Юли Велл
Только деловые отношения

Глава 1

1 Переезд

Аня приехала в Москву из маленького городка с горящими глазами и пустым кошельком. Жизнь в столице оказалась неподъёмно дорогой, и срочно нужна была любая работа. В отчаянии она бегала с одного собеседования на другое. Её гнала вперёд не только мечта, но и острая необходимость.

Её последняя надежда — позиция в крупной компании, где собеседование проводил сам генеральный директор, суровый и беспристрастный Мельник Максим Сергеевич. Для него Аня была всего лишь одной из сотни наивных соискательниц, мечтающих покорить столицу.

Аня была поздним и очень желанным ребёнком. Её родители, уже немолодые к моменту её рождения, всю жизнь проработали учителями: отец — физиком, мать — преподавателем литературы. Они дали дочери безграничную любовь и мудрость, но годы берут своё. Сейчас они уже на пенсии, здоровье их пошатнулось, и они нуждаются в поддержке. Именно необходимость обеспечивать раненых временем и болезнями родителей, оплачивать лекарства и хороший уход, стала для Анны главным двигателем в её отчаянном поиске места под московским солнцем.

Её собственное детство, несмотря на некоторую отстранённость пожилых родителей от шумных игр, было счастливым и наполненным теплом домашней библиотеки и мудрыми рассказами. А компенсировали нехватку ровесников в семье верные друзья. Была Лиза, её соседка и закадычная подруга, с которой они делились всеми секретами и мечтами о большом городе. И Витя, который жил через два дома — весёлый, надёжный, всегда готовый прийти на помощь. Они были неразлучны: вместе ходили в школу, вместе строили шалаши в старом саду, вместе провожали закаты на крыше заброшенного гаража, строя планы на будущее.

Именно с Витей Аня в шестнадцать лет разделила свой первый робкий поцелуй, а с Лизой — слёзы первой детской обиды и восторг от победы на школьном конкурсе. Эти друзья были её опорой, её вторым миром. Но мечты о большом будущем разбросали их по разным городам. Лиза осталась в родном городке, вышла замуж, а Витя уехал учиться в другой регион, и их общение постепенно сошло на нет, оставшись тёплым, но далёким воспоминанием.

Переезд в Москву был для Анны попыткой начать всё с чистого листа, убежать от тишины провинции, которая после отъезда друзей стала казаться ей слишком тесной, и главное — заработать для родителей. Но столица встретила её не огнями, а бесконечными счетами, холодным равнодушием арендодателей и жёсткой конкуренцией на рынке труда. Каждый вечер, разговаривая по телефону с матерью, которая старалась бодрым голосом рассказывать о своих «пустяковых» недомоганиях, Аня чувствовала груз ответственности и острое чувство одиночества. В эти моменты она мысленно возвращалась к тем летним вечерам, к смеху Лизы и шуткам Вити. Их поддержка теперь жила только в её памяти, придавая сил идти дальше.

Съемное жильё Анны было её крепостью, убежищем и постоянным источником тревоги из-за счетов. Она снимала комнату в старой панельной трёшке на самой окраине Москвы, где до метро нужно было ехать на автобусе. Квартиру делили три таких же, как она, приезжие девушки, которые быстро стали скорее союзницами по выживанию, чем подругами, но это было даже к лучшему — все понимали границы и ценили тишину после изматывающих рабочих дней.

Её соседки были неплохими, неконфликтными девчонками. Маша, стройная блондинка из Рязани, и Полина, веснушчатая хохотушка из Воронежа, работали официантками в круглосуточном кафе-блинной у метро. Их график был плавающим и часто ночным, поэтому они редко пересекались с Аней, которая мечтала о «белых воротничках». Девушки делились едой, оставляли друг другу записки на холодильнике и скидывались на интернет. Общались тепло, но без лишних откровенностей — у всех хватало своих забот.

Сама комната Анны была крошечной, но она сделала всё, чтобы здесь было уютно. Стены, некогда выкрашенные в грязновато-бежевый цвет, на старенький диван, она застелила, милый розовый плед, который взяла из дома. На единственное окно, выходящее во двор-колодец, она повесила легкую шторку из ситца в мелкую голубую ромашку — последний подарок мамы перед отъездом. Этот простой кусок ткани с цветами был самым дорогим элементом декора, он напоминал о лете, поле за домом и маминых руках.

На узкой кровати лежала стопка книг, служившая и тумбочкой. Над импровизированным письменным столом висела пробковая доска, утыканная мотивационными цитатами, распечатанным планом метро и фотографией родителей, сделанной много лет назад, на пикнике у реки. Здесь, в этой комнате, пахло её дешёвым цветочным чаем, чистотой и легкой грустью. Это была её первая, зыбкая и такая хрупкая точка опоры в огромном, неласковом городе.

Лёжа в темноте и глядя в потолок, Аня ловила себя на мысли, что уже боится завтрашнего дня и в то же время отчаянно надеется. Собеседование в «Вектор-Холдинге» — это как шанс вытащить счастливый билет в лотерее, в которую она даже не должна была играть. Объявление она нашла случайно, листая сайт с вакансиями в метро, почти уже отчаявшись. Огромная, известная даже в её провинции компания, с офисами по всему миру и зарплатой, от которой у неё перехватило дыхание. Её шансы были ничтожны, это она понимала прекрасно — очередная девочка из глубинки без столичного опыта и блестящего диплома. Но попробовать нужно было обязательно. Худшее, что может случиться — ей снова вежливо откажут. А лучшее… Лучшее изменит всё

Глава 2

Дверь в приемную «Вектор-Холдинга» оказалась такой же бесшумной и тяжелой, как я и представляла. Воздух внутри пахло дорогим паркетом, свежим кофе и… холодом. Не температурным, а социальным. Взгляд секретаря за стойкой из матового стекла скользнул по мне так же быстро и профессионально-безразлично, как сканер считывает штрих-код.

— Аня Смирнова? На собеседование? — ее голос был идеально ровным, без единой эмоции. — Присаживайтесь, пожалуйста. Максим Сергеевич вас примет по очереди.

Я кивнула и замерла на пороге, заглянув в просторный холл с дизайнерскими кожаными креслами. И ощутила новый, леденящий укол в грудь. Я была не одна.

В холле сидели, стояли, небрежно листали смартфоны или тихо беседовали еще человек десять. Девушки. И все они выглядели так, будто сошли со страниц глянцевого журнала «Столичная Карьера». Идеальные стрижки, безупречный маникюр, костюмы, которые даже на вид стоили больше, чем все мои сбережения. Здесь были и огненные брюнетки с решительными взглядами, и холодные блондинки с безукоризненным макияжем, и шатенки в очках в тонкой оправе, выглядевшие умно и эффективно. Все они казались частью этого интерьера — гладкими, отполированными, уверенными. Я же чувствовала себя затесавшейся сюда мышкой в своем простеньком, отглаженном до хруста брючном костюме светло серого цвета и со старенькой, но чистой сумкой.

Я робко прокралась к единственному свободному креслу в углу, стараясь занять как можно меньше места.

— Очередь еще та сегодня, — услышала я слева от себя тихий, слегка насмешливый голос. Рядом, поправляя идеально уложенную прядь, сидела девушка в идеально сидящем коралловом пиджаке. — Я вот уже третью неделю по топовым компаниям хожу. Все хотят «опыт с подобным масштабом проектов». А где его, этот масштаб, взять, если не пускают в двери? — Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом. В нем не было дружелюбия, лишь профессиональный интерес к конкуренту. — Ты из какого вуза? МГИМО? Или Финансовая академия?

Мой голос на секунду застрял.

— Нет… Я из… регионального. Педагогического.

Девушка в пиджаке едва заметно приподняла бровь. Её взгляд стал более отстранённым, как будто я только что добровольно выбыла из гонки.

— А, — произнесла она односложно и отвернулась, доставая телефон.

Этот короткий диалог добил меня окончательно. Я сжала руки на коленях, чтобы они не дрожали. Внутри все кричало: «Ты здесь лишняя! Уходи, пока не стало еще больнее!». Но я вспомнила мамино лицо, усталое и любящее, и отцовские слова: «Прорвемся, дочка». Нет. Я не уйду. Я дождусь своего отказа, но дождусь здесь, до конца.

Именно в этот момент тишину холла нарушили резкие, уверенные шаги. Все как по команде выпрямились, подтянулись, на лицах появились дежурно-заинтересованные улыбки.

В приемную вошел он. Максим Сергеевич Мельник. На фотографиях он выглядел внушительно, в жизни его присутствие было физически ощутимо. Он не просто шел — он рассекал пространство. В его темном, идеально сидящем костюме, в прямой осанке и сконцентрированном выражении лица читалась безраздельная власть.

Он не стал заходить в холл, остановившись у стойки секретаря. Взгляд его, холодный и быстрый, как лезвие, скользнул по собравшимся соискательницам. Он оценивал стадо. Возможный ресурс. Ни в ком из этих безупречных девушек его взгляд не задержался дольше доли секунды. Пока не дошел до моего угла.

Я инстинктивно вжалась в кресло, желая стать невидимкой. Но его глаза остановились на мне. Не на секунду. Не на две. Мне показалось, что на целую вечность. В этом взгляде не было ни любопытства, ни одобрения. В нем было что-то другое. Холодное изучение. Как будто он увидел что-то непонятное, выбивающееся из ряда. Бабочку, залетевшую в двигатель. И это «нехорошее» внимание, этот пристальный, без эмоций взгляд, ощущался хуже, чем прямая насмешка. Он заставил кровь стынуть в жилах.

Потом он так же резко отвел глаза, что-то коротко сказал секретарю и исчез за дверью своего кабинета, не оглянувшись.

Воздух снова заколебался, но теперь в нем витало напряжение. Конкурентка в коралловом пиджаке бросила на меня косой, заинтересованный взгляд. А я сидела, пытаясь отдышаться, с одной навязчивой, пугающей мыслью: почему он посмотрел именно так? И что это было? Первый звоночек к чему-то очень сложному или просто презрение к очевидному аутсайдеру? В любом случае, я уже знала — это собеседование будет самым тяжелым испытанием в моей жизни.

Глава 3

Дверь в кабинет была настолько массивной и бесшумной, что казалась частью стены. Я сделала последний глоток воздуха из коридорной атмосферы, пахнущей дорогим кофе и холодным напряжением, и вошла.

Кабинет был не комнатой, а заявлением о статусе. Панорамное окно во всю стену открывало вид на кусок московского неба и крыши исторического центра, будто сам город лежал у ног хозяина этого пространства. Я попыталась не пялиться на вид, сосредоточившись на фигуре за огромным столом из темного дерева.

Максим Сергеевич Мельник. Генеральный директор «Вектор-Холдинга». Я накануне лихорадочно гуглила и компанию, и его. Холдинг занимался чем-то сложным и глобальным: девелопмент, IT-разработки, фонды прямых инвестиций. Простыми словами — они строили небоскребы, создавали модные приложения и вкладывали миллионы в перспективные стартапы. И всем этим управлял он. На фотографиях он выглядел человеком из стали и стекла, как и его офис. Вживую он был еще… плотнее. Не физически, а энергетически. Его присутствие заполняло комнату, вытесняя кислород.

— Садитесь, — сказал он, не глядя на меня, просматривая мое скудное резюме на планшете. Голос был низким, без теплоты. — Аня, да?

— Да, здравствуйте, — прозвучало слишком высоко и звонко на фоне его баритона.

Он наконец поднял глаза. Взгляд был быстрым, сканирующим, как луч холодного света. Он оценил мой простой, купленный на последние деньги в масс-маркете костюм, аккуратно собранные волосы, минимум макияжа. Кажется, это его не разочаровало. Судя по слухам, его совершенно не интересовали «разукрашенные модельки» в качестве сотрудников. Ему нужен был инструмент. Эффективный и безотказный.

Собеседование пошло не по сценарию из книг по карьерному росту. Не было вопросов про слабые и сильные стороны или «кем я вижу себя через пять лет». Он сразу перешел к сути.

— Окончила региональный пед… Филологический факультет, — он произнес это так, будто читал про отстающее кустарное производство. — Курсы делопроизводства. Три месяца стажировки в местной администрации. — Он отложил планшет и уперся в меня взглядом. — И что все это, по-вашему, дает вам право претендовать на место личного помощника здесь? В «Вектор-Холдинге»? Конкурс — больше ста человек на место. У половины — дипломы Вышки и МГИМО, у другой половины — опыт работы в международных корпах. У вас — ничего. Объясните. Почему я должен взять именно вас?

Вопрос прозвучал не как проверка, а как констатация абсурда моего присутствия здесь. От его тона по коже побежали мурашки. Это был не просто стресс, это было уничтожение. Меня охватила смесь паники и странного, едкого возмущения. Он мне уже категорически не нравился. Он был груб, высокомерен и пугал своей ледяной уверенностью.

В горле встал ком. Деньги в Москве заканчивались с пугающей скоростью. Оставшаяся тысяча на карте — это еда на неделю, если питаться только гречкой и яйцами. И это не считая обязательного перевода родителям на лекарства. Мысль вернуться в родной город с опущенной головой, к больным, беспокоящимся обо мне родителям, была невыносима. Они верили в меня. Они продали старую машину, чтобы дать мне «подъемные».

Этот внутренний спазм, острое чувство «нет пути назад» оказались сильнее страха. Я выпрямила спину и встретилась с ним взглядом. Голос, к моему удивлению, не дрогнул.

— Потому что им это место просто интересно, — я кивнула в сторону, имея в виду тех гипотетических выпускников Вышки. — А мне оно нужно. Без всяких преувеличений. У них есть запасные варианты, связи, амбиции. У меня — только необходимость справляться. Я научилась быстро. Очень быстро. Потому что у меня не было другого выбора. Я не испугаюсь объема работы, не буду жаловаться на сверхурочные и не стану бегать на перекуры или кофе-брейки по полчаса. Мне некогда. Мне нужно работать. И ваша компания, как я понимаю, платит за результат, а не за дипломы с красивыми рамками. Обещают хорошую зарплату. Я готова ее заработать.

Я замолчала, слегка испугавшись собственной дерзости. В кабинете повисла тишина. Максим Сергеевич не двигался. Его лицо оставалось непроницаемым. Он смотрел на меня так, будто впервые действительно видел. Не соискателя, а человека. Или, может быть, просто более интересный экземпляр инструмента.

Наконец, он медленно кивнул, отводя взгляд к планшету.

— Завтра в девять. Не опаздывать. Вам дадут инструкции и доступы. Испытательный срок — месяц.

Сердце упало, а потом взлетело куда-то в горло, бешено заколотившись. Это… было «да»?

— Я… поняла. Спасибо. Не подведу.

Он уже смотрел на монитор, погрузившись в другие дела. Разговор был окончен.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Страх сменился эйфорией, а потом снова страхом, но уже другого рода. Я получила шанс. Но мой начальник был человеком, от одного взгляда которого стыла кровь в жилах. И я только что нахамила ему на собеседовании. Или проявила характер?

Не знаю. Но знаю одно: отступать было некуда. Я устроилась в «Вектор-Холдинг». Теперь нужно было удержаться.

Глава 4

Первый рабочий день начался с провала. Аня чуть не опоздала. Её подвел автобус, застрявший в утренней пробке, а потом хлынувший дождь заставил её бежать от остановки до небоскреба, что называется, очертя голову. В результате в роскошный, зеркальный лифт она ворвалась, едва переводя дух, с волосами, растрёпанными порывами сырого ветра, и с каплями дождя на плечах дешёвого, но старательно подобранного офисного пиджака. Лифт уже ехал вверх, и единственным пассажиром в нём оказался Максим Сергеевич.

Он стоял, погруженный в чтение чего-то на телефоне, в безупречном, сухом костюме. Дверь открылась, он поднял глаза и увидел её. Взгляд его скользнул по её слегка взъерошенной причёске и влажным плечам, но лицо осталось непроницаемым.

— Доброе утро, — выдавила Аня, пытаясь привести себя в порядок.

— Девять ноль-ноль, — констатировал он холодно, снова глядя на экран. — Вы на грани. Точность — вежливость не только королей, но и сотрудников моего офиса. Понятно?

— Понятно. Больше не повторится, — прозвучало почти шёпотом. Лифт, казалось, поднимался бесконечно медленно.

— Отлично. Поскольку вы уже здесь, начнём. К десяти утра мне нужна сводка по вчерашним котировкам из азиатского региона. Распечатать, выделить ключевые изменения. К одиннадцати — согласовать и перенести в мой календарь встречу с партнёрами из Праги, я скинул вам контакты их помощницы. До обеда разобрать входящую почту в папке «Срочно», ответить на всё, что можно без моего участия, остальное структурировать и доложить. И найдите, пожалуйста, договор по проекту «Нептун» за прошлый год. Его, кажется, засунули в цифровой архив под неправильным номером.

Лифт мягко остановился. Дверь открылась.

— Всё ясно? — бросил он на ходу, уже выходя в холл.

— Ясно, — кивнула Аня, чувствуя, как в голове начинает кружиться водоворот из «котировок», «Праги» и «Нептуна».

Её рабочий день превратился в марафон на выживание. Она с порога погрузилась в незнакомые системы, жаргон, имена и процедуры. Где-то помогал сосед по кабинету, молодой парень из IT-отдела Антон, который сжалился над её потерянным видом и за пять минут объяснил, как искать в архиве. Где-то выручал её небольшой опыт с курсов делопроизводства — она умела структурировать информацию и составлять чёткие письма. А где-то спасала просто отчаянная внимательность и желание успеть всё.

К одиннадцати встречу с пражанами она перенесла, хоть и прозванивала секретаршу партнёра три раза, уточняя детали. Котировки распечатала и выделила маркером, как когда-то выделяла тезисы в университетских конспектах. С почтой в папке «Срочно» разобралась, ответив на семь писем и подготовив по остальным краткие справки. А вот договор «Нептун» стал её личной головной болью. Он действительно был потерян в системе.

Вместо паники Аня пошла окольным путём — подняла старую переписку с юристами и по косвенным упоминаниям нашла альтернативный шифр хранения. Договор был на её столе за пять минут до того, как Максим Сергеевич позвал её к себе в конце дня.

Он сидел за своим столом, просматривая распечатанные котировки.

— По котировкам — ясно. Встреча перенесена, я видел. Почту вашу просмотрел — пока без нареканий, — он говорил методично, отмечая пункты. Потом поднял глаза. — А где «Нептун»?

Аня молча положила перед ним распечатанную первую страницу договора с пометкой архивного номера. Максим Сергеевич взглянул, его брови едва заметно поползли вверх.

— Интересно. Его здесь полгода искали. Как вы его нашли?

— В переписке с юристами увидела упоминание другого внутреннего кода. Решила попробовать.

Он смерил её долгим, оценивающим взглядом. В нём не было одобрения, но и не было прежней ледяной отстранённости. Был лишь холодный интерес.

— Нестандартно. Допустимо. На сегодня свободны. Завтра — в девять. Точно.

— Точно, — ответила Аня, и впервые за день почувствовала не приступ страха, а слабый, едва уловимый прилив гордости. Она справилась. Она удержалась на плаву. Ровно на один день.

Глава 5

Лёд в бокале звенел, как дорогой хрусталь, отдаваясь тупой вибрацией в пальцах. Максим откинулся в глубоком кресле, смотря сквозь панорамное стекло вип - зала на ночной, усыпанный огнями город. «Амстердам», один из самых закрытых клубов города, был его привычной территорией для переговоров и редкого, вынужденного расслабления. Сегодня здесь были свои — Сергей Наумов из банка и Дмитрий Ведерников, партнёр по недавней сделке.

— …так что бумаги подпишем на следующей неделе, — отчеканил Дмитрий, отставляя пустой бокал.

— Жду, — кивнул Максим. Разговор о деле был исчерпан, наступила та самая необязательная, но необходимая часть вечера — разговор ни о чём, который всегда о чём-то.

— Слышал, ты наконец-то себе помощника нашёл, — с лёгкой усмешкой начал Сергей. — Весь город ходил слухами, кого же Мельник - таки удостоит чести терпеть у себя под боком.

Максим хмыкнул, сделав глоток виски. Огонь приятно обжёг горло.

— Долго подбирал. Очень. Все эти… новомодные куклы с дипломами и амбициями выше крыши. Приносят резюме, пахнут дешёвым парфюмом и дорогими глупостями в голове. Пятнадцать минут говорят о своём «потенциале» и не могут толком расписание на неделю составить. Бесят.

— И кого же нашли? Зверя? — поинтересовался Дмитрий.

— Девчонку. Из какой-то глуши, — Максим махнул рукой, как бы отмахиваясь от незначительной детали. — Образование так себе, опыта ноль. Но на собеседовании посмотрела так, будто от этого места зависит её жизнь. Говорит: «Мне это нужно». Взял на пробу. Первый день сегодня был.

— И? Сбежала в слезах к обеду? — Сергей усмехнулся.

— К удивлению, нет. — Максим поставил бокал на стол, глядя на золотистую жидкость. — Котировки собрала, почту разобрала, договор нашла, который у меня полгода в архиве болтался. Справилась. Без истерик, без тупых вопросов каждые пять минут. Сосредоточено, чётко.

В зале повисла короткая пауза.

— Неожиданно, — констатировал Дмитрий. — Долго продержится, думаешь?

— Не верю, — коротко отрезал Максим. — Рано или поздно не вывезет. Объём, давление, уровень задач. Она не из этой системы. Но… — он замолчал на секунду, ловя странное ощущение. — Мне даже интересно за ней понаблюдать. Как эксперимент.

Разговор плавно перетёк на другие темы — политику, новые клубы, общих знакомых. Время текло, лёд таял, напряжённость в плечах Максима постепенно сменялась тягучей усталостью. Нужна была точка. Резкая смена декораций. Отключение.

Когда партнёры ушли, он кивнул менеджеру. Тот исчез и через десять минут так же беззвучно появился, сопровождая девушку. Высокая, в безупречно простом чёрном платье, с дорогими, но неброскими украшениями и профессионально-отстранённым выражением на красивом лице. Вип - обслуживание. Дискретно, дорого, без последствий.

Он поднялся с нею в отдельный номер на верхнем этаже, больше похожий на апартаменты. Всё было, как всегда: приглушённый свет, качественный алкоголь в мини-баре, бесшумный кондиционер. Постельная сцена была лишена эмоций и какого-либо личного контекста — лишь отлаженная механика тел, тихие, дежурные стоны, резкий запах дорогого парфюма и её кожи. Физическое напряжение нашло выход, но мысленная тяжесть, назойливый комок нерешённых вопросов никуда не делись. В какой-то момент, глядя на потолок и чувствуя рядом тепло чужого, идеального тела, он снова подумал о той, новой. О её взгляде, полном упрямого страха, о растрёпанных от дождя волосах в лифте. И о том странном, щемящем чувстве интереса, которое он сегодня озвучил вслух впервые за много лет. Она была неправильной деталью в его отлаженном механизме. И это раздражало. И цепляло. Когда проститутка тихо собралась и вышла, оставив в воздухе лишь шлейф чужого аромата, Максим остался лежать в пустой, идеально чистой комнате, чувствуя себя не удовлетворённым, а ещё более опустошённым, чем до этого. Эксперимент продолжался. И он, сам того не желая, стал его частью.

Глава 6

Второй день начался с тихого триумфа. Я вошла в офис не вчерашним осторожным новичком, а человеком, у которого есть свое место, свой компьютер и — самое главное — свой пропуск.

...Мой новый кабинет стал моей крепостью. Правда, крепостью со стеклянными стенами, что означало полную видимость и одновременно — своего рода неприкосновенность. Это был странный парадокс: все могли видеть, что ты делаешь, но сам факт наличия этих четырех стеклянных углов с дверью уже означал статус.

Моим якорем в этом прозрачном пространстве стал массивный дубовый стол. Настоящий, тяжелый, с возрастом, прочувствованным в темных прожилках древесины и в слегка потертой на углах лакировке.

Справа от меня, на отдельной тумбе, красовалась моя личная победа — кофе машина. Сложная, блестящая, с дисплеем, похожим на панель космического корабля. Ее покорение стоило мне нескольких часов робких экспериментов и одного небольшого потопа, но теперь она была моим верным союзником, щедро дарящим ароматный пар и бодрость.

Слева, от пола до потолка, тянулись стеллажи. Полки, плотно заставленные папками с проектами, образовывали цветную радугу из этикеток: «Красногорск-Сметы», «Волга-Дизайн», «Северный Концепт». Это был лес моей работы, и я постепенно училась в нем ориентироваться.

Но в углу, рядом со стеллажами, жил реликт — древний факс-аппарат. Громоздкий, бежевый, с клавишами, которые требовали нажимать со всей силы. Он редко оживал, но его присутствие казалось мне символичным связующим звеном между быстрым цифровым настоящим и каким-то другим. Рядом с ним, в пластиковом органайзере, царил скромный порядок: стопка фирменных бланков, пара дорогих шариковых ручек с логотипом компании, степлер, который никогда не заедал. Эти мелочи, мои и не совсем мои, постепенно обрастали историей и превращали кабинет в свое место.

Утро посвятили знакомству с командой. Не тем общим «это наша новая коллега», а настоящему, по рабочим местам. Меня водили от стола к столу, и я ловила на себе взгляды: любопытные, оценивающие, дружелюбные. Мария из бухгалтерии, улыбнулась устало и сказала: «Держись, дорогая, у нас тут горячие деньки бывают». Виталий, системный администратор, что-то пробурчал про пароли и тикеты, глядя куда-то мимо моего плеча. Я кивала, стараясь запомнить имена и лица, составляя в голове первую карту этого нового мира. Карту, где я пока была белым пятном.

А потом зазвонил телефон. Мой телефон. Не общий, а тот, что теперь числился за мной. И понеслось.

Входящие звонки обрушились лавиной: кто-то спрашивал про документы, кто-то хотел передать что-то «тому самому мужчине, который вчера был у вас», кто-то возмущался, почему ему до сих пор не перезвонили. Паника, острая и холодная, на секунду сжала горло. Я ничего не знаю! Я не могу ничего найти! Но сдавленное «Алло?» было произнесено с достоинством, которое я себе приказала ощущать.

- Добрый день, приемная " Вектор-Холдинг", Анна слушает. Да, я вас понимаю. Да, я обязательно уточню и перезвоню вам в течение часа.

Я не знала ответов, но я знала алгоритм: выслушать, зафиксировать, пообещать обратную связь. Я заполняла блокнот иконами и стрелочками, чувствуя, как растет моя власть над этим хаосом. Каждый решенный (вернее, грамотно перенаправленный) вопрос был маленькой победой. Я выполняла всё с каменным лицом и железной вежливостью, внутри ликуя от того, что не утонула с первых минут.

И тут, как гром среди ясного неба — распоряжение от начальства. Вернее, не одно, а целая куча, сброшенная в общий чат и продублированная лично мне в мессенджер. Срочно, важно, к вчерашнему дню, «взяли на карандаш». Мир снова поплыл перед глазами. Но нет. Я вдохнула поглубже.

«С достоинством, Анна, — прошептала я себе мысленно. — Ты справишься».

Я разложила задачи по полочкам: что можно сделать сейчас, что требует согласования, где нужно просто подтвердить получение. И принялась методично, шаг за шагом, вычеркивать пункты. Руки двигались почти автоматически, разум фокусировался на сухом тексте инструкций. Я не выполняла приказы — я наводила порядок. И это ощущение было опьяняющим.

И вот, когда я уже почти поверила, что полностью контролирую ситуацию, на пороге моего кабинета возник он. Максим Сергеевич.

— Анна, зайдите ко мне? — Его голос был спокойным, без эмоций, как гладь озера перед бурей.

— Да, конечно, Максим Сергеевич.

— Я просмотрел отчеты, которые вы оформили. Есть вопросы.

Мое сердце упало куда-то в ботинки. Вот оно. Разоблачение. Мне указали на ошибки, которых я не заметила.

— По пункту семь, — он открыл файл на планшете, — вы указали стандартную процедуру. Но контрагент — «Северные Проекты». У них особый регламент подписания, через электронный арбитраж. Вы это учли?

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Нет. Я не учла. Я даже не знала о таком регламенте.

— Я… Нет, не учла. Я руководствовалась общей инструкцией, — честно призналась я, глядя ему прямо в глаза. Скрывать было бесполезно.

Максим Сергеевич кивнул, не меняя выражения.

— Это распространенная ошибка новичков. Теперь будете знать. — Он сделал паузу, и в его взгляде промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее интерес. — Но логику построения отчета я понял. Она четкая. Вы где-то раньше с этим работали?

Это был не выговор. Это был… диалог. По работе.

— Нет, не работала напрямую. Но я всегда стараюсь систематизировать информацию, чтобы была понятна цепочка, — ответила я, чувствуя, как скованность понемногу отпускает.

Мы проговорили еще минут десять. Он задавал острые, точные вопросы, выясняя, как я мыслю. Я отвечала, иногда спотыкаясь, но не сгибаясь. Он не хвалил, но и не рубил с плеча. Он анализировал.

— Хорошо, — заключил он, поднимаясь. — Доработайте отчет с учетом регламента. И… — загляните ко мне завтра, в одиннадцать. Есть задача, которая может вам подойти. Можете идти.

Это был не просто разговор. Это был вызов. Он видел. Видел мое старание, мою панику, мое «достоинство».

Я посмотрела на экран, на список невыполненных распоряжений, на мигающую иконку телефона. Хаос никуда не делся. Но теперь в нем была не просто точка под названием «Анна». В нем появился маршрут. И первый поворот на этом маршруте был обозначен на завтра, в одиннадцать, в кабинете Максима Сергеевича.

Второй рабочий день подходил к концу. Я выжила. Мало того — я получила шанс не просто выживать, а плыть. И я уже знала, что завтра не передумаю.

Дорога домой растянулась в утомительную ленту огней. Каждый мускул ныл от непривычного дня, проведенного почти на ногах и в напряженном сосредоточении. Но эта усталость была приятной, тяжелой и честной, как усталость после хорошей тренировки. В голове, вопреки ожиданиям, царила не каша, а странная, ясная тишина — тишина после битвы, которую ты выдержал.

Я открыла дверь квартиры, и меня обволокло теплым, плотным воздухом, пахнущим жареной картошкой и душистым перцем. Из гостиной доносились взрывы смеха и голоса моих соседок, они, судя по всему, смотрели какой-то комедийный сериал. На кухне, под колпаком на столе, меня ждал сюрприз. Целая сковорода румяной картошки с луком и грибами, тарелка, накрытая сверху другой тарелкой, чтобы не остыло, и две записки. Маша нарисовала смешной смайлик с кудряшками и написала: «Герою трудового фронта — награда! ».

Просто кусок жареной картошки. А у меня от этих записок и от вида этого незамысловатого ужина, оставленного с такой теплотой, комок встал в горле. Я села и ела медленно, смакуя каждый кусочек. Это был не ужин. Это был акт возвращения. Из мира строгих костюмов, звонков и Максима Сергеевича — в мир, где тебя ждут, где о тебе помнят, где можно расслабить плечи.

Потом был долгий, почти ритуальный душ, смывающий не только пыль офиса, но и остатки нервного напряжения. Закутавшись в старый, мягкий халат, я с чувством глубокого удовлетворения занялась подготовкой к завтрашнему дню. Я выбрала самую безупречную белую блузку и строгую серую юбку-карандаш. Гладила тщательно, почти медитативно, выравнивая каждую складку, придавая ткани идеальную гладкость. Это был мой доспех. Мой щит. И готовить его накануне было так же важно, как и надеть утром.

Наконец, уже в пижаме, с чашкой ромашкового чая, я села за ноутбук. Не за рабочие файлы — нет. Я вбила в поиск: «электронный арбитраж подписания документов», «особые регламенты контрагентов». И полчаса просто читала, не делая заметок, просто впитывая общую информацию, принципы, термины. Я не ожидала стать экспертом за вечер. Мне нужно было просто… почувствовать почву под ногами. Чтобы завтра, в одиннадцать, когда он снова начнет задавать свои острые вопросы, мой взгляд был хоть чуточку увереннее.

Выключив свет, я лежала в темноте и прислушивалась к тихому посапыванию девчонок за стеной. Усталость накрывала теплой волной. Но под ней плескалось что-то новое, бодрое и легкое. Предвкушение. Завтра в одиннадцать. А пока можно спать.

Глава 7

Неделя в новой роли помощника генерального директора пролетела как один долгий, насыщенный, но уже обретающий контроль день. Я больше не тонула в звонках. Я ими управляла. Не боялась распоряжений — я знала, как и куда их направить. И центр моей новой вселенной, ее солнце и одновременно главная загадка, был, конечно, Максим Сергеевич.

Наш диалог стал рабочим ритмом. Утренний брифинг, обсуждение плана на день, четкие, лишенные лишних слов поручения. Он говорил «сделать» — я делала. Но иногда между строк проскальзывало что-то вроде уважения. Взгляд, который задерживался на секунду дольше, когда я предлагала более рациональный путь решения, или короткое «логично» в ответ на мой вопрос.

Сегодня наш «пятиминутный» разговор затянулся. Мы обсуждали предстоящий визит ключевого клиента.

— Анна, и еще один момент, — он отложил планшет и посмотрел на меня. — Через неделю нам потребуется поехать в Питер. На переговоры по тому самому «северному» проекту. На три дня. Будьте готовы. Я вышлю вам примерный план поездки сегодня вечером, изучите логистику, забронируйте гостиницу — стандарт, не шик, но и не хостел. Для себя тоже.

В его голосе не было ничего, кроме деловой необходимости. Но у меня внутри что-то ёкнуло. Командировка. С ним. Не как новичок на подхвате, а как часть команды. Это был новый уровень доверия, вызов посерьезнее.

— Хорошо, Максим Сергеевич. Я все организую, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно и деловито, как его.

— Отлично. Вопросы? — Он уже было собрался вернуться к бумагам.

Вопросов было миллион, но я лишь покачала головой: «Пока нет, все ясно».

Он кивнул, и я вышла из его кабинета, чувствуя легкое головокружение от предстоящего. Казань. Нужно будет проверить погоду, продумать гардероб, изучить досье по проекту глубже…

Мои мысли прервались, когда я вошла в свой небольшой кабинет. В нем стояла Ольга Сергеевна, финансовый директор. Она изучала полку с папками, повернувшись ко мне спиной, словно хозяйка, инспектирующая владения.

— Ольга Сергеевна? Чем могу помочь? — спросила я, останавливаясь на пороге.

Она медленно обернулась. Ее взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы, будто высчитывая стоимость моего костюма (невысокую) и моей значимости (сомнительную).

— Ах, Анна. Зашла. Интересно, как наш новенький помощник обустраивается. Довольно… скромно, — она мягко провела пальцем по краю моего стола, будто проверяя на пыль.

Ее тон был сладким, как сироп, и таким же липким. Ольга Сергеевна была известна не только своим острым умом в финансах, но и не менее острым языком, а также — по офисным сплетням — весьма личным интересом к Максиму Сергеевичу. Интересом, который, судя по всему, оставался безответным.

— Мне для работы достаточно, — вежливо улыбнулась я. — Что привело вас ко мне?

— Просто познакомиться поближе. Максим Сергеевич так внезапно взял себе помощницу… Минуя, кстати, кадровый резерв. Должно быть, у вас особые таланты, — она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе ядовитым намеком. — Надеюсь, они касаются не только умения заваривать кофе и красиво подшивать документы.

Горячая волна возмущения подкатила к горлу. Но я вдохнула. С достоинством. Всегда с достоинством.

— Мои таланты, Ольга Сергеевна, касаются эффективной организации работы генерального директора, — мой голос прозвучал четко, без тени дрожи. — Если у вас есть конкретные рабочие вопросы ко мне или вопросы по документам, которые я веду, буду рада помочь. Если нет — у меня, к сожалению, очень плотный график.

Она слегка прищурилась. Мой спокойный, но твердый отпор явно ее удивил. Она привыкла, видимо, чтобы новички терялись.

— О, график! Какая мы уже важная птица. Неделя прошла, а тон уже взяли… — она сделала шаг ближе, и ее парфюм, тяжелый и цветочный, ударил в нос. — Просто дружеский совет, милая. Не задирай нос слишком высоко. В этом офисе карьеры делаются дольше и… осторожнее. И строятся не на умении ловить взгляд начальства.

Это было уже слишком.

— Ольга Сергеевна, — я тоже сделала шаг вперед, глядя ей прямо в глаза. — Моя карьера здесь строится исключительно на выполнении моих обязанностей. И если у вас есть претензии к качеству моей работы, давайте обсудим их с Максимом Сергеевичем. Я уверена, он…

— Он что? — раздался с порога новый голос.

Мы обе резко обернулись. В дверях, прислонившись к косяку, стоял Максим Сергеевич. Его лицо было невозмутимым, но в глазах, таких обычно сдержанных, плескался холодный, стальной огонь. Он слышал. И не просто последнюю фразу.

Ольга Сергеевна на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки, расплывшись в сладчайшей улыбке.

— Максим! Мы тут просто… общаемся с Аней. Девушка новая, я решила проявить участие.

— Я ценю ваше участие, Ольга Сергеевна, — его голос был тихим, но каждое слово падало, как отточенная льдина. — Но участие финансового директора к моему помощнику должно лежать исключительно в плоскости финансовых отчетов и согласования бюджетов. Если, конечно, у вас нет профессиональных вопросов к работе Анны?

Он посмотрел на нее. Взгляд был настолько тяжелым и недвусмысленным, что даже Ольга не выдержала и отвела глаза.

— Нет, конечно, какие вопросы… Я просто…

— Прекрасно, — он перебил ее, не повышая тона. — Тогда, думаю, Анне нужно вернуться к своим обязанностям. А вам, Ольга Сергеевна, к своим. Квартальный отчет, если я не ошибаюсь, ждет вашего внимания.

Это был не просто намек. Это был приказ, произнесенный вежливо, но с железной, не терпящей возражений интонацией.

Ольга Сергеевна побледнела, кивнула, и, бросив на меня быстрый, исполненный чистой ненависти взгляд, вышла, грациозно скользя на своих шпильках.

В кабинете воцарилась тишина. Максим Сергеевич еще секунду смотрел в пустой дверной проем, потом перевел взгляд на меня.

— Вам принесли документы из юридического отдела? — спросил он совершенно обыденным тоном, как будто только что не разогнал скандал и не поставил на место финансового директора.

— Еще… еще нет, — выдохнула я, чувствуя, как дрожь от адреналина наконец-то начинает отпускать.

— Напомните им в пятнадцать ноль-ноль. И добавьте в мое расписание на пятницу встречу с Ольгой Сергеевной по квартальному отчету. На полчаса.

— Хорошо.

Он кивнул и вышел, оставив меня одну.

Я медленно опустилась на стул. Руки дрожали. Но сквозь остатки нервной дрожи пробивалось другое чувство — сильное, теплое, уверенное. Он защитил. Не как мужчина женщину, а как руководитель — своего сотрудника. Он четко обозначил границы и не позволил их перейти.

Максим Сергеевич был тем типом мужчины, чья привлекательность не кричала, а скорее, настойчиво звучала где-то на подсознательном уровне. Высокий, под метр девяносто, он нес свой рост с непринужденной спортивной легкостью, без малейшей угловатости. Обычно безупречный костюм сегодня был немного расстегнут — пиджак висел в кабинете на спинке кресла. Рубашка была из тонкой, хорошо отглаженной ткани, но две верхние пуговицы оказались расстегнуты, открывая треугольник смуглой кожи у основания горла. Рукава были небрежно, но как-то удивительно живописно закатаны до локтей, обнажая сильные, с четкими прожилками предплечья. Очень красивый мужчина.

Но больше всего, пожалуй, поражал контраст. Смуглая кожа — и пронзительно-синие глаза. Не холодные ледяные, а именно синие — глубокие, с темными ореолами вокруг радужки.

Я отводила глаза, возвращаясь к папке в своих руках. Красота — это не рабочий инструмент. Но нельзя было отрицать, что его присутствие в кабинете создавало особую, насыщенную энергией атмосферу. Как будто рядом находился источник скрытой, мощной силы, которую он научился направлять в одно строгое русло — в работу. И наблюдать за этим процессом, даже краем глаза, было… завораживающе. И немного опасно.

Я посмотрела на экран, где уже начинала формировать план командировки в Казань. Мир снова встал на свои места, но эти места уже были другими. Я была не просто новичком. Я была частью команды Максима Сергеевича. И это, как я только что поняла, давало не только новые задачи вроде поездки в Казань, но и определенную, очень твердую защиту. И то, и другое заставляло сердце биться чаще. Но теперь — от азарта, а не от страха.

Глава 8

Утро началось не с будильника, а с внутреннего толчка где-то под сердцем. Сегодня. Сегодня мы летим. В Питер. С боссом. Не просто начальником, а Максимом Сергеевичем, чей спокойный, аналитический взгляд последние дни был для меня и ориентиром, и легким, почти невидимым грузом ответственности. Летим не одни — с нами еще несколько начальников отделов: уверенный в себе, немного чопорный глава юридического, Александр Петрович, и энергичная, с острым взглядом, начальник отдела проектов, Ирина Витальевна. Команда. И я в ней.

Багаж собран с военной точностью: три деловых комплекта (и один запасной, на всякий случай), удобные, но элегантные туфли на низком каблуке, планшет со всеми досье, блокнот с позолоченным обрезом — подарок от соседок «на удачу». Я стояла посреди комнаты, уже одетая в свой «доспех» — строгий костюм-двойку темно-синего цвета, и проверяла внутренним сканером: паспорт, билеты, папка с документами… Все на месте.

За окном притормозило такси. Время.

Полет был не просто нормальным. Он был сюрреалистичным. Вместо шумного салона авиалайнера — тихий, похожий на ультрасовременный кабинет, салон частного самолета. Кожаные кресла, которые можно было разложить, приглушенный свет, стюардесса, предлагающая не «курочку или рыбу», а изысканные закуски и напитки. Я старалась не пялиться, делая вид, что для меня это в порядке вещей. Максим Сергеевич, устроившись напротив с ноутбуком, изредка что-то говорил Александру Петровичу. Его смуглые руки с закатанными рукавами рубашки (сегодня она была нежно-голубого цвета) быстро скользили по клавиатуре. Иногда он поднимал взгляд, и его синие глаза, поймав мой осторожный взгляд, слегка сужались, будто проверяя мое состояние. Я отвечала кивком и возвращалась к виду в иллюминатор, где проплывали ватные облака. Волнение застыло внутри холодным, плотным комом, но держалось в рамках.

Отель на Миллионной улице сразил наповал. Это был не «стандарт, не шик» — это была тихая, сдержанная роскошь. Высокие потолки, зеркала в позолоченных рамах, запах старины и дорогой полировки. У Максима Сергеевича, конечно, был люкс на верхнем этаже с видом на дворцовую площадь. У меня и остальных — чуть более скромные, но все равно потрясающие номера. «Не шик», сказал он. Я с трудом представляла, что же он тогда считает шиком.

У меня было всего пара часов, чтобы привести себя в порядок перед вечерней встречей. Первая встреча с партнерами. И я буду присутствовать. Не в роли статиста, а как помощник генерального, отвечающий за документы и протокол. Комок в горле стал размером с яблоко.

Я переоделась в самый безупречный свой образ: черное платье-футляр, не слишком короткое, не слишком открытое, но безукоризненно сидящее, и жемчужную нитку — единственную мою ценность. Макияж — только чтобы подчеркнуть глаза и скрыть бледность. Глубокий вдох. «Ты не девочка, ты профессионал. Ты здесь, потому что ты нужна. С достоинством, Анна».