Колин Кэмбридж
Смерть на церковном дворе

Клянусь, что мои сыщики честно и без подвохов раскроют все порученные им преступления, используя лишь смекалку и ум, которыми я решу их наделить. Они не будут использовать божественное откровение, женскую интуицию, приемы мумбо-юмбо и джиггера-покера, необыкновенные совпадения и стихийные бедствия.

Клятва членов Детективного клуба

Colleen Cambridge

A TRACE OF POISON

Copyright © Colleen Gleason, 2022

© А. Р. Галль, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Иностранка®

Примечание автора

Агата Кристи, ее муж Макс Маллоуэн и Детективный клуб существовали в реальности, но Клуб убийств Листли, Маллоуэн-холл, Филлида Брайт и ее подчиненные, а также все прочие персонажи этой книги выдуманы автором, равно как и преступления, описанные в ней.

Действующие лица

ЧЛЕНЫ ДЕТЕКТИВНОГО КЛУБА (РЕАЛЬНО СУЩЕСТВОВАВШИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ЛИЧНОСТИ)

Агата Кристи – знаменитая писательница, автор детективных романов об Эркюле Пуаро, мисс Марпл, Томми и Таппенс Бересфорд

Г. К. Честертон – популярный писатель детективного жанра, автор рассказов о расследованиях отца Брауна, президент Детективного клуба

Дороти Л. Сэйерс – известная писательница, создатель детективного цикла о лорде Питере Уимзи

Энтони Беркли – одетый с иголочки представитель высшего общества, автор детективных рассказов, в том числе «Дела об отравленных шоколадках»

ЧЛЕНЫ КЛУБА УБИЙСТВ ЛИСТЛИ (ВЫМЫШЛЕННЫЕ ПЕРСОНАЖИ)

Дигби Билдоп – викарий англиканской церкви; автор детективных рассказов об отце Веритасе

Аластер Уитлсби – присяжный поверенный, президент Клуба убийств Листли и автор детективных рассказов об инспекторе Белфасте

Мисс Кроули – одинокая, плохо одетая женщина, автор романов о распутном авантюристе Филберто Фиеро

Вера Роллингброк – обеспеченная женщина, которую можно редко увидеть без блокнота; пишет детективные рассказы, где фигурируют Банкл, леди из высшего общества, и ее талантливая напарница – кошка по кличке Мисс Обнимашка

Луи Женевен – торговец антиквариатом, владеющий магазином в Белгравии и сочиняющий детективные истории о расследованиях одной старой девы

Доктор Джон Бхатт – врач деревни Листли, создал собственную криминалистическую лабораторию и пишет отличные рассказы о детективе-любителе докторе Грейсли

ПЕРСОНАЛ МАЛЛОУЭН-ХОЛЛА

Филлида Брайт – экономка, принимает активное участие в раскрытии преступлений

Мистер Доббл – порядочный, но излишне строгий дворецкий

Миссис Паффли – главная повариха поместья; утверждает, что убийство не является оправданием для задержки с обедом

Брэдфорд – шофер, удочеривший очаровательную собачку по кличке Миртл

Молли – старшая кухарка и любимица миссис Брайт

ДРУГИЕ ПЕРСОНАЖИ

Отец Тули – настоятель католической церкви Святой Вендреды, во дворе которой проводится Праздник убийств с целью собрать деньги на новую крышу для сиротского приюта Святой Вендреды

Рита – горничная в доме настоятеля церкви Святой Вендреды

Летиция Уитлсби – жена Аластера Уитлсби

Юджин Уитлсби – брат Аластера Уитлсби, который находится с ним в ссоре и тем не менее живет под одной крышей с братом и его женой

Старая ведьма – мать Аластера и Юджина Уитлсби; прикована к постели и «драконоподобна» по характеру

Сэр Ролли Роллингброк – любящий муж Веры Роллингброк

Дрюсон – дворецкий Уитлсби

Глава 1

Пятница, утро

– Я просто не вижу другого выхода. Давно пора… убить негодяя, и как можно скорее, – произнес приглушенный голос.

– Верно. Но вопрос в том, как лучше это сделать… – ответил другой голос. – Впрочем, мы очень скоро…

Невольный слушатель подобного диалога, наверное, пришел бы в ужас, но Филлида Брайт только улыбнулась и продолжила пересчитывать скатерти, подготовленные к торжественному обеду по случаю открытия Праздника убийств в Листли.

Филлида служила экономкой в богатом, элегантном Маллоуэн-холле, доме знаменитой писательницы Агаты Кристи и ее мужа Макса Маллоуэна, и поэтому часто слышала, а иногда и сама участвовала в горячих обсуждениях всевозможных способов изящной и надежной ликвидации нелюбимого персонажа так, чтобы не попасться в лапы полиции.

И в хозяйских покоях, и на половине слуг постоянно шли дискуссии на эту тему: какой яд эффективнее других, какое оружие – топор или пистолет – вызовет меньшее кровотечение и можно ли лишить жертву жизни одним ударом по голове или лучше для верности еще воткнуть ей в шею отравленную спицу и лишь потом спрятать бездыханное тело в шкаф?

– Яд… – пробормотал первый собеседник, удаляясь так, что его слова было уже практически не разобрать, – добавить в кофе. Или в рюмочку…

– Ах, – ответил собеседник, – знаю-знаю… В ее норе?.. И правда смешно…

Филлида практически не сомневалась, что первым собеседником был мужчина, однако, поскольку она находилась внутри огромного зала при католической церкви Святой Вендреды, а голоса доносились через открытое окно, на сто процентов она бы не поручилась. Да и важно ли это? Наверняка диалог проходил между двумя писателями, прибывшими в Листли на Праздник убийств. Дюжина разномастных авторов – как уже издававшихся, так и тех, кто еще творил «в стол», – уже болталась неподалеку в ожидании обеда, надеясь хоть одним глазком увидеть приглашенных на фестиваль знаменитостей – Г. К. Честертона или Дороти Сэйерс.

– Да, да, яд… неплохо, правда?.. Что-то… сделать… – ответил собеседник, чей пол невозможно было определить из-за общего шума и его приглушенного голоса, – …и очень скоро… видеть больше не могу его наглую злобную рожу… – Последняя фраза прозвучала неожиданно ясно, как будто говоривший в припадке негодования повысил голос. Впрочем, Филлида все равно не поняла, мужчина это был или женщина.

Экономка огорченно цокнула языком: ну почему авторы так часто ненавидят персонажей, которых сами же и создали? Конечно, не будучи писателем, сложно представить себя в подобной ситуации, однако совсем недавно Агата вдруг заявила, что смертельно устала от своего любимого и самого популярного персонажа Эркюля Пуаро. Подобно сэру Артуру Конан Дойлу, чей Шерлок Холмс стал таким проклятием его существованию, что однажды автор с тайной радостью покончил с ним (правда, под нажимом тысяч поклонников ему пришлось возродить Шерлока в следующем же романе), Агате надоел Пуаро со своими напыщенными манерами и привередливым вкусом.

К счастью, Агата решила пока не убивать Эркюля – иначе Филлиде пришлось бы поговорить с ней самым серьезным образом, поскольку она была по уши влюблена в маленького усатого сыщика с его гениальными серыми клеточками.

Филлида покачала головой. А вдруг невольно подслушанный ею разговор касается реального злодея, а не надоевшего литературного героя? Нет, вряд ли. По тону говорившего похоже, что терпение его на исходе и что он прекрасно знает будущую жертву – так автор знает некогда созданного с любовью, а ныне набившего оскомину персонажа.

Только бы это была не Дороти Сэйерс! Негоже убивать ее героя, утонченного аристократа и детектива-любителя сэра Питера Уимзи! Конечно, лорд Питер и в подметки не годится Пуаро, но Филлиде нравился ход его умозаключений, а поскольку она сама недавно раскрыла весьма запутанное убийство, ей также импонировала роль бесстрашной Харриет Вейн, помогавшей молодому лорду в детективных расследованиях. Хотя, конечно, та ни в какое сравнение не шла с пылкой Таппенс Бересфорд, вышедшей из-под пера Агаты Кристи.

– Миссис Брайт, мэм, привезли цветы для букетов; куда их положить? Вазы-то еще в пути!

Филлида крепче прижала к груди стопку скатертей и оглянулась на Джинни, старшую горничную Маллоуэн-холла. Рядом с ней наверняка стоял их садовник Амси, но его фигуру скрывал целый ворох роз, лилий, гербер и гладиолусов, нагруженных на тележку, которую он толкал перед собой.

– Замечательно. Пусть пока останутся здесь. Когда привезут вазы, расставишь их на столах и составишь букеты: по пять роз, шесть гербер и два гладиолуса в каждом. Не забудь, что гладиолусы должны стоять в центре. Да и цвета подбирай повнимательнее, – сказала ей Филлида, придирчиво оглядывая форменное платье горничной и ее фартук.

Ни один медового цвета волосок не выбивался из-под чепчика Джинни, и ее чулки, как всегда, были туго натянуты, без единой морщинки – именно так и должна выглядеть горничная. Филлида держала свой персонал в строгости, особенно когда они выезжали из поместья в Листли, чтобы обслуживать гостей на чужих праздниках.

Она повернулась ко второй служанке, также привезенной из Маллоуэн-холла. Несмотря на то что Молли работала на кухне и нечасто общалась с гостями, она выглядела такой же чистенькой и опрятной, как и Джинни, – да к тому же, в отличие от первой, умела держать рот на замке. Филлида удовлетворенно покивала.

– Молли, пора расстилать скатерти – квадратную постелешь на центральный стол, остальные, круглые, на соседние. Затем помоги Джинни собрать букеты. Поставите по вазе на каждый стол, а на центральный – три вазы на одинаковом расстоянии.

Филлида передала горничной скатерти, которые только что пересчитала. Как и ожидалось, они привезли шестнадцать скатертей, то есть на две больше, чем нужно, поскольку столов было четырнадцать. Но Филлида по опыту знала, что лучше всегда иметь достаточный запас… всего.

Кроме терпения! Его у Филлиды хватало на всех, кроме Миртл. Когда яростный комок кудрявой темной шерсти ворвался в зал, отчаянно тявкая на всех, кого встречал на своем пути, руки экономки невольно сжались в кулаки.

– Что эта бестия тут делает? – сердито спросила она темноволосого смуглого мужчину, вошедшего следом за собакой.

Брэдфорд, шофер Маллоуэн-холла и по совместительству хозяин Миртл (хотя Филлида никогда не могла сказать точно, кто именно из них – хозяин), передернул плечами и взглянул на нее с таким невинным видом, будто это не он только что спустил адскую гончую с поводка в святой церкви. В руках он нес огромную коробку, где, предположительно, находились вазы.

– Ей захотелось поехать со мной, – невозмутимо бросил он, словно позволять щенкам носиться по залу, где идет подготовка к приему важных гостей, было делом совершенно обычным. – Куда это поставить, миссис Брайт?

Каждый раз, когда он обращался к ней в такой внешне вежливой, а на самом деле издевательской манере, Филлида внутренне ощетинивалась. Она ничего не могла с собой поделать. Этот человек целенаправленно выводил ее из себя колкими репликами и никому не нужными замечаниями.

– На тот стол поставьте, – холодно произнесла она. – Вас, видимо, не учили, что собак не разрешается пускать в обеденный зал?

Миртл в это время упоенно носилась по огромной столовой, непрестанно гавкая, а ее хвост развевался за ней, как черное знамя. Невоспитанное создание прыгало на каждого встречного, стараясь лизнуть в лицо, кусало за ноги, таскало за подол и вообще вело себя крайне неподобающе. Увидев, что Миртл направляется к ней, Филлида невольно отпрыгнула в сторону. На то были веские причины: с момента воцарения щенка в Маллоуэн-холле Филлиде пришлось разориться на три пары новых шелковых чулок, поскольку мохнатое чудовище в один миг рвало материал своими когтями. Ибо, по неизвестной ей причине, собака ее обожала.

Нет нужды говорить, что сама Филлида этой любви не разделяла: она терпеть не могла несносного щенка, вечно путавшегося под ногами и мешавшего ей спокойно исполнять свои обязанности.

– О, конечно, я знаю об этом, миссис Брайт, – ответил Брэдфорд, ставя тяжелую коробку на стол. Он что, позволил себе усмехнуться при виде ее резвого прыжка? – Но ведь обед начнется не раньше чем через четыре часа, к этому времени нас здесь уже не будет.

Филлида хотела напомнить шоферу, что, даже если его псину уберут из зала вовремя, ее черную шерсть, в изобилии рассыпанную по полу, все равно придется убирать ей… Однако в этот момент прибыли гости: миссис Агата, мисс Сэйерс, мистер Честертон и мистер Беркли.

– Доброе утро, Филлида! Я смотрю, у тебя уже все готово, ты, как всегда, на высоте, – одобрительно произнесла хозяйка Маллоуэн-холла. В голосе Агаты послышался смех, так как неугомонная Миртл бросилась к ней со всех ног, неистово виляя всей задней частью тела. – Ах ты, моя лапочка, ну иди сюда… Прелестная девочка, не правда ли? – Агата нагнулась, чтобы почесать за ухом четвероногий клубок, а Филлида с трудом проглотила язвительное замечание.

Они с Агатой подружились во время Первой мировой, когда женщины брались за любую работу. Примерно одного возраста, обе не замужем, девушки увидели друг в дружке родственные души. Агата работала в амбулатории госпиталя – именно там она так много узнала о ядах, которые впоследствии использовала в своих книгах, – а Филлида какое-то время служила медсестрой в том же госпитале, прежде чем отправиться на передовую. Их дружба длилась уже больше десяти лет, а когда Агата предложила Филлиде место экономки, это совершенно не повлияло на их общение, хотя на людях обе избегали фамильярности и сохраняли видимость чисто служебных отношений.

Единственное, в чем экономка и ее госпожа не сходились во мнениях, было отношение к собакам. Миссис Агата всей душой любила своего старенького терьера Питера, а с тех пор, как крошка Миртл поселилась в гараже у Брэдфорда, оба Маллоуэна баловали ее нещадно.

Но только не Филлида.

– Мистер Брэдфорд обещает убрать животное до того, как привезут еду, – громко обратилась она к Агате, понимая, что шофер ее слышит. – Правда, нам придется еще несколько раз пройтись по залу метлой, чтобы убрать отвратительную шерсть. – Она кинула в сторону шофера суровый взгляд, но тот притворился, что не замечает ее.

– Я уверена, что все пройдет без сучка без задоринки, раз этим занимаешься ты, Филли, – Агата выпрямилась, а Миртл бросилась искать себе другую жертву.

Филлида снова быстро отскочила, и мохнатая бестия, виляя задом и роняя из розовой пасти слюни, устремилась к мисс Сэйерс.

– Гилберт, я посажу тебя за центральный стол, – обратилась Агата к мистеру Честертону. Он согласился председательствовать на Празднике убийств, так как этот благотворительный фестиваль спонсировался Детективным клубом.

Детективный клуб объединял группу писателей-детективщиков, включая Агату Кристи, Г. К. Честертона, Дороти Сэйерс, Энтони Беркли, Хью Уолпола, Фримена Уиллса Крофта и еще пару десятков популярных авторов. Они регулярно встречались в Лондоне, чтобы пообщаться, обменяться новостями и обсудить тонкости детективного жанра. В соответствии с установленной традицией члены клуба каждый раз произносили клятву в том, что будут уважительно относиться к читателям и придумывать адекватные разгадки детективным сюжетам; но кто из них на деле соблюдал данное обещание? Этого Филлида сказать не могла.

Праздник убийств в Листли решили провести в течение выходных: трех дней вполне достаточно, чтобы дать начинающим авторам возможность познакомиться с мэтрами жанра. Фестиваль, в ходе которого устроители обещали также организовать книжную ярмарку, привлек множество читателей, желавших послушать выступления знаменитостей и купить их книги.

Филлида озабоченно огляделась: работы еще предстоит немало! В пятницу участники фестиваля, заплатившие членский взнос, приглашены на торжественный обед, где будут присутствовать члены Детективного клуба – Сэйерс, Честертон, Беркли и Кристи, а во второй половине дня все желающие могут посетить мастер-классы по стилистическим и сюжетным особенностям детективного письма. Главным же событием пятницы станет коктейльный прием на открытом воздухе в саду церкви Святой Вендреды, на котором гости смогут лично пообщаться со знаменитостями, а значит, все должно быть подготовлено безупречно.

Задолго до фестиваля некоторые начинающие авторы послали (за отдельную плату) собственные детективные рассказы на литературный конкурс. Великий магистр праздника, Г. К. Честертон, согласился произнести за обедом вступительную речь, а в воскресенье – объявить победителя конкурса и выдать ему приз за лучший рассказ. В качестве приза победителю предоставлялось право издать свое произведение в Англии и Соединенных Штатах. Филлида всей душой болела за успех доктора Бхатта: она читала все его рассказы о талантливом враче-детективе, успешно расследовавшем запутанные убийства, и считала их достойными награды.

Деревню Листли выбрали местом проведения Праздника убийств из-за наличия в ней местного писательского клуба. Когда доктор Бхатт, деревенский врач и начинающий писатель, узнал, что Детективный клуб активно поддерживает благотворительные акции в Лондоне, он заболел идеей провести подобное мероприятие и у себя. Доктор Бхатт послал (через миссис Агату) предложение мистеру Честертону, составленное так убедительно, что великий Г. К. согласился обсудить это предложение с другими членами клуба. Доходы от фестиваля доктор предлагал отдать местному сиротскому приюту на ремонт крыши. Аргументы Бхатта были таковы: во-первых, шумиха вокруг фестиваля поднимет продажи книг; во-вторых, собранные средства пойдут на помощь нуждающимся детям, и, наконец, в-третьих, писатели смогут хоть ненадолго уехать из августовской жары и духоты Лондона. Все это убедило членов Детективного клуба принять предложение Клуба писателей Листли. Поскольку в мероприятии участвовала миссис Агата, Филлида согласилась заняться подготовкой фестиваля. Она любила и прекрасно умела планировать и организовывать масштабные мероприятия, к тому же и ей хотелось хоть на несколько дней уехать из Маллоуэн-холла, пусть лишь для того, чтобы отдохнуть от общества дворецкого, мистера Доббла.

– Очень хорошо, спасибо, – густым басом ответил мистер Честертон, оглядывая через пенсне накрытые столы. Автору рассказов об отце Брауне недавно минуло шестьдесят лет. Этот внушительного вида мужчина с густой, еще темной шевелюрой, казалось, сросся со своим пенсне. Мешковатый темный пиджак и брюки делали его фигуру еще более массивной. – Сколько будет авторов?

– Зарегистрировались и заплатили взносы около пятнадцати человек, – сказала Агата. – Не все они из Листли, некоторые приехали издалека, из самого Уэльса! – Агата отказалась от роли Великого магистра, поскольку в силу природной застенчивости не любила публичные выступления и предпочитала общаться лишь с теми, кого хорошо знала.

«Удивительно, что она вообще согласилась участвовать, – подумала Филлида, – ведь Агата ненавидит прессу и вспышки фотоаппаратов! Наверное, у нее попросту не хватило духа сказать „нет“ своим давним друзьям, тем более что фестиваль проходит так близко от нашего поместья».

Взяв на себя все хлопоты по организации праздника, Филлида, как смогла, защитила подругу-затворницу от внимания надоедливых репортеров: субботняя книжная ярмарка да торжественный ужин в честь победителя конкурса – вот и все публичные мероприятия, в которых будет принимать участие Агата.

– Друзья, вы же все получили рассказы конкурсантов, да? Работы сдало десять человек, – обратилась Агата к коллегам.

– Верно, – подтвердила мисс Сэйерс, – я получила письмо две недели назад, и поэтому у меня было время их все прочитать – хотя, признаюсь, последний заканчивала уже в поезде, по пути сюда.

Дороти Сэйерс, крупная жизнерадостная женщина, предпочитала свободные черные платья, развевавшиеся при ходьбе. Ее темные волосы были подстрижены в модном стиле, носившем название «итонский паж», и придавали ей мальчишеский вид, несмотря на внушительные формы.

– Как ни удивительно, некоторые из них вполне хороши, – продолжила она.

– Я тоже так думаю. Возможно, мы еще увидим, как издатели будут драться за них, – со смехом заметил мистер Честертон.

Следя за тем, как Джинни составляет букеты, а Молли расстилает скатерти, Филлида невольно напрягла слух, стараясь в общем хоре голосов услышать хоть намек на то, кто станет победителем конкурса.

– Мы сообщили наше решение отцу Тули еще в понедельник, – сказала Агата. – Никто не сможет обвинить нас в попытке повлиять на подсчет голосов, – со смехом заключила она.

– Согласен, – подтвердил мистер Честертон. – Как можно заподозрить служителя церкви в подтасовке?

– Ну а любимчик у вас есть? – спросила мисс Сэйерс, поворачиваясь к Агате.

– О да, – ответила Агата, – одна история поразила меня до глубины души. Прекрасно написана, и такая интересная интрига! Еще парочка тоже заслуживают похвалы. Любопытно, однако, как распределятся наши голоса, не правда ли?

К сожалению, прежде чем Агата успела более подробно рассказать о поразившей ее истории, Филлиде пришлось отойти от беседующих писателей. Негодная Миртл схватила зубами за угол скатерти и теперь всеми силами старалась стянуть ее со стола.

– А ну-ка прекрати безобразничать, противная, мохнатая, надоедливая, дерзкая тварь! – воскликнула Филлида, бросаясь к ней. – Немедленно отпусти скатерть, слышишь меня? Мистер Брэдфорд, уберите отсюда ваше гадкое животное! И как можно быстрее!

Шофер нагнулся и без всякого смущения легко поднял на руки щенка. Миртл принялась с энтузиазмом вылизывать его лицо, и Филлида не могла не заметить, что черная шерсть собаки практически сливалась с иссиня-черными волосами ее хозяина. «Эти двое друг друга стоят, – раздраженно подумала она. – Ни хороших манер, ни уважения к людям…»

– Хорошо, миссис Брайт, – сказал Брэдфорд, поворачиваясь к ней. Его нос, облизанный розовым собачьим язычком, блестел на солнце, и Филлиду передернуло от отвращения. – Нам и так пора домой. В котором часу заехать за вами?

Филлида втайне мечтала, что Маллоуэны наймут наконец второго шофера и что Брэдфорд вместе со своей несносной псиной уберется с ее глаз в какой-нибудь другой, еще более мрачный и заплеванный гараж. Сидеть рядом с ним во время поездок в Листли было почти так же невыносимо, как общаться с мистером Добблом.

Однако, будучи профессионалом самого высокого уровня, она за многие годы работы научилась поддерживать отношения с любыми персонажами, несмотря на их раздражающие смешки и саркастические реплики, – конечно, до тех пор, пока свою работу они выполняли на отлично. К ее величайшему сожалению, Брэдфорд относился именно к этой категории людей.

– Заберите меня в три часа, затем привезите снова в половине шестого: нужно закончить приготовления к коктейльной вечеринке. Вас устроит такой график, мистер Брэдфорд?

Он взглянул на нее поверх шелковистой головки щенка. Длинный розовый язык вывалился из пасти уставшей Миртл и болтался на ветру, как распустившаяся лента.

– Отлично. Мы с Миртл заберем вас в три, – он снова нахально улыбнулся, наслаждаясь ее бессильным бешенством: ведь что может быть хуже, чем оказаться запертой в одной машине с этим маленьким чудовищем…

– Как вы добры, мистер Брэдфорд.

Тут за ее спиной раздался грохот бьющейся посуды, и Филлида обернулась, тотчас забыв о наглом шофере и его противной питомице.

Боже! Один из столов опрокинулся, и теперь на полу растекалась лужа воды, в которой валялись осколки разбитой вазы и сломанные цветы.

Как хорошо, что у Филлиды всегда в запасе имелось… все.

* * *

– Ох, я так нервничаю, – сказал Дигби Билдоп. – Подумать только, я смогу пожать руку таким знаменитым авторам!

Приход преподобного Билдопа, викария англиканской церкви Святого Терстона, располагался за небольшой зеленой рощей, отделявшей его от папистской церкви Святой Вендреды.

Между приходами шла негласная, но весьма яростная борьба за прихожан, и викария страшно раздражало, что именно церковь Святой Вендреды, а не его родную обитель выбрали в качестве места проведения Праздника убийств. К сожалению, в ведении его собственной церкви не имелось сиротского приюта с прохудившейся крышей.

Впрочем, это все равно ничего бы не изменило.

Обе церкви были окружены развесистыми кленами и дубами, а в цветущих садах переливались всеми цветами радуги идентичные живописные клумбы. Резиденции викария и пастора тоже походили друг на друга, как братья-близнецы. Однако Дигби однажды нехотя признал, что, хотя двор его церкви и больше по размеру, лужайка около Святой Вендреды выглядит наряднее, поскольку рядом с ней протекает небольшая речка.

Назавтра эта лужайка будет заполнена сувенирными лотками, палатками и толпой посетителей.

– Уверен, это вовсе не так страшно, как ты себе представляешь, – сказал Харви Доббл, дворецкий Маллоуэн-холла. – Подумаешь, знаменитости нашлись!

Они сидели за широким столом в доме викария – здесь они каждую неделю сражались в шахматы. Доббл специально встал сегодня пораньше и приехал на велосипеде из Маллоуэн-холла, чтобы подбодрить приятеля перед обедом на Празднике убийств – а также удостовериться, что его малодушный друг не сбежит в последний момент. Дигби переживал из-за любой мелочи и часто страдал от нервных припадков, но Доббл знал, что викарий не обделен талантом, как в шахматах, так и в писательском деле.

Дигби положил руки на стол и крепко сжал пухлые пальцы, стараясь избавиться от дрожи.

– Больше всего я боюсь встречи с мистером Честертоном. Ведь он… он… ты знаешь, как я боготворю этого человека! Именно в его работах я черпаю вдохновение. Боже мой! А вдруг никому из них не понравился мой рассказ?

Доббл замотал головой.

– Не сомневайся в себе, Дигз, – сказал он ободряюще. – Я ведь сам читал твои рассказы, и поверь мне, они достойны издания. Кстати – но это между нами, – твой отец Веритас мне нравится гораздо больше отца Брауна. Честертон слишком напирает на все эти игры с зонтиком, да и постоянные эпитеты «маленький, низенький» в конце концов начинают раздражать. Низкорослый пастор в помятом костюме и с пустыми глазами – таким портретом он позорит духовенство, тебе не кажется?

– Ты что, правда так думаешь? – с надеждой спросил викарий.

– Ну конечно, – Доббл тепло улыбнулся, чего никогда не делал во время общения с персоналом Маллоуэн-холла. – Разве я сам не настаиваю, чтобы ты прочел мне новый рассказ – каждый раз, когда прихожу к тебе ужинать? Отец Веритас давно стал моим любимым детективом – конечно, после мсье Пуаро.

– Спасибо на добром слове, – ответил Дигби, еще сильнее сцепляя пальцы. Его глаза блеснули благодарными слезами. – Это такой милый комплимент, как сказал бы мсье Пуаро, просто… parfait… – так же как и мадам Кристи. – Он усмехнулся, потом вздохнул. – Знаю, как глупо и смешно я, должно быть, выгляжу, но все равно скажу… этот Аластер Уитлсби всегда придирается к моим рассказам, к мельчайшим деталям, представляешь? Я иногда ловлю себя на мысли, что мечтаю, чтобы у него исчерпались идеи… или он случайно уронил рукопись в камин… или еще каким-нибудь образом уничтожил свою писанину. Или… чтобы что-то случилось с ним самим. Понимаю, совершенно не по-христиански так думать, – сокрушенно добавил он.

– Аластер Уитлсби – бессовестная задница! – возмущенно воскликнул Доббл. – Пусть он подавится своими рассказами! Пусть его рукописи сгорят в огне или еще чего похуже… – Доббл мог припомнить немало случаев, когда Дигби приходил с собрания Клуба убийств чуть ли не в слезах. А все почему? Маленькой группой писателей Листли единовластно правил мистер Уитлсби, который в собственных глазах наверняка уже приобрел славу Шекспира в области детективной литературы. – Мне его дворецкий рассказывал, что он и дома ведет себя совершенно недостойно, не лучше, чем в вашем писательском клубе. Дрюсон утверждает, что они с братом так орут друг на друга, что послушать их прибегают даже кухарки с кухни.

Вне всякого сомнения, Аластер Уитлсби отличался самоуверенным и назойливым нравом и часто был жесток и груб. Но он был единственным стряпчим в Листли, да и отец-баронет оставил ему немного денег, так что он задирал нос и считал себя выше всех в деревне.

– А в среду, когда мы собрались у него за чаем и коктейлями, его просто понесло. Представь, он абсолютно уверен, что уже выиграл конкурс и получил приз, – думаю, именно для этого он нас и собрал. Чтобы похвастаться и заранее испортить всем настроение, – сказал Дигби.

– И что, неужели там собрались все? – рассеянно спросил Доббл. Его внимание – уже не в первый раз – привлек торт, стоявший на боковом столике, и он ждал, когда его друг наконец-то вспомнит о нем. Как славно было бы съесть кусочек крайне аппетитного пышного бисквита, а не гонять пустой чай. Экономка Дигби слыла мастерицей по части выпечки, но, конечно, мистер Доббл никогда в жизни не сказал бы об этом на собственной кухне, особенно в присутствии поварихи миссис Паффли, королевы кастрюль в Маллоуэн-холле.

– Да, пришли все члены Клуба убийств, – охотно начал рассказывать викарий, не обращая внимания на голодный взгляд Доббла. – Даже мисс Кроули притащилась; правда, от шерри категорически отказалась! – Дигби вздохнул. – Понимаешь, если Уитлсби достанется приз, мне, наверное, придется покинуть клуб. Он и так неприятен, а после этого станет совершенно невыносимым. Боже, я не могу не желать, чтобы с ним что-то случилось… чтобы он куда-нибудь исчез!

– Да ладно тебе, Дигз, не переживай раньше времени! У тебя такой же шанс выиграть, как у остальных – за исключением Веры Роллингброк, – оба засмеялись, а Доббл обрадовался тому, что сумел развеселить друга. Он надеялся, что Дигби выиграет, но еще больше желал, чтобы не выиграл Уитлсби. Пусть хоть доктор Бхатт получит приз – хотя в этом случае Добблу придется долго терпеть торжествующие ухмылки миссис Брайт.

Взглянув на часы, Доббл с удивлением и досадой обнаружил, что ему давно пора возвращаться в поместье: проследить, чтобы убрали посуду после завтрака и начали подготовку к вечернему чаю и ужину. В последние дни, пока шли приготовления к Празднику убийств, в Маллоуэн-холле стояла непривычная тишина – в основном из-за долгих периодов отсутствия миссис Брайт. Слава богу, теперь ее немыслимые волосы сверкают не дома, а в церкви Святой Вендреды, а бурный темперамент сотрясает стены святых залов. Правда, экономка забрала с собой лучших горничных, поставив Доббла в затруднительное положение: ведь стол сам не накроется и посуда не уберется! Но все неудобства компенсировались тем фактом, что самой миссис Брайт в поместье тоже не было. Недолгий, но такой приятный период спокойствия!

– Я побегу, Дигз, – сказал Доббл, бросая прощальный взгляд на торт. – Миссис Брайт в последнее время пренебрегает своими обязанностями, так что мне приходится работать за двоих.

– Не очень-то красиво с ее стороны, да? – спросил Дигби, тоже понимаясь с места.

– Не то слово, – согласился Доббл, накрывая голову шляпой. – Однако это дает мне возможность обучить горничных работе по моим правилам. Все эти кружевца и ленточки меня безмерно раздражают, и я объявил им войну. – А также противным кошкам, подумал мистер Доббл и невольно усмехнулся. Теперь эти твари и носа не смеют высунуть из гостиной выскочки Брайт. Их тоскливое мяуканье всегда вызывало улыбку на его лице.

– Я знаю, какую важную роль миссис Брайт играет в жизни Маллоуэн-холла, – серьезно сказал Дигби. – Она ведь настоящее чудо, не правда ли? Такая умная, и образованная, и прехорошенькая к тому же, хоть иногда я ее побаиваюсь. Без нее наверняка вам тяжело приходится.

Доббл выпрямился.

– Ну, «чудом» я бы ее точно не назвал. Эта женщина… да она вообще не подходит на роль экономки! Меня всегда интересовало, каким образом она попала в Маллоуэн-холл? Ведь совершенно очевидно, что у нее не было опыта работы прислугой до появления здесь.

– О! – мистер Дигби с заговорщицким видом подался вперед. – Неужели тебе удалось узнать, чем она занималась, прежде чем ее наняла миссис Агата? Расскажи, молю! Я умираю от любопытства!

Доббл еще больше выпрямился и нахмурился.

– Вообще-то я не смог точно установить, кем работала миссис Брайт и была ли в услужении. Из этой дамочки и клещами слова не вытащишь! Я знаю только, что они подружились с миссис Агатой во время войны, вроде она служила медсестрой на фронте. А что случилось с ее супругом? Вот еще одна тайна, окутанная мраком. А вдруг мистер Брайт однажды ночью явится в Маллоуэн-холл и всех нас прирежет?

– О! – Глаза викария за круглыми стеклами очков расширились от испуга и любопытства. – Так, значит, ты все же установил, что она была-таки замужем?

– Тоже не на сто процентов, – неохотно признался Доббл. А почему, собственно, это так интересует Дигби? Почему не дать ему, Добблу, возможности поворчать и не задавать лишних вопросов? – Честно говоря, не представляю, кому захочется жениться на такой… Не удивлюсь, если и свое замужество она придумала. Никто не знает о ее прошлом – не странно ли это? Но главная проблема Филлиды Брайт в том, что она совершенно не подходит на роль экономки.

– Ну что же, зато теперь, в ее отсутствие, ты сможешь все сделать как следует, – успокаивающе сказал Дигби.

– Спасибо и на том, – хмуро пробормотал Доббл. – Хотя лучших горничных она забрала с собой в Святую Вендреду, а мне оставила что похуже, да еще и парочку только что нанятых. Словно у дворецкого есть время возиться с обучением служанок! – Доббл еще больше нахмурился. Не забыл ли он напомнить новенькой горничной не закрывать вьюшку в гостиной?

– Может быть, с уборкой тебе помогут лакеи? – не унимался Дигби, поглаживая его по руке.

Доббл вздохнул и покачал головой.

– Откуда тебе знать, друг мой? У тебя ведь нет слуг, кроме поварихи, верно? Просто имей в виду правило номер один: если не хочешь, чтобы через девять месяцев в поместье появились малыши, не подпускай лакеев слишком близко к горничным.

Доббл наклонился и потрепал Дигби по плечу.

– Удачи тебе сегодня! – сказал он и вышел.

Глава 2

Пятница, вечер

Погода благоприятствовала, и коктейльный прием в честь Праздника убийств прошел в полном соответствии с планами Филлиды и Детективного клуба. По всему периметру внутреннего дворика церкви Святой Вендреды горничные развесили нарядные японские фонарики с черными буквами на белой бумаге. На полукруглых невысоких столах, покрытых белоснежными скатертями и украшенных причудливыми розами, выполненными из газетных листов, чтобы не слишком далеко уходить от темы праздника, стояли пепельницы и подносы с напитками. Под каждую вазу с розами Филлида подложила кусочек алого фетра неправильной формы, напоминающий растекшуюся лужу крови, а в центре каждого стола горела поставленная на блюдце толстая черная свеча – на безопасном расстоянии от бумажных цветов.

Маленький сад утопал в кустах белых роз, протягивавших над оградками свои бесчисленные махровые соцветия и наполнявших воздух пьянящим ароматом. По периметру высились кусты самшита, а вдоль посыпанных песком дорожек горделиво колыхались клумбы разноцветных флоксов. В семь часов было еще светло, поэтому Филлида решила пока не зажигать оставшиеся светильники и не развешивать над столами гирлянды электрических лампочек, хотя, конечно, привезла их с собой.

Обычно в маленьком саду стояло всего две скамейки, обе рядом со статуей Франциска Ассизского, но для сегодняшнего события Филлида добавила еще три скамьи из кованого чугуна, привезенные из Маллоуэн-холла, и поместила перед ними низкие прямоугольные столы.

– Филли, дорогая, как здорово ты все устроила! Столы украшены просто великолепно. Вполне невинно, но одновременно со смыслом, – шепнула Агата Филлиде, нагибаясь, чтобы понюхать благоуханный белый цветок. Они остановились у самых ворот, чтобы Агата, самая знаменитая среди писателей, могла хоть минутку передохнуть от бесконечных разговоров с гостями. – Никто и не подумает, что у каждого присутствующего здесь в голове крутятся лишь мысли об убийствах!

Филлида рассмеялась.

– И правда! Если бы детективы из Скотленд-Ярда подслушали здешние разговоры, они бы арестовали половину гостей! – Она сделала маленький глоток шампанского – мистер Макс настоял, чтобы она тоже примкнула к гостям после целого дня напряженной работы, – и с удовлетворением оглядела плоды своей деятельности. Внезапно ей вспомнился разговор, подслушанный сегодня утром. Интересно, кто из авторов замышлял отравить своего героя? Филлида незаметно оглядела небольшую толпу подозреваемых.

Может быть, это Матильда Кроули, смуглая женщина лет сорока пяти, активная участница Клуба убийств Листли? Ее темные волосы с пробивающейся ранней сединой были собраны в аккуратный узел на затылке. Филлида знала, что она пишет рассказы о молодом красавчике по имени Филберто Фиеро, который проводит много времени на Французской Ривьере. Доктор Бхатт говорил, что они основаны скорее на воображении, чем на реальных событиях, но что в них попадаются весьма занимательные моменты… и что она обожает описывать в подробностях самые кошмарные убийства.

Мисс Кроули, старая дева, жила одна в доме в конце Ферт-стрит. Одета она была в строгую шерстяную юбку и жакет темно-коричневого цвета, больше подходящий секретарше, чем участнице светского приема. Большинство других женщин, включая Филлиду, выбрали для этого вечера платья из струящихся материй с ярким рисунком и подчеркнули талию пояском. А чтобы ноги казались длиннее, надели туфли на высоких каблуках. Шляпки тоже радовали глаз искусственными цветами и отделкой из кружева и перьев. Шапочка же мисс Кроули скорее напоминала квадратную коричневую коробку, нахлобученную на лоб. Единственным украшением наряда служил пришитый спереди крошечный черный бантик.

В настоящий момент мисс Кроули держала в облаченных в перчатки руках не бокал шампанского, а чашку с чаем, оглядываясь по сторонам с таким видом, словно раздумывала, броситься ли ей очертя голову в атаку или дать противнику бой на своей территории. Она заняла место рядом со столиком, на котором стояла вазочка с меренгами и тарелка с тарталетками, украшенными стилизованными отпечатками пальцев, и, судя по крошкам на ее губах, лимонные, клубничные и шоколадные пирожные привлекали ее больше, чем общение с гостями.

Затем взгляд Филлиды упал на Дигби Билдопа, викария англиканской церкви Святого Терстона, который по-совиному таращил глаза и поглаживал пухлый подбородок с такой глубокой впадиной, что на ум невольно приходил спелый румяный абрикос. Дигби стоял недалеко от группы людей, окруживших Г. К. Честертона, – достаточно близко, чтобы все слышать, но при этом, очевидно, так и не сумел побороть робость и вступить в разговор. Викарий сжимал в руке бокал с шампанским и молча кивал, с обожанием глядя на создателя самого знаменитого в мире образа священника-детектива. Кроме немого от робости викария, рядом с мистером Честертоном стояли еще два автора, в которых Филлида опознала членов Клуба убийств Листли.

Вера Роллингброк, привлекательная блондинка лет тридцати, плодовитая писательница, автор пока неопубликованных детективных историй о богатой незамужней даме и ее напарнице – кошке по кличке Мисс Обнимашка (по мнению доктора Бхатта, рассказы Веры не печатали по понятной причине, ведь кто поверит в говорящих кошек?). Ее кокетливая шляпка – желтый фетровый диск, надвинутый на одну бровь и украшенный единственным темно-синим пером, – вызвала у Филлиды приступ жгучей зависти.

Вера была замужем за шумным, общительным сэром Полсоном Роллингброком, известным всем как сэр Ролли, чье родовое имение располагалось к северо-востоку от Листли. Она предпочла игристому вину и меренгам свою записную книжку, в которую сейчас что-то лихорадочно записывала. Похоже, Вера явилась на праздник одна, без мужа.

Рядом с ней стоял Луи Женевен, загораживая своим телом все подходы к мистеру Честертону. В одной руке он держал два бокала, а в другой – дымящуюся сигарету. Видимо, один бокал предназначался для миссис Роллингброк: Женевен терпеливо ждал, когда у нее пройдет приступ писательского вдохновения.

Луи Женевен, элегантный смуглый мужчина, был родом из Лондона и занимался антиквариатом, распределяя время между Листли и маленьким магазинчиком в Белгравии. Его длинные черные волосы были зачесаны набок, открывая высокий лоб, и выглядели как блестящее вороново крыло, простертое над четко очерченными тонкими бровями.

Женевен умел подчеркнуть образ истинного профессионала в своем деле, нарочно выбирая аксессуары, вышедшие из моды полвека назад, и при этом умудряясь выглядеть, будто сошел с обложки модного журнала. Сегодня он надел винно-красный парчовый жилет, из кармашка которого высовывались инкрустированные драгоценными камнями золотые часы; его подбородок подпирал жесткий воротник, а галстук был завязан так искусно, что сам Бо Браммелл[1] посинел бы от восторга и зависти. Пиджак и брюки мистера Женевена были сшиты по моде, но почему-то сочетание старомодного и нового выглядело на нем гармонично и совсем не коробило взгляд.

Присмотревшись к группе из пяти человек, столпившихся вокруг Энтони Беркли, еще одного члена Детективного клуба, Филлида поняла, что не узнаёт ни одного из них – должно быть, то были начинающие авторы, заплатившие взнос за участие в празднике и приехавшие в Листли издалека. Мистер Беркли, красивый самоуверенный элегантно одетый мужчина, с видимым удовольствием развлекал свою небольшую, но преданную аудиторию.

В дальнем углу доктор Бхатт вел беседу с Дороти Сэйерс и отцом Тули или, скорее, внимательно слушал разглагольствования мисс Сэйерс, в то время как отец Тули, священник церкви Святой Вендреды и почетный гость праздника, грел руки о керамическую кружку и время от времени сонно кивал.

Филлида, как обычно, залюбовалась иссиня-черными, идеально причесанными волосами доктора и в особенности его ухоженными усами, которые привлекли ее внимание еще несколько недель назад, несмотря на трагические обстоятельства их первой встречи, ведь именно в тот день в библиотеке Маллоуэн-холла был обнаружен труп неизвестного мужчины… Доктор Бхатт обожал романы Агаты Кристи, и Филлида не удивилась бы, если бы узнала, что свои усы он отрастил специально, чтобы походить на знаменитого мсье Пуаро.

Как будто прочитав ее мысли, Агата шепнула ей на ухо:

– Рискну предположить, что, если бы доктор Бхатт был бледнее лицом и волос у него на голове было поменьше, его можно было бы принять за Пуаро! Я рассказывала тебе, Филли, что дважды в жизни встречалась с настоящим Эркюлем, причем лицом к лицу?

Филлида знала об одном из этих случаев не понаслышке: они путешествовали вместе с Агатой и стояли на палубе небольшого парохода, когда Агата вдруг схватила ее за руку и указала на мужчину, который действительно как две капли воды походил на гениального сыщика.

– А что ты думаешь о рассказе доктора? – прямо спросила Филлида, надеясь выведать информацию о том, кому же достанется заветный приз.

– Мне он понравился, – уклончиво сказала Агата. – Рассказы нескольких авторов действительно выделяются в лучшую сторону, но большинство – увы – по уровню недотягивают. Однако подсчетом голосов поручено заниматься отцу Тули, а не мне. Этот приз действительно очень престижен, Филли. Подумай только: ведь счастливчика издадут не только в Англии, но и за океаном! Когда я только начинала писать, убила бы за такую возможность, ей-богу!

Филлида усмехнулась.

– Я всегда подозревала писателей в кровожадности, так что меня это вовсе не удивляет.

Подруги засмеялись, а затем Агата вздохнула.

– Нет, ты только посмотри! К нам направляется предатель Макс и ведет с собой Аластера Уитлсби, и это после того, как я успешно скрывалась от него целых два часа! Но с другой стороны, что мой Макс мог поделать? Аластер Уитлсби, что твой танк, везде пробьет себе дорогу.

Известный археолог мистер Макс Маллоуэн был на десять лет младше своей знаменитой супруги и предан ей с той же силой, что и своей профессии. Супруги познакомились, когда Агата с друзьями путешествовала по Месопотамии. Сейчас Макс издалека виновато улыбнулся жене и незаметно развел руками, кивнув в сторону Аластера Уитлсби, высокого мужчины с длинным носом, густыми седыми волосами и тонкими губами, хранившими выражение крайнего неудовольствия. Он был одет в дорогой, явно пошитый на заказ костюм, который тем не менее как-то криво свисал с его худых плеч. Мистер Уитлсби приблизился к Агате, с важным видом поджимая губы и на ходу небрежным жестом отмахиваясь от дыма зажатой в губах сигареты.

Его жена Летиция, хорошенькая, но рано увядшая женщина, по крайней мере на десять лет моложе своего пятидесятилетнего мужа, шла рядом, одной рукой ухватившись за рукав его пиджака – не поэтому ли он так странно выглядел? – а в другой сжимая бокал с шампанским. С ее локтя свисала элегантная сумочка, шляпка съехала на один глаз, а розовая помада слегка размазалась в уголке рта. Филлида едва удержалась от искушения вытащить носовой платок и стереть розовый след.

Она много слышала об Аластере Уитлсби от доктора Бхатта, отзывы в основном весьма нелестного свойства. Но поскольку мистер Уитлсби был единственным стряпчим в Листли, все, кто хотел продать облигации, написать завещание или заключить договор, не выезжая в соседний город, так или иначе имели дело с ним. Единственный раз, когда это пришлось делать Филлиде, ее поразил напыщенный вид стряпчего и его высокомерное отношение, вызвавшее у нее явное ощущение, что он терпеть не может образованных красивых и знающих себе цену женщин. Однако – какая жалость! – по мнению все того же доктора Бхатта, мистер Уитлсби обладал недюжинным писательским талантом и отменным чувством юмора, если судить по его рассказам о Теодоре Белфасте, блестящем сыщике из Скотленд-Ярда. Кстати, этот сыщик на поверку оказался не таким уж блестящим, поскольку тайны следствия ему помогала раскрывать его сестра Милли, известная сплетница, жившая с ним под одной крышей.

– А, миссис Маллоуэн! – воскликнул мистер Уитлсби, нависая над Агатой, как коршун над полевой мышью. Его жена, все еще держась за рукав мужа, семенила сзади, как забытая мысль. – Я вас весь вечер ищу!

– Приятно повидаться с вами, мистер Уитлсби, – учтиво ответила Агата, подавая ему руку. Филлида поразилась тому, как искренне прозвучали эти слова в устах подруги. Видимо, несмотря на застенчивость и нелюбовь к шумным мероприятиям, в глубине души Агата продолжала оставаться светской женщиной.

– Мне тоже. Трагично, что мы живем так близко друг от друга, но встречались с вами лишь однажды. А вот Роллингброки приглашали нас к себе уже несколько раз, – продолжая приятно улыбаться Агате, мистер Уитлсби потряс рукой, пытаясь освободиться от хватки жены. – Летиция, ты отпустишь меня, наконец? Что ты прилипла ко мне как банный лист? – злобно выпалил он, даже не глядя на жену. – Миссис Маллоуэн, хочу сказать, что мне очень понравился ваш роман «Убийство Роджера Акройда», но признайтесь, вы сжульничали, верно? Некрасиво, когда писатель водит читателя за нос! – Он усмехнулся и глубоко затянулся сигаретой.

– Все улики были расставлены по местам, оставалось их только найти, – с улыбкой ответила Агата. Со времени публикации романа ей уже не раз приходилось давать такой ответ на критические замечания читателей.

Летиция Уитлсби, стоя рядом с супругом, с тоской посмотрела на свой бокал, потом одним глотком осушила его и оглянулась, видимо в поиске официанта, готового налить ей еще.

Филлида вполне понимала желание женщины напиться, однако, если бы кто-нибудь посмел одернуть ее так грубо, как Аластер сейчас одернул свою жену, остатки шампанского были бы тотчас выплеснуты прямо на его длинный высокомерный нос.

Но тут Филлида заметила, что один из японских фонариков погас, а также что в прямой видимости нет ни одного лакея, готового налить шампанского миссис Уитлсби, и, извинившись, отошла, чтобы навести порядок. Ей давно пора исчезнуть со сцены, а то вдруг мистеру Уитлсби придет в голову высказать свое мнение об экономке, разгуливающей среди гостей с бокалом шампанского в руке? Уж лучше не подвергать себя искушению выплеснуть шипучий напиток в его противное, костлявое лицо! Филлида неторопливо направилась к незаметной боковой двери, ведшей на кухню дома священника, где горничные и лакеи ждали ее распоряжений.

– Миссис Брайт, что это у вас?!

Филлида чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда перед ней внезапно возник мистер Доббл. Он загородил ей проход, подобно скелетообразному часовому, глядя на бокал с таким ужасом, будто он был наполнен ядом. Доббл, напоминавший какое-то насекомое, с длинным телом и длинными руками, обладал парой несоразмерно коротких ног, бледной кожей и лысой как колено головой, за что в свое время получил прозвище Лысый Череп. Одетый в темную ливрею, он действительно производил впечатление скелета. Он держал в руках бутылку с чем-то крепким – конечно, не для себя, а чтобы вынести ее гостям.

– Добрый вечер и вам, мистер Доббл, – отозвалась Филлида, намеренно не отвечая на его вопрос, и, изящно изогнувшись, обошла его фигуру, загородившую ей проход. Интересно, когда он успел появиться здесь? – Как мило с вашей стороны помочь лакеям разносить напитки.

Праздник убийств был большим событием в Листли, а этот прием – самым ожидаемым событием последнего времени, не считая, конечно, церемонии награждения авторов. И Филлида, и Доббл всеми силами старались, чтобы все прошло гладко: как ради репутации Клуба убийств, так и ради миссис Агаты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Джордж Брайан Браммелл – английский светский лев, законодатель моды в эпоху Регентства. Получил у современников прозвище Красавчик Браммелл (фр. Beau Brummell). – Здесь и далее примеч. перев.

Вернуться