# Гора Мертвецов

Василий Криптонов, Мила Бачурова

Духи горы Мертвецов убивают всякого, кто потревожит их покой. Так гласит легенда.

Однажды, в конце 80-х, группа туристов, осмелившаяся взойти на эту гору, погибла при загадочных обстоятельствах. Тимофей Бурлаков, специалист по архивным уголовным делам, более известный под именем Неон, не верит в сверхъестественное. Но для того чтобы спасти свою репутацию, он вынужден начать расследование дела тридцатилетней давности. Чем дальше он продвигается, тем яснее становится, что древнее зло не умерло. И оно не потерпит нового вторжения. Может ли оказаться так, что в нашем мире и правда действуют силы, неподвластные человеческому разуму?..

© Криптонов В., Бачурова М., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

## Глава 1. Наши дни. Москва

Ошибку он допустил с самого начала. Типичную ошибку новичка, от которой предостерегали все найденные им статьи и видосы. Поддался стадному чувству и стартанул слишком быстро.

Все вокруг побежали с таким энтузиазмом, что казалось немыслимым медлить, мешать другим. И он старался соответствовать. Почему-то в этот момент из головы совершенно вылетело то, что стартанул он из кластера C, тогда как по уровню подготовки годился максимум в Е.

Бегунов было много. Он в первый раз вписался в такой масштабный забег. О том, сколько сюда ввалено денег, страшно было даже думать. Перекрытые дороги столицы, полиция, на каждом шагу музыка – то грохочет из динамиков, то дают жару уличные музыканты.

Солнце сияло, улыбались и кричали болельщики. И только он сдулся.

Слишком быстрый старт, и вот результат – к девятому километру уже еле волочит ноги. Забрезжила мысль, что зря он вообще затеял все это. Но… Он ведь не каждый день приезжает в Москву. Все так исключительно совпало, и этот приезд ему хотелось оставить в памяти, отметить чем-то грандиозным.

Например, первым в жизни марафоном.

Он даже не готовился специально. Просто случайно увидел рекламу с той самой датой и заразился этой идеей. Планировал бежать медленно. Если не торопиться, то одолеть эту жуткую дистанцию вполне возможно, так ведь?

Наверное. Если бы только он стартанул в своем темпе. А он выдал такую скорость, с которой не бегал даже пять километров. И вот – вешка с цифрой 9, даже не четверть пути. А он – мертв.

Беззаботно болтая, его обогнали два парня. Они даже не старались, бежали очевидно на расслабоне. И все равно сделали его, пыхтящего и задыхающегося.

– Держись, милый! – прокричала девушка с раскрашенным лицом и из-за заграждения протянула к нему руку.

Он коснулся ее пальцев на бегу. Если бы как в кино, сейчас прибавилось бы сил… Но – нет. Лишнее движение только сожрало энергию.

Хотелось просто остановиться, перейти на шаг. Сойти с дистанции, плюнув на все. Но вокруг кричали и размахивали табличками с ободряющими надписями люди, множество людей. «Ты – гепард среди котиков!», «На финише наливают!», «Стася, не сдохни!» – каждый поддерживал либо всех сразу, либо кого-то близкого.

«Не сдохни», – зацепилась в голове мысль.

И он продолжал бежать, пропуская мимо себя, наверное, уже кластер Е.

Он пробежал под виадуком, и тут дорога пошла в гору. Мышцы застонали. Икр он уже не ощущал. Такое случалось и на обычных пробежках, потом всегда проходило. Но теперь… Из-за неправильного старта дальше будет лишь хуже.

И подъем-то ведь смешной! Пешком бы и не заметил. Перейти на шаг? Нет!

Не сдохни. Не сдохни. Не сдохни.

Просто шагать. Всегда ведь можно сделать еще один шаг, правда? А потом – еще один, и еще. И так в конце концов можно пробежать и все сорок два километра. Если не думать о том, как тебе плохо, а просто сосредоточиться на том, чтобы переставлять ноги.

Впереди виднелась новая вешка – десять километров. Ну вот, уже почти четверть. Когда он добежит до следующей, будет уже больше четверти. Можно будет сказать себе: «Я пробежал больше четверти марафона!»

Мысли метались в черепной коробке, как монеты, подпрыгивая от каждого шага. Подпрыгивая и звеня.

Издавая звуки, пугающие его самого, он преодолел вешку. Впереди был пункт питания и освежения. Второй. Первый он пропустил, потому что несся в толпе. Многие проигнорировали возможность схватить крохотную, в четверть литра, бутылку с водой, и он не сумел пробиться через толпу. Да не особо и пытался. Тогда, на четвертом километре, жизнь казалась еще вполне приемлемой. Это сейчас она превратилась в ад.

Он принял вправо, не оглядываясь, наплевав на тех, кто будет его обгонять. Сейчас ему необходима эта вода, без нее он умрет.

Возле столиков было не протолкнуться. Он перешел на шаг. Теперь в этом не было его вины! Просто иначе ведь воды не возьмешь.

Кто-то отбегал, на его место тут же подбегал другой. И лишь он не мог никуда приткнуться. Шел и шел вдоль столиков, которые уже вот-вот закончатся.

– Возьмите! – послышался чей-то голос, и перед носом у него оказалась спасительная бутылка.

Кто-то из волонтеров заметил его затруднение.

– Спасибо! – выдохнул он. Схватил бутылку и, свернув крышку, выхлебал воду.

Казалось, что желудок просто впитал ее, точно губка. Бросив, не глядя, бутылку под ноги, он протянул руку за другой и получил ее.

Потом – побежал. Медленно, кое-как, но – побежал. Впереди замаячил мост. Он открыл вторую бутылку, сделал пару глотков и, закрутив крышку, продолжил бег. Бутылку выбрасывать не спешил, как другие бегуны, для которых каждый грамм лишнего веса имел значение. Для него имела значение только вода.

Как будто бы стало полегче. За время паузы икры пришли в себя и теперь снова ощущались. Окаменевшие, перенапряженные, но он мог их чувствовать.

Пожалуй, есть шансы все же добежать. Главное – не гнать больше. Бежать с черепашьей скоростью, но все же бежать. Пусть финишировать последним, но – финишировать. И этот солнечный день все же свяжется в воспоминаниях с победой!

Очень солнечный. Очень жаркий день. Невероятно жаркий…

Он снова прижался губами к горлышку бутылки, не останавливая бега. Бутылка быстро закончилась, и он, отшвырнув ее, засмеялся, глядя в небо.

Так легко и хорошо ему не было никогда в жизни. Это и называют эйфорией бегуна? Наверняка, что же еще.

Только вот эта жара…

Он схватился за ворот майки и разорвал ее с треском на две части.

– Я Халк Хоган! – заорал он и, подпрыгнув, повернулся в воздухе на триста шестьдесят градусов. – Халк Хоган, и я всех порву, как эту майку!

Еще один прыжок. Приземлившись, он покачнулся, и в него врезался бегун. Буркнул что-то оскорбительное и помчался дальше.

Он захохотал ему вслед. Хотел было догнать и порвать, будто майку, как обещал. Но ноги сами пустились в пляс.

– Какой чудесный день, какой чудесный мост! – пел он, размахивая руками.

Бегуны огибали его по широкой дуге. Кто-то покрутил пальцем у виска. Впрочем, никто особенно не удивлялся. В марафоне принимало участие множество фриков. Вот, например, парень в клоунском костюме пробежал мимо, издавая смешными ботинками пищащие звуки.

Он расхохотался. День был прекрасным. Самым лучшим в жизни. Если бы не эта жара…

– Жара! – взревел он и повернулся лицом к зрителям.

Те отпрянули от временного ограждения. И испуг на их лицах показался ему еще смешнее клоуна. Он продолжал танцевать, глядя на них, скаля зубы в улыбке. И вдруг в голову пришла прекрасная мысль. Под мостом поблескивала гладь реки. Такой холодной, чистой, приятной. Наверное, нырнуть туда – это все равно что в объятия матери. Да, именно в объятия матери.

– Мама! – взвыл он и побежал.

Прыгнул, снес временное ограждение и вскочил на чугунный парапет.

На нем, не удержавшись от соблазна, исполнил еще несколько па своего танца, что-то напевая себе под нос. Увидел несущихся к нему полицейских. И, издав смешок, прыгнул.

Никогда в жизни он не делал сальто назад. А теперь – получилось. Он был всемогущим! Он мог бы проплыть всю эту реку до океана, или куда она там впадает, а потом переплыть оке…

Резкая боль в левой части груди. Онемение в левой руке. И все мысли замерли.

Он смотрел в голубое небо, на фоне которого плыл Крымский мост со множеством людей, перегнувшихся через парапет. Он летел. И осталась только одна мысль: «Мама».

А потом и она пропала. Пришла тьма.

О воду ударилось уже безжизненное тело.

## Глава 2. Наши дни. Москва

Мама, несмотря на уговоры Вероники, все-таки разволновалась.

– У тебя точно все хорошо?

– Совершенно точно, не беспокойся. Просто вылет задерживается. Только что еще раз перенесли, на два часа. Говорят, Москва не принимает из-за погодных условий. Когда будем в самолете, я тебе напишу.

Вероника сбросила звонок. Снова посмотрела на табло. Ничего не изменилось: напротив номера рейса – надпись «DELAYED» и время вылета, 02:15.

Вероника вздохнула. Покачала в руке телефон и пошла обратно, в лаунж-зону аэропорта. Идиотская ситуация: в отель ночевать не поедешь. Если рейс действительно отправят в два пятнадцать, то все, что можно успеть сделать, – смотаться до отеля и обратно. Однако велика вероятность, что рейс снова перенесут. И в два пятнадцать просто объявят новое время вылета. Восемь ноль-ноль, например.

Тимофей превратности судьбы переносил стоически. Улегся в кресло, заткнул уши наушниками и перестал существовать для реального мира.

Вероника теоретически могла сделать то же самое, проспать посадку на самолет им не позволят – нахождение в лаунж-зоне не зря стоит столько же, сколько номер в хорошем отеле. Но спать в кресле ей не хотелось, как не хотелось халявных закусок и напитков. Ей вообще хотелось только одного: поскорее оказаться дома. Слишком уж насыщенными получились последние два месяца. Мюнхен, потом внезапно – Антарктида, потом, не менее внезапно, – путешествие на райские острова.

На островах было хорошо. Вероника отоспалась, отогрелась и накупалась на год вперед. Реально – отпуск мечты! Подруги, которым отправляла фотки, завидовали лютой завистью.

Они ведь не знали, через что ей пришлось пройти. О кровавом кошмаре Антарктиды. И о том, как теплилась в глубине души надежда: Тиша не просто так решил устроить этот отпуск. Казалось, что, пройдя через Антарктиду, против воли погрузившись в воспоминания детства, он и правда стал чуть-чуть больше похожим на человека.

Безумной красоты океан. Мельчайший, удивительно приятный на ощупь песок. Солнце, пальмы! Островитяне – неизменно улыбающиеся. Знающие, разумеется, о том, что существует жизнь за пределами их островов, но не очень понимающие, для чего. Зачем вообще жить, если постоянно решать какие-то проблемы?..

Веронике казалось, что здесь, в этой атмосфере любви и безмятежности, просто невозможно не растаять. Увы, только казалось.

Тимофей не изменился. Вообще. Все те же отстраненность и равнодушие к окружающему миру. В ледяной Антарктиде он чувствовал себя более живым, чем тут.

«Ну а на что ты надеялась? – грустно сказала себе Вероника на третий день отпуска, глядя на Тимофея, лежащего в шезлонге под зонтиком. В темных очках и неизменных наушниках, в костюме для плавания, защищающем кожу от ультрафиолета. – Вот такой он человек. Самому с собой, в своем мире ему лучше, чем в реальном. А был бы Тиша другим – не было бы гениального Неона… Ну и ладно. В конце концов, других и без него полно».

Вероника твердо решила не портить себе настроение и наслаждаться каждой минутой. Она ездила на экскурсии и морские прогулки, каталась на багги, ныряла с аквалангом, пила коктейли и отплясывала на вечерних дискотеках.

Все ли у нее хорошо? Да, конечно, лучше не бывает! Только отпуск в итоге получился таким бурным, что теперь не мешало бы пару дней от него отдохнуть. Оказаться наконец дома, в своей любимой квартирке. Убедиться, что Вован действительно дважды в неделю приходил ухаживать за единственным обитателем – бонсаем в горшке. Который, между прочим, сам и подарил…

Вероника, ворча, устроилась в кресле. Покосилась на Тимофея, который лежал в той же позе, что и в шезлонге на пляже. То есть ничем не отличался от мумии вождя туземного племени – Веронике показывали ее на недавней экскурсии.

Тимофей на экскурсии не ездил. Он вообще не понимал, для чего смотреть на что-то своими глазами, если то же самое можно с любого ракурса в отличном разрешении рассмотреть в интернете.

Вероника решила брать пример с начальника и тоже приняла позу мумии. Вдруг и правда уснет? Перед сном по привычке потыкала в новостную ленту.

Глаз зацепился за слово «Неон». Это было нормально: имя популярного блогера встречалось с завидным постоянством. И обычно Вероника могла сказать, что` содержит новость, не открывая ее. А сейчас – что-то неожиданное.

«Знаменитому сыщику бросили вызов».

Интересно, когда успели? Тиша не появлялся в Cети все то время, что они были на островах, почти три недели. Сказал, что после Антарктиды ему нужна перезагрузка. Может, она чего-то не знает?

Вероника коснулась ссылки. Шоу на каком-то третьеразрядном канале, название говорит само за себя: «Тайны прошлого».

Большой экран, показывающий черно-белую фотографию: цепочка лыжников в одежде из тех времен, когда мама Вероники была молодой. Лыжники улыбались и махали руками. Девять человек. Поперек фотографии кроваво-красная надпись: «Трагедия горы Мертвецов: кто виноват?»

Гора Мертвецов… Память подсказала, что это какая-то нашумевшая история. Давным-давно, еще при Союзе, туристы ушли в лыжный поход и не вернулись. Кажется, так.

Под экраном стоял круглый стол в окружении кресел. Как водится на подобных шоу, пока было занято единственное, в нем сидел ведущий. Вероника, присмотревшись, опознала некогда известного, но с возрастом вышедшего в тираж актера.

Ведущий принялся рассказывать о трагедии на горе Мертвецов. Вероника зевнула и промотала ролик на полчаса вперед. Для того, чтобы увидеть, что в крайнем правом кресле появился Вован. Изображающий серьезность и деловитость, с новыми запонками в рукавах новой рубашки.

«Неон. Видеоблогер. Эксперт в области расследования криминальных загадок прошлого», – появилась надпись на экране, когда Вована показали близко.

Вован, привычно работая лицом на камеру, сидел в кресле и глубокомысленно помалкивал. Время от времени поправлял дизайнерские очки на носу. Это был аксессуар, составляющий часть образа. Стекла очков – обыкновенные, без диоптрий, на зрение Вован не жаловался. Он вообще отличался завидным здоровьем. По мнению Вероники, это была компенсация от природы за отсутствие мозгов. Вот, спрашивается, какого рожна приперся на какое-то занюханное шоу? Что он тут забыл? Пришлось смотреть ролик с начала.

Почти сорок лет назад группа студентов одного из уральских вузов ушла в лыжный поход. Опытные, отлично подготовленные ребята во время зимних каникул собирались пройти не самый сложный маршрут – подняться на так называемую гору Мертвецов. Ушли девять человек. Вернулись только четверо, трое парней и девушка. Пятеро навсегда остались на горе. Девушка через сутки умерла в больнице. Трое парней вскоре погибли при странных обстоятельствах.

– Неудачи преследовали группу с самого начала, – рассказывал ведущий. – Еще до похода заболел один из участников, и руководителю группы Олегу Лыкову пришлось срочно искать замену. Далее – очень не повезло с погодой. Обильные снегопады, сильный ветер. Туристы с трудом продвигались по маршруту. А на четвертую ночь случилась трагедия. На палатку, которую ребята разбили на склоне горы Мертвецов, сошла снежная лавина. Гора как будто мстила туристам за то, что они потревожили ее покой. Одна из тамошних легенд гласит: все живое, что попадет на гору Мертвецов, навсегда останется там. Коренные местные жители не зря испокон веков обходили эту гору дальней дорогой. И, вероятно, не просто так советовали туристам не приближаться к ней.

Дальше пошли подробности, сопровождаемые фотографиями на большом экране. И Вероника, которая поначалу слушала ролик на скорости полтора, переключилась в нормальный режим.

Лавина сошла на палатку ночью. Это было абсолютной неожиданностью, никогда прежде в тех местах лавины не сходили. И вдруг – огромная снежная плита весом, как установили потом, около двух тонн, тронулась с места и поехала вниз. Погибли четверо туристов, тяжелая снежная масса их буквально размазала. Ночь, снегопад, ураганный ветер снаружи, стоны боли внутри.

Те, кто не пострадал, сумели выбраться. Принялись раскапывать лавину. Выла метель, руки и ноги обмерзали на ветру. Один из пострадавших умер сразу после того, как его сумели вытащить. Еще трое признаков жизни не подавали с самого начала. Еще одна девушка была тяжело ранена – раздавлены ребра с правой стороны, правая рука и нога. А еще вдруг выяснилось, что пропал девятый турист, парень по имени Гриша. Среди уцелевших его не было, а среди погибших Гриша находиться не мог. О современных спальных мешках в те времена приходилось только мечтать. Самым простым и распространенным вариантом для зимней ночевки был самодельный конверт, два сшитых по краю одеяла из капрона и синтепона. В получившемся большом спальнике помещались три человека, так было теплее. Гриша лежал в том же спальнике, что и двое выживших. Лавина до них не добралась. Один из парней вспомнил, что сквозь сон ему показалось, будто незадолго до лавины кто-то выходил из палатки.

Искать Гришу сил уже не было. Покричали, посигналили фонарями, запустили ракеты, но Гриша не появился. Решили, что он, вернувшись, лег не на свое место, а между спальниками, чтобы не беспокоить других, и его тоже раздавило насмерть. Выжившие занялись транспортировкой вниз травмированной девушки.

До цивилизации добирались около трех суток. Без палатки, почти без еды, без многих необходимых вещей, с раненой девушкой на руках. Ее удалось довезти живой до обитаемых мест и переправить в больницу. Через сутки девушка умерла при странных обстоятельствах. Последними ее словами были: «Мы нарушили покой горы Мертвецов! Гора заберет нас всех».

А Гришу нашли спасатели, метрах в тридцати от палатки. Друзья в темноте и беснующейся метели его не увидели. Гриша лежал раздетый, без обуви, вокруг была разбросана одежда. Снег в радиусе двух метров утоптан босыми ступнями. Как будто перед тем, как замерзнуть насмерть, парень танцевал на снегу.

Из тех троих, что вернулись в родной Екатеринбург – тогда он назывался Свердловском, – один упал с моста на речной лед и разбился насмерть. Другого сбил грузовик. Третий и последний оставшийся в живых, руководитель группы Олег Лыков, повесился в спортзале вуза на баскетбольном щите.

Вероника поежилась. Истории, отдающие мистикой, вслух она обычно высмеивала, но в глубине души всякой необъяснимой потусторонщины опасалась. И искренне не понимала, чем надо было думать, чтобы лезть на гору с таким завлекательным названием. Других гор мало, что ли?

А за круглым столом в студии постепенно рассаживались приглашенные.

Толстая тетка характерной внешности, в национальных одеждах с бахромой и замысловатыми узорами, положила на стол перед собой бубен.

«Евья. Потомственная шаманка. Свидетельница трагедии», – сообщила надпись на экране.

– Я тогда малая была, – принялась рассказывать Евья. – Помню их. Приходили, потревожили наше капище. Над идолами смеялись. – Она роняла слова резко и отрывисто. – Мой дед – тогда он самым сильным шаманом был – встретил их. Пожалел, они были молодые и глупые. Дед сказал – не ходите на гору Мертвецов! Беда случится. Но они не послушали. Пришлые люди не верят в духов, а духи мстят! – Евья вытаращила глаза и уставилась на бубен.

– То есть верно ли я понимаю? – вмешался ведущий. – Туристы погибли из-за того, что позволили себе насмехаться над духами?

Евья посмотрела на него, как смотрят на назойливую муху. Процедила:

– Мой народ почитал духов от начала времен! Поклонялся им. Мой дед говорил с духами, моя мать говорила с духами. Их дар передался мне. Мой род ведет свою историю много веков! Мы возносим духам молитвы, они дарят нам то, о чем мы просим. А ваш народ своих богов давно позабыл. Вы верите в то, что вам нужно сейчас. В то, во что выгодно верить. Когда-то вы променяли своих богов на чужого Христа. Потом свергли и его. Верили в Ленина, Сталина, коммунизм. После разуверились и в них, сейчас у вас новый бог – деньги. Вы пришли на землю, которая веками принадлежала нам! А сами даже не знаете, какого вы рода и племени. Мой народ мал, но духи наши сильны. Вы не верите в них – тот, кто предал своих богов, не уважает чужих. Молодые и глупые оскорбили духов. А духи обид не прощают.

Бубен, лежащий на столе перед шаманкой, вдруг тонко загудел, словно в него ударил кто-то невидимый.

Вероника вздрогнула, ведущий тоже. Он даже под стол заглянул, чтобы проверить: может, шаманка ударила ногой по столешнице?

«Ну и взгляд у нее, – мелькнуло в голове у Вероники. – Не хотела бы я, чтобы на меня так уставились. Даже сквозь экран – нехорошо как-то».

Ведущий, судя по всему, тоже почувствовал себя неуютно. Налил из бутылки воды в стакан. Вероника готова была поспорить, что, когда пил, подавился, но этот момент при монтаже вырезали.

– Благодарю вас, Евья, – сказал ведущий. – А теперь послушаем Михаила Рыжова, непосредственного участника событий!

Появился потрепанный мужичок лет шестидесяти. Это был тот человек, который сорок лет назад заболел и не пошел в поход.

Михаил Рыжов, помявшись, неохотно признался, что болезнь была липовой. От похода его отговорила бабушка – уроженка тех мест, куда собирались туристы. Бабушка буквально в ногах валялась у единственного внука, умоляя не ходить на гору Мертвецов. Парень поначалу упирался, но после того, как вынужден был среди ночи бежать в аптеку за сердечными каплями, упираться перестал. Соседка по дому, где парень жил вместе с бабушкой, работала в районной поликлинике. На следующий день у Михаила Рыжова образовалась справка о болезни, и в поход он не пошел.

– Почти тридцать лет, как бабушку похоронил, – убито закончил Рыжов. – А до сих пор помню, как она меня умоляла не ходить. Сперва-то я молчал, а потом понял, что не могу больше. Нужно рассказать правду.

– Гибель группы – моя вина, – объявил вдруг третий человек, появившийся в студии. Седой представительный дяденька в красивом пиджаке.

«Иннокентий Быстрицкий. В 1988 году – аспирант 2-го курса УТИ, руководитель туристического клуба», – прокомментировала надпись.

– Тогда я, увы, этого не понимал. Мы были молоды, амбициозны, на спортивные достижения молиться были готовы. Гора Мертвецов? Ха! Что за предрассудки? Коренные жители боятся – так на то они и туземцы, дикие и малообразованные. А у нас двадцать первый век на носу. Нам ли бояться бабкиных сказок? Поднимемся и флаг на вершине поставим, в знак победы разума над суевериями! Это для туземцев – священная гора, а для нас всего лишь маршрут третьей категории сложности… Вот с таким настроением ребята ушли. Я лично их провожал и напутствовал. Если бы только представить мог! Никогда себе этого не прощу. – Иннокентий Быстрицкий закрыл лицо руками.

Он произносил эти слова явно не в первый раз, но переживал, кажется, вполне искренне. До сих пор ругал себя за то, что позволил группе отправиться к злополучной горе.

В разговор снова вступил ведущий.

– Итак, по версии выступающих, случившееся с группой Лыкова – месть горы Мертвецов. То есть мистика в чистом виде! А теперь давайте послушаем тех, кто не верит в мистику. Их оппонентов.

Первым из оппонентов оказался бородатый мужчина, сухощавый и загорелый до черноты, председатель какого-то туристического сообщества. Он горячо, с пеной у рта, сыпля специализированными терминами, принялся доказывать, что в сходе лавины такого типа на таком уклоне при обозначенных погодных условиях ничего мистического нет. Лавины сходили, сходят и будут сходить. То, что не сходили в тех местах никогда прежде, – миф, и не более. Просто никогда прежде туристы интереса к горе Мертвецов не проявляли и палатки там не ставили. Потому что ничего интересного, с точки зрения туризма, гора из себя не представляет – как не представляла сорок лет назад.

– А как же гибель Григория Маврина? – спросил ведущий. – В ней, по-вашему, тоже нет ничего мистического?

– Абсолютно. Что угодно могло произойти. Судя по словам сокурсников, Маврин был натурой творческой, увлекающейся, большим фантазером. В студенческом театре играл…

– Играл, – убито подтвердил Михаил Рыжов.

– Вот! Возможно, парень задумал какой-то розыгрыш. Возможно, хотел напугать друзей или как-то еще произвести впечатление. Специально для этого вытаптывал место. Увлекся, не заметил, что поднялась пурга, перестал видеть палатку…

– Находясь в тридцати метрах от нее?

– Вы просто не представляете, что такое сильный снегопад. Бывает, руку вытянешь – и то не увидишь. В таких условиях заблудиться и замерзнуть недолго, уж поверьте. Даже днем. Даже одетому.

– Но Маврин ведь не пытался одеться или позвать на помощь!

– Почему? Откуда вы знаете, что не пытался? Просто вещи быстро занесло снегом, и он их не нашел. Возможно, и друзей звал, кричал, но крик заглушил ветер. Вот, помню, в Гималаях, при подъеме на Аннапурну…

– Ну допустим, – снова перебил туриста ведущий. – А как вы объясните гибель тех, кто сумел вернуться домой? Смерть Евгения Морозова, который упал с моста? Геннадия Сердюкова, который попал под машину?

– Скажу, что в городе с миллионным населением каждый божий день кого-то сбивают машины! – огрызнулся турист. – Падения с мостов случаются, конечно, реже, но тем не менее случаются. А к смерти Лыкова, руководителя группы, никакую мистику вообще не притянешь. Правоохранительные органы проводили расследование, это стопроцентно доказанное самоубийство. На почве депрессии, полагаю: Лыков был влюблен в Нинель Онищенко. Девушку, которая умерла в больнице.

– И все три смерти – в один день?

– Совпадение, – отрезал турист. И замолчал.

Следующей пригласили строгую женщину в очках, специалиста по коренным народностям края. Женщина говорила долго, нудно и невыносимо картавила. Суть выступления сводилась к тому, что название горы – «гора Мертвецов» – заимствовано из мансийского языка. Оригинальное его написание колеблется, в различных источниках встречаются различные варианты. И, соответственно, это название может быть переведено по-разному. Например, как «Мертвая вершина». Что означает всего лишь отсутствие на горе богатой растительности, а следовательно, нецелесообразность выпаса там скота. Вот и все, никакой мистики. Как нет никакой мистики и в том, что присутствующая здесь якобы шаманка утверждает, что ее дед уговаривал туристов не ходить на гору. Просто тамошние аборигены – немногие люди, которые сорок лет назад еще жили в тех краях, соблюдая традиционный уклад, – чужаков недолюбливают по определению. Регион и так небогат на растительность и фауну, а тут еще шастает не пойми кто с непонятной целью.

Ученая тетка поправила очки и замолчала.

Вероника, послушав ее и полюбовавшись недовольным лицом, решила, что сама специалистка по коренным народностям эту точку зрения полностью разделяет. Лазят, понимаешь, где попало, растительность топчут. И пофиг, что лазят зимой, когда никакой растительностью нигде не пахнет.

– А у нас остался последний оппонент, – объявил ведущий. – Неон, видеоблогер! Специалист по криминальным загадкам прошлого. Прошу!

Камера показала Вована в новой рубашке. Который отработанным жестом сложил руки перед собой – растопыренные пальцы правой руки касаются пальцев левой – и объявил:

– Я готов подтвердить, что ничего мистического в этой истории нет. Я изучил материалы. Расследование было проведено по всем правилам, с привлечением всех необходимых специалистов и использованием самых передовых технологий того времени. Признаков насильственной смерти не выявлено. Пять человек погибли от травм, один – от переохлаждения, двое – в результате несчастного случая. Девятый, Олег Лыков, покончил с собой.

– То есть собственное расследование вы не проводили? – вкрадчиво спросил ведущий. – Всего лишь изучили материалы дела?

– Да. В некоторых случаях этого достаточно.

– Но ведь прошло уже сорок лет! За это время столько изменилось! Появились новые технологии, новые знания. А загадка горы Мертвецов по-прежнему не разгадана.

– Да я вас умоляю! Целый сайт есть, – саркастически вмешался турист. – Десять тысяч, с позволения сказать, человек. Там каких только разгадок не водится. Что только не пишут! Гора людей погубила – далеко не самый идиотский вариант. Честно признаюсь, среди нашего брата суеверий полно. Но такую ерунду писать – это уж вы меня простите!

– Вы можете не верить, – глухо сказал вдруг Быстрицкий. – Это ваше дело. А я абсолютно убежден: ребят погубила гора! Наказала за самоуверенность, неуважительное отношение. Такими мы были тогда, увы. Шашка наголо, море по колено, плевать на вековые традиции. Со своим уставом – во все монастыри без разбора, дверь с ноги открывали. Не задумывались. Не пытались прислушаться к тому, что говорят коренные жители. Сказки! Суеверия! Мы всё знаем лучше всех, у нас самая передовая в мире наука! Слишком много возомнили о себе – и пришла расплата. Вот такая, жестокая и страшная… Вы меня не переубедите, и не пытайтесь.

Турист поморщился и махнул рукой.

– Даже пробовать не буду. – Вероника поняла, что с Быстрицким они встречаются не в первый раз и друг друга недолюбливают. – У меня уже мозоль на языке доказывать вам и прочим ненормальным, что история лыковцев – обыкновенный несчастный случай.

– Ненормальным?! – взвился Быстрицкий. – Да вы просто не видели ребят, когда они вернулись! Это для вас они «лыковцы», строчки в интернете. А для меня – живые люди! На них тогда лица не было. Совершенно не в себе! Предсмертные слова Нины о том, что их погубила гора, в больнице до сих пор вспоминают с содроганием!

– Типичное обывательское невежество, – отрезал турист. – Люди обожают накручивать таинственность вокруг того, в чем ни на грош не разбираются.

– Их погубила гора! – объявила шаманка. Бусины, украшающие ее расшитую узорами шапочку, закачались. Бубен, лежащий на столе, угрожающе звякнул. – Дух горы!

– Так гора или дух? – хмыкнул турист. – Вы уж определитесь.

Шаманка грозно засопела и поднялась со стула. Атмосфера в студии накалялась.

После дела «Королей вкуса» Вероника примерно представляла, как принято выстраивать такого рода шоу. То, что происходило сейчас, сценарием, похоже, предусмотрено не было.

– Постойте. У нас же есть специалист по загадкам прошлого! – поспешно вклинился ведущий. – Давайте обратимся к нему. Скажите, уважаемый Неон: сможете ли вы отыскать материалы, которые разъяснят нам все? Загадочную гибель Григория Маврина? Странную череду несчастных случаев, произошедших с туристами, которые сумели вернуться?

Камера наехала на Вована. Тот растерянно захлопал глазами. Так случалось, когда он на съемках роликов забывал слова.

Дальше пошла реклама. После нее по существу уже никто ничего не сказал, окончание шоу откровенно скомкали. Вероника по привычке взглянула на комментарии. И охнула.

«Я была о Неоне лучшего мнения! Что с ним?»

«Да обосрался, не видите? Пока сам выбирал, что ему расследовать, не парился. А как предложили реальным делом заняться, тут же слился».

«Он эти материалы даже не смотрел небось!»

«Наверняка не смотрел. И так деньги лопатой гребет. Для чего ему связываться с делом, над которым уже сорок лет бьются? Никто ведь до сих пор так и не понял, почему погиб тот парень!»

«Вот это специалист по загадкам, ахахаха!»

И так далее. После второй страницы Вероника читать перестала.

Посмотрела на Тимофея, который за это время не шелохнулся. Тронула его за плечо. Тимофей открыл глаза. Вынул из уха наушник.

– Тиша… У нас тут новости.

## Глава 3. Наши дни. Москва

– Каким местом ты думал, когда согласился участвовать в шоу?

Этими словами Тимофей встретил Вована, который ждал их в аэропорту.

– Ну я же объяснил по телефону! – Вован театральным жестом заломил руки. – Мне пообещали, что все, что понадобится от меня, – ответить на вопросы ведущего. Всего несколько реплик, вообще ничего такого!

– То есть, по-твоему, объявить, что я изучил материалы дела, которое в глаза не видел, – это «ничего такого»?

– Ой, ну что ты начинаешь! – Вован поморщился. – Этой истории сто лет в обед, и сто раз ее со всех сторон обжевали! У меня подруга есть, которая на эту дурацкую гору даже ездила. Говорит, ничего особенного, даже сфоткаться толком негде. Хотя бабла на этом кто-то нормально поднял, поездочка не три копейки стоит. А сейчас, видать, интерес подсдулся, вот они и затеяли шоу. Мне обещали, что я скажу свои реплики – и все! Ни слова больше! Кто мог знать, что так разорутся все?

– Это было очевидно.

– Почему?

– Потому что если по прошествии сорока лет вокруг этой истории по-прежнему кипят страсти, нет ни малейшего сомнения, что и на шоу случится конфликт. Весьма вероятно, ради него все и затевалось.

– Ну не знаю. Режиссер извинялся потом…

– Вован! – взвыла Вероника. – Ну включи ты мозги! Сам же, когда нищебродствовал, в таких передачах сколько снимался? Ну извинился режиссер – ему не сложно. Ни горячо ни холодно. А просмотры шоу ты видел? Если с предыдущими передачами сравнить, в сотню раз выросли! А все из-за чего?

– Из-за чего?

– Из-за хайпа! Который всякие придурки в комментах устроили. До сих пор ни одна передача этого канала столько не собирала. Ясный день, режиссер перед тобой и извинится, и наврет с три короба. Дело-то уже сделано, рейтинг программы подскочил! А что дальше будет, им пофиг. Не им отмываться.

– От чего отмываться?

– От урона репутации! Ты видел, что нам на сайте пишут?

Вован вздохнул.

– Ну, это… Они же забудут скоро? Я же ничего такого… Давай чемодан возьму? – Вован выхватил у Вероники чемодан. – Как вы отдохнули? Ты что-то так мало фоток присылала…

– Завтра снимаем ролик, – объявил Тимофей.

Вован остановился.

– Про че?

– Про то, что я беру это дело.

– Ух ты! Круто. Интересно стало, да?

– Ни в малейшей степени. Что может быть интересного в гибели туристической группы под лавиной? Эти сумасшедшие и в наше время регулярно гибнут. Но других вариантов ты мне не оставил. Теперь уже просто придется вникать, чтобы скормить подписчикам хоть какую-то информацию.

Вован потупился.

– Сорян. Не хотел…

– В этом месяце работаешь бесплатно. Чтобы больше никогда не захотел. Идем. Ты же нас, кажется, к машине вел?

## Глава 4. Прошлое. 29 января 1988 года

– Ребят! Сфотографируйте меня! – Гришка Маврин обнял деревянного идола. – Каков красавец, а? Игорь, сфотографируешь?

Игорь Богданов, посмеиваясь, полез за фотоаппаратом.

– Ты бы лучше отдыхал, пока возможность есть, – проворчал Олег. – Тяжелее всех идешь.

– Ну еще бы – самый маленький, – фыркнула Люба.

Она никогда не упускала случая задеть Гришку. Который действительно был самым младшим в группе, второкурсник. Все остальные – третий курс, только Олег и Нинель – четвертый.

– Да это я просто не разошелся пока. Скоро вас всех обгоню! Игорь, не убирай фотик! Ща я еще… – Гришка обхватил идола руками и принялся карабкаться по нему вверх.

– Не надо! – вырвалось у Нинель. – Прекрати!

– Почему? – Гришка обернулся.

Нинель поджала губы. Не объяснять же дураку, что ее с первого дня похода гложет, не отпуская, плохое предчувствие. И сейчас это предчувствие усилилось. Когда они, выбиваясь из сил, три часа прокладывали в глубоком снегу тропу, а потом вдруг нащупали под свежим снегом утоптанный. Пять минут – и выкатились на большую поляну. Сначала показалось, что под вековыми елями кто-то поставил столбы. А подъехав ближе, увидели, что это идолы.

На деревянных, темных от времени, покрытых вертикальными трещинами столбах были вырезаны руки, ноги и лица. Мрачные, с квадратными выступами бровей и глубокими провалами глаз. У среднего, самого высокого идола рот перекошен в злобном крике. У двух других, стоящих по бокам, грубо высеченные губы сомкнуты в ровные горизонтальные полосы. Удивительно – лиц у идолов как будто нет, черты лишь обозначены. Но сделано это так, что кажется – лица есть. И даже не выбрать, которое из трех самое жуткое.

Когда они выкатились на поляну, не по себе стало всем – в этом Нинель была готова поклясться. Но остальные, разглядев, что перед ними всего лишь деревянные столбы, быстро взяли себя в руки. Олег объявил привал, ребята разбрелись фотографироваться.

Генка Морозов присел у подножия центрального идола, раскапывая что-то в снегу. А дурачок Гришка настолько осмелел, что принялся карабкаться на идола, стоящего справа.

– Не бойся, он не кусается! – бросил Гришка Нинель. Хохотнул и продолжил карабкаться.

– Глупый мальчик.

Нинель вздрогнула. Обернулась.

Он подошел неслышно, ни одна снежинка не хрустнула. Старый, с жидкой седой бородкой и коричневым лицом, похожим на весенний гриб сморчок.

Узкие глаза из-под клочковатых бровей и лисьей шапки едва видны. Длинная доха из дубленой кожи расшита узорами и бусинами. Перехвачена поясом, к которому прикреплены нож и маленький топорик. На ногах – широкие охотничьи лыжи. Такие же старые, как он сам, с потрепанными ремешками вместо креплений.

«Вот почему его никто не услышал, – мелькнуло в голове у Нинель. – Таня рассказывала, что охотники умеют ходить на лыжах бесшумно».

Таня, ее соседка по общежитию, была родом из здешних мест, принадлежала к так называемому малому народу. В институте таких ребят недолюбливали, потому что поступали они по государственной квоте, учились через пень-колоду, а с курса на курс переваливали стараниями преподавателей. Но Таня была другой. Бойкая, толковая, экзамены сдавала не хуже подруг. Про деда-охотника, про обряды и обычаи своего народа рассказывала с удовольствием.

– Здравствуйте, – вежливо сказал Олег. – Мы – туристы. Студенты из Свердловска. Ломать ничего не будем, сфотографируемся и уйдем.

– Глупые дети.

Старик смотрел не на Олега и даже не на дурака Гришку, который поспешил отцепиться от идола. А куда-то перед собой – будто всматривался во что-то, не видимое им.

– Вы потревожили покой духов. Духи не прощают обид. Уходите.

– Обязательно. – Олег широко улыбнулся. О том, что улыбка у Лыкова – самая обаятельная на потоке, в институте знали все девушки без исключения. – Пройдем маршрут и сразу вернемся в Свердловск. Как хорошо, что мы вас встретили! Может, подскажете, есть тут где-нибудь поблизости охотничьи тропы? Мы хотим спуститься в долину Мызьвы и двигаться вдоль русла. Честно говоря, идти тяжело, очень много снега. Насколько понимаю, вдоль русла – самый удобный путь к горе Мертвецов?

– К горе Мертвецов нет путей. Живым нечего там делать. – Старик наконец повернулся к Олегу. – Уходите. Пока не поздно.

– А что будет, если мы не уйдем? – это вмешалась Люба.

Вот уж в каждой бочке затычка.

Любин отец, заведующий продуктовой базой, помогал со снабжением для похода. Благодаря ему достали и дефицитную тушенку, и порошковое молоко, и таблетки сухого горючего. И теперь Люба, кажется, думала, что имеет в группе право голоса наравне с Олегом, лезла во все подряд. Нинель терпеть не могла Любу. До последнего надеялась, что Олег откажет ей, не возьмет. Подготовки у дурочки – считай, вовсе нет. Взяли, как и Гришку, в «тридцать процентов» – тех, кого разрешено брать в маршрут уровня «тройки» без пройденной «двойки». У всех остальных в группе – обязательная «двойка», иначе их не выпустили бы. Люба самая неопытная, а выступает больше всех. Но дефицитная тушенка – это дефицитная тушенка. Хотя Нинель была уверена, что Олег уже сто раз пожалел о том, что взял Любу.

– Если не уйдете, духи погубят вас. – Старик снова смотрел перед собой. – Гора Мертвецов не отпустит живых.

– А если мы покажем вам фотографии с этой горы? Рядом с флагом, который поставим на ее вершине? – с усмешкой спросил Игорь. – После того, разумеется, как благополучно вернемся и их напечатаем. Тогда вы поверите, что гора нас отпустила?

– Вы не вернетесь.

Старик обронил эти слова спокойно и равнодушно – так, как мог бы предсказывать погоду. Нинель вдруг подумала, что он, со своим неподвижным коричневым лицом, в одеждах с узорами, как на деревянных столбах, сам напоминает идола.

– Ну а если вдруг? – не отставал Игорь. – Как нам вас найти, чтобы показать фотографии? Как вас зовут?

Старик не ответил. Молча, в одно движение, развернулся и поскользил прочь.

– Вот и поговорили, – глядя в удаляющуюся спину, пробормотал Игорь. – Спасибо за увлекательную беседу! Как он тут оказался, заметил кто-нибудь?

– Неожиданно появился, – пробормотал Гришка.

– Да уж…

«Как будто сам по себе возник, – мелькнуло в голове у Нинель. – Только что не было, и вдруг есть».

– Кто это такой, вообще?

– Да черт его знает. Охотник, наверное.

– Это шаман, – сказал Женька Морозов. – У него на одежде узоры и бусины. И на шапке тоже. Я в журнале похожую фотографию видел.

– Шаман? – Люба пренебрежительно скривилась. – Они здесь до сих пор верят в эти сказки?

– Ну ты же видишь! – Олег обвел рукой стоящих в ряд идолов. – Заброшенным это место не выглядит.

– Я тебе больше скажу. – Генка Сердюков, до сих пор сидящий перед центральным идолом на корточках, вдруг выпрямился. – Они в эти сказки верят настолько, что даже жертвы свои богам приносят.

– Что? – Нинель показалось, что она ослышалась.

– Жертвы. Тут под снегом – птица без головы. Тетерев, если не ошибаюсь. А голова рядом лежит.

– Фу! – Люба скривилась. – Зачем ты вообще туда полез?

– Да перья из-под снега торчали, я и начал копать. Но вы лучше не подходите, зрелище – не очень. Под снегом все кровью залито. А еще мне кажется… – Генка поднялся и посмотрел на идола. – Мне кажется, они этим своим божкам кровью губы мажут. Кормят как будто.

– Так и делают, – кивнул Женька, – я читал. В том же журнале было написано, что это обряд такой. Если тут еще порыться, думаю, и не то найдем.

– Никто больше ничего рыть не будет, – строго сказал Олег. Нинель вдруг поняла, что после Генкиных слов ему тоже стало не по себе. – Все, конец привала! Собираемся и уходим. И так от графика отстали.

– Погодите, я хоть сфотографирую! – Игорь снял крышку с фотоаппарата. – А то ж рассказать кому – не поверят. Двадцать первый век на носу, а тут такая дремучесть.

## Глава 5. Наши дни. Москва

Веронику разбудил звонок.

– Руки-ноги слушают, – не открывая глаз, вздохнула она. – Ты уже выспался, что ли?

– Тебе нужно будет полететь в Свердловск.

Вероника задумалась – пока еще в полусне.

– Не вопрос. Как только раздобудешь машину времени, так сразу.

Секундная пауза.

– Не понял тебя.

– Тиша. Я, конечно, не историк, но Свердловск – это точно что-то из советских времен. – Вероника мучительно зевнула. – Сейчас такого города нет.

Еще одна пауза – сопровождаемая чуть слышным стрекотом клавиатуры.

– Тебе нужно будет полететь в Екатеринбург.

– Ну вот. Это уже хотя бы осуществимо. – Вероника отняла смартфон от уха, натыкала: «Екатеринбург». И подскочила на кровати. – Тиша! Ты охренел? Там холодно! Снег показывают…

– В Москве тоже бывает холодно и идет снег. Полагаю, у тебя должна быть теплая одежда.

Вероника выругалась. И поняла, что проснулась окончательно.

– Что там делать-то, в Екатеринбурге?

– Что обычно. Собирать информацию. Насколько я понимаю, основных поводов притянуть к этой истории мистику два: гибель Григория Маврина, который замерз на горе, и несчастные случаи, произошедшие с Евгением Морозовым и Геннадием Сердюковым. Я изучил доступные материалы…

– На хрена? Вован уже изучал.

– Очень смешно. Так вот: технически придраться не к чему. Маврин погиб в результате обморожения, Морозов разбился о лед при падении с моста, Сердюкова сбил самосвал. К результатам вскрытия у меня вопросов нет, отработано на совесть. Что, впрочем, неудивительно: дело находилось на контроле у прокуратуры. Все именно так, как есть. Первый случай – воздействие низкой температуры, два других – травмы, несовместимые с жизнью. Таким образом, все, что нужно сделать тебе, – собрать доказательства. В идеале – найти свидетелей.

– Того, как голый парень замерзал в горах на снегу? – буркнула Вероника. – Горные козлы в качестве свидетелей тебя устроят?

– Горные козлы на Северном Урале не водятся. И даже если бы водились, продолжительность жизни этих животных – около десяти лет. У них уже четыре поколения сменилось. Так что на козлов я бы не рассчитывал. А вот гибель Морозова и Сердюкова – другое дело. Понятно, что ни дорожных камер, ни авторегистраторов, ни даже смартфонов в те годы не было, фотографиям происшествий взяться неоткуда. Но есть вероятность, что еще живы свидетели. Если отыскать этих людей, по их словам восстановить картины происшествий и сделать демонстрационные ролики с наложением интервью, может получиться вполне убедительно. Мы наглядно покажем, что мистика здесь ни при чем. Да и с Мавриным, если начать копать детали биографии, что-то наверняка отыщется. Ведь по какой-то причине он вытоптал площадку, разделся – а в том, что сделал это сам, у меня после изучения материалов сомнений нет. Следовательно, предпосылки были.

– Этому Маврину сейчас было бы шестьдесят лет! Там уже и родители наверняка умерли. И вообще…

– У Маврина могли остаться друзья. Сокурсники. Девушка. Возможно, кто-то из университетских преподавателей еще жив… Вероника. Ты все прекрасно знаешь и без меня, мы расследуем не первое архивное дело. Чем это отличается от предыдущих? Формально оно даже проще. В предыдущих случаях мы искали убийц, сейчас нам надо всего лишь представить доказательства того, что людей погубили не горные духи, не инопланетяне, не «лучи смерти» и прочая чепуха. Уверен, что ты управишься максимум за два дня. Не понимаю, почему так упираешься.

– Не знаю, – вырвалось у Вероники. Она вдруг поняла, что действительно ищет любой повод, лишь бы отказаться от дела. – Просто не хочу в это лезть. Можешь списать на женскую интуицию.

– Я скорее готов списать на твою усталость после дороги. Если хочешь, возьми с собой Вована. Будет тебя развлекать.

– Вот только Вована мне не хватало. И так уже развлек в полный рост.

Вероника с тоской взглянула на неразобранный чемодан. Где-то на дне – пакет с купальником, который не успела просушить. Подумать только: сутки назад она плавала в теплом море! А сейчас, не приходя в сознание, будет собираться на полярный Урал.