Nyuta Nyuta
Темная

Глава 1. Не везёт, так не везет!

Утро не задалось.

Будильник был благополучно мной отключен после первого же звонка.

Ночь была трудной. Нужно было повторить некоторые вопросы для экзамена, плохо дававшиеся мне. Поэтому стоило моей голове коснуться подушки, как я провалилась в мир Морфея, радуясь тому, что это последний экзамен в этом учебном году. И сейчас она, категорически отказывалась покидать теплое и удобное место.

Училась я на журфаке в МГУ. Оставался последний год и все, свобода.

Осознание того, что случилось что-то не то, пришло ко мне лишь в половине девятого утра. Мои одногруппники уже порог аудитории оббивали, желая вытянуть заветный билет, отмучиться и свалить на встречу лету. Я же все еще нежилась в кроватке, обнимая своего любимого медведя, подаренного мне моим парнем на четырнадцатое февраля, пребывая в полном состоянии эйфории. А потом, словно разряд молнии ударил и перед глазами замигала красная лампочка: «ЭКЗАМЕН».

Я вскочила с кровати, как подорванная. Носилась по всей квартире, собирая в сумку все что мне может пригодиться. Наспех почистила зубы и умылась. Про завтрак и кофе, думать не приходилось. Натянула на себя мятую блузку и джинсы, собрала непослушные волосы в конский хвост, прихватила сумку и перепрыгивая через три ступеньки бросилась вниз.

За всеми моими манипуляциями наблюдала ошарашенная мама, входившая в этот момент в квартиру. Она отвела сестренку в сад и теперь вернулась после посещения магазина.

Входную подъездную дверь буквально снесло мной. Набегу, я пыталась найти в сумке ключи от моей старенькой машины.

Фортуна сегодня была явно не на моей стороне. Ключи то нашлись, а вот сама машина отказалась заводиться. Пару раз чихнув, она замерла и больше признаков жизни не подавала. Плюнув на машину, стремглав понеслась к автобусу. Народ, идущий мне на встречу, как-то странно улыбался, тыкал пальцами в мою сторону, посмеивался. Видать, прическа им моя понравилась. Больше заострять внимание на это я не стала, а лишь прибавила ходу. Автобус же, помахав на прощание задним бампером, отъехал от остановки. Пришлось ехать с пересадкой.

Когда же я, наконец, добралась до универа, стрелка на часах показывала начало одиннадцатого. Я буквально ввалилась в аудиторию, в которой проходила сдача экзамена. Препод осмотрел меня с ног до головы и по его многозначительному: «Нда…», я поняла, что мне крышка.

– Орлова, ты как обычно в своем репертуаре, – заключил Евгений Васильевич. – Ты интервью, как собираешься брать? Попросишь, чтобы не расходились пока ты не выспишься?

– Простите, Евгений Васильевич, я всю ночь готовилась, поэтому проспала.

– Учиться, Орлова, нужно было в течение года, а не в ночь перед экзаменом, – тяжело вздохнув, будто я его личное наказание, указал рукой на стол, – тяни билет и садись готовься.

Оставшийся народ в аудитории, посмеивался глядя на меня.

– Машка, ты что под каток с утра попала? – ехидничал заводила всего курса.

– Отстань от нее, – заступилась моя подруга Лёля. – Ты бы таким острым на язык был, когда Тихонов тебя к доске гонял, а то стоял там и мычал что-то нечленораздельное.

Митька лишь фыркнул в ответ и отвернулся в свой листок, а затем вообще ушел к преподу сдавать экзамен.

– Мань, у тебя точно все нормально? – спросила подруга, обращаясь ко мне.

– Да, а что?

– Ты себя в зеркало то видела?

– Если честно, не до этого было. Мало того, что проспала, так еще и машина сдохла.

– Она у тебя раз в неделю богу душу отдает, пора давно поменять.

– Я бы с удовольствием, только батя сказал, что, если экзамены завалю, не видать мне новой машины.

– Орлова! – раздалось из-за преподавательского стола. – Я вижу, что вы уже готовы. Прошу ко мне, отвечать.

– Уже иду, Евгений Васильевич.

Я бросила взгляд на билет, который так и не прочла.

– Да, твою же! – как раз на этом вопросе я вчера и уснула.

Плюясь и чертыхаясь, направилась вниз к преподавателю, пытаясь вспомнить хоть что-то из нужного материала.

Голова была ватная, мысли куда-то разбежались, будто в прятки со мной играли. Евгений Васильевич смотрел на меня обреченно, понимая, что никакого гениального ответа от меня ждать не придется. Подперев щеку рукой, он сидел и внимательно слушал мою речь. Я же, найдя в нем благодарного слушателя, все больше и больше распалялась, вплетая в свой ответ информацию, не касающуюся вопроса. Стоило мне замолчать, как в мою сторону полетели коварные вопросы. Они сбивали с ног, не давали возможности сосредоточиться на ответе и что-то придумать, а если и получалось ответить, то тут же была закидана новыми вопросами. Казалось Евгений Васильевич, решил на мне отыграться за весь учебный год и за сегодняшнее опоздание на свой экзамен.

– Ну, что, Орлова, жду тебя в августе на пересдачу, – констатировал он, рисуя в экзаменационном листе жирную двойку.

Это фиаско!

Глава 2. Проклятый особняк.

Я бежала из последних сил. Ноги подкашивались, временами я их почти не чувствовала. Чтобы не упасть цеплялась за деревья.

Следом за мной шел ищейка. Хоть и разделяло нас приличное расстояние, я чувствовала его кожей. Знала, что просто так он не оставит меня в покое.

Бок саднило. Рана, перевязанная тряпкой, кровоточила, и с каждой минутой все больше давала о себе знать.

На заплетающихся ногах я добралась до старого особняка. Сюда давно никто не заходил, боялись этих мест. Поговаривали, что особняк проклят, поэтому сюда и не совались. Для меня же это была возможность спрятаться, пусть и ненадолго.

Ночь приближалась. Под ее покровом особняк выглядел еще более запущенным и страшным. Оконные стекла были местами выбиты, и черные провалы окон зловещи виднелись в потрескавшихся стенах особняка.

Схватившись за перила, облупившиеся от времени, стала подниматься по лестнице ведущей, к парадным дверям. Они давно рассохлись и скрипели при малейшем дуновении ветерка.

Весь особняк был погружен во тьму. Деревья, окружающие его, не давали лунному свету проникнуть внутрь.

Выставив руки перед собой, практически на ощупь, пробиралась вперед, через пустой холл. Где-то здесь была большая лестница, ведущая на второй этаж. Не хотелось бы еще споткнуться и убиться об нее.

И только эта мысль мелькнула у меня в голове, как моя нога уперлась в подножье лестницы. Раненый бок прошила острая боль, из-за чего я согнулась, а затем вынуждена была присесть на ступеньки. Передохнув несколько минут, встала и побрела в сторону кухни, стараясь держаться, как можно дальше от злополучной лестницы.

Кухня была пуста. По ней гулял сквозняк. От старой обстановки не осталось буквально ничего. Только кран сиротливо торчал из стены. Воды в кране тоже не было. Да и откуда ей было здесь взяться? Обои на стенах были покрыты толстым слоем пыли, местами выгорели и поблекли, местами вообще отсутствовали. Паркет же скрипел при каждом моем шаге.

Оторвав от подола платья кусок ткани, стала менять повязку. Предыдущая полностью пропиталась кровью. Края сквозной раны почернели. Стрела, попавшая мне в бок, была отравлена. И теперь эта чернота расползалась по телу, отравляя организм. Чтобы ее вывести, нужны силы, которые у меня были на приделе.

Даже замена повязки отняла немало сил. Я стояла, прислонившись спиной к стене и тяжело дышала. Хотелось спать. Возможно, на втором этаже сохранилось хоть какое-то подобие спального места?

«Не обольщайся», – велела я себе. – «Да и сил не хватит куда-то еще идти».

Я прикрыла глаза и сползла по стене на пол. В ушах до сих пор стучало испуганное «ВЕДЬМА!».

Не знаю сколько я так просидела. Может час, может два. В комнате стало еще темнее. Ночь полностью вошла в свои права.

Через пустые окна доносились звуки леса. Недалеко выл волк. Откуда-то с чердака послышался голос совы. Каждый шорох и звук напоминали мне, что расслабляться нельзя, что по моим следам идет он.

Решилась, все-таки, осмотреть особняк. Опираясь о стену, поднялась. Сил хватило лишь, чтобы на ладони появился маленький голубой огонек. Он мерно колыхался из стороны в сторону, бросая не стену причудливые узоры. Это все что осталось от моей силы.

Тяжело ступая, вышла из кухни. Вправо коридор вел обратно в холл, влево – в комнаты для прислуги.

Оперлась о стену, решая куда двинутся в первую очередь и тут, внезапно, в одной из дальних комнат загорелся свет. Это было как минимум странно. В особняке, кроме меня никого не было. Как максимум не обещало ничего хорошего.

Словно зачарованная я пошла на свет, будто мотылек, летящий на огонь, знающий, что впереди его ожидает смерть, и не способный повернуть обратно.

Комната, в которой я оказалась, была пуста, только зеркало в человеческий рост украшала стену. Большая резная рама, покрытая пылью и паутиной, сохранилась хорошо. Было удивительно наблюдать это зеркало здесь, где почти ничего не осталось от мебели, было разломано или пришло в полную негодность. Оно выглядело чужеродным, и именно от него шел тот самый свет, притягивающий и манящий.

Я подошла ближе. Убрала нависшую паутину и стряхнула пыль. Потревоженная, она закружилась в свете зеркала и медленно осела на пол. Провела рукой по пыльной стеклянной поверхности, в котором отображалась я и грустно вздохнула. От прежней красоты не осталось и следа. Под глазами залегли темные круги, лицо осунулось и поблекло, а сами глаза выглядели грустными и уставшими. Местами на лице виднелись следы от крови, да и кисти рук были в кровавых разводах.

– Нда…, – протянула я, – так себе видок.

Руки тряслись. Еле мерцавший магический огонек потух. Да и в этой комнате, освещенной зеркалом, он был не нужен.

Но вдруг отражение в зеркале изменилось. Комната осталась прежней, и даже обстановка не поменялась, только вот я сама стала другой. Вместо длинных волнистых каштановых волос, с запутавшимися в них веточками и листочками от деревьев, появились длинные прямые черные волосы, отдающие каким-то легким фиолетовым оттенком на концах. Вместо светло-миндалевых глаз – цвета горького шоколада. Нос стал более аккуратным, а губы наоборот – пухлыми.

Девушка в отражении была как-то странно одета, будто забыла дома платье, одев только исподнее.

Она тоже смотрела на меня с удивлением и так же, как и я протянула к поверхности зеркала руку. Но, кажется, ее кто-то позвал, и она отвлеклась в тот момент, когда наши руки практически соприкоснулись, а затем исчезла. Я снова смотрела на свое отражение, словно ничего и не было.

Глава 3. Держать хвост пистолетом.

Я стояла около окна в универе, и неотрывно глядела на внутренний двор. Счастливые и довольные студенты, сдавшие последние экзамены, сновали туда-сюда. Некоторые из них над чем-то смеялись, некоторые шумно и весело прощались перед летними каникулами. И только я грустно на все это взирала.

Сзади послышались шаги. Это Лелька вышла из кабинета и направлялась в мою сторону.

– Ты как? – спросила она, подходя ближе.

Я лишь вздохнула.

– Ладно, будет тебе киснуть. Лето, радоваться надо! – не унималась подруга. – Отдохнешь, наберешься сил и пересдашь в августе.

Я махнула рукой и включила голосовое сообщение от моего молодого человека. Знакомый голос, сначала подбодрил меня по поводу провала экзамена, а потом добил, сказав, что нам нужно расстаться.

– Это что, шутка у него такая? – спросила Леля, глядя мне в глаза.

– Видимо, нет.

Она молчала, наверное, минуты две, а потом, кинув тетрадь на пол и всплеснув руками, крикнула на весь универ так, что ребята из соседнего потока стали на нас оборачиваться:

– Да плюнь, ты на этого козла. Сессия закрыта, впереди каникулы, так что сегодня уходим в отрыв, – и добавила, заметив мое выражение лица, – отказы не принимаются.

Отрыв мы начали сразу, основательно подкрепившись в кафешке неподалеку от универа. Затем пробежались по торговому центру в поисках нарядов для вечернего посещения клуба. У Лели привели себя в порядок, и от нее же отправились в клуб на поиски приключений, которые не заставили себя долго ждать.

Если изначально, я старательно веселилась, стараясь забыть о событиях сегодняшнего дня, то с увеличением коктейлей в моем желудке, наигранная веселость улетучилась. И уже к концу вечера, я сидела у барной стойки, грустно крутя пустой бокал в своей руке, периодически возмущаясь, стоящему неподалеку бармену, что все мужики козлы: и мой препод, и мой бывший. Тот лишь понимающе улыбался, видимо я не первая, кто изливает ему свою душу.

– Так вот ты куда пропала! – воскликнула, выныривая из толпы танцующих подруга, и уже обращаясь к официанту, добавила, – текилы.

– Не слишком ли круто? – спросила я ее.

Признаться честно, после четырех бокалов, у меня кружилась голова, мысли путались, и меня тянуло то на подвиги, то вгоняло в беспросветную грусть.

– Гулять, так гулять, – бодро отрапортовала подруга, насыпая себе соль на руку.

– Мне бы твой оптимизм, – заметила я, наблюдая затем, как Лелька опрокидывает шот с текилой, заедает лимоном, и под радостные крики обратно ныряет в толпу танцующих.

Но Лели хватило ненадолго. Она вернулась быстро, как-то странно озираясь, схватила меня заруку и потащила на выход.

– Постой, – тормозила я ее, – дай хоть заказ оплачу.

– Давай, но только быстро.

– Что случилось то? – спросила ее, когда мы уже были на полпути к выходу.

– Да, так, ничего, – ответила она, продолжая бросать настороженные взгляды через плечо.

Не нравилось мне это, от слова совсем.

– Надо такси вызвать.

– Не надо, так дойдем, – не дав мне толком и слова сказать, перебила подруга.

– Да, что случилось? – искренне не понимала я. – Еще пять минут назад, ты веселилась до упада и никуда не собиралась?

– Обстоятельства изменились, – уклончиво ответила та.

И тут это обстоятельство появилось на пороге клуба, придерживаясь за пах. Высокий парень, симпатичный, так же, как и мы, немного подшофе.

– Бежим, – крикнула Лелька, хватая меня заруку и бросаясь в первые попавшиеся кусты.

Нужно было видеть этот забег. Все плохие мысли тут же вылетели у меня из головы. Пробежав через заросли кустарника, расцарапав себе ноги, выскочили на боковую аллею парка. Правда парень за нами не гнался, но все же, подгоняемые страхом, мы неслись по дорожке парка на высоких каблуках, периодически беря высоту, в виде небольших заборчиков, отделяющих дорожки от газона.

– Все, тормози, – взмолилась я, оглядываясь назад.

Мы были одни посреди парка. Нас никто не преследовал. В боку аж закололо. Пытаясь отдышаться, я смотрела на подругу и ожидала объяснений.

– Он стал приставать, – начала она, – облапал меня. Ну, я не выдержала и заехала ему ….

– А он?

– А он сказал, что поймает меня и накажет по всей строгости, на которой фантазии хватит.

– Ох, Лелька, с тобой не соскучишься.

Дальнейший свой путь мы уже проделали шагом, периодически посмеиваясь над случившимся.

Напротив парка находился старый особняк. Когда-то давно, и парк, и особняк принадлежали какому-то толи князю, толи графу, но после революции парк отошел государству, а особняк так и остался стоять, переходя от одного хозяина к другом.

– Ох, не люблю я это место, – сказала Леля. – И почему его до сих пор не снесли?

– Почему? Обычный дом. Заброшенный, правда. Может его еще восстановят.

– Не думаю. Сколько раз пытались, да только никто из хозяев долго не задерживается там, и пытается как можно быстрее от него избавиться. У меня, только при его виде, мурашки от страха по спине бегают

– Да ладно тебе, – удивлялась я подруге. – Сама себя больше накручиваешь.

– Храбрая ты, – цепляясь за мою руку, сказала Леля. – Я бы туда даже зайти не решилась.

Алкоголь в моей голове решил: «А почему бы и нет?». Должно же мне сегодня хоть в чем-то повезти. Схватив подругу за руку, потащила ее к старому особняку.

– Пошли трусиха, никого там нет, кроме местных бомжей.

Лелька упиралась, верещала, что ноги ее там не будет, так как она до жути боится приведений и прочей нечисти. Махнув на нее рукой, стала подниматься по каменным ступеням. Старая покосившаяся дверь была не заперта, видимо все-таки кто-то из местных бомжей облюбовал это место.

Дом был старый. Половицы скрипели при каждом шаге. Хотелось развернуться и бежать от сюда, куда глаза глядят и как можно быстрее. Останавливало только то, что не хотелось выглядеть трусихой перед подругой после того, как я с таким бахвальством уверяла, что ничего не боюсь.

Обои на стенах потускнели, местами успели выгореть. Через грязные окна не попадал даже бледный лунный свет. Было темно, и до жути страшно.

Старая мебель покрылась толстым слоем пыли. При желании, на ней можно было оставлять целые послания. К моему большому удивлению, ее никто не растащил. Кажется дом наводил такой ужас на окружающих, что никто даже не покусился на старую дореволюционную мебель.

Несмотря на всю запущенность, дом был красив. В былые времена здесь не раз играла музыка и проходили пышные балы. А если учесть, что возраст особняка разменял третью сотню, то он весьма неплохо сохранился. Если бы тут сделать хороший ремонт и привести мебель в порядок, здесь можно было жить.

– И чего она так испугалась? – думала я, оглядывая особняк.

Глава 4. Зеркало.

Спотыкаясь и матерясь, периодически заикаясь от страха, я обошла весь особняк. Побывала на втором этаже, снова спустилась на первый, и уже собиралась выходить с гордо поднятой головой, как моё внимание привлёк свет, идущий из одной комнаты, предназначенных для прислуги.

До этого в доме я была одна и свет включить никто не мог. Подруга моя наотрез отказалась сюда заходить. Похоже, в этом доме обитает домовой, раз свет включился сам. От мысли, что кроме меня, здесь ещё кто-то может быть, по спине пробежал целый рой мурашек. А от понимания того, что этот кто-то ещё и не человек, я чуть вообще в обморок не грохнулась.

Но как часто бывает и как любят показывать в кино, нас тянет узнать, что же это такое неизвестное. И я, словно мотылёк, полетела на этот манящий свет или огонёк. В комнате, в которой оказалась, никого не было. Лёгкий свет шёл от зеркала, стоящего посреди комнаты.

Я подошла ближе. В зеркале на меня смотрела молодая девушка с длинными вьющимися каштановыми волосами. Она протягивала руку к поверхности зеркала, будто пыталась дотронуться до своего отражения, словно сама себе не верила.

Я тоже протянула руку ей на встречу. И вдруг, поверхность зеркала пошла рябью. Наши руки практически соприкоснулись. Я почувствовала холод, исходящий от зеркала. Хотела отпрянуть, но не получилось, меня будто сковало.

Откуда-то из далека я услышала голос подруги, зовущий меня, но никак не могла оторвать взгляд от девушки. Её взгляд миндальных глаз завораживал.

Голос Лели слышался всё ближе. Я отвернулась от зеркала, а когда снова повернулась, отражение уже исчезло и само зеркало погасло.

– Жуткое место, – раздался за спиной голос Лели.

– Ты решилась сюда зайти?

– Как оказалось, стоять около него одной посреди ночи, также страшно, как и быть внутри него. Тебя долго не было, и я решила, что с тобой что-то случилось, и вошла. Знала бы ты чего мне это стоило?

Подруга ежилась, оглядываясь по сторонам.

– Пошли уже отсюда, – сказала она и потянула меня на выход.

Я в последний раз оглянулась на зеркало, но оно стояло, как и прежде, ничего не отображая.

Оставшуюся ночь я не спала. Ворочалась с боку на бок. Стоило закрыть глаза, как снова появлялась странная незнакомка из зеркала. Она снова тянула ко мне руку и будто звала, просила о помощи.

Утро выдалось хмурым и пасмурным. Словно погода чувствовала моё состояние.

Не выспавшаяся, я выбралась из кровати и направилась на кухню, где что-то колдовала Леля.

–Нда, видок у тебя ещё тот, – резюмировала она. – Зря мы вчера всё это затеяли.

Поставив передо мной чашку горячего кофе и тарелку с бутерами, она уселась на против меня.

– Надо сегодня развлечься, а то на тебе лица нет.

– Вчера развлеклись, – хмуро ответила я, и подумав добавила, – я хочу сходить в тот дом.

– С ума сошла, – испугалась подруга, – лично я туда больше не ногой.

– Меня туда тянет, будто там скрыто что-то поистине важное для меня.

Подруга заерзала на стуле. На её лице читался испуг, а ещё нежелание туда идти. Но я не отставала, и оставшуюся часть завтрака продолжала её уговаривать. Наконец она сдалась и быстро покончив с остатками еды, я собралась в путь.

Дорога заняла немного времени. И уже через десять минут мы стояли у входа в старый разрушенный особняк.

При свете дня он не сильно отличался от того, что было ночью. Он пугал до чёртиков. Только чокнутый, сбежав отсюда ночью, решился бы вернуться сюда обратно. Похоже я относилась к разряду таких же.

Старые половицы при входе отозвались протяжным скрипом. На этот раз Леля пошла со мной, побоявшись остаться одна на входе.

Озираясь по сторонам, мы направились в ту комнату, где находилось злосчастное зеркало.

Оно было таким же, как и несколько часов назад, когда я его оставила. Старая резная рама чуть поблескивала в едва пробивающимся свете из-за грязных окон.

Я заглядывала в зеркало под разным углом, но ничего не менялось. Обычное зеркало в человеческий рост. Может мне показалось? Может всё себе придумала, в темноте ночи, с испугу.

Уже собралась возвращаться, когда внезапно зеркало ожило. На его поверхности появилась легкая рябь и свечение.

– Что это? – испугалась Лелька, стоявшая за моей спиной.

– Не знаю.

Рябь прошла, и в отражение появилась вчерашняя незнакомка. Правда на этот раз она не стояла во весь свой рост, а лежала на полу, пальцами едва касаясь поверхности зеркала. Над ней склонился высокий мужчина, сжимавший в руке плеть, от которой исходило фиолетовое свечение.

Глаза девушки были наполнены болью. Она из последних сил тянулась к зеркалу, стремясь дотронуться до него всей своей ладонью.

Словно под гипнозом, я последовала ее примеру и дотронулась до зеркала в том месте, где касалась она. В этот момент все изменилось. Меня окутал яркий свет. Откуда-то из далека я услышала душераздирающий крик Лельки, но изменить уже ничего не могла. Меня затягивало в зеркало.

Глава 5. Я поймал тебя, ведьма!

Простояла около зеркала минут пять, но больше ничего не произошло. Оставшаяся ночь пролетела незаметно. Бок болел, и с каждой минутой боль становилась сильнее.

Обессиленная, я опустилась по стене на пол, а потом вообще завалилась на правый бок и отключилась.

Сон был беспокойный. Я все время бежала по лесу, чувствуя, что меня настигает ищейка. Он был близко, очень близко. Я ощущала его дыхание. Он был всюду. Куда бы я не повернула, он словно вырастал из-под земли. Голова кружилась, воздуха катастрофически не хватало.

Я очнулась на полу. Тело ломило, спина покрылась липким холодным потом. Дыхание так и не восстановилось, казалось, что я бежала не во сне, а наяву.

В комнату, через проемы окон, пробивался слабый луч света. Зеркало выглядело как обычно: никакого света и ряби. Никогда бы не поверила, что такое возможно. Может мне померещилось из-за пережитых событий и нервотрепки? Может так действует яд, вызывая галлюцинации?

Опираясь о стену, я поднялась с пола и держась за нее побрела к выходу. Нужно было найти хоть какие-то ягоды и коренья, и подкрепиться. Да и просто воды. Безумно хотелось пить.

Сначала я выглянула в окно. Пространство перед ним было пустым, никого не было видно. Затем аккуратно открыла входную дверь, и выглянула на улицу. Тишина. Только легкий ветерок гоняет упавшие пожелтевшие осенние листья. Осмелев, вышла за дверь.

Может ищейка меня потерял или сбился со следа?

«Не надейся Мари, не надейся. Ты слишком лакомый кусочек». Придерживаясь за старые перила, спустилась по ступенькам. Постоянно оглядываясь и прячась за деревьями, перебегая от одного к другому, стала искать чем же можно поживиться.

Кругом стояла тишина. Это было как-то непривычно. Даже птиц не слышно. Меня это насторожило. Казалось, будто природа замерла в тягостном ожидании.

Я вжалась в ствол старого дуба. Даже дыхание затаила.

«Он здесь», поняла я.

И словно в ответ на мои мысли я услышала свист плетки. Она пролетела у меня над головой, беря в свой плен ствол старого дерева и оставляя за собой фиолетовый свет. Вскрикнув и схватившись за раненый бок, собрав последние силы в кулак, я бросилась обратно к особняку.

Эти десять метров, на которые я успела отойти, показались мне целой вечностью.

Мой же преследователь даже не ускорил шага. Он знал, что мне отсюда никуда не деться. Словно хищник, загонял меня, в мое последнее пристанище. Я знала, что живой отсюда не выберусь.

Лестница на крыльцо показалась мне чуть ли не горой, а на то, чтобы открыть старую скрипучую дверь потратила последние силы. Сзади послышался звук, чем-то напоминавший карканье – это ищейка смеялся надо мной. Ему доставляло удовольствие видеть меня такой.

В воздухе снова раздался свист плетки, а через секунду мою спину опалило от ужасной боли. Я инстинктивно выпрямилась. Из приоткрытого рта вырвался толи вздох, толи вскрик, но я его даже не услышала. Не упасть на колени в холле мне помогла все та же старая дверь, за которую я до сих пор держалась.

В голове билась только одна мысль: «БЕЖАТЬ».

Я отцепилась от дверной ручки и шатаясь направилась в комнату с зеркалом.

Второй удар плетки настиг меня в коридоре, на подходе к комнате для прислуги. Не удержавшись на ногах, упала на колени. В комнату я вползла на четвереньках. В воздухе еще несколько раз просвистела плетка, заставляя вжаться меня в пол.

Сил хватило лишь чтобы доползти до старого зеркала и прикоснуться к его поверхности, молясь всей душой, чтобы оно помогло.

Ищейка же вошел в комнату следом за мной. Я видела его отражение в зеркале. В руке он сжимал плетку, от нее шло фиолетовое свечение. В ней и была заключена его сила.

Я потянулась еще чуть-чуть, чтобы дотронуться до зеркала.

– Тебе не уйти от меня, ведьма! Все кончено, сдавайся! – раздался голос за спиной.

В этот момент на поверхности зеркала появилась рябь, а в отражении – вчерашняя девушка. Она смотрела на меня в ожидании. В ее глазах я видела желание помочь мне.

Из последних сил я потянулась к зеркалу и приложила к его поверхности свою ладонь. Девушка сделал тоже.

И тут комната озарилась ярким светом. Он окутал меня полностью. Зеркало, разделявшее меня и девушку, исчезло и мы слились в единое целое.

Глава 6. Мы одно целое.

Я так до конца и не поняла, что произошло. Вот я стояла в комнате, а сзади меня была Леля, и вот я уже стою в точно такой же комнате, а на меня замахивается странный тип с плеткой в руке. Верзила тоже как-то странно на меня смотрел. Он растерялся буквально на долю секунды, а затем в воздухе свистнула плетка, оставляя за собой фиолетовый след и увеличиваясь в длине, превращаясь в кнут. Я почувствовала, как плетеный ремень обхватывает меня по рукам. Легкий толчок и я уже стою на коленях перед этим верзилой.

– Ты попалась, ведьма! – прогрохотало у меня над головой.

Еще один толчок поднял меня на ноги, а затем верзила направился к выходу, таща меня за собой. Я оглядывалась по сторонам, в надежде увидеть подругу, но ее здесь не было. Так же, как и той девушки из зеркала.

Комната была пуста. Только старое зеркало таинственно мерцало при тусклом свете.

Меня же, словно на поводке, куда-то вели. Мы покинули особняк. Местность вокруг изменилась. Вместо городских построек осенний лес. При чем судя по опавшим листьям, сейчас середина ноября. На мне же были белая футболка, по верх которой накинута тонкая клетчатая рубашка, и местами рванные белые джинсы. Так себе одежда для осени. И в довершении – тряпочные кеды, которые с первых минут прогулки по осеннему лесу пропитались влагой и покрылись слоем мусора и грязи.

Мужчина тянул меня за собой, не обращая на меня никакого внимания. Мы пробирались через густо заросший лес. Рубашка стала похожа на лохмотья, цепляясь за все встречные кусты. Руки и лицо расцарапало в кровь.

Я думала, что этот поход никогда не кончится. Ноги устали от долгой ходьбы и ныли. В довершении всего мне стали мерещиться голоса. Будто лёгкий ветерок шептал в кронах деревьев: «Беги, спасайся!», «Он убьет тебя!». Я же в полном недоумении мотала головой из стороны в сторону, еще больше расцарапав лицо об торчащие в разные стороны ветви деревьев и кустарника.

Наконец, многочасовая ходьба по лесу закончилась, и мы вышли на дорогу, по которой, судя по отметинам в грязи ездили то ли кареты, то ли телеги. Идти стало проще. Я фактически плелась по следам своего пленителя. Он всю дорогу молчал. В те моменты, когда я падала в грязь от усталости, он лишь тянул плетку на себя, заставляя меня подняться и дальше следовать за ним.

– Я устала, – взмолилась я, глядя на верзилу.

Тот лишь оскалился, но все-таки снизошел до того, чтобы мне ответить.

– Уже немного осталось, – и продолжил свой путь.

Про то что я хочу есть даже заикаться не стала.

Из-за очередного поворота показалась телега с клеткой, прислонившись к которой, стоял молодой человек. Парнишке на вид было лет четырнадцать. Он с неподдельным интересом рассматривал меня, будто диковинную зверюшку увидел.

– Это она? – спросил мальчонка верзилу, тот в ответ лишь кивнул.

Он обошел телегу и открыл клетку.

– Полезай, – скомандовал он, глядя на меня.

– Я в туалет хочу, – выпалила я.

Верзила подошел ко мне и наклонившись, прогрохотал, буквально выплевывая каждое слово:

– Ты думаешь, я поверю тебе в этот раз?

– Но это правда.

Он смотрел на меня долю секунды, потом скрипнув зубами, потащил к ближайшим кустам.

– Давай, только быстро.

– Я не могу при вас, – возмутилась я, глядя на мужчину.

– Либо так, либо терпи до самого города.

Ругаясь про себя и стараясь не обращать внимания на стоящего, как статуя мужчину, приступила к процессу.

Когда же я наконец оказалась в клетке, то вздохнула с облегчением – не нужно было больше идти. Верзила и мальчишка взобрались на козлы, и мы продолжили путь. Они о чем-то переговаривались, суть их разговора до меня не долетала.

Сидя на соломе застилавший пол клетки, я думала о том, где же все-таки оказалась и куда делась девушка.

«Я здесь!», – и снова, будто легкий ветерок пролетел над кронами деревьев,

слегка касаясь меня. Оно покружилось надо мной и плавно опустилось в мою раскрытую ладонь. Я не ощутила, скорее почувствовала, что оно там.

И тут я обратила внимание на свои руки. Они изменились. Кисть стала более тонкой, пальцы удлинились, а вместо французского маникюра, аккуратно подстриженные ногти. Несмотря на то, что была по-прежнему в своей одежде, но и здесь я ощутила изменения. Она стала более свободной. Далее мое внимание привлекли волосы. Они тоже изменились. Если раньше фиолетовыми были только кончики, то теперь вся голова была светло-фиолетового оттенка. Сами волосы удлинились, и к моему большому удивлению, продолжали менять свой оттенок, они становились более темными, насыщенно-фиолетовыми.

«Осмотрелась?» – продолжил ветерок.

«Нет», – ответила я мысленно. Меня интересовало, что же стало с моим лицом.

«Там все в порядке, если конечно можно так назвать слой грязи, крови и царапин».

«Ты кто?».

«То, что осталось от Мари – ее душа, но и я скоро покину этот мир».

Я сидела в полном недоумении. Мне казалось, что это какой-то бред, сон, в который я попала вчера ночью и никак не могу из него выбраться.

«Ничего спросить не хочешь? Времени осталось не так много».

«Как я здесь оказалась? Что меня ждет?».

«Оказалась ты здесь из-за меня. Я тебя втащила в свой мир, при помощи зеркала, в последнюю минуту своей жизни. Мы объединились и стали единым целым. И я передала тебе свою силу. Теперь ты ведьма».

«Ты шутишь?», – ответом мне было молчание. – «Что же ты натворила, что меня посадили в клетку?».

«Ничего, просто родилась ведьмой, да еще и в знатной семье».

«Не уже ли у вас за это сажают?».

«Наш император не взлюбил ведьм после того, как ему предсказали, что темная ведьма лишит его власти и убьет. Теперь ведьмы вне закона и на них объявлена охота».

«Что же мне делать?».

«Бежать при первой возможности».

Повисла гнетущая тишина. Я слышала скрип колес телеги, которой управлял мальчонка. Верзила же дремал, качаясь в такт ехавшей телеги. Лес, то становился чаще, то редел. Я же пыталась осмыслить в какой переплет угадила. Ясно было одно – везли меня в город. А еще я думала, что Мари удалось сбежать в прошлый раз, поэтому теперь за мной будут следить в оба глаза и то, что верзила спит, всего лишь обман.

«Кто он?» – спросила я душу Мари.

«Это ищейка. Он поймал меня и вез к императору. Мне удалось сбежать, но он ранил меня отравленной стрелой, поэтому я умерла», – она помолчала, а потом добавила, – «я передала тебе не только свои силы, но и свои воспоминания. Немного приложив усилия, ты сможешь ими воспользоваться. Но, пожалуй, это все чем я смогу тебе помочь. Тебе придется самой справляться и со всем, что ждет тебя на твоем трудном пути».

«Я смогу вернуться в свой мир?»

«Этого я сказать не могу, мне это не известно».

Она снова замолчала. Похоже, что свои последние часы в этом мире душа решила провести рядом со мной. Почему она вообще застряла на этот промежуток времени? Разве она не должна была исчезнуть сразу?

С наступлением сумерек телега остановилась на окраине дороги. Мальчишка натаскал веток и палок, и сложил костер, а затем активно принялся за приготовления пищи. Ищейка же все это время сидел около телеги и охранял меня. На малейшее мое движение, он сразу реагировал, обращая на меня свой хмурый взгляд.

Я хотела попросить воды, но он предупреждающе поднял руку и сказал:

– Малейший звук и я завяжу тебе рот, ведьма.

Пришлось последовать его совету.

«Кажется, мне пора», – снова обозначила свое присутствие душа.

Я повернула голову в ту сторону, откуда шел звук и только сейчас заметила стоящего в телеге высокого мужчину, облаченного во все черное. Спокойное, холодное лицо не выражало ни единой эмоции, без чувственное и безразличное ко всему.

«Ты кто еще такой?» – изумленной уставившись на него, мысленно спросила я.

«Проводник», – ответил он. – «Прощайся Мари, нам пора».

«Будь сильной», – раздалось откуда-то рядом, после чего оба исчезли в темноте наступившей ночи.

Глава 7. Ведьма в неволе.

Пробуждение было внезапным. Я спала, сжавшись в комочек, так как ночью в осеннем лесу холодно. Даже успела закопаться в солому, которой было не так много, как хотелось бы. Зуб на зуб не попадал от холода, одежда же промокла от влажности и совсем не грела. К довершению всего утром пошел дождь.

Мои спутники как будто и вовсе не замечали погоды. Сначала дождя они поднялись, запрягли пасущуюся неподалеку кобылу и двинулись в путь.

Телега подпрыгивала на ухабах, и я вместе с ней. Обещанный скорый путь до города растянулся на добрые сутки. Что мне ждало впереди – неизвестно, но что-то мне подсказывало, что ничего хорошего.

День тянулся медленно. Дождь не переставал, он монотонно стучал по решеткам клетки. Промокшая насквозь, я уже не пыталась от него укрыться. То сидела, прислонившись к решеткам клетки, то лежала на ее полу, периодически проваливаясь в дрему, мечтая лишь о том, как бы скорее добраться до сухого и теплого места.

Город появился ближе к вечеру, когда я уже перестала питать всякую надежду. Спутники мои, тоже будто облегченно вздохнули, увидев небольшие дома, раскинувшиеся на зеленом лугу за рекой.

Проехали каменный мост. Одноэтажные домики сменились трех и четырехэтажными. Стиль стал более сложный. Весь город утопал в зелени.

Прохожих было мало. Люди прятались от дождя и осенней промозглой погоды. Те же, кто все-таки рискнул выйти на улицу, оборачивались нам в след, перешёптывались, тыкали в меня пальцами. Было неприятно находиться в центре такого внимания. Хотелось сбежать и скрыться от посторонних глаз. Кто-то даже следовал за нами. Их видимо, интересовало, что же со мной сделают.

Такой процессией мы дошли до роскошного замка. Своей помпезностью он поражал. Я сидела с открытым ртом разглядывая это великолепие.

Толпу, сопровождавшую нас, дальше ворот не пустили. Мы же проследовали к дальнему входу. По обе стороны от моей тележки шла вооруженная охрана.

Сейчас как никогда я почувствовала себя не столько пленницей, сколько преступницей, которую привезли зачитать приговор.

Скрип засова вывел из задумчивости.

– На выход! – прогремел громоподобный голос ищейки.

От долгой езды в неудобной позе все тело ломило. Я встала и выпрямилась во весь рост. Сырая одежда облепила мое тело. Мнимое тепло, согревавшее меня последние несколько часов, тут же испарилось и холодный воздух проник под сырую одежду.

Еле передвигаясь, я выбралась из клетки. Верзила сразу же связал мне руки веревкой и потащил через заднюю дверь внутрь замка. Мальчишка последовал за нами, но постепенно он начал отставать, а потом вообще остался в кухне. Меня же вели через запутанные коридоры куда-то в глубь замка, не особо беспокоясь о том, чтобы я нигде не растянулась. В двери комнаты меня практически втолкнули, и если бы мне не удалось удержаться на ногах, то точно бы пропахала носом по каменистому полу.

В комнате я оказалась не одна. Около окна стоял высокий мужчина. На меня он не взглянул, лишь легким кивком головы дал понять ищейке, чтобы нас оставили одних.

– Жалко выглядишь, – заговорил он со мной после пятиминутного молчания.

Он разглядывал меня с ног до головы. По всему его виду было понятно, что мы с ним знакомы. Но вот я понятия не имела кто же он.

В памяти Мари, всплывали какие-то фрагменты и отголоски прежней жизни. И этот мужчина в них присутствовал. Воспоминания как волны, то появлялись ярким всплеском, то снова отступали, не дав никакого объяснения.

Мужчина между тем подошел ближе, но не сделал никакой попытки ко мне прикоснуться. Он с какой-то брезгливостью смотрел на меня.

– Тебе бы следовало привести себя в порядок, – заметил он.

– Не успела, – ответила я ему в тон, – я, как говорится, с корабля на бал.

Мужчина уставился на меня так, будто видит меня впервые. Если честно, именно так и было.

– А ты изменилась, – сказал он, – на язык остра стала. Но ничего, не долго тебе веселиться, дорогая невестушка.

Он обошел меня и встав за спиной заговорил снова:

– Ты же помнишь, что по закону, подписанному мной, у тебя больше нет прав.

– Такое не забудешь, – ответила ему.

– Ты сама виновата. Ты и твоя семейка, подославшая тебя ко мне.

– У каждого своя правда, – сказала я, покосившись в его сторону, – но невесту ты выбрал себе сам, так что не надо перекладывать с больной головы на здоровую.

– Знаешь, сейчас ты мне нравишься еще больше, – сказал он.

Я почувствовала, как на его лице расползается довольная улыбка.

– Что же ты для меня приготовил? – спросила я, стараясь отвлечь от похотливых мыслей, мелькавших в его голове.

Я чувствовала нутром, как моя строптивость возбуждает в нем интерес.

– А как ты думаешь? Ты ведьма, и как ведьму тебя сожгут на костре.

Я лишь фыркнула в ответ.

– Как банально.

– Не заставляй меня включать фантазию, – заговорил женишок, – а то пожалеешь.

– У меня будет последнее желание?

Последовала минута молчания, а затем раздался громкий смех на всю комнату:

– Нда, дорогая, ты умеешь удивлять. Пожалуй, после твоей смерти, я буду по тебе скучать, – отсмеявшись он продолжил. – И что же ты хочешь?

– Сущую мелочь: принять горячую ванну, получить теплую одежду и поесть.

– И это все? – удивился он. – Не густо. А за своих родителей ты попросить не хочешь?

– Что-то я сомневаюсь, что ты пожалеешь моих родных. Мать – ведьма, отец хоть и обычный человек, но скрывал связь с ведьмой много лет. Что ты для них приготовил?

– Твоя мать разделит твою участь.

– А отец?

– А твой отец сказал, что не знал, что его жена ведьма. Маргарита, по его словам, все это время прекрасно скрывала от него, кем является на самом деле.

– Предатель, – тихо прошептала я.

– Я отошлю его на границу с Темным лесом, где водятся темные ведьмы, колдуны, некроманты и прочая нечисть. Своей службой он искупит вину за связь с темной ведьмой. Ваши земли отойдут короне.

– Она не темная.

– Мне плевать! Она ведьма, так же, как и ты, и этого достаточно, – прорычал жених мне в лицо.

Он отошел к окну, сделал несколько глубоких вдохов и обернувшись сказал:

– Я выполню твою последнюю волю, но за тобой будут следить. Посмеешь вытворить хоть что-то или попытаешься снова сбежать, и твоя смерть не будет легкой.

После чего он развернулся и покинул комнату. Кажется мне удалось хоть на несколько часов, отодвинуть свою казнь.

Глава 8. Его величество.

Кристиан.

Я вышел, закрыв за собой двери. Эта ведьма порядком вымотала меня. Надо же было так влипнуть?

Семь лет назад, когда я только взошел на престол, после смерти отца, один оракул сказал, что правление мое будет недолгим, что умру я от рук темной ведьмы. Я был так впечатлён его словами, что не задумываясь подписал указ о том, что все ведьмы вне закона, независимо от того темная она или светлая. Многие ведьмы ушли с моих земель, пойманные были казнены, но были и те, что скрывали свою сущность и силу.

А год назад мои советники решили, что пришло время связать меня узами брака – нужен наследник. Вот тогда мне на глаза и попала Мари. Красивая, умная, из благополучной семьи, имевшую хорошую родословную. Если честно, я влюбился, и как мне тогда казалось, Мари тоже отвечала мне взаимностью. Но ровно до того момента пока ее отец, в каком-то кабаке, не проболтался, что его жена ведьма. Это признание перевернуло всю мою жизнь и прозвучало как приговор.

ВЕДЬМА!

Если жена ведьма, то дочь унаследовала ее дар, а это значит, что Мари – ведьма. Пророчество оракула стало сбываться. Меня накрыло. Я приказал арестовать всю семью, но сделать это тихо, чтобы никто не видел и не поднял меня на смех. Мол сам подписал указ, сам же и попал на удочку ведьмы.

Когда Мари предстала предо мной, она не отпиралась. Она стояла, гордо подняв голову, выпрямив спину, смотрела мне в глаза. Я видел смешинки в глубине ее глаз, она смеялась надо мной.

Их вместе с матерью поместили в подземелье. С ее отцом был откровенный разговор. Он клялся, что ничего не знал, что для него это тоже было неприятным открытием и именно поэтому он напился в кабаке, случайно проболтавшись окружающим.

Я бы и рад был ему поверить, да вот что-то не давало. Были вопросы. Ведь не мог же он прожить двадцать лет в браке и ни разу не заметить, что его жена пользуется магией.

Пока я раздумывал и ломал голову, как поступить, Мари сбежала. Конечно, не без помощи матери. Маргарита, воспользовавшись своей магией, одурачила охрану. Здесь была и моя ошибка, нужно было мать и дочь сажать по разным камерам. А еще лучше, в подземелье разных башень, чтобы они точно не могли связаться между собой.

В общем, Мари сбежала. На ее поиски я отправил лучшую ищейку. Он действовал тихо, не привлекая к ее поискам лишнего внимания и нашел.

Встретив Мари спустя несколько недель, заметил, как она изменилась, не только внешне. Ищейка сказал, что она была ранена, но несмотря на это, она не просила пощады или снисхождения. Ее просьба о ванне, одежде и еде, ввели меня в ступор. Я думал, она будет умолять сохранить жизнь ей и ее матери, но нет. Мари будто приняла свою участь и не стремилась ее избежать.

Да и если честно, я сам не знал, как поступить. Я будто раздвоился: одна половина требовала поступить по закону, другая твердила, что это не по совести. Мари не совершила ничего плохого своей магией, не убила и не предала, и лучшим вариантом было ее сослать куда-нибудь в дальнюю провинцию. Но эта ее строптивость! Я хотел, я жаждал, чтобы она попросила меня, и я бы сохранил ей жизнь, но она молчала. Скорее всего она что-то задумала, очередной побег, поэтому нужно быть с ней настороже.

Пока же распорядился о последнем желание своей несостоявшейся жены, и вызвал в свой кабинет генерала армии Алехандро де Силва.

Глава 9. Генерал-дракон.

Стоило несостоявшемуся мужу выйти за дверь, как я, вздохнув с облегчением, бросилась искать выход. Комната располагалась на четвертом этаже, окна, которой выходили на сторону с глубоким ущельем. Высота была такая, что спуститься вниз рискнул бы, наверное, только сумасшедший. Дверь тоже оказалась запертой.

Мое одиночество длилось недолго. Скоро в комнату вошло несколько горничных. Они наполнили ванну горячей водой, добавив пены и какие-то ароматические отвары.

Свою одежду, пришедшую в негодность, я бросила на пол в комнате и проследовала ванную. Нежась в горячей воде, обдумывала как поступить дальше. Бежать? Но куда? Где найти укрытие, чтобы никто не рискнул сунуться к тебе?

Я пыталась вспомнить, куда бежала Мари, перед тем как очутиться в старом особняке. Но воспоминания были какими-то обрывочными, хаотичными, казалось, кто-то нарочно все перепутал и смешал.

Еще меня мучал вопрос, что стало с Маргаритой? Ведь, судя по воспоминаниям Мари, именно она помогла дочери бежать. Я надеялась, что мама девушки еще жива, и мне удастся с ней встретиться и как-то помочь. Хотя, моя участь была не лучше. И ее, и меня ждал или костер, или гильотина. Выбор так себе.

Вода в ванной остыла, и я поторопилась из нее выбраться. Замотавшись в большое махровое полотенце, вышла в комнату. К моему большому удивлению, обнаружила, что нахожусь не одна.

Около окна стоял высокий, статный мужчина. Одетый, судя по всему, в форменную одежду.

От неожиданности я растерялась, и чуть не уронила полотенце, сжимавшее на груди.

– Вы кто? – спросила я удивленно.

Мужчина повернулся. Осмотрел меня с ног до головы.

– Алехандро де Силва, генерал армии Контории. Император Кристиан Рейбок попросил меня приглядывать за вами, пока по решению суда вас не отправят на костер.

– Однако! Кристиан боится, что я снова сбегу?

Мужчина промолчал, слегка склонив голову в сторону. Его взгляд был задумчив, он будто сканировал меня, пытаясь понять как себя со мной вести.

«И что теперь делать?» – мысленно бушевала я.

Мужчина усмехнулся.

– Для начала одеться, – похоже мои последние слова были сказаны в слух.

При этом он даже не пошевелился, продолжая меня изучать.

– Может вы выйдите и позволите мне переодеться или хотя бы отвернетесь для приличия?

– Император сказал, не сводить с вас глаз.

– Вы приняли его слова через чур буквально, – возмутилась я. – Да и как я отсюда сбегу? За окном пропасть, дверь заперта.

Генерал смотрел на меня, никак не решаясь оставить одну.

– Ну, хорошо, – наконец согласился он. – Но на вашем месте я бы не рисковал и не использовал магию.

– Вы о чем?

– Я знаю, что вы ведьма и на что вы способны.

Слегка сощурив глаза, я спросила:

– Разве вы не боитесь меня?

– С чего я должен вас бояться?

– Вы же сами сказали, что я ведьма. Пока меня сюда везли, я видела неподдельный страх в глазах горожан и чувствовала его, он был практически осязаем – они боялись меня.

Генерал подошел ко мне ближе, практически навис надо мной, и произнес, смакуя каждое слово:

– Я дракон, магия ведьм на меня не действует.

Я уставилась на него, переваривая каждое слово. Оказывается, в этом мире, помимо ведьм, существуют еще драконы, а может и не только они. Что же еще мне подготовила судьба?

Он хищно оскалился:

– После того как вы оденетесь, я отведу вас к императору. Он жаждет с вами поужинать и пообщаться.

Последние слова прозвучали как-то многозначительно. Что задумал Кристиан? И как далеко он готов зайти?

Глава 10. «Приклони колени!»

С приходом ночи, замок погрузился во тьму. Вдоль стен коридора горели магические факелы, освещая проход. Алек шел впереди, изредка оглядываясь, чтобы проверить здесь я еще или нет.

Лицо его было хмурым. Похоже ему не нравилась наша предстоящая встреча с его господином. Боялся, что я могу причинить ему вред?

Вскоре, Алек привел меня в шикарные покои императора. Кристиан, развалившись в кресле у камина, медленно попивал янтарную жидкость из своего бокала. По среди комнаты стоял сервированный стол для двоих.

– Что это значит? – спросила я его, как только Алек покинул покои императора.

– Твое последнее желание – ты хотела ужин. Прошу, угощайся.

– Хотела, но не в твоей компании.

– Может наши желания совпали.

– Ты тоже собрался на виселицу? – спросила я его. Ответом мне было легкая улыбка. – Тогда не вижу смыла в этом пафосе.

Кристиан поставил бокал, и встав, подошел к накрытому столу. Аккуратно отодвинув стул, приглашая меня присесть, сказал:

– И все-таки, тебе придется присесть и поужинать со мной.

– В последнее время я тебе не доверяю, да и аппетит как-то пропал.

Больше препирательств Кристиан слушать не стал, он схватил меня за локоть и силой посадил за стол.

– Знаешь, дорогая, и моему терпению есть предел, – прошипел он мне на ухо.

Грациозно обогнув стол, он сел на свое место и принялся за еду. Мне ничего не оставалось как последовать его примеру. Я была жутко голодная, старалась наесться впрок. Ведь неизвестно, когда мне еще удастся так вкусно поесть. Я надеялась избежать страшной участи, которая меня ожидает.

– Я вижу ты наелась, – услышала я снова Кристиана, отложив ложку, – тогда пришло время поговорить.

Я всем своим видом показала, что готова к диалогу. Кристиан откинулся на спинку кресла и продолжил.

– Как ты понимаешь, я не могу взять тебя в жены в сложившейся ситуации, но все-таки в моей власти сохранить тебе жизнь, тебе и твоей матери.

– И? Что же ты хочешь взамен? – спросила я. Что-то мне не нравился поворот в нашей беседе. То он хотел сжечь меня на костре, то предлагает сохранить жизнь.

– А как ты думаешь?

– Я не собираюсь играть в шарады. Говори прямо, что ты от меня хочешь?

Он замолчал, смерил мне взглядом, а потом выдал:

– Я хочу, чтобы ты стала моей сегодня ночью.

Я аж поперхнулась от такой прямоты.

– Я лучше сдохну, чем лягу с тобой в постель, – ответила я. – Лучше умереть свободной, чем жить у тебя на поводке.

– А как же твоя мать? О ней ты не думаешь?

– Только маму сюда не приплетай. Ты знаешь, что она мое слабое место и давишь на него. И вообще, я сильно сомневаюсь, что она еще жива после помощи мне в побеге.

– Ты хочешь, чтобы ее привели?

– Нет, я не дам тебе шанса влиять на меня. Я уверена, она поддержит любое мое решение.

– И, что ты решила?

Я встала, обошла стул и взявшись за его спинку, ответила:

– Я уже озвучила свое решение – нет. Я не половая тряпка, об которую можно вытирать ноги. Захотел позвал замуж, захотел отправил в темницу и приговорил к казни, захотел возвел в любовницы, а что дальше? Опять на костер? Твои решения меняются через чур быстро, я за ними не успеваю и только свыклась с мыслью о смерти.

Я развернулась и направилась к выходу. Но уйти мне далеко не удалось. Я услышала, как Кристиан встал, отшвырнув от себя кресло и быстрыми шагами направился следом за мной. У самой двери он нагнал меня и схватив за руку развернул к себе лицом.

– Я не договорил, милая, и не отпускал тебя, – сказал он, припечатывая меня к стене.

– Я сделала свой выбор. По-моему, это очевидно, – ответила я, пытаясь вставить, между нами, руки и оттолкнуть его. Но куда там, он как скала возвышался надо мной, еще сильнее прижимая к себе, не давая возможности вздохнуть полной грудью.

– Ты и раньше особо покладистым характером не отличалась, – прошептал он мне в губы, – а сейчас… Знаешь, строптивая моя, это даже заводит. Пусть моей женой тебе не быть, но сегодня ночью, ты будешь принадлежать мне. И поверь, от твоего поведения, будет зависеть, где ты встретишь рассвет.

С этими словами он начал срывать с меня одежду, покрывая поцелуями лицо, шею, открывшуюся грудь. Сначала я растерялась, а потом пришло осознания того, что меня сейчас возьмут силой. Попытки оттолкнуть его и вырваться не увенчались успехом. На мой крик никто не отозвался. Я толкала его, била в грудь, кусала губы, царапала лицо, но Кристиан продолжал начатое дело. Похоже, что мое поведение его только раззадоривало больше.

Разорванное платье упало к моим ногам. А следом на него Кристиан повалил и меня.

Он брал меня ни как женщину, которая должна была стать его женой, а как обычную дешёвую девку, снятую им в какой-то подворотне. Я пыталась сопротивляться, извивалась под ним, но все было напрасно. Кристин словно дорвался до самого желанного, никак не мог насытиться. В какой-то момент я почувствовала, как мою щеку обожгло пощечиной, и несостоявшийся муж охрипшим голосом сказал:

– Не вырывайся, а то будет больно.

Происходящее дальше я будто наблюдала со стороны. Сейчас Кристиан не был императором, он был мужчиной, которому посулили одно, а взамен отдали другое и таким образом он забирал свое, то, что должно было стать его.

По моим щекам текли слезы, низ живота ужасно болел. Кажется Мари была невинной, и ее потерю я ощутила сейчас в полной мере. Причем Кристиан даже не пытался быть нежным, хотя прекрасно видел, что он первый мужчина. Он с каким-то остервенением врывался все глубже и глубже, а я словно кукла, следовала за его движениями.

Сколько по времени продолжалась наша ночь «любви» не знаю. Мне кажется, что иногда я проваливалась в беспамятство, и приходила в себя от сильно шлепка или щипка за попку.

– Ну, и куда делись твоя строптивость, гордость, высокомерие, с которыми ты вошла в мои покои?

Я промолчала. Мне казалось, что я попала в какой-то дурной сон, который никак не закончится.

Изнеможденная, с разбитой губой, опухшей щекой, я так и осталась лежать на полу на своем разорванном платье, свернувшись в комочек. Кристиан же встал и ушел в свою постель, просто перешагнув через меня.

По щекам текли слезы. Я так и проревела оставшуюся часть ночи. На душе было гадко, чувствовала себя грязной. Хотелось помыться, но как отмыть грязь с души. Было больно, ужасно больно, не столько снаружи, сколько внутри. А еще в груди прорастало новое чувство, которое пугало и в тоже время давало возможность встать на ноги, отряхнуться ото всей этой грязи и жить дальше – чувство мести.

Глава 11. «Я не сдамся!»

Утор наступило незаметно. Я так и пролежала на полу, сжавшись в комочек и укрывшись разорванным платьем. Кристиан вышел тихо из своих покоев, не обращая на меня никого внимания. Минут через пятнадцать в дверь аккуратно постучали и не дожидаясь ответа вошел Алек.

Он замер у входа и внимательно меня разглядывал. В этот момент я ощущала себя не только грязной, но и жалкой. Хотелось провалиться под землю. В принципе, мое желание скоро исполнится.

– Тебе пора, – раздался тихий голос Алека.

– Ты знал? – в тон ему спросила я, не поворачиваясь.

– Нет, – ответил Алек, после нескольких минут молчания. – Я думал, что император с тобой просто поговорит, он говорил именно об этом. О том, что произошло, я узнал утром, когда вернулся в замок.

– Значит все в курсе, и никто не пришел на помощь?

– Никто не пойдет против императора, если не хочет лишиться жизни.

– Вы трусы! – вскрикнула я, вскакивая с пола.

Порванное платье свалилось с меня на пол, оголяя перед генералом. Его взгляд полыхнул, обжог меня словно огнем. Затем смутившись он отвел глаза, но его взгляд снова вернулся и замер на мне, в том самом месте, где остался шрам от ранения.

– Что это? – спросил он, указывая на него рукой.

– Шрам.

Я хотела нагнуться и поднять остатки платья, чтобы прикрыться ими, но Алек опередил. Он скинул форменную куртку и надел на меня.

– Тебе сейчас принесут одежду, император распорядился, – заметил он и продолжил, возвращаясь обратно к шраму. – Как ты его получила?

Покопавшись в памяти Мари, я ответила:

– Меня ранил ищейка, когда я сбежала в прошлый раз.

– Судя по этому шраму, ты должна была умереть.

– Что? – непонимающе уставилась я на него.

– Это не простой шрам, – начал объяснять он. – Место раны очень быстро затянулось и зарубцевалось, но не это главное. От самой раны отходят прожилки темного цвета, это означает, что стрела, ранившая тебя, была отравлена смертельным ядом, который поражает все внутренние органы и ткани очень медленно и болезненно, по мере того как расползаются прожилки на теле. По всем законам мироздания, ты должна была умереть, но ты жива.

И что мне теперь делать? Как объяснить, что не я хозяйка тела? Что она умерла, а ее место заняла я?

Он не поверит мне. Примет за сумасшедшую, и возможно, будет прав.

Между тем, Алек как-то странно меня рассматривал. Его не интересовало мое полуобнажённое тело. Он взглянул на меня по-иному, как на незнакомку, которую видит впервые. Будто заново со мной знакомился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.