# Водородная кузница

Ярослав Мудрый

Захватывающая научно-фантастическая история, основанная на реальных технологиях! Иван Кузнецов, сельский механик-самоучка, бросает вызов дороговизне топлива. В своём сарае он создаёт невозможное: устанавливает на старый «Жигулёнок» водородный двигатель собственной конструкции. Его кустарный, но рабочий «водородомобиль» становится сенсацией, порождая целое движение энтузиастов. Однако, путь от безумной идеи до реального воплощения полон опасностей: взрывоопасный газ, скептицизм соседей, проверки инспекций и конкуренция с крупным бизнесом. Сможет ли простой умелец из российской глубинки доказать жизнеспособность своей экологичной и дешёвой технологии, или его мечту поглотит система? Юмористическая и вдохновляющая история о русской смекалке, упрямстве и силе инженерной мысли. Книга для любителей технического творчества, реалистичной фантастики и историй о том, как один человек может изменить мир вокруг себя.

Глава 1. Водоворот идей в голове Кузнецова

В селе Заречное, что раскинулось меж двух горных рек, время текло иначе. Оно не бежало вперёд, а катилось по накатанной колее, как телега по просёлочной дороге, петляя между огородами, покосами и редкими поездками в райцентр. Главным событием года здесь был не запуск спутника, а то, удалось ли отстоять у бобра часть ольхового леса на дрова.

Иван Сергеевич Кузнецов, или просто Ваня-Механик, был в этом медленном потоке странной завихрённостью. Он не просто чинил всё, что ломалось в округе – от тракторов «Беларус» до китайских смартфонов. Он их улучшал. Его сарай, притулившийся на окраине села, был местной кунсткамерой. Здесь живой трактор соседствовал с разобранным мотоциклом «Урал», на который Ваня ставил турбину от списанного дизель-генератора «чтобы дух захватывало». На полках в строгом, понятном лишь ему одному порядке лежали подшипники разных эпох, советские микросхемы в стеклянных банках, мотки провода и странные агрегаты, назначение которых могли объяснить только он да, возможно, сумасшедший гений из фильма про безумных учёных.

Но жемчужиной его коллекции был автомобиль. Не просто автомобиль, а ВАЗ-2105, «пятёрка», 1987 года выпуска. Кузов его давно перестал быть васильковым, как в каталоге, и приобрёл цвет «защитный хаки» благодаря грунтовке, которой Ваня закрасил очаги ржавчины. Но под капотом царил идеальный, почти музейный порядок. Двигатель, собранный из лучшего, что дали три донорские машины, сиял чистотой. Карбюратор «Озон» был отрегулирован с ювелирной точностью. Эта машина была его alter ego – снаружи неприметная, даже убогая, внутри – сложный, выверенный механизм.

Всё изменилось в один хмурый ноябрьский вечер, когда Ваня, распивая в сарае чай с коньяком (для «прочистки мозговых каналов», как он говорил), наткнулся на ютуб-канал какого-то энтузиаста из Германии. Тот на ломаном английском и с горящими глазами рассказывал о водородной ячейке для автомобиля, которую собрал у себя в гараже. Принцип был прост, как все гениальное: в ёмкость с водой опускаются электроды, через них пропускается ток, вода расщепляется на водород и кислород. Водород подаётся во впускной коллектор двигателя, смешивается с воздухом, горит, и машина едет. На выходе – пар. Никакого CO2. Никакого бензина.

«Бред сивой кобылы», – первая мысль Вани была скептической. Он знал физику. КПД такого электролиза – смехотворный. Энергии на разложение воды уйдёт куда больше, чем потом получится от сжигания водорода. Водород коварен: малейшая утечка – и он взрывоопасен; он делает металл хрупким; для его сгорания нужны другие пропорции смеси.

Но потом, уже лёжа в кровати и глядя в потолок, он начал прокручивать в голове детали. «Немец использует сухие аккумуляторы и какую-то хитромудрую PWM-схему для повышения эффективности… Бред, но… Интересный бред». И в этот момент его внутренний инженер, тот самый, что в десять лет собрал радиоприёмник из разобранного телефона, проснулся и сказал: «А почему бы и нет?»

На следующее утро проект обрёл имя. Ваня открыл свой потертый блокнот с графиками расхода топлива и на чистой странице вывел: «Объект «Капелька». Модернизация ВАЗ-2105 для работы на водородно-бензиновой смеси (гибридный режим) с целью снижения расхода топлива и изучения применимости технологии в условиях сельской местности».

От слов к делу Ваня перешёл с обстоятельностью учёного, а не сумасброда. Он потратил три дня на изучение теории. Перечитал школьные учебники, скачал кучу статей, вник в принцип работы топливных ячеек и металлогидридных аккумуляторов. Вывод был неутешителен: чтобы сделать всё «по-умному», как у того немца, нужны дорогие материалы: катализаторы на основе платины, специальные мембраны, сложная электроника.

«Нет, – решил Ваня, – мы пойдём другим путём. Пусть сивой кобылы, но своим путём».

Он решил отказаться от идеи чисто водородного двигателя. Слишком рискованно, да и переделывать систему зажигания и впрыска кардинально он пока не готовил. Его цель была скромнее: создать «систему дополнительной подачи водородной смеси» (СДПВС, как он тут же её окрестил). Небольшое количество водорода, подмешанное к основному топливовоздушному потоку, должно, по идее, улучшить сгорание бензина, сделать его более полным, а значит – снизить расход и увеличить мощность. Водород, как известно, горит быстрее и при более широком диапазоне концентраций.

Для электролизёра он взял не банки, как это часто делают самодельщики, а старый, но целый нержавеющий бидон из-под молока на 10 литров. «Нержавейка – стойкая, не будет участвовать в реакции как анод», – рассуждал он. В крышку вмонтировал шесть электродов, сделанных из пластин пищевой нержавеющей стали AISI 316L, купленных по бешеной цене в интернет-магазине «для ювелиров». Электроды чередовались: плюс, минус, плюс, минус. Пространство между ними заполнялось не просто водой, а электролитом – 20%-ным раствором щёлочи KOH (гидроксид калия), который он осторожно приготовил, растворяя гранулы в дистиллированной воде. Щёлочь – отличный проводник, повышающий эффективность электролиза в разы.

Питание – отдельная история. Ваня отбросил мысль забирать энергию у генератора автомобиля. «Сажать аккумулятор и нагружать двигатель – идиотизм. Терять энергию, чтобы получить энергию». Он собрал отдельную энергосистему. Её сердцем стала старая, но ещё живая литиевая батарея от списанного складского погрузчика. 48 вольт, 100 ампер-часов. Заряжать её должна была самодельная солнечная панель из обрезков фотоэлементов, купленных за копейки на «Авито», и небольшой ветряк из автомобильного генератора и лопастей от вентилятора. «Капелька» должна была быть энергетически автономной – днём аккумулятор заряжается от солнца и ветра, ночью от него же питается электролизёр.

Самым сложным был блок управления. Немец использовал готовую плату. У Вани её не было. Он спаял её сам, на основе микроконтроллера ATmega328 (такой же, как в Arduino, но без лишней обвязки), датчика давления, датчика тока и пары мощных MOSFET-транзисторов для широтно-импульсной модуляции (ШИМ) тока. Алгоритм был таким: система отслеживает обороты двигателя (по сигналу с катушки зажигания) и разрежение во впускном коллекторе. Чем сильнее газ, тем больше тока подаётся на электролизёр, тем активнее вырабатывается водород. На холостых же оборотах система отключалась, чтобы не тратить энергию впустую.

Сборка газовой магистрали была делом тонким. Водород – мельчайшая молекула, он просочится там, где гелий удержался бы. Ваня использовал медные трубки для кондиционеров с капиллярной пайкой всех соединений. Газ из бидона сначала проходил через простейший барботер – банку с водой, чтобы увлажнить его и поймать возможные брызги щёлочи, затем через обратный клапан от газовой колонки (чтобы не допустить хлопка пламени в обратную сторону) и только потом через точёный из латуни жиклёр врезался в резиновый патрубок вакуумной линии уже после карбюратора, но перед цилиндрами.

Вечером на седьмой день «проекта «Капелька»» всё было готово. Бидон с таинственным содержимым стоял на месте запаски в багажнике. Медные трубки, аккуратно уложенные вдоль порогов, уходили под капот. На приборной панели рядом с часами, которые не работали уже лет десять, появилась маленькая зелёная кнопка и стрелочный прибор, показывающий выходной ток ячейки.

Ваня выкатил машину из сарая. Было темно, тихо, только с реки доносился шум воды. Он сел за руль, вдохнул знакомый запах старого пластика, бензина и машинного масла. Сердце билось учащённо. Он повернул ключ. Стартер взвыл, и привычный рокот полуторалитрового мотора нарушил деревенскую тишину. Стрелка тахометра замерла на 900 оборотах. Двигатель работал ровно.

Ваня посмотрел на зелёную кнопку. Она казалась крошечной порталом в другую реальность. Реальность, где его «пятёрка» дышит не нефтяными испарениями прошлого века, а чем-то новым, чистым, рождённым здесь, в этом сарае, из воды, электричества и его собственного упрямства.

Он глубоко вздохнул и нажал на кнопку.


Глава 2. Свистящий демон и дух прогресса

Зелёная кнопка щёлкнула с обнадёживающей чёткостью. Сначала ничего не произошло. Стрелочный прибор показывал ноль. Ваня уже начал мысленно копаться в возможных причинах неисправности, как вдруг из глубины багажника донёсся новый звук – низкое, едва слышное бульканье, словно гигантские легкие начали дышать под обшивкой. Через пару секунд стрелка прибора дрогнула и поползла вправо, остановившись на скромных 5 амперах.

А затем он услышал это. Еле уловимый, высокий, почти комариный свист. Он шёл из-под капота, сливаясь с рокотом двигателя в странную, техногенную симфонию. Это был звук водорода, тонкой струйкой врывающегося в коллектор. Сердце Вани ёкнуло от восторга. Оно работало. Его детище, спаянное из хлама и идей, жило и подавало голос.

Он осторожно нажал на газ. Обороты подскочили. Свист стал чуть громче, чуть насыщеннее. Выхлопная труба, на которую он специально направил фонарь, вместо привычного сизого дыма выбрасывала лишь клубы густого, белого пара. В морозном ноябрьском воздухе пар зависал призрачным облаком, медленно растворяясь в темноте. Зрелище было завораживающим, почти мистическим. Его машина дышала, как дракон.

«Отлично, – пробормотал он себе под нос. – Фаза первая: генерация. Включено. Фаза вторая: проверка на ходу».

Он выжал сцепление, включил первую и медленно отпустил педаль. «Пятёрка» тронулась с места с привычной ленцой. Но уже через несколько метров Ваня почувствовал разницу. Обычно, когда он слегка прибавлял газ, двигатель слегка «задумывался», прежде чем отозваться. Сейчас отклик был почти мгновенным, педаль газа словно стала более чуткой. Двигатель работал ровнее, без привычных мелких подёргиваний на низких оборотах. И этот свист… Он сопровождал каждое нажатие на акселератор, как саундтрек из фантастического фильма.

Ваня проехал по пустынной сельской улице до конца и обратно. Никаких хлопков, никаких провалов, никакого запаха сероводорода или горелой изоляции. Только ровный гул, свист и шлейф пара в свете фар. Он вернулся в сарай, заглушил двигатель и первым делом полез под капот. Проверил патрубки, соединения. Всё было холодным и сухим, никаких следов утечек. Он понюхал: запах бензина почти полностью перебивал едва уловимый, странный «металлический» запах – возможно, озон от искрения? Или ему показалось.

Он достал из кармана диагностический сканер, самодельную коробочку с Bluetooth, и подключил его к разъёму, который вывел на место прикуривателя. На экране планшета замелькали цифры. Лямбда-зонд… Показания странные. Смесь была не просто бедной, она была стабильно бедной, но двигатель при этом не троил. Бензина сгорало меньше, а отдача оставалась прежней. Первый, самый важный вывод: система работает. Она влияет на процесс.

Счастье изобретателя длилось ровно до утра. Когда взошло солнце и село начало просыпаться, к сараю подошёл первый человек. Это был дед Пахом, старейший механизатор, чьё мнение в Заречном значило больше, чем любые научные статьи.

– Слышу, Ваня, у тебя вчера до ночи дракон в сарае свистел, – без предисловия сказал дед, опираясь на палку и внимательно изучая «пятёрку». – И пар из трубы, как у самовара. Газовую горелку в глушитель приделал, что ли?

Ваня, распираемый от гордости, начал объяснять. Дед Пахом слушал молча, его лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенного внимания. Когда Ваня закончил, показав на бидон в багажнике и медные трубки, старик сплюнул.

– Водород, говоришь? – переспросил он. – Газ-то, значит, гремучий. Помнишь, на МТФ в восьмидесятом году баллон с кислородом взяли, чтоб корове гвоздь из копыта выжигать? Так тот баллон, дураки, не так прикрутили. Полстены конторы на щепки. А тут у тебя он прямо в двигатель идёт… Ты, Вань, не того… Не спали нам всё село. Тебе бы в райцентр, к умным людям. Пущай они глянут.

Это был не просто скепсис. Это была констатация факта, облечённая в заботу. Дед Пахом видел не прорыв в технологиях, а новую, доселе невиданную опасность. Его слова посеяли в Ване первую тревогу. Он, конечно, всё предусмотрел: и обратные клапаны, и датчики. Но дед Пахом прожил долгую жизнь и знал одно: от того, что не предусмотрено, не застрахован никто.

Новость, однако, разлетелась быстрее, чем водород в воздухе. К обеду у сарая собралась небольшая толпа. Пришёл Сергей, водитель грузовика, который только что вернулся из района.

– Слышал, ты, Вань, на воде ездить начал? Такси до райцентра не подкинешь? А то бензин как золото. Пришла тётя Люба, продавщица из магазина:

– Ванюш, а правда, что у тебя теперь выхлоп – чистая вода? Цветы можно поливать?

Притащился и местный «интеллектуал», бывший учитель физики Николай Семёныч, которого все звали Коля-Теория. Он подошёл, молча постоял, послушал объяснение Вани о щёлочи и ШИМ-контроллере, а потом покачал головой.

– Электролиз щелочной… КПД, Иван Сергеевич, КПД! Ты затратил энергии из сети, скажем, 100 джоулей. На электролиз, нагрев, потери в проводах… На выходе из ячейки получишь водорода на 70 джоулей. А в двигателе внутреннего сгорания его термический КПД – 25-30 процентов. Итого в крутящий момент у тебя пойдёт жалких 20 джоулей. Вечный двигатель не вышел. В лучшем случае – дорогая игрушка для обогащения смеси. Хотя… – он прищурился, – если твоя система действительно улучшает полноту сгорания бензина, то общий КПД системы автомобиль-топливо может вырасти. Интересная эмпирическая задача.

Это была первая более-менее конструктивная оценка. Ваня кивнул. Он и сам это понимал. Его «Капелька» не была вечным двигателем. Она была оптимизатором. Мостом между прошлым и… не будущим, нет. Каким-то альтернативным настоящим.

К вечеру нагрянула настоящая проверка. Во двор на служебной «Ниве» въехал участковый, молодой ещё лейтенант Зарубин. Он вышел, поправил пояс и строго посмотрел на Ваню.

– Кузнецов, добрый вечер. Поступила информация, что вы проводите несанкционированные эксперименты со взрывоопасными веществами вблизи жилых домов. Это правда?

Ваня вздохнул и начал всё сначала: про водород, про безопасность, про цель эксперимента. Лейтенант слушал, всё более хмурясь.

– Где документы? Сертификаты? Разрешение на переоборудование ТС? Заключение пожарной инспекции?

– Ну, я… Это же для себя, – сдавленно проговорил Ваня. – Изучаю.

– Для себя можно много чего изучать, Кузнецов, пока не взорвётся. У вас здесь, – участковый махнул рукой в сторону сарая и машины, – склад боеприпасов на колёсах. Я вынужден буду составить протокол и запретить эксплуатацию этого… аппарата до проведения экспертизы.

Ваня почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё? Конец? Его «Капельку» сейчас уволокут на штрафстоянку, разберут на части и вынесут вердикт: «Самодеятельность, запретить».

– Подождите, – вдруг раздался голос сзади. Это был Николай Семёныч, Коля-Теория, который почему-то ещё не ушёл.

– Товарищ лейтенант. Вы абсолютно правы с точки зрения буквы закона. Но позвольте взглянуть с другой стороны. Перед вами не хулиган, а кустарь-исследователь. В СССР таких называли рационализаторами. Его установка, возможно, и несовершенна, но она – реальный шаг к энергонезависимости. Вы представляете, если каждый трактор в нашем хозяйстве будет хоть на 10% меньше бензина жрать? Это же спасение для бюджета! Дайте ему срок. Месяц. Пусть проведёт испытания здесь, под моим… так сказать, научным руководством. Я обеспечу теоретическую базу и контроль безопасности. А там, глядишь, и на сельсовете доложим о перспективной разработке.

Участковый Зарубин колебался. С одной стороны – инструкция. С другой – пожилой, уважаемый учитель, говорящий умные слова, да и село маленькое, всех знаешь в лицо. Скандалить не хотелось.

– Месяц, – нахмурившись, сказал он наконец. – Но чтобы никаких поездок по общественным дорогам. Только на своём участке и в поле. И чтобы этот… бидон, был укреплён по всем правилам. И пожарный баллон рядом. Понятно?

– Понятно, – быстро ответил Ваня, чувствуя, как камень падает с души. – Я за вами буду присматривать, – кивнул участковый и уехал.

Наступила тишина. Ваня смотрел на Николая Семёныча.

– Спасибо, – просто сказал он.

– Не за что, – отозвался бывший учитель. – Мне самому интересно. Давай, Ваня, снимай показания. Первое, что нужно сделать – это замерить реальный расход. Бензина и… этой твоей щёлочи. И записывай всё. Каждый чих. Потому что если это и впрямь работает, то работа эта должна быть не только видимой, но и измеримой. А теперь покажи мне свою схему управления. Этот ШИМ-контроллер… ты сам паял?

Иван Сергеевич Кузнецов стоял у своего сарая, глядя, как Николай Семёныч склонился над открытым багажником, что-то бормоча себе под нос и тыкая пальцем в плату. Свист из-под капота затих, но эхо его ещё стояло в воздухе. Его «Капелька» выжила. Она прошла первое, самое важное испытание – испытание реальностью, соседями и участковым. Теперь начиналось самое интересное: долгие, кропотливые, изматывающие и бесконечно увлекательные будни испытателя. Он повернулся и пошёл в дом за блокнотом и ручкой. Нужно было всё записать. Каждую мелочь. Потому что сегодня, здесь, в Заречном, родился не просто «аппарат». Родился эксперимент.


Глава 3. Таблицы, графики и дух соперничества

Следующий месяц стал для Вани временем аскетичной, почти монашеской дисциплины. Он превратился из механика-самородка в педантичного лаборанта. На стене сарая появился большой календарь-плакат, расчерченный на клетки. В них аккуратным, инженерным почерком Ваня вносил данные:

Дата, время.

Температура воздуха.

Уровень электролита в бидоне (по мерной линейке).

Потребляемый ток ячейки (А).

Напряжение на ячейке (В).

Обороты двигателя (об/мин).

Разрежение в коллекторе (кПа, по самодельному вакуумметру).

Расход бензина (по контрольной поездке на 10 км по полевой колее).

Примечания: «Свист устойчивый», «Лямбда 0.89», «Небольшой чих при резком сбросе газа», «Дед Пахом подходил, сказал «пахнет прогрессом»».

Николай Семёныч стал частым гостем. Он приносил с собой старые учебники, распечатки из интернета и неутолимую жажду докопаться до сути. Их диалоги стали неотъемлемой частью эксперимента.

– Вот смотри, – говорил Николай Семёныч, тыча пальцем в график на планшете Вани. – Зависимость расхода от температуры обратная. Чем холоднее на улице, тем меньше экономия. Почему?

– Потому что электролит густеет, сопротивление растёт, – не задумываясь, отвечал Ваня. – И КПД ячейки падает. Плюс двигатель на холодную работает на обогащённой смеси, и моя «капелька» водорода тонет в этом море бензина. Эффект становится заметен только после прогрева.

– Верно. Значит, нужно или подогревать электролит, или… использовать другой электролит с меньшей вязкостью. Есть мысли?

– Думал про метанол, – хмуро сказал Ваня. – Но он ядовит, да и пары горючие. Опасно.

Настоящим прорывом стало создание «стенда». Ваня снял заднее колесо «пятёрки», поставил домкрат, а на ступицу насадил барабан от старой бетономешалки. К барабану прицепили трос с грузом. Получился примитивный динамометр. Теперь можно было измерять не субъективные ощущения, а реальную тягу на разных режимах. Грузоподъёмность их «стенда» была смешной, но для снятия сравнительных характеристик хватало.

Именно на этом стенде они окончательно доказали: система работает. В режиме «только бензин» двигатель выдерживал определённую нагрузку, потребляя X миллилитров топлива за 5 минут. В режиме «бензин + водород» при той же нагрузке расход падал на 8-12%. Цифра колебалась, но тенденция была железной. Двигатель с подмесом водорода работал чуть ровнее, чуть тише (если не считать свиста) и на тех же оборотах делал чуть больше полезной работы.

– 12% – это не революция, – констатировал Николай Семёныч, снимая очки и протирая их. – Но это уже не погрешность. Это статистически значимый результат. Поздравляю, Иван Сергеевич. Вы не сошли с ума. Вы, по всей видимости, совершили локальное, кустарное, но всё же открытие.

Ваня в тот день позволил себе две стопки домашней наливки. Чувство было непередаваемым. Его упрямство, его вера в «интересный бред» материализовались в столбцы цифр и чёткий график. Он был на вершине мира.

Пока он вершил свою тихую революцию в сарае, в селе зрела другая, более земная драма. В Заречное пришла беда под названием «Мониторинговая комиссия из райцентра». Цель – оценка эффективности сельхозпредприятия. А главным символом неэффективности в глазах главы комиссии, энергичного мужчины по фамилии Крылов, стал парк техники. Трактора «Беларус» с выработкой под 15 тысяч моточасов, грузовики ГАЗ-53, которые были старше некоторых механизаторов. И везде – чудовищный, по меркам Крылова, расход солярки и бензина.

– Доигрались, – мрачно сказал председатель сельсовета Фёдор Игнатьевич на сходе, куда позвали и Ваню. – Крылов требует или немедленного обновления парка за наш счёт, чего у нас нет, или… «оптимизации», что значит – сокращения. А как сокращать? Закрывать фермы? Складывать людей?

В сарае после собрания царило тяжёлое молчание. Ваня смотрел на свои графики. 12% экономии. Смешная цифра для отчёта. Но если эти 12% умножить на все трактора, все грузовики…

– Эй, Мечтатель, – грубовато окликнул его голос в дверях. На пороге стоял Борис, главный механик сельхоза, здоровенный мужик с руками, по размеру и фактуре похожими на головки блока цилиндров. – Слышал, ты тут волшебную таблетку от прожорливости для моторов изобрёл. Правда?

Борис был главным скептиком и конкурентом Вани. Он признавал только официальные запчасти, сервисные мануалы и говорил, что все самоделки – от лукавого. Его приход означал, что дело пахло серьёзной жарой.

– Не таблетку, – осторожно ответил Ваня. – Систему. Экономит, по предварительным данным, до 12%.

– Двенадцать процентов, – протянул Борис, с явным недоверием оглядывая бидон и паутину проводов. – И это на твоем тазике, который и так бензина потребляет, как кот наплакал. А попробуй на «Беларусе» с его дизелем в 80 лошадей. Там твоя электрическая игрушка сдохнет после первого же плуга. – Принцип тот же, – упрямо сказал Ваня. – Нужно только масштабировать.

– Принцип… – Борис фыркнул. – Знаешь, Ваня, я тебя уважаю как механика. Руки у тебя золотые. Но голова… иногда в облаках. У меня техника ломается, запчастей нет, людей урезают. А ты мне про водород рассказываешь. Давай лучше помоги карбюратор на том же ГАЗоне настроить, чтоб хотя бы 15% не переливал. Пользы будет больше.

Это был вызов. Чистый, неприкрытый. Старая школа против новой, пусть и кустарной, идеи. Борис ушёл, оставив за собой шлейф разочарования и спортивной злости.

– Не обращай внимания, – сказал Николай Семёныч, наблюдавший за сценой. – Он не враг. Он просто видит мир по-другому. Его мир – это гайки, моменты затяжки и каталоги. Твой мир – это потенциалы, токи и «а что, если». Вы говорите на разных языках.

– Но проблема-то общая, – тихо сказал Ваня. – Нефть дорожает. Техника старая. Денег нет. Моя «Капелька» – не панацея. Но это хоть что-то.

– Тогда докажи, – вдруг сказал Николай Семёныч, и в его глазах мелькнул знакомый Ване огонёк азарта. – Не на бумажке. В полевых условиях. Не на «пятёрке». Возьми что-то настоящее. Например, ту самую газонокосилку с двигателем от мопеда, что у тебя валяется. Сними с неё данные. Потом установи туда упрощённую версию твоей системы. И сравни. Наглядный эксперимент. Если сработает на малом – будет аргумент для большого. И для Бориса в том числе.

Идея была блестящей в своей простоте. Маленькая, наглядная, убедительная демонстрация. Ваня уже мысленно видел эту конструкцию: маленький электролизёр из банки, питание от мотоциклетного аккумулятора, подача газа прямо в карбюратор.

– А если взять не косилку, – загорелся он, – а генератор? Бензиновый, 2 кВт. Его КПД ещё ниже, чем у автомобильного двигателя. Если там получится экономия… Это же прямая выгода! Зимой, когда свет отключают…

Николай Семёныч одобрительно хмыкнул.

– Вот видишь. Из чистой науки рождается прикладное решение. Сначала докажи концепцию на малом. Потом думай о масштабах. Но помни, – его лицо стало серьёзным, – Борис по-своему прав. На бумаге всё работает. В поле, под нагрузкой, в грязи и при минус двадцати – там начинается настоящая проверка. И её твоя «Капелька» ещё не проходила.

Ваня кивнул. Эйфория от первых успехов улеглась, уступив место трезвому, почти суровому расчёту. Впереди была не игра, а работа. Тяжёлая, рутинная, без гарантий. Но в этом и заключалась вся прелесть. Он снова почувствовал знакомый зуд в пальцах – желание взять в руки инструменты, паять, сверлить, собирать. Не ради славы или спасения села. Просто чтобы посмотреть, сработает ли. Чтобы услышать этот высокий, настойчивый свист прогресса, рождающегося в глуши, среди ржавых железок и непоколебимого скепсиса.

Глава 4. Демонстратор «Капля-2» и тёмная сторона КПД

Идея с генератором захватила Ваню полностью. Это был идеальный «демонстратор»: компактный, наглядный, с измеримым результатом. В углу сарая пылился старый, но рабочий бензиновый генератор «Чемпион» на 2.2 кВт. Его судьба была решена.

Работа закипела с новой силой, но теперь это был не порыв одиночки, а чёткий проект. Николай Семёныч, окончательно втянувшийся в авантюру, взял на себя теорию и расчёты. Ваня – практику.

– Забудь про щёлочь, – заявил Николай Семёныч в первый же день. – Для малой, мобильной установки она слишком опасна: брызги, испарения, агрессивность. Будем использовать сухой гидроксид калия.

– Сухой? Он же не проводит.

– Проводит, когда абсорбирует влагу из воздуха. Но главное – нам нужен принципиально другой электролизёр. Не бидон с болтающимися пластинами, а сухая, герметичная, компактная ячейка. Спроектируем её на базе… – он порылся в своей потрёпанной папке, – на базе принципа мембранного электролизёра. Упрощённо, конечно.

Конструкция «Капли-2» родилась из подручного гениального хлама. Корпусом стал отрезок толстостенной полипропиленовой канализационной трубы диаметром 110 мм. Торцы закрыли заглушками, в которых Ваня впаял резьбовые штуцеры для подвода воды, отвода газов и установки электродов. Вместо дорогой протонообменной мембраны (о которой они могли только мечтать) использовали несколько слоёв войлока из нержавеющей стали, пропитанного тем самым твёрдым KOH. Электроды – те же пластины из нержавейки, но теперь они были плотно стянуты болтами внутри трубы, с прокладками из силикона.

Получилась этакая «водородная колбаса»: компактная, герметичная, без свободной жидкости. В неё заливалось всего 200 мл дистиллированной воды, которая постепенно расходовалась. Вся система, включая маленький водяной насос от омывателя стекла и блок управления, разместилась на сварной раме рядом с генератором.

– Красота, – с удовлетворением сказал Ваня, любуясь конструкцией. – Ни тебе брызг, ни запаха. И главное – безопаснее.

Блок управления тоже претерпел эволюцию. Теперь он не просто реагировал на обороты, а получал сигнал с датчика тока на выходе генератора. Чем больше нагрузка (например, включали больше лампочек или электрообогреватель), тем активнее работала ячейка, производя больше водорода для нагрузки. Получался замкнутый, пусть и несовершенный, цикл.

Испытания начались в субботу. К сараю, помимо Николая Семёныча, пришёл и Борис. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, с выражением «щас посмотрим на это цирковое представление».

Генератор заурчал на чистом бензине. Ваня подключил к нему контрольную нагрузку – три старых, допотопных электрических обогревателя, в сумме дававшие как раз около 2 кВт. Стрелка амперметра генератора уверенно встала на отметку 9 А. Ваня засек время и уровень бензина в мерной колбе, подключённой к топливной системе.

– Пять минут контрольного замера, – объявил он. Тишину нарушал только рёв двигателя и тихое шипение обогревателей. Борис молча курил, не сводя глаз с мерной колбы.

Через пять минут Ваня заглушил генератор, записал расход. Потом включил систему «Капля-2». Слышно было, как заработал насос, зажужжала электроника. На генераторе он снова запустил двигатель, дал ему выйти на режим и снова подключил нагрузку. Разницы в звуке двигателя почти не было. Только очень внимательное ухо могло уловить, что работа стала чуть-чуть ровнее.

Снова пять минут. Опять остановка, замер. Ваня посмотрел на цифры, затем на Николая Семёныча. Тот кивнул.

– Результат, – громко, чтобы перекрыть шум в собственной голове, сказал Ваня. – В режиме «только бензин» расход составил 310 миллилитров за пять минут. В режиме «бензин + водород» – 285 миллилитров. Экономия… около 8%.

– Восемь, – повторил Борис, делая шаг вперёд. Его лицо не выражало ни восторга, ни разочарования. – Восемь процентов. На игрушечной нагрузке, в идеальных условиях сарая. А КПД системы в целом?

Это был удар ниже пояса. Точный, технический, смертельный для многих энтузиастов вопрос. Ваня знал на него ответ, и ответ был ужасен.

– КПД… – он замялся. – С учётом расхода энергии от самого генератора на питание ячейки, насоса и контроллера… общий КПД системы падает.

Николай Семёныч вздохнул и достал калькулятор.

– Давай посчитаем публично. Генератор выдал нам, условно, 100 единиц энергии. Из них 8 мы сэкономили на бензине. Но на работу электролизёра, охлаждения и электроники ушло, скажем, 5 единиц от тех же 100. Чистая экономия – 3%. А если учесть потери на преобразование, нагрев… В лучшем случае мы в ноль вышли. В худшем – в небольшой минус.

В сарае повисло тяжёлое молчание. Борис медленно, с явным чувством выполненного долга, потушил окурок.

– То есть, вся твоя магия, Ваня, – сказал он беззлобно, даже с какой-то усталой жалостью, – это просто перекладывание энергии из одного кармана в другой. Ты берёшь электричество у генератора, превращаешь его в водород, жжёшь водород, чтобы получить чуть больше механической работы, но при этом сам съедаешь часть электричества на процесс. Вечный двигатель не получился. Я же говорил.

Ваня чувствовал, как почва уходит из-под ног. Весь его мир, построенный на графиках и надеждах, рушился от одного простого расчёта. Он смотрел на свою блестящую «колбасу», на аккуратные провода, и всё это вдруг показалось ему жалкой, бесполезной игрушкой.

– Но… улучшение сгорания… – слабо попытался он возразить. – Улучшение есть, – согласился Николай Семёныч, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо. – И оно подтверждено. Но Борис прав в главном: с текущей схемой питания мы топчемся на месте. Мы не создаём энергию, мы её… оптимизируем с потерями. Наш метод – это не источник энергии, а… система тонкой настройки двигателя. Которая, кстати, потребляет энергию для своей работы.

Борис кивнул, уже поворачиваясь к выходу.

– Настройка – это хорошо. Но моим тракторам нужна не настройка, а горючка. Дешёвая. Или волшебная палочка, которой нет. Продолжай играться, Ваня. Может, когда-нибудь что-то и выгорит. А мне трактор чинить, у него мост гудит.

Он ушёл. В сарае остались двое: раздавленный изобретатель и пожилой теоретик.

– Всё? – тихо спросил Ваня. – Тупик?

– Тупик для этой конфигурации, – поправил Николай Семёныч. – Мы уперлись в фундаментальный закон: закон сохранения энергии. Его не обманешь банками и проводами. Но из каждого тупика есть минимум два выхода. Первый – сдаться. Второй – понять, где мы ошиблись, и найти новый путь.

– Какой путь? – с надеждой взглянул на него Ваня.

– Мы пытались заставить систему питаться от самой себя. Это абсурд. Нужен внешний, бесплатный источник энергии для электролиза. Тот, о котором ты думал с самого начала, но потом увлёкся красивой электроникой. – Солнце и ветер, – прошептал Ваня.

– Именно. Наш генератор – плохой донор. Он сжигает бензин, чтобы сделать электричество, чтобы сделать водород, чтобы сжечь его вместе с бензином. Идиотизм. Но если бы наш электролизёр питался от отдельной солнечной панели или ветряка, который заряжал бы отдельный аккумулятор… Тогда вся экономия бензина была бы чистой прибылью. Мы не украли бы энергию у двигателя, мы бы добавили её извне.

Мысль была ослепительной. Ваня тут же представил картину: на крыше сарая – панели, рядом – мачта с ветряком, в углу – банк аккумуляторов. И его «Капля», работающая не как паразит, а как самостоятельный узел, готовящий добавку к топливу из даровых источников.

– Но это… Это же целая мини-электростанция! – воскликнул он.

– Ну да, – улыбнулся Николай Семёныч. – А ты думал, будущее будет простым? Ты вышел за рамки тюнинга двигателя, Иван Сергеевич. Ты нечаянно вышел на уровень системного осмысления. Теперь твоя задача – не улучшить двигатель, а встроить его в новую энергетическую схему. Сложнее? На порядок. Интереснее? Без сомнения.

Тёмная ночь саморазрушения сменилась в Ване новым, холодным, расчётливым азартом. Он посмотрел на «Каплю-2». Она была не ошибкой. Она была важнейшим экспериментом, который указал на фундаментальную ошибку. Теперь нужно было не выбросить её, а переосмыслить. Переделать. Сделать частью чего-то большего.

Он подошёл к верстаку, где лежали обрезки алюминиевого профиля от старой антенны.

– Значит, так, – сказал он, больше себе, чем Николаю Семёнычу. – Шаг первый: демонтировать систему питания от генератора. Шаг второй: достроить солнечную панель из тех обрезков, что есть. Шаг третий: найти старые, но живые аккумуляторы. Шаг четвёртый… Он замолчал, вглядываясь в будущее, которое из простой и понятной цели «сэкономить бензин» превратилось в сложный, многоуровневый проект под названием «энергетическая автономия». И в этом новом проекте его «пятёрка» и даже генератор были уже не целью, а всего лишь полигоном. Испытательным стендом для идеи, которая оказалась гораздо масштабнее, чем он мог предположить. И от этого стало одновременно страшно и безумно интересно.


Глава 5. «Автономия» или суровый расчёт ватт-часов

Прошла зима. Вместе с мутными ручьями талого снега сошла и первая, наивная эйфория Вани. На смену ей пришло суровое, почти монашеское понимание задачи. Проект «Капля» умер. Родился проект «Автономия».

Сарай преобразился. Теперь он напоминал не мастерскую механика, а лабораторию энергетика-аскета. На самом видном месте висела огромная, самодельная доска из фанеры, испещрённая схемами, расчётами и графиками. Красной краской был выведен главный постулат: «ВОДОРОД – НЕ ТОПЛИВО. ЭТО АККУМУЛЯТОР ЭНЕРГИИ. БЕСПЛАТНЫЙ ТОК -> ВОДОРОД -> МЕХАНИЧЕСКАЯ РАБОТА. НЕ НАОБОРОТ».

Николай Семёныч притащил из дома свою библиотечку по альтернативной энергетике, от потрёпанных советских брошюр «Солнечная энергия в сельском хозяйстве» до свежих распечаток с зарубежных форумов. Он стал архитектором системы, Ваня – её прорабом.

Первый этап – энергообеспечение. От идеи одной солнечной панели пришлось отказаться. Солнца в их краях зимой было мало, а ветра – сколько угодно. Система должна быть гибридной.

Ваня совершил набег на свалку заброшенной воинской части за рекой. Оттуда он приволок трофеи, от которых у Николая Семёныча загорелись глаза:

Четыре массивных, стеклянных фотоэлемента от списанной космической (как они решили) аппаратуры. Каждый размером с лист ватмана, с выводами позади. КПД под вопросом, но площадь огромна.

Два мощных автомобильных генератора от грузовика КрАЗ.

Алюминиевые лонжероны от какого-то ангара – идеальный материал для мачты.

Солнечную панель Ваня собрал на раме из алюминиевого уголка, залив соединения силиконовым герметиком и закрыв лицевую часть прочным поликарбонатом. Получился монстр площадью почти два квадратных метра. Его водрузили на самую солнечную сторону крыши сарая.

Ветрогенератор стал отдельным произведением инженерного искусства. Лопасти вырезали из старой пластиковой бочки по рассчитанному Николаем Семёнычем шаблону. Ротор собрали на основе ступицы от «жигулей», генераторы от КрАЗа соединили последовательно для получения приемлемого напряжения. Мачту высотой семь метров сварили из тех самых лонжеронов и укрепили стальными растяжками. Установка всей этой конструкции силами Вани, Николая Семёныча и внезапно подоспевшего деда Пахома (который заинтересовался «ветряной мельницей») была эпопеей, достойной отдельной повести. Когда лопасти, скрипя, медленно повернулись под порывом ветра, а стрелка самодельного вольтметра дёрнулась, все трое стояли внизу и молчали. Это был момент истины. Они поймали ветер.

Накопитель. Тут пришлось раскошелиться. Старые аккумуляторы от погрузчика не годились – малая ёмкость, большой саморазряд. Ваня, скрепя сердце, продал несколько редких комплектов запчастей от «Волги» ГАЗ-24, которые копил годами, и купил на аукционе четыре б/у гелиевых аккумулятора от телекоммуникационных станций. 12 вольт, 200 Ач каждый. Соединённые последовательно-параллельно, они давали банк на 24В и 400 Ач – почти 10 кВт*ч энергии. Целую «бочку» электричества.

Их водородная «колбаса» была доработана. Теперь она питалась не напрямую от генератора, а через мощный, самодельный DC-DC преобразователь, стабилизирующий напряжение с аккумуляторного банка. Блок управления стал сложнее. В его память Николай Семёныч зашил алгоритм, который отдавал приоритет ветру: если ветрогенератор выдавал больше 50 ватт, энергия шла напрямую на электролизёр. Если ветра не было, но было солнце – работала солнечная панель через контроллер заряда. Аккумуляторы были буфером на случай штиля и ночи, а также источником для самой тонкой электроники. Теперь Ваня мог смотреть на монитор и видеть настоящую энергетическую картину: «Ветер: 127 Вт. Солнце: 68 Вт. Нагрузка (электролизёр): 210 Вт. Заряд АКБ: +5 Вт». Это была магия другого порядка – магия управления потоками.

Прошла весна. Система работала, накапливая в баллоне бесплатный водород, добытый из воздуха, воды и света. Настало время второй части – интеграции с двигателем.

Генератор «Чемпион» стал первым серьёзным испытателем. Ваня полностью отключил его от системы «Автономия». Теперь водород в него подавался из отдельного, небольшого стального баллона, который заряжался от их гибридной станции. Эксперимент был чистым: бензин против бензина с внешним водородом.

Результаты, снятые за неделю измерений, уже не были обескураживающими. Они были обнадёживающими.

При нагрузке 1 кВт (например, работа циркуляционного насоса отопления) экономия бензина составила 9-11%.

При пиковой нагрузке в 2.2 кВт экономия падала до 4-5%, но всё равно была.

Главное: КПД системы в целом был положительным. Они не тратили энергию генератора на производство водорода. Они тратили энергию солнца и ветра. А её учёт вёлся отдельно, и её «стоимость» была равна нулю.

Николай Семёныч, сидя за столом и попивая чай, резюмировал:

– Мы доказали концепцию. В условиях сельской местности, используя даровые источники, можно производить добавку к топливу, которая реально снижает его расход. Масштабируемо? Теоретически, да. Но здесь начинается самое интересное. Деньги.

Они сели считать. Стоимость их «Автономии» в рублях, если бы они покупали всё новое:

Фотоэлементы: ~40 000 руб.

Ветрогенератор (готовый маломощный): ~25 000 руб.

Аккумуляторы: ~60 000 руб.

Материалы, контроллеры, электролизёр: ещё ~30 000.

Итого: под 150 000 рублей за установку мощностью в 300-400 ватт в пике.

– Теперь считаем окупаемость, – сказал Николай Семёныч, надевая очки. – Генератор «Чемпион» при постоянной работе на 2 кВт сжигает около 0.7 литра бензина в час. При цене бензина 55 рублей за литр, это 38.5 рубля в час. Наша система, экономя в среднем 7%, спасает 2.7 рубля в час. Чтобы окупить 150 000, генератор должен проработать… 55 555 часов. Или 6.3 года непрерывной работы. Бессмысленно.

Ваня смотрел на цифры, и у него сводило желудок. Опять тупик? Финансовый?

– Но! – Николай Семёныч ударил ладонью по столу. – У нас же ничего не покупалось! Всё – хлам, трофеи, самоделки. Наши реальные затраты – это твои проданные запчасти, мой старый свинцовый аккумулятор и, прости господи, несколько тысяч на мелкие покупки в интернете. Наш «капитализм» – 10, максимум 15 тысяч рублей. При таких вложениях окупаемость – полгода-год. А значит, наша модель работает не в мире магазинных цен, а в мире… умелых рук, смекалки и доступа к советскому наследству в виде свалок и заброшенных частей.

Он снял очки и посмотрел на Ваню.

– Понимаешь, в чём твоё настоящее открытие, Иван Сергеевич? Ты изобрёл не технологию. Ты изобрёл метод. Метод создания энергетической автономии из подножного корма. Технологию для бедных. Для тех, у кого нет 150 тысяч, но есть голова, руки и куча ржавого железа вокруг. Это не патент на миллион. Это – инструкция по выживанию.

Слова жгли. Они придавали всему новый, почти революционный смысл. Ваня смотрел на свои чертежи, на заляпанные мазутом руки, на доску с расчётами. Он всегда чувствовал себя просто умельцем, которому интересно. А оказалось, что он, сам того не желая, нащупал нерв времени. Не время космических скоростей и нанотехнологий, а время тихой, упрямой, кустарной адаптации к миру, где всё дорожает, а старое – выбрасывают.

Теперь оставался последний, самый сложный шаг – перенести систему на что-то большее, чем генератор. На трактор. Но для этого нужен был не просто инженерный расчёт. Нужен был союзник. Нужен был Борис. А Борис, как известно, в чудеса не верил. Он верил в факты. И Ваня решил предоставить ему самый неопровержимый факт из возможных. Он решил поставить эксперимент, который нельзя будет проигнорировать. Для этого ему понадобилась его «пятёрка», два полных бака водорода, накопленные за месяц, и… дорога в райцентр. Не для того, чтобы купить запчасти. А для того, чтобы пройти мимо единственной в районе АЗС и не заехать на неё. Проехать мимо с видом победителя. И чтобы об этом узнали все.


Глава 6. «Бесплатная» поездка и цена внимания

Идея была проста до гениальности, а потому и рискованна. Ваня решил провести публичный, наглядный тест-драйв «пятёрки» в гибридном режиме, но с одной ключевой особенностью: весь водород для поездки должен быть накоплен заранее, от солнца и ветра. Ни грамма бензина для производства добавки! Это был чистый эксперимент, демонстрация принципа «даровой энергии».