Александр Трипольский
26 часов ночи

Новогодняя ночь длиной в 26 часов.

Новогодняя ночь длиной в двадцать шесть часов начинается не с боя курантов, а с первого дрожащего света, который вспыхивает над городом, как нервный тик вселенной. Чтобы весь мир встретил Новый год, требуется двадцать шесть часов. Но для тех, кто живёт внутри этой ночи, время перестаёт быть линией. Оно становится тканью – рвущейся, тянущейся, узловатой. Оно течёт по городам, как огонь по фитилю: неравномерно, капризно, иногда слишком быстро, иногда мучительно медленно.

В Берлине доктор Йонас Крамер идёт по коридору, где лампы мерцают, будто устали от человеческой боли. Он работает пятнадцатую новогоднюю ночь подряд, столько лет и давно знает: салюты – это не праздник, а предвестники травм и иногда смерти. Каждый хлопок – как удар в дверь судьбы. Когда привозят четырнадцатилетнего Эмиля, Йонас видит не только рану, но и страх, который мальчик пытается спрятать, как прячут сломанные игрушки. Отец Эмиля идёт рядом, ссутулившись, будто пытается спрятать свою вину под воротником куртки. Если бы я стоял ближе… если бы сказал «нет» чуть твёрже… если бы… Но «если бы» – это валюта, которой нельзя расплатиться.

Салюты гремят по всей Германии, но кажется, что время в каждом городе живёт по собственным законам. В Берлине оно спешит, как человек, который боится опоздать к самому себе. В Билефельде – замедляется, будто вязнет в тумане. В Лейпциге – дрожит, как пламя на ветру.