Александр Трипольский
Возвращение

Глава I. Когда свет начал умирать

Солнце погасло на восемь процентов за одну ночь. Это было не затмение, не вспышка, не ошибка приборов. Просто – меньше света. Меньше тепла. Меньше времени.

Сибирская Федерация первой объявила тревогу. Американский Блок – первым поднял флот. Евро-Атлантическая Лига – первой попыталась скрыть панику. Восточный Конгломерат – первым понял, что это не человеческая работа.

Но было поздно. Солнце продолжало умирать.

На орбите Марса стояла станция «Гелиос‑9» – последняя совместная научная база, где ещё оставались люди всех четырёх цивилизаций. Когда свет упал до критического уровня, туда отправили экспедицию: не союзную, а вынужденную. Никто не доверял друг другу, но все понимали – если не найти причину, через год Земля превратится в ледяной шар.

Команду собрали из тех, кого можно было потерять.

Капитан Риверс, американец – пилот, который пережил три катастрофы и одну войну. Доктор Ли Юнь, представитель Восточного Конгломерата – навигатор гравитационных аномалий. Европейка Элианна Восс, биоинженер, способная читать эмоции как открытые книги. Сибиряк Артём Ковалёв, специалист по экстремальным средам, человек с памятью, усиленной нейроархивами.

Их отправили к объекту, который появился в созвездии Ориона – тёмной структуре, похожей на сердце, пульсирующей в такт умирающему Солнцу.

Его назвали Сердцем Тьмы.

Когда корабль «Альтаир» вышел из прыжка, экипаж увидел его впервые.

Огромная чёрная масса, словно вырезанная из пространства. Она не отражала свет – она его поглощала. Каждый импульс от неё отзывался на Солнце, как удар по живому телу.

– Это не может быть природным, – прошептала Элианна. – И не может быть человеческим, – добавил Артём. – Тогда что это, – спросил Риверс, – ловушка или предупреждение?

Доктор Ли не ответил. Он смотрел на Сердце так, будто слышал что-то, недоступное остальным.

Подлетая ближе, они заметили вход – узкую щель, ведущую внутрь структуры. Но как только корабль приблизился, пространство вокруг них сломалось.

Время замедлилось. Звёзды вытянулись в линии. Сенсоры начали показывать невозможные значения – отрицательные расстояния, обратные скорости, пульсации, похожие на сердцебиение.

– Это лабиринт, – сказал Ли. – Пространственный. И, возможно… психологический.

– Психологический? – Риверс усмехнулся. – Ты хочешь сказать, что эта штука читает мысли?

– Я хочу сказать, – тихо ответил Ли, – что она реагирует на страх.

В этот момент корабль содрогнулся. Снаружи, в пустоте, начали появляться тени – человеческие силуэты, искажённые, вытянутые, будто отражённые в кривом зеркале.

– Это галлюцинации? – спросила Элианна, но голос её дрогнул. – Нет, – сказал Артём. – Это хуже. Это наши страхи, материализованные полем Сердца.

Тени приближались. Они не двигались – они скользили, как будто пространство под ними не существовало.

– Внутрь, – приказал Риверс. – Прорываемся в центр. Что бы это ни было, оно хочет, чтобы мы вошли.

– Или чтобы мы не вышли, – добавил Артём.

Когда «Альтаир» пересёк границу входа, тени исчезли. Но внутри было хуже.

Коридоры меняли форму. Время шло рывками – то ускоряясь, то замедляясь. Мысли становились громче, чем собственный голос.

Каждый шаг отзывался эхом, которое не принадлежало им.

И где-то глубоко внутри Сердца что-то пульсировало – медленно, тяжело, как дыхание древнего зверя.

– Это не оружие, – сказал Ли. – Это испытание.

– Испытание чего? – спросила Элианна.

Он посмотрел на неё так, будто ответ был очевиден.