# Дерево поколений

Сергей Викторович Бодарев

Теплым весенним днём, гуляя по парку, чудаковатый парень находит портал, с помощью которого он знакомится с девушкой жившей 400 лет назад. Тут всё и закрутилось.

– Для чего ты пишешь?

– Я пишу, чтобы познать себя.


Много лет я прожил в доме номер два, который находится на Пролетарском проспекте нашего любимого города. Замечательный дом. Окна моей квартиры выходили в сторону Каширского шоссе и вид из окна открывался завораживающий, особенно вечером, когда загорались далекие огоньки московских окон. Вечерами я садился на подоконник, открывал окно и смотрел на огни большого города. Перед домом рос старый яблоневый сад, посаженный ещё в те далекие времена, когда здесь не было домов. Ни кто уже не помнил, сколько лет этому саду. Старые яблони, были похожи скорее на застывший памятник прошлой эпохи, чем на культурные насаждения. Весной, когда яблони расцветали, тихими вечерами, сад становился волшебным, милым и уютным. С верхнего этажа, хорошо просматривалась красавица Москва. Этот контраст, когда небо становится темнее, а фонари горят ярче, навсегда останется в моей памяти. В такие минуты хочется петь. Где вы, мои милые тёплые московские вечера? Куда они исчезли? Наверное, их поглотила суета повседневной жизни, бег за лучшей жизнью. Мы стремились жить богато, мы думали, что это и есть счастье, когда ты живешь в хорошем достатке. Спустя годы, понимаешь, что это и было счастьем.

В выходные дни я часто хаживал на речку. Там, рядом с речкой, на зелёных холмах всегда отдыхал народ. Коломенское удивительное место в Москве. Тут чувствуешь себя отдаленным от городской суеты, а главное прикасаешься к средневековой эпохи. Люди отдыхали по разному, главное ни кому не мешать. Кто-то загорал, кто-то играл в волейбол. Вдоль берега сидели угрюмые рыбаки, уткнувшись взглядом в поплавки. Всем своим видом они показывали окружающим, что общаться не желают. Рыбалка, как занятие, в этом плане, что помогает отвлечься от повседневной суеты. Ходить к рыбакам не стоит, они не особо общительные. По виду на их лицах, можно прочитать :

«Не клюёт! Ловлю на червя».

Я любил ходить в Коломенское, там, попадаешь в другую Москву, Москву эпохи деревянных построек, там дух древней старой Руси.

От Каширского шоссе в Коломенский заповедник вела одна дорога, через старое село Дьяково Городище. Когда переходишь Каширское шоссе, сразу попадаешь в это старое красивое село. Впрочем, о красоте судить сложно, поскольку село фактически снесли, а людей переселили в уютные отдельные квартиры, площадью по сорок пять квадратных метров.

Люди поменяли землю предков и просторные дома, на квартиры с видом на гаражи. Даже те оставшиеся деревянные дома, которые ещё не успели расселить и снести, выглядели внушительно, благородно, они, как двери, связывали нас, жителей двадцатого века, с веком ушедшим, девятнадцатым. Та, деревянная Москва исчезла, вместе с её жителями. Сейчас всё больше попадаются москвичи, с говором: « – А шо вы хотели, мужчина?» И дело даже не в новых жителях столицы, а в том, что ушел безвозвратно целый мир, социум людей, со своим укладом жизни.

Если вы хотите в стране построить европейский уклад жизни, приглашайте европейских инженеров. Если вы хотите построить азиатский уклад жизни, приглашайте азиатских пастухов. Так случилось и с Москвой.


Для жителей частной собственности придумали хорошее научное слово – урбанизация. Нет, не наше правительство придумало это красивое слово, это ещё до правительства, сделали древние греки. Это они виноваты в вымирании деревень на Руси.

В те времена в Дьяково оставалось несколько домов. В одном доме была корова, большая такая. Город контрастов, приятных видом, когда отходишь от оживлённого Каширского шоссе, по которому мчатся современные машины, а тут корова и на земле биологические следы её пребывания.

В другом доме хозяева держали двух коз. Коза мама и коза ребёнок. Маленькая такая козочка. Почему одна? Неизвестно. Обычно козы рожают по несколько козлят, а тут одна, но удивительно милая и очень игривая. Прыгала и скакала по всему, что попадалось у неё на пути. На таком контрасте природы забываешь, что находишься в Москве.

По дороге в сторону Коломенского заповедника, встречается колонка с водой. Остановишься возле неё, нажмёшь на рычаг и ждёшь, когда кран выдаст тебе хорошую порцию прохладной воды. Колонка пошипит, побулькает, прежде, чем выдать вам воду. Лей сколько хочешь.

Дальше справа, ближе к реке видны большие два курганы, это древние захоронения. Слева по дороге, растёт дуб. Молодой дуб, учитывая их дубовое долголетие, этот подросток. Крона у дуба круглая, жёлуди похожи на маленькие круглые бочонки с крышечкой. Осенью, когда дуб сбрасывал жёлуди, я собирал их и рассаживал по округе. Увозил жёлуди в другие места и высаживал там. Бывало в те годы и по две сотни за осень высаживал. Сейчас где-то растут его деточки, радуют новое поколение москвичей. Вдоль дороги, ведущей к церкви Усекновения главы Иоанна Предтечи, растет множество сирени. Весной тут красота внеземная и запах распространяется далеко по округе. Время тут проводить хорошо, отдыхаешь и настраиваешься на что-то внеземное, что-то таинственное и доброе.

Рассказ мой о достопримечательности Коломенского заповедника подошел к концу, пора переходить ко второй части этого малой рассказа. Таинственной части, произошедшей со мной в конце апреля, одного года, которого я по случаю, как автор, хочу утаить. Нечто необычное произошло, объяснить такое событие нам невозможно. Да и спустя много лет я и сам сомневаюсь, случилось это наяву или всё это домысел моих воображений.

Дорога в Дьяково городище не широкая, местами вымощенная булыжником. Ходить по такой мощёнке одно удовольствие. Сколько эта дорога видала человеческих ног и разной обуви, одной ей токмо и ведомо.

Когда-то по этой мощёнке гуляли с гармошкой, бегали дети босиком, ходили гордые гуси, провожали солдат на фронт, встречали победителей. Сейчас там гуляют туристы.

Подходя к старой церкви, Усекновение главы Иоанна Предтечи, попадаешь на старый погост. Сколько ему лет не знает ни кто, древний очень. Многие могилы заросли, надгробные камни покрылись мхом. Во времена богоборческие, надгробные плиты собрали и свалили в кучу. Так в беспорядке и лежат. На какой могиле лежали эти плиты раньше, неизвестно.