Ольга Водостоева
Школьные истории

Предисловие

Я написала эти истории, потому что школа – это не только уроки, домашние задания и контрольные. Это целый мир, в котором каждый день происходит что-то новое. Здесь мы учимся не только математике или литературе – мы учимся дружить, общаться, поддерживать, отстаивать и высказывать свое мнение.

У этого школьного мира есть и обратная сторона: обиды, ссоры, зависть, критика, буллинг, выгорание, первая влюблённость, конфликты с учителями и родителями. Иногда всё это кажется слишком сложным, и тогда появляется мысль: «А вдруг я не справлюсь?»

Здесь собраны рассказы о школьниках, которые проходят через похожие ситуации: они ссорятся, обижаются, ошибаются, но учатся находить выход. В каждом рассказе есть подсказка, как справляться не в теории, а на практике.

Школа, как маленькая модель жизни большого мира. Всё, что происходит в её стенах, очень похоже на то, что потом вам встретится во взрослой жизни: работа, коллектив, ответственность, выбор друзей и даже умение находить общий язык с разными людьми.

Если научиться справляться со школьными проблемами сейчас, то дальше будет проще. Так что воспринимай школу не только как место, где ставят оценки, а как пространство, где ты становишься собой более смелым, уверенным и сильным.

Ссора двух лучших друзей

Автобус громко урчал мотором, школьники с шумом забегали внутрь, наперебой занимая места. Воздух пах чипсами, резиной и нетерпением перед поездкой.

Вовка юркнул к окну и уже собирался устроиться поудобнее, когда почувствовал резкий рывок за лямку рюкзака.

– Эй, я хочу у окна! – Серёжа потянул рюкзак к себе, его глаза сверкнули.

– Я первый сел! – Вовка прижался к сиденью и сердито уставился на друга.

– Всегда ты первый! – Серёжа почти выкрикнул, и несколько ребят повернули головы. – Думаешь, только тебе хочется у окна сидеть?

– Ну так кто успел, тот и сидит у окна, понял? – Вовка сам удивился, как резко прозвучали его слова.

Тишины не было, вокруг шумели одноклассники, но между ними повисло напряжение, будто автобус вдруг сузился до одного сиденья и двух упрямых подростков.

Серёжа резко опустился рядом, бросив рюкзак на колени. Он отвернулся к проходу, а Вовка, упрямо глядя в окно, почувствовал, как внутри закипает обида.

Вова и Сережа знали друг друга с начальной школы. Когда-то, в первом классе, они случайно оказались за одной партой и с тех пор стали друзьями. Вместе шли утром в школу, вместе возвращались домой, обсуждая последние новости любимой футбольной команды. Оба играли в видео игры, смотрели смешные ролики и спорили о том, какой фильм круче.

У обоих была одна черта – упрямство. Каждый считал, что именно его мнение верное. Иногда это выглядело смешно: они могли ссориться из-за того, кто быстрее добежит до магазина, или из-за того, чья очередь играть в приставку.

И вот сегодня, в автобусе, всё это упрямство вспыхнуло с новой силой. Казалось бы, пустяк, место у окна. Но именно эта мелочь стала спусковым крючком.

Автобус трясся на поворотах, веселый гул голосов смешивался с шуршанием пакетов и смехом ребят. Но на их месте была тишина, плотная и тяжёлая.

Серёжа упрямо смотрел в проход, словно за ним было что-то невероятно интересное. Вовка смотрел в окно, будто там разворачивался самый захватывающий фильм. Они сидели рядом, но казалось, будто между ними стена толщиной в кирпичную кладку.

– Ну и ладно… – подумал Вовка, прижимая лоб к холодному стеклу. – Будет знать, как дергать за рюкзак. Сам виноват.

– Вот и сиди теперь, не буду с тобой разговаривать, – сердито думал Серёжа. – Всегда ему лучшее, всегда он первый… А я что, хуже?

Колкие взгляды время от времени пересекались, как искры в темноте. Каждый ждал, что другой первым что-то скажет, но гордость не позволяла.

Когда автобус остановился у музея, ребята выскочили почти одновременно и пошли на экскурсию. Обычно они шли вместе, переговариваясь и толкая друг друга локтями. Сегодня же Вовка пристроился к ребятам, которые сидели на уроках позади него, а Серёжа держался ближе к девчонкам, с которыми обычно болтал на уроках.

Экскурсовод рассказывал о древних статуях, о том, как жили люди много веков назад, но у Серёжи всё сливалось в один гул. Он кивал, делал вид, что слушает, но в голове крутилась только одна мысль: «Как он мог так со мной? Настоящий друг уступил бы место…»

Вовка же, плетясь за группой, сжимал кулаки в карманах куртки. «И что? Я что, всегда должен уступать? Может, я вообще надоел ему?»

Учительница, привычным взглядом сканируя класс, сразу заметила неладное. Обычно эти двое были рядом, шутили или задавали вопросы. Сегодня же они были далеко друг от друга.

– Вова, Серёжа, у вас всё в порядке? – мягко спросила она в какой-то момент.

– Всё нормально, – почти в унисон ответили они, но их глаза смотрели в разные стороны.

До конца экскурсии они так и не пересеклись, один держался у витрины с древними монетами, другой у картин. И только внутри у обоих копошились одинаковые чувства: обида, злость и упрямое желание «доказать, что другой неправ».

Обратно в автобус ребята садились молча по разным сторонам автобуса. День тянулся длинным шлейфом усталости, ноги гудели после прогулки по залам музея, голова была тяжелая, словно её набили камнями.

Обычно они с Сережей наперебой обсуждали увиденное, спорили, у кого из экспонатов «самый крутой вид» и кто бы победил в древнем бою. Сегодня же каждый сидел в своей тишине.

Вовка смотрел в окно, но в груди было неприятное сжатие. Вроде бы и день интересный, а в памяти останется только ссора. «Мы ведь всегда вместе… и из-за чего всё испортилось? Из-за глупого места у окна?»

Серёжа ковырял молнию на своём рюкзаке, пытаясь занять руки. Но мысли грызли изнутри: «Какой же я дурак… Экскурсия для меня сегодня была неинтересной, и только потому, что я уперся. И он уперся тоже… А ведь мы могли смеяться, фоткаться, обсуждать все».

Тишина тянулась мучительно долго. Автобус качался, одноклассники переговаривались и смеялись. Когда автобус остановился, все вышли и начали расходиться по домам. Вовка с Сережей стояли спиной к спине, хмурясь и злясь на самих себя.

И вдруг Серёжа, неожиданно даже для самого себя, повернулся к другу:

– Слушай… а мы вообще из-за чего поругались?

Вовка моргнул, будто его окатили холодной водой. На секунду растерялся, потом выдохнул:

– Из-за окна…

Они посмотрели друг на друга и… не выдержали. Сначала уголки губ дрогнули, потом раздался сдавленный смешок, а затем оба рассмеялись громко и неловко, привлекая удивленные взгляды одноклассников.

Смех был странный – с привкусом обиды, но в то же время освобождающий. Смех, который ломал стену, тянущуюся весь день.

– Ну и дураки мы, – вытер глаза Вовка.

– Ага… из-за какой-то ерунды целый день себе испортили, – покачал головой Сережа.

Вовка, неловко почесав затылок:

– Слушай, прости, а? Я мог бы уступить это место и не строить из себя героя. Из-за моего упрямства тоже всё пошло наперекосяк.

Сережа пожал плечами:

– Я, правда, загнался. Хотел у окна посидеть, а получается, весь день коту под хвост. – Давай договоримся, – сказал Серёжа, чуть улыбнувшись. – В следующий раз ты будешь у окна – туда, а я у окна – обратно.

– Договорились! – Вова протянул кулак, и Сережа тут же стукнул по нему своим.

Щёлк! – и сразу внутри у обоих что то встало на место.

Они оба поняли, что дружбу нельзя разменивать на такие мелочи, как место у окна. Ведь ссора из-за ерунды похожа на маленькую трещину в стекле. Если вовремя не остановиться, трещина может расползтись дальше и разбить всё стекло. А если признать свою ошибку, вовремя попросить прощения, стекло останется прочным, как раньше.

Да, день они потеряли. Но зато обрели кое-что более ценное, чтобы не потерять дружбу, нужно находить компромиссы.

Практическое задание:

Придумай «фразу-примирение», которую можно сказать другу, когда спор только начинается. Например: «Да ладно, это ерунда, дружба важнее! Хочешь, сегодня ты, а завтра я».

Дорогой читатель!

Конфликты между друзьями – это нормально. И даже самые близкие люди иногда спорят и обижаются. Важно другое, как вы выходите из конфликта.

Мелочи, из-за которых мы ссоримся, на самом деле не стоят того, чтобы терять целый день радости или, тем более, дружбу. Когда тебе кажется, что уступить – значит проиграть, вспомни, на самом деле ты выигрываешь. Ты сохраняешь отношения, доверие и поддержку.

Помни, настоящий друг – это тот, кто умеет не только веселиться рядом, но и прощать.

Как пережить предательство

Ира летела в школу почти бегом. Всё лето она мечтала об этом дне. Ей казалось, что сейчас они с Наташей встретятся, закричат друг другу «привет!» и обнимутся.

– Вот она, у крыльца! – сердце у Иры радостно подпрыгнуло.

Наташа стояла с тремя девчонками из «популярной компании»: Василиса с яркими заколками в волосах, Модница Вика и Настя, которая обожает делать селфи. Они что-то оживленно обсуждали, а Наташа смеялась вместе с ними, кивая так, будто всегда была частью этой компании.

– Наташ! – звонко крикнула Ира и, не сбавляя шага, подбежала ближе.

Она ожидала радостных объятий. Но вместо этого подруга лишь мельком взглянула на неё и тихо бросила:

– А… привет.

Василиса хмыкнула, Вика оценивающе посмотрела на Иру с головы до ног, а Настя улыбнулась себе в экран телефона.

Ира остановилась как вкопанная. Вся её радость вдруг растаяла. Она стояла рядом, но ощущала себя лишней, словно случайно заглянула в чужой разговор, где её совсем не ждали.

Когда-то Ира и Наташа были лучшими подругами. С самой первой линейки в начальной школе они словно нашли друг в друге вторую половинку: играли, гуляли, придумывали тайные знаки, делились конфетами и секретами, которые ни за что не доверили бы другим. Вместе ходили в кино, в магазин за мороженым, вместе смеялись.

Летом всё должно было быть по-старому. Но у Иры всё вышло иначе: бабушка заболела, и родители отправили её в деревню помогать. Сначала казалось, что это ненадолго, но лето пролетело целиком там. В деревне почти не было связи, Ира заботилась о бабушке, ежедневные дела и редкие смс-сообщения, которые едва доходили по плохой связи.

Ира скучала по Наташе, представляла, как они снова встретятся и будут обсуждать всё подряд. Ей казалось, что их дружба переживет любые расставания.

Но за это время многое изменилось. Наташа за лето подружилась с «популярными девчонками» из их класса – Василисой, Викой и Настей. Они вместе гуляли и делали селфи в кафе, в кино, в парке. Наташа смеялась с новыми подругами так, словно всегда была частью их компании.

На перемене Ира собрала всю смелость и подошла к Наташе, когда та стояла с новыми подругами у окна.

– Наташ, – голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. – Я не понимаю… почему ты так себя ведёшь? Мы же лучшие подруги… или нет?

Наташа прищурилась, бросила быстрый взгляд на девчонок и, словно в защиту, усмехнулась:

– Подруги? – переспросила она. – Слушай, Ира, это всё было в начальной школе. У меня сейчас уже другие интересы, я выросла с нашей детской дружбы.

Слова ударили, как пощёчина. У Иры на мгновение перехватило дыхание. Она пыталась что-то ответить, но в голове звенело только: «У нас уже другие интересы… детская дружба…»

Наташа отвернулась и продолжила болтать с подругами, словно разговора и не было.

Ира стояла рядом, чувствуя себя прозрачной.

С тех пор прошла неделя и Ира смирилась, что у нее больше нет подруги. На уроке истории, учительница задала вопрос про домашнее задание, и Ира подняла руку. Она всегда хорошо готовилась и любила отвечать.

– Ну, расскажи нам, Ира, – улыбнулась учительница.

Ира встала, поправила юбку и начала уверенно объяснять, как развивались события в древнем мире. Но вдруг, с задней парты, раздался тихий шёпот:

– Слушайте, сейчас расскажет, как в деревне трактор видела…

Это сказала Наташа.

Сначала только Василиса прыснула от смеха. Потом подхватила Вика:

– Да-да, она теперь главный эксперт по коровам!

И наконец Настя не выдержала и шепнула нарочито громко:

– Так пусть бы в деревне и оставалась.

Класс зашевелился, кто-то засмеялся, кто-то посмотрел на Иру.

Она замерла, слова застряли в горле. В груди что-то оборвалось, а в ушах зазвенело. Она смотрела прямо на Наташу, надеясь встретить хоть тень сожаления, но та, заметив взгляд, только самодовольно ухмыльнулась и отвернулась к девочкам.

Учительница нахмурилась:

– Тише в классе! – строго сказала она. – Ира, продолжай.

Продолжать конечно было невозможно. Лицо горело, колени дрожали, и казалось, что весь класс смотрит только на неё.

Ира через силу досказала тему и опустилась на стул, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое чувство: боль, стыд и предательство.

«Она ведь знала, что для меня это важно… Знала, что я доверяю ей. И всё равно…»

Это был момент, когда Ира окончательно поняла, что их дружбу с Наташей не вернуть.

Когда прозвенел звонок, она начала быстро собирать вещи и хотела уйти, лишь бы никто не заметил её покрасневших глаз. Но ее задела за плечо Оля староста класса, которая сидела позади Иры.

– Ира… – нерешительно сказала она. – Ты хорошо отвечала. Правда. Мне самой было интересно слушать.

Ира удивлённо посмотрела на неё. Оля слегка смутилась, но добавила:

– Не обращай внимания на этих… ну, ты понимаешь. Они специально подшучивают над всеми, чтобы выглядеть круче.

В этот момент к ним повернулся Саша, Олин сосед по парте. Он неловко почесал затылок и сказал:

– Наташа вообще не права. Ведь вы же были подругами, она сильно изменилась за лето.

Ира замерла. Сначала она хотела отмахнуться – мол, не нужно ей никакого сочувствия. Но в глазах ребят не было ни жалости, ни насмешки. Только искренность.

В груди стало чуть теплее.

– Спасибо ребята, – тихо сказала она.

В тот день в столовой Ира села обедать не одна, а рядом с Олей и Сашей. Разговор был легким, без напряжения. Они шутили, обсуждали задания и учителей. Ира вдруг поймала себя на мысли, что ей спокойно и хорошо.

«Настоящие друзья – это те, кто принимают тебя такой, какая ты есть», – подумала Ира.

С тех пор Ира перестала пытаться вернуть Наташу. Да, ей всё ещё было больно видеть, как бывшая лучшая подруга хохочет в другой компании, но это уже была не та ее любимая подружка. Постепенно боль превратилась в легкую грусть, как от старой фотографии, где ты улыбаешься вместе с человеком, который теперь тебе чужой.

Зато рядом появились те, кто действительно ценил её. С Олей и Сашей, Ира быстро подружилась, они были добрые и веселые ребята. Ира начала понимать простую вещь, не нужно бороться за того, кто сам решил уйти.

Теперь, проходя мимо Наташи и её новых подруг, Ира не отворачивалась и не прятала глаза. Она спокойно шла дальше, улыбаясь Оле и Саше, которые ждали ее у дверей класса.

И впервые за долгое время Ира чувствовала себя не одинокой, а сильной.

Она поняла, иногда потеря – это начало чего-то нового. Ведь настоящие друзья приходят в жизнь тогда, когда ты перестаёшь держаться за тех, кто тебя не ценит.

Практическое задание:

Возьмите лист бумаги и разделите его на два столбца. В первом столбце напишите имена людей, которые делают вам больно, заставляют сомневаться в себе, часто критикуют или игнорируют.Во втором столбце – имена тех, кто поддерживает, помогает, слушает, радуется вашим успехам, не высмеивает ваши ошибки.Не торопитесь. Вспоминайте не слова, а поступки.

В какой колонке больше имён?С какими людьми вы чувствуете себя спокойнее?С кем вам хочется быть самим собой?

Это не тест и не повод для конфликтов.Это подсказка, куда направлять свои силы и время, а от чего – мягко отдаляться.

Дорогой читатель!

Предательство в дружбе – одно из самых болезненных переживаний в подростковом возрасте. Мы вкладываем в людей доверие, эмоции, время и кажется, что всё это должно быть навсегда. Но важно понимать: друзья меняются так же, как меняемся мы. Иногда человек взрослеет в другую сторону, попадает под влияние компании, хочет казаться «круче» и забывает о тех, кто был с ним рядом раньше. Это не делает вас плохим. Это говорит только о нём.

Пережить предательство помогает не месть и не попытки вернуть человека. А умение отпускать тех, кто сам решил уйти.

Если вы столкнулись с предательством, помните: это опыт, который делает вас сильнее и помогает выбрать правильных людей в будущем.

Настоящая дружба

Тишина в классе была такой напряженной, что слышалось даже, как кто-то постукивает карандашом по столу. Контрольная по истории всегда превращала кабинет в поле битвы, каждый боролся не только с вопросами, но и с собственными нервами.

Учительница медленно шагала между партами, будто выискивала нарушителей взглядом. Её каблуки отмеряли секунды – тук, тук, тук и от этих звуков Саше становилось только тревожнее.

Вдруг он заметил, как у Ильи из рукава выскользнул листочек. Шпаргалка упала прямо около парты Саши.

«Чёрт! – кольнуло в голове Саши. – Сейчас она это увидит…»

Сердце у него заколотилось так громко, что казалось, его слышит весь класс. Илья сидел неподвижно, даже не заметив своей беды. Учительница уже приближалась к ним, её тень легла на край стола.

«Если она увидит… всё, конец. Родители, замечание, позор на весь класс. Илья этого не переживёт».

Саша сжал кулаки. Времени подумать не было, нужно было действовать.

Саша и Илья дружили столько лет, что казалось они понимают друг друга без слов. Вместе играли в футбол во дворе, вместе делали домашки, вместе попадали в глупые истории.

История всегда давалась Илье хуже других предметов. Даты путались в голове, войны и реформы сливались в одну сплошную кашу. А родители… они не знали снисхождения. Каждая двойка становилась для Ильи приговором: крики, нотации, запреты на игры и телефон.

Саша помнил, как пару дней назад ночью, когда они переписывались в чате, Илья неожиданно написал:

«Если я снова завалю контрольную, мне конец. Папа сказал, что уберет комп до конца года».

Саша тогда пытался подбодрить друга, шутил, обещал помогать с датами. Но он понимал, что за этими словами не только страх наказания. Илья боялся разочаровать родителей, боялся снова услышать, что он «ленивый» и «несобранный».

«Он правда старался, – пронеслось в голове у Саши, пока учительница всё ближе подходила. – Я видел, как он зубрил эти даты. Но, похоже, не выдержал и решил подстраховаться».

Саша знал, что Илья никогда не хотел жульничать ради оценки. Это было отчаяние. И сейчас эта маленькая бумажка могла разрушить всё, что друг пытался удержать.

Учительница шла медленно, будто нарочно растягивая мучительные секунды. Её взгляд цеплялся за каждую парту, за каждый подозрительный жест. Она умела высматривать шпаргалки, как хищная птица замечает добычу в траве.

Саша слышал, как у него колотится сердце. Шпаргалка всё ещё лежала на видном месте, белая бумажка предательски светилась, как фонарь в темноте.

Саша смотрел на впереди сидящего друга и мысленно кричал ему – «Ну же, подними её… сделай хоть что-нибудь!» Но Илья сидел неподвижно. Он явно не знал, что случилось.

Шаги учительницы стали совсем близко.

Саша чувствовал, как его охватывает паника. И вдруг рука Саши сама по себе дёрнулась. Он резко придвинул тетрадь и небрежно уронил её с края парты так, чтобы она накрыла злосчастную шпаргалку.

Тук! – тетрадь ударилась о пол.

– Саша, что это у тебя? – голос учительницы прозвучал прямо над ним.

Он поднял глаза. Холодный, пронизывающий взгляд остановился на нём. Секунда длилась вечность.

– Я… э-э… тетрадь упала, – выдавил он, стараясь говорить спокойно.

Учительница прищурилась. Казалось, она что-то уловила, но не до конца. Несколько мгновений она молча смотрела то на Сашу, то на тетрадь на полу. Затем медленно выпрямилась и шагнула дальше, направляясь к следующему ряду.

Воздух в груди Саши рванулся наружу, будто он всё это время не дышал. Он бросил быстрый взгляд на Илью и их взгляды встретились, и Саша понял, что друг всё понял.

Звонок прозвенел, но облегчения не принёс. Класс загудел, стулья заскрипели, кто-то уже выбегал в коридор.. Учительница складывала контрольные на столе и холодно произнесла:

– Александр, задержись на минутку.

Внутри всё похолодело. Он медленно поднял взгляд – учительница смотрела прямо в глаза, спокойно, без злости, но в этом спокойствии было что-то тревожное.

Илья застыл. Его лицо побелело, будто с него стерли все краски.

– «Она догадалась…» – мелькнуло у Саши в голове.

Когда класс опустел, учительница подошла ближе, облокотилась о стол и тихо спросила:

– Скажи честно, что это за бумажка была у парты?

Саша почувствовал, как язык стал ватным. В голове гудело. Всё внутри боролось: сказать правду – предать Илью; соврать – совесть не простит.

Он видел перед глазами лицо друга растерянное, виноватое, испуганное.

И вдруг вспомнил ту ночную переписку: «Если я снова завалю, мне конец».

– Это была… – Саша сглотнул, опустил взгляд. – Моя.

Слово вырвалось тихо, но отчётливо.

Учительница приподняла бровь.

– Твоя? – переспросила она. – Ты хочешь сказать, что это ты подготовил шпаргалку?

Он кивнул. Лгать было мучительно, но он продолжал:

– Да… Я просто… боялся не справиться. Извините.

Несколько секунд она молчала, будто что-то взвешивала. Потом сухо сказала:

– Понятно.

Саша кивнул и вышел из класса. В коридоре его уже ждал Илья.

– Зачем ты это сделал? – прошептал он, хватая Сашу за рукав.

– Потому что тебе был бы конец, – ответил тот, стараясь не смотреть в глаза.

– Но ведь ты теперь пострадаешь из-за меня!

– Лучше я, чем ты, – устало выдохнул Саша. – У тебя и так дома тяжело.

Илья хотел что-то сказать, но слова застряли. Он стоял, сжимая кулаки, а в глазах блестели слёзы.

«Он спас меня… А я молчал, как трус», – пронеслось у него в голове.

На следующий день Илья пришёл в школу раньше всех. На улице еще стоял утренний холод, дворники сметали жёлтые листья, а в коридоре звенела непривычная тишина.

Он не спал всю ночь. Снова и снова прокручивал вчерашний момент.

Каждое слово друга звенело в голове, будто укор. И чем дольше Илья думал, тем сильнее понимал, так больше нельзя.

Когда Саша вошёл в класс, Илья уже стоял у двери кабинета учительницы.

– Куда ты? – удивился Саша.

– Надо поговорить, – коротко ответил Илья и толкнул дверь.

Учительница сидела за столом, проверяя тетради. Увидев его, подняла глаза.

– Илья? Что-то случилось?

Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Руки дрожали, но голос прозвучал твердо:

– Вчера… шпаргалка была не Сашина. Это моя. Он просто… хотел меня защитить.

Наступила пауза. Учительница медленно отложила ручку, сложила руки на столе.

– Почему ты решил признаться сейчас?

– Потому что он не виноват. И потому что… я не хочу врать.

Несколько секунд она смотрела на него, будто пытаясь понять, правда ли это. Потом глубоко вздохнула.

– Спасибо, что сказал честно, Илья. Это было нелегко. Саша поступил по-дружески, но ты сделал не меньше – ты взял на себя ответственность.

Она на мгновение смягчилась, улыбнулась краем губ:

– Давай договоримся: ты пересдашь тему после уроков, получишь шанс всё исправить. Только обещай – без шпаргалок.

Илья кивнул. Грудь будто освободилась от тяжелого камня.

Когда он вышел из кабинета, Саша ждал в коридоре.

– Ну? – спросил он.

– Всё нормально, – устало, но облегченно улыбнулся Илья. – Я рассказал всё. Договорились на пересдачу.

Саша выдохнул, будто сам только что выбрался из бури.

– Ты молодец.

– Нет, это ты, – тихо сказал Илья. – Если бы не ты, я бы так и не понял, что настоящая дружба – не прикрывать ошибки, а исправлять их.

Саша рассмеялся, чуть хлопнул друга по плечу.

– Главное, что теперь всё честно. А с пересдачей я тебе помогу, все повторим на переменах.

После уроков Саша пошел домой. День был тихий, небо – ясное, и всё будто стало спокойным внутри.

Ветер тихо колыхнул листья, и Саше вдруг стало удивительно легко. Всё напряжение, весь страх вчерашнего дня растворился.

Он знал: впереди ещё будут контрольные, оценки, ссоры и трудности. Но жизнь идет дальше. А честность делает дружбу крепче.

Практическое задание:

Подумай о каком нибудь своем поступке или ситуации, где ты бы хотел поступить смелее и честнее. Как ты поступил бы сейчас, после прочтения истории?

Дорогой читатель!

Настоящая дружба – это не только «прикрыть» или «спасти». Да, Саша поступил по-дружески, защитив Илью. Но ещё более сильный поступок – то, что Илья нашёл в себе мужество признаться.

Иногда нам всем страшно признаться в ошибке. Кажется, что нас будут ругать, смеяться или накажут. Это нормально: все дети (и даже взрослые) иногда поступают импульсивно. Но то, что человек готов исправить ошибку – делает его сильнее.

Дружба не в том, чтобы скрывать проблемы, а в том, чтобы вместе их решать. Именно такие отношения выдерживают любые неприятности и жизненные ошибки.

Новый телефон

В класс вбежала Аня – сияющая, как будто только что вернулась с конкурса красоты. В руках у нее блестел новенький телефон: тонкий, с огромным экраном, в стильном чехле с блестками.

– Вау, Ань, это последняя модель? – подскочила Маша.

– Дай посмотреть! Сколько камер! – загудели вокруг ребята.

Кто-то уже просил сфотографировать его, кто-то тянулся заглянуть в яркий экран. Вокруг Ани образовался настоящий кружок восторженных зрителей.

Оля сидела на своём месте и молча наблюдала. В её кармане лежал старенький телефон с поцарапанным корпусом. Ей показалось, что он стал вдруг тяжелее, словно сам стыдился своей «немодности».

Внутри у Оли кольнуло неприятное чувство, которое она сама боялась назвать. «Почему у неё есть, а у меня нет?» – шептала мысль.

Она отвернулась к окну, но шум восторгов за спиной резал слух.

Оле было четырнадцать. Она не привыкла жаловаться, но знала: их семья не могла позволить себе всё, что покупали другие. Мама работала допоздна, папа часто говорил: «Сначала на нужное, потом на красивое». Поэтому новые кроссовки приходилось ждать до конца сезона, а модные вещи чаще доставались от старшей сестры.

Оля научилась быть «скромной» и никогда не просила лишнего. Но где-то внутри она всё равно мечтала, хоть раз прийти в школу с чем-то таким, от чего у всех загорятся глаза.

Телефон для неё был не просто гаджетом. В классе именно он определял, кто «крутой»: с новым телефоном снимали видео для соцсетей, делали модные селфи, обсуждали последние приложения. А её старенький аппарат с поцарапанным экраном и плохой камерой никуда не годился для селфи.

И теперь, когда весь класс восхищался блестящим телефоном Ани, внутренний голос просыпался и шептал: «Ты хуже всех.».

Перемена гудела как улей. Ребята облепили Аню, и та, смеясь, щелкая новой камерой: – Стойте ближе, я портретный режим включу! – Ого, как фон размывает! – восхищенно говорил кто-то сзади. – Аня, сними для сторис, пожалуйста! – попросила соседка Юля, поправляя волосы.

Оля встала у окна, прижимая в ладони свой старенький телефон. Ей тоже хотелось в эту весёлую кучу, улыбнуться, попасть в кадр, попросить потом переслать фото. Но вместе с желанием поднималась другая мысль: «Вот увидят мой… начнут хихикать». Горло стянуло. Она сделала вид, что увлеченно рассматривает снег за окном.

– Оль, пойдём с нами? – Аня повернулась к ней. – Не, мне надо… по делам, – слишком быстро ответила Оля и ушла, даже не спросив зачем.

В туалете, где гул был тише, Оля уткнулась в экран. Камера включается с задержкой, картинка серая, зернистая. «Конечно, кто захочет такие фотки…» – раздражение вспыхнуло, как спичка. Она почувствовала укол злости на Аню, за то, что у неё «есть», и на себя, за то, что «нет».«Я хуже других», – отозвалось внутри глухим эхом. Мысль простая и липкая.

На следующем уроке учитель попросил снять короткое видео для проекта. – Давайте на мой, – сразу предложила Аня. – Ещё бы, – вырвалось у Оли полушёпотом.

В соц. сетях появились новые фото «с проектной съёмки» – все отмечены, смеются, свет в окне красивый, качество, как в рекламе. Оля пролистала, сердечко не нажала. В личке Аня написала: «Ты куда пропала на перемене? Всё норм?»Оля долго смотрела на сообщение и ответила: «Да. Занята была». Потом открыла сторис Ани и поймала себя на желании оставить колкий смайлик – «сколько можно хвастаться». Пальцы зависли над клавиатурой. Она стерла набранное, но осадок остался, как горечь от недоваренного чая.

Дома мама спросила: – Как день прошел? – Как обычно, – пожала плечами Оля и прошла в комнату. Села на кровать, включила музыку в наушниках, но в голове крутилась одна картинка, как Аня легко смеётся в кругу ребят. Чем больше Оля мысленно отталкивала подругу, тем сильнее чувствовала пустоту, будто вместе с завистью она отталкивает и свою возможность быть рядом.

На следующий день учительница предложила: – Поедем в музей, нужен ответственный за фотоотчёт. Кто возьмётся? Руку подняла Аня. – Я могу, у меня камера хорошая, – уверенно сказала она. – Конечно, у кого ещё… – снова сорвалось у Оли, и она сделала вид, что кашлянула.

Так зависть, сначала как маленький укол, расползалась трещинами. Оля стала избегать общения с Аней. Даже в зеркале Оле ее лицо казалось «обычным», одежда «скучной», голос – «тихим». Любая деталь вдруг превратилась в подтверждение той самой фразы: «Я хуже».

Вечером, пролистывая ленту, Оля поймала себя на сравнительной карусели: «у них – лучше», «у меня – хуже». Она закрыла приложение, положила телефон на стол и, не удержавшись, тихо сказала самой себе: – Что со мной не так?

Зависть уже не просто щипала изнутри, она начинала менять Олины решения, слова, дружбу. И чем сильнее она пыталась спрятать свой старый телефон, тем сильнее пряталась сама.

Оля сидела на кровати, уткнувшись в подушку. В голове снова и снова всплывали лица одноклассников, восторженные возгласы, смех вокруг Ани. В груди было тяжело, как будто кто-то поставил туда камень.

В этот момент в комнату заглянул её старший брат Дима – студент, который приезжал на выходные из общежития. – Чего киснешь? – спросил он, присаживаясь рядом. – Да так… – пробормотала Оля, не поднимая глаз. – Значит что то не так, – хмыкнул он. – Говори.

Оля колебалась, но вдруг слова сами вырвались: – У Ани новый телефон. Все теперь только вокруг нее… Я смотрю на свой и… чувствую себя… ужасно.

Дима нахмурился и серьезно сказал: – Оль, телефон – это всего лишь железка. Сегодня он новый, завтра выйдет ещё новее. Зависть появляется, когда мы начинаем сравнивать чужое «блестящее» с собой. Но ведь у тебя тоже есть то, чего нет у Ани.

– Что? – Оля подняла взгляд, в котором смешались злость и растерянность.

– Твои рисунки, – спокойно сказал брат. – Ты видела, сколько лайков собрала твоя последняя работа в группе? Даже учительница просила показать всем. Аня умеет снимать, а ты умеешь создавать с нуля – карандашом, красками, руками. Это твой талант.

Оля замолчала. В голове всплыли ее скетчи, тетрадь с набросками, как ребята просили нарисовать им аватарки для игр. Она вспомнила, как ей самой нравилось оживлять на бумаге то, что другие даже представить не могли.

– Зависть, – продолжил Дима, – это как энергия. Она может тебя сжечь изнутри, если ты ее глотаешь. А может тебя подтолкнуть: «Чего-то достичь».

Оля впервые за день вздохнула свободнее. Она всё ещё чувствовала укол, но уже понимала, это не про Аню и не про телефон. Это про неё саму. И если повернуть зависть в другую сторону, она может стать топливом, а не ядом.

В этот момент у Оли появляется осознание, что ценность не в вещах, а в том, что умеешь и что можешь создавать. Зависть можно переплавить в силу для собственных достижений.

На следующий день Оля проснулась с какой-то новой решимостью. Вечером она долго думала над словами брата и взяла рисунок, тот, что недавно закончила для проекта по Изо: город в закатных огнях, с яркими красками и мелкими деталями. Аккуратно положила его в папку и взяла с собой в школу.

На уроке рисования учительница попросила ребят показать свои проекты о городе. Когда очередь дошла до Оли, сердце забилось так сильно, что она едва решилась достать из папки рисунок. – Вот это работа! – с улыбкой сказала учительница. – Смотрите, ребята, как можно передать настроение!

Она подняла лист, и все увидели яркий город, словно оживший на бумаге.

– Ого! – воскликнул кто-то из одноклассников. – Ты сама это нарисовала? – Покажи поближе! – закричали с последних парт.

Оля, краснея, прошла между рядами, давая взглянуть каждому. Ей было непривычно, что внимание обращено на неё.

К удивлению Оли, даже Аня сказала: – Круто! Я бы так никогда не смогла. У тебя реально талант.

Эти слова будто растопили то тяжёлое чувство, что сидело у Оли в груди вчера. Она поняла, чужой успех вовсе не мешает твоему. У каждого есть что-то своё ценное. У Ани, новый телефон и её любовь к фото и видео. У неё, умение видеть и создавать красоту на бумаге.

И впервые за долгое время Оля улыбнулась по-настоящему.

Вечером, когда день подошёл к концу, Оля села за свой письменный стол и достала дневник. Она долго вертела в руках ручку, вспоминая, как всё было сегодня: и восторженные взгляды одноклассников, и слова учительницы, и неожиданная похвала от Ани.

Наконец она написала:

«Если у другого есть что то новое, это не значит, что у меня чего-то не хватает. Зависть только мешает. Главное, что у каждого есть свои таланты, чем можно гордиться».

Поставив точку, Оля почувствовала лёгкость, будто с плеч свалился тяжелый рюкзак.

Она взглянула на свой старенький телефон, который лежал на столе. Вчера он казался ей символом стыда и неудачи. А теперь Оля подумала:«Ничего. Это не делает меня хуже. Он просто помогает звонить друзьям и слушать музыку и этого достаточно. Главное ведь не вещи, а то, какая я сама».

И в этот момент Оля впервые заметила: зависть больше не жжёт внутри. Вместо неё появилось спокойствие и даже гордость за то, что у неё есть свои таланты.

Практическое задание:

Попробуй написать список из трёх своих сильных сторон (это могут быть таланты, качества характера и умения).Когда почувствуешь зависть – перечитай этот список и вспомни, что у тебя тоже есть чем гордиться.

Дорогой читатель!

Зависть – это не враг, если научиться вовремя её замечать. Она не должна портить настроение или отношения. У каждого человека есть своя ценность, и она гораздо важнее, чем любая вещь.

Страх Кати перед контрольной

Катя стояла у двери кабинета №215 и смотрела на табличку, будто она могла отменить сегодняшний день. Внутри было жарко, хотя в коридоре дул сквозняк. Руки дрожали так, что листок для черновика чуть не выпал. Контрольная. Сейчас.

– «Катя, пойдём!» – позвала одноклассница Лера. Катя кивнула, но не сделала и шага.

Всё внутри сжалось. Сердце билось слишком быстро, будто кто-то поставил таймер. В ушах зашумело, в глазах потемнело. Она не знала, откуда берется этот страх, ведь формулы она учила. Но это уже не имело значения. В голове только одна мысль:«Я не справлюсь. Я не справлюсь.»

Слезы подступили сами собой. Катя быстро отвернулась к стене и сделала вид, что ищет что-то в рюкзаке. – «Что с тобой?» – Лера подошла ближе. – «Ничего… сейчас… просто воздух нужен», – выдавила Катя и направилась к лестнице.

Она не хотела убегать. Но каждый раз перед контрольной будто застревала в ловушке. И в этой ловушке она была одна.

В начальной школе Катю хвалили за аккуратные тетради и пятёрки. Родители говорили с гордостью: – «Ты у нас умница! У тебя все получается!»

И Катя старалась – не потому, что боялась наказания, а потому что не хотела разочаровать.

Однажды, в пятом классе, она впервые написала тест плохо. Простая ошибка в задаче по математике – и тройка.

Мама не ругала, просто сказала с грустью: – «Ты, наверное, отвлеклась… Это не похоже на тебя.» А учительница добавила на уроке: – «Вот что бывает, когда недостаточно повторяешь.»

Катя стала бояться не столько самих задач, сколько ошибки красной ручкой и осуждающих взглядов. Даже когда она знала тему, тревога все равно жила внутри:«А вдруг я всё забуду? Вдруг перепутаю? А если будет хуже, чем у других?»

Она не говорила никому, что перед каждой проверочной у неё болит живот, трясутся пальцы, а иногда – подступает паника.

И это пугало ещё больше. Каждая контрольная теперь превращалась для Кати в бурю эмоций.Бессонница. Она лежала в кровати, в голове крутились задачи, формулы, тревожные мысли. Иногда начиналась тошнота или дрожь в руках, а утром слёзы без причины.

Иногда она плакала уже на перемене перед уроком. Никто из одноклассников ее не дразнил, но и понять не мог. – «Ты же всё знаешь!» – удивлялась подруга. – «У тебя всегда всё выучено! Что ты паникуешь?»

Катя только молча отводила взгляд. Им казалось, что она просто преувеличивает. А она чувствовала, как будто стоит на обрыве и любая ошибка толкнет ее вниз.

Всё стало хуже на контрольной по геометрии. Она села за парту, посмотрела на лист и всё вылетело из головы.Грудь сдавило, как будто не хватало воздуха. Потемнело в глазах. Катя резко встала и вышла из класса. Побежала в туалет, закрылась в кабинке и не сдерживала слёз.

Учитель математики сначала подумала, что она может «приболела» или «устала». Но в тот день она попросила ее зайти после уроков.

– «Катя, я вижу с тобой что-то происходит. Не молчи, хорошо?» Она только кивнула, не в силах подобрать слова.

– Я знаю, ты умеешь решать задачи. Но уже не первый раз ты сбегаешь с контрольной.

Катя ответила, почти не слышно: – Я не могу…

Ольга Николаевна вопросительно посмотрела: – Что именно ты не можешь?

Катя со слезами в голосе произнесла: – Я не могу дышать на контрольной. Мне кажется, если я ошибусь – я… всех разочарую.

Ольга Николаевна мягко поинтересовалась: – Кого – «всех»?

Катя посмотрела и ответила: – Маму. Себя. Вас. Одноклассников. Все же думают, что я умная…

Учительница села поближе: – Знаешь, умные люди тоже боятся. И ошибаются. Но это нормально.

Катя посмотрела на Ольгу Николаевну недоверчиво: – Но мне кажется, что я схожу с ума.

Учительница заботливо произнесла: – Нет. Ты не сходишь с ума. Ты просто одна с этим страхом. И носишь его в себе так долго, что он стал огромным. Но мы можем его уменьшить.

Катя вопросительно подняла глаза: – Как? – Для начала об этом не нужно молчать. Мы можем попробовать технику дыхания. И, можем, поговорить с твоей мамой вместе.

Катя спросила почти шепотом: – Так вы не злитесь?

Ольга Николаевна улыбнулась: – Я горжусь тобой. Потому что ты поделилась о своем страхе и это куда важнее, чем правильный ответ в задаче.

На следующий день в школу пришла мама.

Катя сидела за столом в кабинете классного руководителя. Её ладони были влажными, в горле стоял ком. Рядом сидела мама, тревожно глядящая на дочь. Напротив была учительница.

Ольга Николаевна заговорила первой:

– Катя, мы волнуемся. Я вижу, тебе очень тяжело. Расскажи, пожалуйста, как ты себя чувствуешь.

Катя опустила взгляд. Её голос дрожал.

– Я… Я боюсь. Каждый раз перед контрольной у меня всё сжимается внутри. Меня трясет. Мне кажется, что я провалю. Что если ошибусь, все подумают, что я глупая. Что я всех разочарую и подведу.

Мама осторожно дотронулась до ее руки.

– Почему ты молчала? Мы бы помогли…

Катя сжала губы.

– Я боялась. Вы же всегда говорите, что я умница. А вдруг это не так?

Мама отвела взгляд, глаза у неё блестели.

– Мы любим тебя не за пятёрки, Катя. Я жалею, что не заметила раньше, как тебе больно.

Учительница наклонилась чуть ближе, её голос стал уверенным:

– Послушай Катя у страха есть причина. А ещё есть способы с ним договориться.

Она достала из сумки небольшой блокнот с мягкой обложкой.

– Вот такой дневник можно вести. Каждый раз, когда чувствуешь тревогу запиши, где ты, что происходит, о чём ты подумала. Потом мы вместе посмотрим, что тебя пугает и как это обойти.

Катя нерешительно кивнула. Тогда учительница сделала глубокий вдох и спокойно выдохнула.

– Есть простое дыхательное упражнение. Давай вместе: вдох – раз, два, три, четыре… пауза… выдох – раз, два, три, четыре… Вот так. Это даёт сигнал твоему телу, что ты в безопасности.

Катя сделала вдох, неловко, сбившись, но через пару повторений её плечи чуть расслабились.

– Получается, – улыбнулась она. – Мне даже немного легче.

Мама наклонилась и крепко обняла дочь.

– Ты не одна, Катя. Мы рядом. Мы любим тебя.

На следующий день Катя теперь стояла перед кабинетом истории. В животе всё крутилось, ладони вспотели, как всегда. Но теперь с ней было кое-что новое – дыхательная техника, которую показала Ольга Николаевна. А ещё – блокнот, где она записала:«Я имею право волноваться. И я могу с этим справиться. Потихоньку.»

Она отошла в уголок и сделала, как учили: Медленно вдох – раз, два, три, четыре… Пауза. Выдох – раз, два, три, четыре…

Стало чуть легче. Сердце все еще колотилось, но она уже могла дышать ровнее. Она зашла в класс.

Контрольная была трудной. Не всё получилось, она даже немного запаниковала в середине, но снова вспомнила: «Дыши. Не торопись.»

Вечером дома она рассказала маме всё как есть: – Мне было страшно. Я чуть не сбежала. Но я дышала. И осталась.

Мама села рядом и обняла её:

– Я горжусь тобой. Главное, что ты не сдалась.

Катя поняла, что страх никуда не делся, но он уже не командует ею.

Прошло несколько недель. Контрольные всё ещё вызывали у Кати волнение, но теперь это не было паникой.Она больше не убегала. Перед началом работы делала дыхательную практику, успокаивалась.

Ей всё ещё бывало страшно. Но теперь у неё был выбор, не слушать свой страх, а вести с ним диалог.

Практическое задание:

Тревога перед контрольной или перед любым другим важным делом или разговором – это сигнал, что для тебя это очень важно.Остановись на минуту и скажи себе:

«Мне страшно – и это нормально. Я справлюсь шаг за шагом».

Подыши, как Катя. Сделай дыхательную практику столько, сколько тебе понадобится: вдох на 4 счёта → короткая пауза → выдох на 4 счёта. Почувствуй, как тело постепенно успокаивается.

Дорогой читатель!

Страх это не враг. Это часть нас. С ним можно познакомиться, научиться слышать, понимать и помогать себе. Спросить: «Что меня пугает? Чего я боюсь на самом деле?» И шаг за шагом идти к своей цели.

Страх Матвея перед контрольной

Звонок в коридоре школы звучал как удар молота. Матвей стоял у класса математики и чувствовал, как ладони становятся мокрыми, будто он держит кусок льда.Рюкзак давил на плечи, голоса одноклассников смешивались в один шум, но он слышал только биение собственного сердца. Как перед прыжком с высоты.

– Да ладно, это же легкотня! – смеялся Максим, проходя мимо. – Главное не запутаться в формулах.

У Матвея пересохло горло. Формулы… Он их знал вчера. Он их знал даже утром. Но сейчас, они будто вылетели из головы, как птицы из клетки.

– Ты что такой бледный? – толкнула его в плечо Вика. – Уже боишься?

Учитель открыла дверь и позвала всех в класс:

– Заходим, ребята. Начинаем контрольную.

Матвей сделал шаг вперёд – и ему показалось, что пол под ногами исчез.

Матвей был обычным учеником. Он старался учиться хорошо, но не всегда понимал с первого раза. Когда учитель объяснял что-то новое, Матвей слушал, мотал на ус, но стоило прийти домой – мысли путались.

Однажды на контрольной случилось то, что он до сих пор вспоминал с неприятным холодком.

Была большая проверочная работа. Матвей тогда волновался, но всё-таки надеялся справиться. Однако, когда он сдал работу раньше всех, учительница сразу проверила, нахмурилась и сказала при всём классе:

– Матвей, ты совсем не готовился. Так работать нельзя.

Ребята обернулись. Кто-то хихикнул. Кому-то стало неловко – но хуже всего было то, что Матвей почувствовал себя глупым.

С тех пор, каждый раз, когда приближалась контрольная, у него будто включался сигнал тревоги.

И самое неприятное, чем больше он переживал, тем хуже ему удавалось учиться. Волнение будто съедало половину знаний.

А дома он никому про это не говорил. Родителям – потому что не хотел расстраивать.Друзьям – потому что боялся насмешек. Учительнице – потому что думал, что она лишь скажет: «Просто учи лучше».

И вот теперь очередная контрольная.И Матвей снова стоит у кабинета, снова чувствует дрожь в ногах и думает:

«Я наверное не справлюсь?»

Класс был уже заполнен, тиканье часов казалось громче обычного. Учительница разложила листки с заданиями, и тихо объявила: – У вас 40 минут. Начинаем.

Матвей положил руку на ручку. Ручка показалась тяжёлой, как кусок свинца. Сердце стучало так, будто в груди кто-то барабанил палочками. Он глубоко вдохнул – и тут же забыл, зачем дышал. Бумага под ладонью была холодной.

Первый вопрос – простой, переписать формулу и подставить числа. Матвей прочитал дважды, потом трижды. Формула была знакомой, но буквы и цифры путались. Он записал что-то механически, не глядя на результат. На лице выступила капля пота.

Второй задание – задача на логику. Раньше он решал подобные и у него получалось. Сейчас же мысль прерывалась: он начинал вычислять, забывал промежуточное действие, возвращался обратно и путался ещё сильнее. Пальцы начали дрожать, буквы стали косыми, цифры похожими друг на друга. Он перечеркивал и писал снова.

Матвей попытался вспомнить, как учитель объяснял тему, но вместо этого в голове всплывали сцены из прошлой контрольной, когда он получил плохую оценку, и снова – стыд, который душил.

Мысль «я опять не справлюсь» как липкая паутина прилипла к каждому желанию писать правильно.

Он посмотрел на часы – половина времени уже ушла. Паника подкралась внезапно, холодная и резкая. Рука сжала ручку так, что ногти врезались в ладонь. Он начал писать то, что казалось верным, но почти не проверял. Ошибки шли одна за другой, как цепочка.

Иногда он поглядывал на рядом сидящего Сашу – тот спокойно работал, не торопясь. «Почему у него получается, а у меня нет?».

Когда оставалось десять минут, голос учительницы раздался, как отдаленный гром: – Проверяйте ответы, завершаем.

Матвей старался исправить самые явные промахи, но уже не хватало времени на размышления. Он машинально вписывал ответы, отдаваясь рукописной механике, а не рассуждению. Последние две минуты он просто смотрел на решения, пытаясь собрать мысли вместе.

Когда учительница сказала: – «Время!» – Матвей отложил ручку и почувствовал облегчение, потому что всё закончилось.

На следующий день раздали контрольные. Матвей вечером сидел у себя в комнате, уставившись на листок с оценкой. Контрольная будто всё ещё стояла перед глазами: дрожащая рука, скомканные решения, холодный страх. На листке была тройка – не самая плохая оценка, но и не такая, на которую он рассчитывал.

Он чувствовал себя выжатым, как будто не писал контрольную, а бегал марафон.

В дверь тихо постучали. – Можно? – заглянул старший брат, Илья, девятиклассник, уверенный в себе, спокойный.

Матвей неохотно кивнул. Илья сел на край кровати, посмотрел на оценку и спросил: – Трояк получил?

Матвей только пожал плечами. Грудь сжала знакомая обида на самого себя. – Я опять растерялся на контрольной, – глухо выдавил он. – Знаю тему, а как контрольная, в голове всё гаснет. И руки трясутся. И кажется, будто весь мир против меня.

Илья тихо хмыкнул. – Думаешь, у меня не так было?

Матвей удивленно поднял голову. – У тебя? Ты же всегда спокойный…

– Ага, спокойный, – усмехнулся Илья. – Знаешь, как я первую контрольную писал по алгебре? У меня ладони так потели, что чернила у ручки расплылись. Учитель потом спросил, не облил ли я тетрадь.

Матвей слегка улыбнулся. – Не может быть.

– Может, и ещё как. – Илья подтянул к себе стул, сел ближе. – Я тогда вообще думал, что со мной что-то не так. Все пишут, а я сижу и слышу свои мысли: «ты провалишься… ты ничего не знаешь… ».

Эти слова точно совпадали с мыслями Матвея, и он неожиданно почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. – И что ты сделал? – тихо спросил он.

Илья вдохнул, словно обдумывая. – Я понял, что боюсь не задач, а ощущений, что мне не дадут второй шанс. Из-за этого я психовал, путался, терялся. Тогда наш классный руководитель сказал мне одну фразу, которую я теперь сам всегда вспоминаю: «Контрольная – это не суд. Это снимок твоих знаний на сегодня. А завтра снимок может быть другим».

Он наклонился вперёд и продолжил: – И я начал… тренировать себя. Не только тему, но и голову. Перед контрольной делал три глубоких вдоха. Прямо по-настоящему: медленный вдох носом, выдох ртом. Мозг успокаивался, тело расслаблялось.Потом думал какие темы знаю? Это помогало прогнать панику.

– А если всё равно страшно? – спросил Матвей, глядя на свои ладони.

– Тогда вспоминаешь, что ты не обязан быть лучшим. Ты просто человек. И делаешь, что можешь. Не ради оценки, а ради себя.

Илья перевернул контрольную работу Матвея на начало заданий. – Давай так, мы разберём ошибки. Чтобы ты сам увидел, что ты не слабый, а просто напугался. Это бывает даже у отличников.

Он легонько похлопал брата по плечу. – Ты справишься. Я видел, что ты готовился. И ты знаешь намного больше, чем думаешь. Просто страх победил твои знания.

Матвей почувствовал, как внутри что-то теплеет и расправляется, словно кто-то открыл окно в душной комнате. – Спасибо, Илья… – прошептал он.

Илья улыбнулся:

– Не благодари.

Он повернул листок к себе. – Смотри, вот здесь ты перепутал знак. Это не потому, что ты не умеешь. Это потому, что торопился. А вот тут, нормальное решение, только не довел до конца. Видишь? Ты был близко.

Матвей посмотрел – и действительно увидел, что шел в правильном направлении. Немного смазано все было страхом.

– Кажется… я правда не такой безнадежный, – тихо сказал он, словно боясь спугнуть собственное облегчение.

– Ты вообще не безнадёжный, – хмыкнул Илья. – Просто ты решил, что должен написать лучше всех. Тут главное – понять, что тебе по силам. И идти шаг за шагом.

Матвей не отводил взгляд от заданий. Впервые за это время он чувствовал какое-то странное, тихое уверенное тепло. Будто внутри зажгли небольшую лампу.

– А что если… снова начнется паника на следующей контрольной? – осторожно спросил он.

Илья задумался на секунду, а потом ответил просто, без лишней драматичности: – Тогда вспомни, что ты не один. Я рядом. Можешь сделать паузу и подышать. Страх – это не враг. Это просто сигнал, что тебе это важно. И что ты хочешь сделать хорошо.

– И ещё, – добавил он. – Ты думаешь, я стал спокойным сам по себе? Нет. Меня тоже трясло. И я тоже ошибался. Но однажды понял, что ошибка – это не клеймо.

Матвей кивнул. Илья встал, потянулся и направился к двери.

– Ладно, мелкий. Я пойду. Завтра разберем еще какую нибудь тему, если хочешь?

– Да. Хочу, – уверенно сказал Матвей.

Илья из-за двери бросил: – Вот и отлично. Спокойной ночи, умник.

Через неделю была следующая контрольная.Матвей проснулся раньше будильника он позавтракал, повторил пару примеров, и, к своему удивлению, заметил, что руки не дрожат. Конечно, внутри всё ещё жило легкое волнение, но оно стало не громадным зверем, а маленькой птицей, которая лишь тихо трепетала крыльями.

В школе шумели одноклассники. Матвей сел за парту и положил руки на стол, чтобы почувствовать его твёрдость, реальность. Это немного успокаивало.

Учительница раздавала листки.Один положила перед ним.

Матвей вдохнул глубоко, как учил Илья, и посмотрел на листок.

Первые секунды – пугающая пустота.Знаки сливаются, цифры прыгают, и сердце делает болезненный скачок.

Но он не отдернул взгляд. Не бросился паниковать.Не начал думать о провале.

Он закрыл глаза, подышал и открыл снова.

И вдруг всё стало на свои места – строки ровные, задачи знакомые, а страх будто отступил на шаг.Как будто кто-то – очень тихо и терпеливо – сказал внутри: «Попробуй. Ты можешь».

Первая задача далась легко.Вторая заставила подумать, но решение пришло.На третьей было трудно – очень трудно, – но Матвей попробовал. Записал.

Когда прозвенел звонок, он выдохнул так глубоко, будто выплыл из воды.

На следующий день учительница принесла проверенные работы. Матвей сидел тише обычного.

Листок лег перед ним. Четверка. Аккуратная и красная.

У него внутри стало так тепло, как будто солнце заглянуло прямо в грудь.

После уроков он практически вылетел из школы. Дома сбросил рюкзак у двери и крикнул:

– Илья! Илья, смотри!

Брат выглянул из комнаты, поднял бровь, увидев сияющее лицо Матвея. – Ну-ка?

Матвей протянул контрольную работу.Илья глянул, улыбнулся широко и хлопнул брата по плечу:

– Я же говорил! Ты сможешь.

– Я… я прям чувствовал, будто ты со мной сидишь там, – признался Матвей, смущенно потирая нос.

Илья рассмеялся. – Ну, формально я был на физре… но, знаешь, воображение работает не хуже.

Матвей посмотрел на брата и сказал:

– Спасибо тебе… за всё.

Илья только махнул рукой:

– Эй, не благодари. Ты сам всё сделал. Я просто подсказал дорогу.

Вечером, когда Матвей сидел за столом и делал уроки, уже спокойно, без спешки – он вдруг понял: страх никуда не исчез полностью. Но он стал маленьким.Управляемым. С ним можно жить. И даже побеждать.И впервые в жизни контрольные перестали казаться монстрами.

Практическое задание:

Возьми лист бумаги. Раздели его на две колонки, в одной напиши: «Я боюсь, что…» , а в другой «Я смогу, потому что…»

В первой колонке честно напиши свои страхи: например, «ошибусь», «не успею», «забуду правило».

Во второй – напиши реальные факты, которые доказывают, что ты в состоянии справиться: «я готовился», «я знаю материал», «я уже решал такие задачи», «я умею концентрироваться».

Прочитай вслух только колонку «Я смогу, потому что…».

Это упражнение помогает увидеть, что часто страхи – это только мысли, а твоё знание и усилия – настоящие.

Дорогой читатель!

Страх перед контрольными – абсолютно нормальное чувство. Он не говорит о том, что ты слабый или плохой ученик. Он лишь показывает, что тебе важен результат.

Когда мы пугаемся, мозг пытается защититься и часто преувеличивает опасность. Но как только мы делаем первый шаг – читаем задачу, начинаем писать – страх уменьшается.

Очень важно не избегать, а пробовать. Ошибки – это не провал, а часть пути. Они помогают расти, понимать себя лучше и учиться увереннее.

Строгий учитель

Алина сидела за последней партой у окна, глядя, как по стеклу струится редкий мартовский дождь. В голове вертелась мысль: «Ну почему опять?»

На парте лежала тетрадь с красной оценкой. Тройка. И короткий комментарий ручкой:«Недостаточная аргументация. Сформулируй мысль яснее.»

Это было уже третье сочинение подряд, где её старания, идеи и вложенное сердце сводились к цифре три и ощущению, будто тебя не услышали.

Что-то было не так. По математике – пятерка. По английскому – уверенная четвёрка. По истории пятерка и ее хвалили за живой интерес. Но литература… этот предмет, который должен был быть самым любимым, словно ставил стену между ней и учителем.

Каждый раз, когда Василий Сергеевич зачитывал удачные работы, звучали чужие фамилии. Она чувствовала себя прозрачной. Незаметной. Или, что хуже непонятой.

И с каждой новой проверенной тетрадью в голове всё громче звучало: «Он просто меня не любит. Ему не нравится, как я думаю. А может… я и правда бездарность?»

Дождь за окном продолжал капать. А внутри у Алины начинался шторм.

Алина не была зубрилой, ей это даже немного претило. Она с детства не понимала, зачем заучивать чужие мысли, если можно высказать свои. Её мир был чуть-чуть странным, немного волшебным, но искренним. Она обожала читать книги, а еще она сама писала. То стихи, то заметки в дневник, то рассказы, которые читала только лучшей подруге.

Когда в классе задали сочинение о подвиге, почти весь класс писал о героях войны или космонавтах. Алина же написала про свою бабушку, пережившую блокаду Ленинграда. Не как про «историческую фигуру», а как про девочку с косичками, которая делилась последним ломтиком хлеба с младшим братом. Василий Сергеевич поставил ей «удовлетворительно» с фразой:«Слишком личное. Мало литературных примеров.»

Позже, когда был вариант на тему «Образ природы в русской поэзии», Алина выбрала… не стихи, а написала сказку о дереве, которое не хотело сбрасывать листья, потому что боялось одиночества.Там были метафоры, краски, образы. Она вложила в неё себя.

И снова – «тройка» и приписка:«Не по заданию.»

Но Алина считала иначе.Ведь творчество это видеть мир по-своему! Разве учитель литературы не должен это поддерживать?

Она старалась. Она верила, что её искренность дойдёт. Что если она будет делать лучше, глубже, ярче однажды он это увидит.Но с каждой новой попыткой казалось, что её не принимают.

И всё сильнее росло ощущение:«Может, со мной что-то не так?»

С каждой новой работой – одно и то же.

Алина всё ещё старалась. Вкладывала душу, перечитывала задание по несколько раз, записывала мысли в черновик, искала свежий угол зрения. Иногда переписывала целиком уже готовое сочинение, чтобы сделать его более «классическим», как, казалось, хочет учитель. Но оценки не менялись.

«Три», «четыре с натяжкой» и всегда сухие, обидные комментарии на полях:«Неструктурированно. Лирика не в тему. Не раскрыта позиция автора. Потеряла логику в тексте.»

Как будто он не читал текст, а просто искал, за что снизить оценку.

Однажды, после темы «Человек и власть в литературе», Алина написала работу в форме письма от имени героя повести «Ревизор» – искреннюю исповедь чиновника, которому стало стыдно. Это было нестандартно, да. Но по-настоящему глубоко.

И снова: «Форма не соответствует требованию. Нет анализа.» – тройка.

Ощущение несправедливости начало накапливаться. Её подруга Ксюша попыталась подбодрить:

– «Да ты ему чем-то не угодила… Может, просто бесит, что ты не пишешь, как все.»

А сосед по парте Леха заметил:

– «Он только тех хвалит, кто пересказывает учебник. Я написал почти слово в слово и получил пять.»

Алина перестала показывать свои сочинения даже родителям. Она начинала бояться литературы. Раньше она мечтала поступать на гуманитарный профиль, а теперь впервые подумала: «Может, отказаться? Взять биологию? Математику? Что угодно, лишь бы не это постоянное ощущение, что тебя «режут» ни за что.»

Иногда она фантазировала, что однажды случайно встретит другого учителя и тот похвалит её стиль, поймёт, заметит ее старания. Но пока реальность была иной, каждый урок литературы стал напоминанием, что ты недостаточно хороша.

И внутри копилось не только разочарование, но и немой вопрос: «Почему? Я правда так плоха или он просто меня не понимает?»

И чем дольше длилось это молчание, тем больше Алина чувствовала, как уходит вера в себя.

После очередной «тройки» за сочинение, в котором Алина писала от имени Катерины из «Грозы», пытаясь показать её внутренний голос, страх и надежду. Она не пошла на перемену. Осталась сидеть в классе, уткнувшись в парту. Сердце глухо стучало: «Хватит. Я не могу так больше.»

Когда все ушли, Алина медленно поднялась и подошла к учительскому столу. Пальцы дрожали, но она стояла прямо.

– «Василий Сергеевич можно… поговорить?» – голос был тихим, но твёрдым.

Учитель, собирал тетради, удивлённо поднял глаза. Кивнул.Она глубоко вдохнула:

– «Я правда стараюсь. Каждый раз. Думаю, ищу. Не списываю с учебника. Пишу про чувства, про мысли, про то, как вижу этот мир литературы. А мне кажется, вы… вы этого не замечаете и занижаете оценку.»

На секунду повисло молчание. Алина уже пожалела, что заговорила. Хотела убежать, но вдруг…

Учитель аккуратно положил тетради в сторону, взял её работу. Присел за стол.

– «Алина… Я вижу, что ты нестандартно мыслишь. И ты правда чувствуешь тексты глубже, чем многие. Но, понимаешь… форма важна не потому, что я хочу всех загнать под линейку. А потому что твои мысли должны быть понятны не только тебе.»

Он листает тетрадь:

– «Смотри вот здесь идет сильный образ. А вот здесь у тебя теряется логика этого сочинения. Не видно, к чему ты ведёшь. Я не против твоего подхода. Наоборот. Просто хочу, чтобы ты училась говорить не только ярко и неоднозначно, но и ясно. Тогда тебя услышат и оценят не только в школе, но и дальше.»

Алина смотрела на него, не веря. Ни в голосе, ни в глазах не было раздражения, а только спокойствие и даже уважение. Она впервые за долгое время почувствовала, что её услышали. Не осудили. Объяснили.

И в этот момент что-то внутри неё разжалось. Не всё решилось, конечно – но появился свет. Надежда. Диалог.

– «Ты, наверное, думаешь, что я хочу, чтобы все писали одинаково. На самом деле нет. Просто я переживаю, что если ты не научишься структурировать мысли, тебя не услышат на экзамене, в вузе, даже в жизни. Это как музыка, даже самая яркая мелодия звучит лучше, когда в ней есть ритм.»

Алина опустила глаза:

– «Но у меня не получается по шаблону. Мне кажется, я всё испорчу, если буду писать “как все”…»

– «Твоя сила в образах, в эмоциях, в нестандартном взгляде. Это редкость, Алина. Но представь, что ты хочешь показать людям картину. Если ты ее нарисуешь на прозрачной плёнке, никто не разглядит. А если на холсте, то увидят. Так и с сочинением, структура, которую я даю это холст. Не враг тебе, а помощник.»

Алина молчала, впервые по-настоящему прислушиваясь.

Учитель улыбнулся немного мягче, чем обычно:

– «Хочешь, сделаем так, при следующем задании – сначала покажешь мне свой план. Не сухой, не “по инструкции”, а твой. Я помогу его чуть подправить, чтобы твоя идея стала понятнее. И мы попробуем вместе воплотить в жизнь – твой стиль и мой опыт.»

Алина кивнула, не сразу, но уверенно.

– «Хорошо. Спасибо…»

Он добавил, уже вставая:

– «Ты одна из немногих, кто не боится думать. Это стоит многого. Просто научись не терять свои мысли и тогда ты сможешь убедить кого угодно. Даже самого строгого учителя.»

Алина вдруг улыбнулась. Словно между строк вдруг проросло настоящее взаимопонимание.

После того разговора всё будто сдвинулось с места. Алина сначала сомневалась, неужели действительно получится? Но потом, дома взявшись за новое задание, впервые начала не с вдохновения, а с плана. И, странное дело, вдохновение не исчезло, а просто стало яснее.

Она набросала черновик, перечитала и поняла, где её мысли размыты. Сама заметила! Потом, немного волнуясь, подошла к учителю после урока.

Он прочёл текст внимательно, делая пометки простым карандашом. – «Вот тут – отлично. А вот здесь у тебя мысль сильная, но формулировка запутанная. Попробуй перефразировать, не теряя логики.»

Впервые это был не «разбор полётов», а настоящая работа над текстом. Они обсуждали, спорили, уточняли. Василий Сергеевич не давил, а направлял. Алина удивилась, оказывается, её никто не хотел "сломать".

Через неделю было новое задание – сочинение на тему: «Что значит быть настоящим?»Алина вложила туда всё, что чувствовала. И, как договаривались, показала черновик. Учитель лишь кивнул: – «Попробуй прочесть это вслух. И скажи ты сама себя понимаешь?» – «Теперь да,» – ответила она.

На следующем уроке, когда ребята уже заскучали, вдруг прозвучало:

– «Сегодня я хочу прочитать работу, которая показывает, как можно писать по-другому.»

Он взял в руки тетрадь Алины.

Класс замер. Алина, будто не дыша, слушала, как вслух звучат её слова. Она впервые слышала их так, как будто писала не просто для себя, а для всех.

В конце учитель сказал:

– «Вот что я называю литературой. И спасибо Алине за смелость думать по-своему и мыслить нестандартно.»

Кто-то даже захлопал. Алина покраснела, ей было приятно.

С тех пор многое изменилось.

Алина уже не шла на урок литературы с тревогой, а наоборот, в ней появилось предвкушение.

Оценки стали выше. Но главное даже не в этом. Главное это ощущение, что ее поняли. Что её слова, её мысли – услышали по-настоящему. И она больше не боялась быть «не как все».

Во время перемены, к ней подошла одноклассница Ира, раньше всегда молчаливая:

– Привет… – неуверенно сказала она.

– Привет! – улыбнулась Алина.

– Я… хотела сказать. Когда учитель читал вслух твое сочинение. Очень круто. Прям мурашки…

Алина немного смутилась, но кивнула:

– Спасибо. Я сама не думала, что он это прочитает. Раньше он говорил, что у меня "не по форме написано".

– Угу, – Ира присела рядом. – У меня такая же история. Я всегда хотела писать… ну, как в книгах. Диалоги, описания придумывать. А потом однажды сдала сочинение в стиле письма и получила "тройку". С тех пор просто списываю с учебника.

– Ира, это неправильно. То, что ты хочешь писать это классно. Просто… форма тоже важна. Учитель сказал, что он не против выражения своих мыслей. Главное это научиться правильно их подавать, чтобы было понятно.

– Правда?.. – в глазах Иры промелькнула надежда. – А ты… ты могла бы посмотреть, что я написала? Ну, не сейчас. Потом.

Алина кивнула:

– Конечно. Приноси.

– Спасибо, – прошептала Ира.

Алина смотрела, как одноклассница уходит с чуть более прямой спиной. И вдруг поняла: это тоже своего рода сочинение. Только написанное не словами, а поступком.

Дорогой читатель!

Иногда происходит конфликт между учеником и взрослым (учителем, родителем, тренером) не из-за злого умысла, а из-за разных ожиданий и способов выражения себя. Ребёнок может думать: «Меня не любят», а взрослый просто не понимает, что стоит за поведением или словами ученика.

Очень важно учиться обсуждать свои чувства открыто, не обвиняя, а объясняя. Именно так строится эмоционально безопасная среда, когда тебя могут услышать и понять.

А еще важно помнить, если ты чувствуешь себя непонятым, это не значит, что ты не прав. Просто иногда путь к взаимопониманию начинается с честного диалога.

Не люблю математику

– Егор, ты опять ничего не решил. – голос Анны Сергеевны прозвучал устало, но строго.

Класс притих. Все взгляды устремились на Егора. Он сидел за второй партой и смотрел на свою контрольную, где красовалась огромная красная «2».

Опять. Снова двойка. Ну, конечно. Он сжал ручку так сильно, что побелели пальцы. Внутри всё кипело: злость, обида и стыд перемешались в один комок.

– Я не знаю как, – буркнул он, не поднимая глаз. – Не понимаю ваших уравнений.

Анна Сергеевна вздохнула и сложила руки на груди:

– Математика – это не «мои» уравнения, Егор. Это основы, нужно просто подумать.

– А я думаю! – вдруг сорвалось у него. – Только толку нет! Я вообще не понимаю, зачем мне эти уравнения?

В классе кто-то тихо засмеялся. Егор почувствовал, как к щекам приливает жар.

Учительница прищурилась.

– Егор, не тебе решать, что тебе нужно, а что нет. Учёба – не кафе, где выбирают по вкусу.

– Тогда не ждите, что я стану математиком, – бросил он, поднимаясь. – Всё равно у меня ничего не выходит!

Он не крикнул, но в его голосе прозвучала такая злость, что в классе стало тихо-тихо. Даже Настя с последнего ряда перестала рисовать на парте.

Анна Сергеевна медленно сняла очки и посмотрела прямо на него.

– Садись, – сказала она тихо. – Мы еще поговорим после урока.

Егор плюхнулся на стул, отвернулся к окну и уставился на серое небо за стеклом. Отлично. Теперь ещё и после урока оставили…

Да я просто тупой. У всех получается, а у меня – нет. И пусть хоть весь класс смеется. Мне всё равно. Но всё равно было не всё равно.

Когда-то, в начальной школе, Егор любил математику: цифры, примеры, задачки. Но всё изменилось после одной болезни. Тогда он две недели лежал дома с температурой, а в школе как раз проходили новую тему.

Когда вернулся, все уже вовсю складывали и вычитали какие-то половины и четверти, а он не понимал даже, что такое «общий знаменатель». Учитель быстро объяснила, но Егор не успел уловить логику. Сначала он думал: ничего, разберусь потом. Но потом стало только хуже.

Один пропуск потянул за собой другой. На доске появлялись новые формулы, а в голове у Егора они складывались в кашу.

– Ну что, опять не понял? – с усмешкой спрашивал Димка с соседней парты. – Может, тебе репетитор нужен?

Потом пошли двойки. Первая – за контрольную, где он даже не смог начать первое задание. Вторая – за домашку, где всё было зачеркнуто красной пастой. Третья – за тест.

Мама вздыхала:

– Егор, ты же умный мальчик, просто постарайся!

А папа хмурился:

– Надо не стараться, а думать. Если не вытянешь оценки, забудь про новый велосипед.

И чем больше ему говорили «думай», тем сильнее он закрывался.

Учительница, Анна Сергеевна, казалась ему человеком без чувств – холодной, строгой, будто специально выбирающей его для унижения.

Каждый её взгляд был как прожектор: «Ты снова не знаешь». Каждое слово – как приговор: «Ты не стараешься».

В какой-то момент Егор просто перестал бороться. «Ну и ладно. Не всем же быть отличниками.»

Он убедил себя, что у него «нет математических способностей». И чем сильнее в это верил, тем меньше пытался что-то изменить.

После звонка все выбежали из класса, а Егор остался сидеть. Ему было неловко и немного страшно.

Когда класс опустел, Анна Сергеевна подошла к доске, стерла формулы и повернулась к нему:

– Егор, знаешь, я сама в твоём возрасте не любила математику. Пока не поняла, что цифры – это просто способ рассказывать историю. Хочешь, попробуем твою историю посчитать?

Егор растерялся. Он ожидал лекции, нотаций, чего угодно – но не этого.

– Истории? – переспросил он. – Какие ещё истории?

– Например, ты любишь футбол, верно?

– Ну… да.

– Тогда посмотрим, как математика помогает выиграть матч.

– Вот, допустим, – сказала она рисуя на доске, – у тебя есть футбольное поле. Ты стоишь у ворот и хочешь попасть мячом точно в верхний угол. Как ты решаешь, куда бить?

Егор пожал плечами.

– Ну… просто прицеливаюсь.

– А угол удара? Сила? Отскок от земли? Всё это – числа. Только ты не пишешь их, а чувствуешь.

Егор нахмурился, но в его глазах мелькнул интерес.

– То есть, вы хотите сказать, что когда я бью по мячу, я, типа… решаю задачу?

Учительница улыбнулась.

– Именно. Ты применяешь формулы, даже не зная их названий. Физика, геометрия – всё работает вместе.

– Ну… если так подумать, – неуверенно протянул он, – я иногда понимаю, под каким углом лучше ударить… чтобы мяч не улетел мимо.

– Вот! – оживилась она. – Значит, ты умеешь мыслить логически. Просто тебе нужен другой способ – не сухие формулы, а образы.

Егор задумался, глядя на доску.

– Никогда не думал, что математика может быть… такой.

Она подошла к доске и написала уравнение.

– Представь, что это не формулы, а траектория твоего удара. Вот здесь ты начинаешь, вот здесь мяч летит, а вот точка, куда он должен попасть. Хочешь попробовать решить?

Егор покачал головой.

– Всё равно не получится…

– Давай проверим. Не бойся ошибиться.

Он взял мел, нерешительно посмотрел на уравнение… и вдруг почувствовал, что голова не пустая. Что-то внутри щелкнуло. Он попробовал один вариант – не сработало. Потом другой.

– Так… а если вот так? – пробормотал он, чертя цифры.

Анна Сергеевна молчала, только внимательно следила за его рукой.

– Получилось, – вдруг выдохнул он, будто сам себе не поверил. – Серьёзно… получилось?!

– Абсолютно, – улыбнулась она. – Видишь? У тебя просто был не тот путь.

Егор смотрел на доску, чувствуя, как внутри поднимается вера в себя.

– Может, я не совсем безнадежен, – сказал он тихо.

– Конечно, – ответила она. – Просто у каждого свой способ.

На следующий день Егор снова остался после уроков. Он сам попросил.

Анна Сергеевна только удивлённо подняла брови, но ничего не сказала – лишь тихо улыбнулась.

Они сели за последнюю парту, где не мешал шум из коридора. На столе лежала коробка с цветными карандашами, какие-то бумажные круги, а рядом – планшет.

– Сегодня будем считать… пиццу, – сказала учительница загадочно.

– Пиццу? – Егор не поверил своим ушам. – Это шутка?

– Совсем нет. Смотри. – Она нарисовала на листе круг и разделила его на восемь частей. – Представь, что вы с друзьями заказали пиццу. Если вы съели три куска, сколько осталось?

– Пять, – мгновенно ответил он.

– А если пришёл ещё один друг и теперь вас четверо?

Егор задумался.

– Ну… каждому достанется по одному куску и один останется.

Анна Сергеевна кивнула.

– Вот и дроби. Ты их только что посчитал. Без формул, без знаменателей – просто логикой.

Он хмыкнул.

– А я думал, дроби – это что-то страшное из учебника.

– Страшно только то, чего не понимаешь, – сказала она спокойно.

Потом они перешли к геометрии. Анна Сергеевна открыла на планшете приложение для дизайна.

– Смотри, вот шаблон экрана телефона. Все иконки выстроены по сетке. А это – прямоугольники, окружности, линии симметрии. Это геометрия. Каждый раз, когда дизайнер выбирает, куда поставить кнопку, он решает задачу по геометрии.

– Серьёзно? – удивился Егор. – То есть даже в телефоне – математика?

– Везде, – улыбнулась она. – В музыке – ритм и доли. В спорте – траектории. В играх – вероятность и скорость реакции.

С каждым примером у Егора будто открывалось новое окно. Всё, что раньше казалось скучным и ненужным, оживало.

Учительница лишь подталкивала его, не давая готовых ответов.

Наконец, она достала задачу, которую Егор провалил на прошлой контрольной.

– Хочешь попробовать снова?

Он замер. Сначала хотел отказаться, но потом глубоко вдохнул.

– Ладно. Давайте попробуем.

Он долго смотрел на уравнение, что-то бормотал под нос.

И вдруг – понял.

Просто взял и понял.

Рука сама написала нужное действие, потом ещё одно – и ответ вышел правильным.

Егор не поверил глазам.

– Подождите… Я решил?!

Анна Сергеевна только улыбнулась.

– Сам видишь.

Он посмотрел на свои записи – и в груди вспыхнуло чувство, которого он не испытывал уже давно. Не гордость даже, а удивление и радость.

«Так вот оно как! Я просто не понимал объяснения…»

На следующем уроке Анна Сергеевна написала на доске уравнение с дробями и посмотрела по сторонам:

– Ребята, кто хочет решить?

Руки не поднимались. Все старались отвести взгляд.

И вдруг – Егор поднял руку.

В классе раздался удивлённый шорох.

– Егор? – учительница чуть приподняла брови.

– Можно я попробую? – спокойно сказал он.

Анна Сергеевна кивнула.

– Конечно, попробуй.

Он встал, вышел к доске и взял мел. Рука чуть дрожала, внутри было легкое волнение.

Он начал писать: аккуратно, шаг за шагом, вспоминая объяснения, которые теперь оживали в голове, как картинки.

Когда он поставил последнюю черту и написал ответ, в классе стояла тишина. Только Настя тихо шепнула соседке:

– Он что, реально решил?

Анна Сергеевна подошла ближе, посмотрела и медленно кивнула.

– Абсолютно верно. Молодец, Егор.

Егор вернулся на место. Сердце стучало быстро, но приятно. Он сел, выдохнул и вдруг почувствовал, будто снял с себя огромный рюкзак – тяжелый, набитый сомнениями и обидами.

«Я смог. Сам. Без шпаргалок, без подсказок. Просто понял».

После урока Егор шёл по коридору и не мог перестать улыбаться.

Столько времени он думал, что у него «нет способностей», что он просто глупый, а оказалось, он просто не понимал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.