Ветер Перемен
Хроники Ветра

Третья эпоха золотого сознания, Структура Ашм-пси-яр-лия, Мир Терры, Млечный Путь, Солнечная  система, Земля, Нигде, Никогда.

Мир

Глава 1. Земля. 2025 год.

Осень, Бо. Новая желтая, нет-нет, переливающаяся всеми оттенками души осень. Осень – лучшее время для

Ветра: есть, где разгуляться. Отжившие своё листья, словно защищающие раньше душу мысли падают на землю… А с голой душой, сам знаешь, совсем иные ощущения.

– Да? И что же ты ощущаешь?

– Запах. Запах томного света, вылитого на оголенную душу – ни с чем не сравнимый. Так пахнет близость к Границе.

– Близость к границе. Ишь ты, чего удумал. Наличие границ – никем не подтвержденный факт,– говорит Бо, – Ты ведь про те же границы говоришь, про которые я думаю, а не про эти ваши выдуманные полоски суши, огороженные колючей проволокой между такими же выдуманными кусочками суши, на которых столпились люди, побойтесь Бога, похожие друг на друга по образу и подобию?

– А Вы какого бога имеете в виду?

– А Вы – какие границы?

– Ты всё правильно понял – я говорю о границах миров, вероятностей, осознанного и непознаваемого, реального и, прости, нереального.

– Прощу, подставлю вторую щёку и ещё раз прощу. Но нереального, друг мой, не существует,– отвечает, точнее нет, не отвечает, является буквами на экране Бо.

"Является буквами на экране". Да, это, наверное, самая точная формулировка. Существует самый верный, точнее единственный способ говорить с непознаваемым – любому писателю это известно – садишься, берёшь в руки перо, ручку, кладёшь пальцы на клавиатуру, отпускаешь все свои мысли, открываешься миру и начинаешь писать. Точнее Оно начинает само писаться через тебя. В этот момент ты – инструмент – ни что иное – высокоточный, высокочувствительный инструмент, предназначенный только для одного – вести запись диалога Непознаваемого с Человечеством.

– Я понимаю, что ты сейчас предельно человек не самого развитого в духовном (душевном) плане мира, но давай пораскинем мозгами – твоими, конечно же – меня ведь просто нет. Что такое "реальность"?

Глава 2. Нигде. Никогда.

Что мы знаем о реальности? "Настоящесть". "Действительность". Но относительно кого происходит оценка? А самое главное кем? Любая информация, проходящая через призму восприятия читателя является частью его (её, их?) настоящести? Значит ли это, что реальность = призма восприятия и что для каждого мыслящего существа мир абсолютно разный? Наверное, значит. Мой мир не похож на твой, твой – не похож на мир вот того кота, мир кота не похож на мир цветка, стоящего на подоконнике, а мир подоконника… Постойте, о чём это я?…

– О подоконнике.

Ах, да. Жалок тот подоконник, что не мечтает стать столом. Но экзистенциальный кризис подоконников мы сейчас опустим. Блаженен тот, кто на пороге прекрасного. О, пороги… О порогах мы тоже поговорим, но чуточку позже. А о чём я на самом деле?

О том, что каждое существо, обладающее сознанием – есть пограничное существо. Каждое существо – есть целый мир, скорее даже целая мириада миров и вероятностей-в-себе. Миры внутри каждого из нас составляют более крупные миры, которые в вою очередь составляют ещё более сложные миры и вероятности. Но бесконечность комбинаций, вероятностей и сочетаний простирается как снаружи сознания, так и внутри него. Каждый из нас – по своему Бог для бесконечного количества версий себя… И знаете, что?

/звук зажёванной пластинки/

Глава 3. Земля. 2025 год.

– Позже, позже… Не спеши, – успокаивающе говорит Бо. – Нельзя так сразу с Читателем. Читателя надо беречь. Ты пишешь книгу, значит книга пишет тебя, но.. Но! Всё это утвердится и получит требуемую степень достоверности только когда к этому бесконечному тандему подключится Читатель. Энергия должна куда-то выходить, иначе всё это будет похоже на бесполезно закатившуюся под диван батарейку, которую никто никогда не найдёт.

– Книга пишет меня?

– Закон сохранения таков: Ты отдал – тебе вернулось. С Избытком. Откуда взялся избыток? хороший вопрос. Если всё делаешь правильно (Для кого? Для себя!) этот избыток обязательно будет. И прибудет он одновременно из прошлого / будущего / сбывшегося и несбывшегося – из всех миров, которые ты своим воздействием создал. Ну, а если не возвращается, то значит что-то тут не так. Такова магия.

– Что есть магия?

– Магия? Это дар убедить окружение (а может себя самого), что всё происходит по твоему?)

– Любому чуду нужен наблюдатель… От этого зависит его степень достоверности. Чудо-наедине-с-собой – это скорей мечта. Существует ли Действительно (для других) то, что видишь только ты? А вот если твою мечту видит ещё кто-то другой – это уже магия. Но знаешь, самая главная боль – боль быть немым. От отсутствия в языке мира слов и образов для объяснения того, что ты чувствуешь – становишься самым одиноким существом на Свете.

– Я тебя понимаю. А каково Богу, прикинь? – Сетует Бо. – Бесчисленность голосов во всех временах и пространствах постоянно зудит тебе на уши, пытаясь переложить с себя ответственность… И ведь глаза не закрыть – сиди и наблюдай за всем несовершенством творений. И непрерывно мириады воплощений Душ испытывают твоё терпение своими вольными трактовками законов Вселенной.

– Поиграем в "Туман?".

Города больше нет, из всей феерии ночных огней большого города остались единицы тусклых светлячков, утопающих в уютном туманном мареве.

– Тихо так, как будто Время остановилось.

– А может так и есть? И сквозь туман видно не "сейчас"? А, например, что-то из твоего человеческого детства. Представь – Хрустящий снег заледеневшего побережья и точно такие же тусклые, слегка мерцающие огоньки.

– У этого чуда есть как минимум два наблюдателя, но я, как и прежде, ничего не могу объяснить. Туман – это обыкновенное природное явление, но ведь то, что происходит сейчас – это не Туман.

От света придорожного фонаря на холодные прибрежные камни, непрестанно облизываемые северным озером, падает тень одного человека. На противоположном побережье виднеется город – неизвестно какой, но уж точно не тот, который был здесь ещё утром. Лицо человека ласкает тёплый южный солёный ветер, совсем не по времени года, не по погоде и уж точно не по месту.

– Красиво получается, Бо. – еле слышно шепчет человек.

– Красиво, Ветер. То ли ещё будет. Я принимаю твою боль от невозможности поделиться увиденным. Но ведь даже так – оно того стоит? Кто-то должен болеть за мир. Прости, что я не могу вмешиваться – это не мои правила. Но если одну искрящуюся вечность тому назад я не одобрял твою затею, то сейчас я вижу, что Мир Терры начинает вибрировать всеми цветами серебряных струн во всех временах. А значит, прости за каламбур: отмена отменяется. По крайней мере сейчас.

Минуту спустя тень поглощает туман. Человек просыпается дома, идёт к окну и видит открытую настежь калитку и клубящуюся за ней непроглядными клочками ночного тумана Тьму.

Глава 4. Везде. Всегда.

Что мы знаем о Доме?

… В канцелярии поговаривают, что Дом Ветра – зеркальный дом, стеклянный дом – находится одновременно на всех слоях и является пограничным маяком.

… поэтому, выходя через ворота надо быть предельно аккуратным. Поэтому все двери здесь прозрачны – чтобы выходя, задумавшись, случайно не угодить туда, куда они открылись… Если вы, конечно, сами этого не хотели.

… Время здесь остановилось, а каждый гость ощущает сей невероятный факт касанием покоя, иногда даже невыносимого касания.

… А ещё говорят, что здесь можно увидеть свои мысли со стороны.

Где-то: везде, всегда в закрытую дверь, точнее некоторое обещание двери «быть» раздается стук, а точнее вибрирует всё пространство, если это можно так описать (в любом случае, слов, которыми мы бы могли точнее передать происходящее в лексиконе Мира, в котором вы читаете книгу нет).

– Ты ведь уже зашла, зачем стучишься?

– Ну, во-первых не все видят всё и сразу, а во-вторых, раз уж передо мной закрытая дверь – сам Бог велел постучать.

– Я ничего и никогда никому не велел. А «в-третьих» будет? – спрашивает Бо.

– Нет, давай сразу к делу. Тревожно, Бо. Я пока не могу объяснить, но изнутри звучит… Пустота, что ли.

Кто это говорит – нам не понятно. Даже если очень внимательно вглядываться (простите великодушно, но я до сих пор не знаю, как вглядываться в «вечное везде»), то можно разглядеть некоторое присутствие едва различимой тени, залитой крапинками, похожими на сверхскопления галактик.

– Ну, садись. Давай посмотрим, что это за «пустота». Дела могут и подождут, если к тебе на прием пришла целая вселенная, ты как считаешь, Терра?

Глава 5. Везде. Всегда.

Искрятся-струятся серебрянные струны, вибрируя вечную мелодию. Если коснуться любой струны – от исхода в бесконечность потней и по всем другим проходит едва заметная дрожь. Если остановить время и одновременно превратить момент в вечность, бесконечный космос пространства одной из обитаемых вселенных станет похож на бесчисленное множество хрустальных серебристых предельно натянутых нитей, приходящих из ниоткуда, длящихся вечность и уходящих в никуда, мерцающих все тем де бесконечным числом граней, в которых отражаются бесконечности бесконечностей. Впрочем, читателю вряд ли стоит такое представлять. Мы не будем вмешиваться в процесс, мы всего лишь понаблюдаем.

– Кто-то задумался о бесконечности, мне от этого щекотно и смешно.

– Смех – отличная терапия и прямой путь к выздоровлению. Вижу цель. Не вижу препятствий. Сейчас буду тебя щекотать.

– Эй, старый, не распускай руки!

В пространстве возникают горящие руны, во всяком случае так их увидел бы человек, который смог бы все это видеть и не сойти с ума: «Наблюдать, но не вмешиваться высшие могут. Ранг значения не имеет. Последствия вмешательства в прямом воплощении могут губительными быть могут как для наблюдателя, так и для наблюдаемого. Кодекс, правило 901778827653778998536883030937363666788328727655562383999876900010102928374647484999000911918282920.9187555898999292030666777…. ___LT_ESC___тут читатель может заснуть, так как при полное перечисление номенклатуры правил Высших займет, пожалуй, 3 цикла полной вечности, – прим. ред.___GT_ESC___

Бо, взмахивает руками, Надпись исчезает.

– Давай о серьезном: Мы можем воплотить в твоей реальности агента, чтобы собрать побольше данных о диагнозе изнутри. Присутствовать в континууме в воплощении струны твоего времени в виде существа твоего мира можно. Я кину клич среди Ветров. Может кто и согласится воплотиться. Где воплощать будем? Начнем с Земли текущей эпохи?

Глава 6. Земля. 2025 год. Осень.

Я проснулся с немного больной головой и навязчивой мыслью: Ох, во мне какая-то дикая толпа личностей вот прямо сейчас пытается обустроить общий быт.

Одна воспаленно пишет код невозможных вещей и постоянно несчастлива от бьющейся током границы с невозможности, уж очень силоемко воплощение невозможных вещей. Другая пишет книгу и перемещается в какое-то транс состояние расширенного сознания и начинает видеть и понимать много интересного. Сама по себе, без всякой помощи. Чем занимается третья? Шляется по ночам, фотографирует мир, как не в себя. Четвертая хочет тишины… И в этой тишине возлежать, ничего не хотеть и шепчет остальным «остановите-с». Пятая… Шестая гуляет по снам. Седьмая бесконечно сильная и может задумавшись переделать все вокруг на автомате. Восьмая хочет сочинять и слушать музыку. Бесконечно. И чувствует в этом жизнь. Девятая… Постоянно шепчет остальным о неопознаном и забытом. Яко бы что-то такое помнит и ощущает, но никому не может объяснить. Десятая.. Сотая…

Постойте. А откуда мне знать… откуда я проснулся? Правда ли было то, что я помню о вчерашнем то дне или оно также надумано, проведено через призму восприятия момента, как и воспоминание о сне? А вообще, любой момент в прошлом – вот, например, секунду назад – он был или же это всё … всё, что меня окружает воссоздано восприятием в этот самый и вообще едино-существующий момент? Брр…

За окном по осенним улицам кто-то разлил туман. Откуда-то я знал, что туман возникает при близости к «границе». Но что за «граница», откуда взялось это знание и кто эти «они», которые разлили туман – я не знал. Ощущение какой-то потусторонней необъяснимой таинственности бледным светом переливалось где-то на краю сознания.

– Привет, как тебе спалось ,– написал мессенджер в телефоне.

– Знаешь… Очень даже не плохо – мне опять снился суперсовременный город где-то под Питером с автострадами, огромным вокзалом, портом и пограничным пунктом, который ведёт… в туман. В очень милый городок, максимум о трёх этажах, расположенный на тысяче островов, меж которых раскинуты горбатые мостики. Каждый дом – с башенкой, украшен замысловатым флагом. Там всегда туман. А на середине пути от Питера до пограничного пункта есть овраг, поросший древними деревьями с озером на дне. Если зайти в здание с колоннами – можно спуститься по крутой лестнице прямо к кромке воды. Вот только в той воде ничего не отражается. Это одно из тех мест, которое всплывает во снах регулярно. Таких мест с десяток, наверное, наберётся – их вижу по паре раз в месяц с детства, узнавая новые и новые детали. Вот только этих мест на самом деле нет.

Пока писал сообщение – задумался… А как на самом деле происходит? Мы видим сон из "реальности" или видим "реальность" из сна? Откуда вообще берутся эти места? Может я уснул где-то "там" и снюсь себе сейчас , нежась под сотней одеял в центре комнаты-кровати в моей загородной обители с остроконечными башенками, покрытыми зеркальной черепицей?

– Хотела бы я иметь такое же место. Я обычно не запоминаю, что мне снится, – вещают буквы на экране.

– Сны – это целая жизнь. Они не всегда, конечно, (а точнее всегда НЕ) увязываются с реальными подсознательными переживаниями, как повелевают психологи. Но у меня так. Без снов было бы совсем тяжко.

– А почему "совсем тяжко"? Часто от тебя это слышу. Что тебя беспокоит?

Так… Ну если буквы на экране говорят о том, что слышат что-то от меня "часто" и вообще упоминают меня в прошлом, значит я всё-таки есть? Несмотря на явное ощущение того, что меня "нет" и не было никогда, которое разливается по коже покалыванием миллиарда электрических искр, словно иммунный ответ Мира, где я по своей сути невозможен. Тьфу, опять какой-то бред лезет в голову.

– Совсем тяжко… как тебе объяснить? У меня весь мир болит. Это невозможно сформулировать, совсем нельзя. Чувствую тоску по чему-то… Но ведь тосковать можно только о том, что было, так? Ну ладно, не «совсем тяжко», а «вполне-терпимо-невыносимо». Но оно – это непонятное «оно» – внутри зудит. Так сразу не объяснить – тут целую книгу написать можно.

– А как твоя книга? Я помню, что неплохо получалось.

Книга… Книга? Про что была моя книга? Ах, да… сопливая мелодрама о наделенном магией существе, умеющем воплощать свои мысли в реальность. Как его? «Ветер». Да! Да-да.

– Я забросил. Не хватило мотивации придумать сюжет. Отдавать читателю сотню-другую разрозненных смыслов – это сильно негуманно. Поэтому книга так и осталась в проекте. К тому же она высосала меня почти до прозрачности или призрачности – это кому как больше нравится. Ходила бы по Свету этакая призрачная тень. Зато с толстым томом подмышкой и светлым чувством законченного дела. Стоит оно того?

«Стоит оно того? Стоит оно того? Стоит оно того?..»,– растворялись в сознании фразы, заглушаемые шумом будильника.

– Привет, что тебе снилось?,– нетерпеливо спросили буквы на экране.

– Что-то странное происходит… Снилось, что… Что ты уже задавала этот вопрос. Не помнишь, что я отвечал?

– Ахаха, ну ты даешь! Нет, конечно! Это ведь только твой сон.

– И не поспоришь. Снилось… снилось, что я забыл закрыть дверь. Или правда забыл? Ой-ой.

– А почему это так страшно? – насмешливо спросили буквы.

– Понимаешь, какое дело… Во сне я служил в небесной канцелярии. В местном филиале. Был пограничником на местном межвероятностном маяке. И если я забыл закрыть дверь, значит за ночь в этот мир могли без досмотра проникнуть инородные души, а местные могли уйти, влекомые импульсом.

– Ну, тогда, как говорится, с днем инородного единства.

Глава 7. Пару дней спустя

– Ну как, много налетело?

– Чего? – Спросил я, хмуря лоб в непонимании.

– Чего-чего. Душ инородных. В открытую тобой дверь.

– А-а-а! Так это был просто сон.

– Это не «просто» сон. Не бывает «просто» снов. Все, что есть в твоей голове – объективно существует где-то еще.

Я не стал показывать удивление. Отдаленно помню… Точнее, не знаю, откуда в моей голове эти знания, но если закрыть глаза – можно прочесть горящие призрачным светом, парящие в воздухе буквы на неизвестном языке: «Любая мысль реальность порождает: будь то сон или повседневное рассуждение. Источник мысли -маяк для порожденной реальности». Буквы часто дают ответ на незаданный, но висящий на кончике сознания вопрос и всегда вовремя.

– Да. На этот раз ушли за границу всего лишь 15 человек, надеюсь, они нашли, что искали. А к нам… Вчера я снова видел зеркальных птиц. Лучше, наверное, пока что не повторять фокус.

– Брр, какие 15 человек, какие птицы? Я же пошутила ,– пишут буквы на экране.

А ведь правда… откуда это все бертся? Тут не разобрать – то ли слова творца вершат реальность, то ли реальность сама находит путь доя воплощения через творца. Главное ни о чём не думать, когда пишешь или отвечаешь – тогда истина будет говорить через тебя прямым текстом. Непознаваемый суфлер мне твердит, что это одно и то же, но как-то сложно в этом разобраться человеческим вечно-где-то-шляющимся-сознанием. ___LT_ESC___Всё так и есть, мальчик. Никто и никогда не разберёт – творение придумало тебя или ты придумал творение. Это невозможно объяснить в вашем потоке времени-пространства. Потом, всё потом ,– прим. Бо ___GT_ESC___

Слышится хлопок и звуки затихают, сменяясь непрерывным писком. Секундная стрелка на висящих на стене часах перестаёт двигаться, а медленно опадающая в лучах утреннего солнца пыль больше не летит. Хм, батарейка, что-ли? вроде, совсем недавно менял. Ещё через мгновение писк прекращается. Ощутимую кожей тишину разрывает вибрация телефона.

– Ну как, много налетело?

Чего?..

– Чего?

– Чего-чего. Душ инородных. В открытую тобой дверь.

Так, ну начинается. Кажется, я схожу с ума. Сначала "дежа вю", потом что?.. Наверное, в этот раз надо ответить по-другому. В этот раз? Я что, сам начинаю верить в какой-то другой раз?

– Угу… Инородный душ. Душ – призванный своей немилосердностью возвращать души сновидствующих странников в недружелюбный и холодный утренний мир Терры. Так и запишем.

– Опять ты за своё =) ,– смеются буквы. – Ладно, не хочешь – не говори.

Ну и правильно. Не буду. А как я могу говорить о том, что осознать не в состоянии. Да и вообще, как говорить о том, для чего в языке, который знает вот эта вот моя бедовая человеческая голова, нет подходящих слов?

– Нет, говори ,– пишут буквы, – я чувствую, что тебе надо высказаться. Ты только говори (то есть пиши), не задумываясь, хорошо?

Хм, и откуда ты знаешь про этот приём?.. Ну. Давай попробуем.

– Ветер северного безмолвия выжигает серую паутину, опутавшую серебро струн, но вместо яркого блеска определённости Сеть бытия опутывает туман невероятности. Серая паутина вросла настолько глубоко во все слои Струн бытия, что, выгорая, выжигает само бытиё. Бытиё без струн определённости – есть бездна бесконечных вероятностей в ожидании возникновения новых струн. Мир в тумане невероятности очень зыбок, но предельно чудесен. Он может оказаться вечностью, а может – небытием. А вообще сегодня ветренно.

– Вот уж точно… Ноябрь на дворе. И это у тебя на уме?

– Ну, как сказать – на уме. Я сделал так, как ты просила – не думал ни о чём. Не думал и писал. А что вышло – то вышло.

Да, действительно странно. Третий раз проснуться "в один и тот же день". Третий раз отвечать на "один и тот же вопрос". Всё, как я люблю: очень интересно, но ничего не понятно. И с каждым разом всё запутанней и запутанней.

Тем временем Ветер за окном вёл действительно разгульную жизнь, срывая с и без того посеревшего пейзажа последние пятна ярких красок. И кто придумал, что зимой северным людям нужно жить в бескрасочном тумане. И ведь не сморя на всю суровость этой реальности, людей сюда тянет. Зачем, почему? Может быть мы что-то чувствуем? Или просто души наши жаждут самоистязаний? Ох, вряд ли. Я отложил телефон и включил радио. Есть такой приём: когда нет ответа на вопрос – включи "рандом" и дождись третьей песни. Обычно в ней содержится прямой ответ. Не знаю, насколько это из рода самоубеждения, но до сих пор срабатывало в 10 случаях из 10.

"Спи усни, певчий Ветер. Ночь полна луной. Подремли, до рассвета буду я с тобой. Колыбельные рассвета петь под шёпот волн: океан любовью полн. Спи усни, моё сердце – в небе звёзд ковши пролились, чтоб согреться в мире их любви. Мы смогли под ясным светом и моим крылом в мире, что зовётся "Дом". … До рождения остался нам всего лишь час – Терра не разлучит нас. … Спи усни, стонет вьюга, смолкнет грезы стих… "

Ладно, ладно… Из сегодняшнего третьего утра… Нет, не так. Из третьего варианта сегодняшнего утра я уже понял, что Ты хочешь мне что-то сказать. Но кто "Ты"? И кто "Я"?

Глава 8. Везде. Всегда.

– Щекотно, – смеётся Вселенная, сидяшая на стуле, закрыв глаза в то время, как Бо пляшет вокруг, выполняя замысловатые пассы и шепча слова на несуществующем языке ,– Зачем весь этот фарс? Вот эти танцы, заклинания, или ты так развлекаешься?)

– Тсс ,– шепчет Бо, – не отвлекайся. За нами наблюдает Начальство. Во всяком случае так убедительней.

– Агент Ветер проснулся в мире Терры, на Земле. В третью эпоху золотого сознания, в ноябре 2025 года где-то на севере – в месте, пробитом струной вероятности. Посмотрим изнутри его глазами на то, что с тобой происходит.

– Кхм, прости, начальство? ,– Раздаётся кашель из угла комнаты, если это можно назвать комнатой.

– Конечно. А ты думал мы на вершине творения? ,– улыбается Бо. И больше ничего не говорит.

– А верит ли Бог в Бога? Вот уж правда – высшая философия, – смеётся Редактор.

Вселенная смеётся, с Земли в местном ходе времени это не разглядеть, но если смотреть извне, из "всегда", то чёрное бесконечное, искрящееся облако переливается всеми возможными и невозможными цветами, подобно калейдоскопу.

– Тише-тише. Вдох-выдох. А то снова взорвёшься.

Глава 9. Терра. Земля. Осень.

– Доброе утро, у меня новый психологический эксперимент,– пишут буквы на экране. – Перечисли не задумываясь 33 вещи, явления или состояния, которые ассоциируются у тебя с комфортом.

– Ну, давай попробуем,– отвечаю я. Вкусный обед, теплый летний день, когда ничего не болит; чайник с подсветкой.

– Стоп ,– перебивают буквы. Чайник с подсветкой – это не твоя мысль. Это мысль маркетолога Эрнеста. Годный мужик, молодец, но… я до сих пор снисходительно отношусь к профессии маркетолога. Внушать, значит, мысли мы людям научились, а думать свои? Ну разве так можно? А «вкусный обед»? Это же не что-то конкретное. Опять чужая мысль вечно голодного поколения наших родителей, бабушек и дедушек – детей войны.

– Ладно. Давай попробуем по-другому.

Я перестаю думать о чем-то вообще, закрываю веки, а они – прозрачные. Ну и хорошо – темнота не будет мешать описывать свои мысли.

***

Один. Запах хвои или полное отсутствие запаха.

Два. Вкус корицы, бадьяна, имбиря, черного чая.

Три. Кофе.

Четыре. Стакан воды чтобы не оставалось послевкусия.

Пять. Чувство легкого полупустого живота.

Шесть. Завершенное дело – именно завершенное. Не тянущееся, и не его отсутствие. Получается уровень мастерства должен быть таким, чтобы дела непрерывно завершались сами собой.

Семь. Музыка. Грустная душевная музыка, а лучше саундтрек к жизни – чтобы оно как бы само озвучивало мысли – до слез.

Восемь. Ощущение присутствия непознаваемого. Оно должно быть – опят же до слез и мурашек на коже. Проявляться в деталях и чудесах внешнего мира, реагирующих на внутренний мир.

Девять. Ощущение сухого тепла от шерстяных носков на ногах.

Десять. 21 градус тепла, пасмурное небо только что прошедшего после очень жаркого дня дождя с запахом прибитой дорожной пыли и шорохом колес по лужам.

Одиннадцать. Ощущение пассивной причастности. (без тебя бы этого не было, но активного участия сейчас от тебя не требуется)

Двенадцать. Новый рисунок на небе такого цвета, которого еще не было, появившийся в тот момент, когда это было действительно нужно.

Тринадцать. Жевать мяту и чувствовать холодок ее послевкусия.

Четырнадцать. Помнить сны, видеть в них свою параллельную жизнь, вспоминать в течение дня, радоваться от встречи с одними и теми же местами. Имеясь возможность сбежать в параллельное пространство для поиска решения.

Пятнадцать. Маринованный осенний свет Терры, закатанный в банки во время золотого часа с сентября до золотого «дня» ноября. Выпускать этот свет из банок темными зимними днями.

Шестнадцать. Слышать песню «осенью в дождливый серый день про едал по городу олень, он бежал и будто бы над ним становилось небо голубым. Бежать. Поднимать голову и видеть голубую дырку в сером пасмурном небе посреди внезапно закончившегося дождя.

Семнадцать. Плакать (или сидеть с мокрыми глазами) от того, что пишешь эту ахинею и понимаешь всей душой, что все это и есть настоящая правда. Это и есть правда, а не это вот все, что нам внушили родители, детство, общество и мир:

Восемнадцать. С каждым новым пунктом входить в «транс» все глубже, все сильнее приближаясь к настоящей памяти о себе. Вспомнить, что пробудиться в течение жизни и то осознать Настоящее – запрещено, так как это опасно для Мира. И от этого чувствовать влажную соленую пелену на глазах еще острее

Девятнадцать. Туман. Туман в любой форме – особенно самые нежные и милые щенки тумана на зеркале воды. Или туман максимальной невероятности, в которомдаде рук не видно. В нем спокойно. В нем не надо воплощаться. В нем возможно все и… ощущается, что если захочешь, то можешь сделать шаг и уйти. Но каждый раз откладываешь. Потому что миссия, е-то ее в ср-ку еще не закончена.

Двадцать. Прилив Силы, проявляющийся жаром в груди, мурашками на затылке и электрической щекоткой промеж бровей. Прилив, в котором достаточно подумать, сказать или написать и всё будет по-твоему.

Двадцать один. Когда книги разговаривают и дарят ответ на вопрос, который был только что задан.

Двадцать два. Когда сам можешь написать то, что ответит на твой вопрос лучше любого другого источника, а потом… Не понимаешь, кто тольк что писал твоими пальцами. С разговором такое иногда тоже получается, но выброс энергии намного сильнее и после разговора в «открытую» можно просо о отключиться или убить собеседника. Поэтому комфортнее писать

Двадцать три. Когда понимаешь, что кто-то сможет тащить твой крест во время отдыха (ну то есть вообще в любое время). Кто-то сможет полноценно подменить так, чтобы ничего не упало и продолжило расти. К сожалению такие моменты случаются не часто

Двадцать четыре. Сладкий привкус во рту – во время дневного сна, а особенно без сна – осознавая, что мозг как будто бы находится в альфа режиме и близок к осознанию неосознаваемых человеком вещей.

Двадцать пять. Ощущение тонуса мышц после тяжелой работы или тренировки, дающее понимание, что тело – хоть и тесное и совсем бессильное, но не лишено способностей Ветра при должном подходе. И на этой же волне – ощущение взгляда назад «все сделалось само собой», смешанное с физической болью, выдающей твою причастность

Двадцать шесть. Ощущать,что кто-то может видеть, чувствовать и производить то же, что и ты. К сожалению, такого почти не бывает.

Двадцать семь. когда никого рядом нет – не напрягаться, чтобы рисовать свое отражение в зеркале, тень и ощутимый топот по поверхности. Когда вспоминаешь себя – простые человеческие навыки начинают даваться с трудом.

Двадцать восемь. смотреть на водоем и чувствовать слабый ветер. Подмигивать ему: привет, брат, как тебе здесь? О чем расскажешь сегодня?

Двадцать девять. ощущать себя везде и всегда, начиная осознавать серебристые струны реальности. Доставать огненный меч, который, конечно же, не меч вовсе – некое подобие образа меча. Да и о куда доставать? Такое в человеческом теле тоже почти невозможно, только если предельно сконцентрироваться и отойти от «здесь и сейчас», создав внутри себя новую серебристую вечность. Кстати, время в Мире на время существования воссозданной вечности останавливается.

Тридцать. Видеть птиц, чем выше и больше стая – тем лучше. Разговаривать и звать их приземлиться на поле Стеклянного Маяка У Воды Во Всех Прстранствах И Временах

Тридцать один. Стоять на краю – причала, крыши, скалы – это невероятно комфортно. Дарит ощущение дома. И Истинного Тела, стоящего где-то в Везде-Всегда на краю океана вероятностей под раскидистой кроной дерева вселенных.

Тридцать два. Находиться в темноте, под куполом звезд. Только отсутствие акцентов может открыть настоящую суть. Как при отсутствии света начинаешь видеть в темноте, при отcутствии звуков начинаешь слышать звон, при отстутствии осязательных чувств можешь ступить на ветер, нащупав его изгиб.

***

Я перестаю писать, и понимаю, что веки все-таки закрыты и… я сплю, что ли?

– Другое дело,– отвечают буквы. А где же 33 пункт?

– Его просто здесь нет. И придумать его нельзя, потому что всю жизнь мы обречены чувствовать (эту человеческую жизнь и многие другие), что 33-го пункта ни здесь, ни в одном из исходных миров нет.

– В своей книге ты все время пишешь о каких-то «буквах на экране». Кто их собирает в слова? Кто я? Кто ты? Проснись!

Писк будильника прорвался сквозь густую тишину, которую казалось даже рев мотора взлетающей ракеты прорвать не сможет. Привычный интерьер кабинета с прозрачными стенами и пейзаж города, протыкающего зеркальное небо разноцветными башнями стал растворяться, заливаемый лучом стеснительного осеннего солнца, проковырявшего себе небольшую дырочку в плотных шторах пригородного дома. Я с недоумением открыл глаза. Выключить будильник сил уже не было. На экране на черном фоне было выведено всего 4 слова: «Кто я? Кто ты?». Я попробовал нажать на экран и переместился в собственные вчерашние заметки.

"Мне нужна бесконечность всего. Не для себя, чтобы посмотреть. Очень много нерешённых вопросов. Как выглядит бесконечность? А кто создал Бога до того, как он создал "вселенную"? В какой Вселенной обитает Бог? А кто создал ту вселенную? А кто тогда создал тех, кто создал ту вселенную?".

– Это что, я писал? Совсем такого не помню,– говорю я себе. А что такого? Разговаривать с собой – это ещё не край паранойи. Многие с холодильником разговаривают и ничего, чувствуют себя живыми и здоровыми на все сто. Самое интересное, если он им ещё и отвечает.

Холодильник у меня не разговорчивый по утру , но вот радио…

Зачем бежишь всё быстрей?

Спросила душа поутру

И я ответил ей:

Не буду бежать – умру

Жил человек

Пел, любил, светил,

Настанет день и вот

Человека нет

А свет продолжает идти

В бесконечность

Так отвечала душа

Гладила по голове:

Как перестанешь бежать

Так и пойдёт свет

По радио лирическим голосом пел солист Zero People. А как перестать бежать – то? На это у тебя есть ответ, мил человек? Вот и я думаю, что нет.

Я сел за рабочий стол в центре которого лежала закрытая книга.

"Продолжим писать?" ,– подумал я в пустоту. "Утро выдалось щедрым на сюжеты. Чтобы написать книгу достаточно тщательно переписать свою жизнь в блокнотик. Или мечты. Или сны. Всё зависит от жанра."

Я открыл книгу, обложка которой была украшена золочёными рунами неизвестного мне языка. И только сейчас я задумался: "Постойте. Ведь, книги сейчас пишут при помощи ноутбука или, на крайний случай… печатной машинки. Я же… собираюсь писать книгу прямо в… книге? И почему часть листов правда изрисована и исписана схемами явно типографского происхождения, а часть страниц – абсолютно, до слепящей белизны чистые?"

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.