# В поисках Японии

Милана Алексеевна Алдарова

Имя Миланы Алдаровой значится в ряду самых загадочных фигур современной поэзии.

Японский цикл поражает, как и все, оставленное нам поэтом, – какой-то яркой, неостывающей актуальностью.

Эта книга – прозрение и предостережение.

Допустимо ли оправдание преступлений против человечности? Какую угрозу таит в себе прикосновение к ядерному арсеналу? Милана Алдарова дает ответ на эти тревожащие современное сознание вопросы на языке поэзии. Она вплотную приближается к уцелевшим живым мишеням ядерных атак, обнаруживает, что их радости и печали созвучны нашим, а их бытие озарено сокровенной традицией: корнями она уходит в мифологические глубины, но сохраняет действенную силу и в современной Японии. Книга адресована всем, кому небезразлична судьба многоликой культуры человечества.

© Издательский дом Игоря Сазонова, 2024

© М. А. Алдарова, текст, 2024

© О. В. Пен, дизайн, иллюстрации, 2024

* * *

## От издателя


Перед нами одна из удивительных книг Миланы Алдаровой – поэта загадки.

Ее первая книга – «Отсрочьте суд!» – привлекла внимание не только отечественной, но и зарубежной критики «лица необщим выраженьем» (Зинаида Шаховская). Она читала свои стихи и на Старом Арбате, и на Всесоюзном радио. Ее фундаментальный труд – оратория «Дедал» – посмертно удостоен литературной премии А. Пятигорского.

«В поисках Японии» – книга-прозрение. С каждой страницей ощущается приближение к потаенным основам миросозерцания японцев, к глубинным истокам уникальной загадочной культуры.

Первое, открывающее книгу стихотворение «В ТОКИЙСКОМ АЭРОБУСЕ, или БЛАГОИЗБРАНИЕ» – это горький упрек, брошенный поэтом западному лицемерию, одобряющему ядерный удар по Хиросиме, которую «изъяли – как ястреб голубя – из бытия».

Какие они вблизи, неповинные живые мишени ястребиной ядерной охоты?

Милана Алдарова стремится распознать культурный код Японии, этой едва не «изъятой из бытия» страны, с ее эстетикой, живой, пульсирующей в повседневности и уходящей корнями в мифологические глубины, с преданной любовью к немилосердной матери-природе, с уникальным опытом деятельного созерцания:

японцы мыслят глазами —
созерцание сакуры клёна заката
клокотанья струи под скалою
тонкой графики иерогли́фа
проясняет им грифы миров

Погружение в созерцание обожествляемой природы видоизменяет чувство времени. В этом причудливом мире время человеческой жизни не абсолютизируется, а соотносится с естественным циклом созревания плода:

завязь зрея
приблизила время ронять лепестки —
тихо сыплются наземь

Милана Алдарова улавливает тонкий психологизм этики общения, приоткрывающий духовный мир Японии в его глубинной сути. В фильме «Августовская рапсодия» Акиры Куросавы есть эпизод, когда две бабушки за чайным столиком сидят молча больше часа. А на вопрос внуков, зачем заходила соседка, бабушка отвечает: «Мы очень мило поболтали». Соприсутствие в духе позволило женщинам общаться без слов.

Милана обнаружила ключ к этому состоянию:

слово твоё
пробивается из
внимательной ти́ши
души
ко внимающей ти́ши
души

Эта книга порождает чувство странной ностальгии по миру, в котором не бывал. И встреча с Миланой Алдаровой тоже порождает сходную с ностальгией печаль о поэте:

я думаю
о корабле
что не вернулся…


В токийском аэробусе или Благоизбрание

лечу за океан

хлебнуть культуры

чьи NOBELи Хиро́симу изъяли —

как ястреб голубя! – из бытия

и оказалось ноне – уясню ли?

там глубоко толкуют! —

нам на благо

## Три зонтика


Лаконика японцев

пленительна

лаконика

японцев…

одну лишь

цветущую ветку

ивы

вдвинул

в плоскость – двумерность –

ширмы

и в ошеломлённую

душу

вплеснуло

всю полноту

весны!


Из дневника путешествий

японцы на сцене

словно японцы с картинок

или со стенок ларцов или с ширм

или с ценных шелков кимоно

тайно присланных маме

по-моему из Хэйана

что на острове

Хонсю


Три зонтика

три зонтика есть у меня —

один чтобы солнце не жгло

другой чтобы дождь

не мочил

а третий где лотос

чтобы мной любовался

тот кто клялся весной

и клянётся сегодня —

точно киногерой! —

в любви…


Миоко

пионы отцвели

глицинии опали

а ирисы ещё не раскрывались

Миоко

в алом глянце кимоно —

цветок нетронутый

под тёплым ливнем шёлка —

грустит…


Кунико

пионы отцвели

глицинии опали

а ирисы ещё не раскрывались

но царственно

на алом глянце шёлка

под пальцами Кунико

как под солнцем

расправил лепестки

гигантский

лотос


Мастер

я не умею

делать дешёвых вещей —

отошёл поклонившись…

и сорняки по весне

в мелких – еле приметит

око – искрах

ветвь камелии

холит-лелеет пестует дневно и нощно

несравненный – тускнеют кармины! —

душистый шёлк


Йоко

Йоко!

ты как цветок!

покраснела смутилась —

словно мак на закате

поник грациозной головкой…

а вернётся улыбка и с нею

свет прольётся в самое сердце —

словно лотос приветствуя солнце

раскрыл лепестки…


Конверт

вот примчался конверт —

что она в нём увидит? услышит?