Кирилл Староверов
Отшельница

Глава 1

Кирилл Староверов

ОТШЕЛЬНИЦА

Глава 1

Поезд начал замедлять свой ход, и пейзаж за окном с елового бора сменился на смешанное редколесье. Компания из четырех человек, сидевшая у дверей в тамбур, оживилась и начала стягивать с полки громоздкие рюкзаки. По мимо их, в вагоне было еще десятка два людей, в основном старики и старухи, едущие к себе в поселок Нагорный. Эта ж/д ветка была тупиковой, как следствие – мало востребованной и едва окупаемой для местных властей. Однако, необходимость в ней была и по будням из райцентра в Нагорный и обратно ходил дизельный состав из двух вагонов. Дизельный потому, что со времен паровозов электрификацию линии решили не делать.

– Станция "158-й километр" – прохрипел динамик.

Компания протиснулась в тамбур. Поезд окончательно замедлился, чуть дрогнул и остановился. Двери открылись и все четверо вышли на пирон – два парня и две девушки.

Их взору открылся брошенный полустанок. Десятка два бревенчатых домов – у большинства крыши прохудились, съехали набок; почти все окна были заколочены. Ветхие заборы валялись на земле, обнажив заросшие бурьяном участки. В двух домах на окраине, однако, судя по всему еще теплилась жизнь. От покосившихся столбов линии электропередач к избам тянулись провода. Грядки в огородах были ухожены – на них что-то росло, заборы починены, а на одном из крылечек, у которого стоял мотоцикл "Урал" с люлькой, сохло белье. Имелись поленницы, сарайки и даже баня.

– Это и есть путейский поселок? – спросил один из парней, тот что был пониже ростом.

– Малой, я тут первый раз, как и ты. Ты другие поселки видишь? Я нет – доставая смартфон, ответил второй.

Девушки тоже полезли в карманы за гаджетами.

– Кант, тут сеть хреново ловит – констатировала одна, глядя в свой телефон – надо позвонить – отметиться. Вдруг потом без связи останемся.

– Верно мыслишь, Белка – кивнул Кант – Карту и маршрут я закачал и сохранил.

– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – "Нагорный" – вновь прохрипело в тамбуре. Хлопнули двери, раздался гудок и поезд тронулся, оставляя прибывшую четверку на пустом пироне.

Четверка эта, в дикой, почти не тронутой глуши, смотрелась довольно пестро и не однозначно. И если Кант, будучи самым высоким, был единственным кто одет в костюм цвета хаки и почти не выделялся на фоне местности, то остальные блистали палитрой. Особенно хрупкие, миниатюрные девушки. Белка в белой кепке из-под которой торчали русые до плеч волосы, телесного цвета курточке поверх белой майки, желтых в обтяжку джинсах, и белых кроссовках на высокой платформе. Личико ее было миловидным, голубые глазки хлопали длинными ресницами, аккуратненький носик чуть вздернут, а пухленькие губки накрашены ярко-красной помадой. Вторая девушка была коротко стриженной брюнеткой. У нее были строгие черты лица, темные очки, прямой нос и тонкие губы. Все это придавало ей делового шарма, если бы не красный спортивный костюм (под стать Белкиным губам) и золотистая сумочка на поясе. Не высокий Малой был одет как классический хеви-металлист – во все черное. Кожаная куртка, кожаные штаны с цепью и берцы. У него было смазливое лицо, кудрявые длинные волосы, пирсинг в левой брови и наушник в правом проколотом ухе. Из наушника доносились гитарные запилы "Iron Maden".

Пока остальные звонили родным и близким, Малой присел на хлипкую лавочку у лестницы, ведущей с пирона вниз к тропе на полустанок. Он скинул тяжелый рюкзак, выключил плеер, достал из кармана черную с белыми черепами бандану, накинул ее на голову и завязал на затылке.

Солнце стояло в зените, на небе не было ни облачка. Было тихо, ни пения птиц, ни шума ветра и уже начинали донимать комары. Конец августа выдался очень теплым, хотя на последующие дни ожидалось небольшое похолодание. Но это ребят не пугало – они были хорошо экипированы – теплые вещи и спальные принадлежности имелись у каждого в полном комплекте, так же как средства от москитов и клещей.

Малой закурил сигарету и еще раз окинул взглядом окрестности. "И как здесь люди живут? – подумал он – Глухомань. Два дома… магазина само-собой нет. Колодец вроде имеется. У одних вон хлев есть, корова, наверное, пасется где-нибудь неподалеку".

Кант закончил телефонные переговоры и подошел к Малому.

– Предупредил бы своих то! А то, чую я, потом связи не будет – присаживаясь рядом сказал он.

Малой молча достал телефон и написал смс: "Все в порядке. Не теряйте, на связь выйду в понедельник". Звонить он не хотел. С отцом на кануне они поругались, а мать сейчас на работе – не стоит ее отвлекать.

Подошли девчонки.

– Че скисла, Майка!? – ткнула локтем в бок подругу Белка – ты ж хотела подальше от социума, на природу. Аскетизм, туда – сюда… Во! Как заказывала!

– Нууу… что-то в этом есть, – фоткая пейзаж и жуя жвачку, ответила Майя – но кто-то нам живописное озеро обещал и монастырь заброшенный.

– Помолиться не терпеться? – съязвил Малой, но девушка проигнорировала его.

– Отсюда десять километров на северо-восток. Пойдем по навигатору – указывая на виднеющиеся вдалеке сопки, махнул рукой Кант – От клещей и комаров давайте сразу обработаемся, а то сожрут.

Все пошли за ним. По негласной договоренности, Кант был старшим в группе. В походы он ходил с детства, состоял в клубе скаутов и имел разряд по ориентированию на местности. В этом походе особых трудностей не предвиделось, потому он и согласился на предложение Малого взять с собой девчонок. Подружки учились на курс младше парней, на факультете журналистики. Особо забавно было наблюдать как они собирали свои рюкзаки. С трудом Канту удалось их убедить, что косметичка им в лесу не пригодиться. Правда пришлось уступить и согласиться на шампунь и маникюрные ножницы, в обмен на то что они снимут накладные ногти. Когда Кант увидел их на вокзале перед отправлением, чуть не подавился со смеху. Одна одета бут-то в парк погулять собралась, другая в фитнес-клуб. Ладно Малой, тот всегда в одном и том же ходит. К тому же кожаный костюм вполне надежно, только тело в нем не дышит. Но это его проблемы – Малой, а не маленький. Благо сменка у всех есть, за этим он проследил. А то что девки так ярко одеты – даже лучше. Не дай Бог заблудятся – будет легче искать.

Что касается похода, это и не был поход в полном смысле этого слова. У Канта была конкретная задача. С недавних пор он очень заинтересовался "копом". Изучил множество литературы и видеоматериалов по этому делу, а недавно приобрел себе металлоискатель. Он не был черным копателем, в прямом смысле этого слова, но и в официальные организации вступать не хотел. Он копал, что называется "для себя". Его интересовали старинные монеты царских времен, бижутерия, кольца, крестики… Кое-что ему уже удавалось найти в черте города, в местах где на старых картах указаны маленькие поселения. Но в большинстве своем там уже не раз прошлись матерые "копщики" и все ценное уже вырыли. Про место куда он сейчас вел ребят, ему рассказал старший брат Малого – Евгений. Пару лет назад он с друзьями охотниками заплутал в местных лесах, и они случайно вышли туда. По Женькиным описаниям место было по истине уникальным и красивым – заброшенный монастырь на берегу небольшого озера. Там же они встретили местного рыбака. Он был весьма удивлен появлению посторонних (впрочем, как и они), вел себя настороженно, но вскоре, в процессе общения подкрепленного водкой, раздобрел. Старик поведал, что во времена революции, гонимые советской властью монахи-отшельники, ушли в лесную глушь, как можно дальше от цивилизации и найдя это место, построили себе убежище. Так по легенде и появился этот монастырь. О нем почти никто не знал, места дикие – волки, медведи; до ближайшего населенного пункта десять километров – то был этот самый путейский поселок. Когда про монастырь прознали – туда потянулись паломники, а следом нагрянули большевики. Монастырь разорили, а что сделали с монахами – одному Богу известно. Женька говорил, что в развалинах монастыря они нашли "что-то вроде икон", посуду, столовые приборы и прочие предметы "лохматых" времен. Он почему-то решил, что все это особой ценности не представляет. Кант подумал – "Раз по сей день там все так и лежит не тронутым, может стоит изучить это место по доскональней. Может и монетки найдутся и крестики, или еще чего…". В интернете про данный монастырь информации было крайне мало. Вырезки из дневника одного из монахов, чудом сохранившиеся до наших дней, и заметки из советских газет о сумасшедших отшельниках, "под влиянием опиума для народа", отвергающих коммунистические идеалы. Место нахождение монастыря описывалось весьма примерно. Благо, GPS метка и несколько фоток у Женьки сохранились.

В отличие от Канта, Малого больше привлекло озеро, а не монастырь. Он был заядлый рыбак и его заинтересовал рассказ старика о рыбе, которая там водится. А тот говорил его брату, что в озере монахи в былые времена разводили хариуса и тайменя. Поскольку место глухое и никому не известное, рыбы там расплодилось немерено и внушительных размеров. В подтверждение своих слов, он отдал охотникам большую часть улова – мол, ему все ровно девать некуда. На прощание старик посоветовал держаться ручья, что вытекает из озера и выведет охотников к подножью холма, где они оставили транспорт. Он, уже изрядно захмелевший, настоятельно рекомендовал им вернуться засветло, иначе "леший заводить может" или зверь дикий задерет. Затем старик собрал снасти, сел на свой мотоцикл, махнул на прощание и поехал восвояси.

"Не тот ли это мотоцикл?" – подумал Кант, когда они подходили к участку, за забором которого стоял старенький "Урал".

Тем временем ребята прошли заросшей дорогой мимо заброшенных ветхих избушек и подошли к ухоженному участку. Из собачей будки, что возле избы, раздалось хриплое: "гавуу!". Оттуда выскочил огромный лохматый пес, серого цвета и непонятной породы. По виду он был стар, но дело свое знал. Завидев посторонних, он протяжно завыл, направляясь на встречу компании. Ребята отпрянули подальше от забора.

– Хозяева! – крикнул Кант – Есть кто дома?!

Ребята вопросительно посмотрели на него. Пес, стоя у забора, продолжал скалиться и басовито гавкать.

Скрипнула дверь и из избы прихрамывая вышел старичок в тельняшке, растянутом трико и галошах. Он чем-то слегка напоминал своего пса. Или пес – его… Во всяком случае "причесон" у них был одинаковый.

– Блудный, тихо! – прикрикнул он на пса, спускаясь с крыльца и направляясь к калитке – Вот хрен по колено, кто там прибыл?

– Здравствуйте! – Кант сделал шаг на встречу – Мы из города приехали, хотим до монастыря заброшенного добраться. Не подскажите нам дорогу?

Старичок потрепал пса за холку. Тот перестал лаять, уселся подобно сфинксу, ловя носом новые запахи и периодически то поскуливая, то порыкивая.

– А чего вы там забыли то? – облокачиваясь о забор спросил хозяин, окидывая прищуренным взглядом ребят. Лицо его было смугловатое, морщинистое, а борода пепельно-седая.

– Нас от института направили. Готовим материал о редких исторических достопримечательностях нашего края. Девчонки вот с факультета журналистики, мы с исторического.

– Хм… Хрен по колено, какая ж это достопримечательность? От монастыря этого, так называемого, только сруб остался. Крыша провалилась давно. Прогнило все – из бревен же строили больше века назад.

– Не уж то совсем ничего не осталось? Ну скажем предметы быта какие-нибудь? Насколько мы знаем, про это место почти никому не известно…

– И хорошо, что не известно! – перебил старик – Нам тут проходной двор не нужен, хрен по колено! Хотим в спокойствие свой век дожить.

– Извините, а как же вы тут без… – Белка вопросительно развела руками – Без всего?

– Эть, молодежь… – старик похлопал по карманам трико – тьфу, хрен по колено… Ща, папироску возьму – направляясь обратно к дому, бросил он.

– Мы угостим! – сказал ему в след Малой, но старик только отмахнулся.

Пес остался сторожить у ворот. Майя в тихую сфоткала его и избу, пока старик не видит.

– Как думаешь, Женька о этом старике рассказывал? – обратился к Канту Малой.

Тот пожал плечами:

– Скорее всего да…

– Ребят, может водички попросить набрать холодной в дорогу? – указывая на колодец предложила Белка.

Старик тем временем показался на крыльце. Он кряхтя сел на ступеньки и, разминая папиросу (судя по всему "Беломор"), произнес:

– Там изнутри на калитке захабочку подымите и заходите во двор. Блудный, пропусти студентов! – добавил он, обращаясь к собаке.

Пес послушно вернулся в будку и улегся так, что морда, лежащая на лапах, осталась снаружи. Он косо поглядывал на проходящих мимо незнакомцев.

Ребята зашли, скинули рюкзаки и тоже присели рядом – девчонки на лавочку под окошком избы, а парни на ведра, которые старик велел взять у бани.

– Студенты значит… – задумчиво произнес хозяин, окидывая их взглядом – Откуда узнали то про монастырь? Тут только нашептать кто мог… – и он, прикуривая, хитро подмигнул.

Кант с Малым переглянулись.

– У нас товарищ в здешние края на охоту ездил два года назад. Только они не от станции заходили, а от Боровлянки заезжали на машине, с другой стороны холма. В лесу заблудились, наткнулись на звериную тропу, и она их вывела к озеру и монастырю этому. Они там рыбака встретили…

– Понятно – перебил старик – помню я этих горе – охотников, хрен по колено. Ребята не плохие вроде, но глупые. Без смартфонов своих в трех соснах заблудятся. А на Лешем холме и подавно… Дичи, ясен пень, они не настреляли! Я им рыбы тогда отдал несколько кило. Да путь подсказал, как на дорогу вернуться по которой приехали. Эх, хрен по колено… – старик затянулся папиросой.

– А как вас зовут? – спросил Кант

– Дед Иван меня зовут. Иван Андреевич.

– А все же, как вы тут живете… и с кем? – смущаясь, вновь спросила Белка.

Дед хмыкнул. Немного помолчав, он вновь затянулся и начал:

– Отец мой и мать тут поселились, когда дорогу железную строить начали. Раньше и название было – поселок "Путейский". И население было около ста человек – все работяги, строители. В Нагорном тогда уголь разрабатывали, и дорога позарез нужна была. Это сейчас полтора землекопа в сутки возят, хрен по колено. Вот моих предков сюда и определили. Потом война. Я родился, когда отец уже на фронте был. Так и не вернулся. А я с матерью так и остался тут. И школа у нас тут была своя, хоть и маломальная, и хозяйство какое-никакое… Я вырос – стал обходчиком путей работать. Женился на бабе соседской – у нее предки тоже железнодорожники были. Сына родили. При советской власти более-менее жилось, дорога кормила. Потом перестройка, хрен по колено – шахты в Нагорном прикрыли, поселок вымирать стал. Молодежь вся в город свалила – мы одни остались.

– Совсем одни? С женой? – сочувствующе спросила Майя.

– Ну Нюрка вон еще в соседней избе с внучкой – ведуньей живет – махнул в сторону соседнего участка дед.

Соседний участок был так же весьма ухожен. Там имелся хлев и еще какая-то пристройка. Однако ни коровы, ни хозяев было не слыхать, не видать.

– Сын иногда нас проведать приезжает с внуками.

– А где вы продукты берете? – нахмурила бровки Белка.

Старик усмехнулся, пуская дым:

– Огород кормит. Коровка у нас имеется. Нюрка то – соседка, все курей разводить пытается, да волки спасу не дают, суки! Охота, рыбалка, грибы – ягоды. Два раза в неделю нам машинисты снедь всяческую передают. Хлеб, муку, крупы, соль, сахар, вещи какие надо, бензин… Не зря же я больше полувека путейцем тут отпахал, хрен по колено!

– А в город не хотите… – начал было Малой.

– Хрен по колено! – отмахнулся дед – Вот моя родина! Здесь у меня вся жизнь. Каждое деревце родное, каждая тропинка мной протоптана… А уж родных мне людей сколько здесь лежит на погосте – он махнул куда-то, как бы за дальний край деревни – А вот чего вы тут забыли я так и не понял.

– Мне как историку, хотелось бы изучить то что осталось от монастыря. Возможно обнаружатся какие-либо значимые находки интересные для музея краеведения… – начал Кант.

– Да, а еще… – перебила Белка – мы могли бы сделать репортаж про вас, про историю вашего поселка!

– Да ну вас, хрен по колено! – усмехнулся старик – Про нас не надо! – он сделал последнюю затяжку и стал тушить бычок, тыкая его в консервную банку, служившую пепельницей – Я не знаю, что вы задумали, но скажу вам так ребятки – места здесь глухие, дикие… Опасные то бишь. А на Лешим холме и подавно!

– Холм на котором монастырь? – уточнил Кант.

– Да. Не дай Бог заблудитесь. А заблудитесь… хрен по колено. В эту пору, самое опасное на медведицу с медвежатами наткнуться. Задерет…

– Иван Андреевич, мы группа подготовленная. У нас петарды есть, что б зверя отпугивать. Вы бы нам посоветовали, как лучше добраться туда. Может тропа какая есть?

– Подготовленная – глядя на девчонок усмехнулся старик – Хрен по колено… Тропа то… Накатал я драндулетом своим – он указал на "Урал" – За поселком слева в лесочке кладбище, а от него направо дорожка. Вот по ней я на рыбалку и езжу на озеро монастырское.

– Ну значит не заблудимся! – взбодрился Малой, вспомнив о рыбалке.

– Если леший не уведет… – задумчиво пробормотал дед – Это его холм – он посторонних не любит. Кто знает, что бы с охотниками теми стало, если б они меня тогда не встретили.

Ребята переглянулись.

– Мы будем осторожны – заверил Кант – Сколько нам идти? Часа три?

– Так кто ж знает… как идти будите. Десять верст вам через лес, треть пути в гору. По пути разговаривайте погромче, если есть что бренчащее – бренчите почаще, что б зверь вас заранее услыхал и ушел подальше. Зверя нельзя врасплох заставать, он тогда агрессивный станет, будет территорию свою защищать, хрен по колено. А коль заранее услышит вас – сам уйдет, он тут к людям не привычный. А коль наткнетесь – не бегите сломя голову! Вместе держитесь – куртки над головой парусом подымайте и кричите громко – будто большие вы и страшные, хрен по колено. У медведя зрение плохое, а вот слух отменный. И запахи он лучше собаки чует. Любая пахнущая еда – для него интерес, имейте в виду. Особенно рыба и мясо, хрен по колено. Все продукты герметично упаковывайте, отходы пищевые сжигайте – не бросайте ни в коем случае! Надолго собрались то?

– Да на пару дней думаем… – начал Кант.

– Ночевать на холме категорически не рекомендую! – перебил старик – Лучше сюда возвращайтесь – до темноты успеете. В бане спать можно, в избе на полу постелем…

– Спасибо, Иван Андреевич, у нас палатки. Мы лучше в лесу, у озера. Я с детства в походы хожу, где только не бывал. Ребята тоже подготовленные, вещи все необходимые у нас есть.

– Ай, Хрен по колено! – отмахнулся дед – Вы хоть сообщили кому-нибудь куда пошли? Там связь не ловит.

– Сообщили – ответила Белка за всех – А можно мы у вас воды колодезной наберем в дорожку?

Иван Андреевич повел Малого с Белкой до колодца. Малой, улучив момент, выспрашивал у деда про рыбалку, на что лучше ловить, в какое время. Майка продолжала в тихую фоткать все подряд и кому-то отсылать по электронной почте пока сеть ловилась. Кант еще раз окинул взглядом огород. На грядках, меж которых пролегали аккуратные тропинки, росли капуста, лук, морковь, помидоры, кабачки, что-то еще по мелочи. В глубине участка приличную площадь занимала картошка. Часть была уже выкопана, остальная томилась под солнцем, развесив пожелтевшую ботву. В целом огород был небольшой, но очень аккуратный и ухоженный. Возле бани росло две яблони. Одна старая с корявыми ветвями и шелушившейся корой, другая молоденькая с наливными ранетками.

Вернулись ребята с водой.

– Попробуйте – протягивая запотевшую бутылку сказала Белка – Холодная, вкусная.

Майка сделала глоток, побулькала во рту, проглотила, одобрительно кивнув и передала Канту.

Подошел Дед.

– Там из озера можете пить – вода ключевая – хрипловато сказал он – Еду, отходы не разбрасывайте – лучше зарывайте подальше. Хрен по колено, у самого водопоя ночевать вздумали! У троп звериных не думайте палатки ставить! И еще… – он сделал паузу окидывая ребят прищуренным взглядом – Если чего в лесу услышите… ну звуки какие странные, голоса там или песню будто кто-то напевать будет – ни в коем случае не ведитесь! Это значит леший вас водит, хрен по колено. И не разбредайтесь! Держитесь вместе, по одному не ходите. Особенно ночью – ни шагу от лагеря! Растеряетесь, заблудитесь – пиши пропало! Он вас уже не отпустит… У нас с поселка многие так и не вернулись с Лешего холма.

– А вы что, с ним сталкивались? – спросила Майка хлопая глазами – С лешим этим…

– Сам он мне не показывался, но запутывать – запутывал в родных лесах. Трое суток бродил, хрен по колено, благо ружье при себе было. Я с тех пор по грибы только по вешкам хожу. Есть у меня тропы свои помеченные. Да внучка Нюрькина мне пару заклинаний подсказала, как его от себя отвернуть.

– А можно с ней познакомиться, может она и нам что-нибудь подскажет? – ухмыльнулся Малой.

– Она вам подскажет, хрен по колено – дед хитро улыбнулся – Она городских, ох как сторониться! За деревней сейчас кстати, Буренку пасет. Может встретите по дороге…

– Вы ее ведьмой вроде назвали – припомнила Майка.

– Не в том понимании что у вас принято – пояснил Иван Андреевич, показывая на Малого, видимо намекая на его прикид – Ведуньей я ее назвал. Знание имеющая значит. Целительница, прорицательница. А не та что с метлой на шабаше – хрен по колено.

– Чудеса прям. И лешие, и ведьмы – хмыкнул Малой – Ведунья, то есть…

– И не только это… – загадочно буркнул дед.

На крыльце показалась бабуля в белом платочке и в фартуке на сером платье. Окинув гостей добродушным взглядом, она мило улыбнулась:

– Здрасте гости дорогие! Иван, чего ж не приглашаешь ребят?

– Спасибо большое – ответил Кант, кивая в знак приветствия – Нам уже идти пора.

– Вот Зина, к озеру в монастырь собрались – вставил дед – Не отговорю никак! Предлагал к нам вернуться переночевать, так нет, хрен по колено, в лесу спать хотят!

Баба Зина тяжело вздохнув, покачала головой:

– Зайдите покушайте хоть на дорожку, путь то долгий. Картошка только испеклась – предложила она.

– Спасибо, бабуль, мы в поезде поели перед выходом. – ответил Кант за всех, надевая рюкзак – нам правда пора.

– Обождите! – бросила бабуля и скрылась в избе.

Ребята тем временем тоже накинули рюкзаки. Малой как джентльмен помог девчонкам, хотя их скарб был намного легче, все самое тяжелое тащили парни.

Баба Зина вернулась с большим тряпичным свертком и бутылкой молока в руках:

– Вот, покушаете дорогой. Молочко утреннее. А это – она протянула Канту полиэтиленовый пакетик – на ночь вокруг палаток своих посыпьте. И зверя, и духа лешего отгонит. Дашенька, ведунья наша, сбор специальный делает. Она коровку пасет на лугу. Встретите, так с ней вместе и покушайте – там на всех хватит. Она молодая – ей общаться надо со сверстниками, а у нас нет никого…

– Хорошо. Спасибо вам большое! – убирая пакетик в карман, сказал Кант – Малой повернись-ка, я к тебе еду положу.

– Удочку не сломай – буркнул Малой. Зачехленный киль удилища торчал у него из рюкзака.

– Спасибо вам! – хором подключились Белка с Майей, махая на прощание.

Кант и Малой пожали руку деду, и ребята направились к калитке.

– Помните, о чем я вам говорил! – сказал им вслед Иван Андреевич – На обратном пути, если что, заходите!

– Хорошо, до свидания!

Пес Блудный приподнял морду и проводил ребят томным взглядом. Они вышли за ограду и пошли по дороге мимо ветхих избушек на дальний конец деревни, в сторону деревенского кладбища.

Глава 2

ГЛАВА 2

На один из участков в конце деревни, средь высокой травы, была протоптана тропинка. Туда явно частенько кто-то захаживал. Окна в избе были целы и задернуты шторками. Забор тоже судя по всему поддерживали в нормальном состоянии.

– А дед не говорил, что здесь еще кто-то живет – заметил Малой.

Ребята задержались на несколько секунд у калитки, Кант вытянув шею заглянул через забор в огород.

– Участок запущен, все травой поросло… – прокомментировал он.

– Может они этот дом в своих целях используют? – предположила Белка, пытаясь разглядеть что-нибудь в окнах – хранят что-нибудь там, например…

– Может и так – подытожил Кант – Ладно, пойдемте. Время идет.

Сразу за поселком показалось толи озерко, то ли болото, а за ним простирался огромный луг. На той стороне водоема, где к лугу примыкал еловый бор, в вдалеке паслась корова. Ведуньи-пастушки не наблюдалось. Леший холм чуть вырисовывался на горизонте. Дорога вела в лево в лес, в обход воды.

Ребята зашли в тень еловых лап. Запахло хвоей. Впереди на пригорке показались покосившиеся деревянные кресты.

– Вот и кладбище… – констатировала Белка.

Компания остановилась на маленькой полянке перед тем что когда-то было воротами. Забора как такового тоже уже не было.

– Сколько тут? Могил пятьдесят… – прикинул Кант.

Кладбище было небольшое и похоже, как раз умещалось на пригорке. Было заметно, что за могилами периодически ухаживали, на некоторых росли цветы. Оградок не имелось. Железных памятников было немного, почти все изрядно поедены ржавчиной, а деревянные кресты почернели от времени и прогнили.

Майка, сдвинув очки на лоб, сделала пару снимков.

– Ну что, пойдемте. Чего тут смотреть… – предложил Кант.

Как и говорил Иван Андреевич, дорога вела в право от кладбища. Она пролегала по кромке леса вдоль луга. Кое где виднелись следы от шин дедовского "Урала". Было тихо, лишь слегка похрустывала хвоя под ногами. Лес здесь был старый. Слева от дороги, где бор взбирался на увал, валялось много поваленных толи ветром, толи временем, елей. Вокруг царило сказочное умиротворение, и ребята шли молча, не нарушая природную гармонию. Не смотря на мазь, донимали комары. Приходилось отмахиваться от них еловыми веточками. Лишь Малой воткнул наушники в уши и шагал под рифаки "Black Sabbath ", как бы уйдя в свою реальность.

Справа на кромке леса показался силуэт девушки, сидящей на траве, прислонившись спиной к ели. На лугу, метрах в ста от нее, бродила жуя траву корова. Девушка читала книгу. Кант направился к ней, жестом позвав за собой ребят. Девушка, заслышав движение, отложила книгу и поднявшись в полный рост, повернулась. Кант обмер. У него перехватило дыхание и пересохло в горле. Столь прекрасного создания он нигде и никогда не встречал! Ни одна мисс мира, ни какая супермодель или актриса не могла сравниться с этой божественной красотой. Божественной потому что она была природная. Никакой косметики, все черты и пропорции идеально правильные. Тонки изящные брови, очаровательные зеленые глаза, нежные аккуратненькие губки, правильный овал лица. На ней был белый, украшенный красными славянскими узорами сарафан, который аккуратно выделял ее грудь. Тонкий поясок изящно подчеркивал ее прелестную талию. Она стояла на траве босиком, на своих стройненьких ножках, тонкими нежными пальчиками поправляя свою длинную русую косу.

– Привет – хрипло выдавил Кант остановившись. Он слегка откашлялся и продолжил – ты нас не бойся! Мы с поезда идем… в поход… туда… к монастырю.

– Добрый день – девушка слегка поклонившись сделала жест рукой – Я и не боюсь – будто успокаивая его добавила она.

– Тебя Даша зовут? – немного придя в себя и подойдя поближе спросил Кант.

– Дария – поправила она – Но можно и Даша. Так меня называют родные.

– Кант. Так меня называют друзья. А так – Андрей. Это Юля, Майя и Витек – представил подошедших друзей Кант.

– Очень приятно – кивнула Дария – Это Буренка наша гуляет – она указала на корову – как там деда Ваня и баба Зина?

– Нормально – слегка удивился вопросу Кант – Они вот тебе гостинцев выслали. Малой, доставай…

Малой неодобрительно глянул на Канта – мол, какой я тебе Малой!? Я Витек!. Однако, молча скинул рюкзак и достав сверток, передал его новой знакомой.

– Да тут не мне, тут на всех! – усмехнувшись, она убрала в сторону свои плетеные сандалики и присев на коленки, развернула на траве сверток. Получилась небольшая скатерть, на которой в завернутых листах газеты лежала вареная картошка, яйца, блины и что-то похожее на сыр, порезанный ломтиками.

– И вот еще – Малой достал бутылку молока.

– Витя, пожалуйста выключи это – неожиданно попросила Дария, прикасаясь к своему уху – Природа не любит такие звуки.

Малой понял, что она говорит про плеер. Он смущаясь выключил его и убрал наушники.

– Слушай, а тебя комары не донимают? – поинтересовался Кант.

– Нет. Они меня не трогают. Присаживайтесь – жестом пригласила Дария – время уже много, а путь у вас долгий.

Все скинули рюкзаки и уселись кружочком вокруг импровизированного стола. Майка с Белкой предварительно расстелили каремат.

– А как ты поняла, что мы у деда с бабулей были? – спросил Кант преступая к трапезе.

– Так Блудный лаял – пояснила Дария, аккуратно кусая картошину – Он попросту не лает, значит пришел кто… А деда Ваня, коль дома – всех встречает.

– А часто тут у вас приходит кто-нибудь? – выплевывая жвачку и беря блинчик спросила Майя.

– Не часто. Да и не к кому тут приходить – Дария достала из кармашка сарафана какой-то желтый комочек – Возьми, Майя. Это вместо жвачки. Размочи во рту и пожуй после еды.

– Что это? – принимая комочек спросила Майка.

– Живица. Смола лиственницы. Очень полезно. Что природное – все полезно.

– И это? – усмехнулся Витек, активно жуя и указывая на здоровый мухомор под елью.

– Конечно – абсолютно серьезно заявила ведунья – Не даром их звери едят. Они так кишечные инфекции лечат. И людям полезно, если умеючи приготовить. Я бабуле отваром из мухоморов суставы лечу. Ими даже рак лечат. В природе от всех недугов лекарства есть, если знать когда, что и в каких количествах применять.

– А ты откуда это знаешь? Вроде такая молодая… – аккуратно, стараясь не обидеть, спросил Кант.

– Мне от матушки знания достались – не думая обижаться ответила Дария – Кушайте сыр. Наш – домашний. Из Буренкинового молочка.

Андрей хотел было спросить ее про родителей, но подумал, что не стоит. Мало ли что случилось с ее семьей, раз живет с дедом и бабкой. Может быть она не захочет об этом говорить. Так не хотелось чем-то ранить это прекрасное создание. Повисло неловкое молчание. Все с аппетитом жевали. И при всей простоте, еда казалось очень вкусной.

– А тебе не скучно здесь? Одна, ни подружек, ни друзей… – нарушила молчание Белка.

– Я понимаю, о чем ты Юля. Но я привыкла, мне никогда не скучно. И я не одна…

– А в город совсем не ездишь к кому-нибудь? Или к тебе кто-нибудь? Жених, например… – поинтересовался Малой.

Кант косо глянул на него. Понятное дело, что Малой тоже запал на их новую знакомую. И ему, ясное дело, тоже интересно нравится ли ей кто-нибудь.

– Я жила в городе с папой, ходила там в школу. Мне там очень не нравилось. Потом перебралась сюда. Здесь похоронена моя матушка. Здесь мне хорошо и спокойно. Я заочно учусь в институте, езжу в город на сессию. Иногда ко мне приезжает подруга. А жених он… он меня сам найдет, я это знаю – как-то чуть грустно закончила Дария.

– А на кого учишься? – хором спросили девчонки.

– На Биогеографа. Факультет естественных наук. А вы? – она окинула взглядом ребят.

– Мы на журналистике, Витек с Андрюхой на историческом – ответила Белка, наливая себе в кружку молока.

– Не найдется для меня кружки? – обворожительно улыбнувшись спросила Дария.

Ребята стали рыться в рюкзаках, доставать кружки, предлагать ей что-нибудь из своих припасов.

– Спасибо, больше ничего не нужно, я наелась. Расскажите, зачем вы туда идете… на Леший холм? – перевела тему она.

Все немного замялись с ответом. История о якобы изучении редких достопримечательностей уже казалась всем не убедительной. А ведь и впрямь – зачем? Кант вдруг впервые подумал, что поиск старинных монет, икон и прочей чепухи – это мог быть просто предлог для него. В такую даль, в такую глушь, ради того что б походить с металлоискателем по древним развалинам? И даже если он что-то там найдет, то на кой черт ему это надо? Куда это деть? Ладно Малой – тот любитель за компанию вписаться в блудняк. Тем более рыбалка! Тем более на природе, подальше от домашних ссор с отцом, где можно спокойно побухать с девчонками, которых он уломал взять с собой. А те и рады – понятное дело. К тому же Белка не ровно дышала к Канту, и он это прекрасно знал. Конечно, романтика, озеро, лес, все дела… Но он то – Андрей… Зачем?

– Там говорят озеро красивое – наконец ответила Майя.

– И рыбы много – добавил Витя.

– Да, но это не хорошее место – сказала Дария – и очень опасное.

– Из-за волков и медведей? – спросил Кант.

– Не только… – посмотрев куда-то в даль где паслась Буренка, ответила ведунья – Много лет назад там произошли страшные вещи. Злые люди пришли туда. Они монахов сильно мучили и убивали, природу портили, зверей губили. Дух леса разгневался и натравил на них медведей и волков. Спаслись только двое, которые сумели убежать. С тех пор на том холме дух леса не многих людей принимает. Может так заводить, что во век не выйти. А звери, вкусившие плоть человека и потомству своему через молоко и кровь передали этот вкус. С нашего поселка несколько человек кто ходил туда, так и не вернулись. А кто возвращался, рассказывал о страшных видениях и зверях, преследующих их. А некоторых и вообще не стало…

– А как же Иван Андреевич туда рыбачить ездит? – спросил Малой

– И он там плутал не раз. Я ему оберег сделала и заклинаниям научила.

– Он нам рассказывал об этом – кивнул Витек – А нас ты этим заклинаниям не можешь обучить?

Кант вновь глянул на него неодобрительно – мол, что за наглость?

– Это не простой процесс – вы не готовы. К тому же, оберегов у вас нет – опустив глаза ответила Дария.

– Ну ничего, как-нибудь прорвемся! – бодро парировал Малой, хлопнув себя по коленкам.

– Я понимаю, для вас это просто забава! – резко вскинув взгляд, вдруг волнительно сказала ведунья – Но это не шутки! Поймите, это глухие места – помощи ждать неоткуда! Вы думаете, что у вас достаточно опыта, но вы не бывали в этих краях. Вы могли бы неплохо отдохнуть где-нибудь здесь, неподалеку. Но не в коем случае не идите на холм к ночи. Можете подняться туда с рассветом и провести там какое-то время – это вполне безопасно. А в темноте там появляться нельзя. Вы заплутаете и …

Она замолкла, вновь опустив глаза. Молчали и все остальные.

И все же, как обворожительна она была в своем тревожном молчании. Она сидела, подмяв под себя ножки и теребя тонкими пальчиками свою золотистую на солнце косу.

– Ну а ты сама там бывала? – нарушил молчание Андрей.

Она покивала головой, не поднимая взгляд.

– А что за узоры у тебя на платье? – решила сменить тему Майя.

– Это сарафан – чуть улыбнувшись краешком рта, поправила ее Дария – А узоры – это славянские руны и свастика.

– А где купила, если не секрет? – не унималась Майя.

– Не секрет – в этот раз не скрывая своей прекрасной улыбки ответила ведунья – Матушка соткала из льна. Традиционная славянская одежда – и она протянула ей свою милую ручку, как бы давая потрогать и осмотреть костюм.

– Круть! – девчонки пододвинулись к Дарии и стали щупать ее за рукав – какой мягкий, приятный.

Кант хихикнул, глядя на них. Он и сам был не прочь прикоснуться к ее руке, но воздержался.

– Вижу немой вопрос в твоих глазах, Витя – вдруг произнесла Дария. Малой, чуть наклонившись к ней, непонимающе рассматривал узоры на ее наряде.

– Свастика имеет много значений. У древних народов она была символом движения, жизни, благополучия, связывалась с добрым предзнаменованием, процветанием, плодородием, долгожительством. А вот эта – она указала на один из символов – служит оберегом от злых духов. А эти – символы света, огня, молнии и небесных тел. Эта – символ Вечного круговорота Вселенной. Она отображает Высший Небесный Закон, которому подвластно все сущее.

– Афигеееть… – выпучив глаза протянул Малой – Откуда ты такая?

– От сюда – и она сделала широкий жест рукой.

– Реально походу ведунья! – не унимался Витек.

– Это родовые знания – пояснила Дария – Они передаются из поколения в поколение.

– А сколько ты своих поколений знаешь? – вдруг стало интересно Канту.

– Лично, лишь до прабабушки. К сожалению, мне не довелось быть там, где жили мои предки. Мама, в силу обстоятельств того не простого времени, родила меня здесь.

– А твоя бабушка, она выходит тоже ведунья?

– Если вы про бабу Нюру – то нет. Она моя бабушка по папе. Но она добрейшей души человек, я ее очень люблю. Спасибо ей, что она нас с мамочкой здесь приютила.

– А отец твой получается бросил вас, что ли? – не выдержал Кант.

– Не бросил, мы сами здесь жить захотели. Пока я маленькая была и в школу ходила, мы в городе жили, а на лето сюда с мамой ездили. Нам здесь всегда нравилось. А папа здесь жить не хотел. У него в городе работа, бизнес, деньги. А нам ничего этого не нужно было и мы уехали. Папа до сих пор иногда приезжает меня с бабулей навещать. Он хороший, заботливый, но я не могу и не хочу жить так как он. Надеюсь он понимает… – как-то грустно закончила она.

Вновь повисло неловкое молчание. Каждый из ребят переваривал услышанное. И каждый вроде как понимал Дарию и не понимал одновременно.

На ель под которой располагалось компания вдруг уселась серо-коричневая птица и начала тонко и протяжно свистеть.

Дария улыбнулась и поднялась, задрав голову:

– Рябик, рябик, прилетел, дорогой! Не бойся, миленький, все свои. Ну, спускайся, родной – она отошла чуть в сторону от ребят и протянула к нему руку – Спускайся, не бойся.

Рябчик продолжал тревожно посвистывать.

– Он вас опасается немного – прокомментировала ведунья – Вы главное сидите тихо, он сейчас прилетит.

Птица и впрямь, начала аккуратно, с ветки на ветку прыгать вниз, присвистывая. Вскоре он уже сидел на ее правой руке и деловито крутил головкой по сторонам. Дария достала из кармана горсть каких-то зерен, и он охотно стал клевать у нее с руки.

– Кушай родной. Хотите попробовать покормить? – спросила она.

– А он нас не испугается? – спросила Белка.

– Мы сейчас к вам подойдем, а вы не делайте резких движений – и Дария с птицей плавно приблизились к компании.

Юля аккуратно протянула ладонь и ведунья, присев рядом, насыпала ей несколько зерен. Птицу поднесли ближе и та, чуть помедлив, принялась клевать.

– Щекотно – сдерживая смех процедила Белка.

Затем рябчик поклевал с Майкиной руки (парни тактично отказались участвовать) и Дария, чуть отойдя, легким движением пустила пернатого в полет:

– Лети, родной, на сегодня все – и она, провожая птицу побежала за ней в лес.

Метров через двадцать она остановилась и присела, очевидно что-то собирая. Ребята недоумевая переглядывались, не проронив ни слова. Вскоре она вернулась и высыпала на импровизированную скатерть горсть голубых сочных ягод.

– Угощайтесь! Это голубика – очень вкусная и полезная. В лесу на полянках ее много, обязательно кушайте – насыщайтесь витаминами.

– Спасибо – ребята накинулись на угощение.

– И много у тебя таких друзей? – поинтересовался Малой.

– Много – присаживаясь на место ответила ведунья.

– А, скажем, волки, медведи?

– Так Блудный вон. Я его деду Ване еще малюсеньким принесла. Мы его все вместе выхаживали. Считай, как родной. Мать его – волчица, присмерти была, видать медведь подрал. Так она меня сама к логову привела, дескать иди за мной – помираю, а у меня щенок там. Пришлось к себе забрать, погиб бы бедняга. Он по началу и лаять то не умел по собачьи. Нам раньше отец из города овчарку привозил на время, он от нее и научился. Они на удивление быстро подружились. Но когда Блудный подрос, Бэтти забрали в город на совсем.

– Нормально! – воскликнула Майя – Так это мы мимо волка там ходили по двору!

– Ну так он ручной, как пес. По началу все в лес убегал, мать искал наверно. То сам возвращался, то я в лес пойду его встречу. По тому и Блудным прозвали.

– Ты и с медведями дружишь? – решил уточнить Андрей.

– Видите ли, Блудного мы с младенчества приручили, а со взрослым хищником, лучше на расстоянии дружить. Волчица та присмерти была, она понимала, что я ее щеночка не брошу, потому и вышла ко мне. А здоровому зверю мои услуги не к чему. Они меня не боятся, я их тоже – это уже можно дружбой назвать. Но в близкий контакт мы не вступаем, на расстоянии здороваемся. Тем более кормить диких зверей не в коем случае нельзя! Это вам не птичка.

– Мдя… – как бы подводя итог промычал Малой, поднимаясь и разминая ноги.

Кант тоже встал, достал смартфон и глянул на время:

– Пол третьего уже – констатировал он – Нам пора идти.

– Все-таки решили идти на холм? – печально спросила Дария прислонясь к стволу ели – Совсем не хотите нас слушать.

– Ну что ты? – Андрей сделал шаг в ее сторону, но остановился. Так хотелось приобнять ее, утешить, но он ограничился словами – Все хорошо с нами будет! Зверей есть чем отпугивать. Технику безопасности нам Иван Андреевич объяснил.

– Глупые… – склонив голову пробубнила Дария.

Юлька с Майей тоже встали и начали сматывать каримат.

– Ребят, а может правда, до утра здесь останемся? – вдруг выдала Майя.

Все переглянулись.

– Не, не, не… – замотал головой Малой – Как раз на вечерний клев придем! Мы что зря ехали в такую даль? Так могли и недалеко от города в лесочке потусить.

Майя посмотрела на Канта. Тот задумчиво прикусил нижнюю губу. Так-то оно – так, можно было бы и остаться тут, поставить палатки, развести костерок. А главное подольше пообщаться с Дарией. Уж так не хотелось с ней расставаться. А она мило поджав ножку стояла прислонившись плечом к дереву и смотрела ему в глаза. В ее немного грустном и нежном взгляде как будто бы читалась некая просьба.

– Никаких останемся! – резко вставила Белка – Раз приехали – надо идти до конца!

Кант понял, что она ревнует. Наверняка заметила, как они с Дарией смотрят друг на друга. Только вот чувства в этот взгляд они похоже вкладывали разные.

– Баба Зина нам вот это дала – он, как бы меняя тему, достал из кармана полиэтиленовый пакетик – Сказала снадобье твое от злых духов.

Дария вдруг подошла к нему. Совсем близко. Ему даже показалось что от ее волос пахнуло свежестью летнего луга. Цветами или еще чем-то. Она аккуратно, чуть коснувшись его руки взяла пакетик, развернула его и посмотрела внутрь.

– Да – чуть слышно сказала она – Этим можно посыпать вокруг палатки на ночь. Тут не много. У вас две палатки? – и она почему-то посмотрела на Белку.

– Да. Две – ответила та, хлопая ресницами.

– Рекомендую вам всем спать в одной – она перевела взгляд на Канта. Её большие зеленые глаза смотрели на него в упор – Так безопасней. На ночь тщательно посыпьте вокруг. Как мелом чертят. На вторую ночь не оставайтесь – снадобья не хватит. Да вам и не захочется. И вот еще – она вложила пакетик обратно в его ладонь и легким движением сняла со своей шеи небольшой белый камушек на тонкой веревочке. Она аккуратно, чуть коснувшись его волос надела его ему на шею – Держитесь вместе. Это вам должно помочь.

Кант опустил голову, взял камушек двумя пальцами. Он был очень гладкий.

– Это что, оберег? – спросил он, вновь посмотрев ей в глаза.

– Да. Не снимай. Спрячь под одежду – и она резко развернувшись отошла обратно к еле.

Ребята вновь переглянулись. Белка смотрела нахмурив бровки, Майка как-то отстраненно и даже глуповато, а Малой кажется ехидно улыбался.

Кант молча спрятал оберег и стал надевать рюкзак. Остальные последовали его примеру.

– Даша, а можно с тобой сфотографироваться? – вдруг спросила Майя.

– Я не люблю фотографироваться – не резко, но категорично сказала она, смотря в сторону луга, где по-прежнему щипала траву ее корова.

– Ну разочек – умоляюще протянула Майя.

– Я сейчас не в лучшем виде – чуть улыбнувшись сказала она, повернувшись к ребятам – Вот когда вернетесь – заходите в гости. Тогда и сфотографируемся.

– Ловим на слове! – вмешался Витек, поправляя рюкзак – Ну, все готовы?

Кант подошел к Дарии. Он потупил взгляд, посмотрел на ее прекрасные босые ножки, сандалики, стоящие рядом, развернутую книжку, лежащую на траве обложкой вверх. "99 Франков" – гласил заголовок.

– Спасибо тебе – тихо сказал он, вновь посмотрев в ее глаза.

– Не за что. Берегите себя – ответила она.

Ребята тоже подошли по ближе. Дария окинула всех взглядом, чуть улыбнулась:

– Удачи вам!

– И тебе – сказала Майя.

– Спасибо за вкусный обед и за компанию – сказала Белка.

– Приятно было познакомиться – добавил Витек.

– Не слушай это в лесу – касаясь уха сказала Дария. Она как будто бы попросила его об этом.

– Плеер то? Окей, не буду – ответил тот.

Ребята двинулись по направлению к тропе. Начинало вечереть. Тени от деревьев заметно удлинились. Выйдя на тропу они все еще раз оглянулись и помахали новой знакомой. Она помахала в ответ.

Глава 3

ГЛАВА 3

Тропа петляла меж елей и сосен, постепенно уводя в глубь леса. Луг уже был едва виден и оставался справа позади. По бокам расстилались мхи и лишайники. В тени деревьев было прохладно и дышалось легко. Где-то вдалеке звонко долбил дятел.

– Вы обратили внимание что она читает? – нарушил молчание Кант.

– Я обратила – ответила Белка – "99 Франков" она читает. Книга про современный рекламный бизнес, большие деньги, секс, наркотики и сумасшествие. Как тебе для ведуньи живущей отшельницей в глуши с дикими зверями и злыми духами? Походу не такой уж она ангелочек, какой хотела нам показаться. Тебе не думается, что твоя Даша пудрит нам мозги!?

– Я не сразу понял, что это за книга – не обращая внимание на Юлины подколы, начал рассуждать Андрей – Потом вспомнил фильм с тем же названием. Думаю, ну ладно бы Толстой, Чехов, Булгаков на худой конец… А тут Бегбедер! Фильм то классный! Такая мощная злая сатира над современным обществом потребителей. И мне кажется я понял почему именно эта книга!

– Потому что у нее нет телека? – съехидничала Белка.

– Потому что это ее способ узнать о современном обществе! – вновь игнорируя, продолжил Кант – Откуда еще ей знать, как в миру живут люди? Какие у них интересы, мотивации, к чему они стремятся… Ей же все это чуждо! Она же говорила о своем отце! О том, что у него бизнес, деньги, все дела… Через эту книгу она пытается понять его и, я думаю, не только его. Вообще весь современный народ! Ведь действительно, чем мы все живем в своих городах-человейниках? К чему стремимся? Деньги, высокие посты, тачки, шмотки, тусовки! А кому-то и этого мало! Власть, желание владеть чем-то большим или вообще умами людей! Ведь как легко мы ведёмся на всякую хрень которую нам впаривают на каждом шагу. Мы готовы сутками пахать на тупых, идиотских работах, чтобы потом покупать, покупать и покупать. Надо нам это или нет – мы все равно покупаем, потому что нам это навязано рекламой. Мы общество потребителей! Ведь посмотрите – все во что мы одеты, все чем мы пользуемся, даже все что мы едим – мы приобрели в магазине. А ее кормит лес, огород, коровка молочко дает. Вода из колодца, а не из-под крана. У нее даже сарафан из льна соткан мамиными руками. Она с птицами и зверями как с людьми общается – на равных. Это мы для нее звери. Даже хуже и глупее. Ей приходиться нам все объяснять, что да как в этом мире. Да, она отнеслась к нам очень дружелюбно, потому что мы для нее как дети малые-неразумные. И мне кажется она искренне переживала и не хотела отпускать нас в эту дикую для нас среду. Мы же здесь как на чужой планете. Здесь другие законы – жить по которым мы не умеем. Мы городские варвары. Потребители, не умеющие ценить природу и ее дары. Лезем в чужой монастырь со своим уставом.

– Оооо.... Остапа понесло – скривилась в улыбке Белка – Заколдовала тебя девка, спасать надо!

– Ну ты сама подумай – сдерживая эмоции тихо ответил Кант – Вот у тебя дома свет отрубят – ты че делать будешь?

Юля на секунду задумалась.

– Да что угодно! "99 франков" читать буду…

– У тебя книг то отродясь не было – ухмыльнулся Андрей – А ведь инета тоже не будет. А прикинь воды тоже не станет, если во всем городе электричество вырубят. Насосы то не работают. Газ тоже перестанет поступать. И чего?

– Кант, ты еб*нулся что ли? – встряла Майка – Такое только при апокалипсисе возможно!

– Хе! Ты вот чем в магазине расплачиваешься? Картой? Нет электричества – нет безналичного расчета. И ваще все встанет! Не будет пиццы на заказ, такси, всякой херни с "Озона"… Или тупо если завтра тебе карту заблокируют? Ну, скажем, обанкротится твой ВТБ и чего?

Повисло молчание. Малой потянулся было в карман за наушниками, дабы не слушать все эти разговоры, но вместо этого достал сигарету и закурил.

– Кант, да обычная она деревенская девка. Ты чего себе накрутил то? Не уж то так понравилась? – приобняв Андрея за плечо сказала наконец Белка – Ща дойдем, палатки поставим, костерок разведем, водочки дерябнем, Малой нам рыбки наловит…

– Поторопиться надо, кстати – вставил Витек – А то вечереет. Хрен по колено! – усмехаясь добавил он.

Кант тяжело вздохнул, приобнял в ответ Юлю, и они пошли дальше уже почти не разговаривая и отмахиваясь от комаров ветками елей.

Майка, таки жевала Дашину живицу и при этом на ходу собирала голубику в полиэтиленовый пакетик. Она решила, что ягода будет "очень даже в тему к чаю". Пели вечерние птицы. Дорога шла в гору узкой, плохо накатанной тропой, все так же петляя меж деревьев. Под ногами начали появляться камни. У упавшей ели ребята сделали привал. Связь здесь уже не ловила.

– Надо бы не забывать шуметь побольше – напомнил Кант – Медведей никто не отменял.

Он достал из рюкзака котелок, выложил из него лишнее, оставив в нем только ложку. Затем он пристегнул котелок за ручку на одну из лямок рюкзака:

– Пусть бренчит на ходу – пояснил он.

Они попили воды и пошли дальше.

Около шести вечера, ребята преодолели последний крутой подъем и словно по команде замерли, глазея вокруг и переводя дыхание. Им открылась уютная зеленая лужайка с мягкой не высокой травой. Слева ее окаймлял густой еловый бор, а справа расстилалось прелестное зеркально-гладкое озеро, отражающее в себе еще достаточно голубое небо с редкими облаками и лес примыкающий почти в плотную к воде на противоположном берегу. Прямо по курсу, метрах в ста у кромки хвойника, виднелся остов монастыря. То был средних размеров сруб с двумя пристройками над которыми возвышались остатки деревянного купола. Стекол в окнах не было, а ставни были раскрыты. В целом картина была умиротворяющая и завораживающая одновременно.

– Как в сказке! – первой обрела дар речи Белка.

– Ага. Лисицы, волка и медведя не хватает – добавил Малой.

– Без зверей обойдемся! – вставил Кант и направился к озеру.

Вода была довольно прохладной, что в целом не удивительно для горного озера.

– Где-то в той стороне, за монастырем должен быть ручей – скидывая рюкзак сказал Андрей.

Скарб сложили в одном месте посреди полянки и пошли осматривать окрестности. Ширина лужайки от озера до дремучего ельника, что лохматой стеной тянулся вдоль озера, была метров тридцать. Вдоль воды шла еле заметная дорожка, которая вела к стоянке дедовского мотоцикла и рыболовного места. Далее ярко выраженных дорожек или троп не наблюдалось. Девчонки сразу скинули обувь и стали бегать босиком по приятно-мягкой траве на лужайки. Парни же отправились к останкам монастыря. Приближаясь они все четче различали бревна ветхого сруба, потрепанного годами, ветрами и дождями. Крыша, как и говорил дед, была обвалена во внутрь, пол давно сгнил. Они немного постояли в входном проеме (то что осталось от двери лежало рядом на земле) всматриваясь во внутрь. Наблюдались следы пожара.

– Я читал в интернете, что его пытались поджечь, но пошел сильный ливень и затушил огонь – тихо, почти шепотом сказал Кант.

Ребята только сейчас обратили внимание какая вокруг стоит тишина. Ни крика птиц, ни скрипа дерева, ни всплеска воды… Только отдаленное бормотание девчонок, которые принялись разбирать рюкзаки.

Кант первый вошел во внутрь, Малой шел следом. Было достаточно светло что бы осмотреться. На остатках штукатурки еле различимо проглядывались какие-то фрески изрядно попорченные временем. В дальних углах еще стояли подсвечники над одним из которых виднелся лик Николая Чудотворца. Были еще какие-то иконы, но различить кто на них изображен не представлялось возможным. У дальней стены помещения судя по всему был когда-то алтарь, от которого тоже почти ничего не осталось. Ребята решили осмотреть пристройки. Там было значительно темнее так как крыша не обвалилась полностью, лишь слегка пропускала свет в образовавшиеся щели, а ставни на окнах были закрыты. Подсвечивая себе телефоном, они смогли разглядеть ковры на стенах, пару двухъярусных нар, застеленных чем-то, что служило когда-то матрасами, вешалки с овчинными тулупами и еще чем-то из одежды, полку с маленькими иконками Божьей Матери и подсвечниками. У правой стены стоял громоздкий сундук, обтянутый когда-то шелковой тканью. Крышка нехотя поддалась и сундук со скрипом открылся. Внутри лежали свернутые рясы и несколько книг на старорусском языке. Одна из них была Ветхий Завет в весьма потрепанном виде. На дне завернутый в тряпицу, лежал крестик, судя по всему серебряный. Была так же икона относительно не плохо сохранившаяся. Кто на ней изображен ребята не знали, а описаний на ней никаких не было.

– Как думаешь ценная? – спросил Малой осматривая икону.

– По крайней мере, думаю, что редкая. Давай ее и крестик возьмем с собой. И Ветхий Завет тоже.

Ребята пошли во вторую пристройку. На прогнившем полу лежали какие-то грязные тряпки, чашки и тарелки, деревянные ложки. Судя по всему, здесь было что-то вроде кухни совмещенной со столовой. Тут имелось два стола, валялись поломанные табуреты. В углу стояло деревянное ведро, наверняка прохудившееся от времени. В целом ничего интересного.

В главном помещении послышалась возня:

– Мальчики вы здесь? – раздался голос Белки.

– Да, идем уже! – ответил Кант – Ладно пойдем, остальное нам не интересно – добавил он Малому.

Девчонки стояли посреди ветхих стен, рассматривая то что осталось от фресок и икон. У Белки в руках было две пустых пластиковых бутылки.

"Хоть догадались кроссовки надеть" – заметил про себя Кант.

– Чего нашли? – поинтересовалась Майя.

Андрей передал ей находки и еще раз обвел взглядом все вокруг:

– Завтра все здесь зачищу и с металлоискателем пройдусь. Может чего и найдется…

– А это ценное? А это серебро? – наперебой начали спрашивать девчонки.

– Думаю какую-то ценность это представляет. По крайней мере историческую – нехотя ответил Кант – Надо идти лагерь ставить. Скоро темнеть начнет.

– Надо костер разжечь. Мы искупаться хотим, а вода холоднючая! – затрещала Майка.

– Вот и неси находки к рюкзакам и идите с Витьком за дровами. Таскайте побольше и потолще что б на всю ночь. Мы с Белкой пойдем ручей отыщем, хотя по сути можно и в озере воду набирать, как дед говорил. Но за одним хоть с местностью ознакомимся.

Сразу за монастырем лес почти в упор примыкал к озеру. Идти пришлось вдоль самой воды по скользким камням. Метров через двадцать озеро стало закругляться и началась песчаная коса. Коса заканчивалась курумником через который и сочилось маленьким водопадиком озеро, превращаясь в ручей и уходя куда-то вниз, петляя меж камней и деревьев.

– Маленькое озеро то – нагибаясь к ручью и подставляя бутылку под струю воды, прокомментировала Белка – Но, блин, такое холодное!

– Прет же вас купаться то… – хмыкнул Кант глядя на Юлю. Как-то уж очень изящно она выглядела, склонившись у ручья.

– Так потные все, грязные после поезда, да лазанья по горам! Плюс мазь эта вонючая от комаров. Хоть бы ополоснуться, да носки и футболки стирануть!

– Давай мне бутылки, иди вперед осторожнее.

Кант пропустил девушку и огляделся. Солнце начинало клониться к закату. Нужно было поторапливаться – ставить палатку, разжигать костер, готовить ужин. И все же – какая красота! Вода – чистейшее зеркало, отражение как картина великого пейзажиста. Этот еловый непроходимый бор, с пушистыми лапами; не хватает только скачущей по ним белки из сказки Пушкина. Гладкие камни веками отполированные водой. Золотистый крупный песок… Стоп! А что это на песке? А на песке были отчетливые свежие следы медведя. По-видимому, он не давно ходил на водопой.

"Да, куда-то не туда я пялюсь! Как же я сразу их не заметил?" – подумал Кант и звонко выкрикнул в сторону леса:

– Мииишаа!

Белка резко обернулась, глядя на него, как на придурка:

– Ты че, белены объелся?

– Глянь – указывая на следы, ответил Андрей.

Она подошла, посмотрела на следы, потом на него:

– Медведь? Такой огромный!

– И похоже совсем недавно. Следы свежие, мокрые еще. Он пить ходил или рыбу ловил.

– Пойдем быстрее, надо ребятам сказать! Они же в лес за дровами пошли!

Ребята поспешили в лагерь. У рюкзаков уже лежала охапка дров, Малой и Майка видимо ушли за новой партией.

– Малой! Майка! – крикнул Кант.

– Мы тут! – послышалось из леса. Сквозь еловые ветки было ничего не видно.

– Далеко не ходите! Мы следы медвежьи видели! – крикнула Белка.

Малой что-то неразборчиво ответил.

– Так, ладно – махнул рукой Андрей, расстегнул рюкзак, убрал в него находки из монастыря (Майка бросила их возле их скарба) и добавил – давай ставить палатку.

Пока они возились с палаткой вернулись ребята с новой партией дров. Малой, до кучи приволок толстую сухую сосну еле вытащив ее из еловых лап.

– Давайте сразу искупаемся, потом ужин будем готовить – предложила Белка.

– Только купаемся не здесь! Здесь я рыбачить буду! – Малой указал на дедовское место – У деда тут наверняка место намоленное.

– У ручья медведь ходил недавно. Следы свежие – глянул на него Кант.

– Слушай Андрюха, ну раз ходил – значит уже ушел. Мы ж тут орем, деревья ломаем. По-быстрому окунемся и все. Петарды с собой взять, бахнуть разок перед тем как в воду лесть.

– Да, Андрюшь, там хоть в проточной воде постираться можно – неожиданно согласилась Белка – Пусть ребята идут, а мы пока костер разведем. А потом они вернуться – за огнем последят, и мы по-быстрому сходим.

– Может все-таки вторую палатку поставим? – ехидно буркнула Майка и взяв свой рюкзак, пошла в палатку, судя по всему переодеваться.

– Может правда? – распаковывая свой рюкзак подмигнул Малой Канту.

– Поставить надо – не смущаясь согласился Андрей – На крайняк, мы туда вещи сложим.

Кант занялся костром. Он достал саперную лопатку, окопал место под костровище. Белка помогала ему наломать хворост, дала бумаги на розжиг. Параллельно они рассказали Малому про путь до ручья и где они видели медвежьи следы. Майя вышла из палатки в купальнике и шлепанцах, с полотенцем на плече и с пакетиком в руке. Витек уже ждал ее в одних трусах и с сумочкой на поясе. Там у него были сигареты, петарды и зажигалка.

– Ну, идем!? – бодро спросил он.

– Идем. Ты без полотенца? – удивилась Майя.

– Нафига? На крайняк твоим вытрусь!

Она хмыкнула, и они посеменили вдоль озера в сторону ручья.

– Шумите там побольше – сказал им вслед Кант.

– Вы тоже! – хохотнула Майя.

Огонь быстро с треском разгорался. Дым, в отсутствии ветра, мягко стелился над водой.

– Давай вашу палатку рядом с нашей поставим. Пусть будет – предложил Андрей.

– Думаешь действительно стоит спать всем вместе в одной? Тесно ведь – хлопая ресничками вопросительно посмотрела на него Юля.

– Посмотрим – хмуро ответил Кант и переводя тему, спросил – Чего есть будем?

– Ну Витя нам рыбы обещал – задумчиво протянула Белка, просовывая дугу в пазы палатки.

– А если не наловит? Скоро уж темнеть начнет.

– Он говорил, что вечерний клев, типа – само то. Ну не поймает так каши или картошки с тушенкой сварим.

Вскоре со стороны ручья раздался взрыв петарды, затем послышалось Витино "Эхеей!!!" и всплески воды. Затем какое-то время доносилось невнятное бормотание, а потом отчетливый протяжный визг Майки и снова плескания.

– А ты говорил "шумите побольше" – засмеялась Белка, внезапно обвив шею Канта руками.

Он тоже улыбнулся и как-то автоматически приобнял ее за талию. Она прижалась щекой к его плечу и произнесла, вздохнув:

– Все-таки как здесь хорошо. Так красиво и умиротворенно.

Голоса и плескания стихли. Через минуту раздалось Витино: "Мы идем! Костер и водки нам! ".

Ребята разомкнули объятия, еще раз улыбнувшись друг другу и Кант подкинул дров в костер, а Белка расстелила покрывало для импровизированного стола.

Подошли Майка, укутанная полотенцем и Малой с ее пакетом в руках.

– Водица бодрит! – доставая из рюкзака сменную одежду выцедил Витек – Где там у нас водочка с огурчиками? Надо дерябнуть.

– Комары не заели? – спросил Кант.

– Не успели. Тут их, кстати, значительно меньше чем в лесу.

– Надо нам всем на клещей провериться – добавил Андрей.

Белка с Майей залезли в палатку и о чем-то там активно шептались.

– Следы видели? – спросил Кант, снимая ботинки и куртку.

– Ага. Здоровый походу медведь – ответил Малой.

– Наловишь рыбы то, как думаешь?

– Ща попробую! Дед сказал на мушку можно, если на хариуса. А тайменя лучше на блесенку мелкую или воблер. Это у меня есть – весело подмигнул Витек – Тебе налить?

– А, давай! – махнул рукой Кант.

Они выпили по пятьдесят. Водка была теплая и потому противная. Благо у Малого были с собой малосольные огурцы.

– Водку в озеро! – морщась и закусывая выдавил Андрей.

Витек достал пакет, закинул в него три бутылки, опустил пакет в воду и прижал камушком, чтоб наверняка.

– Не, водка то нормальная, дорогая. Ща охладится и норм будет – заверил он.

Теперь уже Белка вылезла из палатки в купальнике с полотенцем и пакетом.

– Ну, я готова! – бодро сообщила она.

– У тебя мыло с собой? – спросил Кант снимая штаны и носки.

– Да.

Из палатки вылезла Майка в светлом флисовом костюме:

– Ну чего вы? Идете?

– Идем. Следите за костром. Малой – с тебя рыба. Палатки закрывайте, а то комаров напустите – и Кант поманил Белку рукой.

Он пошел, прихватив с собой полотенце, сумочку с петардами, зажигалкой и грязные носки. Юлька семенила за ним, мурлыкая себе под нос какую-то попсовую песенку.

– Сначала постираемся – предложила Белка, когда они были на месте – Что б потом окунуться и сразу к костру.

Кант поджег одну петарду и кинул в сторону леса. Так, на всякий случай. Бахнуло. Принялись за стирку. Андрей выстирал носки с мылом, затем снял футболку и хорошенько прополоскал ее в ручье. Белка делая тоже самое пробормотала:

– Оберег не боишься потерять в воде?

Кант двумя пальцами пощупал камешек, что висел у него на шее. Вспомнились слова Дарии. Она просила его не в коем случае не снимать.

– Не потеряю – твердо ответил он.

Постиранные шмотки повесили на лапы елей. Кант взорвал еще одну петарду и бросив сумочку на берегу, смело пошел в воду. Когда вода дошла до пояса прыти у него поубавилось. Было очень холодно. От ног холод сразу перешел на все костенеющее тело. Он начал аккуратно омывать себя руками, дабы побыстрее привыкнуть к низкой температуре. Белка шла за ним и следовала его примеру.

– Ну бля, была не была… – выдохнул Кант и плавно подался вперед, всем телом погружаясь в воду.

Юлька взвизгнула, видимо на нее попали брызги, однако недолго думая тоже окунулась, присев по шею в воду. Озеро было судя по всему довольно глубокое. Каменистое дно быстро заканчивалось резким обрывом. Кант не решился нырять и проверять глубину. Он вплавь сделал не большой круг и поплыл к берегу. Белка же, как раз в этот момент потеряла дно и резко уйдя под воду, по-видимому хлебнула воды. Она вынырнула, громко вдыхая ртом воздух, захлебываясь начала барахтаться и бить руками по воде. Кант поплыл к ней, благо было не далеко. Он одной рукой подхватил ее подмышку, другой начал грести к берегу. Хорошо, что ей хватило ума не виснуть у него на шее.

– Греби! – заорал он – Ногами, ногами греби!

Через секунду он уже нащупал дно и втянул ее на мелководье. Поскольку она была значительно ниже ростом, то не сразу поняла, что уже в безопасности. Побарахтавшись еще немного она наконец встала на ноги и начала шумно откашливаться. Он за руку повел ее к берегу.

– Я шаг всего сделала… и раз, под воду… Дна не чувствую… понять ни че не могу… Капец какой-то… – бормотала она, выходя на берег.

Кант накинул ей на плечи полотенце, начал вытираться сам. Она приблизилась к нему и обняла, прижавшись дрожащим телом и укутывая себя и его в свое большое полотенце.

– Спасибо, Андрюша – шепотом сказала она.

– Дно здесь уж больно интересное – обнимая ее в ответ сказал Кант – Резко глубина – такое обычно на затопленных карьерах бывает.

Она вдруг посмотрела ему в глаза, резко привстав на насочки поцеловала его в губы, как-то уж совсем по-детски, потом перевела взгляд на оберег у него на шее, погладила его пальчиком и сказала:

– Пойдем, холодно и комары кусают!

Малой деловито кидал спиннинг, Майка хозяйничала вокруг костра.

– Ну как покупались? – спросила она.

– Афигительно, блин! Вы че не предупредили, что там дно обрывистое? Я чуть не утонула! – возмущаясь ответила Белка.

– А мы там дно и не изучали – безразлично бросил Малой – Ты что плавать не умеешь?

– Умею – буркнула Юлька, залезая в палатку – Просто не ожидала, что в бездну провалюсь.

– Тут кстати тоже уступ крутой в глубину есть – перезабрасывая спиннинг констатировал Витек – Ща, со дна попробую кого-нибудь выловить.

Кант переоделся в спортивный костюм, достал из озера початую бутылку водки и налил себе и Малому.

– Девушкам не предлагаете? – спросила Майка, нарезая салат.

– У вас же вино есть. Или для согрева желаете? – вопросительно глянул на нее Андрей.

– Юльча, прихвати винишко! – обратилась она к копошившейся в палатке Белке.

Спустилась вечерняя прохлада. Солнце уже скрылось за лесом, оставив над горизонтом красноватое зарево. Было еще достаточно светло, но у кромки ельника уже застрекотали сверчки. Где-то на том берегу протяжно и громко заухала выпь.

Малой таки поймал двух тайменей грамм по двести и на этом клёв закончился. Девчонки обработали рыбу, бросив потроха и чешую в костер, и начали варить уху с картошкой, луком и рисом. Кант тем временем распилил сосну. Дрова были сухие и толстые, таких явно хватит на всю ночь. Меж палатками натянули веревку для сушки белья. Компания расселась вокруг костра, вдыхая приятный аромат, варившийся ухи. Все изрядно проголодались, потому под распитие алкоголя не брезговали закусками – солеными огурцами и бутербродами с колбасой и сыром.

– Так как все-таки спать будем? – закуривая после очередной "стопки", спросил Малой.

– Давайте по ходу пьесы решим – предложил Кант. Он, слегка захмелев, немного посмелел и подумал, что можно пренебречь мерами предосторожности о которых говорила Дария.

– Это как понять? – прихлебывая красное вино, поинтересовалась Белка. Она сидела рядом с ним переодетая в серое трико и теплый балахон с капюшоном.

– Ну вот сейчас поедим, все лишнее уберем в рюкзаки и будем сидеть выпивать, общаться. Если вы – девочки, первые спать захотите, то ложитесь к себе с рюкзаками, а мы с Малым посидим – подежурим. Если ночью все спокойно будет, то мы потом к себе в палатку спать пойдем.

– А посыпать то зельем будешь вокруг палаток? – с легкой усмешкой спросил Витек.

Кант пожал плечами:

– Ну если от медведей только… Даша говорила от зверей тоже защищает.

– Даша говорила на две палатки зелья мало будет – напомнила Майка, пододвигаясь к костру и помешивая уху половником – А вообще, по-моему, жути они нам нагнали. Милое место – тихое укромное. Просто им, наверное, не хочется, что б здесь посторонние отдыхали, вот они и пугают всех байками.

– Мне тоже так кажется – добавила Юлька – Медведи конечно представляют опасность, но ведь ходят же как-то люди в походы в тайгу и на камчатку. Даже на северный полис. Иван Андреевич же говорил, что в диких местах медведи сами людей бояться. А про леших всяких и духов леса – это все из разряда страшилок на ночь.

– Давайте же выпьем за это! – разливая остатки первой бутылки, громко подытожил Малой.

Чокнулись кружками, выпили.

– В туалет надо – глядя на Белку сказала Майя – Юль, пойдешь?

Юлька молча поднялась, разминая ноги.

– Далеко не ходите! – одернул ее Кант – В лесу темень непроглядная. За елочку зашли и не далее…

– Я тоже пойду! – соскочил Витек – За другую елочку, не сыте! То есть сыте конечно, я вам не помешаю.

Они пошли. Девочки "налево", мальчик "направо". Кант вообще не запарился, отошел за палатку и отлил там. Затем он спустился к озеру и достал еще одну бутылку. Было уже почти темно. Последние мазки погасшего зарева стекали по чернеющему небу за остроконечные верхушки елей. В зеркале озера появились звезды, но луны не наблюдалось. Его взор упал на противоположный берег. Оттуда клочьями белой ваты, клубясь над водой, напирал туман. Глядя на неотвратимость наступающей природной стихии, Кант почувствовал укол страха в своем сердце. Такого необъяснимого, казалось бы, беспричинного страха. Это было словно предчувствие. Неизвестного чего, но стало не по себе. Он услышал, как возвращаются ребята и направился обратно к костру.

– О, вот это ты молодец, это ты вовремя! – выхватывая у него бутылку обрадовался Малой.

Майя помешала уху, отхлебнула из половника, пробуя на вкус:

– Почти готово. Пять минут и будем есть.

– Наконец-то! – наливая водки и протягивая Канту кружку, ликовал Витек – Держи аперитивчик!

Кант выпил и задумчиво уставился на огонь. Такой завораживающий, согревающий и уютный. По телу тоже разлилось тепло.

– Что-то не так? – тихо, почти в самое ухо, вдруг спросила его Юля.

Он повернул к ней лицо. Она в упор смотрела в его глаза. Во взгляде ее была какая-то забота и тревога. Он положил руку ей на колено:

– Все нормально… просто там туман с озера напирает.

Все посмотрели в сторону того берега.

– Ну и чего? – возмутился Малой – Будем как ежики – лошадкааа… – протяжно завыл он.

Кант понимал, что Витек уже изрядно подпитый. При его комплекции много и не надо – он всегда быстро пьянел. А если учесть, что у него и у трезвого пофигизма по жизни хоть отбавляй, чего уж сейчас удивляться.

– Тебя это волнует? – спросила Белка, положив свою руку на его.

Юлька, в отличие от Малого, под легким шафе всегда становилась обходительная и заботливая. Может быть не ко всем, но по отношению к тому, кто ей не безразличен уж точно. А уж по отношению к Канту тем более.

– Не то что бы… – попытался объяснить Андрей – Просто хотелось бы контролировать обстановку вокруг, а в тумане…

– Да все норм будет! – закурив сигарету и развалившись на траве, выпустил дым в небо Малой.

Юлька положила голову Канту на плечо, прижалась к нему боком и стала поглаживать его руку на ее коленке. Майка тем временем принялась разливать суп по мискам:

– Давайте, разбирайте. Чашки, ложки, хлеб, салат… Есть охота.

И действительно, суп так великолепно пах, что все с огромным аппетитом накинулись на еду. Ели молча, лишь Малой время от времени пытался отчебучить какую-нибудь ерунду, но на никого никто не обращал внимание.

А туман тем временем «подползал» все ближе и ближе. Уже большая часть озера была покрыта белой пеленой. На часах было одиннадцать.

Доев, все объедки кинули в костер, подкинули дров.

– Ну че, еще по маленькой!? – вновь оживился Витек.

Парни допивали вторую бутылку, девчонки потягивали вино.

– В августе самое звездное небо – констатировал Кант развалившись на траве.

Белка легла рядом с ним и тоже начала любоваться звездным пейзажем.

– О, звездочка упала! – воскликнула она, указывая пальцем.

– Желание загадывай – усмехнулся Кант.

– Загадала – повернувшись лицом к нему и улыбаясь ответила она.

– А еще говорят ясной ночью на небе видно, как спутники летают – заметил Малой

– Да я прям сейчас вижу. Воон точка движется – кивком головы указал Кант.

Все четверо лежали на траве и созерцали звездное небо.

Тем временем видимость становилась все хуже и хуже, пелена тумана стала накрывать их.

– Кант, давай еще бутылочку взорвем, бахнем по маленькой и спать – предложил Витек

– Пенки, спальники все расстелили? – поинтересовался Андрей.

Все молча кивнули. Кант достал последнюю бутылку, открыл и налил. Девчонки тоже решили допить вино. Малой был уже совсем бухой. Не много покуролесив он сказал: «Я спать» и пополз на четвереньках к девчонкам в палатку.

– Эй, куда!? – окрикнула его Майка.

– Пусть ползет – одернул ее Кант – лишь бы вырубился поскорее.

– То есть ты намекаешь, что я с ним бухим спать буду? – ехидно спросила Майя.

– Ну а почему бы и нет – вставила не без подколки Белка – тебе не привыкать.

– Да пошла ты подруга знаешь куда! – обиделась Майка.

– Девочки не ссоритесь – вмешался Андрей – хотите палатками махнемся? Вы в нашей, мы в вашей.

– Ну уж нет! – отрезала Юлька – Я с тобой спать буду – ты меня греть будешь.

– Все с вами ясно братцы кролики – допивая вино констатировала Майя – Андрюха, плесни мне водочки для храбрости, и я пойду его храп выслушивать.

Кант налил, она одним глотком выпила, встала, отряхнулась и пошла в палатку на ходу причитая: «Ну не дай Бог если он на мое место лег…»

Туман тем временем окутал все вокруг. Видимость была не более пяти метров.

– Так, я ж совсем забыл! – Кант резко подорвался и побежал в свою палатку. Вскоре он вышел оттуда, держа в руках пакетик с Дашиным порошком.

– Все-таки решил посыпать? – серьезно спросила Белка.

– Лучше перебздеть, чем не добздеть – ответил Кант и принялся посыпать вокруг обеих палаток. Снадобья едва хватало.

– Надо было палатки в плотную ставить, блин – сокрушался он.

Закончив он присел рядом с Белкой, налил себе водки, выпил, закусил огурцом и посмотрел на Юлю. Та смотрела ему в глаза:

– Ну что пойдем спать?

– Пойдем – и они, подкинув еще немного дров в костер, прибрали остатки мусора и направились в палатку, взяв с собой оставшуюся водку и огурцы.

– Давай один спальник расстелем, ляжем на него, а другим укроемся? Так же теплее будет – предложила Белка.

– Давай – охотно согласился Кант, подсвечивая фонариком.

Перебив залетевших в палатку комаров, они улеглись. Юля прижалась к Андрею уткнувшись носом в его шею. В соседней палатке храпел Витек, нарушая природную тишину. Мысли постепенно становились тягучими, сменялись картинки событий минувшего дня, перетекая одна в другую. Кант уже почти что заснул как внезапно из леса со стороны монастыря раздался дикий детский крик:

– Эгегееей!!!

Глава 4

ГЛАВА 4

Сон как рукой сняло. Сердце бешено заколотилось. Они с Белкой одновременно приняли сидячее положение.

– Что это было? – дрожащим шёпотом спросила она.

– Не знаю – стараясь не показывать волнение ответил Кант.

С минуту они сидели молча. Однако больше ничего не было слышно.

– Надо выйти, глянуть что там – сказал Кант вставая и зажигая фонарик.

– Может не стоит? – схватив его за руку ответила Белка.

– Я думаю стоит. Надо осмотреться.

Андрей расстегнул палатку и вылез, натягивая кроссовки. Витек все так же храпел в соседней палатке. Кругом был непроглядный туман. И можно было бы подумать, что Канту этот крик просто приснился, но ведь Юлька тоже его слышала.

Послышалась возня из соседней палатки высунулась Майка. Кант приложил палец к губам, давая ей понять, что б не шумела.

– Кто кричал? – прошептала она.

– Не знаю – ответил он – ладно, ложимся спать. Утром будем разбираться – сейчас не видно ничего.

– Этот козел храпит в наушниках – не слышит ни фига – пожаловалась она на Малого.

– Да и хрен с ним! – громко шепнул Кант отмахнувшись – А то бы кипишь тут поднял. Все, спим.

Он вернулся в палатку. Белка сразу прижалась к нему обнимая. Её всю трясло.

– Откуда ночью в лесу дети? – начала рассуждать она.

– С чего ты взяла что это ребенок кричал? Ты помнишь, о чем нас дед предупреждал?

– Помню. Он говорил, что леший может заманивать разными голосами.

– Ну вот и делай выводы – подытожил Кант – Все давай спать. Че гадать то… Туман такой не видно ни хера.

– Ага уснешь тут… А если он снова начнет орать?

– Ну а я-то чего сделаю? Порошком вокруг посыпал, оберег при мне. Будем лежать, не обращать внимание.

– Зря мы Дарию не послушались. Надо было вместе всем спать – печально сказала Белка.

– Позняк метаться. Бля, водки надо выпить и успокоиться – и Кант стал искать бутылку.

– Она вон там. И мне тоже налей – попросила Белка.

Выпили, выдохнули, легли. Витин храп раздражал своим безразличием.

– Блин, как там Майя одна? – с грустью проговорила Юля – Может к нам ее заберем?

– Ага, а Витька одного там бросим? Если забирать так обоих.

– Но он же не подъемный, да и кутить начнет, орать…

– Вот в том то и дело! Так что пусть пока будет как есть. Может мы зря себе жути нагоняем. Ну припугнули нас, че теперь вестись на это?

– Ладно давай еще по одной и попробуем поспать.

Где-то через пол часа глаза у Канта начали слипаться, и он медленно, но верно провалился в сон.

Ему снился еловый дремучий лес. Все было в тумане. Где-то истерично ревел младенец. Он пытался понять где, но не мог определить направление. Вдруг не вдалеке между деревьев мелькнула знакомая фигурка в красном. Это была Майя. Он стал звать ее: «Майя, иди сюда! Майя!». Но фигурка лишь удалялась. Он пошел за ней, продолжая звать ее, но она будто не слышала. Тогда он побежал за ней, но внезапно почувствовал резкую боль в правой ноге. Он попал в капкан. Боль была не выносимой, он больше не мог двигаться и продолжал кричать «Майя иди сюда, помоги мне!!!». Но Майя растворилась в тумане. Он остался совсем один, посреди глухого леса. Надежда уже было покинула его, Он прислонился к дереву и опустил голову. Но вдруг он услышал знакомый нежный голос: «Андрей соберись с силами». Он поднял взгляд и увидел…Перед ним стояла Дария, как и при их первой встрече прекрасная и обворожительная. Она смотрела на него своими зелеными глазами и говорила: «Майя в опасности, ты должен ей помочь. Майя в опасности, ты должен ей помочь». Слова эти эхом отдавались в его голове, повторяясь снова и снова…

Он проснулся в холодном поту тяжело дыша. Нога действительно болела. Уже рассвело. Юля еще спала. Он тихо выполз из палатки натягивая обувь. В лагере, что-то бубня себе под нос, уже орудовал Витек. Он пытался разжечь костер. Туман почти расселся. На востоке зарождалась утренняя зорька.

Кант заглянул в соседнюю палатку – там никого не было. Он подошёл к Витьку, резким движением развернул его к себе лицом, выдернул наушники из его ушей и грозно спросил:

– Где Майя?

– Откуда я знаю – недоуменно ответил Малой – я думал она у вас спит.

– Придурок, она всю ночь рядом с тобой спала! Так где она!?

– Че ты орешь на меня? Я всю ночь в наушниках спал, откуда мне знать? Может искупаться ушла или еще куда…

– Ты давно проснулся?

– Ну минут двадцать назад.

– И ее здесь не было?

– Нет, не было. Послушай, хватит орать, итак башка трещит. Есть водка еще?

– Да пошел ты на хер со своей водкой, Майя пропала! Бля какой же ты идиот! Какой же я идиот! – Кант оттолкнул Малого от себя и схватившись за голову начал ходить туда-сюда. Что делать, где ее искать? Связь не ловит.

Из палатки вылезла Белка. Она обулась и протирая глаза подошла к Канту:

– Что, Майя пропала? – со страхом в глазах спросила она.

Тот молча закивал, не убирая рук с головы.

– Майя!!! – громко закричала Белка в сторону леса – Майя!!!

Андрей тоже подключился. Но сколько они не кричали – все тщетно.

– Может к ручью сходить посмотреть, вдруг она где-нибудь там – наконец вмешался Малой.

– Ну так сходи! – психанул Кант.

Малой ушел. Белка внезапно упала на колени и закрыв лицо руками разрыдалась. Она ревела на взрыт, и как Кант не пытался ее успокоить – ничего не помогало.

– Мы найдем ее, мы отсюда без нее никуда не уйдем – говорил он ей и гладил по голове.

Вернулся Малой:

– Никаких ее следов на песке нет. Пробовал орать – не откликается. Ну не могла же она так просто в лес уйти и заблудиться. Нафига ей это?

– Ты же не в курсе что тут ночью творилось! Ты ж спал в наушниках бухой и храпел как паровоз! – ответил ему Кант.

– Не в курсе – спал – виновато согласился Витек – а что творилось то?

– Детишки у нас тут ночью объявились. Ну как минимум один. Раз крикнул, а мы все пересрались – пояснил Кант.

– И что ж он такого крикнул?

– Эгегеей!!! – он крикнул. Понятно?

– Не совсем. И как это связано с исчезновением Майки?

– Пока не знаю, но уверен, что все что нам говорили дед и Дария – это правда – подытожил Кант.

– Ну ты же порошком этим палатки обсыпал – вмешалась, всхлипывая Юля.

– Так, а где гарантия что она сама за этот круг не вышла пока мы спали? – парировал Кант.

Повисло молчание. Белка продолжала нервно всхлипывать, Малой принялся опять за попытки разжечь костер, а Кант сел на траву и думал. Ему вспомнился его сон. «Ты должен ей помочь…», но как?!

На ветку ближайшей ели сел рябчик. Он начал тревожно посвистывать, затем слетел на траву и подскочил довольно близко к ребятам. Он еще немного посвистел, затем короткими перелетами двинулся к лесу. Кант встал и медленно двинулся за ним. Рябчик продолжая свистеть взлетел на ель, но не высоко. Когда Андрей подошел к этой ели, он перелетел на другую. Таким образом он как бы вел его куда-то в лес.

– Андрей стой, ты куда!? – закричала Белка – тоже пропасть хочешь!?

– Тихо, тихо – успокоил ее Андрей – рябчика Дашиного помните? Так вот он мне хочет что-то показать.

– Он что, совсем того? – спросил Малой у Белки.

– Надеюсь, что нет – ответила она, вытирая слезы.

Рябчик тем временем вел Канта все дальше в лес, уводя его в темные дебри. Андрей послушно шел за ним, а тот в свою очередь будто пытался что-то донести до него своим свистом. Малой тихонько крался сзади, как бы подстраховывая, а Белка ждала на берегу. Малой оставил ей немного петард на всякий случай и велел развести костер и приготовить завтрак к их возвращению. Правда, когда они вернуться и вернуться ли, он не знал. Но у него проснулся азарт и интерес к этому приключению. Так куда же заведет нас птичка?

Так они шли за рябчиком не менее получаса отмахиваясь от назойливых комаров. И вот он присел на поваленное дерево и громко заверещал – мол «здесь, здесь!». Кант подошел поближе к стволу, перегнувшись наклонился и увидел… Майку. Она лежала на земле в своей красной курточке, как он видел ее во сне, видимо, накинула ее перед тем как пойти в лес среди ночи. Только вот зачем? Он проверил пульс – пульс был. Кант начал хлопать ее по щекам – она не реагировала. Он поднял ей веки – зрачки закатились. Но она была жива! И это самое главное.

Подбежал Малой:

– Ух ты! Майка. Что с ней? Она жива?

– Жива. Без сознания. А ты что следил за мной все это время засранец!? Юльку там одну бросил!?

– Я ей петарды оставил и сказал, что б завтрак готовила пока мы ходим.

– Прям мужик я смотрю! С каких это пор ты чужими бабами командуешь?

– Я не мог тебя одного отпустить. Вон Майка одна ушла – видишь, чем кончилось!

– Она не сама ушла ее увели. Как говорил дед: «Леший завел». Так, снимай свою толстовку!

– Зачем это? – удивился Малой

– Носилки будем делать. Не переживай я свою кофту тоже снимаю. У тебя ремень есть? Черт, ты тоже в спортивных. Ладно, надо две жердины покрепче, только не слишком длинных.

– Слушай, а может мы проще на себе ее по переменке дотащим, а? Она весит 45 килограмм. Не уж мы – два мужика «мешок картошки» за пару километров не отнесем?

– Вот знаешь за что я тебя люблю Малой? Ты вот вроде дурак дураком, а нет-нет да умную мысль иногда выдашь. В любом случае спасибо тебе. Так бы мне ее одному пришлось нести. Теперь другая проблема – обратную дорогу найти.

На ветку ближайшей ели сел рябчик и присвистнул.

– Спасибо тебе родной наш! – озарился улыбкой Кант – Век тебя не забудем! Вот как после этого с природой не дружить, а? – обратился он уже к Витьку – Теперь то ты понимаешь о чем нам Дария говорила?

Минут за сорок, по переменке неся Майю, ребята дошли до озера. Рябчик вывел их обратно. Белка, которая уже места себе не находила и ни на что не надеялась, тотчас бросилась к Майке. Она пыталась с ней и разговаривать, и обливать ее водой что б привести в чувства, но все попытки были тщетными.

– И что теперь с ней делать? И долго Она так будет? – сокрушалась она.

– Юля, у нее тяжелейший психологический шок. Неизвестно сколько ей потребуется времени что бы в себя прийти. По крайней мере мы все вместе – мы рядом. Как-нибудь справимся. Ты вон лучше еду доготовь – жрать охота – спокойным голосом знатока – психолога произнес Андрей.

– Спасибо вам ребята! Вы такие молодцы! – обнимая парней говорила Белка

– Это не нам спасибо – перебил ее Кант – видишь вооон на дереве птичка сидит. Это рябчик. Я полагаю тот самый которого Дария вам давала с руки кормить. Это он нам путь указал.

– Вот золотце то!!! – ахнула Юля – небось Дария нам его и прислала.

– Можешь и не сомневаться – у меня сегодня сон был. Она ко мне во сне приходила и сказала, что Майя в опасности и я должен ей помочь.

– Афигеть! И чем бы их отблагодарить? Ну вот рябчика хотя бы… Что он клевать будет?

– Ну он семена всякие ест там, типа того. Попробуй крупы ему дать какой-нибудь…

Белка принялась рыться в рюкзаке в поисках угощения для птички, а Андрей достал оставшуюся водку из палатки. Пока Малой разливал и готовил закуску, Кант переложил Майю на каремат и подложил ей рюкзак под голову.

– Где ее телефон? – шаря по ее карманам спросил он.

– В палатке, я утром видел – подавая ему кружку ответил Витек.

– Нашли время бухать! – укоризненно буркнула Юля, помешивая кашу.

– Мы стресс снимаем – резко ответил Малой закусывая огурцом.

Вскоре Майя начала приходить в сознание. Она приоткрыла глаза и начала что-то невнятно бормотать. Ребята окружили ее, стали приободрять добрыми словами.

– Малой, налей ей воды – сказал Кант.

Майку приподняли за плечи, поднесли кружку к губам. Она выпила, поперхнулась,

– Фууу – выдохнула девушка, затем окинула всех растерянным взглядом – Что случилось? Где я была?

– Мы нашли тебя в лесу без сознания. Ты что-нибудь помнишь? – спросил Андрей.

– Я? Все болит… спотыкалась, падала… туман… ребенок плачет…

– Юля, её надо осмотреть, обработать раны и переодеть в чистое – обратился Кант к Белке – Давайте её в палатку перетащим.

Ребята помогли Майе подняться, проводили до палатки. Юля отыскала в рюкзаке чистые шмотки, а Витек принес аптечку. Девушки уединились в палатке, а парни занялись завтраком. Рисовая каша с тушенкой была готова, над костром повесили котелок с водой для чая. Малой достал майонез, нарезал хлеб.

Вскоре девушки выбрались из палатки. Майка прихрамывая, но уже сама подошла и присела у костра. Белка отдала ей свой балахон и трико.

– Завтрак готов – раскладывая кашу по мискам констатировал Кант.

Все принялись за еду. Ели с аппетитом.

– Ну ты помнишь что-нибудь? Как ты в лесу очутилась? – наконец спросил Андрей.

Майка замерла, не донеся ложку до рта и глядя на него сказала:

– Так ты ж меня звал.

– Я? – Кант поперхнулся – Мы с Белкой в палатке спали. Крик помнишь ночью? Ты еще тоже из палатки выглядывала. А потом мы еще где-то пол часа с Юлькой провалялись, ждали что еще что-то будет, да так и уснули. Витек первый проснулся около семи – тебя уже не было.

Все молча переглянулись.

– Крик я помню – начала Майя – тоже долго уснуть не могла потом. Но постепенно закимарила. И сквозь сон слышу, как ребенок плачет, где-то там в тумане. Выглянула из палатки. Слышу приглушенно так вдалеке, ты кричишь: «Майя, иди сюда, помоги мне!». Думала может ты ребенка какого-то нашел – помощь нужна. Не знаю, чем я тогда думала? Пыталась Витька разбудить – ему похеру. Взяла фонарик, пошла к тебе на зов. В тумане не видно ничего. В лес зашла, ты все зовешь и зовешь, а я понять не могу где ты. Попыталась покричать, а у меня словно горло свело! Голоса нет! Поняла, что что-то не то, развернулась пошла обратно, а лес все не кончается. И туман повсюду. Запаниковала, давай метаться, голоса нет, ориентацию потеряла, фонарик тоже! Ребенок орет со всех сторон, ты орешь! Дальше я уже не помню, я просто бежала куда-то наугад, спотыкалась, падала. Потом, походу, башкой об что-то ударилась – приподнимая челку со лба и показываю шишку, закончила она.

– Сильно болит? – осматривая ее голову, спросил Андрей – Сотрясения нет? Не тошнит?

– Нет. Коленки и локти еще болят.

– У неё куча ушибов и ссадин. Я обработала – вставила Белка.

– Теперь я расскажу, что мне приснилось этой ночью – и Кант подробно пересказал ребятам свой сон и отдельно поведал Майе о рябчике, который привел его к ней – и, кстати, когда я проснулся нога и впрямь болела. Правда быстро прошла – закончил он.

– Правильно Дария говорила – глупые мы – вздохнула Майка.

Было около одиннадцати часов, Над головой голубело небо, грело солнце, дул легкий восточный ветерок, отгоняя комаров. Ребята сидели у костра, думая, что делать дальше.

– Идти можешь? – спросил Кант, глядя на Майю.

– Могу – кивнула она.

– Надо выбираться отсюда – решительно сказал Андрей.

– Подождите! Как это? – возмутился Малой – День-деньской! Давайте хоть до вечера подождем! Днем же безопасно. Отдохнем, порыбачим, зря что ли перлись сюда…

Витек еще продолжал что-то причитать, а Кант вдруг увидел, как по тропе со стороны поселка на холм поднимается громоздкая фигура. Сначала показалась коричневая шляпа, потом большая голова на широких плечах, затем могучий торс с ружьем на перевес. Вскоре перед его взором предстал высокий мужик в костюме цвета хаки (почти как у Андрея) и в кожаных военных ботинках. Незнакомец окинул взглядом окрестность, посмотрел на ребят и решительно двинулся прямо к ним. Малой сидя спиной к незнакомцу, продолжал еще что-то бухтеть, когда Майка и Белка тоже заметили не званного гостя.

– Заткнись – сквозь зубы процедил Кант.

Малой проследив взгляд Андрея, оглянулся и тут же замолк, оцепенев.

Мужик не спеша подошёл, пристально осматривая компанию, перевесил ружье с шеи на плечо и басовито сказал:

– Ну что, отдыхаете студенты?

Ребята растерянно переглянулись.

– Отдыхаем – неуверенно ответил Кант.

Незнакомец впился в них маленькими прищуренными глазами. Лицо его было смуглое, загорелое, а под носом росли густые седые усы. На вид ему было лет пятьдесят.

– Ну ну… – загадочно протянул мужик – Я присяду – сказал он, плюхаясь на траву, около ребят.

Повисло неловкое молчание. Незнакомец скинул рюкзак, достал папиросу, прикурил, еще раз окинул всех взглядом и, выдыхая дым, спросил глядя на Канта:

– Ты Андрей?

Глава 5

ГЛАВА 5

– Я – кивнул Кант.

– Матвей – протягивая огромную ладонь, представился мужик.

Кант тоже протянул руку, тот крепко пожал ее так, что Андрею даже стало слегка больно. Затем Матвей протянул руку Малому.

– Я смотрю уже вляпались в приключения – глядя на девчонок и останавливая взгляд на Майке, сказал новый знакомый.

– Извините, а откуда вы… – начал было Кант.

– Да не ссыте вы – перебил Матвей – меня Дария к вам послала. Вызволять вас отсюда.

– Может чаю? – предложила Белка – С голубикой.

– Чаю… чаю можно – смоля папироску кивнул здоровяк – ну рассказывайте, как ночь прошла.

Андрей с Майей сбивчиво рассказали о минувших событиях,

– Даа… – дослушав, протянул Матвей – считай легко отделались. Дашку благодарите за зелье, что вам дала, за оберег и за рябика. А то бы могло плохо кончится. Не слушаете что вам знающие люди говорят, претесь куда не надо! Студенты… Что в храме нарыли?

– Иконку, крестик, Завет Ветхий – вставая, что б пойти за рюкзаком тараторил Кант.

– Да не суетись ты – жестом осадил его здоровяк – Видал я это все уже. Можете забрать, оно все ровно там черте сколько лежит – никому не надо. Хотя, Дария была бы против, скорее всего.

– Хорошо – садясь на место сказал Кант.

Белка тем временем разлила всем чай. Матвей порылся у себя в рюкзаке и вытащил газетный сверток. Развернул – там были пирожки.

– Тут часть с щавелем, часть с картошкой. Угощайтесь.

Все с удовольствием приступили к чаепитию.

– А вы откуда сами? – спросил Малой.

– Местный я, из поселка – ответил Матвей, прихлебывая.

– Так, а как же… Там же только четыре человека живет – удивился Кант – Иван Андреевич с бабой Зиной и Дария с бабой Нюрой. Про вас нам ничего не говорили.

– Ну и верно – кивнул здоровяк – про меня и не говорят никому. Я там вроде смотрящего. Я и охрана, и правосудие если надо – ехидно подмигивая, сказал Матвей.

Кант вдруг вспомнил дом с заросшим огородом на самом краю деревни, к которому была протоптана лишь одна тропа.

– И давно вы там обитаете?

– Давно. Должен же кто-то стариков охранять. А Дашку тем более. Я по молодости то в город переехал. Женился, жил чин-чинарем. А потом все к чертям покатилось. Короче долгая история. Жена ушла, бизнес прогорел, проблемы с братвой начались. Я на все плюнул и обратно на родину свалил. Сбежал в общем. Оно и к лучшему, а то бы грохнули там, где-нибудь в подворотне или спился бы нахрен.

– Так вы бандит? – осторожно спросила Майя.

– Был – посмотрев на нее через плечо, ответил здоровяк – В жизни все ошибаются.

Допили чай. Матвей вытер рот рукавом и окинув ребят взглядом сказал:

– Ну, собирайтесь. Ходить можешь? – обратился он к Майке.

– Как это? – опять возмутился Витек – Рано ведь еще! Я даже и не рыбачил толком. Кант с металлоискателем хотел пройтись. Куда спешить то? Днем же безопасно!

Андрей сначала укоризненно глянул на Малого, потом вопросительно посмотрел на Матвея. Тот почесал затылок, приподняв шляпу, затем глянул на позолоченные часы на левой руке и подумав, сказал:

– Ладно. На паровоз вы сегодня все равно не успеете, так что ночевать у нас будите. Время полдень. Часов до четырех можем передохнуть, а потом выдвинемся, что б засветло до поселка добраться.

В процессе дальнейшей беседы выяснилось, что Матвей в 90е держал в городе несколько ларьков. Бизнес был полулегальный, так как торговали всем чем не попадя. Давили конкуренты, наезжал рэкет. Времена были сложные и опасные. Он радовался, что сумел вовремя отскочить и не сел в тюрьму. При всем этом, Матвей хоть и был бывшим бандитом, но оказался довольно сентиментальным человеком. Он очень любил поэзию – Бродского, Мандельштама; слушал Чайковского, Баха и Моцарта. Говорил, что сам играет на гитаре и сочинят песни. Еще, когда Витек пошел рыбачить, он поведал что это озеро – затопленный карьер, потому оно такое глубокое и холодное. Правда, что тут добывали, он не знает, а дороги ведущие к нему ранее, давно заросли. Рыбу здесь разводили монахи. После кровавых событий в начале двадцатого века, на этом холме завилась не чистая сила. Многие из местных пропадали в этих лесах бесследно. Впрочем, обо всем этом ребята уже слышали.

Пока Малой рыбачил, а девчонки хозяйничали в лагере, Кант предложил Матвею пройтись у храма с металлоискателем. Тот не отказался. Искали как внутри, так и снаружи. Проходили довольно долго. Нашли несколько монет царских времен (год 189…) и еще один серебряный крестик. Металлоискатель пищал без умолку. Повсюду валялись кованные гвозди, цепи, заклепки и прочая мелочевка среди которой было сложно найти что-то ценное. Попалась пара гильз. Матвей отскреб их от земли, покрутил между пальцев и заявил:

– 7,62. От трехлинейки, наверное.

– Интересно в кого палили? – задумчиво произнес Андрей.

– Вероятно монахов к стенке ставили – предположил здоровяк.

– А у вас что за агрегат? – поинтересовался Кант.

– Охотничье ружье «Байкал» – следовал ответ.

Мимо берегом озера в сторону ручья прошел Малой кинув фразу: «Искупнусь и воды наберу».

– А все-таки что вам Дария про нас сказала? Почему вы здесь? – решил спросить Андрей.

Они присели на берегу, Матвей закурил.

– Я вчера вас видел, как вы в лес пошли. Кто такие, что надо в наших краях? Ну раз дед пустил, то ладно думаю. А к вечеру отправился стариков проведать и Дашку встретил – она корову с пастбища вела. Рассказала мне про вас. Туристы вы, говорит, из города пожаловали храм посмотреть. В общем милые ребята, но наивные и себе на уме. Про дух леса послушали, но отнеслись не серьезно, зверей диких не боитесь – все умеете, все знаете. Тебя отметила, сказала, мол парень рассудительный, а вот за девчонок сказала переживает. Особенно за темненькую – за Майю. Она, говорит, ночью одна может остаться и в беду попасть. Ну как выяснилось, так и вышло. Короче, попросила она меня с утра пораньше пойти за вами, узнать все ли в порядке и привести вас обратно.

– Да, спасибо ей конечно. Но как она все это почувствовала?

– От матери это у неё. Дар, не дар… Она как будто, не от мира сего. Сами, наверное, заметили. Я ж её с малых лет знаю. Настасья, мать её, так воспитывала. Рукодельничать учила, по хозяйству дела вести. В лес водила грибы – ягоды собирать, травки всякие полезные, чтоб отвары целебные и мази делать. С животными у них всегда особые отношения были. Те их понимали, слушались, не боялись. Их все в поселке любили, пока жили тут еще люди. Настасью знахаркой все звали – от всех недугов лечила народными средствами. Да и словом добрым всегда помогала или советом, если ситуация какая-нибудь сложная. Так и Дашка – вся в неё.

– А что с её матерью случилось? От чего умерла? – решился спросить Кант.

– Настасья то… – задумчиво затягиваясь папиросой произнес Матвей – Тут дело не ясное. Болела она чем-то – знала, что ей не долго оставалось. Ехать в больницу на отрез отказалась, хотя отец Дашкин уговаривал её. Тот мужик богатый, любых врачей бы оплатил. А она одно своё, мол сколь отведено ей – столько и нужно здесь пробыть. Так именно и говорила – здесь пробыть. Главное, что Дарья к этому с пониманием как-то отнеслась. Ни слез, ни депрессий никаких от неё не помню, хотя ей, по-моему, двенадцать лет всего было. А школу окончила и насовсем сюда переехала жить с бабулей, да вместе хозяйство вести. В город редко ездит, к отцу, да по учёбе…

– Полундра!!! – раздался душераздирающий крик Малого, оборвав рассказ.

Матвей и Кант вскочили на ноги, поворачиваясь на звук. Вдоль озера от ручья в их сторону, неловко скача по камням босяком в мокрых плавках, нёсся Витек. За ним, метрах в пятнадцати семенил медведь. Не то чтобы большой, но на Канта, ни разу не видевшего медведя живьем, он произвел неизгладимое впечатление. По спине пробежал холодок. В голове метались мысли: «бежать, кричать, падать…». В следующую секунду Малой споткнулся и смачно грохнулся, налетев коленкой на камень. Он взревел от боли и больше не в силах подняться, судя по всему, попытался прикинуться мёртвым. В следующую секунду раздался выстрел и Матвей, задрав вверх руки с ружьем, медленно двинулся в сторону Витька и медведя.

– А ну пошёл отсюда, косолапый! – грозно закричал он.

Андрей, вдруг вспомнив наставления деда, скинул куртку и растянув её у себя над головой пошел за Матвеем.

Медведь остановился, негромко взревел мотнув головой, и встал на задние лапы. Ростом он был, пожалуй, больше Витька. Кант с Матвеем продолжали кричать на него, медленно наступая. В глазах косолапого казалось читалось удивление и некое любопытство. Матвей пальнул еще раз в воздух и тогда медведь, вернувшись в горизонтальное положение бросился в лес, только ветки затрещали.

– Ну, живой? – подойдя к Малому спросил Андрей.

Витек стоная приподнял голову и пробурчал:

– Нога…

Его перевернули на спину, Матвей начал осматривать его калено.

– Так больно? А так? – ощупывая ногу спрашивал здоровяк.

Витек только вскрикивал и корчил гримасы.

Подбежали девчонки с вопросом: «Что случилось!?».

– Медвежонок, лет трех я думаю, заинтересовался вашим приятелем – ответил Матвей – Наша удача, что мамаши рядом не было. Этот молодой, глупый и любопытный. У них тут водопой. Ветер на нас дует, он не учуял и не услышал ничего, вот и подошел так близко.

– Вить, ты как? – спросила Майка, присев возле него.

Он весь трясся и что-то невнятно бормотал, еле шевеля губами.

– Перелом у него. Пока не знаю насколько серьезный, но идти он сам не сможет – ответил за него здоровяк.

Малого подняли, и он, опираясь на плечи Канта и Матвея, кряхтя и охая, поскакал на одной ноге к лагерю. Девчонки захватили все вещи, брошенные на берегу.

– Две жердины крепких – метра по два с небольшим, и палок с десяток – сантиметров по шестьдесят. Носилки будем делать – скомандовал Матвей – а ты Майя, пока палатки сворачивай. Вообще-то давно пора это было сделать. И мусор весь в костер. Ногу надо зафиксировать, бинт эластичный есть?

– Нет – ответил Кант – только обычный.

– Тащи все что есть, надо рану обработать. И ремни от штанов какие есть, тоже давай.

– Кант, водку захвати если осталась – прохрипел Малой.

Витькино колено сильно распухло, покраснело и кровоточило рваной раной. Матвей обработал его водкой (для анестезии и успокоения дав Малому выпить пол стакана), смазал зеленкой, забинтовал и при помощи палок и ремней зафиксировал его ногу, что б она не сгибалась. Андрей с Юлей тем временем сооружали носилки, по виду напоминающие лестницу, прикрепляя поперечные палки к жердям веревкой. Все сучки предварительно обстругали. Когда все было готово, Витьку помогли надеть кофту, прикрыли ноги и уложили на носилки, заранее постелив на них карематы. Под голову ему сунули рюкзак с мягкими вещами. Весь скарб был собран. Мужики распили остатки водки на посошок.

– Ему бы лучше «кеторол» или «анальгин» – глядя на Витька, сказала Белка.

– Это от нервного стресса не спасёт. Да и водку он уже пил, лучше не смешивать – ответил Кант.

Витек лежал со стеклянными глазами, молча смотря в небо.

– Он же рыбы нам наловил и на радостях купаться пошел, даже петарды не взял. А мы и пожарить не успели… – вздохнула Майка.

– Дома пожарим. Ну, двинули! – присев и берясь за носилки скомандовал Матвей – Сначала я впереди, потом поменяемся – добавил он для Канта.

Все двинулись в путь. Большую часть вещей пришлось тащить девушкам, так как мужики несли Малого. Шли медленно, с передышками. Кант по своему опыту знал, что спускаться с горы порой сложней чем подниматься. И хотя уклон был не сильно крутой, носилки давали о себе знать. Тот, кто шел впереди нес их на плечах. Менялись каждые пять – десять минут. Когда уклон кончился стало попроще. Сделали привал.

– Ну ты как? – спросил Кант у Малого.

– Да хрен знает… Ноет нога. Шевелить вообще нельзя – больно.

– Так не шевели! Угораздило же тебя, блин! Петарды не взял, еще и убегать начал… Забыл, что дед говорил!?

– Неизвестно как бы ты себя повел – обиженно буркнул Витек -Я сижу у ручья, воду набираю. Вода журчит – не слышно ничего. Вдруг краем глаза вижу – вдалеке движется что-то в мою сторону. Голову поднимаю, а тут он! Я сначала попятился просто, но чую что он прям нагло так на меня прет, еще и звуки какие-то издает – ни то рык, ни то вой. Ну я заорал и побежал к вам; знаю, что у Матвея ружье.

– Хорошо, что мы рядом были – вставил Матвей – Считай легко отделался.

– Подожди, так он с того берега на тебя вышел что ли? – спросил Кант.

– Выходит, что так. Мы то все опасались, что медведи на нашем берегу будут.

– Там отовсюду зверьё приходит. Водопой – подытожил Матвей – Ладно, пошли.

Глава 6

ГЛАВА 6

Когда путники прошли мимо луга, где не было ни Буренки, ни Дарии и миновали местное кладбище, солнце уже клонилось к закату. Остановились у того самого домика с заросшим огородом на краю поселка.

– Всё, пришли! – скомандовал Матвей – Мы Витю ко мне пока занесем, а вы девчонки сгоняйте за Дашей. Скажите ей что у друга вашего скорее всего перелом коленной чашечки, возможно раздробление. Пусть подумает, что с собой взять. Рыбу деду занесите – баба Зина пожарит. И рюкзаки там оставьте.

Девчонки ушли без лишних вопросов, а здоровяк открыл калитку и направился в дом готовить лежбище для больного. Витек выглядел не важно, был бледен и не говорил ни слова. Кант с Матвеем занесли его в жилище и переложили на топчан с худым матрасом и чистым бельем. Все же мягче и приятней чем носилки. Устали мужчины изрядно.

Дом был не большой. Крохотные сенки с ковриком и лавочкой; в углу сапоги резиновые и валенки, тулуп овчинный на вешалке у маленького окошка, да полка со всякой бытовой мелочью. Сама хата – одна комната и кладовка. Комната условно делилась на две части: кухня и спальня. На дальней стене, над топчаном растянулась огромная шкура бурого медведя. В остальном убранство очень скромное, но вполне уютное: стол, два табурета, шкаф с кухонными принадлежностями, умывальник с раковиной, зеркало, маленький и очень старый холодильничек, комод и железная печь. На холодильничке ютилась электроплитка и чайник, на комоде виниловый проигрыватель и небольшая коллекция пластинок и книг. Рядом в углу стояла гитара. Вход в кладовку прикрывала шторка на половину отдернутая. Там, судя по всему, хранились различные инструменты.

– Ну, гости дорогие… – доставая из холодильничка бутыль, сало и хлеб, заговорил Матвей – места как видите у меня не много. Предлагаю пока никого нет, отведать моего фирменного напитка.

Он разлил прозрачную жидкость по кружкам, раздал ребятам.

Малой приподнялся на одном локте, взял напиток, понюхал:

– Самогон?

Матвей кивнул и опрокинул в рот содержимое кружки. Ребята последовали его примеру. Пился самогон легко, никакого неприятного послевкусия. По телу разлилась теплота. Кант присел за стол напротив Матвея.

– Сами завалили? – закусывая салом спросил он, указав на медведя.

– Да. Шестнадцать лет назад. Огромный был как видите, не то что твой – протягивая Малому тарелку с закуской и забирая кружку, подмигнул здоровяк – мы его на месте свежевали и разделывали. Друзья охотники помогали, царство им небесное. Давайте помянем! – и он разлил по новой.

Кант, с разрешенья хозяина, взялся рассматривать пластинки и книги. Пластинки были старые и приятно пахли винилом. Вспомнилось детство. Когда Андрей был маленький у них дома было много пластинок. Он до сих пор помнил, как отец аккуратно ставит виниловый диск на проигрыватель, плавно опускает иглу и как с легким шорохом рождается теплый ламповый звук. Отец всегда был меломаном и почти каждый вечер по дому разносились прекрасные мелодии. Классика и фолк, джаз и босанова, кантри и регги, отечественная эстрада и западная поп-музыка. Со временем пластинки стали не актуальны, появились кассеты, а после и вовсе CD. Свою коллекцию отец стал распродавать или просто раздаривать, ибо она занимала много места. Не многие остались верны традициям, цифра убила аналоговый звук. И сейчас Кант словно прикасался к прошлому. Фрэнк Синатра, Эрик Клэптон, Led Zeppelin, Чайковский, Рахманинов, Анна Герман. Большинство пластинок были фирмы грамм-записи «Мелодия». Немного советских ВИА – Веселые ребята, Цветы, Синяя птица, Скоморохи, Голубые гитары, бит-квартет Секрет. Из бардов – Высоцкий, Окуджава, Башлачев и даже Янка Дягилева. Были и рок исполнители – Наутилус Помпилиус, Парк Горького, Зоопарк, ДДТ, Калинов Мост. И даже детские сказки – Незнайка и Бременские музыканты. Были еще какие-то, но в самопальных обложках и подписанные от руки очень неразборчиво. Книги были изрядно потрёпанные, у некоторых выпадали страницы. Рэй Бредбери, Роберт Хайнлайн, Джек Лондон, Жюль Верн. Из русской классики – Пушкин, Мандельштам, Ахматова, Есенин. Из современников – Евтушенко, Пахмутова, а из прозы – братья Стругацкие, Алексей Толстой, Пелевин,

Малой захмелел, повеселел, стал болтлив, и нога его уже не так беспокоила. Ремни и палки, фиксирующие ногу, давно сняли. Он захотел курить, но Матвей запретил дымить в хате, ибо вот-вот должны были прийти девушки, а Дария не любит запах табака.

– А нафига нам Дария? – возмущался Витек – Наши девки нормально дым переносят!

– Ногу твою осмотрит, дурак! Может поможет чем – заткнул его Матвей.

Через минуту пришли девушки. Дария была в том же сарафане поверх которого была накинута вязаная кофточка, а на плече висела холщовая сумка.

– Привет! – окинув взглядом мужчин, поздоровалась она.

Ребята тоже поздоровались. Она подошла к Малому, Матвей поднес ей табурет, и она присела возле больного.

– Свет – попросила она.

Матвей щелкнул выключателем у входа и под потолком загорелась тусклая лампочка.

– Часов пять назад? – аккуратно осматривая Витькино колено спросила она – Тут чувствуешь что-нибудь? Так больно?

– Около пяти, плюс – минус. Сейчас ему уже не так больно, он самогона выпил – ответил за Витька Матвей.

– Этим дело лучше не усугублять – сказала Дария, достав из сумки какую-то баночку и протянув её Матвею – Это сбор трав. Его надо залить кипятком и настоять минут двадцать. Потом пить маленькими глотками. А сейчас, хоть и поздновато уже, нужен лед. Дядя Матвей, есть у вас в морозилке?

– Найдется поди…

– У него отек – ткани повреждены, Лёд надо завернуть в плотную ткань и прикладывать минут на двадцать каждый час. Колено сейчас зафиксируем и ногу надо поднять выше уровня сердца. Ну и в город на рентген и в гипс. Чем раньше – тем лучше.

Дария вновь порылась в сумке и достала эластичный бинт. Майка с Юлей помогли ей замотать Витькину ногу и подложили под неё какие-то мягкие тюки, которые Матвей достал из кладовки. Приложили лёд.

– Малой, за тобой приехать кто-нибудь сможет? – спросил Кант.

– Не знаю… Бате не хочу звонить. Если только брата или кого-нибудь из пацанов попросить.

– Сюда еще не на всякой машине проедешь. Да и дорогу не каждый найдет – задумчиво сказал Матвей, заваривая травяной сбор – Пойдем-ка Андрей покурим.

Они вышли из избы и присели на невысокое крылечко. Уже смеркалось и пели сверчки.

– Паровоз только в понедельник, в четыре вечера будет – закуривая начал рассуждать Матвей – У тебя, то есть кого вызвать если что?

– Не знаю – задумался Кант – Могу попробовать своим позвонить.

На крыльцо вышли девушки.

– Там уже, наверное, рыба готова. Мы сходим, принесем еды – первой протискиваясь между мужчин сказала Белка.

– Ты как? – чуть задержавшись спросила Дария у Андрея.

– Я нормально – ответил он.

Она мило улыбнулась ему и пошла вслед за девушками.

– И дайте хромому покурить уже! Мучается парень! – кинула напоследок Майя.

Малой курил, стряхивая пепел в пустую консервную банку и говорил по телефону с братом. Как выяснилось, Евгений сейчас находился далеко от дома в командировке и помочь кроме как добрым словом ничем не мог. Отцу Витек наотрез отказался звонить.

Кант набрал номер своего отца. Тот сказал, что приехать не может, аврал на работе, а поскольку он начальник, без него никак не справятся.

– Ты то сам в порядке? – спросил отец.

– Я-то в порядке.

– Ну и всё! Поможешь другу до поезда добраться, а в городе на такси доедите.

На этом разговор закончился. Стали перебирать общих друзей у кого есть машина.

– Вы имейте в виду, сюда на «пузотёрке» не проехать. Всё брюхо обдерут и встрянут. ВАЗ нужен или джип – напомнил Матвей.

По итогу пришли к выводу, что обратиться за помощью им не к кому.

Вернулись девушки с корзинками. Они принесли столовые приборы, коих у Матвея не было в нужном количестве, жареную картошку, рыбу, лук, лепешки, молоко и варенье. Девчонок усадили за стол, Матвей с Кантом примостились у комода кто на чем, а Малому подали ужин в постель.

– Девчонки, у вас есть кто-нибудь с машиной повышенной проходимости? – спросил Кант за трапезой.

– В каком смысле? – лукаво прищурилась Белка.

– В том смысле, что Витька как-то надо отсюда в больничку доставить – пояснил Андрей.

– Я родителям звонила, сказала, что у нас тут конфуз случился – уже серьезно ответила Юля – Я думаю, если попросить, то отец поди приедет.

– А вам не кажется, что на поезде ему удобнее будет добираться? Ногу то сгибать нельзя – подола голос Майя.

– Это почти двое суток ждать… – задумчиво сказала Дария. Она ничего не стала есть, лишь заварила себе какие-то травы с вареньем и тихонько прихлебывала из кружки.

– Ну если с анестезией, то думаю продержусь – бодро заявил Малой.

– Колено – это очень серьёзно. Если поврежден сустав, возможно потребуется хирургическое вмешательство. Нужен рентген. И чем раньше, тем лучше – повторила Дария.

– У отца твоего какая машина? – спросил Матвей у Юли.

– Фольксваген. Вроде… – неуверенно ответила Белка.

– Посадка низкая? – стал уточнять здоровяк.

– Фольксваген Поло у него – внезапно вмешалась Майя – Черный.

– Не, не проедет – махнул рукой Матвей.

– А у моей мамаши только служебный транспорт с личным водителем. Он тоже не проедет – добавила Майя.

– Ладно, утро вечера мудренее – подытожил Матвей – Витек пусть у меня остается, я себе на полу постелю.

– Ну а мы тогда пойдем – убирая со стола сказала Белка – мы уже договорились с Иваном Андреевичем и бабой Зиной.

Ребята стали собираться и прощаться до утра, подбадривая Малого – дескать не унывай, мы с тобой. Когда они вышли на улице уже стемнело. Спустилась прохлада, небо искрилось звездами. Матвей проводил до калитки, пожал Канту руку, помахал девушкам и усталой походкой пошел обратно в дом. Кант вдруг тоже почувствовал усталость. День выдался не легкий с самого утра. Столько событий разом навалилось. Андрей брёл в раздумьях и не сразу обратил внимание, что они с Дарией чуть отстали от девчонок, а те, увлеченно беседуя о чем-то, не обращали на них внимание. Он посмотрел на Дарию и сказал негромко:

– Спасибо тебе за все.

– Не за что. Мне девочки рассказали, что у вас произошло. Теперь я хотела бы услышать это от тебя – ответила она.

– Значит ты в курсе с чего все началось. Кто это мог кричать среди ночи?

– Я думаю это была некая проверка. ОН хотел знать, как вы отреагируете.

– Кто он?

Дария чуть помедлила с ответом.

– Мы же предупреждали вас. Деда Ваня его кличет Лешим, мама называла Духом Леса, дядя Матвей просто нечестью. Но суть одна. Это некая сила, энергия со знаком минус, которая сконцентрировалась в этом месте. Её породили нехорошие люди, точнее их поступки и мысли. Они открыли ящик Пандоры. Изначально ведь это место было намолено монахами. Пришли те, кто нарушил гармонию.

– Выходит, этот дух леса мстит людям? – спросил Кант.

– Он просто показывает людям то, чем они являются. Он как зеркало. Понимаешь? – она посмотрела ему в глаза.

– Кажется начинаю…

Тем временем они подошли к дому Ивана Андреевича и бабы Зины. Блудный больше не лаял, он подошел к калитке и приветливо виляя хвостом, лизнул протянутую Дарией руку.

– Ну, до завтра – сказала Белка ведунье.

– До завтра, девочки – попрощалась она в ответ.

– Юля, Майя – вы идите пока располагайтесь, а я Дашу провожу. Мне кое-что спросить у неё нужно – сказал Кант.

Белка косо посмотрела на него и произнесла с наигранным безразличием:

– Не заблудись.

– Мы в бане спать будем – добавила Майя – Решили стариков не тревожить. Мы с Юльчей на верхней полке, ты на полу.

Кант кивнул, и они с Дарией пошли по тропинке в сторону её избы.

– Мне приснился сон перед тем как Майя пропала. Ты предупредила меня? – спросил он.

– По крайней мере попыталась. Если бы вы не пили алкоголь и прислушались к тому что вам говорили, неприятностей можно было бы избежать – довольно резко ответила она.

– Но как это… послание во сне?

– Это определенный навык сновиденья, когда ты можешь управлять реальностью во сне. Было очень сложно «достучаться» до тебя.

– А рябик? – не отставал Андрей.

– Он у меня как ручной, все понимает.

– Вот блин! У тебя даже птица все понимает. Это ж насколько я дурак получается… – возмутился Кант.

– Лучше добрый дурак, чем злой гений – улыбнулась Дария – Не обижайся, я шучу. Город вам голову затуманил. Не приспособлены вы к жизни в тайге.

– Это точно. Но одно дело выживание в экстремальных условиях – тут я не прихотливый, другое – с животными общаться и во снах являться.

– Ты хоть раз пробовал остановить внутренний диалог? – спросила она, глядя на него – Вижу, что не пробовал. Я имею ввиду отбросить все лишние мысли, которые тебе мешают.

– То есть ни о чем не думать?

– Вроде того. Мозг, он как компьютер –все время пытается решать какие-то задачи. От самых банальных и необходимых, до сложных и порой не очень нужных. Еда, сон, размножение и безопасность – это его основные задачи. Это вопрос выживания, так называемые основные инстинкты. Все что касается получения удовольствия, самоудовлетворения, чувства собственной значимости, желания обладать, доминировать и многих других желаний – это проявления эго или «хотелок», проще говоря. Если человек находится в равновесии, в не агрессивной среде, то он спокоен и прибывает в гармонии с миром, частью которого он и является. Если среда агрессивна, ему приходиться постоянно доказывать свое право на существование, подтверждать его некими действиями, порой не приятными и выводящими из равновесия и гармонии. В таком случае человек теряет связь с миром, она подменяется ложными понятиями о том, кем он на самом деле является. Я понятно говорю?

Кант молча кивнул. Она чуть улыбнулась:

– Пойдем в ограде присядем, рюкзак хоть снимешь.

Они зашли на ее участок и присели на лавочку возле избы.

– То есть ты хочешь сказать, что город – это агрессивная среда и мы, живя там находимся в постоянном стрессе и не гармонируем с миром? – решил уточнить Андрей.

– Именно. А теперь представь если бы ты жил, например, здесь, насколько бы чище были твои мысли. Все лишнее постепенно бы отсеялось. А если бы ты жил здесь от рождения, ничего лишнего и не возникало бы. Я понимаю, ты скажешь – а как же учеба, саморазвитие, социальные связи, и так далее. Я скажу тебе, увы, но в современном мире учат только запоминать информацию, а не анализировать ее. А с появлением интернета все стало намного хуже. Клиповое мышление – так теперь это называется. Информация ни только не задерживается в умах, но и не анализируется. Почти отсутствует критическое мышление, особенно у подростков, потому что нет жизненного опыта, а их воспитание основывается на тех же принципах, что и учение. Сам по себе интернет – это не плохо и даже удобно, если грамотно им пользоваться. Как молотком – можно полку прибить, а можно палец разбить. Но это всё еще пол беды. Дело в том, что многое из того что преподают – является псевдонаукой.

– Подожди, подожди! Как же? Что ты имеешь ввиду? – возмутился Кант – А математика, например?

– Науки бывают разные – начала объяснять Дария – Фундаментальные и прикладные. Фундаментальные – это по большей мере абстрактные науки, которые изучают общие явления и не претендуют на практическое применение. Это как раз те науки, в которых часто строят теории, выдвигают гипотезы, не имеющие прямого подтверждения. Странно, что они вообще так называются – «фундаментальные». А прикладные науки основаны на практическом опыте. Математика тоже бывает разной. То, что изучают в школе – это математика чисел или арифметика. Один плюс один – равно два. А есть математика семьи, когда один плюс один – равно три и более. Есть, так называемая «математика Абсолюта», где один плюс один – равно один.

– А как это? – не понял Андрей.

– Создатель един. Ипостасей много, но всё едино – Дария посмотрела ему в глаза – Да, это не просто объяснить…

– Не, я кое-что начинаю понимать – задумчиво произнес Кант – Ну так что там с псевдонауками?

– Давай начнем по порядку с малого. Ну вот, например, строение планеты Земля. Из чего она состоит?

– Ну я ж не химик, там много всего… – растерялся Андрей.

– Сейчас не об этом – улыбнулась Дария – вспомни пятый класс.

– Ааа… Ну чего там… Ядро, мантия, земная кора.

– Правильно – так тебе сказали в школе. Ясное дело – учителей тоже учили и так далее. На чем основано данное умозаключение ученых? На изучении поднятых с глубин в результате вулканической деятельности пород. Еще на результате данных получаемых сейсмологами и топографических данных. Ты думаешь этого достаточно, что б сделать такие выводы?

– Ну подожди! А как же эхолокация? – возмутился Кант.

– Ты про металлоискатель? Он работает по другому принципу, но мы сейчас не об этом – улыбнулась Дария – Знаешь на какой глубине по официальной науке находится ядро? Более пяти тысяч километров. Ты слышал хоть раз о приборе такой мощности, который мог бы это достоверно определить?

– Честно, не слышал – ответил Андрей.

– А о Кольской сверхглубокой скважине?

– Конечно слышал!

– Значит знаешь, что её глубина более двенадцати километров. Тут как раз мы возвращаемся к вопросу о фундаментальной или абстрактной науке и прикладной. Одной из целей бурения этой скважины, было подтверждение теории строения земной коры. Но результаты мягко говоря удивили всех. Во-первых, обнаружили воду на глубине десяти километров, где считалось что её быть не может из-за давления. Во-вторых, нашли окаменелые микроорганизмы старше на несколько миллиардов лет, чем ученые предполагали появление жизни на земле. Но и к этому можно относиться скептически, суть лишь в том, что вся теория строения земли начала трещать по швам. До сих пор спорят почему скважину законсервировали. Из-за недостаточного финансирования или из-за открытий, которые шли в разрез с официальной наукой…

– Еще легенда есть что они до ада добурили и стали слышать крики и стоны – вставил Кант.

Дария посмотрела на него снисходительно улыбаясь:

– Ад здесь – на земле, а не под землей. А если точнее, ад в умах людей – она тяжело вздохнула – Тебе не пора?

– Если ты не против, я бы еще тебя послушал – сказал Андрей – Или ты спать хочешь? Просто я сейчас фиг усну!

Дария опять улыбнулась:

– Девчонок разбудишь, когда придешь.

– А я на улице себе постелю и в спальнике посплю.

– Как знаешь. Что ты хотел еще услышать?

– Давай еще про науку поговорим. Что еще не так с Землей?

Дария вздохнула и продолжила:

– Об этом можно говорить очень долго. Я могу лишь задать тебе наводящие вопросы, на которые ища ответы, ты начнешь мыслить критически и у тебя появится еще больше вопросов, на которые официальная наука тебе не ответит. Тогда ты начнешь понимать, что большинство тех знаний, которые ты получал, не являются истиной. Ученые рассказывают нам о черных дырах, темной материи, экзопланетах, других планетах солнечной системы, рассказывают из чего они состоят, но почти ничего не знают о собственной. Они получают бешеные деньги и гранты на изучение космоса, при том что дно мирового океана на Земле изучено лишь на 5%. Мировым элитам, кто бы они небыли, выгодно, чтобы люди жили в неведении. Что бы мы не знали кто мы, где мы и для чего.

– Почему им это выгодно?

– Потому что, если произойдет самоидентификация, человеком невозможно будет управлять. Он перестанет быть рабом.

– А зачем им нужно, что бы человечество было у них в рабстве?

– Хороший вопрос. А самое интересное, кому – им? Тут мы уже касаемся вопросов так называемой конспирологии, но тем ни менее. Мировые элиты хотят пользоваться благами общества, не предпринимая никаких усилий для этого. За них усилия предпринимают рабы. Чтобы лошадь служила тебе, её надо кормить и поощрять. Но иногда, чтобы слушалась, надо пришпорить. Кнут и пряник. Так и с людьми. Один или два процента населения планеты правят всей планетой. Один из инструментов управления – это деньги. Бумажки, ради которых люди порой готовы на любые безумства. Деньги – это и мотивация, и способ выживания для рабов. Так работает система. Все альтернативные источники энергии засекречены, потому что они бесплатные. Элитам не выгодно чтобы люди знали о них, им нужно чтобы они платили за воду, газ, свет, бензин – то есть работали. И если еще совсем недавно деньги были бумажными, теперь всё переводится в цифру. Это позиционируется как современные технологии, простота и удобство, но не стоит забывать, что все цифровые носители контролируются системой. Шаг в лево, шаг в право и твой счет заблокирован. А если введут электронные паспорта, то человек по сути перестанет быть личностью, он просто будет объектом номер такой-то…

– На эту тему, кстати я вчера рассуждал, после того как мы с тобой расстались. Ты фактически подтвердила мои слова – сказал Андрей.

– Хорошо, что ты об этом задумываешься – ответила Дария.

– Слушай, а почему ты «99 франков» читаешь? – вдруг вспомнил Кант.

Дария усмехнулась:

– У нас тут нет библиотеки, а всё что было я уже давно прочитала. Эту книгу мне привез дядя Матвей. Он, когда в город ездил по делам, я ему заказала несколько авторов среди которых был Бернар Вербер. Я читала его «Империю Ангелов», меня заинтересовало и захотелось еще что-нибудь почитать. А он его перепутал с Бекбедером. «99 франков», конечно другого поля ягода, но тоже полезно для общего развития.

– Теперь понятно. Слушай, мы тут кое-что из монастыря прихватили… – и Кант, порывшись в рюкзаке, достал сверток с Ветхим Заветом и иконой.

– Зачем вы это взяли!? – испуганно сказала Дария.

– Матвей сказал, что можно забрать, все равно оно там валяется, никто не берет.

– Не берут, потому что это не их! Какие же вы глупые… – Дария вздохнула, закрыв лицо руками.

– Блин… То есть мы неправильно поступили?

– Ну конечно! Это надо вернуть. Завтра же.

– Ну хорошо, время есть, я завтра отнесу… – убирая всё обратно в рюкзак, говорил Кант.

– Нет, я поговорю с Иваном Андреевичем, съездите с ним на мотоцикле. Туда – обратно, хватит уже приключений! – твердо сказала Дария.

– Хорошо, хорошо. Не волнуйся так, я не думал, что это так важно – успокаивал её Андрей.

Она вдруг повернулась к нему, отогнула ворот его куртки и слегка коснувшись шеи, потянула за веревочку на которой висел оберег.

– Не снимай его – шепнула она.

Он взял её руку, зажал между ладоней:

– Спасибо тебе за всё. Не переживай, всё нормально будет.

– Тебе пора – глянув ему в глаза и плавно убирая руку, сказала она – Утром договорюсь с дедушкой, к обеду будь готов ехать.

– Тогда до завтра.

– До завтра.

Она проводила его взглядом, он махнул ей на прощанье отходя от калитки.

Блудный вскинул морду, посмотрел на него подняв уши, но не залаял. Кант тихонько зашел в ограду, закрыл за собой калитку и пошел к бане. Заходить в неё он не стал, расстелил каремат, достал спальник и положив свернутую палатку под голову, лёг спать под открытым звездным небом.

Глава 7

ГЛАВА 7

Утро выдалось прохладным, вылезать из спальника не хотелось. Баба Зина уже хлопотала в огороде, а Иван Андреевич вышел на крыльцо с чашкой чего-то горячего и, усевшись на ступеньки, закурил. Пока Кант поднимался и сворачивал спальные принадлежности, пришла Дария и начала разговаривать с дедом.

– Ну, вы студенты даете – задумчиво сказал Иван Андреевич, глядя на подошедшего к ним Андрея – Одни проблемы от вас, хрен по колено.

– Доброе утро – потупив взгляд, сказал Андрей.

– Бензина мало, только во вторник машинисты канистру привезут, а того что есть не ручаюсь что хватит – обращаясь уже к Дарии, сказал дед.

Дария посмотрела на него умоляющим взглядом.

– Ну чего ты на жалость давишь? Ты что ж, думаешь мне жалко, что ли!? – занервничал Иван Андреевич – Я ж, о чем говорю то… Если заглохнем в дороге, что делать? Его ведь так просто не укатишь, он тяжеленный, хрен по колено!

– Давайте дядю Матвея попросим съездить с Андреем – предложила Дария.

Подошла баба Зина, она что-то несла в корзинке с огорода:

– Утро доброе – поздоровалась она – Через час будет готов завтрак, просим всех к столу.

Кант с Дарией тоже поздоровались и поблагодарили её.

– Девочки спят еще? – спросила ведунья у Андрея.

– Не знаю. Пойду умоюсь и проверю за одним.

– Ага, давай. И потом надо будет сходить Витю попроведать и с дядей Матвеем поговорить.

Матвей чистил свое ружье под песню «Один раз в год сады цветут» в исполнении Анны Герман. Малой все так же лежал на топчане и в потемках, пытался читать какую-то из книг Матвея.

– Витек, ты че!? Решил от безысходности духовно просветиться? – пожимая ему руку, подколол Андрей.

– Как спалось? – спросила его Дария.

– Пол ночи нормально поспал, а под утро хреново стало. Нога ноет, затекло все… – пожаловался Малой – Матвей хоть в туалет помог сходить.

– Ты пробуй перемещаться сам при помощи палочки, хотя бы по дому. Тебе надо иногда двигаться, только ногу лучше фиксировать – осмотрев его сказала Дария.

– Вы то как там? – спросил Витек.

– Нормально. Девки дрыхнут еще вроде – ответил Кант.

– Дядя Матвей, у меня к вам просьба… – перешла к делу Дария.

Она изложила суть дела.

– Дааа… – протянул здоровяк, отставляя в угол ружье – А я ведь как-то и не подумал. Там конечно никого не бывает практически, но мало ли кто и что оттуда выносил за эти годы…

– В том и дело, что все, кто что-либо выносил – уже на местном погосте – взволнованно сказала Дария – Дядю Сережу Воронкина помните? А мальчишки Степановские рясу и подсвечник оттуда принесли и наследующий день слегли. Их даже в город в больницу потом увезли, но так и не смогли помочь, уже было поздно. Тётя Света, бабка Самогощица… Толька Верочка тогда спаслась, ей матушка моя посоветовала вернуть икону, что она оттуда взяла.

– А что случилось с остальными? От чего они умерли? – спросил Кант.

– Причины разные, в том и дело – ответил Матвей – К тому же я не знал, что Воронкин и Светка тоже оттуда что-то притаскивали.

– Что-то из личных вещей монахов – крестик и четки вроде бы. Матушка говорила, что когда их тела нашли в лесу, этих вещей уже не было, хотя они носили их на себе – пояснила Дария – Их задрал медведь.

– Они были вместе? – решил уточнить Кант.

– Нет. Это произошло в разное время. А у мальчишек Степановских так и не смогли определить диагноз. Их просто покинула жизненная сила – это очень похоже на сильнейшее проклятие. Рясу и подсвечник, что они принесли, их родители сразу после похорон вернули в монастырь. Видать сердце подсказало. А Самогонщица лишилась рассудка. Тёмные сущности свели её с ума и она устроила самоподжог в собственной избе. Вот так – закончила Дария.

– Ладно, сделаем так – взял слово Матвей – Сейчас поедим, соберемся… Ты Даша тогда с девчонками тут присмотри за больным если что, а мы с Андреем посмотрим, что там с мотоциклом, сколько бензина попробуем определить. Если совсем мало, то до горы доедем – это две трети пути отсюда. Там оставляем мотоцикл, в гору идем пешком. По-быстрому возвращаем на место барахло и сразу обратно. Часа за три должны обернуться, если все нормально будет.

Баба Зина накормила ребят борщом, напоила чаем с вареньем и лепёшками. Девушки повели Буренку на луг, по пути собираясь зайти к Витьку. Иван Андреевич с Кантом возились с «Уралом», проверяя масло и бензин, когда подошел Матвей с рюкзаком и ружьем.

– Бензина мало, на гору лучше пешком – констатировал дед – если заглохните, так хоть на ровном месте.

– Понятно – кивнул здоровяк – А ну-ка, дай заведу!

С третьего раза мотоцикл завелся. Блудный оживился, соскочил с места. Дед открыл ворота и Матвей выехал за ограду. Он погазовал еще немного прогревая мотор и заглушил.

– Спокойно, спокойно, Блудный! – успокаивал дед пса – Мы никуда не едем, мы остаемся.

Пес сел на задние лапы, нервно поскуливая.

– Привык уже, думает на рыбалку собрались – пояснил Иван Андреевич.

– Ну ладно, поедем мы. Андрей, прыгай в люльку! – сказал Матвей.

Андрей уселся, положив рюкзак на колени. Все лишнее он выложил и оставил в бане, где лежали их вещи.

– С места резко не дергай, езжай аккуратно. Техника старая, не очень надежная, хоть я и слежу за его состоянием, но время берет свое. И еще имей в виду, он быстро греется, хрен по колено – пояснял Иван Андреевич, провожая мужчин.

– Не волнуйся, дед, все нормально будет – заверил его Матвей и дернул заводной рычаг.

Мотоцикл завелся так же с третьего раза. Здоровяк отдал ружье Канту, запрыгнул в седло и плавно тронувшись, они двинули по заросшей дороге. Миновав дом Матвея и кладбище, они поехали вдоль луга. Там кружочком сидели на траве девчонки, а корова щипала траву неподалеку. Девчонки помахали им, Андрей махнул в ответ. Он вдруг ощутил легкий туман в голове. Некое ощущение потерянности в пространстве стало овладевать им. Колеса пожирали узкую петляющую дорогу, покачивало на кочках, мелькали деревья… Но что-то изменилось вокруг. Казалось стало темнее, будто тучи закрыли небо. Кант глянул на Матвея. Тот сосредоточенно рулил, как ни в чем не бывало.

Впереди, метрах в десяти, что-то мелькнуло пересекая дорогу. Что-то быстрое и коричневое, похожее на хомяка.

– Ты видел!? – спросил Андрей – Там кто-то дорогу перебежал.

– Не видел – сбрасывая скорость ответил Матвей – Кто перебежал?

– Не знаю. Мне показалось что хорек. Ты не заметил, что как-то стемнело? – из-за рокота мотора приходилось говорить громко.

– Просто в лес заехали. С тобой все нормально? – Матвей посмотрел на Канта.

– Не знаю… Что-то не то… – Андрей вдруг почувствовал необъяснимое волнение.

«Панических атак мне только не хватало» – подумал он – «Надо взять себя в руки».

– Ты давай не пугай меня! Ща скоро приедем – и Матвей добавил газу.

Ближе к подъему на гору стало сильно трясти на камнях. Кант смотрел в одну точку, сконцентрировав внимание на курке ружья и стараясь не о чем не думать. Наконец Матвей сбросил газ, резко свернул влево и остановил мотоцикл, заглушив мотор.

– Всё, дальше пехом – скомандовал он.

Андрей вылез из люльки, накинул рюкзак и помог откатить мотоцикл назад, развернув его в обратную сторону движения. Матвей забрал ружье и они побрели к монастырю. Кант слышал, как бьется его сердце. Глухо и сильно, отдавая в виски. За ними кто-то следовал. Он это чувствовал. Оглянулся. Никого. Вот слышится какой-то шорох сзади и справа. Он вновь оглядывается, но опять ничего не видит, но есть ощущение что стая хорьков идет за ними по пятам, прячась в придорожных ухабах и кустах.

– Ты чего там? – остановился Матвей.

– Ощущения странные, будто нас какие-то мелкие твари преследуют…

– Эээ, брат. Давай-ка соберись! Это походу нечисть тебе мозги пудрит! Помнишь Дашка говорила, как бабка у нас в поселке с ума сошла? Так что не поддавайся, недалеко осталось! – подгонял его Матвей, хлопая по спине.

– Движение – раздался шёпот.

Андрей вздрогнул. Кто? Откуда?

– Триптих…

– Диптих…

Прошептало то в одном, то в другом ухе. А может этот голос был в его голове? Женский леденящий голос, от которого мурашки по всему телу и Кант даже почувствовал холодное дыхания на своих ушах.

– Аааа, чёрт! – выругался он, хватаясь за голову – Матвей, надо спешить, у меня глюки начались конкретные!

Матвей схватил его под руку и потащил в гору как можно быстрее:

– Главное не поддавайся! Помни, что это лишь в твоей голове, это не реально!

– Поддавайся…

– Реально… – шептало эхо то справа, то слева.

Кант опустил голову, стараясь не смотреть по сторонам. Он ощущал движение вокруг себя. Суету мелких тварей, что шли по пятам, то ровнялись с ним, то немного обгоняли. Андрей вдруг почувствовал, как потяжелел его рюкзак, словно в него стали наливать свинец. Ноги начали подкашиваться, но здоровяк крепко удерживал его и тащил вперед.

– Синяя аллея…

– Птицемлечник… – дышало холодом то в одно, то в другое ухо.

– Перты…

– Турисаз…

– Ааа, чёрт, да что за хрень!? – заорал Кант – Она мне всякую херню плетёт!

– Не обращай внимание! Идем! – тащил его Матвей.

Андрей поднял голову. Впереди был туннель. Белый, ослепительный свет исходил оттуда. Он манил к себе, словно там было спасение. Кант вырвался из хватки Матвея и спотыкаясь побежал в перед. Он уже ничего не понимал и не контролировал свои действия. Казалось здоровяк пытался удержать его, что-то кричал, но теперь Кант ощутил прилив сил. Еще минуту назад он еле передвигал ногами под тяжестью рюкзака, теперь он словно был окрылен. И он мчался вперед ослепленный светом, падая и поднимаясь не чувствуя боли. И голос манил его. Теперь уже голос исходил из туннеля. Знакомый, нежный, но в тоже время какой-то холодный и чужой. Всё перемешалось. Он вбежал в тоннель и свет окутал его полностью со всех сторон. Он словно бы попал в кокон. Послышался заигрывающий женский смех, и он провалился в небытие…

Кант открыл глаза. Темно-серое небо над ним. Тишина. Он приподнялся на локтях. Берег озера, лужайка, в дали развалены монастыря. Все почти как вчера. Почти…

– Матвей! – позвал Кант.

Голос звучал очень глухо, словно он находился в безвоздушной среде. Он медленно поднялся. Пространство вокруг было вязким и тягучем, словно Андрей увяз в невидимом сиропе. Шаг, другой… Все движения оставляли за собой некий фантомный след, как будто его астральное тело несколько отставало от материального и было слегка инертно.

– Матвей, ты где!? – кричал он, но ответа не было.

Кант не чувствовал тревоги или страха. Где-то глубоко в подсознании он понимал, что все что с ним происходит не может быть реальным. Что это некая иллюзия, обман в который его заманили. Но он так же помнил о том, что рассказывала Дария, что это может привести к вполне реальным последствиям. В любом случае отступать было некуда, а придаваться панике глупо.

– Нимфа из Абхазии – вдруг произнес всё тот же голос.

Кант вертелся, глядя по сторонам и не мог понять, откуда донеслась это фраза. Похоже, что она звучала у него в голове. В дверном проеме монастыря он увидел фигуру в длинном красном плаще и в капюшоне. Лица не было видно, Он медленно двинулся в её сторону, нащупывая рюкзак за спиной.

– Эй, ты кто!? – крикнул Кант.

– Поединок начат – заговорщически произнес голос.

– Слышь, нимфа из Абхазии, я принес то что забирал отсюда! – медленно приближаясь к фигуре, произнес Андрей – Хватит чушь молоть! Мы можем нормально поговорить?

– Начинай – в интонации появился интерес.

– Я верну на место то что брал, и ты от меня отстанешь, идет?

Нимфа хмыкнула. Силуэт в красном медленно развернулся и скрылся в стенах монастыря.

– Твою ж мать! – выругался Кант, подходя к дверному проему.

Он заглянул внутрь, там был тот же бардак, но иконы и фрески смотрелись иначе. Они были размыты, а лики приобрели устрашающие оттенки. Андрей направился к двери, ведущей в пристройку, где они нашли сундук. Но увидел он там совсем не то что ожидал. За дверью была аллея, состоящая из анфилады овальных арок, сплетенных меж собой живой изгородью из каких-то необычных растений с огромными синими цветками. Аллея плавно заворачивала влево и куда она вела было не видно.

– Эй, ты куда свалила!? – крикнул Кант, но звук его голоса по-прежнему был приглушенный.

Он двинулся вперед – больше ничего не оставалось. Чем дальше он проходил, тем убогей смотрелись цветки и стебли, окаймляющие аллею. В лицо повеяло холодом. Ему казалось, что аллея закольцовывается и он уже ходит по кругу, как вдруг он увидел её конец. Здесь живая изгородь была совсем засохшей, словно прошлогодней, а на выходе посередине, как ни в чем не бывало, рос куст с длинными листьями и с белыми цветками. Кант обошел его и вышел в еловый бор. Вековые ели мохнатыми лапами закрывали небо, было сыро и темно. Меж могучих стволов он вновь увидел силуэт в красном плаще, он удалялся в чащу.

– Да стой ты!

Фигура не реагировала и продолжала двигаться. Андрей растерялся. Что-то подсказывало ему, что идти за ней плохая идея. Но и оставаться здесь тоже не имело смысла. Он попробовал ущипнуть себя. Ощущение появилось не сразу, нахлынуло и отхлынуло как волна. Послышался женский смешок.

– Чего ржешь? Забирай своё барахло! – Кант хотел было снять рюкзак, но вдруг понял, что рюкзака нет.

Он с волнением ощупал спину – пусто. Он развернулся и кинулся обратно в туннель, но и туннель исчез. Опять раздался смех. Андрей обессиленно опустился на колени. Апатия овладела им. Что теперь делать? Где он, как отсюда выбраться? Вокруг лишь темный дремучий лес, а над головой непроглядные тучи. Что это? Ловушка для сознания в которую он попал? Одно Кант понимал точно – нельзя поддаваться панике, что бы ни происходило.

Раздался хруст ломающихся веток, затем звериный рык. Андрей поднял голову на звук. В его сторону шел здоровенный медведь. Он словно осматривал свои владения, обнюхивал землю, периодически загребая опавшую хвою могучей когтистой лапой. Мелкая дрожь пробежала по телу, на лбу выступил холодный пот. «Спокойствие – подумал Кант – Главное спокойствие». Он поднялся на ноги и тихонько, стараясь не шуметь, побрел прочь от медведя. Куда, он не знал. Куда глаза глядят. Однако в дали меж деревьев показался просвет, судя по всему – там заканчивался лес. Он двигался туда не оборачиваясь. Вскоре послышались голоса людей и сквозь ветви елей начал прорисовываться монастырь. Еще немного и он вышел на берег озера к монастырю, который был в целости и сохранности. Окна и двери на месте, крыша в порядке и деревянный купол ровно возвышался в небо православным крестом. На берегу находились двое мужчин – один в рясе, другой в рабочей телогрейке и с топором в руках. Тот что с топором, был молодой и колол дрова, а монах в рясе, был седовласый, с бородой и давал ему какие-то наставления.

– Эй, люди! – окрикнул их Кант, но его присутствия не замечали и не слышали. Андрей подошел к ним в упор, даже попытался прикоснуться к монаху, но его рука прошла сквозь тело. Получалось, что он – Андрей, был невидимым, нематериальным фантомом.

– Для буржуйки то поменьше коли, а теми что по более, мы зимой топить будем. Отец Михаил обещал до морозов новую печь сладить.

– Сделаем, отец Ерофей! – работая топором, отвечал молодой.

Андрей еще пытался как-то привлечь внимание, кричал, старался притронуться, но все попытки были тщетными. И тут он увидел, как со стороны поселка к монастырю приближаются красноармейцы. Их было восемь человек верхом на лошадях. Одеты как полагалось в те времена – в серо-зеленые шинели с красными петлицами и кирзовые сапоги, на головах буденовки со звездой, а на плечах винтовки Мосина. Во главе ехал комиссар в фуражке и с кобурой на портупее. Его грубое лицо было искривлено ехидной гримасой, а в глазах читалась раздражительность и злость. Солдаты остановились в нескольких метрах от отшельников, спрыгнули с коней и направились к монастырю. Рабочий с опаской отложил топор в сторону. Комиссар встал широко расставив ноги, одной рукой держась за кобуру, другой поправляя фуражку:

– Далеко же забрались, крысы церковные! – смачно сплевывая прохрипел он – Думали не найдем вас здесь!?

– И чего ж вам нужно от нас? Ради чего такой путь проделали? – спросил отец Ерофей, глядя на военных и делая шаг в их сторону.

– А привет пришли вам передать от Советской власти! – зло хмыкнул комиссар – Вы, кулацкие отродия, за все нам ответите, падлы! И кресты с иконами вам не помогут, как и царская армия, которую, мы искромсали на куски!

Андрей словно кожей чувствовал негативную энергетику, что исходила от военных. Она переполняла их, лилась через край. Он понимал, что злоба и ненависть застилает им глаза и не дает разглядеть в этих людях ничего кроме предательства, ибо их разум был зомбирован, а мозги промыты революционной пропагандой. Красноармейцы словно разъяренные собаки, были готовы бросится на беззащитных людей и разорвать их в клочья без суда и следствия, не важно виноваты те в чем-либо или нет. Кант пытался вмешаться, донести до комиссара хоть какие-то мысли о совести, Боге и о утопической идее коммунизма, о том, что ненавистью ничего не добиться, что своим поступком они нарушат равновесие… Но конечно его никто не слышал.

Четверо солдат направились в монастырь и через минуты вытолкали оттуда еще двоих мужчин и женщину с грудным ребенком на руках. Женщина средних лет, с платком на голове, в серой кофте и длинной юбке, прижимала к себе дитя, завернутое в одеяло и громко истерично плачущее.

– Заткни своего отпрыска, или я сам это сделаю! – заорал комиссар.

Тех, что вывели из монастыря, пинками заставили выстроиться вдоль стены. Женщина пыталась убаюкивать малыша, что-то шептала ему, но он продолжал реветь и это сильно раздражало комиссара.

– Я сейчас придушу его! – шагнул он в их сторону.

Один из монахов преградил ему путь и хотел было что-то возразить, но тут же получил прикладом в затылок от одного из солдат. От удара он повалился на землю.

– Ты что ж собака, будешь мне перечить! – взревел комиссар и стал пинать беднягу кирзовым сапожищем.

– Не надо! Прекратите! – взмолилась женщина – Что вам нужно от нас!?

– Нам нужно, что б такие как вы, исчезли с лица земли! – плюнув на лежащего монаха, зловеще ответил военный – И отпрыски ваши тоже!

Он подошел к монашке и с силой выхватил у нее ребенка. Она закричала, двое военных схватили её под руки, а третий ударил в живот, так что она загнулась и закашлялась. Монах, стоящий рядом, набросился на одного из солдат, но был отброшен его сослуживцами и подвержен избиению. В этот момент, молодой работник схватил топор и кинувшись на стоявшего к нему спиной военного, с размаху размозжил ему голову. Брызнула кровь, тот рухнул с пробитым черепом. Работник бросился на второго и успел вонзить топор ему в грудь. Атакованный ахнул, затем захрипел и у него изо рта пошла кровь, он упал сначала на колени, потом лицом вниз. Раздался выстрел. Стрелял один из красноармейцев, что пинал второго монаха, но среагировал на угрозу. Отец Ерофей в этот момент схватил камень, лежащий на берегу под ногами и запустил им в стрелявшего. Стрелявший упал, но пуля, выпущенная им, поразила молодого работника и тот, не успев нанести еще один удар, повалился на спину перевешанный занесенным над головой топором. Те, что избивали валявшихся монахов в миг переключились на отца Ерофея. Андрей в ужасе смотрел на происходящее, понимая, что не в силах ничего предпринять. Монашка истерично рыдала, пытаясь вырваться из хватки. Комиссар передал ребенка одному из подчиненных приказав: «заткни его!», а сам подошел к отцу Ерофею, которому разбили нос и он, истекая кровью, пытался встать на ноги.

– Ну всё, суки, хана вам! – доставая револьвер из кобуры, прорычал военный.

Он схватил монаха за волосы и наставил пистолет ему в лицо:

– Ну, что? Давай, молись своему богу – он тебе не поможет!

– Гореть вам в аду, черти – прохрипел отец Ерофей.

Комиссар выстрелил, и священник распластался на земле с дыркой во лбу.

– А с бабой то чего? – спросил один из красноармейцев, державший её.

– Делайте что хотите, только быстро. Младенца придушить – последовал приказ.

– Пойдём-ка с нами – трое военных поволокли её в монастырь, споря о том, кто из них будет первый. Монашка продолжала кричать и пыталась вырываться, но вскоре её не стало слышно.

Комиссар осмотрел убитого красноармейца, которому работник проломил череп топором. Картина была ужасной, мозги его вытекли из деформированной головы. Второй красноармеец, которому топор попал в грудную клетку, лежал при смерти, давясь собственной кровью. Комиссар пристрелил его и приказал одному из подчиненных:

– Собери оружие, документы и всё ценное у убитых. Тела занести в помещение – сожжём все к чертовой матери перед уходом.

Двух оставшихся монахов поставили к стене. Те еле держались на ногах. Рядом на земле, лежало тело умерщвлённого младенца. Кант подошел к нему, нагнулся присматриваясь. На застывшем выражении маленького личика выражалась боль и страдания, рот был открыт в предсмертной попытке вдохнуть воздух. На его худенькой шее остались синяки от руки убийцы, а рядом на земле лежал серебряный крестик, который, по-видимому, принадлежал младенцу и был не замечен душегубом. Тот самый крестик, который Кант нашел на этом месте, когда бродил с металлоискателем возле монастыря в сопровождении Матвея. У Андрея перехватило дыхание. Если бы он знал, что здесь происходило в те далекие времена, разве он стал бы притрагиваться к каким-либо вещам, найденным здесь? Разве он пошел бы сюда ради поиска предметов старены? Разве он повел бы сюда своих друзей, пологая, что это просто красивое романтичное место, где можно хорошо отдохнуть в дали от цивилизации? И почему же все предостережения он и его спутники пропустили мимо ушей? Почему сердце не подсказало, что это место проклято, даже когда они уже были здесь?

– Что ценного есть? – спросил комиссар у монахов.

– Ребенка то зачем, изверги? – спросил в ответ один, глядя на военного исподлобья.

– Такие как вы даже рождаться не должны, ни то что жить! Нет больше батюшки царя, некому вам, ублюдкам, потакать! Сколько ресурсов и земель было вам отведено?! Жили припеваючи, с жиру бесились, в то время как рабочий народ спины рвал на благо родины и во имя революции! А что делали вы?! Богу молились, да на иконы золотые пялились!?

– Мы души человеческие берегли, что бы люди людьми оставались, в отличие от вас! Посмотрите в кого вы превратились! Вы же хуже зверей! Изверги! Ради благ материальных готовы по головам идти! Умы заблудших хотите себе подчинить. Что дала ваша революция, кроме насилия, крови и миллионы смертей ни в чем не винных людей!? Скольких людей вы лишили духовного пристанища, руша церкви, превращая храмы в хоромы для своих кабинетных крыс…

– Ах ты, сука! – комиссар с размаху вмазал монаху по лицу – Ты мне еще проповеди читать будешь!? Присмотрите за ними, я пойду гляну, что там и как в их гадюшнике – приказал он армейцам и направился в монастырь.

Кант беспомощно бродил меж телами убитых, все так же тщетно пытаясь как-то повлиять на события. В помещение заходить он побоялся, да и видеть происходящее там ему не хотелось. Один из монахов, тот что до этого отмалчивался, внезапно набросился на охранника, что стоял ближе к нему. Он успел повалить его на землю, началась борьба. Пользуясь моментом, второй монах кинулся было на другого военного, но тот успел отскочить и вскинув винтовку, выстрелил в нападавшего, попав ему в живот. Тот схватился за рану и прислонившись к стене, осел на землю. Армеец помог сослуживцу, схватив душившего его монаха за шкирку и оттащив в сторону. Они вновь принялись избивать беднягу сапогами, пока из монастыря не выбежал комиссар:

– Что случилось!? – глядя на происходящее спросил он.

– Напали на нас, товарищ Нарком! – ответил военный, перестав пинать священника и отряхивая шинель – Пришлось подстрелить одного.

– Второго тоже валите. Надо собрать все ценное в баулы и нагрузить лошадей. И затаскивайте всех жмуров во внутрь, а монастырь подожжём нахер!

Один из армейцев достал нож и цинично перерезал горло раненому монаху:

– Чтоб не повадно было на советскую власть рыпаться! – пояснил он.

Второго священника пристрелили. Красноармейцы зашли в монастырь, послышался звон посуды, какая-то возня, их переговоры меж собой. Кант стоял на берегу в полнейшем отчаянье. Такого ужаса он никогда не видел. То, что ему доводилось смотреть с экранов, не воспринималось так близко к сердцу и не шло ни в какое сравнение. У него на глазах только что было убито семь человек, среди которых был невинный младенец, хладнокровно задушенный без какого-либо замешательства красноармейцем. А сейчас они еще издеваются над бедной женщиной. Конечно молодой работник с топором тоже отличился особой жестокостью, но его поступок можно было оправдать – он защищал своих друзей и малыша. Откуда в людях такая ненависть и злоба? Да и можно ли их назвать людьми? Ведь это же не война, не самооборона, а бедные монахи-отшельники, по сути, даже не были их врагами. А у ж тем более беззащитный младенец. Да, они жили по своим правилам, да мыслили иначе, придерживались других взглядов, но ведь они не навязывали их кому-либо. Наоборот они ушли от социума подальше, дабы не взаимодействовать с ним. И что же? Большевики сами пришли сюда, в такую даль, что бы совершить такое насилие над ними! Во имя чего? Кому и что они доказали своим поступком, придя со своим уставом в чужой монастырь? Это было насилие – ради насилия, только так Андрей мог это объяснить. И от этого становилось тошно и страшно. Страшно, что такие выродки существуют. Почему всемогущий Бог допускает такое? Почему он дарует жизнь таким ублюдкам и разрешает им так не справедливо поступать по отношению к другим? Как он мог это допустить!?

Двое красноармейцев тем временем вынесли из монастыря по два мешка наполненных чем-то и принялись навьючивать лошадей. Двое других стали перетаскивать трупы. На берег вышел комиссар, встал недалеко от места где находился Кант, прикурил папиросу и оглядывая озеро и окрестности, как ни в чем не бывало, произнес:

– Эх, какая красота!

У Андрея вскипела кровь и сжались кулаки. Он набросился было на комиссара, но пролетел сквозь него, все так же оставляя за собой легкий фантомный след.

– Падла! – кричал он, тщетно пытаясь ударить его – Какие же вы суки!

Вскоре он обессиленно опустился на колени. Злость, обида, горечь – всё перемешалось в нем. Даже слезы невольно потекли из глаз.

«Ну где же справедливость!?» – думал он.

Тем временем на небе сгущались тучи, заметно потемнело.

– Пошевеливайтесь! – прикрикнул комиссар, бросая в воду окурок.

Армейцы обкладывали стены монастыря хворостом, некоторые затаскивали его во внутрь.

– Изнутри главное подожгите! И побыстрей!

– Жаль ничего горючего нет – сетовал армеец, чиркая спичками и пытаясь поджечь в разных местах.

Комиссар запрыгнул в седло и направил коня в сторону поселка. Подчиненные последовали его примеру, последним своего коня оседлал поджигатель. Военные удалялись, а огонь медленно занимался, охватывая стены монастыря.

Кант вдруг вспомнил о женщине, которую увели внутрь. А вдруг она еще жива? Он из последних сил поднялся и направился к монастырю. Он не смог в него войти, но через окно и дым, валивший изнутри, сумел разглядеть, как женщина в разодранной одежде, еле стоявшая на четвереньках, тушит огонь, накрывая его шерстяным одеялом. Кажется, ей удалось его потушить, но она, задыхаясь в дыму, была уже не в силах выбраться наружу. Женщина обняла своё дитя, лежащее на полу неподалеку, вместе с другими убитыми и рыдая, закашлялась. Андрей отвернулся, не в силах смотреть на все это и проклиная себя за то, что не способен ей помочь. Как же отвратительно и больно было на душе! Где же ты, Бог!? Неужели ты мог все это допустить!? Он почувствовал жар в груди. Жар всё усиливался и усиливался, будто к груди приложили раскаленный камень с целью оставить клеймо. Кант дотронулся ладонью до этого места и не сразу понял, что это оберег, подаренный Дарией, обжигает его. Он вдруг вспомнил, что всё, что с ним происходит – не реально. Это иллюзия, ловушка для разума. Сознание начало покидать его. Тело обмякло, и он медленно опустился на землю, чувствуя, как с неба полился проливной дождь.