Узор молчания

Глава

УЗОР ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

Пролог. Пустой дом

Тишина в квартире № 14 дома № 7 по улице Армейской была особого свойства. Это была не мирная тишина отдыха, а густая, плотная тишина отсутствия. Она впитала в себя запах остывшего утюга на гладильной доске и едва уловимый аромат лавандового одеколона, который уже не смешивался с теплом человеческой кожи.

Капитан юстиции Дмитрий Крылов стоял на пороге, впуская внутрь эту тишину, как соучастника. Его взгляд, вымуштрованный сотнями осмотров, скользил по безупречному порядку: диванные подушки, взбитые и выставленные строго по ранжиру, книги на полке, отсортированные не по алфавиту, а по высоте корешков, безукоризненно чистая поверхность кухонного стола.

«Идеальная казарма», – мелькнуло у него в голове.

Хозяйка этого идеала, Анна Семёнова, исчезла три дня назад. В канун Дня защитника Отечества. Муж, майор Игорь Семёнов, обнаружил пропажу, вернувшись с торжественного построения. Стол не накрыт. Жены нет. Сумка с вещами первой необходимости – на месте. Паспорт – в ящике комода.

«Не похоже на побег», – констатировал про себя Крылов.

Следователь медленно прошелся по комнатам. Его внимание, словно радар, искало сбой в этой программе под названием «идеальная жизнь». И он нашел его. Вернее, не нашел.

В гостиной, между диваном и стенкой с книгами, на светлом дубовом паркете отчетливо проступал прямоугольник, чуть темнее остального пола. Прямоугольник, окаймленный притёртой к полу пылью. Форма и размеры указывали на то, что здесь долгое время лежал ковёр. Большой, тяжелый, узорчатый ковёр. Теперь его не было.

– Майор Семёнов, – Крылов обернулся к высокому, подтянутому офицеру, замершему в дверном проеме. Тот держался с каменным спокойствием, лишь пальцы правой руки слегка постукивали по шву брюк, отбивая невидимый такт. – А ковёр куда делся?

Семёнов моргнул, будто вопрос был не о ковре, а о расположении секретных складов.

– Какой ковёр?

– Тот, что лежал здесь. След виден.

Офицер медленно перевел взгляд на пол, как бы впервые замечая этот прямоугольник.

– Странно. Было дело, лежал старый, анатолийский. Жена привезла, наследство от бабушки. Но я… я его выбросил. Месяца два назад. Моль завелась.

– Выбросили? Такой большой ковёр? – Крылов позволил легкому удивлению окрасить голос.

– Разрезал на части и вынес в контейнер. Неуставная это вещь в квартире офицера. Пылесборник.

Ответ был выверенным, как строевая команда. Слишком выверенным. Крылов кивнул, делая пометку в блокноте. «Ковёр. Выбросил. Месяц назад. Пылесборник». И чуть ниже, уже мысленно: «Первый шов на картине идеальной жизни разошелся».

Глава 1. Идеальная картина

На следующий день Крылов погрузился в жизнь Анны Семёновой, как в архив безупречных характеристик.

В школе, где она преподавала литературу, её вспоминали с одинаковой, почти шаблонной теплотой. «Душой болела за детей», «талантливый педагог», «всегда корректен, пунктуален и доброжелателен». Директор, отставной полковник, говорил о ней так, словно зачитывал представление к награде. Коллеги-учительницы вздыхали: «Наша Анна, не может такого быть, чтобы она просто взяла и ушла. Наверное, несчастный случай».

Соседи по подъезду – в основном жены офицеров – рисовали портрет примерной супруги. «Хозяйка от бога», «мужа боготворила», «скромница, не то что некоторые». Одна, полная женщина с грустными глазами из квартиры напротив, добавила шепотом, пока её муж-майор не одёрнул её взглядом: «Только очень она тихая стала в последнее время. Как тень. Раньше хоть в магазине улыбнется, спросит про дела. А последние месяцы – опустит глаза и мимо».

Муж, майор Игорь Семёнов, на официальном допросе был красив, как памятник. Его показания были четки, хронологически выверены и лишены эмоциональных оценок. Он сообщил факты: когда ушёл, когда вернулся, что обнаружил. О личном говорил скупые, правильные фразы: «отношения были ровные, уважительные», «конфликтов не возникало», «планов на отъезд у супруги не было».

– Вы не заметили изменений в её поведении? Может, она стала что-то часто писать, читать, звонить кому-то?

– Анна была человеком режима, – ответил Семёнов, глядя куда-то поверх головы следователя. – Как и я. Её день был расписан. Школа, дом, магазин, быт. На посторонние занятия времени не оставалось.

– А её личные вещи? Дневники, может быть, письма?

– Она не вела дневников. Это – безделье. Писем ей никто не писал. Родителей нет, друзей близких, кроме сослуживцев моих жён, тоже.

Крылов поблагодарил и отпустил его. Картина вырисовывалась стерильно чистой, почти противоестественной. Анна Семёнова была не человеком, а идеально функционирующим элементом системы под названием «семья офицера». И такой элемент не мог просто взять и сломаться, не мог сбежать. Значит, его кто-то изъял.

Вечером, разбирая бумаги из ящика письменного стола Анны (разрешение на изъятие муж дал мгновенно, словно ждал этого вопроса), Крылов нашел его. Не дневник в классическом понимании, а старую, потрепанную тетрадь в картонной обложке с силуэтом лисы. Она была засунута за папки с школьными конспектами. На первой странице, детским почерком, было выведено: «Мысли лисы Алисы».

И вот эти мысли, написанные уже взрослой, уставшей рукой, разорвали идеальную картину в клочья.

«Сегодня снова лекция о долге. Игорь так вдохновенно говорил перед зеркалом, тренируя речь. Долг перед частью, перед городком, перед страной. А передо мной у него есть долг? Или я – часть этой части? Мебель, которая должна стоять смирно и не скрипеть».

«Видела сегодня, как воробьи дерутся за корку хлеба у помойки. Им хоть есть за что драться. За что драться мне? За право выбрать себе занавески? Он сказал, что голубые – непрактичные, и взял бежевые. „Уставные“, – пошутил. Не смешно».

«Читала сегодня детям про „зеленую лампу“ Грина. Глаза у них горели. А у меня внутри что-то оборвалось. Моя лампа погасла так давно, что я уже забыла, под каким соусом её подают».

«Сны снятся странные. Будто я иду по бесконечному коридору с голыми стенами, а под ногами – тот самый бабушкин ковёр. Он стелется вперед, и его узор превращается в дорогу. Куда? Просыпаюсь – и дороги нет. Есть только паркетный прямоугольник, который надо мыть».

Последняя запись была сделана за неделю до исчезновения. Всего одна строчка, выведенная с таким нажимом, что ручка процарапала бумагу:

«НЕ МОГУ БОЛЬШЕ ДЫШАТЬ ЭТИМ ВОЗДУХОМ. НАДО ЧТО-ТО МЕНЯТЬ, ИЛИ Я СГНИЮ ЗАЖИВО».

Крылов закрыл тетрадь. Перед ним была не идеальная супруга офицера. Перед ним была отчаявшаяся женщина в невидимой клетке. И это меняло всё. Побег переставал быть невозможным. Он становился почти неизбежным. Но куда? И как, не взяв ни вещей, ни денег? И при чем здесь ковер?

Глава 2. След янтаря

Расследование зашло в формальный тупик. Нет тела – нет дела о преступлении. Нет явных следов посторонних в квартире – нет оснований для задержаний. Анну Семёнову внесли в базу данных как без вести пропавшую, и бюрократическая машина, скрипя, начала двигаться на низких оборотах.

Но Крылов не мог отделаться от ощущения фальши. От этой тетради, от пропавшего ковра, от слишком правильного майора. Он стал чаще бывать в военном городке «Патриот», наблюдая за его жизнью. Заметил, как жёны офицеров кучкуются у магазина, мгновенно замолкая, когда появляется кто-то в форме. Уловил беглые, полные непонятной тоски взгляды некоторых из них в окна, на заснеженный периметр.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.