Smiling Smiling
Где кончается игра

Глава 1 Новое Начало в Аспен-Крик

Воздух здесь пах иначе. Не так, как в нашем старом, таком знакомом городе на побережье, где каждый кирпичик помнит мои детские секреты, а каждый ветерок шепчет истории о прошлом. Там воздух был морским, соленым, пах мокрой брусчаткой после дождя и цветущими вишнями весной. Здесь же, в Аспен-Крик, новом, раскинувшемся под бескрайним калифорнийским небом городе, воздух наполнен чем-то сухим, пыльным, солнечным, с легким привкусом цветущих жасминов, нагретого асфальта и, иногда, отдаленным шумом прибоя, если ветер подует правильно. Он незнакомый, немного волнующий, но в основном пугающий.

Мы с мамой, Мире, переезжаем. Опять. Уже в третий раз за последние пять лет. Мире – моя вселенная, мой якорь и мой главный двигатель. Она – женщина-стихия, всегда стремящаяся к большему, лучшему. Её карьера в сфере цифрового маркетинга, особенно в индустрии моды, становится для неё бесконечным полем для экспериментов и развития. Для меня же это синоним постоянных перемен и адаптации. Отца я никогда не знала, он уходит из нашей жизни ещё до того, как я научилась говорить, оставив после себя лишь несколько выцветших фотографий в старом альбоме и молчаливую грусть в глазах мамы. Мы только вдвоём, всегда вдвоём, и эта связь – моё самое ценное сокровище. Мама всегда говорит: "Мы – команда, Тиффани, и мы справимся со всем, что подкинет нам жизнь". Но сейчас, глядя в окно нашей новой, слишком просторной для нас двоих гостиной, я чувствую себя скорее одиноким игроком, высаженным на незнакомое, огромное поле.

Наш новый дом… он другой. Небольшой, но уютный двухэтажный коттедж в средиземноморском стиле, он стоит на тихой улочке, окруженной пышными зелеными газонами и цветущими кустами гибискуса ярко-красного и розового цвета. Стены внутри выкрашены в нейтральные, но теплые тона лаванды и персика, а из окон открывается вид на небольшой задний двор с раскидистым дубом, под которым так и хочется почитать книгу, спрятавшись от полуденного солнца. Дом полон еще нераспакованных коробок. Коробки с надписями "Кухня", "Гостиная", "Моя комната – книги", "Моя комната – одежда" – словно капсулы времени, хранящие обрывки моей прошлой жизни: старые учебники, которые я, возможно, никогда больше не открою; потрепанный плюшевый мишка, хранивший секреты десятка переездов; коллекция морских камешков, собранных на разных пляжах. Здесь пахнет свежей краской, новой мебелью из IKEA и какой-то незнакомой мне травой, нагретой солнцем. Каждый скрип пола кажется чужим, каждый шорох за окном – потенциальной угрозой, скрытой в обманчивой калифорнийской темноте.

Мире, как всегда, излучает неиссякаемый оптимизм. Её золотистые, чуть волнистые волосы, похожие на мои, всегда сияют, а глаза цвета лесного ореха искрятся энтузиазмом. На ней легкое летнее платье, и она выглядит так, словно готова покорить мир. "Тиффани, дорогая, это же прекрасная возможность! Новые горизонты, новые люди! Ты увидишь, тебе здесь понравится!" – щебечет она, расставляя на полке наши любимые фотографии в рамках: Мире с сияющей улыбкой на фоне океана, я, еще совсем маленькая, обнимающая огромную пушистую собаку, мы обе, неловко позирующие перед какой-то известной достопримечательностью. Она создает островки привычного хаоса среди новой, пугающей аккуратности. Я лишь молча киваю, пытаясь выдавить на лице подобие улыбки, которая, наверное, выглядит скорее как гримаса. Легко говорить, когда у тебя новая интересная работа, мама. А у меня? У меня новая школа.

Первый вечер проходит в распаковке самых необходимых вещей, заказе огромной пиццы с пепперони (наша традиция в день переезда) и бесконечных обещаниях мамы, что все будет хорошо. Я сижу в своей новой комнате, среди полупустых стен и еще не разобранных книг, и пытаюсь представить свое будущее. Моя комната довольно просторная, с большим окном, выходящим на улицу. Единственная мебель – кровать с простым деревянным изголовьем и тумбочка. Остальное пространство занимают коробки. Будут ли здесь девушки, которые любят те же книги, что и я – фэнтези, приключения, классические романы? Парни, с которыми можно будет посмеяться над глупыми шутками, не боясь быть осмеянной? Или я снова буду той, "новенькой", которая сидит одна за обедом, уткнувшись в телефон, чтобы не выглядеть слишком одинокой?

В голове крутятся сценарии, один хуже другого. Я всегда немного стеснительная, особенно в незнакомой обстановке, но стараюсь это скрывать за внешней невозмутимостью, этакой маской "мне все равно". Мой внутренний критик уже начинает свою работу, перечисляя все возможные социальные провалы, которые меня ждут: споткнусь в коридоре, скажу что-то глупое, не найду дорогу к своему шкафчику. "Расслабься, Тиффани", – шепчу я себе, пытаясь успокоить дрожащие руки. "Просто будь собой. Только для начала пойми, что это значит – быть собой в этом месте, где каждый взгляд кажется осуждающим".

Засыпаю я под непривычную тишину, изредка прерываемую шумом машин на далекой улице, совсем не похожим на привычный мне шум океанских волн. Завтра будет первый день в школе. Первый шаг в мою новую, совершенно неизвестную жизнь. И, черт возьми, я напугана до дрожи.

Глава 2 Первый День

Школа Аспен-Крик встаёт передо мной, как декорация из подросткового сериала, где все красивы, все враги, и никто не делает домашку. Два этажа красного кирпича, обвитых плющом, который, кажется, растёт только для того, чтобы скрывать graffiti вроде «Любовь убивает» и «Если ты читаешь это – ты одинок». Широкие стеклянные двери отражают утреннее солнце, будто приглашая войти в этот мир иллюзий. За углом – высохший фонтан с трещиной посередине. Метафора? Возможно.

Я стою у входа, с рюкзаком, который тянет вниз, как совесть после лжи, и с картой школы в руке – бумажный лабиринт, где кабинеты обозначены цифрами, а коридоры – зонами психологического давления. Мои пальцы сжимают листок так крепко, что по краям появляются мелкие складки, будто карта сама боится, что я её испорчу. Я медленно провожу ногтем по маршруту, пытаясь понять, куда идти, но стрелки сливаются, цифры плывут. В голове – шум. Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Стопы будто прилипают к асфальту, как будто земля не хочет, чтобы я заходила внутрь.

– Эй, ты в порядке? Или уже решила, что лучше было бы упасть в океан, чем сюда?

Голос – звонкий, с хрипотцой, как будто его владелица только что сожгла дом, но не жалеет. Я резко поворачиваюсь, будто меня застали на месте преступления. Передо мной – девушка. Рыжие волосы, собранные в высокий хвост, будто факел бунта. Очки в толстой чёрной оправе, за которыми скрываются живые, зелёные глаза. На ней потёртая футболка с принтом: «Я не против, если ты против», джинсы с заплаткой на колене и кеды, на которых нарисованы миньоны с пистолетами и надписью «Я не банан».

– Я… пыталась понять, где кабинет 214, – говорю я, разжимая пальцы и показывая карту. Ладонь влажная. Я быстро вытираю её о джинсы, но уже поздно – на бумаге остаётся лёгкий след.

– О, это в другом крыле, – она хватает листок, быстро пробегает глазами. – Ты даже не в том здании. Это старое крыло. Здесь только история, биология и мистер Харрисон, который ненавидит всех, кто дышит. Особенно новеньких. Говорят, он уволил ученика за то, что тот зевнул на уроке. Сказал: «Если тебе скучно – умри молча».

– Серьёзно?

– Нет. Но он бы мог.

Я смеюсь. Настояще. Впервые за утро. И этот смех – как прорыв. Напряжение в плечах чуть ослабевает. Я провожу ладонью по волосам, поправляю прядь, которая всё утро выбивается из хвоста.

– Тиффани, – представляюсь. – Только что переехала.

– Мэри, – она протягивает руку. – Учусь здесь с седьмого класса. То есть, я уже прошла все стадии адаптации: шок, отчаяние, принятие и хронический цинизм.

– А ты не в списке тех, кого он ненавидит?

– Я в списке «тех, кого он ненавидит, но боится». Я однажды сказала, что его галстук выглядит как удавка, и он с тех пор меня избегает. Это мой маленький триумф.

Мы начинаем идти. Мои шаги сначала неуверенные, короткие, будто я пробую пол. Потом – длиннее. Я стараюсь идти в ногу с Мэри, но она двигается легко, почти прыгает, а я всё ещё чувствую себя как актёр, который впервые вышел на сцену и боится забыть текст. Я опускаю руку в карман, сжимаю телефон – мой талисман. Механическое движение. Успокаивающее.

Коридор широкий, с высокими потолками, где эхо от каждого шага отскакивает, как мяч. Стены выкрашены в тёплый бежевый, но кое-где – граффити, закрашенные, но всё ещё читающиеся: «Любовь убивает», «Я был здесь», «Клара – королева тьмы». Я провожу пальцем по одной из трещин в стене, будто читаю шифр. Мэри замечает.

– Не трогай. Говорят, если прикоснёшься к граффити – станешь частью легенды. А я не хочу, чтобы ты стала «той, что исчезла в стенах».

Я отдергиваю руку. Смеюсь, но с лёгкой дрожью в голосе.

– А ты веришь в эти байки?

– Нет. Но если они помогают не ходить в туалет в старом крыле – я за.

Мы поворачиваем за угол. Навстречу идёт группа парней. Один из них – высокий, с растрёпанными тёмными волосами, в кожаной куртке, которая явно не по погоде. Он смеётся, опершись на шкафчик, и его улыбка – как вспышка. Слишком яркая, чтобы быть настоящей.

Я замираю. Стопа зависает в воздухе на долю секунды, прежде чем коснуться пола. Мои плечи напрягаются. Я невольно поправляю рюкзак, будто он может спрятать меня. Мэри замечает мою реакцию.

– А это? – шепчу я, не отводя глаз.

– А, это Ной, – Мэри смотрит на него с лёгким раздражением. – Тот, кто думает, что может улыбнуться – и весь мир остановится. Он ведёт сторис каждые десять минут. Даже, наверное, когда чистит зубы. Говорят, у него миллион подписчиков. Или он просто накручивает. Как и свою репутацию.

Ной замечает нас. Его взгляд скользит по мне. На секунду задерживается. Потом он кивает Мэри, как будто я – просто фон.

– Привет, Мэри, – говорит он, голос низкий, чуть хриплый. – Это новенькая?

– Тиффани, – представляюсь я, чувствуя, как щёки слегка горят. Я делаю шаг вперёд, выпрямляю спину, будто хочу казаться выше, увереннее. Но голос звучит тише, чем хотелось бы.

– Добро пожаловать в Аспен-Крик, – улыбается он. – Надеюсь, ты не боишься призраков. Говорят, в старом крыле по ночам ходит учитель географии, которого уволили за то, что он пытался научить нас по звёздам. А потом начал строить пирамиду из учебников.

– Я больше боюсь опоздать на урок, – отвечаю я, делая ещё один шаг, уже в сторону нужного крыла. Мои пальцы снова тянутся к карману. Я ловлю себя на этом и опускаю руку.

– Тогда беги, – говорит он. – А то мистер Харрисон съест тебя заживо. Он особенно голоден по понедельникам. Говорят, он питается страхом и неподписанными дневниками.

Мы идём дальше. Я оглядываюсь. Ной уже снова смеётся с друзьями, снимая что-то на телефон. Я медленно выдыхаю, будто только сейчас поняла, что задерживала дыхание. Плечи опускаются. Я провожу рукой по лицу, стирая остатки напряжения.

– Он… странный, – говорю я, стараясь говорить ровно.

– Все здесь странные, – отвечает Мэри. – Просто он умеет это красиво подать. Не верь тому, что видишь. Здесь все играют. Кто-то – лучше, кто-то – хуже.

– А ты?

– Я? Я играю в «честную». Иногда это не работает. Но мне хватает. К тому же, я не из тех, кто верит в любовь с первого взгляда. Я верю в аллергию на солнце, на пыльцу и на красивых парней, которые слишком много улыбаются.

– А если он вдруг начнёт улыбаться мне?

– Тогда беги. Потому что либо он болен, либо у тебя проблемы.

Я смеюсь. И на этот раз смех – не нервный. Он свободный. Я даже не замечаю, как начинаю идти быстрее, как мои шаги становятся увереннее, как я перестаю оглядываться на прошлое, на страх, на пустоту.

Мы подходим к кабинету 214. Я останавливаюсь. Провожу ладонью по дверной ручке. Холодная. Металлическая. Реальная.

– Вот и 214, – говорит Мэри. – Увидимся на обеде? Есть столик в углу. Там тихо. И там не подают «мясо по-бразильски», которое, скорее всего, не мясо. Это, вероятно, остатки души учеников, которые поверили в школьную любовь.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – Да. Увидимся.

Она машет рукой и уходит, оставляя меня перед дверью. Я смотрю ей вслед, потом поворачиваюсь. Глубоко вдыхаю. Задерживаю воздух. Выдыхаю.

И, не раздумывая, толкаю дверь.

Первый день начался.

И, кажется, я уже в игре.

Глава 3 Второй новенький

Утро в Аспен-Крик ворвалось в школу с привычным шумом – звонкими голосами, скрежетом рюкзаков по линолеуму, трелью телефонов и смехом, который, как всегда, звучал слишком громко и в самый неподходящий момент. Солнце, ещё не поднявшееся до зенита, уже бросало на стены длинные золотые полосы, будто пыталось заглянуть внутрь и посмотреть, что сегодня приготовила школа для своих учеников. В классе 308, где утром проходил урок английского, пылинки кружились в лучах света, как будто танцевали под невидимую музыку, а за спиной царила обычная предуроковая суета: кто-то листал конспекты, кто-то лихорадочно дописывал домашку, а кто-то, как обычно, пытался снять на видео, как кто-то другой уронил стопку тетрадей. Я стояла у окна, наблюдая за этим привычным хаосом, и пыталась убедить себя, что всё идёт по плану. Уже почти месяц, как я переехала в Аспен-Крик, и, хотя я научилась отличать кабинеты и перестала бояться старого крыла, где, по слухам, до сих пор бродил призрак последней новенькой, я всё ещё чувствовала себя чужой, будто стояла за прозрачной стеной, наблюдая за чужой жизнью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.