Ardabayev Saken
Остаться в живых

Глава 1

Не успел наш корабль выйти из порта сингапура, как с севера подул холодный ветер. Небо затянуло тучами, и началась сильнейшая качка. Я никогда прежде не бывал в море, и мне сразу стало худо. Закружилась голова, задрожали ноги, подступила тошнота – я едва не упал. Всякий раз, когда на корабль налетала высокая волна, мне казалось, что мы вот-вот утонем. А когда судно срывалось вниз с гребня, я был уверен, что ему уже никогда не подняться. Тысячу раз я клялся, что, если останусь жив и если нога моя снова ступит на твердую землю, я тотчас же вернусь домой к отцу и никогда в жизни больше не взойду на палубу корабля. И зачем только мама взяла меня с собой? Впрочем, этих благоразумных мыслей мне хватило лишь на то время, пока бушевала буря. Но ветер стих, волнение улеглось, и мне стало гораздо легче. Понемногу я начал привыкать к морю. Правда, от морской болезни я еще не совсем отделался, но к концу дня погода прояснилась, ветер окончательно утих, и наступил восхитительный вечер. Всю ночь я проспал крепким сном. Мама изредка заходила в каюту, спрашивала о моем самочувствии и давала таблетки – ей ведь нужно было устраивать свою жизнь. На другой день небо было таким же ясным. Тихое море, полное безветрие, все озаренное солнцем, представляло собой картину, какой я еще никогда не видел. От морской болезни не осталось и следа. Я успокоился, мне стало весело. С удивлением я оглядывал море, которое еще вчера казалось буйным, жестоким и грозным, а сегодня было кротким и ласковым. И тут, как нарочно, ко мне подошла мама, взявшая меня с собой в этот круиз, хлопнула по плечу и сказала: – Ну как ты себя чувствуешь, Дима? Держу пари, тебе было страшно. Признавайся, ведь ты вчера здорово испугался, когда подул ветерок? – Ветерок? Хорош ветерок! Это был бешеный шквал. Я и представить себе не мог такой ужасной бури! – Бури? Ах ты, малышка! По-твоему, это буря? Ну да ты в море еще новичок – не мудрено, что испугался… Пойдем-ка лучше прикажем подать сок, выпьем по стакану и забудем о буре. Посмотри, какой ясный день! Чудесная погода, правда? Чтобы сократить эту горестную часть моей повести, скажу лишь, что все пошло, как обычно у моряков: я выпил соку – и меня тут же стошнило, вместе со всеми моими похвальными мыслями о немедленном возвращении домой. Как только наступил штиль и я перестал бояться, что волны проглотят меня, я мгновенно позабыл все свои благие намерения.

Глава 2

На третий день мы увидели вдали остров Ява. После недавней бури ветер дул навстречу, и потому мы продвигались вперёд очень медленно. У берегов Явы нам пришлось бросить якорь. В ожидании прекращения шторма мы простояли там два дня. За это время сюда подошло много судов различных круизных компаний. Мы, впрочем, не задержались бы так надолго и вошли бы в город вместе с туристами, но ветер оставался штормовым, и с корабля никого не выпускали. Поскольку якоря и якорные канаты на нашем судне были надёжны, туристы не выказывали ни малейшей тревоги. Они были уверены, что корабль находится в полной безопасности и, по обычаю туристов, отдавали всё свободное время весёлым развлечениям и забавам, тогда как я, словно маленький турист, бесцельно слонялся по палубам корабля. Я медленно брёл между лежаками и бассейнами, разглядывая яркие зонтики, сверкающую воду и отражения солнца на волнах. В воздухе витал аромат пиццы и свежей выпечки из кафе на палубе, а рядом – сладковатый запах фруктовых соков из автоматов. Я ел кусок пиццы, ощущая мягкость теста и сыр, запивал его холодным апельсиновым соком, и казалось, что мир вокруг полный веселья – но подходить к бару я боялся. Там постоянно крутились взрослые с бокалами и кружками, смеялись, перебрасывались фразами и шли на контакт друг с другом, а мне казалось, что любое движение может быть опасным.В детских зонах хозяйничала настоящая банда подростков. Они орудовали у игровых автоматов: если у кого-то не было денег, сразу прилетал пинок или угрозы. Я сжимался в уголке, сердце колотилось, а глаза метались между их смеющимися лицами и сверкающими кнопками автоматов. Каждый шаг давался с напряжением, а в голове кружились мысли: «Что если они заметят меня? Что, если мне придётся отдать всё, что у меня есть?» – Эй, дай монетку! – крикнул один из них, и я вздрогнул.

Я промолчал и отступил в тень шезлонга, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Я ловил запах хлорки, смешанный с солёным ветром, ощущал тепло солнца на коже и холодные брызги с бассейна – и всё это одновременно вызывало волнение и любопытство. В бассейны без мамы меня не пускали, а она, казалось, жила в своём собственном мире: разговаривала по телефону, улыбалась новым знакомым, уходила в свои дела. Мне оставалось только бродить по палубам, наблюдать за людьми, вдыхать запах воды, солнца и еды, и пытаться понять, как же это – быть на море и одновременно оставаться маленьким, почти незаметным. В этот круиз нас отправил сосед, и то не по своей воле. Раньше, когда он ремонтировал машину во дворе, он не поставил её на ручник. Машина покатилась и прижала меня к металлическому гаражу. Я почувствовал острый удар о металл, голова словно сжалась и потеряла привычную форму. Весь двор замер: соседи, прохожие, друзья – все были в шоке. Смартфоны запечатлели каждый момент: от ремонта до моей сплющенной головы. – Ты жив? – закричал кто-то, и я только кивнул, пытаясь пошевелиться. Вердикт был ясен: ущерб был налицо, но брать деньги за него нельзя – отец бы отобрал. Мама же нашла компромисс: – Компенсация будет круизом, – сказала она решительно. И вот, может из вредности, а может по стечению обстоятельств, мы оказались в Сингапуре, откуда и начался наш круиз. Я смотрел на улицы города, на тепло солнца, на толпу туристов и чувствовал странное сочетание тревоги, восторга и любопытства. «Как это – быть далеко от дома, и одновременно быть в этом огромном мире?» – думал я, вдыхая запах моря, смешанный с ароматом тропических фруктов и специй, и чувствовал, что впереди ждёт ещё много неизведанных впечатлений.

Глава 3

На третий день ураган Катрина прошёл стороной, и наш лайнер пошёл по укороченному маршруту, чтобы прибыть в порт назначения вовремя. Но ночью мне приснился кошмар. Проснувшись, я почувствовал, как сердце колотится, словно хочет выскочить из груди. В каюте было темно, пусто – мамы нигде не было. Куда идти? Паника сковала тело, а ноги сами понесли меня из каюты. Я выскочил на коридор, и всё вокруг закружилось: тёмные тени, мигающие огни индикаторов, странные звуки – и ни одного знакомого лица. Лифт стал спасением, я прыгнул в него, поднялся на седьмой этаж и бросился в казино, надеясь найти маму. Но там была толпа, огни, шум, музыка и запах алкоголя, смешанный с дешевыми сигаретами. Мамы не было. Охранники, словно звери, пытались меня поймать.

– Стой! – кричал один.

– Эй, куда ты! – другой.

Я бежал, сердце выскальзывало из груди, ноги подкашивались, дыхание прерывистое, в голове крутилось только одно: «Найти маму! Или всё кончено!» Я прыгнул в лифт снова, поднялся на пятнадцатый этаж, выбежал на палубу и мчался к детскому уголку. Но там уже орудовала банда подростков. Их лица были суровы, глаза холодны.

– Давай монетку! – кричали они.

– У меня нет! – выкрикивал я, но они не верили. Трясли меня, били по карманам, поднимали на руки. Страх обжигал грудь, руки дрожали, слёзы подступали. И вдруг – я поскользнулся. Мгновение – и я упал за борт. Холодная, обжигающая вода ударила по телу, дыхание перехватило. Паника вырвалась наружу. Я булькал, хватаясь за воду, и тогда я увидел спасательный круг, который плавал рядом. – Боже, хватайся! – кричал я самому себе, сердце бешено колотилось. Я ухватился за круг, но лайнер уже удалялся, сирена выла, отражения огней плясали на волнах. Корабль повернулся боком ко мне, как будто пытался вернуться, но ветер разрывал воду, и корабль уходил всё дальше, уменьшаясь до маленькой, почти неразличимой точки в темноте. Верёвка, привязанная к кругу, позволила обвязать её вокруг меня. Я плыл, дрожал, глотал солёную воду, каждое движение давалось с усилием, а страх окутывал с головы до пят, душа кричала: «Ты один! Никто не придёт!» Я плыл, не зная, сколько прошло времени, ночь была густой, холодной и бесконечной. Когда я почти потерял надежду, я услышал шум прибоя. Сердце подпрыгнуло, и ноги коснулись песка. Волны сбивали с ног, но я перекатывался, вцепившись в спасательный круг, пока не оказался на песчаном берегу. Я вылез на сушу, не останавливаясь, побежал, падая, спотыкался, но продолжал мчаться, пока не рухнул под дерево, скрутившись, дрожа и рыдая от облегчения. Сон окутал меня мгновенно, но уже на рассвете солнце разбудило. Его тепло жгло лицо, слышался крик чаек, плеск волн. Я лежал на песке, держа круг, и впервые за всю ночь почувствовал, что остался жив.

Глава 4

Утро мягко расползалось по берегу, первые золотые лучи солнца коснулись песка и отражались на гладкой воде. Воздух был свежий и слегка солоноватый, смешанный с ароматом леса, где только что проснулись птицы. Я открыл глаза и почувствовал необычную лёгкость после бурной ночи. Всё вокруг казалось живым и полным звуков: тихий плеск волн, шелест листвы, щебетание птиц. Вдруг из теней леса выскочило маленькое существо и осторожно село на спасательный круг, рядом со мной. Я замер, не веря своим глазам. Оно было изящным и красивым, с мягкой пушистой шерсткой, окрашенной в золотисто-коричневые тона, и глазами, блестевшими, как драгоценные камни. В нём было что-то одновременно диким и дружелюбным, как будто природа сама решила послать мне маленького спутника. Увидев меня, зверёк сначала отступил на пару шагов, прижался к земле, но тут же остановился. Он встал на задние лапки и, совершенно спокойно, с безмятежной уверенностью, посмотрел мне прямо в глаза. Казалось, он изучал меня, пытаясь понять, кто я, не проявляя ни малейшего страха. Я почувствовал странную связь с этим маленьким существом, будто оно приглашало меня к доверительному молчаливому общению. Я осторожно взял палку, чуть приподнял её, словно собираясь разогнать зверька, но он даже не двинулся с места. Сердце билось быстрее – смесь страха, удивления и восторга одновременно. Затем я достал из кармана конфету. Их было всего три, и, честно говоря, мне следовало беречь их, но что-то внутри меня подсказывало: этому созданию стоит уделить внимание. Я бросил конфету аккуратно рядом. Зверёк мгновенно подбежал, обнюхал её маленьким носиком, осторожно взял и съел. Его маленький язык слизывал сладость с такой грацией и удовольствием, что у меня невольно появилась улыбка. Он оглядел меня ещё раз, будто проверяя, не будет ли продолжения, и я понял, что он доверяет мне, что между нами возникла тихая дружба. Я не дал ему больше ничего – зверёк посидел ещё немного, подергал ушками, а затем, словно прощаясь, исчез в лесных тенях. Я остался один, держа спасательный круг в руках, но с ощущением радости и лёгкого трепета. Солёный ветер играл с волосами, солнце согревало лицо, и всё вокруг казалось волшебным – даже шум волн и крики чаек стали частью этой тихой гармонии. Я лежал на песке, прислушиваясь к миру, который был одновременно диким и доброжелательным, и впервые после всех бурь и страхов почувствовал, что жизнь может быть удивительной, полной маленьких чудес, которые стоят того, чтобы их замечать.

Глава 5

После этого я принялся строить себе палатку. Делал всё медленно, осторожно, словно боялся ошибиться: каждая ошибка могла стоить мне ночи под дождём или встречи с тем, кто выйдет из леса после заката. Я нашёл на берегу кусок старой сети, выброшенной морем, и жерди – сухие, но крепкие – наломал в лесу, всё время прислушиваясь, не хрустнет ли где ветка, не зашуршит ли кто‑нибудь в кустах. Солнце жгло нещадно. Оно било в голову, в плечи, в глаза, и казалось, что кожа вот‑вот начнёт трескаться, как пересохшая земля. Я потел, соль выступала на губах, язык прилипал к нёбу. Но я работал – потому что если не работать, то придёт страх, а с ним паника. В палатку я перенёс всё, что могло испортиться от солнца и дождя. Вокруг нагромоздил пустые ящики и поплавки от сетей – неровной стеной, как мог. Это была моя крепость. На случай внезапного нападения людей или диких зверей. Я сам не знал, кого боюсь больше: людей, которые могут оказаться чужими и злыми, или зверей, которые просто будут голодными. Вход в палатку я загородил снаружи большим ящиком, поставив его боком, так что пролезть можно было только боком и пригнув голову. Изнутри подпер его досками, найденными на берегу. Мне казалось, что если я закроюсь со всех сторон, то стану менее заметным, почти невидимым – как будто остров забудет обо мне. Затем я разостлал на земле постель из веток. Они были колючими, жёсткими, но всё равно это была постель. У изголовья положил две палки – не как оружие даже, а скорее как утешение: пусть будут рядом. Возле постели разложил камни – тяжёлые, холодные, настоящие. Они придавали уверенность: камни не предадут. Я лёг. После моего падения в воду , а для меня караблекрушения, это была первая ночь, которую я провёл в постели. Не на мокром песке, не в страхе, не на бегу. Тело ломило, руки дрожали от усталости, но стоило мне закрыть глаза, как тьма накрыла сразу – плотная, глубокая. Я крепко проспал до утра, потому что в предыдущую ночь почти не спал, а весь день работал без отдыха. Проснувшись, я снова вышел на берег. День был длинным. Я собирал всё, что принесло море: доски, обломки, куски верёвок. Поднимал большие ветки, таскал камни, царапая ладони и сбивая колени. Иногда останавливался, смотрел на горизонт и ждал – вдруг появится точка, дым, звук мотора. Я остался на острове один. И чтобы спасти меня, нужен был знак. Я стал выкладывать из камней слово HELP – «спасите». Английскими буквами. Я делал их большими, аккуратными, выверяя расстояние, чтобы слово было видно сверху. Мне казалось, что если самолёт пролетит хотя бы раз, он обязательно заметит меня. На это ушёл почти весь день. К вечеру руки перестали слушаться. Есть хотелось мучительно. Конфеты были съедены. В лес я идти боялся – там была тень, шорохи, неизвестность. Я надеялся, что меня спасут. Что мама придёт за мной. Что она обязательно найдёт меня, ведь мамы всегда находят. Хотелось пить. Во рту было сухо, как будто я глотал песок. Но сил больше не было. Я вернулся в палатку, лёг на свою жёсткую постель, свернулся клубком, прижимая колени к груди, и уснул – с одной мыслью: меня найдут. День был долгим, солнце жгло нещадно. Жара будто просачивалась в каждую клетку, пекла голову, плечи, спину. Я не мог пить – воды почти не было, рот был сухой, язык прилипал к нёбу, губы трескались, а горло горело, словно внутри расплавленный песок. Каждое движение давалось с трудом, руки и ноги были тяжёлые, как камни. Сначала это было лёгкое головокружение. Потом я начал видеть странные вещи. Песок казался покрытым мерцающими пятнами, словно маленькие светлячки танцевали под моими ногами. На горизонте я то видел силуэт мамы, стоящей с распростёртыми руками, то фигуру корабля, который плывёт прямо ко мне. Каждый раз, когда я приближался мысленно к этим миражам, они рассыпались, растворялись в солнце, оставляя только горячий песок и бескрайнюю синеву вокруг. Я сел на берег, прижав голову к коленям, и тихо прошептал: