Андрей Хиневский
Племя "Грома"

Сначала они пришли за мясом.

Потом – за людьми.

Потом стали считать, кто нужен, а кто лишний.

Когда тебя считают,

тебя можно обменять.

Когда тебя обменивают,

ты уже не человек.

ЧАСТЬ I – ПЕРВАЯ КРОВЬ

ГЛАВА 1. ТИХИЙ ЛЕС

Ветер с юга принёс запах грозы и чужой крови.

Гром остановился и поднял руку. Те, кто шёл за ним, замерли сразу – без вопросов, без слов. Так останавливаются не по приказу, а по инстинкту. Лес был слишком тих. Не просто спокоен – пуст. Ни птиц, ни треска веток, ни возни мелкого зверя. Даже насекомые будто затаились.

Так бывает только перед смертью.

Гром втянул воздух носом. Запахи были знакомыми: мокрый камень, старая хвоя, следы их собственного пота. И поверх всего – тонкая, жирная струя крови. Олень был ранен и где-то рядом. Но запах был странный. Кровь была не горячей. Она успела выстыть.

– Он близко, – прохрипел Оска у него за спиной. – Добьём и вернёмся до дождя.

Оска улыбался. Он всегда улыбался на охоте. Для него это было не дело – праздник. Молодой, сильный, с ещё не сломанными зубами и уверенностью, что мир устроен правильно: если ты быстрый и сильный, ты живёшь.

Гром не ответил. Он медленно опустил руку и сделал шаг вперёд.

Свист.

Короткий, резкий звук рассёк воздух. Не рык зверя. Не треск ветки. Что-то другое. Чужое.

Оска сделал ещё шаг – и остановился. Его улыбка застыла, словно он забыл, что хотел сделать дальше. Он посмотрел вниз, на свою грудь. Из-под шкуры торчал тонкий дротик с маленьким светлым наконечником. Не кремень. Что-то более плотное. Более гладкое.

Оска ткнул в него пальцем, будто проверяя, настоящий ли.

– Брат?.. – сказал он и поднял глаза на Грома.

Потом упал.

Кровь пошла не сразу. Сначала – удивление. Потом – хрип. Потом – тишина.

– Оска! – рявкнул Кривой и шагнул вперёд, поднимая дубину.

Второй свист.

Кривой схватился за горло. Между его пальцами тут же хлынула кровь. Он упал на колени, попытался вдохнуть – и завалился набок.

Молчаливый замер. Его глаза были широко раскрыты. Он смотрел не на мёртвых – он смотрел вперёд.

Из-за камней вышли Они.

ГЛАВА 2. ПЕРВЫЙ СВИСТ

Из-за камней вышли Они.

Трое. Высокие. Слишком высокие и слишком тонкие. Их ноги были длиннее, чем у людей Грома, руки – жилистые, движения – спокойные, экономные. Они не спешили. В руках у них были странные палки с петлями из сухожилий.

Гром понял раньше, чем осознал: они убивают издалека.

Высокий с жёлтой бородкой шагнул к телу Оски. Наклонился. Выдернул дротик из груди, осмотрел наконечник, недовольно хмыкнул и бросил его на камни.

Потом поднял взгляд на Грома.

В этом взгляде не было ни злобы, ни ярости, ни страха. Он смотрел так, как смотрят на зверя, который уже пойман, но ещё дёргается.

Гром почувствовал, как внутри что-то холодеет. Это была не ярость. Это было понимание.

– Назад, – хрипло сказал он Молчаливому. – Не беги. Медленно.

Молчаливый кивнул. Он был хорошим охотником. Он знал, что резкое движение – смерть.

Третий свист прошёл рядом с ухом Грома и сорвал кусок кожи с плеча. Боль пришла сразу – острая, ясная. Значит, они могли попасть. Просто не хотели убивать его сразу.

Они оставляли его жить.

– БЕЖИМ! – заорал Молчаливый и рванул в сторону оврага.

Гром побежал следом.

Они не слышали погони. Это было хуже всего. За спиной не было криков, не было топота. Только свист ветра и собственное тяжёлое дыхание.

Они бежали до темноты.

Когда Гром наконец остановился и обернулся, лес был пуст. Чужие не шли за ними. Они просто дали им уйти.

Как дают уйти тем, кто должен рассказать.

ГЛАВА 3. СОЖЖЁННОЕ СТОЙБИЩЕ

Гром и Молчаливый шли до рассвета. Не бежали – шли, как ходят звери, когда знают, что за ними смотрят. По камням, по воде, по старым завалам. Они путали след, ломали ветки не там, где ступали, входили в ручьи и выходили из них далеко ниже по течению.

Только когда небо начало сереть, Гром позволил себе остановиться.

Они были у расщелины – узкой, тёмной, пахнущей сыростью и плесенью. В такой можно спрятаться от дождя. Или умереть, если тебя найдут.

Молчаливый сполз на камни и закрыл лицо руками.

– Оска… – прошептал он. – Кривой…

Гром не сел. Он стоял, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел в темноту леса. Его плечо горело. Кровь сочилась медленно – рана была неглубокой. Это тоже было не случайно.

«Мы можем убить тебя. Просто не сейчас».

Он вытер кровь мхом.

– Они взяли нашу добычу, – сказал он вслух. – Убили моих. И ушли.

Молчаливый поднял голову.

– Почему они не добили нас?

Гром молчал. Ответ был слишком страшным.

– Потому что мы им больше нужны живыми, – наконец сказал он. – Как весть.

Они двинулись дальше, когда солнце уже поднялось над гребнями скал.

Запах стойбища Гром почуял раньше, чем увидел его. Не дым. Не мясо. Горелое. Сладковатое. Тяжёлое.

Он побежал.

Стойбище было разорвано, как туша зверя после падальщиков. Хижины обуглились, шкуры были сорваны и брошены, дерн раскидан. Центральный костёр был затоптан, пепел размыт недавним дождём.

Тел не было много. Шесть.

Старый Рык лежал у Дерева-Предка. Его горло было перерезано чисто, ровно, без лишних ударов. Так режут не в ярости – так работают.

Гром опустился на колени рядом с ним и закрыл старику глаза.

– Нет… – простонал Молчаливый, падая в грязь.

Гром шёл дальше, шаг за шагом. Он уже знал, что увидит, но всё равно шёл. Каждая хижина была пустой. Ни женщин. Ни подростков. Ни детей старше тех, кто ещё не мог идти.

И тогда он услышал стон.

Он разгребал обгоревшие балки голыми руками, не чувствуя боли. Под ними лежал шаман – Тот-Кто-Видит-Сны. Его ноги были вывернуты, сухожилия перерезаны аккуратно, как шнуры.

– Гром… – прошептал старик. – Ты жив…

– Кто это сделал? – спросил Гром, и его голос был чужим даже для него самого.

– Высокие… – шаман с трудом втянул воздух. – Они брали молодых… сильных… Увели… как дичь…

Рабство.

Слово было старым. Его знали по рассказам странников. Но до этого дня оно было чужим. Теперь – нет.

– Остальные? – спросил Гром.

– Большая Пещера… – прошептал шаман. – Я остался… чтобы ты увидел…

Гром понял. Его оставили не случайно. Его оставили как знак. Как вызов.

Шаман протянул дрожащую руку и вложил Грому в ладонь кожаный мешочек.

– Лунные Камни… – выдохнул он. – Для совета… когда решишь…

Гром сжал мешочек.

– Я вернусь за тобой.

Шаман улыбнулся.

– Нет. Ты вернёшься за ними.

Гром поднялся. Он посмотрел на разорённое стойбище, на пепел, на тела, на пустоту, где ещё вчера был дом.

– Молчаливый, – сказал он. – Собирай, что можно. Мы идём в Большую Пещеру.

– А если они вернутся?

Гром посмотрел на юг.

– Тогда они пожалеют, что оставили нас живыми.

ГЛАВА 4. БОЛЬШАЯ ПЕЩЕРА

Большая Пещера приняла их тишиной. Люди сидели у стен, прижимая к себе детей. Когда Гром вошёл, разговоры смолкли.

Луна шагнула к нему. Сестра. Её лицо было исчерчено грязью и слезами, но глаза – сухие.

– Ты видел?

– Видел.

– Они забрали Красную Глину. Быстрого Ветра. Длинную Тень…

Имена падали, как камни.

Гром высыпал Лунные Камни на плоский камень у костра.

– У нас есть выбор, – сказал он. – Уйти. Или остаться.

– Они сильнее, – прошептала старая женщина.

– Да, – кивнул Гром. – Поэтому мы не будем драться, как сильные. Мы будем драться, как земля.

Он говорил просто. Без крика. Без угроз. Он говорил так, как говорят те, кто уже сделал выбор.

– Мы не пойдём к ним. Мы заставим их идти к нам. В узкие места. В лес. В камень. Мы не будем убивать быстро. Мы будем ломать.

Тишина была долгой.

Первым руку поднял Сухой Корень.

– Я стар, – сказал он. – Но я знаю тропы. Я за бой.

Потом – Луна.

Потом – подростки.

Когда Гром посчитал, против не было никого. Были только те, кто не мог поднять руку.

– Решено, – сказал он.

В ту ночь они не спали.

Они рыли ямы. Обжигали колья. Плели петли. Камень, верёвка и терпение стали их оружием.

Это была не охота.

Это было начало войны.

ГЛАВА 5. ЛОВУШКИ

Первые ловушки были грубыми. Земля ещё не знала их рук, камни ложились неровно, верёвки скрипели. Но Гром знал: важна не красота. Важна боль.

Сухой Корень показывал места. Узкие тропы, где скалы сходятся так близко, что двое не разойдутся. Броды, где вода холодная и камни скользкие. Места, где ветер всегда дует в лицо и уносит запахи.

– Здесь, – говорил он, указывая костлявым пальцем. – Здесь они пойдут. Высоким трудно сгибаться. Они будут смотреть вверх, а не под ноги.

Луна работала молча. Она не плакала и не говорила о тех, кого увели. Она рыла землю и вбивала колья так, будто каждый удар был именем.

– Не глубоко, – говорила она женщинам. – Пусть не умирают сразу. Пусть кричат.

Ночами Гром выходил один. Он слушал лес. Он учился слышать не зверя – человека. Чужого человека. Тот пах иначе. Не дымом и потом, а чем-то сухим, острым. Камнем.

На третий день пришёл Грубая Лапа.

Он ввалился в Пещеру под вечер, исцарапанный, с пустыми глазами.

– Быстрая Река… – выдохнул он. – Их стойбище сожжено. Вождь убит. Остальных увели.

В Пещере завыли.

Гром сжал зубы.

– Они шли так же?

– Да. Дымом. Выкурили, как лис. Стреляли издалека. Забрали молодых.

– Помощь?

Грубая Лапа покачал головой.

– У них нет сил. Они ждут смерти.

Гром кивнул. Он ожидал этого.

– Ты пойдёшь дальше. К Каменному Лицу.

– Они не любят чужих.

– Зато они любят свои горы.

Грубая Лапа ушёл с рассветом.

ГЛАВА 6. ПЕРВАЯ ЗАСАДА

В тот же день Сухой Корень вернулся с разведки. Его лицо было серым.

– Их больше, – сказал он. – Семеро. Есть женщина. И пленники. Пятеро.

Гром закрыл глаза на мгновение. Пятеро – это не просто груз. Это якорь.

– Где?

– У Сухого Ручья. Идут к горам.

– Значит, к Каменному Лицу, – сказал Гром. – Или через нас.

Он разложил на камне уголь и начертил линию.

– Просека Костей. Узко. Камни сверху. Лес снизу.

– Там мамонтов били, – сказал кто-то.

– Значит, и их можно, – ответил Гром.

Он распределял задачи быстро. Без споров.

– Сухой Корень – со мной. Луна – справа. Женщины и подростки – внизу, у кустов. Огонь готовить. Камни – только тяжёлые. Не мелочь.

– А пленники?

– Когда начнётся – перерезать. Вести в лес. Кто упадёт – поднимать. Не геройствовать.

Никто не спросил: «А если мы умрём?»

Они вышли до рассвета.

Просека Костей встретила их туманом. Камень был холодным, мокрым. Гром лёг на уступе и смотрел вниз.

Они появились тихо. Цепочкой. Не толпой. Впереди – высокий с жёлтой бородкой. В центре – пленники, связанные по двое. В конце – ещё двое, оглядывающиеся.

Они учились.

Гром поднял руку.

Когда первый из Чужих ступил в узость, Гром вскочил и заревел так, что эхо ударило в скалы.

Камень пошёл вниз.

Один. Второй. Третий.

Передний Чужой рухнул, не издав ни звука. Другой успел поднять лук. Стрела ударилась о камень рядом с головой Грома и ушла в сторону.

– ОГОНЬ! – крикнул он.

Смоляные шары покатились вниз, оставляя за собой чёрный дым. Чужие закашлялись. Их строй сломался.

Подростки рванулись к пленникам. Ножи мелькнули. Верёвки лопнули.

– БЕГИТЕ!

Один из Чужих развернулся слишком быстро. Его нога ушла в яму. Колья вошли в бедро. Он закричал – впервые.

Гром спрыгнул вниз, ударил дубиной по руке с луком. Хрустнуло.

Высокий с жёлтой бородкой обернулся. Их взгляды встретились. Теперь в его глазах было не равнодушие. Теперь там была ярость.

Он поднял оружие.

– ОТХОД! – рявкнул Гром. – В ЛЕС!

Они ушли так же быстро, как пришли. Дым, кровь, крики остались в просеке.

В лесу Гром остановился и обернулся.

Пленники стояли, шатаясь. Один из них – парень с впалыми глазами – посмотрел на него.

– Вы… пришли за нами?

– Мы пришли за всеми, – сказал Гром.

Он знал: это была не победа.

Это было объявление.

ГЛАВА 7. КАМЕННОЕ ЛИЦО

Они уходили быстро, не оглядываясь. Лес принимал их – тёмный, сырой, полный укрытий. Гром шёл последним, прикрывая отход. Он слышал, как за спиной Чужие не преследуют. Это было закономерно. Они не гнались за теми, кто ушёл живым. Они запоминали.

Пленники шли молча. У одного дрожали руки, у другого подкашивались ноги. Девушка с рассечённой бровью всё время оглядывалась, будто ждала удара в спину.

– Стой, – сказал Гром, когда они ушли достаточно глубоко.

Луна тут же оказалась рядом. Она осмотрела освобождённых быстро, без лишних слов. Кому – воду, кому – мох на рану. Работала, как на охоте.

Парень с впалыми глазами заговорил первым.

– Я Ястреб. Из Быстрой Реки.

– Гром, – ответил он. – Идём.

Только когда они добрались до Большой Пещеры, страх прорвался наружу. Пленники плакали. Кто-то бился в истерике, кто-то сидел, уставившись в одну точку. Женщины племени молча раздавали еду, укрывали шкурами.

Ястреб ел медленно, будто не верил, что еда не отнимется.

– Они ведут нас на юг, – сказал он, не поднимая глаз. – Там ямы. Там торгуют. Не все для работы. Некоторые – для жертвы.

Слова упали в тишину, как камни в воду.

– Сколько их? – спросил Гром.

– Больше, чем вы видели. Есть те, кто не ходит в рейды. Есть те, кто считает. Есть те, кто решает, кому жить.

Гром кивнул. Он уже чувствовал это. Чужие не были стаей. Они были ремеслом.

На следующий день вернулся Грубая Лапа.

Он пришёл не один.

Каменное Лицо двигалось иначе. Их шаги были тяжёлыми, уверенными. Они не смотрели по сторонам – они знали, что это не их земля, но и не боялись её. Впереди шёл Утёс. Его лицо было широким, словно вырубленным из скалы.

– Мы видели дым, – сказал он без приветствия. – И кровь. Вы не убежали.

– Мы остались, – ответил Гром.

Утёс посмотрел на освобождённых.

– Значит, это правда.

Совет собрался быстро. Без крика. Без долгих слов. Каменное Лицо не любило речи.

– Они придут в горы, – сказал Утёс. – Мы не дадим им уйти.

– Они не идут в лоб, – сказал Гром. – Они выкуривают. Стреляют. Забирают живых.

– Пусть попробуют, – сказал кто-то из каменных. – Здесь дыму некуда идти.

– Тогда они найдут другой путь, – ответил Гром. – И придут снова. Не сегодня.

Утёс долго смотрел на него.

– Ты думаешь не как охотник.

– Потому что это не охота, – сказал Гром. – Это война.

Тишина затянулась.

– Мы ударим вместе, – сказал наконец Утёс. – В горах. И на тропах. Но если ты приведёшь врага к нам – ты отвечаешь.

– Отвечу, – сказал Гром.

Союз был заключён без клятв. Камень не клянётся – он просто стоит.

ГЛАВА 8. ЦЕНА ОШИБКИ

Ночью Гром не спал. Он сидел у входа в Пещеру и смотрел на звёзды. Лунные Камни лежали у него в ладони, холодные, тяжёлые.

Он понимал: первый удар они выдержали. Второй будет другим.

Теперь Чужие знали, что перед ними не добыча.

Теперь они будут думать.

И это было опаснее всего.

Утром лес был пуст. Не по-ночному тих, а по-другому – настороженно. Гром чувствовал это кожей. После удара мир всегда замирает, будто ждёт ответа.

Он отправил Сухого Корня на юг ещё затемно.

– Не смотри близко. Смотри издалека. И возвращайся живым.

Старик только кивнул. Он уходил легко, почти без следа, словно сам был частью камня и мха.

В Пещере жизнь текла глухо. Освобождённые пленники спали плохо. Ястреб вскрикивал во сне, вскакивал, хватался за пустые верёвки. Девушка, которую звали Лёгкая Тень, сидела у стены и не говорила ни слова. Она смотрела в одну точку, будто внутри неё что-то уже умерло.

Луна пыталась говорить с ней – без нажима, просто рядом. Иногда этого достаточно.

– Они ломают не сразу, – сказал Ястреб Грому днём, когда они вышли наружу. – Сначала отбирают имена. Потом голоса. Потом память. Кто выдержит – идёт дальше. Кто нет…

Он не договорил.

– Сколько ты выдержал? – спросил Гром.

Ястреб пожал плечами.

– Я сбежал рано. Наверное, поэтому жив.

Гром понял: Чужие не просто брали рабов. Они отбирали тех, кто мог стать пустым.

К вечеру вернулся Сухой Корень.

Он был бледен, губы потрескались от жажды.

– Они не ушли, – сказал он. – Они ждут.

– Где?

– У Сухого Ручья. Но лагерь другой. Камни убраны. Дозоры выше. Они смотрят не на тропу – на лес.

Гром кивнул. Он ожидал этого.

– Пленники?

– Двое. Остальных либо увели дальше, либо… – старик не договорил. – Их главный там. Жёлтая борода. Он злой теперь.

Это было хорошо. Злой враг ошибается чаще.

Совет собрался у входа в Пещеру. Каменное Лицо сидело отдельно, как и полагалось. Утёс слушал, не перебивая.

– Мы не пойдём к ним, – сказал Гром. – Они этого ждут. Мы сделаем так, чтобы они пошли к нам. Но не сюда.

Он начертил углём линию, потом ещё одну.

– Есть тропа вдоль обрыва. Узкая. Они пойдут там, если решат уйти к горам в обход. Мы покажем им следы. Немного. Так, чтобы они поверили.

– Приманка, – сказал Утёс.

– Да.

– А если они не пойдут?

– Тогда они всё равно останутся. И тогда мы ударим ночью.

Тишина.

– Это риск, – сказал кто-то из Каменных.

– Всё – риск, – ответил Гром. – Но ждать – хуже.

Утёс посмотрел на него долгим взглядом.