# Пост Мортем

Татьяна Плешка

В городе, в одном из домов частного сектора, находят труп девушки в балетной пачке, застывший в зловещей инсталляции. Это становится лишь началом цикла ритуальных убийств, окутанных таинственными символами и древними легендами. Кровожадные садисты убивают людей, создавая чудовищные инсталляции из мёртвых тел.

Следователь Алиса Рябинина берётся за расследование и погружается в мрачный водоворот смертей. Чем глубже она копает, тем опаснее становится игра. Алиса понимает, что охотится не просто за маньяком, а за безжалостным культом. Каждый шаг приближает её к разгадке, но и делает мишенью для тех, кто готов на всё, чтобы сохранить свои тёмные секреты.

Сможет ли Алиса остановить ритуальный кошмар, прежде чем секта утопит город в крови? Или сама станет частью их зловещего спектакля?

Захватывающий и жуткий триллер, наполненный атмосферой тревоги и опасности, погрузит вас в водоворот тайн, где правда окажется гораздо страшнее любых фантазий.

## Глава


## Глава 1


Подтаявший грязный снег разрозненными островками лежал вдоль улицы. Январь, по обыкновению, не баловал ростовчан погодой: вместо сказочного трескучего мороза и пушистого белого снега на улицах города властвовала в основном слякоть, кое-где подмёрзшая, словно сама природа намекала, что в разгар зимы пора бы уже и погоде стать по-настоящему зимней. Но погода не спешила подстраиваться под календарь. Она по полной отыграется в марте, наслав на всю область холода в минус двадцать и сугробы по самые уши. А то и в апреле подкинет снежка. А что такого? Кто ей, погоде, запретит? К тому же, ростовчане давно привыкли, что Новый год они практически всегда встречают, стоя по щиколотку в луже и лепя грязевика под бой курантов, фейерверки и звон бокалов.

Январь две тысячи двадцать пятого года оригинальностью погодных условий не отличался от предыдущих лет – плюсовая температура на улице, выпавший снег, который сразу таял, превращаясь в грязь и лужи, а эти лужи по утрам превращались в гололёд от небольшого ночного понижения температуры воздуха.

Синяя «Киа Рио» Алисы подкатила к полицейской машине и карете скорой помощи, припаркованным напротив небольшого частного дома. Возле распахнутой калитки, закутавшись в расстёгнутый пуховик, стоял судмедэксперт Юра и докуривал сигарету. Алиса припарковалась, стараясь не загородить проезд на узкой дороге, и вышла из машины.

– Привет, – бросила она Юре, находу застёгивая молнию на своей зимней куртке.

– Привет, – ответил Юра, просияв улыбкой, оголяя ряд безупречных зубов.

– Ну, рассказывай, – хмуро пробурчала Алиса, устремив на Юру испытующий взгляд.

Тот бросил окурок на землю и придавил его тяжёлым ботинком, вдавливая в грязь.

– Такого ты ещё не видела, – стараясь звучать максимально интригующе, начал Юра.

Алиса удивлённо вскинула брови.

– Хочешь сказать, это преступление переплюнуло даже деяния Кожника? – Она инстинктивно поёжилась.

– О, да, – протяжно заявил Юра, не переставая улыбаться.

– А чего ты такой довольный тогда? – сердито спросила Алиса, обведя судмедэксперта неодобрительным взглядом.

– А разве я бываю недовольным хоть когда-нибудь?

Алиса поджала губы и согласно закивала.

Юра всегда пребывал в прекрасном настроении и любил отвешивать шуточки, которые Алису частенько раздражали.

Они вошли во двор частного дома через открытую калитку. Помимо основного здания, представляющего собой небольшой одноэтажный кирпичный дом, на территории двора располагался крошечный однокомнатный флигель. Юра направился прямиком к нему, Алиса не отставала. Дверь строения была настежь открыта. Юра внезапно остановился перед дверным проёмом, и Алиса чуть не врезалась ему в спину. Он обернулся и спросил:

– Надеюсь, ты готова к тому, что там увидишь?

– Юра, я что первый год в Следкоме служу? – раздражённо сказала она. – Пойдём уже. Хватит время терять.

Парень пожал плечами и зашёл внутрь. Алиса вошла следом. Ей в нос тут же ударил неприятный металлический запах крови. Она огляделась по сторонам: маленькая прихожая с вешалкой на стене и полкой для обуви под ней; слева проём без двери, открывающий взору небольшую чистенькую кухню; справа узкая дверь, за которой, по предположению Алисы, находился санузел. Никаких следов крови или борьбы Алиса не заметила.

– Идём дальше, – позвал Юра.

Он открыл межкомнатную дверь со стеклянными вставками, находившуюся напротив входной, и прошёл внутрь. Алиса не стала медлить и вошла вслед за ним. Запах крови и мёртвой плоти окутал Алису целиком. Она прижала ладонь к лицу, плотно прикрывая нос и рот. Увиденное в комнате, по всей видимости являвшейся спальней, заставило Алису непроизвольно вздрогнуть.

Посреди комнаты, подвешенная к потолку тугими тонкими верёвками, находилась девушка, одетая в балетную пачку. Весь её наряд от груди и до самых краёв юбки был залит кровью, которая не оставила и следа от исходной белизны одеяния. Засохшие багровые потёки покрывали ноги, обутые в пуанты. Бордовая лужа на полу, казалось, занимала почти всю комнату.

Девушка была словно марионетка, размещённая искусным кукольником: левая нога вытянулась вертикально, правая была согнута в колене и упиралась стопой в колено левой. Стопа была примотана верёвкой к вытянутой ноге, создавая балетную композицию, название которой Алиса не знала. Руки балерины были разведены в стороны и, подвешенные за локти, свисали вниз. Верёвки на локтях не держали вес всего тела, а выполняли роль фиксаторов для создания позы. Тело девушки держала плотная верёвка, обмотанная вокруг груди под мышками и завязанная в несколько тугих узлов на спине. От этих узлов концы верёвки поднимались вверх и крепились к металлическим кольцам, вмонтированным в потолок примерно в метре друг от друга.

Голову девушки намертво примотали к деревянной рейке, туго обмотав тонким шпагатом вокруг лба. Саму рейку надёжно прикрепили к спине вдоль позвоночника, зафиксировав верёвкой, проходящей под мышками. Глаза девушки были открыты, и остекленевший, подёрнутый белёсой пеленой взгляд был устремлён вдаль.

Жуткая экспозиция будоражила воображение, унося его к картинкам из фильмов ужасов про зомби, и Алисе казалось, что балерина вот-вот сорвётся со своих нитей и закружится в мёртвом, леденящем кровь, балете, выгибаясь в невообразимых пируэтах.

– Боже, – вырвалось у Алисы. – Что за псих мог такое сотворить?

– Не псих, а психи, – поправил Юра. – Такое невозможно сделать в одиночку.

– Почему?

– Ну, во-первых, потому что на это указывают следы борьбы. Я уже провёл беглый осмотр тела и могу сказать точно, что жертву держали за плечи – остались отметины. Также убийца зажал ей рот рукой – на лице тоже имеются характерные отметины от пальцев. Её зарезали. Остриё воткнули в грудную клетку и рванули вниз. Я не изучил ещё сам разрез, поэтому не могу сказать какой длинны и глубины рана. Жду пока ребята здесь всё пофоткают и соберут улики. – Он окинул взглядом суетившихся вокруг тела криминалистов и фотографа. – Потом, когда тело снимут, осмотрю подробнее. Так вот, убийц было как минимум двое: один держал за плечи, а второй закрывал рот, чтоб не орала, и орудовал ножом. Ну, может, не ножом, а кинжалом каким, пока не могу сказать. Зарезали её прямо в постели. – Юра указал на узкую одноместную кровать в углу комнаты.

Алиса проследила за его рукой. Скомканное одеяло и простыня, хаотично разбросанные по кровати, были полностью пропитаны кровью. Подушка бесформенной кучей валялась на полу, впитывая алый след трагедии.

– Юра, а почему у неё глаза открыты? – поинтересовалась Алиса, вернув взгляд обратно на балерину. – Выглядит жутко. Такое ощущение, будто она сейчас оживёт и начнёт танцевать, как в ужастиках. – Алиса поёжилась.

– А, да! – довольно воскликнул Юра. – Хорошо, что потолки тут низкие, и я смог без труда разглядеть, что верхние веки у нее пришиты прямо под бровями.

Алиса ошарашенно вытаращила глаза.

– На кой чёрт было их пришивать? – выпалила она.

– Откуда мне знать? – пожал плечами Юра. – Не я же их пришивал.

– Ладно, – Алиса шумно выдохнула и шагнула к балерине.

Юра протянул ей пару резиновых перчаток. Быстро натянув их на руки, Алиса приступила к осмотру жертвы.

– Фотография? – удивлённо спросила Алиса, наклонившись перед трупом, разглядывая пол.

В луже засохшей крови лежало полароидное фото, на котором была запечатлена висевшая посреди комнаты убитая девушка в балетной пачке.

– Да, – подтвердил Юра. – После того, как бедняжку подвесили, убийцы решили сделать фото на память, видимо. Вот только забыли его забрать.

– Они сделали фото не для себя, – отрешённым голосом уверенно возразила Алиса, продолжая вглядываться в снимок.

Юра пожал плечами:

– Тебе виднее.

Алиса внимательно проскользила взглядом по убитой девушке, стараясь не упустить из виду ни одной детали. Кровавые змеевидные подтёки на её ногах свидетельствовали, что кровь продолжала течь и после того, как жертву подвесили. Безжизненно повисшие руки тоже оказались перепачканы кровью: она запеклась под короткими ногтями, отпечаталась тёмными пятнами на ладонях и покрыла локти грязно-красными разводами. Грудь, шея и подбородок девушки были также измазаны бордовыми разводами. Самое жуткое зрелище являло собой лицо: распахнутые глаза балерины с застывшими зрачками, покрытые мертвецкой плёнкой, смотрели в одну точку, словно пытались узреть вход в загробный мир; рот был открыт, от этого казалось, что девушка кричит или зовёт кого-то, а точнее призывает кого-то из чистилища.

Алиса медленно обошла жертву и встала за её спиной. Примотанная к спине деревянная рейка, удерживающая голову балерины, была не больше полуметра в длину.

– Убийцы основательно подготовились, – сказала Алиса. – Принесли с собой верёвку, рейку, даже швейные принадлежности. Я не думаю, что они стали бы тратить время на поиски иголки с ниткой в шкафах убитой.

Юра согласно кивнул.

– Я тоже так подумал. А ещё они принесли с собой полароид. Бог ты мой, где они умудрились его найти? Я эти аппараты с самого детства не видел.

– Хороший вопрос, Юра. Даже отличный! – одобрительно сказала Алиса. – Возможно, это поможет нам найти зацепку. Поищем, где продаются такие полароиды, и кто их покупал в последнее время.

– Если ты закончила с осмотром тела, то я хотел бы ещё кое-что тебе показать.

Алиса аккуратно отошла от балерины, стараясь не затоптать улики.

– Показывай, – твёрдо сказала она.

Юра вышел из флигеля и остановился возле входа. Дождавшись Алису, он закрыл входную дверь.

– Вот, гляди. – Юра указал пальцем на дверь, ведущую во флигель.

Но этот жест был излишним, ведь нарисованный кровью символ, занимающий практически всю поверхность двери, было сложно не заметить. Символ напоминал чашу: серповидный полумесяц, обращённый рогами вверх, возвышался над прямым вертикальным крестом. В самом центре полумесяца-чаши располагалось небольшое округлое пятно.

– Это ещё что такое? – изумлённо выдохнула Алиса. – Что означает этот символ?

– Это символ смерти, – со знанием дела ответил Юра.

– Откуда ты знаешь? – настороженно покосилась на него Алиса.

– Погуглил, пока тебя ждал, – невозмутимо ответил Юра.

– Ну слава Богу! Я уж думала, что эти знания из твоих личных увлечений.

Юра широко улыбнулся.

– У меня, конечно, много странных увлечений. Но символика смерти не входит в их число.

– Это каких таких странных увлечений у тебя много? – устремив на него подозрительный взгляд, поинтересовалась Алиса. Чуть подумав, добавила: – А хотя, не отвечай. Не хочу это знать.

– Ну вот, так всегда, – нарочито обиженно протянул Юра.

– Расскажи лучше, кто обнаружил тело?

– Хозяйка дома. Она сдавала в аренду флигель этой девушке. Говорит, утром вышла во двор и увидела на двери каляки-маляки. Разозлилась, хотела закатить девчонке скандал за то, что та портит хозяйское имущество. Ворвалась во флигель, увидела нашу балерину и хлопнулась в обморок. Потом очнулась, побежала к себе за телефоном и вызвала полицию. Благо, скорая вовремя подоспела – тётка совсем на грани была, когда медики приехали. Алёнка из скорой сказала, что у тётечки уже начался сердечный приступ. Приехали бы минут на десять позже и у нас было бы два трупа, вместо одного.

– Хозяйку увезли? – быстро спросила Алиса.

– Нет. В машине у медиков сидит.

– Кто-нибудь её допрашивал?

Юра почесал затылок, вспоминая.

– Да, кажись, Димка из дежурки.

– Поняла, – коротко кивнув, лаконично сказала Алиса. – Документы девушки нашли? Личность установили?

– Чего ты у меня спрашиваешь? – наигранно возмутился Юра. – Я же не полицейский. Это они там по сусекам скребут, да улики собирают. Моё дело – тело.

Юра довольно улыбнулся от удачного, по его мнению, каламбура.

– Ладно, – согласилась Алиса, – возвращайся во флигель. Ребята, наверное, уже сняли тело. Сможешь повнимательнее рассмотреть, может, ещё что заметишь. А я пойду хозяйку допрошу.

Юра кивнул и скрылся за входной дверью жилища. Алиса вышла через калитку и направилась к карете скорой помощи. Внутри автомобиля на кушетке лежала женщина лет пятидесяти и горестно вздыхала. Рядом с ней сидела молодая девушка-медик с коротко подстриженными чёрными волосами и россыпью веснушек на круглом лице.

Подойдя к ним, Алиса коротко поздоровалась и представилась, показав удостоверение.

– Мне нужно поговорить со свидетельницей, – объявила она девушке-медику, вероятно, той самой Алёнке, о которой говорил Юра.

Алёнка, держащая пальцы на запястье охающей женщины и отсчитывающая пульс, согласно кивнула и чуть подвинулась.

– Я не буду заходить внутрь, – отмахнулась Алиса. Переведя взгляд на свидетельницу, спросила: – Как вас зовут?

Женщина чуть приподняла голову, укладывая её так, чтобы была возможность видеть Алису. На лице несчастной свидетельницы отпечаталось горькое выражение страха и отголоски недавней истерики, которая чуть не стоила ей жизни.

– Это просто чудовищно, – хрипло простонала перепуганная женщина. – Просто немыслимо.

Её руки тряслись, из опухших от рыданий глаз по щекам вновь покатились слёзы.

– Как вас зовут? – повторила свой вопрос Алиса.

– Ольга Алексеевна, – пролепетала женщина.

– Фамилия? – уточнила Алиса.

– Сметанина.

– Ольга Алексеевна, расскажите, что произошло?

– Ой, господи, ужас ужасный, – запричитала женщина, обливаясь слезами и громко шмыгая носом. – Людочка очень хорошая девочка.

– Людочка, это ваша квартирантка? – уточнила Алиса, достав блокнот и ручку.

– Да, – Ольга Алексеевна часто закивала. – Флигель снимала у меня. Хорошая девочка, никогда у нас с ней конфликтов не было. Всегда платила вовремя. Домой никого не водила. Вежливая такая, скромная. В балетной школе училась.

– В балетной школе, говорите? – Алиса вскинула бровь, записывая информацию в блокнот.

– Да, – подтвердила Ольга Алексеевна. – Уж третий год, как. Да она и выступала где-то, в каком-то театре танцевала. Талантливая была. Рассказывала мне, что обычно студентов не допускают на сцену, пока они там какой-то экзамен не сдадут. А её преподаватели очень хвалили и сами позаботились о том, чтобы она уже на сцене выступала.

– Понятно, – лаконично отозвалась Алиса. – Какая фамилия у Людочки?

– Зайцева. Это я помню, потому что мы с Людочкой договор заключали по паспорту. Всё, как полагается. – Ольга Алексеевна громко шмыгнула носом, утирая мокрую щёку.

– Похвально, – холодно сказала Алиса. – Расскажите про сегодняшнее утро.

Тяжёлый продолжительный выдох вырвался из груди женщины.

– Ой, жутко. Вспоминать не хочется. – Ольга Алексеевна зажмурилась и покачала головой.

– Ольга Алексеевна, нужно вспомнить. Это важно. Постарайтесь успокоиться и расскажите всё с самого начала, – сочувственно сказала Алиса.

Женщина посмотрела на неё страдальческим взглядом и начала рассказывать:

– Вышла я утром во двор…

– В котором часу? – перебила её Алиса.

Женщина на мгновение задумалась.

– Часов в восемь, где-то. Так вот, вышла я во двор. Хотела проверить почтовый ящик, узнать не пришло ли извещение. Мне сестра троюродная посылку отправила из Красноярска. Ещё до Нового года отправила. Семнадцатое января уже, а посылка всё никак не дойдёт. Ох уж эта почта.

– Ольга Алексеевна, не отвлекайтесь, – прервала её Алиса, возвращая к нужной теме.

– Да-да, извините. В общем, проверила я почтовый ящик – пусто. Поворачиваюсь, значит, и вижу, что на флигеле во всю дверь каракули какие-то нарисованы. Что за хулиганство? Естественно, я рассердилась. Думаю, неужели Людочка вздумала чужое имущество портить? Не похоже на неё это. Значит, привела какого-то хулигана в гости? Ещё чего не хватало! Я прямиком к ней пошла. Дверь дёрнула – не заперто. Удивилась. Обычно мы всегда запираем входные двери на ночь. Калитка тоже запирается, но мало ли кто через забор перелезет. Лучше перестраховаться лишний раз.

– Да-да, вы правы. Продолжайте, – поторопила её Алиса.

– Ну вот, значит, захожу я во флигель. Снимаю сапоги. Всё как обычно, вроде. Прислушалась. Может, Людочка спит. Или чем-то занимается таким, – женщина помялась, – ну, таким. Ну, в общем, думаю, чтоб не помешать ей, постою немного в прихожей, послушаю.

«А постучаться перед тем, как врываться в жильё к квартирантке, не судьба?» – мысленно укорила её Алиса.

– Тишина. Ничего не слышно, – продолжала женщина. – Я позвала Людочку. В ответ тишина. Я ещё немного потопталась в прихожей и решила войти. Открываю дверь, захожу. А там, – Ольга Алексеевна всхлипнула и прижала ладонь к губам. – Святые угодники! Людочка висит под потолком, вся в крови. Мне дурно стало, и я упала без сознания. Вот, ударилась даже. – Она продемонстрировала Алисе огромный свежий синяк на предплечье. – Не знаю сколько я там пролежала. Очнулась – голова гудит, сердце колет. Я вскочила и пулей вылетела из флигеля. Кое-как добежала до дома, схватила телефон и давай в службу спасения звонить.

– Ольга Алексеевна, постарайтесь успокоиться, – прозвучал встревоженный голос Алёнки. – Давайте я вам ещё успокоительное вколю.

Пока доктор возилась со шприцем и лекарством, Алиса спросила:

– Накануне вы замечали что-то подозрительное? Возможно, Людмила как-то странно себя вела? Может, вы видели кого-то возле дома?

Женщина растерянно пожала плечами.

– Ничего необычного, вроде. Людочка пришла с учёбы, поздоровалась. Я во дворе как раз была. Немного поболтали с ней. Всё как обычно. Она вежливая, весёлая, как и всегда. Ой, что же это творится? – запричитала Ольга Алексеевна. – Это в дом любой маньяк пробраться может, получается? Никакие замки и двери его не остановят?

В глазах женщины отпечатался неподдельный ужас.

– Ольга Алексеевна, не волнуйтесь. Я считаю, что вам ничего не грозит, – поспешила успокоить её Алиса. – Если вспомните что-то ещё, позвоните мне.

Она достала из внутреннего кармана куртки свою визитку и протянула женщине. Алёнка взяла карточку и передала её Ольге Алексеевне.

– Но как же это? – причитала женщина. – Как теперь жить? Страшно. Я ведь одна живу. Дети далеко, в других городах. Никакой защиты. И кто теперь захочет снимать флигель, в котором такой кошмар случился?

Алёнка утешающе гладила её по плечу. Алиса не стала слушать стенания несчастной женщины, резко развернулась и направилась обратно к флигелю. Вернувшись в помещение, она обнаружила, что тело уже освободили от верёвок и уложили в чёрный мешок для трупов. Алиса подошла к оперативнику и сказала:

– Дима, привет. Документы какие-то нашли?

Высокий светловолосый мужчина в полицейской форме медленно кивнул и ответил:

– Да, паспорт, медицинский полис, СНИЛС. Зайцева Людмила Петровна, две тысячи четвёртого года рождения. Прописана в селе Самарское, Ростовской области. Не замужем. Дети в паспорте не указаны.

– Хорошо, – кивнула Алиса. – Что-то ещё нашли интересное?

– Ну, пока ничего особенного, – Дима пожал плечами. – Сняли отпечатки пальцев. Тут ещё работать и работать. – Он горестно вздохнул, потирая затылок.

– А на что были закреплены верёвки? – Алиса бросила беглый взгляд на потолок, с которого лианами свисали марионеточные путы.

– В потолок вбиты металлические кольца, – равнодушно отрапортовал Дима.

– То есть, убийцы с собой ещё и молоток с креплениями для верёвок притащили?

Дима отстранённо пожал плечами, поджав губы.

– Хрен знает. Наверное.

– Или эти кольца давно были вмонтированы в потолок, и убийцы просто ими воспользовались? – не унималась Алиса.

Дима мотнул головой.

– Думаю нет. Видно, что крепления вбивали недавно. Причём вмонтировали наглухо, вытащить их из потолка будет очень непросто.

– Входную дверь взломали? – уточнила Алиса, прищурившись.

– Угу, – Дима кивнул. – К тому же, очень топорно. Я бы сказал – дилетантски.

– Двое или более человек с чемоданом или сумкой среди ночи залезли во двор, взломали дверной замок, жестоко расправились с девушкой, одели её в балетную пачку, подвесили к потолку, и никто ничего не услышал и не увидел, – сурово подытожила Алиса.

– Получается, так, – Дима развёл руками.

– Юра, в каком часу произошло убийство? – повернувшись к судмедэксперту, спросила Алиса.

Юра сидел над открытым мешком с трупом и внимательно разглядывал тело. Не отрывая взгляда от жертвы, ответил:

– Между двумя и четырьмя часами ночи. Точнее скажу после вскрытия.

– Сфотографируйте все следы от протекторов шин возле калитки, – скомандовала Алиса фотографу. – Не исключено, что убийцы воспользовались автомобилем. Следы от ботинок находили во дворе? – Этот вопрос был адресован Диме.

– Были какие-то, – безучастно ответил тот. – Но бабские – маленькие. Мужских не попадалось.

– Надеюсь, вы их сфотографировали перед тем, как затоптать? – сердито спросила Алиса.

– Вик, фоткала? – обратился Дима к сотруднице с фотоаппаратом.

– Ага, – ответила худенькая невысокая девушка и вышла из флигеля.

Алиса посмотрела на наручные часы. Стрелки на циферблате отсчитали почти десять часов утра.

– Ладно, – выдохнула Алиса, обводя пространство внимательным взглядом. – Я поехала в отделение. Обрадую Карпова, что у нас новое дело.

Юра ухмыльнулся:

– Удачи. Карпов будет счастлив.


## Глава 2


По сложившейся традиции летучку решили проводить в кабинете Алисы. Начальник следственного отдела – Владимир Анатольевич Карпов – разместился на диване, стоявшем вдоль стены. Рядом с ним сидел следователь Геннадий Захаров, который активно участвовал в расследовании нашумевшего дела Кожника. Дмитрий Литвин – оперативник уголовного розыска, который первым приехал на вызов и обнаружил тело убитой балерины, – сидел на стуле, вальяжно откинувшись на спинку. Ирина Кареткина – оперативница уголовного розыска с богатым опытом работы в полиции – сидела на краешке дивана, упёршись локтем в подлокотник и закинув ногу на ногу. Арсен Чегенян – молодой оперативник, который внёс свой вклад в расследование дела Кожника, – тоже находился в кабинете. Алиса сидела в кресле за своим столом, упёршись локтями в столешницу и сцепив руки в замок.

Алиса обвела взглядом присутствующих, удовлетворённо отметив, что начальник уголовного розыска – Огуречный Богдан Михайлович – не поскупился и выделил для нового расследования аж трёх оперативников. Огуречный и Карпов друг друга недолюбливали, и потому начальник уголовного розыска неохотно выделял своих сотрудников для совместной розыскной работы с отделом Карпова. Алисе подумалось, что Богдан Михайлович чувствует вину за тотальный промах в подборе сотрудников, который вскрылся в предыдущем расследовании1[1], и таким образом пытается её сгладить.

– Доброе утро, коллеги, – поздоровалась Алиса, открыв папку с материалами дела. – У нас новое убийство. Зайцева Людмила Петровна, две тысячи четвёртого года рождения, была найдена убитой сегодня утром в жилом помещении, которое она арендовала. Тело обнаружила хозяйка арендуемого помещения – Ольга Алексеевна Сметанина. На теле имеются следы борьбы и насильственной смерти. Убийство произошло в ночь с шестнадцатого на семнадцатое января. Предварительное время смерти: с двух до четырёх часов.

Алиса поднялась с кресла, подошла к магнитной доске и начала развешивать фотографии с места происшествия. Подробно изложив детали, она замолчала, ожидая реакции коллег. Карпов тяжело вздохнул и, сняв очки, потёр переносицу большим и указательным пальцами.

– Им что в нашем городе мёдом намазано? – хмуро спросил он.

– Не поняла, – недоумённо сказала Алиса.

– Маньякам этим, – пояснил Карпов. – Мы ещё от дела Кожника не отошли, а тут уже новый изощрённый садист появился.

– Садисты, – поправила его Алиса. – Юра уверяет, что убийц несколько.

– Ещё лучше, – вскинулся Карпов. – Только толпы психов нам не хватало.

Алиса молча пожала плечами.

– Зачем маньякам понадобилось оставлять на месте убийства фотографию? – поинтересовался Гена. – Мы ведь и так видим полную картину. – Он обвёл рукой доску с фотографиями. – Для чего ещё и фото оставлять?

– Какой-то символический жест? – предположила Алиса. – Или подпись.

– А символ, нарисованный на двери, разве не подпись? – парировал Гена.

– Возможно, тоже подпись, – ответила Алиса. – Или какое-то послание, которое мы пока не понимаем.

Она взглянула на Иру и сказала:

– Нужно найти всю возможную информацию об этом символе. Всё, что только получится узнать: что означает, где упоминается и всё в таком духе. Ира, займись.

Полноватая невысокая оперативница с чёрными волосами чуть ниже плеч коротко кивнула. Карие глаза Иры внимательно изучали фотографию с изображением нарисованного кровью символа. Она забавно поджала широкие полные губы. Ира всегда непроизвольно так делала, когда была на чём-то сосредоточена. Небольшой курносый нос оперативницы выглядел слишком непропорциональным на фоне круглого лица с пухлыми щеками. Сорокалетний возраст Иры выдавали лишь морщинки в уголках глаз и тихая усталость, скрывающаяся в глубине взгляда.

– Дима, что-нибудь ещё нашли? – обратилась Алиса к светловолосому оперативнику.

Дима Литвин был высоким, подтянутым парнем в хорошей физической форме. Пресловутый пивной животик среднестатистического мужчины средних лет никак не желал проявляться у сорокатрёхлетнего Димы, что невероятно раздражало его сослуживцев: практически каждый из них, включая тех, кто был младше, успел обзавестись подобной особенностью, невзирая на регулярные экзамены по физподготовке. Дима всегда выглядел серьёзным и чуточку отстранённым, но в его серо-голубых глазах, где-то на дне зрачков горел дерзкий, диковатый огонёк, будто бы намекающий на скрытую энергию и непредсказуемость натуры, прячущиеся за маской спокойствия и сдержанности. Нос, который Дима сломал ещё в глубоком детстве, упав с велосипеда, и продолговатый, кривой шрам, рассекающий лоб от линии волос до переносицы, приобретённый за годы службы в полиции, вовсе не портили его лицо.

Дима прочистил горло, чуть сдвинул брови к переносице и, неторопливо растягивая слова, ответил:

– Чего-то особо интересного или необычного не нашли. Людмила Зайцева, двадцатилетняя студентка балетной школы. Родилась шестнадцатого марта две тысячи четвёртого года. Снимала жильё у вышеупомянутой Ольги Сметаниной. По словам Сметаниной: Людмила не работала, деньги получала от родителей, иногда выступала в театре, за что ей платили скромные гонорары. Драгоценностей особо никаких у неё не было: золотые серьги остались в ушах на момент обнаружения тела. Два золотых кольца нашлись в шкатулке в серванте.

– То есть, убийцу не интересовали ценные вещи, – перебил Гена. – Значит, ограбление не было целью.

– Гениальная дедукция, Гена, – съязвила Алиса, вскинув бровь. – И так ясно, что это не убийство с целью наживы. Никакие грабители не стали бы заморачиваться и развешивать труп в такой нестандартной позе.

– Одно другому не мешает, – досадливо буркнул Гена. – Да и откуда нам знать, что у убитой могло храниться дома? Может, у неё миллиард долларов в шкафу припрятан был.

– Может-то оно может, – согласилась Алиса. – И тем не менее, наряжать её в балетную пачку и подвешивать к потолку необязательно, если целью являлась нажива.

– На кой чёрт её вообще было подвешивать? – сердито пробубнил Гена. – Это какое-то проявление искусства? Типа, балерина в мир иной должна уходить в балетной пачке и соответствующей позе? А если бы она сантехником была, то положили бы тело, накрыв унитазом, а в руки дали разводной ключ?

Алиса укоризненно на него посмотрела.

– Прекрасная версия для организации убийства, Гена, – она сердито покачала головой. – Ты, как поймаешь убийцу Зайцевой, сразу у него и спроси, как он видит смерть сантехника.

– Хватит ерунду молоть, – строго рявкнул Карпов. – Вы тут собрались, чтобы языками почесать или дело расследовать?

Гена виновато потупил взгляд. Алиса посмотрела на Диму и серьёзным тоном сказала:

– Продолжай.

– С родителями жертвы уже связались и вызвали на опознание. Должны приехать сегодня. Сейчас проверяем распечатку звонков и сообщений с телефона убитой, выясняем круг общения. Со слов той же Сметаниной, у Зайцевой не было молодого человека. Подруг жертвы домовладелица тоже видела не часто. Девчонка была своего рода затворницей: молчаливой, тихой, я бы сказал, угрюмой. Ездила на учёбу регулярно, не пропускала. По вечерам особо никуда не ходила, тусовщицей её не назовёшь. Чистоплотная, неконфликтная, деньги за аренду платила вовремя. В общем, одуванчик сплошной.

– Кому понадобилось убивать «одуванчик»? – задумчиво протянул Гена. – И за что?

– То, что мы не понимаем, за что, ещё не значит, что не за что, – парировала Алиса. – У «одуванчиков» тоже могут быть враги. Да и, как мы все знаем, в тихом омуте черти водятся.

– Надо прошерстить всех в балетной школе, – предложил Гена. – Я считаю, оттуда ноги растут. Недаром же её именно в балетную пачку нарядили и в балетной позе подвесили. Какая-то конкуренция? Хозяйка жилья, эта, как её… – Он пощёлкал пальцами.

– Сметанина, – подсказал Дима.

Гена благодарно кивнул.

– Сметанина говорила, что девчонку преподы пропихивали в театрах выступать, – развивал он свою мысль. – Никому из других студентов таких привилегий не перепадало. Банальная зависть?

– Чересчур круто для банальной зависти, тебе не кажется? – Алиса сурово поджала губы.

– На почве зависти люди и не такое творили за всю историю уголовной хроники, – невозмутимо заявил Гена.

Алиса неуверенно пожала плечами.

– К чему тогда символ на двери?

– Хотели запутать следствие, – Гена развёл руками. – Не знаю. Я вообще не понимаю, к чему этот символ.

– Юра говорит, что это символ смерти, – нахмурившись, произнесла Алиса.

– Ну и к чему он? – недовольно поджав губы, спросил Гена. – Все и так заметили, что Зайцева умерла. Прям, без символа не догадались бы. – Он картинно всплеснул руками. – Как сноски для тупых: фотка трупа под самим трупом, символ смерти на двери убитой. Оставалось только у неё на лбу написать: «Умерла», чтобы уж наверняка.

– Гена, ты дурак или прикидываешься? – раздражённо рявкнула Алиса.

– Слушай, Ряба, ты если не хочешь снова с переломанным копчиком ходить, то лучше не кидайся в мой адрес оскорблениями, – резко сказал Гена, сверкнув на Алису недобрым взглядом.

– С переломанным копчиком нельзя ходить, – надменно выдала Алиса.

– Ой, иди ты, – махнул рукой Гена.

– Может, заткнётесь? – строго пробасил Карпов. – Мы в Следственном комитете или в детском саду ясельной группе? Очевидно же, что символ на двери нарисовали не для того, чтобы показать, что тут убийство.

Алиса согласно кивнула, бросив на Гену взгляд из разряда «и я о том же». Карпов продолжал:

– Это какой-то посыл. Мифический, религиозный, не знаю. Может, отсылка к какому-то убийству, совершённому сто-двести лет назад, или даже серии убийств. Какой-то подражатель маньяку из прошлого или что-то такое. А может быть, и ничего из этого. Но то, что символ – это послание, я уверен. О чём это послание и кому оно адресовано, нам нужно понять и побыстрее. Хреновое у меня предчувствие, очень хреновое.

Карпов замолчал и нахмурился сильнее прежнего. Сдвинутые к переносице брови, глубокие складки между ними, напряжённые уголки глаз свидетельствовали о крайней внутренней озабоченности. Его взгляд был сосредоточен и насторожен, губы плотно сжаты, подбородок выдвинут вперёд, создавая впечатление человека, погружённого в тяжёлые размышления и пытающегося разобраться в сложной ситуации.

– Под хреновым предчувствием вы подразумеваете, что будут ещё подобные убийства? – осторожно поинтересовалась Алиса.

Карпов коротко кивнул и бросил на неё тревожный взгляд.

– Очень надеюсь, что я ошибаюсь, – медленно выговорил он. – Но, увы, в таких вещах ошибаюсь я очень редко.

– Давайте пока не будем фантазировать о том, что может случиться, а сосредоточимся на том, что уже есть, – бодро предложила Алиса. Она посмотрела на Арсена и сказала: – Встреться с родителями, опроси их, проведи опознание. Потом займись поиском ниточек по полароиду: изучи снимок, определи марку и модель аппарата, выясни, где такой можно купить. Если нужно, найди эксперта по этому вопросу. – Перевела взгляд на Гену. – Мы с тобой поедем в балетную школу, поговорим с преподавателями Людмилы и её одногруппниками.

Гена коротко кивнул. Алиса продолжила:

– Ира, ты займись поиском информации о символе. Поищи похожие убийства: постановочные позы, балерины и всё прочее, что имеет сходство с убийством Зайцевой. Любые детали: фото трупа на месте убийства, марионеточные крепления. В общем, всё, что сможешь найти, даже отдалённо похожее.

Ира кивала, записывая в блокнот. Алиса посмотрела на Диму:

– Поработай со свидетелями. Нужно опросить соседей. Поищи информацию о следах от обуви, найденных во дворе. Отработай все отпечатки протекторов возле двора. Пробей отпечатки пальцев, найденные во флигеле.

Дима спокойно равнодушно кивнул. Алиса хлопнула ладонями по коленям.

– Что ж, если ни у кого нет вопросов и предложений, предлагаю преступить к работе.

Вопросов и предложений ни у кого не осталось, и все присутствующие по очереди покинули кабинет Алисы, за исключением Карпова и Гены.

– Не нравится мне всё это, – мрачно сказал Карпов.

Он наклонился чуть вперёд, упёршись в колени локтями сцепленных в замок рук. Гена хмыкнул:

– Это же убийство. Немудрено. Мне тоже убийства не нравятся.

Карпов будто пропустил мимо ушей его реплику и продолжил:

– Полгода прошло, а у нас опять изощрённое зверское убийство. И не просто убийство, а с театральной инсталляцией.

– В этот раз хотя бы не дочка депутата, – ляпнул Гена.

Карпов неодобрительно на него покосился.

– Москва может заинтересоваться, – пояснил Карпов то, что Алиса с Геной и так уже поняли.

– Плевать, – резко сказала Алиса. – Пусть присылают кого хотят. Проходили уже.

Гена лукаво хохотнул. Алиса прошила его стальным взглядом.

– Ладно, что рассиживаться? – Карпов хлопнул по коленям и встал с дивана. – Приступайте к работе.

С этими словами он вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Алиса и Гена обменялись озабоченными, мрачными взглядами.

– Адрес балетной школы хоть знаешь? – нарушил гнетущее молчание Гена.

– Да. Дима указал его в протоколе. Нашёл в документах о поступлении Зайцевой в эту самую школу.

– Ну, поехали тогда, – бодро сказал Гена, вставая с дивана. – Что зря время терять?


## Глава 3


Гена и Алиса вышли из отделения Следственного комитета около двух часов дня. Небо затянуло тяжёлыми серыми тучами, которые прорвались на землю хлопьями пушистого снега, успевшего застелить улицы белым покрывалом. Крупные снежинки, кружась в медленном вальсе, плавно опускались на деревья, дома и прохожих. Январская погода всё-таки сжалилась над ростовчанами и решила одарить их взоры умиротворяющей рождественской картиной, стирающей слякотную серость. Мороз покусывал лицо, раскрашивая щёки алым цветом, и пробирал руки ледяными иглами, будто тысячи крошечных кристаллов впивались в кожу.

Алиса потёрла ладони и ускорила шаг.

– Надо же, сколько снега навалило, – подметила она. – И мороз ударил. А утром ещё была грязь. Жаль, я перчатки не захватила.

– Не ной, – отрезал Гена. – Нам до машины пару метров пройти. Переживёшь как-нибудь полминуты без перчаток.

Алиса послала ему нарочито сердитый взгляд.

– Бессердечный ты, Захаров, – укоризненно сказала она, качая головой. – Отморожу руки – не смогу вести машину.

– Ну, на моей поедем, – отмахнулся Гена. – Нашла, чем напугать. Я от мороза не таю, не сахарный.

– Так от мороза ничего не тает, а наоборот, замерзает, – с улыбкой сказала Алиса.

– Ряба, вот ты не можешь не умничать, да? – досадливо буркнул Гена. – Обязательно тебе надо к словам прицепиться? Ты же поняла, что я имел в виду.

– Поняла, – задорно улыбаясь, подтвердила Алиса.

– Язва! – картинно закатив глаза, выплюнул Гена, качая головой.

– Так ты же за это меня и любишь, – весело сказала Алиса.

– Ага, – буркнул Гена. – А временами я за это тебя ненавижу.

– Что поделать, от любви до ненависти один шаг.

– Машину лучше открывай, философ доморощенный, – беззлобно сказал Гена. – А то ещё отморозишь себе что-нибудь.

Алиса нажала на кнопку на брелоке сигнализации, и машина отозвалась приветливым сигналом.

Балетная школа находилась в том же районе, что и отделение Следственного комитета, в котором трудились Алиса и Гена, поэтому, несмотря на неиссякающие пробки, дорога не заняла много времени.

Большое величественное здание с колоннами и резными барельефами на фасаде, выкрашенное в бело-розовые цвета, приветливо распахнуло свои широкие двери перед следователями. Заученным жестом Алиса показала удостоверение охраннику и представилась:

– Старший следователь майор Рябинина. Нам нужно поговорить с директором школы.

Седой невысокий мужчина в чёрной форме с надписью «охрана» подробно объяснил, где находится кабинет директора. Настолько подробно, что в какой-то момент Алисе показалось, что он начнёт рисовать им карту с сотнями указателей и ориентиров, типа мусорной урны и кулера с водой. Прервав словесный поток чересчур участливого мужичка и заверив его, что они не заблудятся, Алиса поблагодарила охранника и они с Геной поспешили в нужном направлении.

– Ничего себе, дедуля разговорчивый, – улыбнулся Гена. – Я думал он нам до вечера будет рассказывать, как пройти к кабинету.

– Это называется отзывчивостью, Гена, – с наигранной укоризной проговорила Алиса.

– Это называется не с кем потрындеть, – парировал Гена, поджав губы.

– И это тоже, – согласилась Алиса, кивая.

Без труда найдя нужную дверь, Алиса стукнула по ней костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, вошла.

– Стучаться не учили? – сердито сказала сидящая за столом женщина с редкими волосами мышиного цвета, затянутыми в тугой пучок, и громоздкими очками на переносице.

– Мы постучали, – спокойно ответила Алиса, находу доставая удостоверение. – Следственный комитет. Мы хотим задать вам пару вопросов.

Женщина напряглась и, хмуро сдвинув брови к переносице, сказала:

– С чего вдруг я понадобилась Следственному комитету?

Поскольку стулья для посетителей отсутствовали, Алиса с Геной подошли почти вплотную к столу и остановились, нависая над директрисой, словно две скалы.

– Для начала представьтесь, – предложила Алиса.

– Анна Семёновна Свиридова, – отчеканила женщина.

– Анна Семёновна, в вашей школе учится Зайцева Людмила Петровна?

– Вы считаете, я знаю всех студентов по именам? – недовольно выдала директриса.

– Советую вам проверить списки, – Алиса начинала закипать.

– На каком основании? – не сдавалась женщина.

– На том основании, что Людмила Зайцева была жестоко убита этой ночью.

Директриса вздрогнула и округлила глаза. Заносчивость и высокомерие мгновенно стёрлись с её лица.

– Как, по-вашему, достаточное основание? – язвительно спросила Алиса.

Растерянность, отпечатавшаяся на лице директрисы, заставила её замереть и уставиться на следователей ошарашенным взглядом. Алиса вскинула брови, давая понять, что молчание женщины затянулось. Анна Семёновна встряхнула головой, словно избавляясь от наваждения, и невнятно залепетала:

– Я… да… секунду.

Пощёлкав компьютерной мышью, директриса пробежалась пальцами по клавиатуре и, прищурившись, уставилась в монитор компьютера.

– Да, у нас есть такая студентка. Очень хорошие результаты показывает. Обучается она у Елизаветы Андреевны – нашего лучшего преподавателя.

Алиса коротко кивнула и спросила:

– Где нам найти Елизавету Андреевну?

– Сейчас я ей позвоню, – ответила Анна Семёновна, достала мобильный телефон и начала спешно что-то в нём выискивать.

Алиса сложила руки на груди, наблюдая, как женщина позвонила кому-то по сотовому и, запинаясь, объяснила ситуацию. Положив трубку, директриса подняла глаза на Алису и лаконично осведомила:

– Елизавета Андреевна сейчас подойдёт.

Елизавету Андреевну долго ждать не пришлось. Через несколько минут раздался уверенный стук в дверь, и директриса крикнула: «Войдите». Дверь отворилась, и в проёме появилась высокая молодая женщина с волосами пепельно-белого цвета, затянутыми в тугой низкий хвост, одетая в чёрный гимнастический купальник. В бездне её выразительных насыщенно-голубых глаз плескался немой вопрос. Она изучающе окинула взглядом присутствующих, задержав его на Алисе.

– Анна Семёновна, вызывали? – мелодичный голос молодой женщины медовой патокой растёкся по кабинету.

– Вызывала, – затравленно закивала директриса. – Елизавета Андреевна, тут к нам из Следственного комитета пожаловали. Хотят поговорить с вами об одной студентке.

Блондинка вопросительно вскинула бровь. Анна Семёновна продолжила:

– Людмила Зайцева. Тут такое дело, – женщина замялась.

– Елизавета Андреевна, – Алиса взяла инициативу в свои руки, – вы хорошо знаете Людмилу?

– Не то, чтобы очень, – растерянно проговорила молодая женщина. – Она очень талантливая девушка, трудолюбивая, старательная. А в чём, собственно, дело?

– Людмила Зайцева была убита сегодня ночью, – пояснила Алиса.

Елизавета Андреевна охнула, прижав ладонь к губам. Её глаза расширились, превратившись в глубокие озёра, полные тревоги и зарождающегося страха.

– Как? – выдавила она севшим охрипшим голосом.

– Жестоко и изощрённо, – серьёзно сказала Алиса.

Она достала из папки несколько фотографий подвешенной на верёвках балерины.

– Мне нужно, чтобы вы взглянули на эти фотографии, – аккуратно начала Алиса. – Они могут вас шокировать. Но мне необходимо вас кое о чём спросить.

Елизавета молча кивнула. Алиса подошла и показала ей фото. Молодая женщина вздрогнула и отвернулась. Директриса заёрзала в кресле, вытягивая шею в попытках увидеть изображение на фотокарточке.

– Что это за позиция? – спросила Алиса.

Преподавательница повернула лицо к Алисе, стараясь не смотреть на фотографию. В её голубых глазах стояли слёзы.

– Это пассе, – дрожащим голосом проговорила Елизавета.

– Пассе, – повторила Алиса. – Ладно.

– Пассе для девелопе в сторону, если точнее, – пояснила блондинка, бросив беглый взгляд на фото. – Это, когда нога после сгиба разгибается в сторону. Ещё пассе используется в фуэте. Фуэте – это такое вращение.

– Понятно, – лаконично отозвалась Алиса, убирая фотографии в папку. – Вы сказали, что Людмила была талантливой и старательной. Насколько мне известно, Людмила иногда выступала в театре. Кто-то ещё с её курса выступал?

– Нет, – хрипло проговорила Елизавета. Взгляд её метался по комнате, словно испуганный кролик. – Она единственная. Это своего рода привилегия. Людмила показывала очень хорошие результаты, поэтому я пристроила её в одну балетную труппу. Руководитель коллектива был ей очень доволен. Так что, работа у неё уже была, ей оставалось лишь закончить обучение.

– Кто-то из студентов мог завидовать ей и желать зла?

– Я не знаю, – преподавательница замялась. – Конфликтных ситуаций я лично не наблюдала. В принципе, я не слышала, чтобы у Людмилы были конфликты с кем-то. Она была тихая и спокойная.

– У неё были друзья среди студентов? – спросил Гена, молчавший до этого.

– Я не уверена. – Елизавета устремила на него растерянный взгляд. – Я не вникаю в личные отношения студентов. Но я не замечала, чтобы Люда была с кем-то близка. Вы знаете, молодые девочки часто сбиваются в стайки или парочки, такие неразлучные, понимаете?

Алиса с Геной кивнули почти синхронно. Елизавета продолжила:

– А Люда всегда держалась особняком. Постоянно была одна. Знаете, среди толпы, но в одиночестве.

– Понятно, – сказала Алиса. – Значит, друзей среди студентов у неё не было?

– Я не могу сказать с уверенностью, что не было, – блондинка нервно заламывала руки, переводя взгляд с Алисы на Гену и обратно. – Возможно, с кем-то она и дружила. Просто я ни разу не видела, чтобы она с кем-то тесно общалась. Она не была затравленным изгоем или что-то вроде того. С ребятами она общалась, но это было вскользь, знаете, как приятели. Привет-пока, не более.

– Возможно она была близка с кем-то из преподавателей? – поинтересовался Гена.

– Что вы имеете в виду? – Елизавета озадаченно захлопала ресницами.

– Ничего криминального, – Гена помотал головой. – Лишь то, что кто-то из преподавателей мог к ней относиться лучше, чем к остальным студентам. Бывает ведь такое, что у преподавателя появляется любимчик среди студентов.

– Какое это может иметь отношение к случившемуся? – испуганно уставившись на Гену, спросила Елизавета.

– Мало ли, – Гена пожал плечами. – Важна каждая деталь. Например, ревность или зависть другого студента.

Алиса внимательно и настороженно наблюдала за Елизаветой. Та опустила голову, протяжно вздохнула и сказала:

– Она была моей любимицей. И не только моей. Практически все преподаватели к ней очень хорошо относились. От Люды никогда не было проблем. Она всегда выкладывалась по полной на занятиях и экзаменах. Просто мечта любого преподавателя – идеальный ученик.

– У вас есть ещё любимчики среди студентов? – быстро спросила Алиса.

В глазах Елизаветы на мгновение мелькнул испуг, который она быстро спрятала за маской невинного равнодушия.

– Я бы не сказала, – ровным голосом ответила блондинка. – Люда единственная.

– Помимо занятий балетом, вас что-то ещё связывало с Людмилой? – спросила Алиса.

– Что за вопросы у вас странные? – встрепенулась Елизавета. – Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что Людмила, возможно, делилась с вами какими-то личными темами, – спокойно пояснила Алиса, сверля Елизавету изучающим взглядом. – Быть может, рассказывала о своей семье, о своих чувствах к кому-то, делилась чем-то с женщиной, которую считала своей наставницей и другом.

Елизавета погрустнела.

– Люда мало что рассказывала о себе. Она говорила, что у неё есть младшая сестрёнка, которая живёт где-то за городом с родителями. Упоминала, что приехала в Ростов-на-Дону не так давно, перед поступлением в балетную школу. Говорила, что снимает здесь жильё, которое оплачивают родители. Ей очень хотелось поскорее встать на ноги и зарабатывать самой, чтобы не тянуть деньги из родителей. Возможно, ещё поэтому я пристроила её в балетную труппу к театралам – мне захотелось ей хоть как-то помочь. На сегодняшний день редко встретишь молодёжь, которая не хочет висеть на шее у родителей. Это похвально.

– В этом вы правы, – согласилась Алиса. – Скажите, не замечали ли вы в последнее время что-то странное в поведении Людмилы? Может, она вела себя как-то иначе?

– Да нет, всё как обычно, – молодая женщина задумчиво пожала плечами. – Ничего особенного я не заметила.

– Спасибо, – лаконично сказала Алиса. – Если что-то ещё вспомните, позвоните мне.

Алиса достала из кармана джинсов свою визитку и протянула её Елизавете. Та взяла карточку и, коротко кивнув, попрощалась и вышла из кабинета.

– Нам нужно поговорить со студентами, которые учились вместе с Людмилой, – обратилась Алиса к директрисе.

– Сейчас организуем, – заверила та, взяв в руки смартфон.

Анна Семёновна сделала пару звонков, после чего озвучила следователям номер аудитории, куда приведут студентов для разговора с ними. Алиса и Гена не стали задерживаться и, попрощавшись с директрисой, покинули кабинет.

– Ты заметил реакцию Елизаветы на вопрос о любимчиках? – поинтересовалась Алиса у Гены, шагая по коридору балетной школы.

– Какую реакцию?

– Она напряглась.

– Разве? – Гена вскинул бровь.

– Да, – уверенно сказала Алиса. – Но попыталась это скрыть.

– И что это может значить? – озадаченно спросил Гена.

– Я думаю, что у неё есть любовник среди студентов, – предположила Алиса.

Гена удивлённо уставился на неё.

– Даже если так, какое это имеет отношение к нашему делу?

– Никакого, – хмыкнула Алиса. – Просто наблюдение.

Гена резко остановился. Алиса сделала пару шагов по инерции и, остановившись, обернулась.

– Ты чего?

– Если у преподши есть любовничек-студент, она могла приревновать его к Людмиле, – предположил Гена. – И на почве ревности расправиться с ней.

Алиса поджала губы.

– Гена, тебе бы детективы писать.

– А что? – искренне воодушевился он. – Может, этот студент стал заглядываться на Людмилу? Елизавета заметила, приревновала и избавилась от конкурентки. Тогда понятно, почему тело убитой было в такой необычной позе.

– Ну, если верить Юре, убийц было как минимум двое, – возразила Алиса. – Да и реакция на фото жертвы у неё была весьма красноречивая – она испугалась, удивилась. Про Людмилу она рассказывала с теплотой. Так что, либо она потрясающая актриса, либо убийство Людмилы для неё было шокирующей новостью.

– Ну, она же балерина. Актриса балета, – не уступал Гена. – Да и убийство они могли провернуть вдвоём с любовничком.

Алиса неуверенно хмыкнула.

– Притянуто за уши. Но, ты прав, сбрасывать со счетов преподшу пока не сто́ит.


## Глава 4


Два дня подряд серые угрюмые тучи щедро осыпали снегом улицы города. Ощущение было такое, будто природа, забыв вовремя начать снегопад, спохватилась лишь спустя месяц и теперь спешит наверстать упущенное, выплеснув на город всё скопившееся снежное изобилие, которое должно было мягко падать маленькими дозами на протяжении целого месяца. Городские службы оперативно боролись с нарастающими сугробами, однако стихия упорствовала, вновь и вновь окутывая улицы мягким белоснежным покровом.

Синяя «Киа Рио» Алисы маневрировала между рядами автомобилей, спешивших по своим делам. Алиса постоянно ловила себя на том, что мысли её снова устремляются к загадке смерти балерины, и каждый раз ей приходилось усилием воли возвращать сознание обратно, чтобы сосредоточиться исключительно на управлении машиной.

– Как странно, – нарушил молчание Гена. – Я часто думаю о том, что эта Людмила была какая-то не такая.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурившись, спросила Алиса.

– Мы опросили двадцать восемь человек, которые учились с ней на курсе, и все отзывались о ней одинаково – никак. Её толком никто не знал. Ну, была такая девочка Люда, ну училась хорошо, ни с кем не конфликтовала. И всё. Никаких подруг, никаких любовных или интимных отношений. Она вообще ни с кем не была близка. Как двадцатилетняя симпатичная девушка может быть такой нелюдимой, отстранённой и закрытой? Это же возраст тусовок и незабываемых студенческих отрывов. Ну или не вспоминаемых, тут уже зависит от того, сколько выпьешь.

Алиса хмыкнула уголком губ.

– Не все люди любят тусовки и отрыв. Просто характер такой.

– Ну, допустим. – Гена кивнул и примирительно вскинул руки. – Но подруги-то должны быть. Секретиками делиться, сплетнями, косички друг другу заплетать. Или что вы там, девки, обычно называете дружбой?

Алиса хохотнула и бросила на Гену смешливый взгляд.

– Секретики, сплетни и косички – основы крепкой женской дружбы, – иронично проговорила она. – Гена, не у всех девочек есть подружки. Обычно люди дружат по какой-то причине: общие интересы, похожие характеры, одинаковые увлечения. Видимо, Людмила так и не встретила человека, способного разделить её внутренний мир и чувства, стать родственной душой, близкой и понятной во всём.

Гена уставился на Алису, изучающе прищурившись.

– Не понаслышке знаешь, да, Ряба?

– Нет, Геннадий. Дедукция тебя вновь подвела. В мои студенческие годы я была душой компании и той ещё оторвой.

– А язвой ты когда стала?

– При рождении, – едко ответила Алиса, скорчив забавную, слегка обиженную физиономию.

Гена добродушно улыбнулся и устремил взгляд на дорогу, медленно скрывающуюся под падающим снегом.

Припарковавшись у медучреждения, Алиса поискала глазами Юру, но так его и не увидела.

– Медик наш замёрз, видимо, – иронично сказала она, с лёгкой ухмылкой. – Обычно всегда встречает нас на пороге.

– Под таким снегопадом только дурак захочет стоять, – сказал Гена, поёжившись.

Алиса и Гена вышли из машины и направились к зданию. Подойдя ко входу, Алиса едва успела уклониться, когда дверь внезапно распахнулась прямо перед её лицом, едва не ударив её в лоб. На пороге появился Юра.

– О, вы уже здесь, – радостно произнёс он, приветливо улыбнувшись. – Блин, покурить хотел. Ладно, курить – здоровью вредить. Пойдёмте.

Он развернулся и зашагал внутрь, бросив через плечо:

– Сейчас, только куртку сниму.

Водрузив пуховик на вешалку в коридоре, Юра направился в секционную. Алиса и Гена повесили свои куртки рядом с Юриной, и последовали за ним.

– А я сегодня на свидание иду, – радостно заявил Юра, остановившись возле металлического стола с трупом девушки, накрытым простынёй. – С Алёнкой. – Он выжидающе посмотрел на Алису. – Ну, с той, что на место убийства приехала. Фельдшер из скорой.

– Юра, я, конечно, рада за вас с Алёнкой, – буркнула Алиса, – но, может, ты нам о трупе расскажешь?

Юра раздосадованно вздохнул:

– Скучные вы. Про труп-то я, конечно, расскажу. Но про Алёнку-то интереснее.

– Мне не интересно, – прямо сказала Алиса.

– Потом не умоляйте меня о подробностях, – обиженно сказал Юра.

Гена с Алисой переглянулись.

– Боже упаси! – Алиса прижала ладонь к груди и вскинула брови.

Гена дёрнул плечом и неопределённо хмыкнул. Юра махнул рукой и сказал:

– Ладно. Значит так. Наша балерина. – Он откинул простыню, открывая изуродованное тело. – Девчонке вспороли живот от груди до лобка. Как я уже говорил, это был какой-то большой нож, тесак такой. – Он развёл руки в стороны, показывая размер. – Мачете, может.

– Мачете? – Алиса укоризненно посмотрела на Юру. – Боевиков пересмотрел?

– Ну, эпично же – маньяк с мачете, – фантазировал Юра с улыбкой.

– Давай по факту, – недовольно отрезала Алиса.

– Ну, я не знаю мачете или нет, но нож большой, – сказал серьёзно Юра. – Девчонку пронзило почти до позвоночника. Вошёл нож в грудную клетку. – Он указал пальцем на край раны в области груди. – Дальше, с большим нажимом, лезвие протянули вниз к паху. – Юра провёл рукой над телом к другому концу разреза. – Думаю, орудие убийца держал двумя руками. Точнее, всадил нож одной рукой – правой, исходя из угла проникновения клинка. Вероятно, второй рукой закрывал жертве рот. А вот вспарывал живот уже, держась за рукоятку ножа двумя руками – нажим другой, более сильный, и угол наклона изменился. Внутренности все раскурочены: сердце, печень, желудок, кишечник. Удар пришёлся в сердце. Судя по всему, внутренности вывалились из разреза, и их запихали обратно, как придётся: просто затолкали общей кучей внутрь. Умерла она быстро: от нескольких секунд до пары минут.

– Ну, хоть не мучилась, – выдохнул Гена, зарываясь ладонью в свои короткостриженые волосы.

– Что насчёт глаз? – хмуро спросила Алиса.

– Верхние веки пришили под бровями. Стежок сделали почти у линии роста ресниц, примерно посередине века, и пришили чуть ниже брови чёрной нейлоновой ниткой.

– Что-то интересное ещё нашёл? – Алиса бросила на Юру быстрый взгляд.

– Содержимое желудка частично распространилось внутри брюшной полости. Желудок был разорван почти пополам. В содержимом нет ничего необычного: остатки пищи, чая, никакого алкоголя или наркотических веществ. Следов сексуального насилия не выявлено. В целом, ничего больше интересного не нашёл.

– Поняла, – коротко сказала Алиса. – Заключение готово?

Юра накрыл труп простынёй и отошёл к высокому шкафу с выдвижными ящиками. Открыв один из ящиков, достал папку с бумагами и протянул её Алисе.

– Готово, конечно, – он широко улыбнулся. – У меня всегда всё быстро и качественно.

– Прям, как в рекламе заговорил, – хмыкнул Гена.

– Пойдёмте чай пить, – воодушевлённо предложил Юра.

Алиса покачала головой.

– Мне не до чая. – Она, прищурившись, посмотрела на Юру. – Как ты умудряешься после такого зрелища, – она махнула рукой на закрытый простынёй труп, – захотеть пить чай?

– Тю! – Юра в насмешливом изумлении вскинул брови. – Я такое целыми днями с утра до вечера вижу. Так что же мне теперь с голоду помереть?

Алиса согласно закивала.

– А иногда работы настолько много, что приходится перекусывать прямо во время осмотра тела, – добавил Юра.

– Фу, – Алиса поморщилась. – Вот этого мог бы и не рассказывать.


***


Алиса сидела в своём кабинете за столом, откинувшись на спинку кресла, и барабанила пальцами по подлокотникам. На диване разместились Гена, Ира и Дима. Арсен предпочёл старенький стул со спинкой. В проёме открытой двери появился Карпов.

– Приветствую, коллеги, – коротко поздоровался он и, закрыв дверь, проследовал к дивану.

Гена подвинулся, освобождая место начальнику. Карпов тяжело опустился на сиденье, откинувшись на спинку дивана, разгружая спину.

– Раз все в сборе, давайте начинать, – сказала Алиса. – Мы с Геной опросили преподавателей и одногруппников Людмилы. Как выяснилось, Людмила Зайцева в балетной школе держалась особняком. Друзей у неё там не было, преподаватели о ней хорошо отзываются.

– Ботаничка, короче, – вставил Гена.

– Ну, если коротко, то можно и так сказать, – согласилась Алиса.

– Понял, – лаконично отозвался Карпов. – Ирина, что у тебя?

Черноволосая оперативница прочистила горло, открыла свой блокнот и заговорила:

– Символ на двери был нарисован кровью жертвы. Это подтверждает экспертиза. Это символ смерти. Так же известен, как символ Плутона. Значение этого символа в астрологии связано с концепцией смерти и возрождения. Нередко ассоциируется с тьмой, страданиями и потерями. Наиболее распространённым астрологическим символом Плутона является сфера над двузубцем. – Ира закончила читать и, подняв глаза от блокнота, посмотрела на Алису.

– Капец, – выдохнул Гена. – Это что за мифы и легенды?

– Это астрология, – коротко ответила Ира.

– Ладно, – кивнула Алиса. – Что по убийству? Что-то похожее было когда-нибудь? Где-то фигурировал этот символ? Постановочные балетные позы?

Ира покачала головой.

– Я ничего похожего не нашла. Этот символ никогда не фигурировал в убийствах. И по трупам в постановочных позах тоже никакой реальной информации не нашла.

– Реальной? – уточнила Алиса. – А нереальной?

Ира пожала плечами.

– Ну, в сериалах что-то подобное было. Вымышленные истории, в общем.

– Поподробнее, – попросила Алиса. – В каких сериалах? Какие истории?

– Ну, я смотрела как-то давно сериал один. Там маньяк убивал людей и из трупов всякие чудовищные инсталляции делал. Например, он вы́резал судье мозг и сердце, нарядил в мантию, дал в руки весы, на одну чашу положил мозг, на другую – сердце. Ну и всё в таком духе. Там много такого было.

– Фу! Ира, ну и сериалы ты смотришь, – Алиса неприязненно скривилась. – Тебе этого на работе не хватает, что ли?

Ира поджала губы и отстранённо пожала плечами.

– А инсталляций с трупами в балетных позах в этом сериале не было? – поинтересовалась Алиса.

– Не было, – коротко ответила Ира.

– Ладно. Арсен, у тебя что? – Алиса перевела взгляд на молодого оперативника.

– Родители опознали Людмилу, – начал Арсен.

– Ну, это и так понятно, – буркнула Алиса. – Это была формальность для соблюдения протокола. Ты их опросил?

– Конечно, – кивнул Арсен. – В принципе, то, что вам с Геной рассказали в балетной школе, то же мне рассказали и родители Людмилы. Тихая скромная девушка прилежно училась, жениха у неё не было, подруг тоже. Врагов и недоброжелателей, по словам родителей, у неё не имелось.

– Ну ясно, – досадливо сказала Алиса. – Что по фото?

– По фото есть одна интересная деталь, – оживился Арсен. – С обратной стороны фотографии имеются следы воска.

– Воска? – прищурившись, уточнила Алиса.

Арсен кивнул.

– Да. Обычный свечной воск, стандартного белого цвета. Несколько капель с обратной стороны фото.

– Капец, – Алиса всплеснула руками. – Ещё и свечи с собой притащили. Убийцы на грузовике, что ли, подъехали? Столько инвентаря с собой принесли.

– Может, с походным рюкзаком, – предположил Дима.

– Ага, мачете в рюкзаке, – недовольно пробурчала Алиса.

– Мачете? – удивился Дима.

– Юра предположил, что Зайцеву убили мачете, – отмахнулась Алиса.

Дима хохотнул.

– Серьёзно?

– Блин, да ну нет. Не знаю я, – раздражённо сказала Алиса. – Но уже ничему не удивлюсь.

– По полароиду зацепок нет, – сказал Арсен. – Б/у можно купить где угодно. На всяких сайтах-барахолках. Отследить нереально. Или вообще, может, семейная реликвия завалялась.

– Маньяк с семейной реликвией, – задумчиво пробубнила Алиса.

– Теперь моя очередь? – вклинился Дима.

– Давай, жги. – Алиса взмахнула рукой.

– Соседей опросил. Никто ничего не видел и не слышал. Отпечатки протекторов проверяем. Их там много разных отметилось возле двора. До китайской пасхи будем проверять.

– У китайцев нет пасхи, – на автомате ляпнула Алиса.

Дима одарил её сердитым взглядом и продолжил:

– Отпечатки обуви не чёткие. Тоже маловероятно, что удастся что-то выяснить. По отпечаткам пальцев в базе совпадений нет.

– Пф, – Алиса издала неопределённый звук и поджала губы.

– Какие выводы, Алиса? – Карпов устремил в подчинённую хмурый взгляд.

– Ритуальное убийство? – Алиса посмотрела ему в глаза.

– Похоже на то, – мрачно согласился начальник.

– Потрясающе, – удручённо протянула Алиса.

– Что-то новое, – высказался Гена. – Ритуальных убийств у нас ещё не было.


## Глава 5


Алиса тихонько отперла дверь своей квартиры. Времени уже было за полночь, поэтому она старалась не шуметь, чтобы не разбудить мужа и маленькую дочь. Войдя в квартиру, Алиса заметила полоску света, струящуюся из-под закрытой двери, ведущей в кухню. Не включая свет в коридоре, она заперла входную дверь и положила ключи на тумбу. Алиса сняла куртку, повесила её на вешалку и отстегнула кобуру с пистолетом. Водрузив оружие рядом с ключами, Алиса наклонилась и освободила уставшие ноги от тёплых ботинок. На цыпочках она прошла по коридору и, приоткрыв дверь кухни, заглянула внутрь.

Сергей сидел на мягком диване, закутавшись в тёплый длинный халат и попивая остывший чай из массивной кружки. Он смотрел на почти беззвучно вещающий телевизор, который транслировал какой-то старенький боевик. Алиса вошла в кухню и прикрыла за собой дверь. Сергей повернулся, заметив её.

– Привет, – он устало улыбнулся.

– Чего не спишь? – спросила Алиса, подойдя к кофемашине, и достала из шкафа свою любимую кружку.

– Тебя жду, – спокойно, почти шёпотом, ответил Сергей.

Алиса настороженно покосилась на него через плечо.

– С каких пор ты меня дожидаешься по ночам? – с подозрением спросила она.

Сергей поднялся с дивана, подошёл к раковине и поставил в неё опустевшую кружку. Он прислонился поясницей к раковине, сложил руки на груди и с теплотой посмотрел на Алису.

Кофемашина весело пиликнула, возвещая о том, что уже закончила приготовление капучино. Алиса обхватила обеими руками горячую кружку с ароматным напитком и устремила в мужа испытующий взгляд.

– Что происходит? – напряжённо спросила она.

– Ничего, – произнёс Сергей, изобразив на лице искреннюю невозмутимость и всем своим видом давая понять, что ничего не случилось.

– Ладно. – Алиса подошла к дивану и плюхнулась на него, откинувшись на спинку, наслаждаясь его мягкостью и чувствуя, как уставшее тело благодарит её за заслуженный отдых.

– Я хотел с тобой поговорить, – негромко, но уверенно произнёс Сергей.

– Ага, вот оно! – Алиса ткнула указательным пальцем вперёд и убеждённо хмыкнула.

Сергей улыбнулся и слегка покачал головой.

– Я не собираюсь с тобой ругаться. Так что ты не угадала.

– Какая разница ругаться или нет? Ты собираешься о чём-то поговорить. Ждал меня до поздней ночи. – Она отхлебнула горячий кофе из кружки и добавила: – А это значит, что разговор будет не из приятных.

– Так тебя в другое время суток дома не бывает, – парировал Сергей, вскинув брови. – Вот и пришлось караулить ночью.

– Караулить? – Алиса сердито сдвинула брови. – Не начинай снова, ладно? Сотню раз обсуждали. Это моя работа.

Сергей вскинул руки в примирительном жесте, останавливая её поток слов.

– Я не об этом хотел поговорить.

– А о чём? – холодно спросила Алиса, сверля мужа стальным взглядом.

– Что ты думаешь насчёт переезда? – осторожно начал Сергей.

– Какого переезда? – удивилась Алиса. – Куда? И зачем?

– В Италию. В Турин. Там больше шансов на хорошее будущее для Кристины, – Сергей сыпал словами, словно горохом из мешочка, не давая Алисе вставить ни слова. – Больше возможностей для развития. Егор поможет нам обустроиться. Я буду практиковать свою адвокатскую деятельность, за которую в Италии платят в три раза больше, чем здесь.

Алиса ошарашено смотрела на него, не моргая.

– Так, стоп! – Алиса поставила полупустую кружку на стол и чуть наклонилась вперёд, упёршись локтями в колени. – Что ты несёшь? Какой Турин?

– Да послушай же. – Сергей быстро подошёл к дивану и уселся рядом с Алисой, пытаясь заглянуть ей в лицо. – В Италии больше перспектив для нас, для Кристины.

– А как ты собрался там вести свою адвокатскую деятельность? – скептически вскинув бровь, спросила Алиса. – Твой российский диплом в Италии – просто бумажка. Там другие законы. И твоё образование и опыт там никому не нужны.

– Об этом я уже позаботился. Я заочно поступил в туринский университет юриспруденции. Закончу его экстерном за два года и смогу свободно практиковать в Италии.

Алиса недоумённо уставилась на Сергея.

– То есть, ты уже всё решил? А со мной посоветоваться у тебя энтузиазма не хватило?

Она вскочила с дивана и нервно прошлась по кухне. Раздражение пульсировало где-то в груди, разливаясь волнами по сознанию, заставляя мысли метаться в черепной коробке, словно мух, заточённых в окне между стёклами.

– Я советуюсь, – миролюбиво возразил Сергей. – Сейчас.

– Сейчас, – протянула Алиса, поджав губы и кивая головой. – Ты уже поступил в университет. Зачем? Если ты ещё ничего не решил, то зачем было поступать? Не утруждай себя ответом. И так понятно, что ты уже всё решил. А чем же я буду заниматься?

– Жена Егора пристроит тебя к себе, – воодушевлённо сказал Сергей. – У неё своя строительная фирма.

– О как! – хмыкнула Алиса. – Ты и об этом успел подумать. Строительная фирма. – Она иронично потрясла в воздухе указательным пальцем. – И кем я там буду?

– Менеджером, – глухо ответил Сергей. – Милая, всё у нас получится. Итальянский я знаю. Профессию свою освою заново, заточу под итальянские законы.

Он поднялся с дивана и двинулся в сторону Алисы. Она жестом остановила его. В груди Алисы кипел целый ворох чувств: злость, обида, разочарование.

– Ты-то итальянский знаешь. А я не знаю. И Кристина не знает, – металл в голосе Алисы заставлял сердце Сергея съёживаться от каждого слова. – Ты уже и с Егором всё обсудил, я смотрю. И с его женой. А ты подумал о Кристине? Она только пошла в первый класс. Ты собираешься её выдернуть из привычной жизни, из школы, увезти от друзей в чужую страну, с чужими нравами и языком.

– Дети быстро адаптируются, – попытался улыбнуться Сергей. – Она привыкнет. И язык выучит.

Алиса едко усмехнулась.

– А я буду клерком в строительной фирме. Потрясающе!

– Ты можешь вообще не работать, – предложил Сергей. – Поверь, я смогу обеспечить вас с Кристиной.

Последняя капля терпения Алисы растворилась в его фразе. Она злобно сверкнула на него голубыми глазами, которые от гнева стали насыщенно синими, словно бушующий океан разлился вокруг чёрных точек зрачков.

– Не могу я не работать, – процедила она сквозь зубы.

Алиса резким движением выхватила телефон из кармана джинсов, пролистала изображения в галерее и, найдя нужный снимок, повернула телефон экраном к Сергею.

– Вот, полюбуйся, – гневно воскликнула она, тыча телефоном в лицо мужа. – Как я могу просто забить на это?

На экране было фото убитой балерины, подвешенной к потолку в окровавленной балетной пачке. Сергей непроизвольно дёрнулся, взглянув на изображение. Он скривился и запальчиво сказал:

– Вот именно, Алиса! Ты утонула в своей работе. Ты посмотри, что творится в этом городе? И полгода не прошло, как вы поймали садиста, сдирающего кожу с людей, а тут уже новый псих появился. И, судя по фото, ещё более сумасшедший, чем прежний. Ты хочешь, чтобы в таком городе росла наша дочь? Её чуть не убили, если ты помнишь! И, между прочим, из-за твоей работы.

– Я прекрасно всё помню, – ядовито выплюнула Алиса. – Не смей мне такое говорить.

Сергей сокрушённо выдохнул и уныло проговорил:

– Прости. Это была не твоя вина. Я не хотел тебя обидеть. Просто пойми, Кристине будет лучше в Италии, как и мне, как и тебе.

Алиса надменно усмехнулась.

– Ты серьёзно думаешь, что я смогу с этим жить? – Она скользила по лицу мужа острым взглядом.

– С чем «с этим»? – устало спросил Сергей.

– С тем, что ты предлагаешь: бросить Следственный комитет, заниматься бумажками в строительной фирме в чужой стране, в которой я даже языка не знаю, не говоря об остальном. – Алису трясло от злости и обиды. – Может, тебе показать это фото ещё раз? – едко спросила она.

– А хочешь, я тоже тебе покажу фото? – раздражённо выпалил Сергей.

Он на мгновение исчез в коридоре и вернулся с фоторамкой в руках.

– Вот, смотри, Алиса. – Он повернул рамку изображением к жене.

На фото были запечатлены улыбающиеся Сергей, Алиса и Кристина на фоне раскидистых пальм, за которыми простиралось бескрайнее жемчужно-голубое море.

– Вот это твоя дочь. Это твой муж. – Он поочерёдно яростно тыкал пальцем на изображённых на фото членов своей семьи. – Это твоя семья, Алиса. Твоя семья, о которой ты забыла. Мы тебя не видим практически. Ты только работе уделяешь время, а семье – нет. Не закатывай глаза. Да, мы это обсуждали. И даже расставались с тобой из-за этого. Но мы решили быть вместе. Мы договорились, что ты будешь находить время и на нас с Кристиной, а не только на свою работу. Увы, тебя ненадолго хватило.

– У тебя тоже есть работа, – неуверенно буркнула Алиса.

– Да, Алиса! Да. У меня тоже есть работа, – выпучив глаза, говорил Сергей. – Работа, на которой я не живу круглыми сутками, которой я не уделяю всё своё время.

– Я не позволю увезти Кристину в Италию, – злобно прошипела Алиса. – Я не подпишу согласие.

Сергей опустил руки, поднял лицо к потолку и, закрыв глаза, громко протяжно выдохнул. Алиса неотрывно смотрела на него. Её сердце отбивало сумасшедший ритм, щёки налились кровью, обжигая кожу пылающим румянцем, в висках стучало, словно мощные руки кузнеца били кувалдой по наковальне.

– И как ты себе это представляешь? – беззлобно спросил Сергей, устремив усталый взгляд в глаза жене. – Кристина целыми днями будет одна? Или ты поселишь у себя в квартире Нину – нашу замечательную немолодую няню, которая в итоге заменит Кристине мать, если уже не заменила? Или бросишь работу? Хотя этот вариант из области фантастики.

– Хватит язвить, – сердито фыркнула Алиса.

Сергей сделал несколько шагов в сторону жены.

– Я просто хочу, чтобы ты жила нормальной жизнью, – с мольбой печально произнёс он. – Здесь ты не сможешь избавиться от гнёта своей работы. Она будет каждый раз поглощать тебя, чтобы ты ни обещала мне, о чём бы мы ни договаривались. Давай уедем. Пожалуйста. Поначалу будет трудно, но мы справимся.

Алиса криво ухмыльнулась и посмотрела на него полными иронии глазами.

– Ты ведь уже принял решение, правда? Независимо от того, что я отвечу, ты всё равно уедешь?

– Нет. Если ты думаешь, что речь о разводе, то ошибаешься. Я не хочу с тобой расставаться. – Сергей подошёл к Алисе почти вплотную и взял в свои ладони её руки. – Я надеялся, что ты хотя бы подумаешь над моим предложением. Конечно, я ожидал чего-то подобного, но не настолько. – Он отвёл взгляд в сторону, подбирая слова. – Не знаю, Алиса, как нам дальше быть. Кристина скоро забудет, как ты выглядишь. Тебя даже по выходным дома не бывает.

Алиса молча смотрела на него. Все чувства схлынули, будто кто-то сдвинул ползунок на минимум. Самое ироничное было то, что Алиса понимала, что Сергей прав. Лишиться работы, которую она считала своим долгом, было сродни тому, что отрезать руки или выколоть глаза – научиться жить с этим можно, а вот почувствовать себя целым уже не удастся.

Алиса сжала его ладони и неуверенно улыбнулась.

– Пойдём спать, – тихо сказала она.


## Глава 6


– Куда ты меня завезла? – неодобрительно буркнул Гена.

– А что тебе не нравится? – Алиса посмотрела на него, вскинув левую бровь.

Гена, не выходя из машины, оценивающе окинул взглядом обшарпанный покосившийся забор из редкого штакетника, за которым виднелся ссутулившийся старый дом, с облупившейся зелёной краской на стенах.

– Ты уверена, что это тот дом, который нам нужен? – он скептически спросил, устремив в Алису хмурый взгляд прищуренных глаз. – Он не выглядит обитаемым.

Алиса закатила глаза и вышла из машины. Гена тоже выбрался из автомобиля, хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось.

– Адрес совпадает, – сказала Алиса. – К тому же, этот астролог сразу предупредил, что готов встретиться с нами на своей даче. А дачи не всегда выглядят обитаемыми.

– На кой хрен нам вообще астролог? – сердито спросил Гена.

– А ты много понимаешь в астрологических символах смерти? – язвительно парировала Алиса.

– Вообще ни фига не понимаю, – пожал плечами Гена.

– Тогда захлопнись и шагай, – отчеканила Алиса, нажав на кнопку брелока сигнализации.

Автомобиль отозвался коротким бодрым сигналом, и Алиса с Геной направились в сторону старенькой неухоженной дачи. Подойдя к расшатанной калитке, которая была наполовину открыта, Алиса распахнула её шире и вошла во двор. Гена шёл за ней по пятам. Весь небольшой двор был покрыт засохшим бурьяном, густо засыпанным снегом, который, очевидно, рос здесь уже не один год. Растительность расступалась, являя узкую тропинку, протоптанную в снегу, ведущую к деревянному крыльцу. Крыльцо имело две широкие ступени и оказалось хлипким и скрипучим.

– Я боюсь заходить в эту хибару, – шёпотом проворчал Гена. – Что, если она рухнет нам на головы?

Алиса пропустила мимо ушей его слова и, поднявшись по ступеням, постучала в дверь.

– Иду-иду, – послышался голос за дверью, за которым последовали торопливые шаркающие шаги.

Дверь с жалобным скрипом распахнулась, чуть не стукнув Алису по лбу. На пороге показался невысокий мужчина, одетый в вязаную коричневую жилетку поверх тёплой клетчатой рубашки красно-синего цвета и серые мешковатые трико с вытянутыми коленками. Массивные очки с толстыми линзами, водружённые на крупный широкий нос, выделялись на улыбчивом лице мужчины, скрывая за собой серые водянистые глаза. Рот, растянутый в дружелюбной улыбке, демонстрировал отсутствие пары зубов. Живая мимика его лица заставляла оттопыренные уши забавно подёргиваться время от времени. Щедрая лысина, охватившая практически всю голову, окружалась редким венцом седых волос.

– Проходите, не стойте в дверях, – мужчина еле заметно картавил. – Мороз припустил. – Он поёжился, отступив в сторону, пропуская следователей в дом.

Алиса и Гена прошли внутрь. Несмотря на внешнее запустение, внутри дом выглядел очень уютным и обжитым. Мужчина проводил визитёров в небольшую гостиную с широким диваном, двумя креслами и искусственным камином, над которым висел современный большой телевизор, выбивавшийся из общей обстановки, застрявшей в восьмидесятых годах. Между двумя узкими окнами, занавешенными узорчатым тюлем, стояло советское трюмо, три зеркальные створки которого были начищены до блеска. На трюмо лежала круглая кружевная белая салфетка, такие бабушка Алисы вязала крючком и раскладывала по всему своему дому ещё когда Алиса была совсем крохой. Салфетка была явно ручной работы и сияла белизной, что говорило о её новизне или регулярной бережной стирке. Взгляд Алисы зацепился за это кружевное изделие, сплетённое из мягких нитей в замысловатые узоры, так ясно напомнившее ей о своём далёком счастливом детстве. Мужчина проследил за её взглядом, улыбнулся и пояснил:

– Моя мама была искусной рукодельницей. Эта ажурная салфетка осталась мне в память о ней. – На лице астролога промелькнула тень грусти. – Поэтому я стараюсь беречь её и поддерживать в том состоянии, в котором она мне досталась. Мама ведь связала её на мой тридцатый день рождения. Я тогда рассердился на неё, помню. Что я, кисейная барышня какая, что мне салфеточки дарят? – Мужчина горько усмехнулся. Его взгляд был затуманен, направлен в никуда, словно он заглядывал через окно памяти в своё прошлое. – Взял эту салфетку только чтобы маму не обидеть, запихал поглубже в комод и не доставал до самого дня её смерти. А когда достал, обнаружил, что салфетка как новая. Чудо какое-то: столько лет прошло, а она даже не пожелтела. Прорыдал тогда над этой салфеткой два дня к ряду. Эх, дурак дураком был. Не ценил тогда того, что мама есть – живая, здоровая, заботливая. Ну, есть и есть. Салфеточки дурацкие взрослому мужику дарит, глупая. – Он досадливо покачал головой. – А теперь эта салфетка самая дорогая вещь из всех, что у меня есть.

Мужчина смахнул пальцем маленькую слезинку, выкатившуюся из уголка глаза, и, глубоко вздохнув, улыбнулся гостям.

– Простите мне мою сентиментальность, – бодро проговорил он. – Проходите, присаживайтесь. – Он указал рукой на диван.

Алиса и Гена аккуратно присели на диван, хозяин дома устроился в кресле. Алиса достала удостоверение из внутреннего кармана куртки и, развернув, показала астрологу.

– Старший следователь майор Рябинина, – протараторила она.

Мужчина махнул рукой и чуть прикрыв веки, сказал:

– Я уже понял, что вы следователь, который связывался со мной по телефону. Ко мне на дачу, знаете ли, нежданные гости не заглядывают. – Заметив капельку пота, скатившуюся по виску Гены, астролог вскочил с кресла и засуетился. – Ох, старый дурень, совсем забыл вам предложить вешалку для верхней одежды. Снимайте куртки, я повешу их в гардероб в коридоре.

– Не надо в гардероб, – сказал Гена, стягивая рукава пуховика и укладывая его рядом с собой. – Пусть на диване полежат.

Мужчина виновато улыбнулся и уселся обратно в кресло.

– А к вам как обращаться, простите? – спросил он, глядя на Гену.

– Капитан юстиции Захаров. Можно просто Геннадий.

– Представьтесь, – обратилась Алиса к хозяину дома, доставая из глубокого кармана куртки блокнот и ручку.

– Рудольф Иннокентьевич Перловский. – отметив взметнувшиеся вверх брови Гены, мужчина добавил: – Мой папенька был неординарной личностью, царство ему небесное. – Астролог хмыкнул уголком губ. – Он был помешан на династии Габсбургов. Смею сказать, не просто помешан, а крайне одержим. Рудольф Габсбург – первый король Германии из династии Габсбургов, основатель могущества австрийской монархии. Называя меня его именем, отец хотел, чтобы вместе с именем ко мне перешли и его лучшие черты: амбициозность, решительность, сильная воля, стратегический ум и всё такое прочее. – Перловский задумчиво улыбнулся. – Сестре моей повезло не меньше. Отец дал ей имя Мария Терезия. В целом, она пользовалась только первым именем, и никаких проблем не возникало. Затруднения появлялись, когда приходилось обращаться к её паспортным данным. Советское общество было не готово к двойным именам, которые носили древние правители иностранных империй.

– Рудольф Иннокентьевич, – перебила его Алиса, – у нас к вам есть несколько вопросов.

– Ах, да, – мужчина подобрался, и лицо его тут же стало серьёзным. – Простите мне мою болтливость.

– Вы ведь астролог? – спросила Алиса.

– Именно так, – медленно кивнув, подтвердил Перловский. – Не просто астролог. Я учёный. Меня всегда манили звёзды и их тайны. Эзотерические секреты мироздания, магия космоса и всё такое прочее. Мой папенька не дожил до того дня, когда я выбирал профессию перед поступлением в институт. Его бы удар хватил. – Астролог хохотнул, тепло улыбнувшись своим мыслям. – Он ведь возлагал на меня надежды, называя именем великого правителя. Жаждал, чтобы я повторил судьбу моего могущественного тёзки, только в современных реалиях. А тут астрология. Точнее, поступил-то я на астрономический, по специальности «физика и астрономия». Закончил с отличием, а вот позже уже переквалифицировался в астролога.

– Рудольф Иннокентьевич, – Алиса остановила поток слов болтливого мужчины. – Мы хотели вас расспросить об одном символе.

Она достала из кармана джинсов телефон, нашла нужный снимок с изображением символа, нарисованного кровью на двери, и показала его астрологу. Перловский некоторое время пристально всматривался в фото на экране, изучающе разглядывая каждую деталь рисунка.

– Что ж, символ этот крайне занимателен, – подытожил астролог, закончив рассматривать изображение и откинувшись на спинку кресла. – Это символ Плутона.

– Да, – согласилась Алиса. – Это мы уже выяснили. Символ Плутона, символ смерти.

Перловский вскинул брови и снисходительно уставился на Алису, как на ребёнка, сморозившего глупость.

– Дорогуша, вы, безусловно, правы, но лишь отчасти. – Астролог закинул ногу на ногу и мечтательно уставился в потолок. – Плутон символизирует не только смерть, но и возрождение. Он представляет собой цикл трансформации и обновления. Когда что-то старое должно умереть, чтобы переродиться в нечто новое. Вы знали, что Плутон считается одной из самых сложных и мощных планет в Солнечной системе? – Он вопросительно посмотрел на следователей сквозь толстые линзы очков.

Гена заворожённо мотнул головой.

– Плутон ранее считался девятой планетой Солнечной системы, и являлся самой маленькой из всех планет и самой далёкой от Солнца. В августе две тысячи шестого года Международный астрономический союз переклассифицировал Плутон в категорию карликовых планет. Таким образом, официально Плутон перестал считаться полноценной планетой. Названа эта планета в честь римского бога подземного мира. Плутон – римский аналог греческого Аида. Также, как и в подземном царстве, на космическом Плутоне царят вечный холод и мрак. Вот такая аналогия. Как иронично, не правда ли? Самая маленькая, даже карликовая планета, при этом является одной из самых мощных. На ум приходит народная мудрость: «мал золотник, да дорог».

– Вы можете рассказать подробнее об эзотерическом значении этого символа? – спросила Алиса, не давая старику пуститься в бесконечные рассуждения, уходящие от темы.

– О! Сколько угодно, – оживился Перловский. – Некоторые люди связывают Плутон с тьмой и страхом. Что не удивительно, ведь назван он в честь бога смерти и властителя подземного царства, о чём я уже упоминал ранее. Плутон – сын Сатурна и Опы, считался «гостеприимным», но неумолимым богом, который охотно принимал всех в свою обитель, но никого не отпускал обратно. Собственно, так и есть: те, кто умер, обратно не возвращаются. Так вот, древние греки и римляне считали, что умерших не отпускает Плутон. – Перловский задорно хохотнул. – В этом плане астрологическое и мифическое значение Плутона чуть разнится. В астрологии Плутон являет собой смерть и возрождение, в мифологии о возрождении речи не шло – если попал в царство Плутона, он тебя уже не выпустит. В современной астрологии, естественно, значение Плутона не трактуется, как воскрешение из мёртвых. Это метафорическое сравнение: как феникс восстаёт из пепла, так и человек может полностью измениться, избавиться от прежних мыслей, страхов, чувств, от старых шаблонов и возродиться с новым мировоззрением, принять новые шаблоны, стать другим – перерождённым.

– То есть, если хочешь стать другим человеком, надо лететь на Плутон? – хмыкнул Гена.

– Лететь не надо, – добродушно улыбнулся астролог. – Надо подключиться к его энергии.

– Подключиться по вай-фай? – надменно усмехнулся Гена.

– Молодой человек, вот вы смеётесь, а, между прочим, астрология серьёзная наука, – беззлобно сказал Перловский. – Хотя и не признана наукой, как таковой. К примеру, ретроградный Меркурий – расхожее выражение, но мало кто понимает, что оно означает и откуда берутся его корни. Планеты воздействуют на каждого из нас на уровне энергетических волн, формируют характер при рождении и в течение всей жизни. Если знать, как и когда правильно пользоваться их энергией, то можно добиться всего, чего душа пожелает.

– Скажите, Рудольф Иннокентьевич, в ритуалистике использовался символ Плутона? – спросила Алиса, бросив укоризненный взгляд на Гену.

– Хм, в ритуалистике, – задумчиво повторил астролог, почёсывая подбородок пальцами. – Пожалуй, да. Задолго до нашей эры существовало племя, называющее себя индарки. В исторических документах и открытых источниках вы не найдёте о них никакой информации. Я и сам о них мало что знаю. В общем, расскажу, что мне известно. Индарки верили в перерождение посредством обращения к силе бога смерти Плутона. Более того, они нашли способ, некий ритуал, позволяющий переродиться в собственном теле, не умирая, и при этом обрести бессмертие и могущество. Как думаете, что это за способ? – он с хитрецой окинул взглядом следователей. – Учитывая, что ранее я говорил о том, что должно умереть что-то старое, чтобы появилось нечто новое.

– Убийство? – предположила Алиса.

Перловский удовлетворённо кивнул.

– Убийство. Но не просто убийство, а последовательный строго выверенный ритуал, исполненный до мельчайших деталей.

– Что за ритуал? – с интересом спросила Алиса.

– Увы, этого я сказать не могу, – развёл руками астролог. – Но существует книга, в которой описаны тайные знания индарков, в том числе и тот ритуал.

– Погодите, – вмешался Гена. – «Должно умереть что-то старое». Но убитая девушка не была старой. Как-то не вписывается «наше» убийство в ритуал этих индурков.

– Индарков, – с улыбкой поправил Перловский. – «Старое» не имеется в виду возраст. Старое – значит прежнее. Что-то, что уже есть или было. Душа ведь не имеет возраста, молодой человек. А в подземное царство попадают именно души. Тела остаются гнить в материальном мире, нашем мире. Индарки выменивали чужие души, на усовершенствование своих тел бессмертием и сверхспособностями. Какие именно это были способности, я не знаю.

– Вы верите, что такое возможно? – спросила Алиса.

– Получение бессмертия и сверхспособностей посредством ритуального убийства? – Перловский засмеялся. – Нет, конечно. Но я верю, что индарки существовали и, что они верили в то, что этот ритуал работает. Позволите взглянуть на фото убитой жертвы?

Алиса нашла в телефоне фото балерины и, подойдя к астрологу, показала ему экран смартфона с нужным изображением. Перловский, прищурившись, внимательно разглядел фото.

– Хм, – он пожевал губами, откинувшись на спинку кресла.

Алиса вернулась на диван.

– Чудовищно! Безусловно, чудовищно, – произнёс он после некоторого молчания. – Знаете, Плутон в астрологии представляет теневую сторону нашей личности, те части нас самих, которые мы скрываем от других и даже от самих себя. Тот, кто сделал такое, – астролог многозначительно покрутил пальцем в воздухе, – с этой несчастной девушкой, определённо открылся энергии Плутона и выпустил все свои худшие качества и тьму, живущую в глубине души. Но вы не думайте, энергия Плутона не всегда негативна, – торопливо заверил Перловский, переводя взгляд поочерёдно с одного гостя на другого. – Его энергия может быть невероятно вдохновляющей, помогая нам освободиться от шаблонов и кардинально изменить себя. Нужно лишь знать, когда и как правильно подключиться к нему. Но необходимо быть осторожным. Сильное влияние Плутона делает человека одержимым властью и способным на насилие в крайних проявлениях.

– А убийцу вы можете вычислить по звёздам? – ляпнул Гена.

– Могу составить примерный астрологический портрет, – не обратив внимания на издёвку, серьёзно ответил Перловский.

– Это ещё что такое? – озадаченно спросил Гена.

– Если простыми словами, это характеристика человека, основанная на дате его рождения, зодиакальной системе, на положении планет в момент рождения и множестве астрологических аспектов. Астрологический портрет описывает внешность, характер, привычки, стремления и цели человека. Если пойти от обратного, по некоторым качествам человека я могу примерно установить дату его рождения, возраст, пол и, возможно, внешность.

– Разве вы можете всё это вычислить по фото трупа? – удивилась Алиса.

– Нет, по фото трупа не смогу, – покачал головой Перловский. – А по характеристике личности преступника от криминального психолога – вполне.

– Будем иметь в виду, – отозвалась Алиса. – Расскажите, откуда вы узнали об индарках? Вы ведь сказали, что в открытых источниках никакой информации о них нет. Значит, есть в закрытых? Что это за источники?

– Вы на редкость умны, – хитро улыбнулся Перловский. – В студенческие годы был у меня один знакомый. Так вот, его тётка состояла в какой-то секте, название которой я уже и не вспомню. Эта секта изучала учения индарков. Была у них какая-то древняя книга или копии этой книги, от пророка этого таинственного племени. Вся информация держалась в строжайшем секрете и лишь посвящённые удостаивались этих знаний. До убийств, к счастью, в этой секте дело не дошло. Но учения этого странного религиозного сообщества были основаны на писаниях пророка индарков, имя которого я уже тоже не вспомню.

– Если информация держалась в строжайшем секрете и открывалась только посвящённым, откуда ваш знакомый об этом узнал? – скептически поинтересовалась Алиса.

Перловский тихонько захихикал.

– Тётка моего знакомого болтала во сне, – пояснил он с заговорщической улыбкой. – Вы знали, что спящему человеку, имеющему склонность разговаривать во сне, можно задавать вопросы? Так вот, мой знакомый знал и активно их задавал своей болтливой тётушке. А она охотно на них отвечала. Сомнилоквия2[2] – коварное качество для шпионов и членов тайных сообществ.

– Эта секта существует до сих пор? – спросила Алиса.

– О, право слово, я не владею данной информацией, – Перловский картинно всплеснул руками. – Увы, тётка моего товарища покончила с собой, когда мы с ним учились на третьем курсе института. Он пытался найти эту секту, был убеждён, что они причастны. Но усилия его не увенчались успехом.

– А вы как считаете, они были причастны к её смерти? – Алиса внимательно всмотрелась в лицо астролога.

Тот пожал плечами, поджимая губы.

– Как по мне, бедная женщина тронулась умом. – Он пожевал губами, задумчиво глядя в потолок, и добавил: – Вы ведь понимаете, от хорошей жизни в здравом уме в секты не уходят. Логичный итог безумия – самоубийство.

Алиса дёрнула плечом.

– Всякое бывает, – пробормотала она. – Люди попадают в секты по разным причинам.

– И то верно, – согласился Перловский, коротко кивнув. – Но я всё же склонен думать, что это не было убийством.

– Доведение до самоубийства также является уголовным преступлением, равносильным убийству, – заявила Алиса.

– Вот тут не знаю, – развёл руками Перловский. – Уголовное дело тогда закрыли быстро. Самоубийство оно и в Африке самоубийство, как говорится. Никто не стал копаться в нём. Хотя приятель уверял следователя, что его тётка состояла в секте. Но доблестные правоохранители никаких следов подобной религиозной организации не нашли.

– А вы помните фамилию, имя, отчество вашего знакомого и его тётки?

– Это я помню, – с улыбкой сказал астролог. – Тараканов Максим Андреевич. А тётку его звали Зоя. Вот только фамилию я подзабыл, уж простите, давно это было.

Алиса записала данные в свой блокнот.

– А где живёт Максим Андреевич, знаете? – спросила Алиса.

Перловский развёл руками.

– Увы, милочка, сие мне не известно. Мы не общались много лет. Как-то развела судьба после окончания института. Я даже не знаю жив ли он вовсе.

– В каком году тётка Максима Андреевича покончила с собой, помните?

– От чего ж не помнить? – оживился астролог. – Как я уже говорил, мы с Максимом тогда учились на третьем курсе института. Восемьдесят третий год это был. Эх, как сейчас помню, хороший выдался год. К нам на курс Лидочка перевелась из физико-математического. Ох и покуролесили мы тогда. – Перловский с теплотой улыбнулся своим воспоминаниям. – А ведь мы с Максимом оба за ней приударили. Лидочка долго не могла определиться с выбором и…

– Рудольф Иннокентьевич, – перебила его Алиса, – возможно, вы вспомните фамилию следователя, который вёл дело о суициде?

– Ох, дорогуша, вы возлагаете слишком большие надежды на мою, порядком изношенную, мнемоническую функцию. – Перловский сделал наигранно-страдальческое лицо. – К тому же, я не уверен, что вообще знал его фамилию. Максим, безусловно, делился со мной подробностями расследования и своими эмоциями по этому поводу. Но, чтобы фамилию следователя называл, я не припомню.

– Спасибо, что согласились ответить на наши вопросы, – произнесла Алиса, поднимаясь с дивана и просовывая руки в рукава соей зимней куртки.

– Всегда пожалуйста, – улыбчиво ответил Перловский, торопливо поднимаясь с кресла.

Он проводил следователей до двери.

– Всего доброго. Удачи в расследовании, – напутственно произнёс астролог вслед уходящим правоохранителям.

– Всех благ, – сказал Гена, повернувшись через плечо, и отсалютовал старику ладонью.

Алиса и Гена быстро дошли до машины. Мягкий мелкий снежок срывался с серого, набухшего плотными тучами, неба. Следователи уселись в автомобиль, и Алиса повернула ключ в замке зажигания. Мотор отозвался негромким урчанием, будто просыпающийся зверёк потягивался лениво и неспешно, готовясь ожить окончательно.

– Я совершенно запутался, – досадливо произнёс Гена. – И что нам теперь делать?

– Нужно попытаться найти следы, ведущие к этой странной книге, – как бы размышляя вслух, говорила Алиса. – Что-то мне подсказывает, что убийство Зайцевой связано с учениями этого таинственного пророка индарков.

– И где её искать? – возмущённо вскинув брови, уставился на неё Гена.

– А это нам сможет рассказать Тараканов Максим Андреевич, – сказала Алиса, уверенно посмотрев Гене в глаза. – Надеюсь, он ещё жив.


## Глава 7


Алису разбудил настойчивый звонок телефона. Она открыла один глаз, нащупывая рукой на прикроватной тумбе не унимающийся гаджет. За окном едва занимался рассвет, пронизывая небо красными лучами, рождающимися из линии горизонта. Рядом, закутавшись в мягкое одеяло по самые уши, мерно посапывал Сергей. Алиса поднесла телефон к уху, не глядя на экран, и приняла звонок.

– Рябинина слушает, – хрипло проговорила она, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.

– Алиса, доброе утро, – послышался в трубке взволнованный голос Карпова. – Твой единственный выходной придётся перенести.

– Я уже поняла, – равнодушно сказала Алиса, выбираясь из постели.

– У нас новое убийство, – хмуро сказал начальник. – Частный сектор рядом с районом «Суворовский», Садовое товарищество «Защитник». Точный адрес скину в смс.

– Ритуальное? Или что-то другое? – уточнила Алиса.

– Ритуальное, – угрюмо ответил Карпов. – Причём, как я понял, ещё жёстче, чем предыдущее.

– Как вы это поняли? – удивилась Алиса, войдя в ванную и поплотнее прикрыв за собой дверь.

– Полицейский, который приехал на вызов, начал заикаться, – ответил Карпов.

– Вы шутите? – Алиса недоумённо сдвинула брови.

– Если бы. Молодой парень, на службе всего месяца три. Дежурство выпало. Позвонила женщина и начала орать в трубку: «Помогите!» и больше ничего. Дежурный решил, что её убивают, выехал на вызов. Что он там увидел, я не знаю. Он позвонил Огуречному, тот еле понял, что он говорит. Понял только, что произошло убийство, и, судя по всему, очень жестокое. Огуречный позвонил мне. А я сразу набрал тебя. Криминалистов уже вызвали, судмедэксперта тоже. Гене позвони, пусть тоже едет.

– Поняла, – коротко сказала Алиса и положила трубку.

Алиса наспех умылась и почистила зубы. Стараясь не будить домочадцев, которые в субботнее утро предпочитали поспать подольше, Алиса оделась и достала из сейфа кобуру с пистолетом. Выйдя из квартиры, она не стала дожидаться лифта, а решила спуститься по лестнице. Сонный безлюдный двор многоэтажного дома встретил её пахнущим морозом воздухом. Под ногами хрустел чистый белый снежок, выпавший ночью, и пока нетронутый сапогами первых проснувшихся горожан. Алиса нашла свою машину на парковке и очистила её от тонкого слоя снега, превратившего автомобиль в белоснежный холмик. Мысленно обругав себя за то, что вновь забыла захватить перчатки, она уселась в авто, завела мотор и стала дожидаться, пока он прогреется, потирая ладони одну о другую, чтобы разогнать кровь в замёрзших пальцах. Алиса достала из внутреннего кармана куртки телефон и позвонила Гене. Тот ответил не сразу.

– Я тебя ненавижу, Ряба, – сонным голосом, пробурчал он.

– И тебе доброе утро, – сухо сказала Алиса. – Поднимай своё дряхлое тельце с кровати. У нас новое убийство.

– Никакое не дряхлое, – обиженно пробубнил Гена. На заднем фоне послышался жалобный скрип кровати. – Я мужчина в самом расцвете сил.

– Как скажешь, Карлсон, – иронично сказала Алиса. – Адрес я тебе эсэмэской скинула.

– Я уже говорил, что ненавижу тебя? – беззлобно пробормотал Гена.

– Впервые слышу, – с улыбкой ответила Алиса и сбросила звонок.

Подъезжая к указанному адресу, Алиса заметила, что возле калитки уже стоял Гена – сердитый и нахохлившийся, словно потревоженный воробей, застигнутый врасплох незаметно подкравшейся кошкой посреди тихого двора. Рядом с ним стоял Юра и, как всегда, с улыбкой курил сигарету. Алиса припарковалась, с трудом найдя свободное место на узкой улочке между автомобилями полиции и скорой помощи. Выйдя из машины, она накинула на голову капюшон куртки, закрываясь от появившегося из ниоткуда ветра.

– Привет, – Юра с улыбкой поприветствовал Алису, подошедшую к ним с Геной.

Гена молча одарил её недовольным взглядом. Алису, почему-то, позабавило его выражение лица. Казалось, будто в следующее мгновение он покажет ей язык, как обиженный ребёнок в детском саду, у которого хулиганистый сверстник отобрал игрушку.

– Привет, – сказала Алиса. – Вы уже заходили внутрь?

– Я пока не заходил. Только приехал. Тебя решил дождаться, – ответил Гена.

– А я заходил, – лаконично отозвался Юра.

– И что там? – спросила Алиса, устремив серьёзный взгляд на судмедэксперта.

– О-о-о, это лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – заговорщически сказал Юра. – Как-будто в виртуальной игре-страшилке, аж жуть берёт. – Он театрально поёжился.

– Чё ты опять молотишь? – недовольно скривился Гена.

– Рада, что ты в восторге, Юра, – неодобрительно сказала Алиса, нахмурившись. – Давайте уже пойдём работой займёмся.

Юра зашвырнул тлеющий бычок в небольшой сугроб, и все трое вошли в калитку. Двор оказался просторным и ухоженным. Посередине участка находился одноэтажный кирпичный дом, объёмный и солидный, с просторной террасой, облицованный светло-бежевой декоративной плиткой. Справа от дома располагалась уютная летняя беседка, увенчанная широкой крышей и оборудованная просторным деревянным столом, вдоль которого тянулись удобные лавки. Неподалёку от беседки разместился внушительных размеров мангал.

Алиса уверенным шагом подошла к закрытой входной двери, на которой был кровью нарисован символ Плутона. Подошедший вместе с ней Юра, картинным жестом пригласил её войти первой. Алиса открыла тяжёлую дверь и шагнула внутрь. Она поморщилась и направилась в сторону комнаты, из которой доносились голоса криминалистов. Минуя просторную прихожую, Алиса отметила, что обстановка в ней осталась нетронутой, без видимых следов борьбы. Войдя в комнату, которая, очевидно, являлась спальней, Алиса непроизвольно вздрогнула. Её ноздри наполнил густой металлический запах, тяжёлый и неприятный, как ржавое железо. Не обращая внимания на суету криминалистов и фотографа, Алиса пристально смотрела на роскошную двуспальную кровать, расположенную изголовьем к окну.

На кровати сидели обнажённые мужчина и женщина, облокотившись спинами об изголовье и вытянув вперёд ноги. Каждый из них держал в руках свою отрубленную голову, обращённую лицом вперёд. Остекленевшие белёсые глаза жертв смотрели холодным безжизненным взглядом, проникая глубоко внутрь сознания и заставляя кровь стынуть в жилах, а кожу покрыться мурашками. В застывших взглядах широко распахнутых мёртвых глаз, смотрящих словно в глубину дьявольской бездны, запечатлелся абсолютный ужас последнего мгновения, осознание неумолимого конца и отчаянная попытка удержать жизнь, стремительно утекающую сквозь пальцы. Их взгляды навсегда сохранили в себе отпечаток кошмара, перед которым меркли любые земные страхи, оставив лишь бесконечную пустоту и холодное равнодушие вечности. На краю кровати, в ногах убитых, лежало полароидное фото с изображением обезглавленной пары.

Постель превратилась в сплошное алое пятно, каждая складка и каждое волокно ткани напитались вязкими бордовыми потоками, медленно стекавшими по простыням и впитанными матрасом, превращая ложе любви в поле кровопролития. Кровь оставила липкие следы, словно свидетельство последней отчаянной попытки выжить, окаймляя смерть трагическими мазками. Тяжёлые серебристые шторы, некогда сиявшие изысканной прохладой, теперь походили на кровавую паутину: яркие багровые капли, беспорядочно разбросанные поверх блестящего гладкого сатина, придавали материи облик раненого существа, истекающего жизнью. Брызги крови, застывшие крошечными рубиновыми жемчужинами, казалось, продолжали пульсировать, омрачая серебро ткани тёмной аурой трагедии.

– Ну как тебе? – прозвучал над ухом Алисы неуместно довольный голос Юры.

– Не могу пока без мата подобрать слова, – ошарашенно проговорила она.

– Я тоже, – сказал Гена, взъерошив себе волосы на затылке.

– Прям, как в «Пост Мортем», – голосом знатока заявил Юра. – Аж детство вспомнилось.

Алиса настороженно на него покосилась.

– Ни фига себе, у тебя детство сложное было! – присвистнул Гена.

Юра широко улыбнулся и поспешил пояснить:

– Да нет, нормальное детство было. Просто эта картина, – он обвёл рукой убитых мужчину и женщину, – мне напомнила сцену из одной старенькой компьютерной игры.

– Какой игры? – с интересом спросила Алиса.

– «Пост Мортем» называется, – принялся объяснять Юра. – Там игра начинается с такого же убийства. В отеле находят обезглавленную пару в таких же позах. Да бросьте, вы серьёзно? Неужели не играли в компьютерные игры? В начале двухтысячных она была популярна.

К ним подошёл Дима и коротко поздоровался:

– Привет. Услышал, как ты говоришь: «Пост Мортем». Вы уже какую-то теорию прорабатываете?

– О чём ты? – непонимающе спросила Алиса.

– Ну, как же? – спокойно сказал Дима. – «Пост Мортем» – это же посмертное фото. И я решил, что вы уже до чего-то додумались. Ведь и правда, убийцы оставляют посмертное фото жертв на месте преступления.

– Какое ещё посмертное фото? – озадаченно спросил Гена.

– Вы не знаете? А я думал, вы поэтому и обсуждаете «Пост Мортем». Ещё подумал: «Вот я дурак, раньше не додумался связать полароидные фотки с этим обычаем». Короче, – принялся объяснять Дима, – в девятнадцатом веке был обычай фоткать недавно умерших людей на память. Это была очень престижная и крайне дорогая услуга. Умершего фотографировали так, чтобы создать иллюзию глубокого сна, а иногда ему придавали непринуждённые позы, имитирующие живого человека. В некоторых случаях даже рисовали глаза на закрытых веках мертвеца.

– Жуть какая, – Алиса передёрнула плечами.

– Это сейчас для нас жуть. А раньше это было обычным делом, – спокойно сказал Дима. – Чаще всего фотографировали мёртвых детей. Раньше же смертность была большая, медицина плохо развита, дети умирали часто от разных болезней или травм. И поэтому посмертные снимки часто были единственными портретами детей, оставшимися семье на память.

– Слушайте, – задумчиво начала Алиса, – у меня сложилось ощущение, будто убийцы нарочно нам указывают на «Пост Мортем». Название игры и название старинного обычая. Но зачем? Почему они решили на это указать?

– Возможно, это послание не для нас вовсе, – предположил Дима.

Алиса резко повернулась к судмедэксперту и, сдвинув брови, спросила:

– Юра, в той игре были убийства балерин или что-то похожее на убийство Зайцевой?

Тот невозмутимо почесал подбородок и ответил:

– Ничего подобного не припомню. Иначе я бы ещё на первом месте убийства вспомнил про эту игру.

– Есть ещё какие-то совпадения с игрой? – спросила Алиса, окидывая взглядом комнату.

– Ничего, – Юра пожал плечами. – Я уже не особо помню подробности, давно играл, много лет прошло. Там, вроде, парочку нашли в номере гостиницы.

– Так, ладно, – Алиса хлопнула в ладоши и потёрла их друг об друга. – Юра, ты уже осмотрел убитых?

Тот кивнул, протягивая Алисе пару резиновых перчаток. Алиса торопливо натянула их на кисти рук, внимательно слушая предварительный доклад Юры.

– Мужчину убили первым прямо в кровати рубящим ударом в шею. По всей видимости, спящего. Он умер мгновенно. Удар нанёс правша. Женщина, вероятно, проснулась и попыталась убежать. На полу следы борьбы и характерные пятна крови, а также остатки волос. – Он обогнул кровать и указал на кровавые разводы на полу, к которым прилипли чёрные длинные пряди волос, пропитанные бордовой засохшей кровью. – Здесь убийцы её догнали, повалили на пол и нанесли несколько ударов в область шеи.

– Орудие убийства? – поинтересовалась Алиса, разглядывая хаотичные кровавые пятна на полу.

– Мачете? – Юра пожал плечами.

Алиса бросила на него недоверчивый взгляд.

– А что? – он вскинул брови, устремляя уверенный взгляд ей в лицо. – На топор не похоже. У топора лезвие толще. Здесь же использовали что-то с более тонким, но очень прочным лезвием. Может, большой охотничий нож или мачете.

– Разве можно отсечь голову взрослому человеку мачете или ножом? – удивился Гена.

– Не с первого раза, конечно, но вполне можно, – уверенно отозвался Юра. – От первого удара у жертв были перерублены обе сонные артерии. Что привело к быстрой смерти от кровопотери. Го́ловы убийцы отсекали уже после смерти жертв. Мужчину обезглавили прямо на постели. Предполагаю, это было неудобно, так как матрас мягкий и рубить на нём что-либо сложнее, чем на твёрдой поверхности. А женщине отсекли голову на полу. Именно поэтому там остались её волосы и характерные зарубки на ламинате.

Алиса подошла поближе, внимательно рассматривая окровавленный участок пола, стараясь не затоптать улики.

– Мужчина, вероятно, спал на левом боку. – Юра подошёл к убитому и указал, затянутым в тонкую латексную перчатку, пальцем на край перерубленной шеи. – Удар пришёлся в правую часть шеи. Мужчина спал на правой половине кровати, именно там, где он сейчас и сидит, спиной к краю постели и входу в спальню, лицом к женщине. – Юра жестами старался показать то, о чём рассказывал. – Я полагаю, убийцы нанесли один сильный удар, глубоко перерубив шею, трахею и артерии, почти до позвоночника. От шума проснулась женщина и попыталась убежать. Её поймали около кровати, повалили на спину на пол и нанесли несколько рубящих ударов в область шеи. Пока убийцы расправлялись с женщиной, мужчина успел истечь кровью и умереть. Женщину рубили более яростно и ожесточённо: трахея раздроблена в кашу, позвонки тоже. Думаю, это потому, что она сопротивлялась. Мужчину убили одним ударом, а после только отсекли голову от тела уже у трупа. Это пока всё, что я могу сказать.

– Спасибо, Юра, – удовлетворённо сказала Алиса и повернулась к Диме. – Документы, подтверждающие личности, нашли?

Дима кивнул и заговорил:

– Семейная пара Калуст и Карина Ардамян. Он тысяча девятьсот девяностого года рождения, она – тысяча девятьсот девяносто седьмого. Детей нет.

– Странно, – протянула Алиса. – Ему тридцать пять лет, ей двадцать восемь. Почему же детей нет?

Дима пожал плечами.

– Мало ли? Может, не получалось или просто не хотели.

Алиса подошла ближе к обезглавленной паре и принялась внимательно разглядывать тела.

– Они полностью раздеты? Нижнего белья тоже нет? – поинтересовалась она, не отрывая взгляда от жертв.

– Да, – лаконично ответил Дима. – Одежда, которая была на них в момент убийства, пропала. По крайней мере, мы её пока не нашли. – Он чуть подумал и добавил: – Или же они предпочитают спать голышом.

– Юра, веки жертв пришиты, как и в предыдущем случае? – спросила Алиса, не оборачиваясь.

Из-за её спины раздался голос Юры:

– Да. Веки пришиты под бровями у обеих жертв.

Алиса оторвалась от созерцания обезглавленной пары и повернулась к коллегам.

– Кто обнаружил тела?

– Подруга одной из жертв, – ответил Дима, указывая рукой на убитую женщину. – Она заехала утром за Кариной, чтобы подвезти её до работы. Они вместе работали. Увидела на двери кровавый символ, заходить в дом не стала, сразу позвонила в полицию и уехала.

– Почему заходить не стала? – как-то машинально спросила Алиса.

– Потому что сразу догадалась, что внутри её ждёт зрелище не для слабонервных, – спокойно пояснил Дима. – Фото этого символа гуляет по всем пабликам города. Как и кровавые подробности убийства Зайцевой.

Алиса недовольно нахмурилась.

– Как мы раньше жили без интернета? – ехидно сказала она. – Подробности у пабликов откуда?

– Кое-что сообщил Следком в официальном заявлении. Остальное уже сами паблики дофантазировали, – скучающе пояснил Дима.

– Ясно. Подруга почему уехала, не дождалась полиции? – Алиса устремила в Диму испытующий взгляд.

– Испугалась, наверное, – поведя плечом, ответил тот.

– Данные свои хоть оставила дежурному?

Дима заглянул в блокнот, который появился в его руках словно из ниоткуда.

– Екатерина Селюткина, – прочитал он и поднял глаза на Алису. – Наши уже «пробили» и домашний адрес, и место работы.

– Оперативно. Молодцы, – похвалила Алиса. – Заканчивайте тут. – Она повернулась к Гене. – Поехали, поговорим с этой Екатериной.


***


Алиса напряжённо вглядывалась в расчищенное от снежных завалов дорожное полотно. Сваленные на обочину комья грязного снега, мрачной стеной тянулись вдоль дороги. Лучи яркого зимнего солнца скользили по пушистой белоснежной глади нетронутого снежного покрывала, раскинувшегося под деревьями чуть дальше от протоптанных тропинок и тротуаров, поверх газонов, которые летом были усеяны сочной зелёной травой. Искрящийся снег ослеплял множеством алмазных бликов, заставляя невольно щуриться.

Алиса и Гена хранили молчание, наблюдая за дорогой – Алиса внимательно, Гена отстранённо – и думали каждый о своём. Тишину нарушила Алиса:

– Гена, ты никогда не боишься за свою семью?

Гена настороженно покосился на неё.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду нашу работу, – пояснила Алиса, не отрывая взгляда от дороги. – По долгу службы нам приходится сталкиваться с опасными людьми. Мы-то знали, на какой риск идём, когда поступали на службу в органы, и были к этому готовы. Но, риску могут быть подвергнуты наши близкие.

Она замолчала. Гена внимательно всмотрелся в её профиль.

– Ты сейчас о Кристине говоришь? – осторожно поинтересовался он. – Всё-таки думаешь, что твою дочь сбили по указке Ластовина?

– Я в этом уверена, – отчеканила Алиса. – Это была демонстрация силы. Он понимал, что нападать на меня бесполезно. Я сознательно шла на риск, ещё когда только начинала работать в Следкоме. А вот Кристина – это другое дело. Ни ей, ни Сергеем я рисковать не готова. Повезло, что тогда всё обошлось переломом. А исход ведь мог быть гораздо печальнее.

– К чему ты клонишь, не пойму? – озадаченно нахмурился Гена.

– Я не знаю, как обезопасить свою семью, – Алиса бросила на Гену короткий тревожный взгляд. – Когда я отослала их в Италию, во время расследования дела Кожника, у меня как будто камень с плеч упал. Понимаешь? Словно мне развязали руки.

– Не понимаю, – Гена обеспокоенно мотнул головой.

– Мне стало нечего терять, – пояснила Алиса. – Отпала необходимость в излишней осторожности. Страх, что мои действия могут навредить моим близким, ушёл.

– Что значит «стало нечего терять»? – Гена сдвинул брови к переносице, сверля Алису изучающим взглядом. – У тебя какое-то странное понимание о потерях.

Алиса усмехнулась уголком губ. Гена продолжил:

– То есть, потерять свою жизнь или здоровье для тебя – это ерунда?

Алиса снисходительно скосила на него глаза.

– Гена, за себя я уж смогу постоять. Меня не просто убить, – она самодовольно хохотнула.

– Это точно, – выдохнул Гена, отворачиваясь к окну. – Но, к чему этот разговор? Я по-прежнему не улавливаю.

– Ты никогда не думал, что твоей семье будет безопаснее вдали от тебя?

Гена резко повернул голову и удивлённо на неё уставился.

– Алиса, при чём тут моя семья? – раздражённо выпалил он. – С ними всё в порядке. И никакие угрозы над их головами не нависают.

– А как же череда зверских убийств в нашем городе? – парировала Алиса.

– И что? – Раздражение Гены росло. – Я повторю: при чём тут моя семья?

– Ты никогда не думал, что преступники, за которыми ты гоняешься, могут отомстить тебе, отыгравшись на твоих близких? – Алиса посмотрела на Гену уверенно и твёрдо.

Гена закатил глаза и протяжно выдохнул.

– Я же не такой псих, как ты! Я не лезу на рожон.

– А если того требуют обстоятельства? – Алиса одарила напарника строгим взглядом, поджав губы.

– В любых обстоятельствах можно найти наиболее безопасный вариант. А не врываться, как слон в посудную лавку, и не переть напролом, как это любишь делать ты.

– Пока мы будем искать удобные варианты, драгоценное время уйдёт и всё может плохо кончиться, – сердито пробурчала Алиса.

Гена глубоко вдохнул и посмотрел на Алису мягким, почти отеческим взглядом.

– Ты же понимаешь, что мы обычные люди? – сдержано произнёс он. – Всех спасти мы не можем. Это никому не под силу. Поэтому, иногда нужно подумать о себе, а не рисковать постоянно своей жизнью за всех и вся.

Алиса укоризненно поджала губы, но промолчала.

Автомобиль Алисы подкатил к расположенному в центре города салону красоты «Катарини Солт» – тому самому, в котором, согласно информации от оперативников, работали одна из жертв, Карина Ардамян, и её подруга, позвонившая в полицию этим утром. Алиса с трудом нашла парковочное место на плотно забитых обочинах одной из центральных улиц города, успев вовремя втиснуться на место отъезжающего автомобиля. Выйдя из машины, Алиса зябко поёжилась, но куртку застёгивать не стала, а лишь плотнее запахнула её края и двинулась в сторону салона красоты. Гена поспешил вслед за ней, натянув на голову капюшон тёмно-серого пуховика, пытаясь спастись от колючего ветра и мороза, кусающего лицо.

Колокольчик над входной дверью звякнул, когда следователи переступили порог. Приятное тепло центрального городского отопления мгновенно окутало их, и Гена тут же снял капюшон с головы. От стойки администрации отделилась длинноногая стройная девушка и направилась в их сторону. Её шикарные светло-русые волосы волнистыми локонами рассыпа́лись по тонким плечам. Миловидное лицо с узким, чуть курносым носом и густо накрашенными ярким блеском пухлыми губами расплылось в приветливой улыбке. Серо-голубые глаза девушки скользили по посетителям цепким изучающим взглядом. Высокие тонкие каблуки, удлиняющие и без того длинные ноги, стучали по уложенному плиткой полу. Малиновый брючный костюм, дополненный белой блузкой, выигрышно подчёркивал изгибы стройного тела.

– Приветствую вас в нашем салоне, – широко улыбаясь, промурлыкала девушка, одаривая визитёров лучезарной улыбкой.

Алиса вынула из внутреннего кармана куртки удостоверение и, раскрыв, показала его девушке. Улыбка той померкла, когда её глаза скользнули по строчкам в удостоверении.

– Старший следователь майор Рябинина, – выпалила Алиса заученный текст. – Это капитан Захаров. – Она мотнула головой в сторону Гены.

– Пройдёмте за мной, – тихо сказала девушка и заторопилась к двери с надписью «для персонала», провожаемая любопытными взглядами посетительниц и работниц салона.

Дверь скрывала за собой короткий коридорчик с двумя дверями, расположенными напротив друг друга. Девушка открыла ту, которая находилась левее, и вошла внутрь, жестом приглашая правоохранителей следовать за ней. Алиса и Гена вошли в небольшой кабинет с широким белым столом, на котором красовался белый компьютерный монитор с такого же цвета мышкой и клавиатурой. Высокое мягкое кресло, обтянутое белой кожей, возвышалось над столом. За креслом располагалось широкое окно, завешенное светлыми вертикальными жалюзи, которые были закрыты наполовину. Отполированный стеллаж у стены, доходивший до потолка, был забит многочисленными папками и стопками документов. Если бы не раскидистая пальма, стоявшая на полу в большом белоснежном керамическом горшке, и пёстрые дипломы, развешенные на стене, Алиса бы решила, что попала в палату дурдома, где о существовании других цветов, кроме белого, никто не подозревал.

Девушка закрыла дверь за следователями, ловко их обогнула и встала перед ними, вновь расплываясь в дежурной улыбке. Видимо, мышцы её лица уже настолько привыкли к такому положению, что она даже не обратила внимания на неуместность своей улыбки и хмурые выражения лиц следователей.

– Екатерина Селюткина? – Алиса вопросительно вскинула бровь.

Девушка едва заметно кивнула.

– Катарини Солт. Можно просто Кати́. – Она элегантно протянула руку для рукопожатия.

Алиса машинально ответила на него. Гена тоже мягко сжал протянутую ему ладонь, размышляя несколько мгновений, сто́ит ли ему поцеловать ручку, но в итоге решил воздержаться и ограничиться рукопожатием. Екатерина грациозно проследовала к столу и, устроившись в мягком кресле, жестом предложила следователям присесть на маленький диванчик, обтянутый мягкой белой кожей. Алиса с Геной не стали отказываться и разместились на диване.

– Вы, вероятно, догадываетесь, почему мы здесь, – начала Алиса.

Екатерина мрачно кивнула, нервно заламывая пальцы и не отводя взволнованного взгляда от правоохранителей. От улыбки на её лице не осталось и следа.

– Это вы позвонили в полицию сегодня утром и сообщили о символе на двери дома Карины и Калуста Ардамян? – ровным голосом спросила Алиса.

Екатерина кивнула и негромко поинтересовалась:

– Что с ними? – Её голос дрогнул, а руки мелко затряслись, поэтому она поспешила их спрятать под стол.

– Их тела были обнаружены в спальне, – ответила Алиса, внимательно изучая собеседницу глазами. – Они оба были обезглавлены.

Екатерина охнула и прижала ладонь к губам. Глаза её расширились от испуга и удивления.

– Почему вы не вошли внутрь, когда увидели символ? – Вопрос Алисы прозвучал немного резко, и Екатерина чуть вздрогнула.

– Вот поэтому и не вошла, – нервно взвизгнула она. – Потому что предполагала, что увижу там что-то чудовищное. И, как оказалось, не ошиблась. Не хватало мне ещё там в обморок хлопнуться.

– А почему не дождались наряд полиции? – сурово сдвинув брови, спросила Алиса.

– Я испугалась, ясно? – возмущённо встрепенулась Екатерина. – Мне стало страшно. Мне хотелось скорее оттуда убраться. Вдруг убийца ещё оставался там? Вдруг он мог напасть на меня?

По лицу девушки прокатилась волна неподдельного страха. Щёки раскраснелись, движения стали нервными, дёргаными.

– Вы правы, – примирительно согласилась Алиса. – Безопасность превыше всего.

Гена настороженно на неё покосился.

– Что вы можете рассказать о погибших? – спросила Алиса, игнорируя странный короткий взгляд Гены, брошенный на неё. Она всё же заметила его краем глаза, хотя сосредоточенно смотрела на Екатерину.

– Карина работала в моём салоне мастером маникюра. Мы с ней давно дружим. И Калуста я знаю давно, но не так близко, как Карину. С ним мы виделись только на совместных праздниках.

– У них были враги или недоброжелатели? – вклинился Гена.

Екатерина бросила на него отстранённый взгляд и задумалась, будто бы пыталась что-то вспомнить. После нескольких секунд задумчивого молчания она мотнула головой и проговорила:

– Не думаю. По крайней мере, я ничего такого не знала. Карина мне ничего подобного не рассказывала. Хотя мы общались с ней довольно близко. Если бы у них были какие-то серьёзные неприятности, думаю, она бы мне рассказала.

– В последнее время вы замечали что-нибудь необычное в поведении Карины или её мужа? – спросила Алиса, сжимая в руках блокнот и ручку, которые достала из внутреннего кармана куртки в начале разговора. – Может, вы видели каких-то незнакомых людей рядом с кем-то из них или около их дома?

Екатерина поёжилась и нахмурилась. На лбу у неё пролегла тонкая длинная морщинка.

– Никого подозрительного не видела. – Она покачала головой. – Я не понимаю, что такого вы хотите от меня услышать? Я каждое утро заезжаю за Кариной на работу. Мы отрабатываем смену, потом я подбрасываю её до дома, либо за ней заезжает Калуст. И в последнее время ничего не менялось. Всё было как обычно. И вчера я подвезла её до дома, мы немного поболтали в машине, и она пошла домой, а я уехала.

# Примечания

1

Имеется в виду расследование, о котором рассказывается в предыдущей книге «Кожа»

2

Сомнилоквия представляет собой расстройство сна, характеризующееся непроизвольной речью во время сна.