# Ненависть

Елена Герасимова

«Когда ненависть становится первой любовью…».

Трогательный и жёсткий рассказ о детстве, в котором безоблачная защищённость сталкивается с первой настоящей злобой.

– Как невинность превращается в ненависть?

– Почему мы молчим, когда нас обижают?

– И можно ли излечиться от ярости?

История одной девочки – о боли, прощении и силе любви.

Читайте, чтобы знать… и не забыть про доброту.

Я всегда говорила, что если когда-нибудь решу рассказать о том, как я научилась ненавидеть, то напишу этот рассказ. Рассказ о том, как чистая душа, не знавшая ни злости, ни страдания, отравилась ненавистью.


Мне было шесть лет, и выглядела я, как обычный шестилетний домашний ребёнок, домашний настолько, что вызывала злость у других, наверное, не таких домашних детей, как я. Годы спустя я поняла, что у всех участников этой истории были полные семьи, младшие сёстры и братья, а у меня – только бабушка, дядя и мама на заработках в другом городе.


Но стоит ли рассказывать, как может залюбить единственную внучку самая добрая на свете бабушка, единственную племянницу – неженатый и бездетный дядя, водитель по трудовой и поэт в душе, и мама, недолюбленная когда-то самой доброй бабушкой, потом своим мужем, моим отцом, которого я никогда не видела, но и слова плохого о нём не слышала? Ведь как можно говорить плохо о нём, ведь через него Бог дал им всем МЕНЯ, не кого-то и не что-то, а МЕНЯ – самое важное и ценное для всей нашей семьи. И мама, не жалея ни сил, ни себя, работала в другом городе, потому что в нашем платили мало, а мне нужно было всё лучшее.


К дяде у бабушки были меньшие требования. Она поняла, что беременна вторым ребёнком, через несколько недель после похорон деда и, несмотря на всеобщие уговоры избавиться от ребёнка, сохранила беременность и в положенный срок родила моего дядю – красивого, талантливого (за что ни возьмётся – всё получалось) сына.


Мама училась на отлично, а дядя на всех днях рождения, похоронах и свадьбах пел и играл на гармошке. Мама с 9 лет подрабатывала, стирая бельё у собственного дяди, брата бабушки, а мой дядя был звездой школьных спектаклей. Мама перепрыгнула через класс, в пятнадцать лет сама поступила в лучший институт города, закончила его с красным дипломом. Бабушкины подруги называли дядю положительным мальчиком. Мама с двадцати трёх лет была начальником отдела кадров, дядя, окончив ПТУ, работал водителем на том же заводе, где мама – начальником отдела кадров.


Мама вышла замуж, дядя влюбился в замужнюю женщину. Мама забеременела мною, дядина любовница тоже оказалась в положении. Мама ушла от отца, потому что тот не хотел ребёнка. Дядина любимая сделала аборт, потому что выбрала остаться с мужем.


И так всё это скрестилось в бабушкиной квартире, где скоро появилась я. Наверное, для моей мамы бабушка была не идеальной мамой. Быть может. Но для меня она стала лучшей бабушкой на свете: доброй, чуткой, заботливой.


Наверное, мой дядя не был идеальным братом для моей мамы – она рассказывала мне, что дралась за него в детстве, всегда она ему, а не наоборот, давала денег. Но для меня это был самый надёжный и заботливый мужчина в моей жизни, мой любящий папа-дядя. И мама простила им то, кем они не были для неё, за то, кем они стали для меня. Взвалила на свои плечи все материальные заботы.


И жили мы очень хорошо, у нас всё было: шведская стенка, финская люстра, что-то югославское, а у меня был спортивный костюм «Мантана», жвачки и кукла Барби – первая во дворе. Это была цена почти трёхлетней разлуки с мамой.


Сейчас, когда мне за тридцать, у меня за спиной два развода и двое детей от разных браков: один истеричный подросток, второй – самоопределяющийся семилетка. Я могу себе представить, с какой силой могла раздражать других детей во дворе такая вот «чк»: «Леночка», «Танечка», «Светочка» – я, то есть.


Теперь, когда нет бабушки, нет дяди, а моя мама – лучшая бабушка для моих детей, я представляю, что такое в перестроечные времена вымотанная безденежьем и заботами мать, пьющий, бьющий отец, которому месяцами не платят зарплату. У моей соседки папа повесился в собственной гостиной, потому что ему нечего было принести домой. А она, на два года старше меня, пришла из школы и обнаружила его мёртвым. Я много разговариваю с ней об этом сейчас, и вот что я имею сказать взрослым: если вы когда-нибудь решите свести счёты с жизнью, позаботьтесь о том, чтобы ваше мёртвое тело обнаружили не ваши близкие, и уж точно не дети.