Алексей Рябчиков
Нечисть

ЧАСТЬ 1

Маньяк

Маленькое деревянное здание между двух многоэтажных домов, с устаревшим названием «Трактир Купца». Вывеска уже выцвела, и некоторые буквы не видны, но постоянным клиентам этой забегаловки, а иначе её и не назвать, вывеска не нужна. Тем, кому нужно, и так о ней знают.

Обычно, найдя где-нибудь мелочишка, они покупают здесь коктейль, состоящий из крепкого пива с добавлением спирта, – стоит он пятьдесят рублей, а уносит надолго.

Хозяин – худой мужчина неопределённого возраста, с седыми волосами – очень дружелюбен и даже иногда разрешает за выпивку не платить, а сыграть на неё в карты. Мол, выиграешь – пей, проиграешь – плати.

– А если нечем платить, – всё время добавлял Купец, подавая визитку, – тогда иди сюда, скажи, что от меня, и попробуй отыграться.

Многие не возвращаются оттуда, но это уже совсем другая история.

Стоял летний прохладный вечер. И какое это блаженство – вдыхать свежий остывший воздух. Всё равно что в жару окунуться в речку.

В трактире лишь двое посетителей. Один – невероятно высокий и худой мужчина, с небольшой бородкой, как у рогатого животного, и в одежде бомжеватого вида – пьёт прозрачную жидкость. Другой – невероятно толстый лысый мужчина – стоит возле кассы и пыхтит. Можно с уверенностью сказать, что толстяк предпочёл бы сесть, – но выдержит ли его мебель трактира?

Купец подаёт толстяку кружку пива, тот жадно её выпивает, кряхтит.

– Жарко сегодня, – говорит он, будто булькая. – Налей ещё.

Купец не особо охотно берёт бокал, наполняет его пивом из банки и подаёт обратно. В этот раз толстяк делает лишь несколько глотков.

– Эх, жара…

– А чё же ты не на речке? – спрашивает Купец и закуривает чёрную сигарету.

Толстяк наклоняется и шепчет:

– Слишком опасно.

– Чего?

– Опасно, говорю, – немного громче повторяет толстяк, – слишком.

– Это я понял. А чего опасно-то?

– Будто не знаешь. Сколько нас осталось? Двое?

Купец задумывается, загибает пальцы.

– Пятеро, что ль, – то ли спрашивает, то ли утверждает он.

– Наверное. Я, если честно, сбился, но осталось нас мало.

– Смотря как считать, – встревает в разговор худой с бородкой. – Ежели поштучно, то вас семеро, а ежели по наименованиям, то пятеро.

– Но мало же уже? – оборачивается к нему толстяк.

– Мало, да, – соглашается тот. – А правду говорят, что это всё тот, пропавший?

– Не должо́н, но бывает всякое. Куда он тогда делся? – Толстяк делает внушительный глоток и смотрит на Купца: – Всё из-за тебя.

– Вас насильно никто не тянул, – пожимает плечами Купец. – Вы сами, так сказать, захотели золото. Идея была отличной, только пить надо было меньше. А то, помню, нажрались как свиньи, а потом драку устроили. И ещё этот старый хрен со своим золотом…

– Не напоминай. – Толстяк выливает в себя остаток. – Яблоко мне ещё продай, а то чё-то тяжеловато ходить стало.

Купец вытаскивает из-под барной стойки жёлтое наливное яблоко и подаёт толстяку. Тот вынимает из кармана золотую монету.

– Мне твоего золота не надо. Что я с ним делать буду? – отмахивается Купец.

– Обменяешь на рубли или доллары.

– Сразу видно, что ты болотная деревенщина. Где я сейчас поменяю золото на рубли? Обменки для простых людей закрыты.

– Ты давай со мной так не разговаривай. Может, у тебя крыша и уважаемая, но я сам не того… не лыком шит.

Купец тяжело вздыхает, берёт монету, отдаёт яблоко.

– В последний раз, – добавляет он.

– Ага.

Толстяк убирает яблоко в карман и ковыляет к выходу. Каждый шаг даётся ему с невероятным трудом, его лоб тут же покрывает испарина.

Возле выхода он бросает взгляд назад. Что-то странное в его взгляде, вроде как прощание.

– Ну, бывайте, – говорит он и выходит.

На улице ещё светло. Свежий прохладный воздух ударяет в нос. Толстяк замирает, пытаясь надышаться. Ему вспоминается пруд в лесу и блаженство, которое он всегда там испытывал.

– Эх, – машет он рукой и поворачивает налево.

Как назло, стоит непривычная городская тишина, которая тоже напоминает о пруде и лесе. Осталось только услышать щебет птиц, но возле дома лишь голуби снуют.

Толстяк снова останавливается.

– Плюну и уеду, – бурчит он. – Если уж суждено умереть, умру там. Надоело в городе прятаться.

Громкий выстрел пронзает городскую тишину. Толстяк вздрагивает, тянет руку к груди.

Второй выстрел – и толстяк валится на асфальт, как мешок картошки.

Слышится щелчок оружия, потом раздаётся звук падения гильз на асфальт, глухой стон заряда патронов, и снова наступает непривычная городская тишина.

Киллер

Его будит не будильник, а привычка просыпаться в шесть тридцать по будням независимо ни от чего. И даже короткий отпуск не помогает избавиться от такой дурной привычки.

Он тянется к телефону, лежащему рядом, выключает будильник, включает с пульта магнитофон. Начинает играть музыка.

«Катастрофически тебя не хватает мне…» – пронзительно поёт женский голос.

В комнате уже душно, короткая прохладная ночь не смогла освежить воздух в помещении. Она лишь слегка подразнила и снова отдала город на растерзание жаре.

Он встаёт, закрывает окно, чтобы не пускать лишнюю жару, делает небольшую зарядку для галочки; потом душ и кофе. За кофе он смотрит городские новости по сотовому.

– И опять об убийствах, потрясших город, – говорит диктор, миловидная блондинка. – Напомню, что в городе за последние полгода около двадцати человек были ночью убиты, а их тела сожжены. Пока не удалось установить личность ни одной из жертв. Поэтому полиция просит всех, у кого недавно пропали родственники или друзья, незамедлительно обратиться в ближайшее отделение. И ещё раз рекомендуем всем жителям не выходить на улицу после восьми вечера и избегать безлюдных…

Раздаётся стук во входную дверь.

Он удивляется чьему-то раннему визиту, ставит видео на паузу, кладёт телефон на стол, делает глоток кофе и идёт к двери. Смотрит в глазок – там никого.

Снова стук.

– Кто там? – спрашивает он.

– Слесарь, – раздаётся мужской голос.

– Я не вызывал.

– Соседи снизу вызвали. – Голос слесаря звучит заспанно. – Я это самое… вчера днём вам стучал-стучал, а дома никого. Пришлось с утра приходить.

Он сомневается, но всё же открывает дверь. На пороге высокий мужчина среднего телосложения, с мокрыми от пота волосами. Он одет в джинсы и чёрную кофту. На его руках перчатки, а в правой руке – пистолет с глушителем, дуло которого направлено на хозяина квартиры.

Глухой щелчок – кровь брызгает на стену, хозяин квартиры падает на пол.

Контрольный выстрел.

Вошедший убирает пистолет в пакет. Затем закрывает за собой дверь, медленно спускается на улицу, выходит из подъезда и непринуждённо идёт к синей хонде, припаркованной на углу дома. Садится, заводит двигатель, открывает окно, нажимает педаль газа и одновременно вынимает из бардачка сотовый.

– Дело сделано, – говорит он в трубку и тут же бросает телефон на соседнее кресло.

Включает магнитолу.

«Вызывай такси, у меня нет сил, у меня нет слов…» – поёт женский голос.

Его машина гонит по утреннему полупустому городу. На ходу он снимает перчатки и выкидывает их в окно.

Его мобильный начинает перебивать музыку.

– Алло, – берёт он трубку.

– Миша, ты дебил или как?! – оглушительно вопит мужской голос из телефона.

– В каком смысле? – Водитель убавляет музыку.

– Мне перезвонил заказчик. Он только что разговаривал с твоим якобы сделанным делом!

– Этого не может быть. И какого он звонил-то? Он же себя палит.

– Какая на хер разница! – ещё громче вопит голос. – Ты меня подставил!

– Да нет же.

– Ты сдал задание, но после этого заказчик разговаривал с клиентом!

– Да не может этого быть! Двенадцатая квартира, в упор. Третий строительный переулок, дом шесть.

– Да!.. Так, стоп. Ты сказал: переулок?

– Да, Третий строительный переулок.

– Твою мать! Третья строительная улица, дом шесть! Улица, а не переулок!

Синяя хонда резко останавливается на дороге.

– Да ни хрена, Слава. Ты мне сказал: улица…

– Вот именно, улица!

– То есть ты мне сказал, что переулок. Я уже запутался…

– Улица! Улица! – кричит Слава.

– А я понял, что переулок.

– Улица!

– Ну бывает, перепутал.

– Второй раз уже! В прошлый раз ты квартиры попутал, а сейчас улицы!

– Бывает. Сейчас решу вопрос.

У синей хонды загорается левый поворотник.

– Вот только не надо исправлять так, как в прошлый раз. На хер! Заказ уже отменен, с тебя неустойка.

– А чего с меня-то? – Миша жмёт на газ, машина медленно трогается.

– Не я улицы путаю. Ладно, разберёмся. Через час на том же месте.

Миша бросает телефон на пассажирское сиденье, прибавляет громкость у музыки.

– Понастроят домов с одинаковыми улицами, а я виноват, – бурчит он.

Через час Миша входит в небольшую кофейню. За прилавком милая худая девушка, улыбается ему.

– Здравствуйте! Чем вас угостить? – спрашивает она.

– В смысле вы мне бесплатно нальёте кофе?

– Нет, к сожалению, не могу. Как и продать вам кофе.

– Чё?

– Понимаете, выражение «продать кофе» означает продажу, а продажа сама по себе есть обмен товара между продавцом и покупателем на деньги. И как только обмен случился, продавец не несёт ответственности за товар, а мы несём…

– Стоп-стоп-стоп, – перебивает её Миша. – Просто налейте мне кофе. Американо, два сахара.

Минут через пять он выходит из кофейни на улицу. Щурит глаза от яркого солнца, делает глоток. Примечает на стоянке серебристую тойоту, идёт к ней.

За рулём крупный мужчина. Это Слава. Он одет в светлую футболку и шорты. Слава ест большой бургер.

Михаил садится на пассажирское сиденье рядом.

– Как ты можешь жрать в такую жару? – здоровается Миша.

– Как можно ули… – Слава закашливается на полуслове, бьёт себя по груди левой рукой, пытаясь протолкнуть кусок.

Кашель прекращается, Слава бросает недоеденный бургер на заднее сиденье, пьёт лимонад.

– Вот что ты за человек такой? – спрашивает он.

– Какой? – Михаил делает глоток кофе.

– Я сидел, спокойно ел, и тут ты нарисовался, аж кусок поперёк горла встал. Я чуть не задохнулся.

– Вечно я у тебя виноват.

– А то нет?

– Нет. Сам посуди, ты сказал: переулок. Я пришёл, сделал дело…

– Улица!

– Постой, а что, если сам заказчик перепутал, а?

– Что перепутал? – не понял Слава.

– Он сказал: переулок. А надо было: улица. Не помнишь конкретно, что он сказал?

– Он сказал: улица! Сраная улица! – Слава от крика снова начинает кашлять.

– Не надо так нервничать.

Слава хочет ввернуть матерное слово, но передумывает.

– В бардачке. Отрабатывай.

Михаил делает ещё глоток кофе, потом осматривается, ища подстаканник, не находит и ставит стаканчик в ноги. Открывает бардачок, вынимает оттуда фото и листок бумаги. Там очень мало написано.

– «Улица Береговая, 125, квартира 60», – читает Михаил. – Зачем это писать на бумаге? Ты же мог просто сам сказать.

– Чтобы ты опять перепутал?

– И долго будешь это вспоминать?

– Знаешь, чем умный человек от глупого отличается? – вдруг спрашивает Слава.

– Чем?

– Умный учиться на своих ошибках. – Слава указательным пальцем стучит по листку в руках Миши: – Это твоя учёба.

– Ой, – фыркает Миша и смотрит на фото.

На фотографии изображён тощий старик. У него впалые щёки и большие круглые глаза.

– Зачем его убивать? – хмыкает Михаил. – Он сам уже скоро сдохнет. Ему лет сто.

– Не задавай тупые вопросы.

– Да-да-да, знаю всё.

– И ещё. Тебе надо будет сломать пластинку «Битлз». Она будет на полке стоять.

– Чего, блин?

– Это просьба заказчика: пластинка «Битлз», она у него одна, лежит на полке, нужно сломать.

– Это же бред.

– Возможно, бред, но такова воля заказчика.

– Я же киллер, а не ломатель пластинок.

– Мозга́ не пудри. Завалишь его в квартире и сломаешь пластинку.

– Совсем уже. Одно дело – киллер…

– Если тебе что-то не нравится, – перебивает его Слава, – обратись в профсоюз наёмный убийц.

– Как в «Джоне Уике»? – усмехается Михаил и открывает дверь.

– Да-да, туда. И там же расскажи, как ты адреса путаешь.

Михаил выходит из машины, хлопает дверью. Из открытого водительского окна вылезает голова Славы.

– Главное, адрес не перепутай! – кричит он. – Улица Береговая. Не переулок. Улица!

– Да-да, – отмахивается Миша.

Слава всовывается обратно, заводит двигатель.

– Надо было не говорить ему о переулке, – бормочет он. – Перепутает же по-любас.

Должник

Поздний вечер. В комнату через дыру, в которой раньше стояла балконная дверь, задувает свежий прохладный ветер. Бывшая балконная дверь в виде стёкол и пластика валяется на полу стандартной комнаты. Ещё на полу валяется телевизор и чёрная приставка, которая, скорее всего, к нему цеплялась. С первого взгляда складывается впечатление, что в комнату влетел смерч и всё разнёс.

По полу, а точнее, по осколкам от балконной двери топчется несколько пар чёрных туфель, отчего осколков становится больше.

Парень в полицейской форме доходит до дыры, измеряет её пальцами, расставляя большой и указательный, а потом идёт к мужчине, стоящему в комнатном проёме. Он тоже полицейский, но одет буднично – в джинсы и футболку.

– Товарищ капитан! – обращается к нему парень в полицейской форме. – Это стандартный проём.

– Сколько? – твёрдо спрашивает капитан.

– Стандартный, он восемьдесят-девяносто.

– Так восемьдесят или девяносто?

– Ну, стандартный…

– И сколько это – «стандартный»?! – взрывается капитан.

– Восемьдесят. Вообще-то, бывает и девяносто…

– Ты меня дебилом считаешь?

– Нет.

– Иди, подсчитай точно. Мне точные цифры надо.

– Ладно.

– И не ладно же! – кричит вслед капитан.

Парень в форме снова идёт к дыре.

– Товарищ капитан! – обращается другой полицейский. – Я всё проверил. На камерах видеонаблюдения не видно, чтобы он выходил.

– Еб вашу мать, где же вас таких набрали? – бормочет капитан себе под нос и поворачивается ко второму полицейскому. – Что значит «не видно»? Вопрос был в том, выходил он или нет.

– Я посмотрел все записи. На третьем этаже камера, и на четвёртом тоже есть.

– И?

– И не увидел, чтобы он выходил.

– Чётко можешь сказать?

– Что чётко? – не понимает парень в форме.

– Выходил он или нет.

– Вроде не выходил.

– Да почему «вроде»-то?

– Сомневаюсь. Может быть, он как-нибудь вдоль стенки прокрался.

– Как можно прокрасться вдоль стенки с трупом?

– Всякое бывает. Может, он её разделал.

– С момента её крика и до нашего приезда прошло сорок минут, так?

– Почти.

– Что значит «почти»?

– Кроме бабки с первого этажа, крика никто не слышал.

– Это уже интересно. Либо его все покрывают, либо…

– …бабка – дура, – заканчивает за капитана парень.

– Почему?

– Точно говорю: она шизанутая.

– Лучше бы ты с такой же точностью сказал, выходил он из подъезда или нет.

– Бабку я по глазам вычислил. – Парень в форме скосил оба глаза. – Вот так смотрела. А с камерами очень сомневаюсь.

– Иди, вон, другу помоги, проём измерить, – показывает капитан на первого полицейского и идёт на кухню.

На кухне за столом сидит мужчина средних лет в домашней одежде. Хозяин квартиры. Его зовут Андрей.

Капитан закрывает за собой дверь, осматривает кухню.

– Хочешь чаю? – спрашивает он.

– Нет, – качает головой Андрей.

Капитан подходит к окну, открывает на проветривание, закуривает.

– Тогда рассказывай ещё раз, в деталях.

– Мы ужинали, услышали шум в комнате, пошли туда. На балконе увидели старушку с метлой…

– Бабу-ягу? – уточняет капитан.

– Не знаю. Наверное! – кричит Андрей.

– Тише-тише… – Капитан подходит к Андрею, наклоняется и шепчет: – Не надо кричать.

– Я сам офигел, – спокойнее продолжает Андрей. – Она была такая страш…

– Куда дел труп?! – орёт вдруг капитан в ухо Андрею. Тот от неожиданности падает со стула.

Капитан задумчиво тушит окурок в раковине.

– Я п-правду говорю… – Андрей поднимается и садится на стул.

– А что, если… – В глазах капитана загорается огонёк. Капитан поворачивается к Андрею. – Может, ты убил её раньше, а сейчас всё подстроил? Но крик?.. Соседи слышали крик… И что я привязался к крику? Крика же не было. Тогда… ты убил её вчера, вчера же и вынес труп. Точно! Надо посмотреть камеры за вчера.

– Она сегодня в шесть пришла с работы, – спускает капитана с небес на землю Андрей. Огонёк в глазах капитана тухнет.

– Ты утопил её тело в кислоте? – уже спокойно спрашивает он. – Как вынес тело?

– Да я не выносил! Это всё старуха!

– Ага. Баба-яга.

– Нет, может, конечно, и не Яга, но Аню точно забрала старуха.

На кухню влетает полицейский:

– Товарищ капитан, у нас труп! Снова маньяк, тут недалеко…

– Как-то всё странно… – Капитан задумчиво трёт себя по подбородку. – Короче, этого забирай к нам.

– Я что, подозреваемый? – вскакивает Андрей.

– Вообще-то, да.

– Не имеете права забирать без доказательств!

– Вот выясним, где твоя жена была весь день, там и отпустим. – Капитан смотрит на полицейского: – Выяснишь.

– Хорошо!

Капитана корёжит от его энтузиазма, но он ничего не говорит, просто машет рукой и идёт к выходу. Ещё раз заглядывает в комнату, потом выходит из квартиры и вынимает из кармана сотовый.

– Алло, здоро́во, – говорит он в трубку. – Короче, есть такая тема: чувак убил жену, но утверждает, что её типа Баба-яга похитила. Смогёшь у него интервью взять?.. Да, прямо сейчас… Он в участке будет. Запостишь это у себя в блогах, чтобы раскрутилось. Посмотрим, кем ему будет лучше: психом или убийцей…

Маньяк

Огонёк домика нельзя увидеть с дороги: его прячут в тени многовековые деревья, в основном ели и пихты. К домику ведёт вполне себе приличная автомобильная дорога; она посыпана щебнем и даже в грязь позволяет здесь проехать. Домик небольшой, вроде как дачный, с одной комнатой.

В комнате, на кресле, закутавшись в одеяло, сидит мужчина среднего роста. Жара жарой, но ночью всё равно холодно, особенно здесь.

В дальнем углу комнаты небольшой телевизор. По нему идёт фильм «Сонатина» Такеши Китано – сейчас там бандиты как раз играют на берегу моря.

Мужчина одним глазом смотрит кино, а другим внимательно изучает новостные паблики. И вдруг он подскакивает, смотря в экран сотового.

«Местный житель утверждает, что его жену похитила Баба-яга. И это не розыгрыш», – гласит заголовок под видео.

Мужчина нажимает на воспроизведение.

В кадре голова Андрея. Судя по решёткам на заднем фоне, он в полицейском участке.

– Я не вру, – говорит Андрей. – Дело было так. Мы сели ужинать. Едим, рассказываем разное. Вдруг слышим из комнаты стук в окно. Мы напряглись: кто может стучать с той стороны? Я было подумал, что это как в сериале «Агентство НЛС», там любовники всё соседа донимали. А потом вспомнил, что у нас пятый этаж. И тут снова постучали. Я взял нож, и мы пошли. А там за окном, на балконе, стоит и улыбается старуха. Такая, с длинным носом и, кажется, с одним зубом, а глаза у неё сверкают красным. Мы с Аней напугались, и тут комнату затрясло. Знаете, вроде взрыва… Потом дунул сильный ветер, и Аня улетела в окно…

– Вот ты и попалась, – говорит мужчина, скидывая одеяло.

Он встаёт, выключает телевизор и идёт к стопке чёрной одежды, которую венчает чёрная кепка, одеваться.

Киллер

Две работницы супермаркета прячутся от дневной жары возле холодильников с молочкой. Они якобы убирают просрочку с полок, а на самом деле чешут языками.

– Не верю я в этого маньяка, – говорит первая. – Какой-то странный маньяк.

– Ну да, конечно, – хмыкает вторая. – В твоём понимании маньяк – это тот, кто насилует.

– Скажи, что это не так.

– Конечно нет.

– Ну давай, сумничай.

– Маньяк – это человек, одержимый манией. У нас кто-то убивает, соответственно, он маньяк. А насилует насильник.

– Жжёшь опять, и не поспоришь…

К молочному холодильнику подходит высокий худой старик, одетый в чёрный классический костюм в полоску. Старик похож на того, кто очень долгое время провёл в тюрьме, питаясь одной баландой. А как известно, от баланды не полнеют, а только худеют. Его, конечно, можно сравнить и с другими пленниками, но это будет совсем неэтично.

Старик открывает холодильник, вынимает кусочек сыра и внимательно рассматривает этикетку. Потом бросает кусочек на пол.

– Вы что делаете? – возмущается вторая девушка. Первая жестом пытается её остановить.

Старик же презрительно на них смотрит.

– Сгинь, чернь, – твёрдо говорит он и берёт ещё один кусок сыра. Нетрудно догадаться, что и он летит на пол.

– Да вы что?!

– Оставь его! – останавливает первая вторую.

– В смысле «оставь»?

– Послушай свою холуйскую подругу, – говорит старик. – Я князь тьмы, признанный всеми. Я царь царей, король королей! И негоже мне есть сыр из пальмового масла.

Девушки переглядываются.

Третий кусок сыра летит на пол.

– А откуда вы знаете, что он из пальмового? – интересуется вторая.

– Не лезь! – вклинивается первая.

– На ощупь. Он как пластмасса. А настоящий сыр, он мягонький.

– Не лезь к нему, – повторяет первая. – Он уже приходил. Мы вызвали полицию, а она лишь руками развела. Мол, за что его, не можем задержать. Он же не ворует ничего.

– И что делать?

– А что тут сделать? Соберём потом сыр. Видишь же, он дебил.

– Да как вы смеете! – обижается старик. – Я повелитель всех людей! Вы мои холопы…

– Пойдём, – тянет первая вторую за руку. – Не связывайся, а то ещё сдохнет, а нам потом дадут за непредумышленное.

Четвёртый кусок сыра летит на пол, за ним пятый. Потом старик берёт упаковку плавленого сыра и, гордо выпрямив спину, топает к кассе расплачиваться.

– Жалкие людишки! Готовы жрать всё, даже это говно из пальмового масла, – ворчит он, выйдя на улицу.

Старик смотрит по сторонам, прежде чем перейти дорогу, и вскоре оказывается возле многоквартирного дома.

Вытащив из кармана ключи, он идёт к подъезду, заходит и медленно поднимается по лестнице пешком. Останавливается, чтобы перевести дух, каждые шесть-семь ступенек.

На третьем этаже старик подходит к двери под номером шестьдесят, суёт ключ в замочную скважину, проворачивает ключ и открывает дверь на себя. Мешкает в дверях, возясь с ключом: тот застрял.

С четвёртого этажа раздаётся звук быстрых шагов, даже бега.

Старику на это плевать – он занят ключом и ворчанием:

– Какой идиот такие замки придумал? Вот раньше замок был так замок…

Звук быстрых шагов приближается.

– Чёртовы китайцы! – бормочет старик. – Сначала увезли тайгу, теперь ключи…

Вдруг старика толкают в спину, и он, лёгкой пушинкой влетев в квартиру, распластывается в коридоре на пузе.

– Что за?.. – вырывается изо рта старика.

Слышится звук закрытия входной двери. Старик, лёжа на животе, оборачивается назад. Перед его глазами дуло пистолета, из которого вырывается яркий огонёк, а потом раздаётся хлёсткий звук.

Голова старика падает на пол.

Михаил делает контрольный в голову и убирает пистолет с глушителем в обычный непрозрачный пакет. Одет Миша в светлые джинсы, светлую водолазку и белые кроссовки, на руках перчатки.

– Так, пластинка «Битлз». Где эта сраная пластинка «Битлз»?

Он перешагивает через труп старика и идёт в комнату.

Вдоль левой стены тянутся полки, на которых стоят разные кассеты, диски, пластинки и немного книг. В самом правом углу стоит средних размеров телевизор, под ним на полу – видеомагнитофон и DVD-проигрыватель. Напротив телевизора, примерно посередине комнаты, на роскошном красном ковре высится огромное кресло, словно трон. Возле другой стены стоит обыкновенная кровать, а чуть дальше от неё – большой старый граммофон на ножках.

Михаил мельком осматривает комнату, потом идёт к полкам и начинается рыться в пластинках.

– Давай помогу.

Миша замирает, потом резко оборачивается, выхватывая из пакета пистолет.

В проёме комнаты стоит… старик.

– Я есмь Кощей, – усмехается он.

Михаил несколько раз нажимает курок. Пули впиваются в тело старика, но тот лишь подёргивается, продолжая улыбаться.

Михаил перестаёт стрелять.

– Я Кощей Бессмертный, – говорит старик.

Михаил суёт в рот указательный палец левой руки и прикусывает.

– Я тот самый Кощей Бессмертный, – в третий раз представляется старик.

– Да ну на хер.

– Не веришь моим словам, поверь своим глазам. Ты уже два раза пытался меня убить, но не убил.

– Ты типа тот хрен из сказки, который похитил, как её, Василису…

– Ну-у… Такого не было, но да, это я.

– Ты любовник Бабы-яги?

– Чего? – удивляется старик. – Этой карги? Ты сбрендил, что ли? Какой любовник? Да она старше меня!

– И типа твоя смерть в яйце?

– Типа да, – кивает старик.

Михаил удивлённо машет головой, но по его хитрому взгляду ясно, что он что-то задумал.

– Как считаешь, – начинает Михаил, – тот, кто меня нанял, знал, что ты бессмертный?

– Думаю, да.

– Мне сказали сломать пластинку «Битлз».

– Интересно-интересно…

Старик задумывается, а Михаил бросается вперёд, толкает того в сторону и бежит на кухню к холодильнику. Открывает его и начинает хватать и бросать на пол куриные яйца. Одно яйцо, второе, третье, четвёртое, пятое…

– Эй, знаешь, сколько нынче яйца стоят! – злится старик, входя на кухню. – Зачем ты их бьёшь?

Михаил ускоряется, начинает кидать быстрее.

– А-а, – доходит до Кощея. – Думаешь, что храню свою смерть в холодильнике? Не смеши.

Последнее яйцо летит на пол. А Кощей как стоял, так и стоит живой.

– Ты мне должен полторы тысячи.

Михаил замечает на столе кухонный нож, хватает его и резко, со всего маха, вонзает в старика. Старик падает от инерции.

– Брось, я даже боли не чувствую. – Старик поднимается.

– Опять у меня промах! – злится Михаил.

– Или выгодная сделка.

– Чего?

– Плачу́ золотом, если мне поможешь.

Кощей вынимает из кармана золотую монету. Она блестит.

Михаил медленно, будто заворожённый, тянет к монете руку, но быстро её отдёргивает.

– Нет! Я сказки читал, знаю: ты там работу предлагаешь, а потом убиваешь. Ты даже свою жену чуть не убил.

– Какую жену?

– Бабу-ягу.

– Это старая карга никогда – никогда! – не была моей женой! – Возмущению Кощея нет предела. – И любовницей тоже! Так что не надо тут!..

– То есть сказки – ложь?

– Определённо! – И Кощей очень доверительным тоном продолжает: – Жили мы не тужили, иногда ели людей в трактире Яги. А потом ввязались в одно дельце. Золота было много, очень много. Но нас кинули, а мы из-за этого кинули Берендея-царя. Вот и велел он о нас разные небылицы сочинять. Вот скажи: разве я похож на того, кто доверит свою смерть ребёнку тупой курицы, а?

Михаил не отвечает: думает.

– Стой тут, – говорит Кощей и уходит в комнату.

Он быстро возвращается и кладёт на стол мешочек, в котором что-то звенит.

– Открой, – говорит он Мише.

– Там дурман-трава?

– Остатки травы тратить на такого прохиндея, как ты? Не льсти себе.

Кощей переворачивает мешочек, и на стол высыпаются золотые монеты.

– Поможешь мне найти заказчика, и дам тебе столько же.

Михаил берёт монету, рассматривает.

– Настоящее золото?

– Да, – кивает Кощей. – Самое что ни на есть настоящее.

– Ладно, по рукам.

Маньяк

«Трактир Купца», поздний вечер.

Хозяин трактира убирается перед закрытием. Он вытирает барную стойку тряпкой, в особенности трёт одно старое синее пятно внизу. Каждый вечер он надеется, что пятно сотрётся, но оно становится лишь немного бледнее.

Раздаётся звук входного колокольчика.

– Мы закрыты! – не глядя, сообщает Купец.

Бесшумные шаги. Так обычно говорят, но таких шагов не бывает – любой шаг всегда рождает звук. И именно такой тихий звук доносится до ушей Купца.

– Да закрыты мы! – Он встаёт из-за барной стойки, смотрит на вошедшего. – А-а, это ты. Забыл чего?

В глазах Купца появляется ужас, и сразу же раздаётся оглушительный выстрел. Купца отбрасывает на задние полки, которые с шумом падают вслед за телом.

Щелчок, гильза падает на пол; раздаётся глухой звук и снова щелчок.

Тело Купца вспыхивает синим пламенем.

ЧАСТЬ 2

Несколько дней назад…

Подъездная дверь ударила Андрея в спину, подтолкнув его вперёд. Он тяжело вздохнул и очень неохотно стал подниматься на пятый этаж.

Он остановился возле почтовых ящиков и нарочито медленно стал открывать свой, хотя было видно, что писем нет. Убедившись в этом неоспоримом факте, Андрей так же медленно закрыл ящик, посмотрел в подъездное окно и снова побрёл вверх.

На пятом этаже, возле своей квартиры, он вынул ключ из кармана. А ключ, словно понимая мысли хозяина, выпал из рук, звонко ударился о бетонный пол и, подпрыгнув, полетел на площадку четвёртого этажа.

– Блин! – выругался Андрей и спустился.

Он вернулся, вставил ключ в замочную скважину, тяжело вздохнул, сглотнул слюну и наконец повернул ключ. Дверь открылась.

В квартире было светло, из комнаты доносилась музыка и мужской голос: «Все до слёз твои. Помнят шуточки. Алкоголь, Москва, круглосуточно…»

Андрей скинул кроссовки и прошёл в комнату. Аня лежала на кровати и смотрела в потолок. По телевизору шёл клип на видеохостинге.

Услышав Андрея, она тут же подскочила и улыбнулась.

– Привет, – сказала она, потом нахмурилась и зло блеснула глазами: – Опять?

– Что «опять»? – спросил он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.