# Нескучные девчонки из 4 «А»

Светлана Александровна Леднева, Юлия Дмитриевна Асланова

Чем заняться девочке, которая учится в четвёртом классе и не любит скучать?

Например, вступить в схватку с бульдогом. Ведь иначе придётся иметь дело с лучшей подругой и её очередной прекрасной идеей…

Можно исследовать подземные тоннели в школьном подвале – кажется, там завёлся призрак.

Спасти класс от новой учительницы, а новую учительницу – от класса.

Распутать дело о похищении фотографии из запертой комнаты.

Выследить Секретного Ангела.

Вернуть в музей египетскую реликвию…

И всё это без всякого волшебства, а главное – чистая правда!

В общем, с девчонками из 4 «А» не соскучишься. Даже если очень захочешь. Вместо этого заведёшь новых друзей, научишься признавать свои ошибки и, конечно, от души посмеёшься.

В том числе над собой.

# Юлия Дмитриевна Асланова, Светлана Александровна Леднева. Нескучные девчонки из 4 «А»

© Ю. Д. Асланова, текст, 2025

© С. А. Леднева, текст, 2025

ISBN 978-5-907960-04-6 © С. А. Братухина, иллюстрации, 2025

© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2025

## Приворот не туда

# Сентябрь


– Не любит! Вот гад! – крикнула Анька, выбрасывая в траву ощипанную ромашку.

– Хорошо, что не плюнет, – философски заметила Настя.

Аня сердито тянулась за следующим цветком.

– Да хватит тебе уже! – шикнула на неё Настя. – Сейчас Аида увидит – побежит бабушке жаловаться.

Зинаида Васильевна Галкина, которую по причине её сурового характера и гордой балетной осанки девочки нарекли Аидой Палкиной, как раз показалась на балконе. На голове у бывшей балерины мерцал серебристыми кудрями парик. Высокую худую фигуру плотно облегал жёлто-зелёный халат, туго стянутый поясом в талии. У голых щиколоток метался туда-сюда маленький чёрный бульдог. Он отважно рычал на девочек, надёжно защищённый от них высотой второго этажа и прутьями балкона.

Аида уже набрала воздуха, чтобы рявкнуть привычное: «Опять клумбы гробите, бездельницы», но Аня вдруг сорвалась с места и припустила прочь, таща за собой Настю. Ту очень порадовало открытие, что можно просто взять и убежать, не выслушивая долгую и нудную нотацию взрослого. Поэтому вскоре она бежала уже вровень с Аней, а в конце даже обогнала её.

– Всё. Равно. Бабушке. Пожалуется, – выдохнула Настя, оставив позади два двора и рухнув на сиденье малышовой карусели в третьем.

– Подумаешь! – отмахнулась Аня. – У тебя ба нормальная. Она же сама говорила, что на Палкину внимание обращать – только время терять. Уф-ф…

Аня втиснулась в соседнее сиденье и теперь отталкивалась ногой, чтобы разогнаться. Настя ей помогла, и они покружились немножко, думая каждая о своём.

– Этот Рыжков неуловимый какой-то, – в конце концов нарушила молчание Аня. – Ни ромашками, ни записками его не возьмёшь. Я даже приложение скачала гадальное – один раз только выпало, что испытывает интерес, и всё.

Настя застонала. Слушать про Мишу Рыжкова ей приходилось с самого начала сентября. Она честно ходила с Аней на все баскетбольные тренировки в спортзал, потому что Миша играл за сборную школы. В столовой именно она занимала столик поближе к Рыжкову и его компании, чтобы не выдать Аню. Они даже пытались играть в «Роблокс» и «Майнкрафт», которые Миша обожал, но не сошлись в выборе никнеймов – Аня хотела секретные, но с намёком: AnnUknowho и NastyNastya, а Настя предлагала нейтральные «ИгрокFYZ» и «ИгрокYFCNZ». В итоге поиграли немножко каждая под лично выбранным ником и забросили.

Дважды Насте пришлось подбрасывать записки в Мишин рюкзак, причём оба раза она вымазалась в клейком зелёном лизуне.

– По-моему, он в рюкзак вообще не заглядывает, – вытирая руки, возмущалась Настя. – У него там хлам один.

Но Аня сдаваться не собиралась. Вот и сейчас, перебравшись на качели, уже придумала новый план покорения, в котором Насте была отведена важная роль. Съехав пару раз с горки, она проверила свой план на слабые места и наконец, покачиваясь на толстых тросах сетки-паутины, предъявила его карабкающейся следом подруге.

– Короче, план-капкан! Не может не сработать, – подытожила Аня, так скакнув на тросе, что Настю чуть не выбросило отдачей в синее осеннее небо.

– Может, не надо? – слабо запротестовала Настя. Она боялась потерять равновесие, поэтому бурно спорить не решалась.

– Ты мне подруга или нет? – набычилась Аня, перестав раскачивать паутину.

– Подруга, – согласилась Настя, осторожно слезая с дрожащих тросов. На твёрдой земле она снова обрела способность говорить твёрдо и уверенно. – Поэтому предлагаю свой план.

Аня спрыгнула почти с самого верха паутины и с огромным интересом уставилась на Настю. Она прекрасно знала, что планы у подруги выходят хоть куда.

Они дружили с первого класса. Настя – спокойная, собранная и аккуратная. Аня – наоборот, шумная и взрывная. У Ани по любому поводу возникала тонна идей, но воплотить удавалось одну-две – после того как Настя продумывала всё шаг за шагом. Ане нравилось такое разделение: от неё – идеи, от Насти – план действий. Что нравилось Насте, не знал никто; точнее, никто не спрашивал.

А потом появился Рыжков.

Теперь Аня генерировала идеи со скоростью автомата, выбрасывающего теннисные мячи. Подруга просто не успевала их «обрабатывать». Так мячи-идеи и скакали взад-вперёд, а в итоге – то руки в зелёной жиже, то баскетбольный мяч летит в лоб, то домашка не сделана из-за унылой компьютерной игрушки.

И сейчас Настя наконец придумала план не для Ани, а для себя. Во всяком случае, он даст ей передышку, а там и конец года недалеко.

– Давай его приворожим! – торжественно объявила она подруге.

– Как это? – удивилась Аня.

– Мне бабушка рассказывала, что можно приворожить человека, который нравится, – быстро и убедительно заговорила Настя. – Ритуал такой, приворотный. Для этого нужны фотография и вещь какая-нибудь.

Видно было, что Ане идея понравилась. Она напряжённо что-то обдумывала.

– У меня жвачка есть, – сообщила она наконец. – Я из-под его стола сковырнула. Как знала!

Аня порылась в рюкзаке и достала серовато-розовый комок, завёрнутый в бумажку.

– Фу-у-у, – поморщилась Настя. – Хотя, наверное, подойдёт.

– А фотка у нас общая есть, с прошлого года, – уже деловито прикидывала Аня. – Он там в брекетах ещё, смешной такой.

– Да, точно. – Настя вспомнила, что с брекетами Миша не вызывал у Ани никаких нежных чувств. Это когда он вернулся после лета, весь загорелый, с белозубой улыбкой без кривых проволочек, Аня вдруг его разглядела. – У меня тоже эта фотка есть. Пойдём тогда сразу к нам.

Настя уверенно подхватила сумку и зашагала через детскую площадку к жёлтой пятиэтажке. Аня заторопилась следом.


– Ба? Мы пришли! – крикнула Настя в глубину тёмного коридора за входной дверью.

Василиса Михайловна, Настина бабушка, выглянула из кухни и помахала им сложенными очками.

– Я суп варю, руки мойте и бегом сюда. Нужно зелень порезать, – бодро скомандовала она.

Девочки очень любили Василису Михайловну. Она не ворчала, носила яркие юбки и платья, красила волосы, ногти, губы и что там ещё можно накрасить. Совершенно нормально относилась к телефонам, планшетам и даже в родительском чате была на передовой.

Они помыли руки и проскользнули на кухню. Бабушка что-то напевала у плиты.

– Ну что, опять цветы обдирали? – весело спросила она, не поворачиваясь. – Зинаида уже звонила, обещала зайти.

Настя сделала Ане большие глаза. Аня в ответ закатила свои.

– Да мы всего одну ромашку сорвали, – объяснила Настя, садясь за стол. Она взяла нож и начала нарезать петрушку. Петрушка сочно и терпко пахла летом и дачными грядками.

– Это я сорвала, – призналась Аня, садясь рядом. – Погадать хотела. А он всё не любит…

Бабушка обернулась и внимательно посмотрела на вздыхающую Аню:

– Миша, что ли? Рыженький такой?

Аня кивнула и принялась за укроп. Заметив, что бабушка улыбается, Настя быстро спросила:

– Бабуль, а можно его приворожить как-нибудь?

Василиса Михайловна поцокала языком:

– Что, настолько плохо?

– Хуже некуда, – мрачно подтвердила Аня, кромсая укропные палки. – Всё уже перепробовали.

Василиса Михайловна понимающе кивнула.

– А вы знаете, – сдерживая улыбку, сказала она, – что если он в кого-то другого влюблён, то приворот не сработает? Да и силы потусторонние могут вмешаться…

– Какие ещё силы? – напряглась Аня. – В кого это он влюблён?

– Разные силы бывают. Человек недобрый может порчу навести, и приворот не подействует. Если там любовь есть уже – настоящая, конечно, – тоже никаким приворотом не одолеешь, – мягко уточнила Василиса Михайловна.

– Всё в порядке, – встряла Настя. – Не влюблён он ни в кого, в лизунов своих только и в игрухи на плойке. Бабуль, давай приворожим! У нас фото есть и вещь.

Василиса Михайловна перестала улыбаться.

– Не могу, девочки, это дело опасное. Человеку приворотом жизнь сломать можно. Давайте я вам лучше погадаю? На короля червового и даму бубновую.

Девочки разочарованно переглянулись. Аня – потому что уже нацелилась на приворот, а Настя – потому что теперь нужно было срочно придумывать что-то ещё, иначе придётся снова в Мишин рюкзак лезть. Но бабушке она кивнула, а Аня даже сказала спасибо. В любом случае разные гадания Аня любила.

Василиса Михайловна вытерла руки цветастым полотенцем и прошла в комнату. Достала из дальнего шкафа колоду карт, положила её на стол и сказала Ане:

– Представь-ка себе возлюбленного – он у нас будет король червей.

Аня слегка покраснела при слове «возлюбленный», но быстро взяла себя в руки. Если от всех бабулькиных слов краснеть, то рассчитывать в этой жизни не на что. Поэтому Аня решительно зажмурилась. Скоро её лицо из напряжённого стало мечтательным, и она тихонько вздохнула.


– Теперь нужно ещё двоих – крестового короля и бубнового. – Василиса Михайловна вытащила из колоды ещё две карты.

– И на них Мишу загадывать? – не поняла Аня.

Бабушка рассмеялась:

– Если на всех – Мишу, то зачем гадать тогда? Вспомни ещё двоих женихов.

После «возлюбленного» Аня эмоционально окрепла и на «женихах» уже не дрогнула. И цвет не изменила. Только вопросительно посмотрела на Настю.

– Может, Женю и Артёма? – осторожно предложила та. – Они самые нормальные.

– Фу-у, у Жени чёлка. – Аня наморщила нос. – И пахнет от него чесноком.

– Это мама его заставляет, от простуды, – начала оправдывать одноклассника Настя. Женю ей было жалко. – Он же рассказывал.

– Ну и что, что от простуды. Пахнет же, – отмахнулась Аня. – Давай Петра.

Настя покладисто кивнула.

Пётр был новенький, и понюхать его в классе успели ещё не все. Но чёлки у него точно не было.

Василиса Михайловна уже разбрасывала карты по столу, приговаривая:

– Дальняя дорога да казённый дом, вот валет бубновый вместе с дураком…

– Прям Пушкин, – шепнула Аня, заслушавшись. Настя тихонько вздохнула.

– Денежные вести, чей-то интерес… Это что за крести? – вдруг остановилась гадалка. – Ты куда залез?

Василиса Михайловна покрутила в руках крестового валета, хмыкнула, а потом сказала Ане:

– Ни один из кавалеров рядом не стоит. Но! Откуда-то прискакал крестовый валет. Брунет, видимо. Так что не всё потеряно.

Аня вздохнула, поблагодарила Василису Михайловну и направилась в прихожую. Настя её догнала.

– Ладно, что там у тебя был за план? – обречённо спросила она, решив, что поддержит подругу ещё один, самый последний раз. Но Аня повернула к ней решительное лицо:

– План обновляется. Приходи через два часа – будем привораживать! – Она вышла и захлопнула за собой дверь.

Настя помогла бабушке приготовить обед, поела грибного супа, даже успела доделать вопросы к викторине по географии. Распределяя задания, в пару с ней Виолетта Сергеевна поставила того самого чесночного Женю, который, кстати сказать, очень неплохо соображал. Поэтому с вопросами разобрались быстро.

Тренькнул телефон.

«Ну ты идёш?»

– В глаголах с шипящими на конце мягкий знак пишется всегда, – на автомате пробормотала Настя.

«Идёшь», – напечатала она. Вроде и ответила, а вроде и поправила.


Аня открыла дверь и сразу же потащила подругу к себе в комнату.

– Здравствуйте, тётя Маша, – поздоровалась Настя, проходя мимо гостиной.

Анина мама энергично пылесосила ковёр, поэтому только махнула рукой. Девочки прошли в Анину угловую комнату и заперли дверь.

– Так, я всё прочитала и подготовила. – Аня деловито махнула на свой стол, заваленный непонятно чем. – Свечу восковую нашла, большущую, мы её с моря привезли. Приправы у мамы стащила, перьев из подушки нащипала, цветы пришлось опять у Аидки рвать – не знаю, видела или нет. В общем, ещё надо бумажку и…

Она включила планшет, перечитала список на экране и хлопнула себя по лбу:

– Блин, я фотку забыла! Это же самое главное.

Аня стала рыться на полках в поисках школьного альбома. Минут через десять, устав ждать, присоединилась и Настя. Альбом они так и не нашли, зато откопали фотку времён первого класса. Правда, на ней Рыжков вообще был на себя не похож, поэтому Аня её брать побоялась.

Она деловито сгребла приворотные ингредиенты в пакет и повернулась к Насте:

– Пошли к тебе. У тебя фотка прошлогодняя точно была, ты мне её неделю назад показывала.

Настя хотела было поспорить, но в этот момент получила СМС от бабушки: «Я в магазин, потом к ЕП. Буду через 2 часа». Евгения Петровна была бабушкиной подругой, и двумя часами дело обычно не обходилось. А родители вообще вернутся только поздно вечером. Настя решила, что времени на приворот должно хватить, а квартиру она потом уберёт.

– Пошли! – Она быстро направилась к дверям.

Чем скорее это всё закончится… «Тем интереснее будет завтра», – пришла вдруг дерзкая мысль. В животе слегка защекотало от предвкушения чего-то запретного и пугающего.

Они помчались к Настиному дому, словно выпущенные Робином Гудом стрелы. Однако шериф Ноттингемский в лице Аиды Васильевны, точнее, Зинаиды Палкиной, точнее… тьфу, в общем, коварный шериф преградил им дорогу. Вернее, неодобрительно воззрился на них со своего шерифского балкона.

– Здравствуйте, Зинаида Васильна, – пропела Аня. – Как ваш мопс?

– Это французский бульдог, – мрачно поправила вредная старуха. А оскорблённый питомец залился дьявольским лаем.

– Да, теперь вижу, – подтвердила Аня. – До свиданья.

Они быстро обогнули дом и через пять минут были уже у Насти. Бабушка и правда ушла к подруге, поэтому приворотные работы развернулись сразу и во всю мощь.

Задёрнули шторы в Настиной комнате, расчистили стол и установили на нём блюдо с водой, разложили вокруг перья, травы и корешки. Отдельно лежали жвачка, бумажка с именем и самое главное – кружок с лицом Рыжкова, вырезанный из общей фотографии.

– Я тебе свою общую фотку потом отдам, – пообещала Аня, когда выяснилось, что лицо нужно вырезать. – Как только найду.

Насте было всё равно. Она согласна была остаться и без Рыжковского лица, тем более что за последние несколько недель изучила это лицо со всех ракурсов.

Сверяясь с открытой на планшете страницей, Аня начала что-то приговаривать, размахивая самым большим пером, и капать воском на воду, фотографию и жвачку. Потом в ход пошли палкинские цветы и приправы Аниной мамы. Аня смяла всё это в один большой комок и принялась катать его по столу. Она катала и бормотала, и снова катала, и снова бормотала, пока комок не стал гладким и от него не повеяло сладким запахом мёда пополам с итальянской приправой.

– Всё! – Аня вытерла взмокший лоб и откинулась на спинку стула. – Ой, даже пальцы свело. Ну и приворот, на славу! Я там их несколько смешала – чтобы уж наверняка! Теперь надо эту штуку домой отнести и завтра дать Мише подержать.

Весь процесс занял всего сорок минут, и Настя решила проводить подругу до дома. В комнате совсем чуть-чуть пахло воском и травами да валялась на ковре фотография класса с красной ковровой ягодой вместо Мишиного лица. Настя подняла её и спрятала в ящик стола.

Девочки вышли на улицу. Уже темнело, и воздух стал прохладным. Малышей давно загнали по домам, площадки стояли пустые и тихие. Только подгоняемые ветром тени деревьев, покачиваясь, бродили среди качелей-каруселей.

– Мрачновато, – заозиралась по сторонам Аня.

– Ага, – согласилась Настя. – Пойдём быстрее.


Они ускорили шаг. Пройдя первые три фонаря, немного расслабились и даже над чем-то посмеялись. А за углом увидели высокую, закутанную в тёмное фигуру. Лица было не разобрать. Существо хрипло и тяжело дышало.

– А-а-а! – завопила Аня и выронила приворотный шар. Настя застыла на месте и только молча открывала рот. Совсем недавно на кружке «Юный зоолог» рассказывали, отчего так бывает. «Замри, беги, сражайся», – крутилось у Насти в голове, пока она беспомощно наблюдала, как страшная фигура медленно выплывает из темноты.

– Всё шатаетесь по улицам, – мрачно произнёс неожиданно знакомый голос. Величественная и непоколебимая, как Кремлёвская ёлка, над ними высилась Аида Палкина. Но через секунду она вдруг зашевелилась и крикнула куда-то в сторону: – Цербер, стой! Прекрати! Что ты там подобрал?

Если бы девочки не увидели, что именно подобрал французский бульдог, то дружно захихикали бы. И правда, как ещё могли звать пса самой Аиды? Имя подходило псу идеально.

Цербер, не обращая внимания на крики Аиды, с восторгом вгрызся в приворотный восковой шар. Аня только скривилась, глядя, как гибнет в пёсьих челюстях итог её труда. Сражаться за него она явно не собиралась.

Зато на Настю вдруг что-то нашло. При виде того, как мелькают между клыками Цербера фото и бумажка с именем, ей вдруг отчаянно захотелось спасти несчастного Рыжкова. Ну, и себя – от дальнейших Аниных планов. Каким-то отчаянным усилием ухватив пса за задние лапы, она подтянула его к себе, отважно залезла пальцами в пасть и начала выковыривать воск, чтобы заново слепить Анину любовь. Церберу на любовь было плевать, поэтому бился он насмерть. Однако в конце концов и он сообразил, что еда почему-то не попадает в желудок, а только переклеивается с одних зубов на другие, и перестал сопротивляться. Позволив Насте выгрести большую часть клейкой массы, он сплюнул пару перьев и гордо прошествовал к хозяйке.

– Что это такое? – Аида с ужасом показала пальцем на массу в Настиных руках.

– Судьба, – мрачно ответила Аня, брезгливо взяла у Насти обслюнявленный остаток шара и пошла домой. Настя шагала рядом, понимая, что теперь может случиться всё что угодно. От шара осталась половина, а фото разорвалось почти пополам. Что-то теперь будет…


В пятницу Аня ухитрилась подсунуть Мише восковой шарик вместо стёрки. Тот рассеянно помял и протянул обратно.

– Ой, это у меня от поделки отвалилось, – заулыбалась Аня и быстро спрятала шарик в карман.


Выходные прошли спокойно. Погода стояла солнечная, и Настя ездила с мамой по магазинам, потом они ходили в гости, и только вечером в воскресенье ей удалось встретиться с Аней на площадке. Аня сказала, что Миша ей приснился и что у неё весь день в животе щекочет.

– Это знак, – таинственно заключила она.

Настя согласно кивнула.

– Кстати, – добавила Аня. – Цербер-то палкинский свихнулся совсем. Я вчера шла мимо их балкона, он ко мне так рвался – чуть сквозь решётку не пролез. И хвостом машет, и скулит. Может, перепутал меня с кем-нибудь.

– Влюбился, – догадалась Настя. – Он брюнет? Брюнет. Шар ел? Ел. Вот гадание и сбылось.

Она развеселилась:

– Будет Мише достойный соперник.

Аня погрозила в пространство кулаком.

– Психованный пёс какой-то. Ладно, завтра понедельник – разберёмся, кто кому соперник.


Но в понедельник Рыжков в школу не пришёл. Настя с Аней испуганно переглядывались и обсуждали вполголоса, что же могло случиться.

– Может, слишком сильно приворотило, – робко предположила Настя. У неё перед глазами стояла счастливая морда Цербера с прилипшей к нижней губе надорванной рыжковской фотографией.

– Может, – философски согласилась Аня, сдирая с ногтей яркие наклейки. Пользы они всё равно не принесли – только от Виолетты замечание прилетело. – Или не может.


Во вторник подруги сидели в школьной столовой, ковыряя рис с котлетой, когда кто-то неожиданно рухнул рядом с ними на скамейку. Повернувшись, как по команде, девчонки увидели Рыжкова. С подбитым глазом, загипсованной рукой и длинной царапиной, тянущейся ото лба до подбородка, он напоминал пирата.

– Чё, красивый? – хмыкнул он, увидев их выпученные глаза.

– Э-э-э, ну-у-у… – Аня никак не могла найти подходящих слов. Потом она подскочила и, сделав Насте большие глаза, добавила: – Ой, нас же Катя ждёт! Что-то важное там у неё…

Она поспешно ушла, не оглядываясь, а Настя всё так же испуганно смотрела на Рыжкова.

– Это ты где так? – спросила она осторожно.

– Сам виноват. – Рыжков шмыгнул носом и поморщился. – Зачем-то решил над Зомбоидиным псом подшутить.

«Зомбоида – это классно», – мимоходом восхитилась Настя.

– В общем, он на балконе спал, а я к нему залез. Хотел его баллончиком покрасить. – Миша с удивлением потёр щёку здоровой рукой. – И что на меня нашло? В жизни ничего баллончиком не красил… Это даже не мой баллончик, забыл кто-то у подъезда. Ну вот. Я же не знал, что он бешеный, пёс этот. Дал мне лапой по лицу, за волосы зубами ухватил, ещё и обслюнявил всего. Бе-е-е. А потом я с балкона упал.

Он поелозил на скамейке – видимо, снова переживал падение. Настя от жалости не знала, что и делать, поэтому нервно принялась за свою котлету. Она заталкивала в рот куски, не успевая проглотить предыдущие, и скоро сидела с набитым ртом и вращала глазами, стараясь не заплакать.


«Это всё шар, точно. Дурацкий шар этот, и пёс, и вообще, это я во всём виновата. „Приворожим“, ага. Эгоистка, не захотела подруге помогать нормально! А он вон упал. И руку сломал». Она так распереживалась, что не сразу услышала, что говорит ей Миша:

– …Хотел поговорить с тобой не поэтому. Я твои записки нашёл. Вспомнил, что ты у меня в портфеле лазила – я сначала думал, ты лизуна спереть хочешь. В общем, я не против дружить.

Настя от неожиданности проглотила разом всё, что было во рту. На миг ей показалось, что сейчас она или поперхнётся, или лопнет. Внутри что-то ёкнуло – то ли котлета, то ли сердце.

Из-за дальнего стола, привлекая её внимание, махала Аня, показывала на Рыжкова и отрицательно покачала головой.

Настя кивнула. Миша понял это по-своему и улыбнулся.

– Я, кстати, сразу понял, что Игрок YFCNZ – это ты, – вдруг добавил он. – Это же «Настя» в английской раскладке, да? Круто придумала.

## Это кто-то с фото

# Октябрь


Варя дожидалась Вику перед входом в школу. Едва та выбралась из родительской машины, как Варя подскочила к ней и громко зашептала, делая большие глаза:

– Мне кажется, кто-то чужой заходил в мою комнату!

Вика зевнула. С утра она туго соображала.

– Когда? Ночью?

– Нет, позавчера, когда мы после выступления выдыхали. У меня обычно дверь закрыта, и табличка висит, что нельзя. А тут я вдруг заметила… Нет, ну точно кто-то был.

– Следы на полу, – понимающе кивнула Вика, заметно оживая. Ну да, она ведь обожает всякие там детективы…

Варя замялась.

– Нет. Фотка пропала.

– Какая фотка?

– Ну та, где мы всем кружком по музыке на фоне школы, помнишь? Ты сама её тогда предложила сделать. А Паша всем распечатал.

Вика скорчила рожицу.

– Фу! Ты зачем её хранишь? Мы же там все жутко вышли. Фрики и их друзья.

– Ну-у. – Варя замялась, а потом добавила непонятное: – Потому и храню.

Вика притормозила и уставилась на неё. Они дружили всего полгода – Варю перевели из другой школы весной, в конце третьего класса, – но одно Вика уже знала точно. Если Варя вдруг начинала разговаривать тихо-тихо и прятала глаза, значит, дело было нечисто.

– Та-ак. И что там на фотке? Кроме нас.

– Подписи, – вздохнула Варя. – Много смешных подписей.


На первой же перемене Вика потащила Варю в укромный угол под лестницей.

– Ну, рассказывай, что там за подписи! – выдохнула Вика.

Варя опустила голову. Густая тёмная чёлка съехала ей на глаза.

– Ну, там, Миша – «попугай», у него смешно волосы торчат и нос большой. Катя – «миньон», Анисия…

– Кто? Миньон? Ой, не могу! – Отсмеявшись, Вика вдруг нахмурилась: – Так. А я кто? Я же там тоже есть.

– Тебя я не подписывала. Ты у меня просто хемела.

– Чего?

– Ну, хемела, по-испански «сестра-близнец». Мама испанский преподаёт, ты же знаешь. Так вот, она недавно сериал смотрела, там были такие близнецы, вроде вас с Никой. Вы у меня хемелас.


– Похоже на химеру, – поморщилась Вика. – Но вообще обидно. Могла бы меня и отдельно подписать. Согласна даже на попугая.

– Хорошо. Вот найду фотку и переподпишу тебя попугаихой, – пообещала Варя. Помолчала и добавила: – Вообще-то не нужно было так делать, конечно. Просто меня в предыдущей школе… Ну, я рассказывала, там девочки были так себе. И мама посоветовала придумать им смешные имена, чтобы я их меньше боялась. Вот я решила и тут придумать… заранее как бы.

Вика понимающе закивала.

– И что, помогли тогда смешные имена? – спросила она.

Варя поморщилась.

– Если учесть, что я здесь, а не в той школе… Не-а, не помогли.

Они замолчали.

– А может, это твоя мама фотку взяла? – предположила Вика, облокотившись на перила лестницы. – Или брат?

– Точно нет. Во-первых, я комнату запираю. Хотя её, конечно, легко открыть. Но, во‐вторых, мы договорились насчёт личного пространства: я к Паше не хожу, а он – ко мне.

– Везёт. – Вика вздохнула. – А мы с Никой – в одной комнате. Это кошмар. Она всё сваливает в кучу, может мои вещи взять, хотя они ей большие. Один раз я ночью проснулась, смотрю – на стене чья-то тень. Как будто кто-то лохматый стоит. Я так орала! А оказывается, это Ника свою куртку с пуховым капюшоном на рюкзак набросила, а рюкзак поставила на стол. Но тень получилась как от человека. Представляешь?

– Жуть, – согласилась Варя. – Но Паша мои вещи точно брать не будет, и фотка ему не нужна. Она у меня уже давно на столе валяется.

Вика пожала плечами:

– Тогда, может, и ладно? Пропало и пропало. Не страшно.

Варя вздохнула и полезла в карман.

– Ещё как страшно. Вот, вчера в рюкзаке нашла.

Вика взяла у неё тонкий квадратный листок бумаги, сложенный вчетверо. На нём печатными буквами было написано:

«Нехарошо предумывать кличьки однакласникам».

– Ничего себе! – ахнула Вика и осмотрела листок со всех сторон. – Да-а, похоже на угрозу.

У неё аж глаза загорелись – и Варя подумала, что Вика читает слишком много триллеров.

– И что делать? – спросила она взбудораженную подругу.

– Нужно найти маньяка раньше, чем он найдёт тебя, – уверенно заявила Вика.

– Какого маньяка? – окончательно перепугалась Варя.

– То есть не маньяка, а воришку. Воришку, конечно. – Вика помахала запиской перед Вариным носом. – Что необычного ты здесь заметила?

– Три ошибки, – сразу же ответила Варя.

– Да? Странно. А я всего две нашла. Хотя если их три, то это даже лучше. Значит, воришка у нас безграмотный. Но самое важное – надпись сделана фиолетовыми чернилами с блёстками. У кого из наших они есть?

– Не знаю. У кого угодно могут быть.

– «Кто угодно» к тебе в дом не ходит! Короче, у Анисии такая ручка. Я заметила на математике.

Варя округлила глаза.

– Анисия? Но она же…

– Кстати, под ней у тебя что написано? Даже интересно.

– «Мисс Сноббс». Она когда смотрит на меня, то кажется, что не видит. Как будто меня нет.

Вика ухмыльнулась.

– Что ж, давай проверим.


Анисия, как всегда, торчала в библиотеке. Когда девочки её нашли, она доставала с верхней полки новый том из серии «Химеры звенящих долин».

– Анисия, привет, – начала Варя, но Вика её перебила:

– Верни Варе фотографию, которую ты в понедельник у неё стащила.

Анисия уставилась на них, прижав к груди книжку.

– Я… Я не брала, – промямлила она. – Какую ещё фотографию?..

– Ты ведь заходила к Варе в комнату, так? – напирала Вика.

Анисия затравленно кивнула.

– Я ошиблась, думала, что это туалет. Но я сразу вышла и никакой фотографии не видела.

– Она на столе лежала, у входа, как ты могла не видеть? – вмешалась Варя, шагнув вперёд.

Анисия шарахнулась от неё, как от огня.

– Я не собираюсь драться, ты чего… – Подняв перед собой ладони, ошарашенная Варя отступила.

Анисия замотала головой:

– Я не поэтому, извини. Ты… Ты подошла слишком близко. – Она потёрла глаз. – У меня плохое зрение, и обычно вы все довольно размытые. А когда вдруг подходите, то для меня это… некомфортно.

– Надо же, я и не знала, – удивилась Варя, разглядывая Анисию. – Как ты так живёшь вообще?

Та пожала плечами.

– Привыкла. Я даже линзы не могу носить и очки – голова начинает болеть.

Подруги переглянулись.

– Ладно, фото ты увидеть не могла, верю, – вздохнула Вика. – Попробуй вспомнить, кто-нибудь брал твою фиолетовую ручку?

Анисия задумалась, потом энергично кивнула.

– Брали, на русском. Она пропала, а потом после звонка снова нашлась.

Варя нервно сцепила пальцы.

– Кто-нибудь из нашей музыкалки к тебе подходил на русском?

– Да многие. Миша рядом проходил, Катя… Я же сижу около двери, все мимо ходят.


– Да-а, что-то мало нам это помогло, – подвела итог Вика, когда они возвращались из библиотеки в класс. – Любой человек с фотографии мог взять ручку.

– Зато мы исключили Анисию. – Варя задумалась. – Она вообще неплохая, вон «Химер» читает. А из-за зрения своего кажется злюкой. Наверное, тяжело, когда ничего вокруг не видишь.