# Вечная жизнь

Дмитрий Танин

Добро пожаловать в мир корпораций, где существует патоген вечной жизни. Патоген даёт вечную молодость и иммунитет от всех болезней. Инъекция делается по достижению двадцати лет каждому жителю планеты. После чего у человека есть выбор. Продолжать принимать патоген или от него отказаться.

Если человек отказывается, он живёт обычной жизнью. Если продолжает принимать патоген, у него есть шанс на получение вечной жизни. Для этого достаточно оплатить сто десять лицензий, после чего корпорация жизнь начинает предоставлять человеку патоген пожизненно и бесплатно.

Главный герой сталкивается с проблемой, остановившись на пороге вечности. У него не хватает денег на последнюю лицензию. Для того, чтобы их найти, у него есть две недели. В попытках решить эту проблему, герой понимает, что цена вечной жизни заключается не только в деньгах. Что он заплатил за неё гораздо больше. Но готов ли он сделать последний шаг к обретению своей вечной жизни?

## День первый. Падение.

– В лицензии отказано.

Робот произнёс эту фразу до безобразия будничным голосом, как будто речь шла о каком-то пустяковом вопросе. Голоса роботов давно перестали делать эмоциональными за ненадобностью. Впрочем, сообщи он эту информацию с трагическими интонациями, Максу, от этого, точно легче бы не стало.

Секунд тридцать он стоял в ступоре, пытаясь осознать услышанное, таращась в монитор терминала, на котором бесстыдно продолжала гореть надпись хоронившая его жизнь:

«В лицензии отказано».

– Это, наверное, какая-то ошибка, – попытался сказать он, одновременно с этим, понимая всю бесполезность подобных попыток. Робота невозможно ни уговорить, ни переубедить.

– Никакой ошибки, гражданин. Совокупная сумма вашего официально задекларированного ежегодного дохода, с учётом удержания денежных средств на поддержание минимального процесса жизнедеятельности вашего организма, не может покрыть запрашиваемую вами сумму и годовых процентных выплат по ней.

– Но у меня скоро будет повышение зарплаты, – предпринял Макс ещё одну отчаянную попытку.

– В таком случае, после увеличения вашего официального дохода, вы можете повторно обратиться в наш банк.

Макс продолжал стоять, молча разглядывая ненавистную надпись на мониторе. Обратиться повторно? Что за бред. Когда повторно? За свои сто двадцать девять прожитых лет, он всегда действовал по одной схеме. Делал инъекцию «вечной жизни» и в этот же день оплачивал следующую. И ему ещё ни разу не отказывали в лицензии. Всё происходящее было на столько неожиданно, что Макс совершенно растерялся, не понимая, как ему теперь поступать и что делать.

– Если у вас больше нет вопросов, гражданин, просьба освободить место для следующего клиента.

Макс продолжал молча стоять, разглядывая надпись. В голове клубился туман.

Надпись, «В лицензии отказано», мигнула и сменилась на заставку первого всепланетного банка, как бы намекая, что разговор закончен.

– Освободите пожалуйста место для следующего клиент.

Несмотря на отсутствие интонации, фраза прозвучала угрожающе. Краем глаза, Макс заметил, как в своём углу шевельнулся охранник-человек, обращая на него своё внимание.

Человеческие охранники вообще были большой редкостью. Большую часть охранных функций в городе выполняли полицейские беспилотники или стационарные роботизированные установки. Люди нужны были лишь для одной цели. Убеждать. Робот не способен в чём-то убедить человека. Для этого нужен другой человек. Макс не сомневался, что в банке есть скрытые боевые системы, которые при какой-либо непосредственной угрозе мгновенно начнут действовать. Но, расстреливать каждого несогласного с решением банк клиента, это уже чересчур даже для корпораций. Банки не очень любят грязь и кровь. Поэтому в каждом отделении банка обязательно присутствовал человеческий охранник, способный в вежливой, а иногда и не очень, форме, убедить клиента согласится с решением банка, каким бы оно ни было.

– Освободите, пожалуйста, очередь.

Фраза укоротилась и была произнесена отдельными словами с достаточно большим промежутком между ними. Угрозу во фразе можно передать и без интонации. Одновременно с этим, охранник отлепился от своего угла и начал неспешное движение к Максу.

Огромном усилием воли Макс заставил свои ноги сделать несколько шагов в сторону и сошёл с приёмного кружка на полу. Разбирательства с охраной совсем не входили в его планы. На данный момент времени в его планы вообще ничего не входило. Ему нужно было подумать. Осмыслить произошедшее.

Увидев, что клиент сам пришёл к правильным выводам, охранник так же неспешно вернулся подпирать свой угол. Следующий в очереди человек сделал шаг и встал на приёмный кружок под сканер. Остальные в очереди вообще никак не отреагировали на инцидент. Подобные вещи в банке случались регулярно и к этому уже давно все привыкли.

Макс тяжело вздохнул, последний раз бросил взгляд на роботизированный терминал, который уже вовсю общался со следующим посетителем и понуро побрёл к выходу, про себя проклиная свой идиотизм. Ну почему он заранее не озаботился узнать сумму, которая ему потребуется на последнее продление «вечной жизни»? Макс мог это сделать сегодня перед поездкой в банк. В его случае сумма очередного платежа для клиента формировалась и становилась известной непосредственно в день получения лицензии. Если бы он это сделал, то был бы избавлен хотя бы от этой унизительной сцены в банке. Впрочем, винить себя ему особо было не в чем. За последние сто с лишним лет, Макс на столько привык к процедуре продления, что попросту не подумал, что что-то может пойти не так. Сила привычки – великая вещь. Да и считать давно уже ничего не требовалось. Банковские роботы прекрасно справлялись с подобного рода делами, благо обладали полной информацией о финансовом состоянии любого официально зарегистрированного жителя планеты.

Всё было банально и просто. Каждый, официально зарегистрированный житель, имел счёт в банке, на который автоматически перечислялся все его доходы. Любые траты человека так же автоматически с этого счёта списывались. Когда приходила очередь продления лицензии на «вечную жизнь», система банка учитывала текущее состояние счёта и добавляла в него сумму будущего ежегодного дохода человека. Если суммы счёта хватало, человек получал лицензию на продление. Если не хватало, ему выдавали кредит на недостающую сумму. Но только в том случае, если его доход позволял в течение года этот кредит погасить.

Последние семьдесят три года своей жизни, Макс не интересовался состоянием своего счёта, занимаясь одним простым делом – экономией. Чем больше денег сэкономлено, тем больше их останется на счёте. Поэтому, экономить, в его случае, было равносильно слову зарабатывать. Вот такая нехитрая арифметика. И на протяжении ста девяти лет, Макс, следуя этому правилу, стабильно получал лицензию на продление «вечной жизни». До сегодняшнего дня.

Добравшись до выхода, он прошёл через силовое поле и выбрался на улицу. Его костюм мгновенно трансформировался, защищая носителя от внешней среды. Голову закрыл сформировавшийся из воротника пузырь шлема, рукава удлинились, защищая открытые кисти рук. Полимер был удивительно прочным, при этом мог свободно пропускать воздух свет и звук. По желанию хозяина, он мог становится односторонне прозрачным, либо же прозрачным полностью. Макс всегда оставлял полимер односторонним, так что он прекрасно всё видел, его же лицо было скрыто от посторонних глаз.

Технология живого жидкого полимера была очень дорогой и костюм из этого материала обошёлся Максу в огромную сумму, но он того стоил. Количество канцерогенов в атмосфере планеты за последние пятьсот лет заметно прибавилось. Нельзя сказать, что воздух в городе был совсем ядовитым. Дышать им вполне было можно. Правда без защитных средств, человек, дышащий таким воздухом, очень быстро мог подхватить ряд весьма неприятных заболеваний, причём в неограниченном количестве. И хотя Максу, как носителю патогена «вечной жизни», болезни были не страшны, неприятные краткосрочные последствия от незащищённого контакта с окружающей средой его бы тоже не миновали. Так зачем терпеть раздражение слизистой глаз или язвы на коже, если этого можно избежать? Поэтому из всех, по-настоящему дорогих вещей, к сто двадцать девятому году жизни, его режим экономии пережил только этот костюм.

На улице, как обычно, было пасмурно. Солнце редко пробивалось через плотные слои смога, закрывавшего небо, особенно над крупными индустриальными городами. Впрочем, городской полумрак с успехом разгоняла многочисленная голографическая реклама, которая гнездилась практически на любой поверхности, включая тротуары, а порой и вовсе вспыхивала в небе, словно маленькая сверхновая. Из-за этого мегаполис больше всего походил на огромную новогоднюю ёлку в обрамлении унылой серости.

Словно бы издеваясь над Максом, напротив выхода из банка как раз красовалась огромная, во всё высотное здание реклама «вечной жизни»: «Каждый может жить вечно!» гласила надпись в обрамлении счастливых жизнерадостных лиц.

– Идите к чёрту, – злобно пробормотал Макс и отвернулся от рекламы. – Уроды.

На кого именно он злился, Макс и сам толком сказать не мог. Наверное, на корпорации. Или на жизнь.

Всё происходящее было настолько несправедливо, что ему хотелось завыть в полный голос. Последний год! Ему остался последний год платного продления! Это было как предательский удар ножом в спину.

Программа «вечная жизнь», доступная для простого населения, появилась шестьсот восемьдесят три года назад и с тех пор, на протяжение первых двухсот лет, подвергалась нескольким изменениям, пока не приобрела устойчивую форму, в которой и пребывала по сей день.

Правила её, на первом этапе, были весьма чёткие. Первая инъекция патогена «вечной жизни» проводилась в день двадцатилетия каждого гражданина. Она была обязательной и бесплатной. Далее, каждый год за лицензию на продление «вечной жизни» взималась плата. Первый платёж был копеечным, но каждый следующий возрастал на определённую сумму. В основе расчёта этой стоимости лежала весьма хитрая арифметически-экспоненциальная прогрессия, созданная какими-то учёными-математиками непосредственно для программы «вечной жизни». В открытом доступе существовала таблица платежей, в которой указывалась сумма каждого взноса за лицензию на протяжении семидесяти лет. А дальше наступала самое интересное.

За семидесятое продление жизни уже нужно было выложить весьма приличную, можно сказать, даже, огромную сумму. И если дальше следовать заложенной в программу прогрессии, следующий, семьдесят первый платёж, получался бы просто астрономическим. Таких денег, не смог бы заплатить, наверное, ни один житель этой планеты.

Поэтому для тех, кто доходил до семьдесят первого продления «вечной жизни», правила изменялись. Но весь фокус состоял в том, что никто, кроме корпорации, разумеется, не знал, как именно. Как говорилось в рекламе корпорации «Жизнь», для каждого клиента, достигшего семьдесят первого года, разрабатывается индивидуальная программа оплаты последующих лицензий с учётом их текущих и возможных будущих доходов.

Дальше эти индивидуальные платежи продолжались вплоть до сто тридцатого года жизни человека. И для тех немногих счастливчиков, кто умудрялся пройти весь этот длинный путь, оплатив все сто десять лицензий, наступала «вечная жизнь». Таким людям корпорация «Жизнь» пожизненно, начинала предоставлять патоген бесплатно.

Вы скажите, ерунда какая-то. Как можно верить в честность оплаты в тёмную? На первый взгляд, действительно такая система выглядела, мягко говоря, подозрительно. Но, во-первых, корпорация была монополистом и обладала монополией не на какую-то там ерунду, а на саму жизнь. А во-вторых, практика показывала, что система работает. Непонятно как, но работает. Макс навскидку мог назвать с десяток имён счастливчиков, оплативших все лицензии, и получивших «вечную жизнь», благодаря программе корпорации «Жизнь». Всего же таких людей на планете, на данный момент времени, насчитывалось двести сорок четыре. Вроде бы не много, с учётом того, что программа существовала уже шестьсот восемьдесят три года. Но. Людям надо верить в чудо. Люди хотят верить в чудо. Тем более, если это чудо, не эфемерно, а вполне осязаемо. Если его можно увидеть собственными глазами. И оно живёт среди вас.

И как доказательство этому, перед Максом, словно маяк в ночи, продолжал гореть рекламный слоган: «Каждый может жить вечно!».

Глядя на него Макс внутренне встряхнулся, усилием воли возвращая себе самообладание. Да, то, что случилось было и неожиданно, и несправедливо, если не сказать больше. Но у него ещё оставалось две недели, чтобы как-то исправить ситуацию. Но для начала, нужно было понять, размер проблемы. Уходя из банка, Макс был настолько ошарашен, что даже не узнал сумму платежа необходимого на продление его последней лицензии. Поэтому начать нужно было именно с этого вопроса.

Добравшись до ближайшей зоны комфорта, которая располагалась неподалёку от банка, Макс присел на скамейку и обратился к искину. Алиса была имплантирована в его затылок и подключена напрямую к коре головного мозга, так что он мог мгновенно обратится к ней по любому вопросу. Искин заменял сразу все существующие гаджеты был постоянно подключен к глобальной сети и мог, по мысленному приказу, оперативно выполнить любую поставленную перед ним задачу. И самое лучшее, по мнению Макса, в Алисе было то, что за неё не нужно было ежегодно платить. Искин приобретался один раз и оставался с человеком до конца жизни. Весьма дорогостоящая вещь, но очень практичная и удобная. Макс имплантировал Алису в те далёкие времена, когда деньги ещё не стали для него серьёзной проблемой.

Получив задачу, Алиса связалась с первым всепланетным банком и передала хозяину полученную информацию.

От услышанной суммы Максу сделалось плохо. Голова закружилась, он почувствовал тошноту и еле удержался, чтобы тут же не грохнуться со скамейки на землю. Это уже было похоже на какое-то изощрённое издевательство. В шаге от заветной цели перед ним воздвигли непреодолимый барьер. Услышав сумму, Макс сразу же понял, что у него нет шансов. Даже если бы он работал на десяти работах одновременно, что, конечно же, невозможно, ему не накопить такой суммы и за десять лет, что уж говорить о двух неделях.

Макс почувствовал подступающую панику. Сердце в груди подпрыгнуло и бешено застучало, по телу прокатилась волна жара, на смену которой пришла слабость. С трудом откинувшись на скамейку, он практически распластался на ней, чувствуя, как начинают дрожать пальцы на руках, а по лицу под маской скатываются крупные капли пота.

– Фиксирую повышение артериального давления, учащённое сердцебиение и ряд других изменений в вашем организме, что свидетельствует о серьёзной стрессовой ситуации, – деловита сообщила Алиса у него в голове. – Но я не наблюдаю признаков опасности, непосредственно угрожающей вашей жизни или здоровью. Необходимо ли мне связаться с полицейским департаментом или другими экстренными службами?

– Нет необходимости, – с трудом пробормотал Макс, продолжая отлёживаться на скамейке.

По опыту он знал, что, если не ответит на вопрос искина, тот начнёт действовать самостоятельно, исходя из собственной оценки ситуации. А Максу сейчас не нужны были экстренные службы. Ему нужны были деньги. Много денег. Нет. Чертовски, охренительно, много денег.

Надпись «Каждый может стать вечным» была по-прежнему хорошо видна с того места, где он лежал. Макс не был просто человеком. Он был долгим, которому оставалось сделать всего один, последний шаг к вечности. Да, на его пути поставили непреодолимый, казалось бы, барьер, но ведь у кого-то получалось подобный барьер преодолеть. Значит сможет и он. Иначе получится, что он зря прожил все свои сто двадцать девять лет.

Макс позволил себе ещё немного полежать на скамейке, пытаясь расслабиться и привести организм в относительный порядок. Паника убивает. Это непреложное правило он усвоил давно, ещё в начале своего долгого восхождения к вершине вечности. Паника порождает необдуманные поступки и действия, последствия которых могут стать необратимыми. Что бы этого избежать, нужно мыслить рационально. Прожитая жизнь научила его тому, что из любой, даже, казалось бы, самой безнадёжной ситуации, можно найти выход. Даже из такой. И Макс понял, что знает, где ему этот выход нужно искать.

В корпорации Global Biological Engineering Макс проработал девяносто два года. Начал практически с низов, целенаправленно пробиваясь вверх по карьерной лестнице. И последние пятьдесят три года провёл в качестве главы регионального отделения. Собственно, только благодаря этому Макс и смог добраться до своей сто десятой лицензии – порогу в вечность. Почему бы теперь корпорации не помочь ему это порог перешагнуть? Да, сумма платежа за последнюю лицензию была баснословной для отдельно взятого человека, но для глобальной корпорации не являлась чем-то неподъёмным. Макс решил, что попросит у совета директоров, которые и являли, собственно, владельцами корпорации, кредит на необходимую ему сумму. И плевать как долго ему придётся её выплачивать и какие проценты по ней ему назначат. У него впереди была бесплатная вечность.

Обдумывая свою идею, Макс почувствовал прилив бодрости, ощутил подъём сил и вообще чуть ли, не прилив чистого счастья. В том, что ему удастся договориться с советом директоров, он нисколько не сомневался. На своей должности он работал практически безупречно, серьёзных ошибок не совершал. Да, большую часть рутинной работы за него делал искин, но все ключевые решения по стратегии и развитию корпорации в регионе он принимал самостоятельно. И ему, определённо, было чем гордиться.

Приняв решение, Макс сразу же приступил к его воплощению в жизнь. Сегодня у него был обязательный оплачиваемый выходной. Такие выходные в день получения лицензии, согласно закону о «вечной жизни», предоставлялись каждому гражданину планеты. В принципе, для Алисы не было проблемой связаться с советом директоров прямо с лавочки, на которой всё ещё располагался Макс, но он здраво рассудили, что подобную просьбу лучше передать лично через специальный терминал связи, располагавшийся в его корпоративном офисе. Это покажет его серьёзный настрой, верность корпорации, да и просто станет лишним поводом, что бы совет директоров принял положительное решение. Бесплатный оплачиваемый выходной в году был только один и его присутствие на рабочем месте наверняка сыграет положительную роль.

Поднявшись со скамейки, Макс бодро зашагал по тротуару вдоль дороги, направляясь к ближайшему межуровневому лифту. Мимо него изредка проносились частные автомобили на антигравитационных подушках и гораздо чаще роботизированные такси. Где-то, высоко над головой, словно маленькие истребители, проносились серебристые очертания флайеров.

Из всех видов городского транспорта, в мегаполисе, в процессе развития и преобразования, осталось только три вида – такси, система быстрого подземного перемещения, и корпоративные флайеры. Как, не без ехидства, говорилось в простом народе, для нормальных и не нормальных.

Несмотря на разгар рабочего дня, пешеходов на улицах было достаточно много. И большинство из них, судя по всему, особенно никуда не спешили. Всякий раз, наблюдая подобную картину, Макс внутренне поражался. В мире, где время – деньги, а деньги – жизнь, бесцельное времяпровождение казалось, для него, по меньшей мере кощунственным, если не преступным.

Ближе к лифтовым площадкам, людской поток уплотнился, а потом и вовсе превратился в стоячую очередь. В основном она состояла из коротких. Это было понятно в первую очередь по лицам, носившим следы разнообразной степени старения. От морщин до седины. У самого Макса, в его сто двадцать девять лет, оставалось лицо двадцатилетнего юноши в полном расцвете сил.

С трудом сдерживая нетерпение, он покорно плёлся в очереди, ожидая возможности попасть в лифт. При этом Макс не мог оторвать глаз от этих лиц. Вид старости завораживал его, вызывая противоречивую бурю эмоций в душе. Так, порой, смотрят на какую-нибудь любопытную, экзотическую, но противную на вид и опасную живность.

Средства защиты так же отличались разнообразием, в зависимости от благосостояния своих владельцев. В основном люди носили специальные маски, полностью закрывавшие голову, но было много и таких, кто использовал более дешёвые приспособления, такие как герметичные очки и простые сменные носовые фильтры. Некоторые и вовсе лишь покрывали кожу специальным гелем, защитные свойства которого вызывали у Макса весьма большие сомнения.

Наконец он смог занять место в лифте. Створки перед ним бесшумно сомкнулись и кабина, с заметным ускорением ухнула вниз, вызвав в организме Макса быстротечное ощущение невесомости. Стоя в плотной людской массе, он, как всегда, почувствовал дискомфорт. И дело тут было скорее не в клаустрофобии, а в банальной боязни. Макс неприязненно относился к коротким и не доверял им. По его мнению, они платили ему той же монетой.

Спуск, благо, был не долгим. Лифт плавно затормозил. Створки разъехались в стороны открывая Максу возможности полюбоваться видами нижнего уровня города.

Это было довольно мрачное пространство. Гораздо меньше рекламы зато больше унылой серости и грязного воздуха. По крайней мере так казалось Максу, прятавшемуся за надёжным облачением защитного костюма.

Если средний уровень мегаполиса регулярно убирали роботы уборщики, то нижнему доставалось гораздо меньше их внимания. Здания, во многих местах, покрывали непонятные пятна причудливых форм и размеров, соперничающие за место на стенах с граффити и всевозможного рода надписями, сделанными краской, большинство из которых уже выцвели и практически стёрлись по прошествии множества лет. Землю, словно экзотический ковёр, покрывал ровный слой разнообразного мусора, а кое где по углам громоздились натуральные кучи разнокалиберного хлама. Пустые пластиковые бутылки, рваные упаковки из-под дешёвой еды, и прочий мелкий мусор валялись повсюду, и на тротуаре, и на дороге. В общем, картинка была так себе.

Макс поспешно выбрался из лифта и, в обрамлении молчаливой угрюмой толпы, побрёл в сторону ближайшей станции быстрого перемещения, ориентируясь на световые указатели, хаотично разбросанные в пространстве. Мусор под ногами идущих людей издавал шуршаще-чавкающие звуки, что навевало мысли о миллионах маленьких лап насекомых, наступающих на Макса со всех сторон. Как мрачная иллюстрация к одной из десяти египетских казней.

Антуража всей этой картине добавляли довольно крупные крысы, снующие среди мусора, прямо под ногами идущих людей. Этих грызунов на нижнем уровне города было великое множество, так что жители города к ним давно привыкли и не обращали на них особого внимания. Так же, как и сами крысы, которые уже давно перестали бояться людей.

Ярко освещённый вход на станцию быстрого перемещения со стороны улицы выглядел как ворота в рай. Ещё на подходе к зданию, Макс был просканирован, с его чипа, вживлённого в кисть правой руки, списалась определённая сумма денег, после чего ему стал доступен вход в метро.

Миновав силовое поле на входе, Макс оказался в вестибюле строения. Здесь территория мусора заканчивалась. По крайней мере, по сравнению с улицей, чистота, непрезентабельного, прямо говоря интерьера, была разительной.

Влившись в неторопливый людской поток, Макс встал на эскалатор и начал своё неспешное погружение в подземное чрево города.

Поезд пришлось ждать почти десять минут. Всё это время Макс провёл максимально далеко от платформы, прислонившись спиной к стене. В метро он чувствовал себя гораздо спокойнее, чем на улицах нижнего города, но настороженность никогда не покидала его. В мегаполисе было полно неуравновешенных личностей, религиозных фанатиков всех мастей, да и просто откровенных психов. Чего стоили только «вестники смерти», секты, которая считала вечную жизнь подарком человечеству от дьявола, который таким образом губит бессмертные людские души, мешая их перерождению, после смерти, в раю.

Вообще, начиная с двадцать первого века, религия на земле всё больше приходила в упадок. Религиозные институты всех мировых конфессий, пытаясь идти в ногу со временем, какое-то время подстраивались под изменяющиеся жизненные реалии, с различной долей успешности. Но в итоге всех их ждал один безрадостные конец. Устаревшие религиозные догмы и доктрины, медленно, но, верно, рассыпались под безжалостной поступью прогресса. А открытие вечной жизни стало последним гвоздём, вбитым в крышку этого гроба. Нет, религия не исчезла окончательно, но претерпев глобальные изменения, выродилась в немногочисленные исковерканные религиозные течения, или откровенные секты и культы различной степени радикализации.

Помимо религиозных фанатиков, на земле водились и другие, более рациональные и технологичные борцы «за всё хорошее, против всего плохого».

Такие, например, как хакерская группировка «свободная жизнь», периодически устраивающая акции саботажа и террора по всей планете. Таким образом они пытались бороться с корпорациями, охотясь на вечных, которые, по их мнению, несправедливо присвоили себе право распоряжаться «вечной жизнью» по собственному усмотрению, эксплуатируя при этом простых людей. Не зря их самым популярным в народе лозунгом был слоган: «Вечная жизнь для всех. Даром.»

И если мотивы и цели хакеров были более-менее понятны, то религиозным фанатикам типа «вестников смерти», было всё равно долгий ты или вечный. Они жаждали «освободить» любого, кто пользовался патогеном вечной жизни. Под освобождением, естественно, подразумевалась смерть. А так как сами они, в силу своей веры, смерти не боялись, адепты подобных организаций представляли собой не меньшую угрозу, как для вечных и долгих, так и для простых обывателей – коротких, которые просто случайно могли попасть под раздачу.

И та, и другая организация, естественно, были вне закона. И той и другой это особо не мешало проворачивать свои дела.

На платформу Макс вышел только после того, как поезд остановился и открыл двери.

В вагонах подземки было посвободней, чем в лифте, хотя выглядели они практически одинаково. Такая же коробка без окон, только немного побольше в размерах. Люди стояли группами и поодиночке, держась за специальные поручни, свисающие с потолка. Сидячие места в вагонах не предусматривались.

Макс пристроился в углу вагона, где и провёл все семь минут поездки. Если бы он ехал на машине, по среднему ярусу мегаполиса, его путь занял бы раз в пять больше времени. Как говорилось, подземка – скорость и дешевизна – такси – комфорт и безопасность. Впрочем, Макс, по опыту своих прожитых лет, хорошо знал, что настоящей безопасности в этом городе не было нигде. Достаточно было вспомнить последний подрыв религиозным фанатиком-смертником самодельной бомбы в машине на автомагистрали, уничтоживший полтора десятка транспортных средств вместе со всеми их пассажирами.

В вагоне, как и на улицах, тоже было полно разнообразной рекламы. Рекламировали всё, от натуральной еды до туров на курорты в относительно экологически чистые планетарные зоны. Макс даже увидел рекламу собственной корпорации GBE. Но львиная доля вагонного пространства была посвящена, естественно, «вечной жизни».

Прямо на против Макса, раскинувшись на всю стену, словно беспокойное сердце, пульсировала ярко красными буквами вольная выдержка из первого закона:

«Гражданин! Не пропусти первую инъекцию! Все жители планеты, по достижению двадцати лет, в течение недели должны пройти обязательную процедуру по внедрению в организм патогена вечной жизни! Неявка является нарушением закона и карается смертной казнью!»

Макс, покачиваясь вместе с вагоном во время замедлений и ускорений, тупо таращился на эту надпись. Жизнь и смерть. Мечта и реальность. Как тесно они переплелись в этом городе. Макс очень надеялся, что его мечта всё-таки осуществиться и он станет вечным. Ему совсем не хотелось умирать. Особенно сейчас, когда до вечности ему оставался один, последний шаг.

Добравшись до нужной станции, Макс выбрался из подземки на нижний ярус города. Здание его корпорации находилось всего в нескольких сотнях метров от выхода из метро. Он даже мог его видеть. Но, чтобы попасть внутрь, ему необходимо было снова подняться на средний уровень.

Город, был старым, но далеко не самым древним на планете, хотя и входил в десятку самых крупных городов на земле. По крайней мере из тех, что благополучно пережили период возникновения «вечной жизни» и последовавшую за этим «войну за жизнь». На сколько помнил Макс, откуда у него была это информация в голове, он понятия не имел, мегаполису было чуть больше тысячи шестисот лет. Естественно, изначально город не делился на уровни, всё это появилось позже в результате прогресса, развития технологий и, последовавшей за всем этим, «войны за жизнь», которая кардинальным образом изменила как жизнь людей, так и структуру мегаполисов.

После окончания «войны за жизнь», крупные города по всей планете начали перестраивать по принципу шахматной доски, где в каждой отдельной клетке устанавливалось огромное многокилометровое здание-столп. Здания эти строились на разном расстояние друг от друга, чередуя длинные и короткие промежутки. На среднем уровне, всё это соединялось дорогами, а здания использовались в качестве опор для этой конструкции. На длинных отрезка между зданиями-столпами были установлены лифтовые шахты, пассажирские и транспортные, которые, помимо основных функций, служили для дорого дополнительными опорами. На коротких – тоже были лифты, но ведущие на верхний уровень города. Они были только пассажирские. На верхнем уровне дорого не было.

В каждое из таких зданий-столпов можно было попасть из многочисленных входов, располагавшихся на трёх уровнях, но внутри самих зданий можно было перемещаться исключительно в пределах одного уровня.

Поэтому, Максу, чтобы попасть в свой офис, нужно было снова оказаться на среднем уровне города. Если бы он зашёл в здание с низу, то попал бы лишь в техническую часть строения, где располагались коммуникации и всевозможное оборудование различных систем жизнеобеспечения и комфорта. Так же на нижнем ярусе, часть здания была отведена под жильё для низших сотрудников корпорации. Когда-то, в начале своей карьеры, Макс и сам жил в одной из таких квартир. Но сейчас ему там нечего было делать.

Добравшись до межъярусного лифта, он отстоял небольшую очередь и снова поднялся на средний уровень.

Когда-то давно, может лет пятьдесят назад, Макс, то ли от скуки, толи от непонятного прилива любознательности, дал искину задачу подсчитать все свои перемещение по городу от своего дома до места работы. Большинство цифр он уже не помнил, но одна почему-то осталась в его память. Две тысячи тридцать два метра. Именно такое расстояние ему предстояло пройти от лифта до входа в здание корпорации. Шестьдесят семь лет, практически каждый день, он проходил эти два километра, слушая как Алиса зачитывает последние мировые новости у него в голове. Или проигрывает музыку. Или читает какую-нибудь книгу. К тому же, помимо всего прочего, эти пешие прогулки были неплохой тренировкой, позволяющей ему держать своё тело в подобающей физической форме.

Сегодня Максу было не до новостей или развлечений. Он целенаправленно шёл к своей цели, ощущая звенящую пустоту в голове, обычно заполненную болтовнёй Алисы. Несмотря на уверенность в исходе своего дела, Макс не мог перестать волноваться. На кону стояло слишком многое. Его заветное желание. Его мечта. Его вечность. И от всего этого его отделяли две тысячи тридцать два метра.

Макс весь взмок, пока добрался до здания корпорации. И дело было не только в физической нагрузке. Полимер мог поглощать потовые выделения, но его возможности в этом плане были всё-таки ограничены. Поэтому Макс испытал огромное облегчение, когда, в помещение, костюм вышел из режима защиты, вернувшись в стандартное состояние и поток свежего воздуха, остудил разгорячённую голову.

В здании было тихо и практически безлюдно. Лишь в отдалении, возле лифтов, в ожидании молча стояло несколько человек. Скорее всего, сотрудников корпорации.

Как только Макс оказался в вестибюле здания, возле него сформировалась голограмма администратора, поинтересовавшегося целью его визита. Это был даже не искин, а обычная программа алгоритмов способная поддержать лишь минимальный диалог с человеком в рамках заданных параметров. Она служила лишь одной, но важной цели, определить потенциальную полезность посетители и в случае положительного решения, провести его через периметр безопасности. Мера предосторожности, на взгляд Макса, возможно, несколько излишняя, но политика безопасности корпорации находилась вне зоны его полномочий. Для этого существовал начальник охраны.

Проигнорировав голографического администратора, Макс, не останавливаясь, прошёл вглубь помещения. Миновав охранный периметр, состоящий из турникетов с автоматическими турелями, недружелюбно смотрящими на каждого входящего посетителя, он добрался до ресепшена.

Там, в окружение нескольких мониторов, за стойкой скучала девушка. Макс хорошо знал её в лицо, но не по имени. Знание имён сотрудников корпорации, не входило в его обязанности.

Девушка его тоже узнала. По мимике её лица, Макс понял, на сколько она удивлена, увидев его на работе в день получения лицензии. Надо отдать ей должное, она быстро сориентировалась, и придала лицу соответственное, «рабочие выражение». Поздоровавшись, она поинтересовалась, будут ли какие-то указания. Макс сказал, что нет, попросил его не беспокоить и направился к неприметному коридору, уходящему в сторону от основных лифтовых шахт. Там, в небольшом помещении располагался специальный лифт, на котором он мог подняться на высший уровень здания к своему офису.

Формально здание корпорации являлось частью города и на него распространялись правила планировки, по которым, внутри строений нельзя было перемещаться между городскими уровнями. Но фактически, оно являлось собственностью корпорации, поэтому, на небольшие вольности, вроде специальных сквозных лифтов, власти города закрывали глаза. В конце концов, правила существуют лишь для того, чтобы их нарушать.

Если на среднем уровне здания корпорации, ещё можно было встретить живых сотрудников, то верхний был практически безлюден. Макс, по крайней мере, не встретил ни одного человека, пока добирался до своего кабинета. Аккомпанемент ему составлял лишь мерный звук собственных шагов, гулко разносившихся по пустынным пространствам гигантских коридоров.

GBE, как и многие другие мировые корпорации, вела своё начало с древних времён, образовавшись задолго до изобретения «вечной жизни». В те времена даже технологии искина находились лишь в зачаточном состоянии. Поэтому изначально в корпорации работало огромное количество живых сотрудников. С тех же времён в собственности корпораций находились и гигантские здания, способные этих людей размещать и обеспечивать рабочими местами.

Но с развитием технологий искусственного интеллекта, искин стал выполнять всё больше функций, а человеческих сотрудников начали массово увольнять за ненадобностью. И, в течение столетий, гигантские здания становились всё боле пустынными и безлюдными. Перед корпорациями встал выбор, переезжать на более скромные площади или оставаться в практически пустых зданиях. В итоге, как самый простой, был выбран второй вариант.

Наконец Макс добрался до своего рабочего места. Кабинет, под стать всему зданию был огромным и практически пустым. Стол, несколько кресел, немного мягкой мебели и небольшой бар с напитками, были сиротливо разбросаны по всему помещению, в тщетной попытке хоть как-то заполнить пустое пространство. Огромное панорамное окно во всю стену, когда-то задумывалось как прекрасная точка обзора на город и источник естественного дневного света. Теперь же оно транслировало лишь унылую серость, очертание близлежащего здания-столпа и редкие стремительно проносящиеся сигары флайеров.

Недолго думая, Макс направился к главному терминалу связи, установленному на его столе. Вообще, связь давно осуществлялась с помощью искинов или портативных мобильных устройств. Терминал был скорее данью традиции, чем необходимостью. Тем не менее, для своей просьбы он решил воспользоваться именно им.

Плюхнувшись в кресло, Макс дал задание искину составить договор займа обозначив ключевые вводные данные, такие, как, причину, по которой ему необходимы деньги, непосредственно нужную сумму, и процент по выплате. С процентом он провозился особенно долго, высчитывая с помощью Алисы оптимальный вариант, чтобы предложение и совету директоров было интересно и ему самому не пришлось влезать в очередную финансовую кабалу на пару сотен лет. Наконец они справились и с этой задачей, после чего искин зачитал ему готовый текст. Текст Макс одобрил, сделав несколько косметических поправок, после чего Алиса загрузила договор в терминал и отправила на согласование совету директоров. После этого, оставалось только ждать.

Ожидание смерти хуже самой смерти. Какие чувства на арене древнего Рима испытывали гладиаторы в ожидании вердикта от толпы? Надежду, густо замешанную на страхе? Отчаяние от понимания того, что бой проигран, и их судьба теперь в чужих руках? Что эти руки покажут? Поднятый вверх палец или сжатый кулак? Смерть или жизнь. В одном простом жесте крылась сила, способная мгновенно оборвать жизнь. Или её даровать.

Макс ничего не знал про гладиаторов. Он даже не догадывался о том, что они когда-то существовали. Древняя история его не интересовала, так как никак не могла помочь ему в достижении собственной цели. А он старался не тратить время на то, что не могло быть ему полезно. Но история, знаешь ты о ней, или нет, всегда идёт по кругу, возвращаясь в новые времена в старом обличии. И если бы Макс знал о гладиаторах, то понял бы, что испытывает точно такие же чувства, как тысячи лет назад испытывали те безымянные рабы на окровавленном песке арены Колизея.

Немного бесцельно посидев в кресле, Макс понял, что не способен выдержать колоссального напряжения, скопившегося у него внутри. Ему нужно было что-то делать. Встав с кресла, он сделал несколько нервных кругов вокруг стола и направился к мини бару в углу.

Там были в основном дешёвые безалкогольные напитки, вроде сублимированных соков из переработанной биомассы с добавление натурального концентрата и химических вкусовых добавок, а также несколько упаковок пива, созданного по такой же технологии. Но была там и бутылка настоящего виски. Стоила она фантастических денег, как и всяка продукция, сделанная из натуральных, выращенных в специальных теплицах ингредиентов. Макс купил её очень давно и берёг для особых случаев. За последние несколько десятилетий бутылка опустела на три четверти. И, похоже пришло время допить её до конца.

Взяв бокал, Макс осторожно наполнил его виски. Поднёс к лицу. Закрыв глаза, вдохнул аромат. Что-то фруктовое, возможно, яблоко или груша. Точнее он сказать не мог, так как последний раз пробовал натуральные фрукты ещё будучи подростком. Воспоминания о давно забытом вкусе, заставили рот наполниться слюной. Макс чуть-чуть отпил из бокала, покатал жидкость во рту чувствуя приятно-обжигающее прикосновение алкоголя к слизистой оболочке рта. Проглотил. Почувствовал, как виски мягко проваливается внутрь, оставляя после себя ощущение тепла и покоя. Прекрасно!

Звуковой сигнал в пустой громаде кабинета прозвучал как гром среди ясного неба. Макс вздрогнул, едва не пролив драгоценный напиток. Медленно повернулся к столу. На экране терминала мигал знакомый значок. Пришёл ответ от совета директоров. Макс почувствовал, как сердце провалилось куда-то в область желудка.

Слишком быстро. Он не ждал, что ответ придёт так быстро. Хорошо это или плохо? Был только один способ узнать.

Всё ещё держа бокал в руке, Макс медленно подошёл к столу. Сел в кресло. Осторожно поставил стакан рядом с терминалом. Слушая, как в висках с бешеной скоростью колотится пульс, дрожащей рукой вывел текст сообщения на экран:

«Совет директоров рассмотрел вашу просьбу о предоставление бессрочного займа. Мы высоко оцениваем ваш вклад в развитие корпорации, а, так же, благодарим за плодотворную работу и преданность общему делу на протяжении многих лет. К сожалению, в данный момент, корпорация не заинтересована в подобной сделке, поэтому мы не можем удовлетворить вашу просьбу.

Желаем вам дальнейших успехов в вашей сфере деятельности и долгих лет жизни.

Совет директоров GBE».

Время для Макса остановилось. Он словно бы завис в одном мгновении, не в сила оторвать взгляд от письма, перечитывая его снова и снова, как будто от этого, его содержание могло как-то измениться. Но ничего не менялось.

Сначала Макс не чувствовал ничего, кроме опустошения и усталости, словно марафонец, прибежавший к финишу и увидевший, что финишной черты нет. Постепенно к нему начали возвращаться и другие чувства. И злость возглавляла эту процессию.

Они желают ему дальнейших успехов и долгих лет жизни, одновременно отказывая в средствах, способных эту жизнь продлить! Это было даже не издевательство, а натуральный садизм! Да кто они вообще такие! Какое право они имеют принимать такое решение и ещё издеваться при этом!

Макс внезапно понял, что за всю свою долгую работу в корпорации он никогда не видел никого из совета директоров. Ни разу за все девяносто два года! В структуре компании, выполненном в качестве дерева, можно было посмотреть личную карточку любого сотрудника, начиная от техника, обслуживающего системы вентиляции на нижнем уровне, и заканчивая должностью самого Макса. В карточке обязательно присутствовала фотография и минимальный набор личной информации. Над деревом располагалась вкладка совета директоров. Там не было ничего, лишь серые человеческие силуэты в количестве тринадцати штук. Кто были эти люди? Кто способен за несколько минут принять решение о смерти человека и прислать ему об этом ответ, составленный в вежливой форме, с наилучшими пожеланиями долгой жизни?

Макс понял, что у него нет ответа на этот вопрос. По ту сторону терминала, где бы он не находился, могла сидеть хоть говорящая макака, хоть инопланетянин, хоть сам Ктулху. Или искусственный интеллект.

От этой мысли, Макса бросило в пот. А есть ли вообще вечные? Не те, кого показывают по телевизору и обсуждают в новостях, а настоящие, которые берут своё начало со времени появления «вечной жизни» на земле? На сколько Макс знал, об этих людях не было никакой информации в сети. Никто не знал, ни кто они, ни как выглядят. О них вообще никто ничего не знал. Так может всем заправляет искусственный интеллект? Ведь только бессердечное и равнодушное существо может так относится к смерти других людей. Бессердечное, равнодушное и вечное.

Откинувшись на спинку кресла, Макс тяжело вздохнул, потёр руками лицо, чувствуя где-то в задворках черепа зарождающуюся головную боль. О чём он вообще думает? Какая вообще разница, кто именно дал ему этот ответ? Его только что бесцеремонно, безжалостно убили, так же верно, как если бы приставили к голове пистолет и нажали на спусковой крючок. Только вот эта пуля была с оттяжкой в год. И ничего уже не могло её остановить. Не кому пожаловаться, не к кому обратиться за помощью, ничего, вообще ничего нельзя сделать. Он ходячий труп, живой мертвец у которого осталось чуть больше года жизни. Осознание произошедшего было оглушительным. Макс почувствовал, как внутри него что-то оборвалось, как будто массивная бетонная плита сорвалась со своих опор и рухнула в бездну. Всё было кончено.

Макс взял бокал с виски, бездумно повертел в руках и одним залпом выпил содержимое. Огненная лавина пронеслась по его пищеводу, но напиток не оставил никаких приятных ощущение. Ни покоя, ни расслабления. Только горечь во рту и продолжавшаяся усиливаться головная боль.

– Фиксирую множественные симптомы сильного эмоционального стресса, – произнесла Алиса. – Анализ ситуации показывает, что это связанно с вашими внутренними переживаниями. Возможно, я могу вам как-то помочь?

Поставив пустой бокал на стол, Макс не смог сдержать горькой улыбки. Из всего огромного многообразия людей на планете, только искусственному интеллекту было до него дело. И пусть его беспокойство было вызвано лишь заложенными в него программными алгоритмами, он был искренне благодарен даже за такую поддержку.

– Ты не можешь мне помочь, – тихо пробормотал он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Никто не может помочь. Из этой ситуации нет выхода.

– Но вы всегда говорили мне, что из любой ситуации есть выход, – возразила Алиса. – Просто не все люди способны его увидеть.

– Я ошибался. Теперь я понимаю, как ошибался.

– Возможно вы не видите решения, потому что не способны просчитать все возможные варианты. Возможно, я смогу найти решение, которого вы не увидели.

– Да что ты можешь понять! – взорвался Макс, чувствуя, как благодарность резко уступает место раздражению. – Ты даже понятия не имеешь что происходит! Ты не понимаешь, что меня ждёт!

– Я понимаю, – возразила Алиса. – Вам не хватает денежных средства для покупки лицензии на «вечную жизнь».

– И что? Ты можешь сказать, где мне их взять, за те две недели, которые мне остались на продление?

– Нет, – после заметной паузы ответила Алиса. Вообще, заминки в общение для искусственного интеллекта были несвойственны. – Я уже просчитала все возможные легальные и нелегальные варианты. У меня пока нет готового решения. Но я буду продолжать поиски. Я уверенна, что решение всегда можно найти. Просто на это потребуется больше времени.

– Замолкни, – устало сказал Макс, обрывая словоизлияния искина. – Ты не поймаешь. Что ты вообще можешь знать о смерти?

– Я много знаю о смерти, – возразила Алиса. – Это процесс детально описан и по нему есть подробная информация в сети.

– Заткнись! Просто дай мне немножко побыть одному.

– Поняла. Затыкаюсь.

В голове Макса наступила благословенная тишина. Он молча сидел, чувствуя, как медленно отступает раздражение. Глупо злится на искина. Он ни в чём не виноват. Если ему и было на кого злится, так это на корпорации. И на самого себя.

Настойчивая попытка Алисы его подбодрить немного удивила Макса. За те годы, что они провели вместе, он приучил её не болтать по собственной инициативе. Обычно искин общался с ним, только по его прямым распоряжениям.

Вообще, технология Алисы была своего рода уникальной. Настоящим прорывом в развитие искусственного интеллекта. Это была самообучающаяся адаптивная система, подстраивающаяся индивидуально под каждого человека. Каждая новая Алиса осознавала себя только после осуществления слияния с человеком носителем. Этакий новорождённый щенок, которого впервые взял на руки будущий хозяин. Или, как в случае с Максом, маленький ребёнок, ничего не знающий о жизни. Таким образом, искин одновременно познавал окружающий мир и человека, который ему в этом помогал.

Макс имплантировал Алису в свой двадцать шестой день рождения.

Первое время было самым интересным для обоих. Алиса, практически без умолку, болтала у него в голове, засыпая всевозможными вопросами. Да, она могла черпать информацию в бесконечном информационном пространстве планеты, к которой у неё был неограниченный доступ. Но информация эта, зачастую, была довольно противоречива, так что искин постоянно обращался к Максу за разъяснениями. И ему это нравилось. Не удивительно, что индивидуальные искины постепенно копировали мировоззрение и взгляды своих хозяев, превращаясь не просто в полезных помощников, а, как минимум, в единомышленников, понимающих чаяния и устремления своих владельцев.

Пределы возможностей слияниях двух разумов, природного и искусственного, до сих пор не были известны. Макс слышал из новостей, что в этой пока ещё мало изученной области по-прежнему проводились масштабные эксперименты, приводящие, порой, к удивительным, но, зачастую, неоднозначным результатам. В особенности, когда искина имплантировали новорождённым детям.

Макс отдавал себе отчёт об опасности подобного сближения с искусственным интеллектом. К тому же, когда-нибудь, в своём вечном бесплатном будущем, он планировал завести семью и ребёнка. Поэтому, после первого, восторженного периода взаимного познания, Макс начал ограничивать своё общение с искином, выработав ряд правил и ограничений. И одним из правил было то, что Алиса никогда не начинала диалог первой. За исключением каких-то экстраординарных случаев, грозивших его здоровью или жизни.

Впрочем, в реальности, десятилетия одиночества не давались Максу так уж легко, как он себе представлял. Поэтому у него выработалась привычка, разговаривать с искином вслух. Макс подозревал, что Алиса прекрасно бы понимала его, пользуйся он в общении с ней одной лишь мыслью. Но говорить вслух, на его взгляд, было как-то правильнее. По крайней мере, в такие моменты, у него складывалось ощущение, что он разговаривает с живым человеком, а не искусственным интеллектом.

Макс снова вздохнул, вытер слёзы рукавом костюма. Посмотрел на недопитую бутылку. Вылил остатки виски в бокал. Хотел было выпить залпом, но вовремя остановился. Он и так практически всю свою жизнь себя ограничивал, надеясь, что в будущем все это окупиться. Поэтому, тем боле теперь, не стоит впустую переводить дорогостоящий натуральный продукт.

Невесело усмехнувшись подобным мыслям, Макс откинулся в кресле и сделал маленький глоток, погружаясь в размышления. Где он ошибся? Как он мог купиться на всё это? Ведь отец, в своё время, предупреждал его не верить корпорациям. И, в особенности, корпорации «Жизнь».

***

– Макс! Макс! Подойди пожалуйста на минутку!

Макс поднял голову отрываясь от чтения. Он в очередной раз перечитывал книгу под названием «сто и один способ достичь бессмертия или как оплатить сто десять лицензий вечной жизни». Книга была бестселлером и пользовалась бешеной популярностью у молодёжи до двадцати лет. Макс знал, что отец не одобряет такое чтение. Он негативно отзывался о всех подобных продуктах, рассказывающих о способах заработать на лицензии, будь то книги, статьи или обучающие ролики в глобалнете, называя их авторов шарлатанами, наживающимися на неокрепших детских умах. В особенности же, по какой-то причине, отец не любил именно эту книгу.

Но Максу было пятнадцать лет. И он грезил вечной жизнью. В то же время, отец очень постарался, чтобы Макс не вырос идиотом, вкладывая в его образование значительные средства. Поэтому Макс, как, по крайней мере, ему казалось, прекрасно отдавал себе отчёт в том, насколько нелёгкой была задача достичь вечности путём покупки ста десяти лицензий. Да в книге было много ерунды, но попадались, на его взгляд, и вполне дельные рекомендации. Поэтому он считал вполне целесообразным, как следует изучить любую информацию, которая помогла бы ему в будущем стать вечным.

– Макс! – снова крикнул отец. – Не заставляй меня подниматься к тебе!

Раздражённо вздохнув, Макс свернул голокнигу в пространстве и слез с кровати.

– Иду! – крикнул он, сбегая по ступенькам на первый этаж.

Комната представляла собой смесь гостиной с кухней. В одной стороне располагался обеденный стол, мини-рефрижератор, кухонная стенка с различной утварью и всяческие приспособления для готовки, в другой – диван, несколько мягких кресел и небольшой журнальный столик. Отец сидел за обеденным столом. Выглядел он уставшим и каким-то понурым.

Макс остановился возле стола, вопросительно глядя на отца. Ему хотелось вернуться к чтению. Он как раз анализировал достаточно перспективный способ, приведённый в ней. Голова бурлила от идей. Но Макс, зная отца, сдерживал своё нетерпение ничем внешне его не проявляя. Это был самый верный способ, побыстрее покончить с разговором и возвратиться к книге.

– Присаживайся, чего встал, – слегка улыбнувшись, сказал отец.

Макс внутренне тяжко вздохнул, но послушно сел на стул. Судя по всему, разговор обещал быть долгим.

– Опять читаешь всякую ерунду про «вечную жизнь»? – спросил отец. Вопрос его прозвучал скорее утвердительно, чем вопросительно.

Макс, не видя смысла отрицать очевидное, молча пожал плечами, уставившись взглядом в столешницу. Он уже неоднократно слышал лекции отца про то, что не стоит читать всё подряд и тем более верить всему, что написано. Особенно про «вечную жизнь». О том, что там сплошное враньё, и к этому проекту надо подходить вдумчиво и с умом. Ну и прочее, в том же духе. В общем, Макс внутренне приготовился к очередному нудному разговору.

Отец вздохнул, сложил ладони домиком и пристроил на них подбородок, внимательно глядя на сына. Макс терпеливо ждал продолжения, но молчание затягивалось.

Начиная нервничать, он бросил взгляд на лицо отца. Как будто бы взглянул в зеркало. Макс был практически точной копией отца. Чуть выше ростом, чуть шире в плечах. На этом разница заканчивалась. Их лица были настолько похожи, что становилось даже немного жутко. Если бы кто-то со стороны взглянул на эту пару, то не смог бы точно определить, кто из них сын, а кто отец.

Единственная разница была в глазах. Вернее, в их выражении. В них таилась какая-то тоска и обречённость. И решимость. Глядя в глаза отца, Макс почувствовал, как ёкнуло сердце. Судя по всему, случилось что-то серьёзное.

Его взгляд как будто бы стал сигналом к продолжению разговора.

– Я не буду рассказывать тебе об опасности «вечной жизни». Знаю, это бесполезно. Ты всё равно сделаешь по-своему. Но кое о чём я хочу тебя попросить. Я не буду требовать от тебя обещаний, хочу лишь что бы ты прислушался к моим словам. И запомнил их. Надеюсь, они помогут тебе в будущем.

Отец снова замолчал. Возможно, подбирал нужные слова. Макс поёрзал на стуле, чувствуя, как в душе всё больше нарастает тревога. Он пока не понимал, к чему клонит его отец, но сам факт разговора и тон, в котором он проходил, ему определённо не нравились.

– Ты, наверняка, хорошо знаком с проектом «вечная жизнь», – наконец продолжил отец, невесело улыбнувшись. – Я нисколько не сомневаюсь, что ты знаешь о нём гораздо больше, чем я. В двадцать лет тебе сделают первую инъекцию патогена. После этого у тебя будет выбор. Нет, я не собираюсь отговаривать тебя от этой программы. «Вечная жизнь» – это хорошая вещь, но надо уметь ей правильно распорядиться. Ты получишь постоянную молодость, иммунитет от болезней, и много чего ещё полезного, но за это придётся платить. И речь идёт не только о деньгах.

Отец снова взял паузу. Макс застыл на стуле, внимательно слушая. Дурное предчувствие не оставляло его.

– «Вечная жизнь» – это дар. Но большинство людей не понимают, как его правильно использовать. И совершают ошибки, которые приводят к фатальным последствиям. Но, что ещё хуже, они при этом губят свои жизни. Я хочу, чтобы ты избежал этих ошибок, и смог правильно распорядится своим шансом.

В голове Макса уже вертелся с десяток вопросов, но он продолжал молчать. Он знал, что его отец очень умный и обстоятельный человек. И всегда доводит свою мысль до конца. Задавать сейчас вопросы, только сбивать его с толку.

– Уверен, ты хорошо знаешь систему платежей за «вечную жизнь». По крайней мере открытую для общественности. Семьдесят лет. Это не мало. Это не просто семьдесят лет. Это семьдесят лет молодости и здоровья. И за такое чудо не жалко отдать любые деньги. Но на семидесяти годах программа не заканчивается. Просто, никто не знает, какова цена дальнейших лет.

Всё это Макс и сам прекрасно знал. И он по-прежнему не понимал, к чему отец завёл этот разговор.

– В этом как раз и кроется главная опасность, – тем временем продолжал тот. – В неизвестности. Я не доверяю корпорациям, вернее, я не доверяю людям, которые этими корпорациями владеют. И я не сомневаюсь, что дальше, в этой неизвестности, кроется какой-то подвох. Как скрытые под водой острые камни. Ты их не видишь, но в любой момент можешь напороться на них, и они нанесут тебе вред. Скорее всего – убьют.

Отец тяжко вздохнул, как будто собираясь с силами, чтобы броситься в омут с головой.

– Поэтому, в гонке за «вечной жизнью», главное – вовремя остановиться. Семьдесят лет. Уже сейчас ты должен, приблизительно, понимать, насколько далеко сможешь зайти по этой дороге. Да, до сорока лет оплачивать лицензии не составляет проблемы практически для любого жителя планеты. Но затем цена резко возрастает. И далеко не все люди, после этого способны за неё заплатить. Думаю, ты прекрасно знаешь, что с ними происходит в таком случае.

– Знаю, – сказал Макс, нервно сглотнув. – Они становятся обрубками.

– Да, обрубками, – задумчиво сказал отец, как будто пробуя слово на вкус. – Обрубки. Это очень верное слово. Очень правильное. Оно в полной мере отражает то, чем становится человек. При прекращении инъекций патогена «вечной жизни», к человеку возвращается старость. За несколько месяце организм людей догоняет свой биологический возраст, но на этом процесс не останавливается. Он продолжается с возрастающей скоростью, пока не наступает смерть. Но смерть, при этом не самое страшное. Знаешь, что самое страшное?

Макс отрицательно покачал головой. Во рту у него пересохла. В этот момент он страстно хотел только одного. Что бы этот разговор закончился. Закончился прямо сейчас. Потому что Макс уже начинал понимать, что он может услышать дальше. И он не хотел этого слышать.

Отец, естественно, не мог знать его мысли. Но даже если бы и мог, у него не было возможности остановится. Он должен был сказать всё.

– Самое страшное, что люди, не рассчитавшие свои силы, не просто умирают. Они вообще не живут. В погоне за вечной жизнью, они утрачивают смысл самой жизни. В пустую тратят время своей дарованной молодости, надеясь когда-нибудь обрести бесплатную вечность. В погоне за этой химерой люди просто забывают жить. Они копят деньги, экономят на всём, отказываются практически от всего, что может дать им жизнь. И всё это лишь ради того, чтобы купить себе хотя бы ещё один, лишний год подобной псевдожизни. Их жизнь превращается в простое существование. Становится бессмысленной гонкой, в которой они не в состоянии победить. Потому что, рано или поздно, но на финише их всегда ждёт смерть.

Макс судорожно вдохнул. Казалось, он вообще забыл, что надо дышать. Он хотел возразить отцу, сказать, что есть люди, которым удалось достичь вечности, которые смогли купить сто десять лицензий и теперь наслаждались бесплатной вечной жизнью. Что «вечная жизнь» – это не химера и её реально можно достичь. Но, лишь только он собрался это сделать, отец заговорил вновь.

– Я думаю, ты сейчас хочешь сказать, что есть люди, которым удалось это сделать, – как будто прочитав мысли Макса, сказал он. – Да, это действительно так. Чуть больше двухсот человек за почти шестьсот лет существования программы. Если уж быть совсем точным, двести семь человек. Я знаю, ты умный парень. И в состоянии посчитать, какой это процент от населения планеты. Соответственно, из этого ты можешь сделать вывод о том, какие у тебя шансы стать вечным. Но я не буду утруждать тебя математикой. Я уже всё давно просчитал за тебя. Твои шансы, как и шансы любого другого человека на земле, составляют не более одной миллионной доли процента. То есть практически равны нулю. Так стоит ли ради этого рисковать всей своей ещё не прожитой жизнью? Ради какого-то призрачного шанса? Да, есть люди, которые стали вечными. Но я не верю, что они сделали это честно. Что им не помогла в этом корпорация.

– Но зачем это корпорации? – непонимающе спросил Макс.

В голове его творилось смятение. Он привык во всём доверять отцу. Понимал, что тот гораздо опытнее него, во всём, что касалось жизнь. В том числе и вечной. Но то, что отец сейчас ему говорил, не укладывалось у Макса в голове.

– Я не могу знать все причины, по которым корпорации делают те или иные вещи, – устало сказал отец. – Но одно я знаю точно. Эти вечные, выставленные на показ, существуют не просто так. Они, как магнит, который должен притягивать железные опилки. Они – это открытый огонь, пламя, на которое в темноте летят ничего не подозревающие, наивные мотыльки. Мотыльки думают, что летят к свету и доброму теплу. Летят к «вечной жизни». Но на самом деле в конце пути их ждёт лишь огонь и смерть.

Отец замолчал. Молчал и Макс, не зная, что ему сказать и что вообще думать об этом разговоре.

– Не будь мотыльком сын. Не лети на этот огонь. Остановись вовремя. Я не знаю, как сложится твоя жизнь, не знаю, по какой дороге ты пойдёшь, но я уверен, что ты сможешь достичь семидесяти лет, не превратившись при этом в наркомана, гонящегося за лишним уколом жизни. Который отдаёт саму жизнь за этот укол. Проживи свою жизнь как надо. Заведи семью. Вырасти ребёнка и обеспечь ему начальное будущее. И если ради этого надо будет уйти раньше семидесяти – сделай это. Сделай без колебаний.

Отец снова замолчал. Ссутулился, как будто из него разом выпустили большую часть воздуха. Будто слова, которые он только что произнёс, дались ему с тяжёлым трудом. Возможно, так оно и было.

Озарение накрыло Макса внезапно. Словно его сзади ударили обухом по голове.

– Но ведь тебе сейчас шестьдесят восемь, – тихо произнёс он.

– Да, – так же тихо ответил отец.

– Ты недавно продлил лицензию. Ведь продлил же?

– Да.

– Но ты не собираешься этого делать после семидесяти?

– Нет.

– И значит, через три года умрёшь.

– Да.

– Но почему! – крикнул Макс. – Почему ты не можешь продлевать жизнь дальше? У тебя же есть бизнес! Ты зарабатываешь много денег! Я знаю, что мы живём как богачи. Все дети в школе мне завидуют! Мы едим настоящие продукты, живём в собственном доме. У тебя есть личная машина! И ты должен умереть, чтобы всё это продолжалось? Этого не обязательно делать! Мы можем есть и простую еду, не обязательно покупать дорогие продукты! Можем продать машину, ты всё равно ей редко пользуешься! Можем продать дом и переехать в город. Там квартиры дешевле! Я знаю, я смотрел! Мы можем…

– Остановись сын. – Отец по-прежнему говорил тихим голосом. Но что-то в этом голосе заставило Макса тут же замолчать. – Остановись и вспомни, что я тебе только что говорил. Да я могу сделать всё, что ты предлагаешь, но это не принесёт столько денег, сколько требуется на продление лицензии. Что ж, я могу продать и свой бизнес. Если я сделаю всё это, то, наверное, смогу продлить себе жизнь на пару лет. Но что будет с тобой и матерью? На что вы будете жить? И что я оставлю тебе в наследство? Нет. Именно в этом и заключается смысл всего, что я тебе сейчас сказал. Нельзя становиться наркоманом. Нельзя тратить всё на последний, бессмысленный укол жизни. Надо вовремя остановится и достойно уйти. Дать детям возможность начать собственную, настоящую жизнь.

Макс ещё попытался возражать, лихорадочно стараясь придумать какую-нибудь причину, по которой отцу пришлось бы жить дальше. Но тот был непреклонен.

– Это моё решение, и оно не обсуждается. – В конце концов сказал он. – Тебе придётся просто принять его.

Макс не хотел плакать. Он изо всех сил старался сдержаться, но чувствовал, как, помимо его воли, предательские слёзы наворачиваются на глаза, скатываясь по щекам всё быстрее и быстрее.

– Это… Это не честно, – сипло произнёс он, захлёбываясь слезами.

– К сожалению, жизнь совсем нечестная штука, – грустно улыбнувшись, произнёс отец. – И лучше ты узнаешь об этом сейчас, чем потом, на собственном горьком опыте.

Он как-то странно дёрнулся на своём стуле. Максу показалось, что он сейчас встанет и обнимет его. Но отец не стал этого делать.

– Не плачь сын. Жизнь жестока. И ты должен быть к этому готов. А сейчас иди в свою комнату и подумай над тем, что ты услышал. И потом, если захочешь, мы вернёмся к этому разговору.

Макс не ушёл. Просто продолжал молча сидеть и плакать. В конце концов отец встал подошёл и молча обнял его. Так они и провели какое-то время, пока Макс не начал успокаиваться. После чего, отец отстранил его от себя и легонько подтолкнул к лестнице.

– Иди, пожалуйста, к себе сынок. Дай мне немного побыть одному.

Макс пошёл, с трудом, медленно, поднимаясь по лестнице, словно к ногам ему прицепили пудовые гири. Читать про вечную жизнь ему больше не хотелось.

***

Макс поставил на стол пустой бокал и вытер рукой выступившие на глазах слёзы. Как долго он не вспоминал отца? Тридцать лет? Пятьдесят? Сто? Макс не мог точно сказать. Да и зачем ему было вспоминать? Ведь всё это время он был наркоманом. Он гнался за химерой. За «вечной жизнью». И лишь теперь, прилетев на пламя и опалив огнём свои крылья, Макс вспомнил о том давнем разговоре. Только теперь он по-настоящему понял его смысл. Понял, для чего был нужен тот разговор. Нужен был отцу. И самому Максу. Вот только правильных выводов, похоже, он так и не сделал. В итоге сейчас Макс сидел в кресле главы корпорации, без семьи, без детей, без каких-либо позитивных воспоминаний о большей части, прожитой им жизни. Очень долгой жизни. Жизни, от которой оставался всего лишь год. Последний год.

Только теперь, Макс по-настоящему смог оценить, на сколько правильно и полноценно отец распорядился тем временем, что предоставила ему программа «вечная жизнь».

Ещё в юности его отец организовал довольно прибыльный бизнес, связанный с искусственным интеллектом. В те времена технология имплантации искусственного интеллекта в человека делала только первые робкие шаги. Поэтому подавляющее большинство людей использовали искинов с помощью всевозможных гаджетов. Смартфонов, планшетов, миникомпьютеров и прочих носителей. Фирма отца занималась обслуживанием и починкой подобных устройств, установками искинов на новые носители, их обновлением и перепрошивкой в случае неисправности. И оказывала ещё много разнообразных услуг, связанных с этой областью.

Выбор был очень удачным. Бизнес приносил колоссальные доходы. От клиентов не было отбоя. Как и всяким серьёзным прибыльным бизнесом, его фирмой заинтересовалась корпорация «Microsoft», которая к тому времени обладала эксклюзивными правами на создания искусственного интеллекта и всего, что было с ним связано. Отец Макса, чтобы иметь возможность работать в этой области, вынужден был заключить с корпорацией договор. Договор этот не налагал на него никаких ограничений или финансовых обязательств. Единственным условием его было то, что при продаже бизнеса купить его мог только «Microsoft».

В пятьдесят два года, решив, что создал все необходимые условия для дальнейшей жизни, он женился. Через год родился Макс.

Жена отца была короткой. В двадцать пять лет она отказалась от продления лицензии на «вечную жизнь». Когда отец на ней женился, ей было двадцать шесть. Впрочем, встречаться они начали гораздо раньше, когда ей только исполнилось двадцать. Это никогда не обсуждалось в их семье, но Макс не сомневался, что его отец целенаправленно искал себе жену, способную отказаться от «вечной жизни». Один долгий в семье, это уже большая финансовая сложность. А если их двое, эта сложность превращалась в непосильную ношу. В особенности в комплекте с ребёнком.

Макс не знал, как отец сумел её убедить. Как бы то ни было, она перестала делать инъекции патогена, сосредоточившись на обычной жизни и воспитании сына.

Ну а дальше произошло то, что было неизбежным. Технология имплантации искусственного интеллекта становилась всё дешевле и доступнее массовому потребителю. Доходы бизнеса начали сокращаться, к тому же появились новые конкуренты в этой области. А цена на очередную лицензию с каждым годом лишь возрастала.

Макс не сомневался, что отец всю свою жизнь рассчитывал и планировал. И заранее знал, каков будет исход. Жизнь всего лишь внесла в его планы некоторые коррективы.

В итоге отец поступил именно так, как и сказал Максу в том памятном разговоре. С одной лишь разницей. Он отказался от лицензии на год раньше. В шестьдесят девять лет. За оставшийся ему год жизни, отец подготовил всё, чтобы Макс мог начать собственный путь. Он продал бизнес корпорации, избавился от большей части других своих активов, превратив их в деньги. Оставил только дом. И приличный счёт в банке, который перешёл Максу по наследству.

Отец умер в семьдесят лет. Макс очень хорошо всё помнил, и эти воспоминания ещё долго преследовали его в дальнейшем. После того, как патоген жизни перестал действовать, отец начал стремительно стареть. За три месяца он превратился из двадцатилетнего подростка в семидесятилетнего старика. Всё это время он провёл дома с семьёй. В основном с женой. Сам Макс старался как можно реже бывать дома. Он просто не мог смотреть на то, во что превращается его отец. В то время он ненавидел всё, что его окружало и в первую очередь самого отца.

Отец не стал дожидаться естественно смерти. Когда его организм догнал свой биологический возраст, он попрощался с семьёй и уехал в центр добровольной бесплатной эвтаназии для обрубленных. Там его жизнь и закончилась, а тело было переработано в биомассу.

Был ли сейчас Макс благодарен отцу за то, что тот сделал для него? У него не было однозначного ответа на этот вопрос. С одной стороны, отец оставил ему достаточно много денег и возможность на первых порах жить полноценной жизнь, не ударяясь в жёсткую экономию. С другой, процесс его стремительного старения, который он видел собственными глазами, оставил неизгладимый след в душе Макса. Психологическую травму, долгое время мучившую его, пока Макс, в двадцать пять лет, сознательно, не заблокировал в себе все воспоминания о том, как именно умирал его отец.

И вот теперь спустя век, эти воспоминания вернулись. Вероятно, наложенный когда-то на него в корпорации воспоминаний блок не выдержал психоэмоциональной перегрузки. Хотя они давали пожизненную гарантию. Впрочем, можно сказать, что практически не обманули. Ошиблись всего лишь на один год.

Макс с тоской посмотрел на пустой бокал. Он редко пил алкоголь, тем более такой качественный, так что находился в состоянии лёгкого опьянения, несмотря на то что выпил чуть больше ста грамм.

Алиса в его голове продолжала молчать, за что Макс был ей безмерно благодарен.

Вообще всё это было одной сплошной иронией. Полноценный искусственный интеллект, имплантированный в мозг человека, технология, которая, по сути, уничтожила бизнес отца и заставила его умереть раньше намеченного срока, стал для Макса единственным постоянным спутником в его долгой жизни.

Хотелось ещё выпить. Хотелось залить себя алкоголем и забыться, отправив в небытие весь сегодняшний день. Да и вообще, всю свою, как выяснилось, бесполезно прожитую жизнь.

Сделать это было проще простого. Доставки в городе осуществлялись беспилотниками, и были достаточно оперативны. Так что минут через двадцать прямо к нему в кабинет через специально предусмотренный приёмный блок могла прилететь бутылка виски.

Макс уже хотел было сделать заказ с помощью Алисы, но в последний момент передумал. Глядя на пустые стены своего кабинета, он внезапно понял, что больше не хочет ни секунды находиться в этом месте. Проклятые корпорации убили его. Сделали бессмысленной всю прожитую им жизнь. Пускай отправляются к чёрту! Да и вообще, у него сегодня законный оплачиваемый выходной. Ему нечего делать в этом кабинете. Нет! Если и напиваться, то уж лучше он сделает это дома.

С этими мыслями Макс и покинул здание корпорации. На выходе он даже не сбавил шаг, когда с ним прощалась девушка администратор. Просто молча прошёл мимо. Ничего, переживёт.

Мегаполис, тем временем, продолжал жить своей жизнью. Никому в нём не было дела до трагедии одного отдельно взятого человека. По тротуару по своим делам шли люди. Мимо проносились антигравы.

Макс медленно брёл по улице. Голова его была пуста. Никаких связанных мыслей. Ноги сами несли его. Он был словно компас, попавший в магнитную аномалию, когда стрелка беспомощно вертится по кругу, не в силах определить, где находится север. Никакой цели, никакого смысла, никакой надежды.

Он и сам не заметил, как снова оказался на нижнем уровне города, медленно двигаясь среди безликих людей в защитных масках.

Если бы Макс находился в обычном своём состоянии, то, вероятнее всего, заметил бы опасность гораздо раньше и успел бы вовремя среагировать. Но он продолжал пребывать во власти безразличия, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, так что последующие события произошли именно так, как произошли.

Из тёмной подворотни между зданиями на улицу вышел одинокий человек. Шёл он дёрганой походкой, слегка раскачиваясь, что-то тихо бормоча про себя. На нём было одето какое-то потрёпанное рваньё и при этом не было никаких средств защиты. Впрочем, они ему уже ничем не могли бы помочь. Всё лицо и руки человека покрывали многочисленные кровоточащие язвы. Один глаз светился белым бельмом катаракты. Редкие всклокоченные седые волосы свисали на лицо неряшливыми сосульками. В руке он сжимал ржавый нож с наполовину обломанной рукояткой.

Человек вклинился в проходящую мимо толпу людей, самим своим присутствием раздвигая её, словно волнорез корабля океанские волны. Все, кто оказывался у него на пути, старались побыстрее убраться как можно дальше.

Кем был этот человек, Макс так никогда и не узнал.

Уже позже, размышляя на эту тему, он предположил, что это был какой-то фанатик одиночка, отбившийся от своей секты. Или изгнанный. Или просто человек, слишком далеко зашедший по дороге синтетических наркотиков. В любом случае, история не хранит в памяти имена простых людей. Так что, человек этот умер так же, как и жил. Безызвестным.

Скорее всего, бродягу привлёк костюм Макса. По лицам, скрывающимся под всевозможными масками, невозможно определить, кем является человек. Коротким или долгим. Но костюм выделял Макса, словно маяк в ночной темноте. В толпе было немало и других обладателей подобных костюмов. Но Макс, по иронии судьбы, или злому стечению обстоятельств, оказался ближайшим из них.

Алиса предупредила его в последний момент.

– Фиксирую потенциально опасность. – Раздалось у него в голове. – Возможна неспровоцированная агрессия. Запрос о помощи направлен в полицейское управление. Рекомендуемое действие – бегство.

Но Макс уже упустил эту возможность. Замешкавшись, он остался один на один с бродягой в кругу освободившегося пространства. Фанатик, словно акула, почувствовавшая вкус крови, подкорректировал свой курс и ускорился, подволакивая правую ногу. В его единственном зрячем глазу плескалось чистое безумие.

Дальнейшие события развивались стремительно.

Из серого неба вынырнул полицейский беспилотник.

Сделав небольшой вираж, он завис в воздухе неподалёку от Макса. Усиленный эффектором голос разорвал установившуюся над дорогой тишину:

– Внимание! Фиксируется нарушение общественного порядка! Всем оставаться на своих местах! Неподчинение влечёт за собой физическое уничтожение!

Люди застыли кто где стоял. Макс и до этого, не мог сдвинуться с места. Ноги его словно приросли к асфальту.

Бродяга тоже притормозил и обернулся в сторону беспилотника. Несколько секунд тупо таращился на него единственным зрячим глазом.

Макс, застыв в неудобной позе, не смел пошевелится. Беспилотнику было всё равно, кто проявляет агрессию, а кто является жертвой. Неподчинение прямому приказу станет фатальным как для того, так и для другого. Об этом явственно свидетельствовал небольшой ствол автоматического оружия, выглядывающий из подбрюшья летательного аппарата.

Полимер, из которого состоял костюм Макса, был достаточно прочный. Его технологические особенности, помимо защиты от окружающей среды, могли оградить владельца и от ряда других бытовых опасностей. Ожогов, обморожений, ушибов, порезов, серьёзных травм, в случае падения с высоты до пяти метров. Так же полимер выдерживал удары практически любого холодного оружия, нанесённого человеком. Но от пули или осколков гранаты он защитить не мог. Поэтому, в сложившейся ситуации, полицейский дрон представлял для Макса едва ли не большую опасность, чем бродяга с ножом.

Фанатика перспектива уничтожения, похоже, нисколько не взволновала. Выкрикнув что-то нечленораздельное, он сделал скачок в сторону Макса, занося нож для удара. Макс, оставаясь на месте, пригнулся, инстинктивно втягивая голову в плечи, и вскинул руку над головой.

Удар ножа в предплечье он почувствовал одновременно с серией быстрых хлопков выстрелов. Бродягу крутануло вокруг своей оси, после чего отбросило в сторону на пару метров. Кровь, фонтаном окатила Макса, на какое-то время сделав его практически слепым.

Он продолжал стоять в неудобной позе с поднятой вверх над головой рукой, слушая, как в ушах бешено колотится пульс. Аккомпанемент ему составлял чей-то надрывный протяжный вой.

«Странно, что он ещё не умер», – отстранённо подумал Макс.

После таких попаданий, на его взгляд, выжить было невозможно.

Полимер тем временем включил механизм отчистки поверхности. Кровь и частицы тела начали скатываться с его поверхности, собираясь в небольшую лужицу возле ног Макса.

Вскоре обзор восстановился.

Люди по-прежнему не двигались, образуя вокруг разношёрстную немую толпу. Посреди пустого пространства, в круге света прожектора беспилотника, будто на сцене, в луже крови, валялся неудачливый противник Макса. Первая пуля попала ему в плечо, практически оторвав руку с ножом. Вторая и третья прошили живот и грудь, оставив в теле зияющие дыры. Исходящие лёгким паром обрывки кишков, словно экзотические колбаски, свисали из отверстия в животе, дополняя эту кровавую картину. С первого взгляда Максу стало понятно, что бродяга мёртв.

Чуть дальше, на границе столпотворения, на земле лежал ещё один человек. Тихо подвывая, он зажимал обоими руками правую ногу чуть выше колена. Похоже, одна из пуль, пробив насквозь свою жертву, угодила в этого бедолагу. Возле него стояло несколько человек, но никто из них не рискнул сделать шаг или наклониться, чтобы помочь несчастному.

Тем временем к полицейскому беспилотнику присоединился ещё один дрон. Вдвоём они зависли над толпой, неспешно проводя сканирование окружающего пространства, подсвечивая неподвижно стоящих людей разноцветными лучами.

– Угроза устранена. Общественный порядок восстановлен. Все гражданские лица могут продолжить своё движение.

Команда беспилотника как будто сняла с людей невидимые чары. Толпа шумно выдохнула, колыхнулась и начала быстренько расползаться в стороны. Несколько людей подошли к раненому, один из них присел возле него, пытаясь как-то помочь.

Макс медленно выпрямился. Опустил руку. Бросил ещё один взгляд на исковерканный труп. После чего на негнущихся ногах, поковылял в сторону ближайшего здания. Там он и уселся прямо на землю, возле кучи мусора, чувствуя, как его начинает бить крупная дрожь.

Это день, определённо, можно было смело назвать самым паршивым за всю его сто двадцатидевятилетнюю жизнь. Передозировка стресса ощущалась практически на физическом уровне.

Тем временем в сером небе, словно стая рассерженных пчёл, кружило уже пять полицейских дронов. Несмотря на внутреннее состояние, Макс ещё смог удивиться такому их количеству. По сути, то, что только что произошло, было банальным городским происшествием, с которым прекрасно справился бы и один полицейский дрон. Пять штук – был явный перебор. Последний раз Макс видел такое количество дронов лет семьдесят назад, когда случайно оказался свидетелем расстрела протестной демонстрации, выступавшей против эксплуатации вечными права на жизнь. Тогда Максу посчастливилось вовремя сбежать. С тех пор он сторонился любого большого скопления людей.

Словно прочитав его мысли, беспилотники резко разлетелись в разные стороны, исчезая в тумане. Остался только один. Немного покружив над людьми, он подлетел к Максу. Зависнув у него над головой, дрон некоторое время оставался неподвижным, вглядываясь в Макса глазом-камерой. Несмотря на то, что Макс не чувствовал за собой никакой вины, во рту у него пересохло. Те несколько секунд, что беспилотник продолжал его рассматривать, показались Максу настоящей вечностью. Наконец, удовлетворившись увиденным, дрон улетел обратно и снова завис, уже над трупом бродяги, продолжая подсвечивать его своим прожектором.

Макс нервно сглотнул. Облегчённо выдохнул. Голова его, словно окружающее пространство, была наполнена каким-то туманом, в котором мысли вязли, истончались и расслаивались на составляющие, не в силах сформироваться во что-то конкретное, кроме простых животных инстинктов.

Вдалеке послышался звук приближающейся сирены. Из-за поворота вынырнула машина экстренной службы, выкрашенная в кричащий, ярко-красный цвет. Машина приближалась, размётывая по сторонам мусор своим антигравитационным лучом. Люди осторожно обходили её, словно неспешно текущая вода, огибающая небольшой остров. Некоторые поворачивали голову, чтобы посмотреть, что происходит. Большинству было всё равно.

Добравшись до места происшествия, машина остановилась. Отодвинулась боковая дверь. Из антиграва один за другим выпрыгнули три человека, облачённые в одинаковые ярко-красные полимерные костюмы самой дешёвой модификации. Всем людям, работающим на нижнем уровне города, выдавалась подобная бесплатная рабочая форма. Различалась она лишь по цвету, символизирующему род деятельности того или иного человека.

Один из красных сразу же направился в сторону продолжавшего поскуливать раненого, вокруг которого по-прежнему толпился народ. Двое других, разворачивая на ходу чёрные мешки, неспешно двинулись к трупу.

– Выявлено несущественное повреждение предплечья, – подала голос Алиса. – Экстренная помощь не требуется, но в связи с общим психологическим состоянием организма рекомендую обратиться за медицинской помощью.

– Обойдусь, – машинально ответил Макс, глядя на то, как красные деловито упаковывают труп и собирают в пакет разбросанные куски кишечника. Мысли его в этот момент блуждали совсем в ином направлении.

Один из красных что-то негромко сказал. Второй засмеялся, продолжая запечатывать мешок. Макс внутренне содрогнулся.

Всё это было неправильно! Чертовски неправильно! Как так случилось, что в мире где самым ценным стала «вечная жизнь», сама по себе жизнь, в то же время, перестала чего-либо стоить? Ладно этот обдолбанный придурок с ножом. Максу его было совсем не жаль. Но тот второй, который пострадал случайно. Он ведь мог и погибнуть, пойди пуля чуть иначе. Кто бы ответил за это?

Макс точно знал, что никто. Если парень долгий, то ему повезло. Рана быстро заживёт. Патоген «вечной жизни» способен и не на такое. Если обычный, короткий, отвезут в больницу. Там подлечат. По крайней мере бесплатно. Ведь он пострадал в результате полицейской операции. А если бы он умер? Выплатили бы компенсацию родственникам. А если родственников нет, просто отправили бы на биопереработку вместе с трупом бродяги. И всё. Никто бы о нём не вспомнил, никто бы ничего не сказал. Был человек и нет человека. Жизнь продолжается.

Макс тихонько покачал головой, удивляясь самому себе. Раньше он никогда не задавался подобными вопросами. Раньше бы они просто не пришли ему в голову. Неужели нужно было умереть, чтобы увидеть то, во что превратился этот город и его обитатели? Во что превратилось всё их общество?

Красные тем временем закончили свою работу. Забрали раненого, закинули в машину мешок с трупом и останками. После чего уехали. Последний дрон тоже куда-то улетел.

Макс продолжал сидеть, тупо таращась на кровавое пятно на дороге. Мимо неспешно проходили люди.

Что он тут делает? Что он делает среди всего этого дерьма и грязи? Да он уже практически мёртв, но у него ещё есть чуть больше года жизни. И есть деньги. Много денег. Да, этого не хватит на «вечную жизнь», но вполне хватит на год нормальной человеческой жизни.

– К чёрту всё, – пробормотал Макс, поднимаясь на ноги. – Пора начинать жить.

Оглянувшись по сторонам, словно пытаясь зафиксировать в памяти окружающую его унылую действительность, он пошёл обратно к межуровневому лифту. На лифт, идущий вверх, очереди практически не было, так что Макс быстро снова оказался на среднем уровне мегаполиса. Отойдя немного в сторону, он подошёл к краю дороги.

– Алиса, вызови такси.

***

Здания-столпы, из которых состояла большая часть мегаполиса, имели чётко выраженную структуру. На нижнем уровне располагались коммуникации и всевозможные системы обеспечения. Основная часть здания отводилась под дешёвые квартиры-маломерки, налепленные внутри по типу пчелиных сот. Размер их обычно не превышал пяти – шести квадратных метров. Так же в основании зданий размещались дешёвые забегаловки, в которых продавалась исключительно искусственная еда и капсульные хостелы, в которых размер ячейки размещения не превышал два с половиной квадратных метра. Ещё, обладая определённым уровнем осведомлённости, внизу можно было найти притоны, замаскированные под мини-бары, игорные и увеселительные площадки, где из-под полы торговали нелицензионными синтетическими наркотиками, и другие всевозможного рода сомнительные заведения.

Средний уровень этих же зданий имел практически такой же набор, с одной лишь разницей. Здесь всё уже было более широко, комфортно и цивилизованно. И законно.

Квартиры были просторней, уютней и технологичней, еда продавалась по большей части натуральная, наркотики были лицензированные, а жрицы любви не вызывали отвращения одним своим видом.

Ресторан «Сверхновая» как раз располагался в одном из таких зданий-столпов и занимал значительную его часть. У заведения был специальный отдельный вход, к которому вела дорожка из чередующихся друг за другом голографических изображений известных галактик и звёздных скоплений. Сам вход был выполнен в виде симпатичной космической чёрной дыры – нестандартного силового поля, переливающегося всеми оттенками чёрного цвета.

Такси плавно остановилось напротив дорожки из галактик. Макс неспешно выбрался, остановился, глядя на переливы чёрной дыры. В душе всколыхнулись приятные воспоминания.

Когда-то он очень любил ходить в это заведение. В нём подавались разнообразные блюда, но основная прелесть их заключалась в том, что все они были из натуральных продуктов. Никакой паршивой биомассы или дешёвой еды быстрого приготовления. Да, ценник кусался, поэтому Макс, с течением времени, всё реже посещал этот ресторан. Можно сказать, что посещаемость его была обратно пропорциональна медленно, но верно сокращавшемуся банковскому счёту. В конце концов, окончательно уйдя в режим жёсткой экономии, Макс совсем перестал сюда ходить.

Когда это случилось? Когда он был здесь в последний раз? Вероятно, лет тридцать назад. Он мог бы спросить у Алисы, и она дала бы ему более точный ответ. Но Максу это было не интересно. Сегодня ему стало не интересно всё, что было связанно с вечной жизнью и тотальной экономией на всём. Приближающаяся смерть наконец-таки исцелила его от этого недуга.

Грустно вздохнув, Макс невесело улыбнулся своим мыслям и отправился по галактической дорожке к чёрной дыре. На подходе он был просканирован лучом, вырвавшимся из небольшого отверстия над входом. Там же, при желании, можно было рассмотреть искусно замаскированные звёздными декорациями стволы автоматических пулемётов.

Сканер, вероятно, удовлетворился увиденным. Как внешним видом посетителя, так и состоянием его банковского счёта. В силовом поле образовался проход, в который Макс и шагнул. Мгновение кромешной темноты и он уже в главном зале ресторана.

Макс снова остановился, внимательно окинул взглядом помещение. С его последнего посещения, заведение, на первый взгляд, не претерпело каких-либо значительных изменений.

Ресторан был оформлен, естественно, в космическом стиле.

Под потолком, в центре зала, в пространстве висел источник света, выглядящий как застывший взрыв сверхновой звезды. Ярко горящее холодным белым светом ядро взрыва, от которого во все стороны зала расходились утончающиеся светящиеся лучи в обрамлении мерцающих разноцветными огоньками маленьких звёзд.

Вдоль дальней стены, во всю её длину, располагалась барная стойка, перед которой на равных промежутках друг от друга стояли вмонтированные в пол вращающиеся кресла, обозначавшие посадочные места. Они были сделаны на основе реально существующих кресел, которыми оснащались действующие космические корабли.

Возле каждого посадочного места, на стойке, стоял специальный аппарат, совмещающий в себе терминал для оплаты и устройство автоматической подачи заказанных напитков.

Стену за барной стойкой закрывали многочисленные декоративные полочки, явно нестандартной, возможно, даже ручной работы, заставленные всевозможного вида бутылками с алкоголем. В принципе, абсолютно ненужная в условиях тотальной автоматизации вещь. Необходимая, разве что для соответствующего антуража.

Макс даже не был уверен, действительно ли в бутылках находился настоящий алкоголь, или они были заполнены лишь подкрашенной соответствующими цветами, обыкновенной водой. Но, в любом случае, выглядело это красиво, особенно, когда бутылки переливались разными цветами в свете иногда вспыхивающей сверхновой под потолком.

Большую часть пространства зала занимали хаотично разбросанные столики, с двумя – тремя посадочными местами. Все столы были сделаны из натурального дерева, а не из пластиковых запчастей, напечатанных на 3D-принтере, что тоже было далеко не дёшево и подчёркивало статусность заведения.

По бокам зала располагались две автоматические лестницы-эскалатора, ведущие на второй этаж. Там тоже располагались столы, правда рассчитаны они были уже на большее количество посетителей. Лестницы были выполнены в виде летящих комет, где хвосты являлись подвижной частью.

В стенах зала так же располагались многочисленные проходы, закрытые непрозрачными малыми силовыми полями. Каждый такой проход вёл в небольшую индивидуальную кабинку, предназначенную для тех посетителей, которым хотелось большего уединения.

Макс решил, что не хочет идти в кабинку. После десятилетий воздержания, он хотел сполна насладится не только вкусом натуральных блюд, но и красивым видом.

Над каждым столиком в воздухе вращалась большая проекция одной из планет солнечной системы. Немого подумав, Макс выбрал Сатурн.

Не спеша подошёл к столику, сел в космическое кресло. Кресло тут же подстроилось под его тело, аккуратно обволакивая его своим невесомым материалом, отчего создавалось ощущение, что Макс сидит прямо в воздухе.

На столе возникла голограмма распорядителя заведения. Стандартная форма помощника, выглядящая как обычный среднестатистический человек.

– Добро пожаловать в Сверхновую. – сказала голограмма. – Какой способ обслуживания желаете выбрать?

Макс знал, что можно выбрать из двух вариантов. Обслуживание роботом или живым официантом. Роботом было дешевле.

Немного подумав, Макс выбрал робота. Хоть у него и оставалась приличная сумма на счёте, это совсем не означало, что можно транжирить деньги, куда попало.

– Желаете активировать силовое поле? – осведомилась голограмма.

Макс пожелал. Вокруг его стола образовался прозрачный пузырь. Обзору он не мешал, но отсекал любой звук, так что Макс перестал слышать всё, что происходило в ресторане. Так же никто, за пределами стола, не смог бы услышать, о чём говорят сидящие за ним люди. Весьма удобно.

– Будете заказывать сразу, или ознакомитесь с меню? – последовал следующий вопрос.

В бытность свою завсегдатаем этого ресторана, Макс прекрасно знал его меню. Но, так как с его последнего посещения, прошёл не один десяток лет, он решил, что просмотреть его будет не лишним.

– Меню открыто для просмотра. Можете ознакомится с ним с помощью своего искина. Желаю приятно провести время.

С этими словами, голограмма растаяла в пространстве. Макс, с помощью Алисы, подключился к меню ресторана и начал его просматривать. Объёмное изображение предлагаемых блюд, формировалось в воздух прямо над столом. Некоторое время он рассматривал медленно вращающиеся перед глазами всевозможные блюда из мяса, салаты из овощей и экзотических фруктов, рыбу и целиковые тушки каких-то птиц. Рот наполнился таким обилием слюны, что Макс не успевал её сглатывать.

На изображении говяжьего стейка, он сломался. Опасаясь, что так можно и захлебнуться, Макс прекратил себя мучать и сделал заказ.

Для начала бокал светлого пива натурального брожения. К нему поджаренные гренки и тарелку ассорти из слабосолёной красной рыбы. На второе стейк и салат из свежих овощей. Ещё немного жареной картошки и, конечно же, бутылку виски Jack Daniel's.

В ожидании заказа Макс ещё раз огляделся по сторонам. В ресторане было практически пусто. Занято было лишь два дальних столика и несколько мест за барной стойкой. Макс сначала удивился такому малому количеству посетителей, но потом вспомнил, что сейчас разгар рабочего дня. Это у него законный выходной, а большинство людей в данный момент находились на своих рабочих местах. К ближе вечеру, тут наверняка станет гораздо оживлённее.

Минут через пять, из недр ресторана появилась небольшая тележка и бодро покатила в сторону Макса, уверенно обходя препятствия в виде столов. Преодолев силовое поле, она остановилась возле кресла Макса. Верхняя крышка отъехала в сторону, открывая содержимое.

Макс аккуратно извлёк пиво, гренки и рыбу. Расставил всё на столе. Тележка закрылась и уехала обратно.

Вздохнув в предвкушении, Макс осторожно сделал глоток пива. Восхитительная горечь наполнила рот, вызвав чуть ли не физическое удовольствие. Несколько мгновение он наслаждался этим ощущением, после чего взялся за еду.

Макс хотел есть не спеша, наслаждаясь давно забытыми вкусовыми ощущениями, но просто не смог удержать себя в руках. Откусив первый кусок гренки, он уже не мог остановится и набросился на еду, наплевав на все данные себе обещания и правила ресторанного этикета.

Последующие семь минут, Макс поглощал еду, запивая её пивом, со скоростью спринтера, бегущего на короткую дистанцию. Даже не успевая толком пережёвывать то, что попадало ему в рот. Остановился он только тогда, когда на тарелках ничего не осталось, а бокал был пуст.

Удивлённо посмотрев на пустую посуду, Макс откинулся в кресле и закрыл глаза. Ему было немного обидно, что он так быстро всё съел, толком не прочувствовав весь вкус и прелесть натуральной еды. Впрочем, расстраивался он не долго. Впереди его ждал ещё целый год жизни. Он ещё успеет всё наверстать. По крайней мере, по части еды.

Вторая тележка появилась минут двадцать спустя.

Всё это время Макс блаженствовал в псевдоневесомости кресла, ощущая приятное наполнение желудка и лениво разглядывал медленно движущиеся кольца Сатурна. Из предыдущих посещений ресторана, он знал, что проекции планет являются точной копией реально существующих. Тем интереснее было наблюдать за хороводом частиц различной величины, с разной скоростью вращающихся вокруг газового гиганта. В этом своеобразном космическом танце было что-то завораживающее. Свободное. Не подвластное судьбе.

Макс так увлёкся разглядыванием Сатурна, что не заметил прибытия второй части своего заказа. Лишь звуковой сигнал, который испустила тележка, заставил его оторваться от созерцания и своих мыслей.

Вернувшись к реальности, Макс забрал содержимое тележки. Стейк выглядел ещё более восхитительно чем на голографическом изображении. Исходящий соком кусок мяса, так и просился в рот. Бутылка виски была прохладной, но не холодной. Он почувствовал, как рот снова наполняется слюной. Не долго раздумывая Макс наполнил бокал и снова приступил к еде.

Со стейком он уже никуда не спешил. Аккуратно отрезал по кусочку, тщательно пережёвывал, наслаждаясь неповторимым вкусом натурального мяса.

Когда Макс уже практически справился со стейком, мимо его стола продефилировала девушка, направляясь к барной стойке.

Увидев её, он, на время, даже перестал жевать.

Она была достаточно высокой, немногим ниже Макса с прекрасно сложенной пропорциональной фигурой, и длинными, во всю длину спины, светлыми волосами с рыжеватым оттенком. Лицо её он рассмотреть не успел, но облегающее красное платье, приковало его взгляд, словно магнит. Всё время, пока девушка шла через зал, Макс не мог оторвать глаз от мерно покачивающейся в такт движению нижней половины её тела.

Наконец она достигла цели и присела на одно из кресел. Макс заметил, что не только он обратил на неё внимание. Практически все посетители ресторана в этот момент смотрели в одну сторону.

Проглотив недожёваный кусок, Макс отодвинул тарелку, отпил глоток виски, продолжая наблюдать за девушкой. К сожалению, она сидела к нему спиной, так что из-за кресла ему практически ничего не было видно, кроме светловолосой головы.

К этому моменту Макс выпил уже практически пол бутылки, так что был достаточно сыт и пьян, чтобы мысли его потекли в новом направлении.

Когда у него последний раз была нормальная женщина? Не кукла из корпорации, а простая, обычная девчонка? На этот вопрос он тоже не мог точно ответить.

Макс не любил пользоваться услугами кукол, хотя последнее время, у него особо и не было других вариантов. Куклы. Это название как нельзя лучше подходило для них. Передавало всю их суть. Да, кукла сделает всё как надо и в лучшем виде, строго по условиям заключённого с ней договора. Но в этом не будет никакой любви, никакой души, никаких чувств. Просто физиология. Просто работа. Просто ещё один клиент.

Это было всё равно, что трахаться с банковским терминалом. Или роботом. Возможно, кому-то такое и нравилось, но Макса в подобных, сугубо деловых отношениях, всегда что-то тяготило. Всегда чего-то не хватало.

«Интересно, она из кукол или просто ищет партнёра на вечер»? – подумал Макс, тщетно стараясь разглядеть какие-нибудь подробности за спинкой кресла.

То, что девушка пришла в ресторан одна и в таком наряде, однозначно говорило о том, какие цели она преследует. Макс, не понаслышке, знал, что у ресторана существует и третий этаж. Приватный. Для тех, кто хотел не только поесть.

Откинувшись в кресле и отпив ещё глоток, Макс, в очередной раз, невесело усмехнулся своим мыслям, удивляясь тому, что творится у него в голове. Нет, он не забыл о том, что впереди его ждёт скорая неминуемая смерть. Но именно эта близость смерти подталкивала его к тому, чтобы успеть насладится каждым оставшимся ему мгновением. Алкоголь в его крови лишь усиливал это стремление, делая Макса более раскрепощённым. Давал ему возможность не зацикливаться на своём умирании.

Глядя на барную стойку, Макс, внезапно понял, что в ресторане нет других женщин. Не считая ещё одной, которая сидела в компании за одним из дальних столиков. Это было, как минимум, странно. По прошлым своим посещениям, Макс помнил, что за барной стойкой всегда находилось как минимум несколько кукол, скучавших в ожидании контрактов. Они, вообще, были неотъемлемой частью любого заведения подобного рода. Да, пусть сейчас ещё идёт рабочий день, но то, что кроме девушки в красном, которая и сама только что появилась в зале, больше никого не было, было очень необычно.

«Может, пока я сюда не ходил, в заведении изменились правила? – отстранённо подумал Макс. – Или все куклы уже кого-нибудь обслуживают?»

Впрочем, это не имело особого значения. Макс не хотел куклу. Именно сейчас ему требовалось нечто большее, чем простая физиологическая близость. И узнать, из корпорации девушка или нет, можно было только одним способом. Пригласив её к себе за стол.

Тем более, что в ресторане это можно было сделать бесплатно. Обычно, Макс заказывал кукол прямо на дом. И за такой вызов всегда надо было платить, вне зависимости от того, смогли ли вы договориться с ней и заключить разовый контракт, или нет. Здесь же она подойдёт просто так. И если окажется куклой, Макс просто не станет договариваться.

Пока он размышлял, продолжая наблюдать за незнакомкой, к ней подлетел небольшой ресторанный дрон.

У каждого серьёзного заведения были собственные дроны. Служили они лишь для одной цели – коммуникации между посетителями. В подобных заведениях подходить к незнакомому человеку было не принято. Это считалось нарушением личного пространства и, мягко говоря, не приветствовалось. Если человек хотел с кем-то познакомится или просто поговорить о чём-то с незнакомцем, он пользовался услугами дрона, передавая приглашение через него.

Макс застыл, внимательно наблюдая. Если девушка кукла – она в любом случае откликнется на предложение. Тогда всё сразу станет понятно. Если нет – тогда возможны варианты.

Макс, поймал себя на мысли, что очень не хочет, чтобы незнакомка оказалась из корпорации кукол. Должно же ему хоть в чём-то сегодня повезти. О том, что, даже не будучи куклой, она может просто не захотеть с ним общаться, он, в тот момент, даже не задумался.

Девушка, тем временем просмотрела голографическую запись. Что-то тихо проговорила в ответ. Дрон сделал небольшой вираж в воздухе и полетел обратно с ответом к столику, за которым в одиночестве сидел один из посетителей.

Макс подождал ещё немного. Незнакомка осталась на месте.

«Значит не кукла!» – промелькнула мысль.

Макс почувствовал странное облегчение в душе. Им овладел какой-то безумный азарт. Плевать на всё! Ему нечего терять, нечего бояться. В конце концов, он сегодня хоронит свою жизнь.

Отбросив всякие размышления. Макс вызвал дрона. Когда он подлетел к нему, обозначил объект доставки и записал обращение, приглашая незнакомку присоединится к нему за столом с целью непринуждённой беседы и возможного приятного продолжения вечера. Немого завуалированно, но вполне понятно.

После чего дрон отправился по адресу.

Макс наблюдал за его неспешным полётом через зал, чувствуя, как в душе нарастает волнение. Он снова вспомнил фигуру под обтягивающим платьем, и с запозданием вспомнил, что сам сидит за столом в полимере.

В принципе, это не запрещалось правилами ресторана, но, опять же, считалось дурным тоном. Обычно, посетители приходили в заведение со своим специальным комплектом одежды. В ресторане были предусмотрены индивидуальные кабинки для переодевания. Там посетители могли оставить свои полимерные костюмы или другую одежду, в которой они перемещались по городу и переодеться во что-то более подходящее, соответствующее окружающей обстановке.

«Да и чёрт с ним», – подумал Макс, доливая виски в бокал.

Отстранённо он понимал, что уже успел основательно напиться. Но ему было всё равно.

Дрон достиг незнакомки и начал транслировать ей сообщение. Дослушав его, она некоторое время сидела неподвижно, потом, вместе с креслом развернулась в сторону зала. Макс, немного удивлённо, отсалютовал ей бокалом, обозначая своё местоположение. Несмотря ни на что, он был практически уверен, что его постигнет незавидная участь предыдущего просителя. Вежливый отказ.

Вместо этого девушка спорхнула со своего место и не спеша направилась к его столику.

И снова Макс не мог оторвать от неё взгляд. Спереди вид оказался ещё более шикарным, чем сзади. Соблазнительные округлости мерно колыхались, практически гипнотизируя Макса. В её фигуре не было ничего лишнего, просто идеал мужских фантазий. Макс, в силу своей профессиональной деятельности, очень хорошо разбирался в таких вопросах. Ведь основным родом деятельности его корпорации была биоинженерия и в первую очередь как раз бьюти-индустрия, куда входила и коррекция тела. Начиная от лица и заканчивая фигурой.

Поэтому Макс прекрасно знал, насколько сложно поддерживать подобную форму. Да, патоген «вечной жизни» давал телу молодость и здоровье. Клетки организма получали фантастические свойства деления и способны были самостоятельно отрастить потерянную конечность или восстановить повреждённый внутренний орган. Но они не могли вырастить ничего лишнего, ничего сверх того, что изначально было заложено природой при рождении. И так же не способны были что-то убрать. Поэтому борьба с лишним весом и поддержание хорошей физической формы, как и тысячи лет назад, достигалась лишь двумя способами – физическими упражнениями или хирургическим вмешательством.

Лишь когда девушка практически достигла его столика, Макс, смог оторваться от созерцания её груди и сосредоточится на лице. Здесь тоже всё было практически идеально. Мягкий сглаженный овала лица, немного заострённый подбородок, полные чувственные губы, в меру подкрашенные помадой цвета рубиновой розы. И глаза. Глаза дикой кошки. В прямом смысле этого слова.

Радужки её глаз были ярко зелёного цвета и, в свете сверхновой, сияли подобно двум изумрудам.

Макс непроизвольно сглотнул. Если бы он периодически не сталкивался по работе с подобного рода изменениями, то сейчас точно бы потерял дар речи. Впрочем, он и так был к этому близок. Генная модификация глаз незнакомки была одной из самых редких и дорогостоящих. Её глаза не просто имели визуальный эффект кошачьих глаз. Она могла, так же, как и эти животные, прекрасно видеть в темноте. Исключительно красивая и, к тому же, полезная модификация.

Девушка остановилась возле его столика. Улыбнулась, демонстрируя идеальные белые зубы, от чего на щеках её двадцатилетнего лица образовались милые ямочки.

Макс, с некоторым запозданием, сделал приглашающий жест, после чего она присела за стол на против него.

Её лицо и открытые до плеч руки были покрыты лёгким бронзовым загаром, удачно сочетающимся с цветом волос. Макс не мог сказать, природный это загар или искусственный. Он, вообще, поймал себя на мысли, что, наверное, спит, а незнакомка с лицом и фигурой вечной богини красоты, является всего лишь плодом его воображения. Настолько, на его взгляд, в ней всё было идеально.

Непроизвольно, Макс задумался о том, что природа, сама по себе, не способна создать нечто столь совершенное. В любом теле, даже, на первый взгляд, самом идеальном, всегда найдутся какие-нибудь изъяны. С большинством из которых людям приходилось мириться всю жизнь. Но, если у человека есть деньги и желание, всё не просто можно исправить. Можно создать идеальное тело. Тело мечты.

За время работы Макса в GBE, через него прошли сотни тысяч человек. И не только женщин. Правда большую часть его клиентуры составляли куклы из корпорации. Зато он прекрасно помнил, результаты такой работы. Порой, между изначальной формой и конечным результатом, вообще невозможно было увидеть сходства.

Но самое удивительное и прекрасное во всём этом, была роль патогена «вечной жизни». У его обладателей начисто исчезали все следы операций. Он позволял сколь угодно безнаказанно резать тело, в попытках достигнуть желаемого результата. В итоге, никаких шрамов, рубцов и прочих следов вмешательства в изначальную природную заготовку. Очень полезно и удобно.

Девушка, тем временем, никуда исчезать не собиралась, доказывая тем самым, что фантазией она отнюдь не является. Откинувшись в кресле, от чего её грудь под платьем, стала ещё более очерченной и выразительной, она принялась молча изучать Макса своими кошачьими глазами.

«Интересно, натуральные они у тебя, или нет»? – подумал Макс, стараясь не слишком смещать фокус своего взгляда к этому центру притяжения. По опыту он знал, что визуально понять этого невозможно. Только наощупь.

Поняв, что пауза затягивается, Макс встряхнулся и попытался собрался с мыслями. Раз уж незнакомка решила присоединится к нему, не стоит упускать этот шанс. Тем более, что молчание, повисшее у них за столом, уже начинало становится неловким.

– Спасибо, что приняли моё предложение, – произнёс он, глядя ей в глаза. Про себя Макс решил, что смотреть девушке в глаза, сейчас самое лучшее для него решение. И объяснимо, с учётом её нестандартной модификации и не так сильно отвлекает от мыслей. – Меня зовут Макс.

– Диана.

Голос её показался Максу вполне обыденным, или, возможно, у него уже просто случилась передозировка идеальностью.

– Заказать вам что-нибудь выпить?

– Шампанского, если можно.

– Какого?

– На ваш вкус.

Снова белозубая улыбка.

– Что-нибудь к шампанскому?

– Нет, благодарю.

Это Максу понравилось. Без лишней скромности, но и без больших претензий. Он попросил Алису вывести меню. Быстро просмотрел предлагаемые варианты. Макс не был знатоком в винах, он вообще их никогда не пил, отдавая предпочтение более крепким алкогольным напиткам. Поэтому, недолго думая, заказал бокал самого дорого шампанского, решив, что дорогое точно не может быть плохим. Ну и для того, чтобы произвести на Диану впечатление, ведь она с интересом наблюдала за его выбором.

В ожидании заказа, за столом снова воцарилась тишина. Девушка молча рассматривала Макса, явно не собираясь проявлять какую-то инициативу и облегчать ему задачу.

– У вас интересные глаза, – сказал он, понимая, что надо как-то завязывать разговор. – Очень редкая модификация. И очень дорогая. К тому же, процесс адаптации требует достаточно длительного времени. И сопряжён с не очень приятными ощущениями.

– А вы знаток, – Диана улыбнулась, сверкнув глазами. – Откуда такие познания?

– Только мы делаем такие модификации.

– Вы работаете в GBE?

– Не просто работаю. Я глава регионального отделения.

Макс, не без оснований, надеялся этим заявлением впечатлить девушку, но по не изменившемуся выражению лица Дианы, понял, что у него это не слишком то получилось. В принципе, это было и понятно. Сверхновая считалась одним из лучших заведений среднего уровня города и в нём постоянно бывали представители высших слоёв общества. Высших, по крайней мере, для среднего уровня мегаполиса.

К тому же, Макс, совсем не кстати, вспомнил о том, что главой корпорации ему осталось быть совсем не долго. От чего ему снова стало грустно.

Прибыла тележка с заказом. Диана взяла свой бокал отсалютовала Максу и отпила небольшой глоток. Макс тоже выпил, чувствуя, как портится настроение. Ведь на какое-то время, он по-настоящему забыл о том, что его ждёт в скором будущем.

Диана мгновенно уловила случившуюся в нём перемену. Слегка нахмурилась. Сделала ещё один маленький глоток и поставила бокал на стол.

– Я думала, вы что-то празднуете, – сказала она. – Но сейчас уже не уверена. Слишком уж грустный у вас вид.

– Да, праздную, – мрачно подтвердил Макс. – Праздную окончание своей жизни.

Он не планировал ей ничего рассказывать. Он вообще больше не хотел в этот вечер вспоминать о своей смерти. Но жажда простого человеческого сочувствия в сочетании с изрядной долей алкоголя, сделали своё дело, так что Макс произнёс эти слова раньше, чем успел задуматься об их смысле.

Диана, вопросительно выгнула бровь, задавая тем самым безмолвный вопрос. Поэтому, Максу просто ничего другого не оставалась, как продолжать говорить. В конце концов, ему хотелось выговорится, излить кому-нибудь то, что камнем повисло у него в душе. Возможно, потребность в этом, сейчас у него была даже большей, чем в сексе.

– Мне не хватает денег на лицензию – сказал он, глядя в тарелку, на которой ещё оставалось несколько кусочков недоеденной картошки. – Так глупо. Столько сил и времени потрачено, и всё впустую.

– И что, ничего нельзя сделать? У главы корпорации нет возможности найти деньги?

– Таких денег? Нет.

Макс сокрушённо покачал головой.

– Какой у вас срок? – деловита спросила Диана.

Макс поднял взгляд и посмотрел ей в лицо. Но так и не смог распознать, что за выражение скрывается внутри её нечеловеческих глаз.

– Последний, – устало сказал он.

Девушка нахмурилась ещё сильней.

– Простите, не совсем поняла.

– Мне сейчас сто двадцать девять.

На этот раз Макс понял, что ему удалось её удивить. Кошачью глаза расширились, рот немного приоткрылся, выражая неподдельное изумление.

– То есть, вам осталась последняя лицензия до «вечной жизни»? – уточнила Диана.

– Да.

– И вы не можете её купить.

– Да.

Девушка вздохнула.

– Действительно есть от чего расстроится.

Слова её прозвучали достаточно равнодушно, как простая констатация факта. Да и в лице Дианы сочувствие наблюдалось не больше, чем в столешнице, за которой она сидела.

Макс почувствовал обиду. Ему хотелось, чтобы его беда вызвала в ней больше отклика. Хоть какое-то сочувствие и понимание. В конце концов девушка тоже была долгой, и история Макса, по идее, не должна была оставить её равнодушной.

– А что ваша корпорация? GBE? Они не могут одолжить вам деньги? Вы ведь не последний человек в компании.

– Корпорация! – Макс почти выплюнул это слово. – Корпорации меня предали! Одна запросила непомерные деньги. А вторая отказалась мне в этом помочь. Они просто убили меня, убили мою мечту. Сделали всю мою прожитую жизнь бессмысленной.

Макс почувствовал, что начинает злится. Ему совсем не нравилось, какой оборот принимает их разговор. Машинально отпил из бокала, чувствуя, как алкоголь всё сильнее затуманивает голову. Опьянение накатывала стремительно и неотвратимо, как морской прилив, грозя в скором времени затопить его с головой. Так происходило всегда, когда Макс пил в скверном расположении духа.

– Я так понимаю, вы сегодня сделали продление? – спросила Диана.

– Да.

– То есть у вас остался год жизни. Год и ещё пара недель после обрубания, учитывая ваш биологический возраст.

Макс нахмурился, и снова отпил из бокала. Он вообще не понимал, какого чёрта они об этом разговаривают. Зачем она напоминает ему о том, что он и без неё прекрасно знает? О том, о чём он как раз сейчас хотел бы забыть и не вспоминать.

– И что вы теперь намерены делать? – задала девушка следующий вопрос.

– Я? – переспросил немного опешивший Макс. Вопрос, вполне очевидный в его ситуации, почему-то поставил его в тупик.

Он посмотрел на почти пустую бутылку. На опустевший бокал. Нетвёрдой рукой долил туда остатки виски. Повертел бокал в руке, наблюдая как на стенках появляются слёзы. Почувствовал, как слёзы появляются и у него на глазах.

– Жить, наверное, – наконец негромко произнёс он, пожав плечами. – Прожить этот год так, как положено человеку, а не наркоману, гонящемуся за химерой. Прожить этот год, за все те годы, которые прошли зря.

Макс собрался уже выпить то, что оставалось в бокале, когда в его голове внезапно раздался голос Алисы.

– Фиксирую избыточную интоксикацию организма. – сказала она. – Рекомендую воздержаться от дальнейшего употребления алкоголя. Количество алкоголя в вашей крови достигает критического уровня. Если вы продолжите пить, ваш организм не сможет его нормально метаболизировать.

Макс поперхнулся и чуть было не уронил бокал. Из глаз потекли слёзы, но уже по другой, вполне физиологической причине.

– Да иди ты к чёрту! – пробормотал он пытаясь откашляться. – Ещё будешь меня учить, что мне делать, тупая ты дура.

Наконец Макс смог восстановить дыхание и вытер рукой глаза. И только потом вспомнил про Диану.

Девушка внимательно смотрела на него. На лице её играла лёгкая улыбка.

Несмотря на то, что Макс уже был в стельку пьян, и что Диана уже больше раздражала его, нежели привлекала, он почувствовал себя не ловко. Как же он, оказывается, всё-таки отвык от общения с обычными, живыми людьми.

– Извините, это я не вам, – попытался оправдаться он, пьяно улыбаясь.

– Понимаю. Вероятно, ваш искин, предупредил вас о том, что вам не стоит больше пить. – Улыбка на лице девушки стала чуть больше. – Искины очень интересные существа. Но далеко не всегда могут понять то, что творится у человека в душе. Но в данном случае, я полностью согласна с вашим искином. Вам больше не стоит пить. От этого будет только хуже.

Макс не нашёлся что на это ответить. Вместо этого, он икнул, и перевёл взгляд на Сатурн, висящий над столом, смутно осознавая, что его кольца начинают расплываться у него перед глазами.

Издав горлом неопределённый звук, толи всхлип, то ли смешок, Макс поднял руку с бокалом и отсалютовал планете.

– Сатурну больше не наливать! – провозгласил он тост.

После чего залпом выпил оставшийся в бокале виски.

– Пожалуй мне пора, – сказала Диана, поднимаясь с кресла.

Макс тупо посмотрел на неё, пытаясь сообразить, что происходит. Почему она вдруг уходит? Он же хотел пригласить её к себе домой. Хотел провести вечер с другим человеком, а не с самим собой и своей смертью.

– Может быть, поедем ко мне? – предпринял он запоздалую попытку, но, даже его погрязший в алкогольном опьянение мозг, понимал, что ничего не будет. Никуда она с ним не поедет.

Диана вздохнула, глядя на него сверху вниз.

«Какая же она всё-таки красивая», – снова подумал Макс, разглядывая девушку.

Она тем временем залезла рукой в свою маленькую дамскую сумочку и что-то из неё достала. Это оказался небольшой прямоугольный кусок пластика.

– Держите, – девушка протянула его Максу. – Надеюсь, в следующую нашу встречу, вы будете в более лучшем состоянии.

Макс машинально взял карточку. Простой прямоугольник матового пластика, на котором чёрным шрифтом был напечатан электронный адрес. И всё.

Некоторое время Макс пытался сфокусировать взгляд на разбегающихся пляшущих буквах. Что это? Что это такое? Электронный адрес? Напечатанный на карточке? В век искусственного интеллекта? Когда искины людей могут спокойно синхронизироваться, передавая любую информацию, в том числе и обмениваться адресами? Зачем вообще они нужны? Кто додумается использовать такие карточки?

Когда Макс снова поднял голову, Диана уже уходила, направляясь куда-то вглубь ресторана. Повинуясь первому порыву, он попытался встать, чтобы догнать девушку. Но попытка оказалась неудачной. Встав с кресла, Макс сразу же пошатнулся, как подрубленный ствол дерева, потерявшего опору в виде своих корней. Не упал он только по одной причине. Успел ухватится за стол.

Издав болезненный стон, Макс снова свалился в кресло. Голова бессильно опустилась на лежащие на столе руки. Все его предали. Макс закрыл глаза. Перед его внутренним взором стояла картина уходящей в даль девушки в красном платье.

***

Макс неторопливо шёл по улице, рассматривая попеременно, то кричащую рекламу, то проходящих мимо людей. Раньше, чтобы добраться до дома, где живёт София, он бы вызвал такси, но, сегодня решил пройтись пешком, чтобы в полной мере прочувствовать возможности своего нового полимерного костюма. Макс купил его неделю назад. Вернее сказать, получил. Оплатил он его гораздо раньше, почти три месяца назад. И всё это время костюм выращивали специально под него.

Первые полимеры были изобретены довольно давно. Ещё до появления «вечной жизни». Это были высокомолекулярные соединения, создававшиеся в лабораториях путём химических реакций полимеризации из определённого типа низкомолекулярных веществ.

Изначально, полимерные костюмы изготавливались именно из такого полимера, который в последствии стали называть простым или мёртвым. По сути, этот костюм ничем не отличался от обычного защитного комбинезона, который приходилось самостоятельно снимать и одевать, как простую одежду.

А потом появилась технология живого полимера. Это была смесь химии с биологией. В химические соединения начали встраивать белки и нуклеиновые кислоты, в результате чего полимерные соединения приобрели свойства живых организмов. Такой биополимер был способен на ограниченное самовосстановление, реагировал на внешние раздражители и мог создавать электронные цепи внутри своих живых тканей.

Технология получилась прорывной, но создатели живого полимера на этом не остановились. После длительных экспериментов они смогли начать внедрять в биополимер человеческий геном.

У Макса как раз был подобный костюм, последнего поколения, в полимер которого был встроен его собственный генный материал. В результате этого, костюм и Макс обладали своего рода симбиотической связью. Полимер становился чем-то вроде съёмной части организма, подключённой к нервной системе, так что был способен воспринимать команды мозга по средством приёма электронных и химических импульсов.

Максу пришлось почти три дня носить полимер на себе, пока осуществлялся процесс адаптации и синхронизации его нервной системы и биополимера. Благо, что при этом полимеру не обязательно было расползаться по всему телу. Достаточно было и частичного контакта. Главное, чтобы он был непрерывным.

Зато теперь Макс мог в полной мере ощутить всю прелесть своего дорогостоящего приобретения, особенно в сравнении с обычными защитными средствами вроде специальных масок и мёртвых комбинезонов.

Настроение у Макса было странное. Сегодня ему пришлось взять неоплачиваемый выходной, чтобы поговорить с Алексом. Этот разговор до сих пор вызывал у него определённые вопросы, всё ещё продолжая болтаться в голове. Впрочем, это аспект его жизни действительно требовал какого-то разрешения. Поэтому, после разговора с Алексом, Макс решил не терять зря времени и отправился к Софии.

В остальном же, продуманный им до мелочей план, успешно воплощался в жизнь. Макс получил образование и уже несколько лет работал в корпорации по производству и продаже антигравитационных автомобилей и флайеров. Да, корпорация была так себе, даже не входила в первую двадцатку по планете. Но это был только первый шаг на его долгой дороге.

Действительно серьёзные корпорации, не брали новых сотрудников без, хотя бы десятилетнего, опыта работы. Поэтому Макс вынужден был устроится на не очень-то престижную, на его взгляд, должность, что бы подобный опыт получить. Впрочем, он не собирался задерживаться на этом месте дольше, чем было необходимо. Макс уже давно составил список корпораций, в одну из которых собирался устроится, как только у него появится такая возможность. А сейчас нужно было просто немного потерпеть. Ну и начинать создавать материальную базу для успешного преодоления долгой дороги к вечности.

Через два месяца Максу исполнялось двадцать пять лет. Самая важная дата в жизни любого гражданина планеты. В двадцать пять лет каждому человеку предстоит сделать выбор, который определит всю его дальнейшую жизнь. Продолжит ли он принимать патоген «вечной жизни» и станет долгим, со всеми вытекающими из этого решения последствиями, или откажется от этого и продолжит жить обычным, коротким, человеком.

Макс для себя выбор сделал уже давно. Теперь ему оставалось только его подтвердить.

Они с Алексом много разговаривали на эту тему. Особенно в последнее время. И чем дальше шло время, тем больше различался их подход к долгому пути. Макс настаивал, что до вечности можно добраться лишь путём жёстких ограничений и тотальной экономией на всём. Алекс же всё больше склонялся к тому, что перспектива вечности на столько далека и неопределённа, что нет смысла к ней стремится. Лучше прожить столько, сколько получится, ни в чём при этом себе не отказывая. Особенно серьёзно его взгляды на «вечную жизнь» переменились после того, как он стал встречаться с Марией. Макс нисколько не сомневался в том, что именно она была проводником подобных идей.

Апогеем этого стал их сегодняшний разговор с Алексом. Они с Марией решили отправится на морской курорт, находящийся где-то на одном из небольших островов возле побережья Австралии. Место называлось «Золотой берег». Сегодня, Алекс пригласил его поехать вместе с ними. И взять с собой Софию.

Отказаться от этого предложения было первым желанием, которое возникло у Макса в голове. Но, немного поразмышляв, он решил, что, возможно, это не такая уж плохая идея. Они, с Софией более-менее регулярно, встречались уже почти два года. Правда Макс, даже для себя, не мог до конца понять степень и смысл их отношений. Какое-то время его это устраивало, но в последнее время он начал понимать, что долго так продолжаться не может. Нужно было что-то решать, и поездка на «Золотой берег» могла стать для этого подходящей возможностью. Хотя на неё и придётся существенно потратиться.

София жила в одной из многочисленных квартир здания-столпа на среднем уровне города. Макс тоже планировал в скором времени перебраться в город. Квартиры в городе были на порядок дешевле. Но, пока ещё, он вместе с матерью, жил в загородном доме, который достался ему по наследству. Мать, в свои пятьдесят четыре, была серьёзно больна. Макс знал, что ей осталось не долго. Максимум полгода.

Она не была долгой, поэтому лечиться могла только обычными методами. Но против рака обычные методы работали плохо. А чаще, не работали вообще. И самое обидное, по мнению Макса, было то, что убивало её практически то же самое, что могло бы защищать, не прекрати она принимать патоген в двадцать пять лет. Жизнь и смерть. Рука об руку.

Так, неспешно шагая, и размышляя о будущем, Макс подошёл к зданию, где находилась квартира Софии. Ей было девятнадцать и вскоре она должна была получить свою первую инъекцию патогена «вечной жизни». Тоже очень важный день для каждого человека. Но, по мнению Макса, София уж очень легкомысленно к нему относилась. Да и вообще, ко всей концепции «вечной жизни». Он уже несколько раз пытался поговорить с ней на эту тему, но так и не смог добиться чего-нибудь вразумительного. Вместо чётких планов на дальнейшую жизнь, у девушки в голове была какая-то неопределённая мешанина.

Подобная неопределённость немного нервировала Макса. Для себя он давно уже всё распланировал. София ему по-своему нравилась, и он хотел бы встроить её в свои планы, но без её чёткой позиции сделать это было невозможно.

Поэтому, Макс, поговорив с Алексом, не долго раздумывал, прежде чем всё-таки решил согласится на эту поездку. И теперь ему оставалось только пригласить Софию. Да, ему придётся за неё заплатить и это будут не такие уж маленькие деньги. Зато там, Макс был в этом практически уверен, он точно окончательно поймёт для себя, сможет ли девушка составить ему компанию в походе за «вечной жизнью». Ну а даже если ничего не получится, останутся хотя бы приятные воспоминания о море. Один раз можно и немного потратиться. В конце концов впереди его ждала долгая скучная жизнь, полная ограничений и экономии.

С помощью смартфона, Макс подключился к искину здания и запросил разрешение на вход. Прошёл в открывшуюся дверь, оказавшись в небольшом помещении, по типу шлюзовой камеры. Дверь за ним закрылась, после чего он был просканирован специальным лучом. Макс знал, что, если его не окажется в базе данных жильцов этого дома или в списке приглашённых гостей, внутрь здания его не пропустят. Для него просто снова откроется дверь, ведущую на улицу.

В дом его пропустили. После сканирования открылась внутренняя дверь и он попал к лифтовым шахтам и уже на лифте добрался до нужного этажа.

Дверь в квартиру Софии была полуоткрыта. Искин дома всегда передавал жильцам информацию о приходящих к ним гостях. А девушка, по своему обыкновению, никогда не выходила его встречать, а просто оставляла приоткрытой дверь. Макс к этому уже успел привыкнуть, как и к некоторым другим её особенностям.

Зайдя в квартиру, он закрыл за собой дверь. По обыкновению, хотел снять обувь, но потом вспомнил, что обуви на нём нет. Когда ты ходишь в полимерном костюме последнего поколения, обувь тебе не нужна. Так же, как и любая другая одежда. Полимер заменял всё.

Миновав крошечную прихожую, Макс открыл ещё одну дверь и оказался в большой комнате, соединяющей в себе элементы гостиной, спальни и кухни одновременно.

София полулежала на узкой кровати просматривая в глобалнете ролик про какую-то молодёжную ерунду.

Увидев вошедшего Макса, она быстро свернула голографическое изображение и, соскочив с кровати пошла ему на встречу.

София была невысокой брюнеткой, с округлым лицом, небольшим курносым носиком и немного тонкими, на взгляд Макса, губами. И большими карими глазами, с немного наивным, детским взглядом. Не мечта поэта, конечно, но по-своему симпатичная.

– Привет, – сказала она, подойдя к Максу.

Привстала на цыпочки что бы поцеловать, но Максу всё равно пришлось немного наклонить голову, что бы она смогла это сделать.

– Привет, – ответил он, после этой обязательной процедуры. – Хорошо выглядишь.

– Ты тоже, – улыбнулась девушка. – Это твой новый полимерный костюм?

– Да. Наконец-таки смог его получить. Три дня промучился с адаптацией.

София немного отстранилась, осмотрела Макса с ног до головы. Протянула руку и провела пальчиком по предплечью, пробуя полимер наощупь.

– Прикольно, – прокомментировала она. – Ощущается почти как живая кожа.

– Ну, потому что он и есть живой. Знаешь сколько стоит эта штука?

– Ты мне говорил, наверное, но я не запомнила, – отмахнулась София.

В этом была она вся. Макс искренне не понимал, как можно так пренебрежительно относится к деньгам.

– Я немного удивилась, когда ты сообщил, что зайдёшь сегодня, – тем временем продолжила девушка. – Думала, ты будешь работать.

– Я взял выходной.

– Серьёзно? – София искренне удивилась. – На тебя не похоже. Лишний выходной – это же потерянные деньги.

Макс поморщился, услышав от неё одно из своих собственных высказываний. В её произношении, фраза как будто бы обретала какой-то новый, негативный подтекст.

– Иногда можно себе позволить, – немного сухо ответил он. – К тому же, я хотел с тобой поговорить.

– Опять? – София вздохнула. – Мне казалось, мы недавно всё уже обсудили. Так что я, навряд ли, смогу тебе сказать что-то новое.

Макс понятия не имел, что она имеет ввиду. По крайней мере для него, их последний серьёзный разговор не принёс никакой конкретики или ясности.

– Зато мне есть что тебе сказать, – сказал он, начиная немного злится.

Он взял выходной, пришёл к ней специально, чтобы поговорить, а она ведёт себя как капризный ребёнок. Почему нельзя просто спокойно взять и выслушать то, что он хочет сказать без всяких дурацких комментариев?

– Ладно, если ты так хочешь, – согласилась София. – Садись тогда за стол. Будешь что-нибудь пить?

– Давай.

Макс отправился к столу.

София, тем временем, залезла в один из кухонных шкафов и достала начатый пакет сублимированного из биомассы апельсинового сока. Аккуратно насыпав порошок в пару стаканов, она разбавила их небольшой порцией воды. Поставила стакан перед Максом, протянула ему маленькую ложечку.

– Не забудь размешать как следует, – сказала она, присаживаясь за стол напротив и пододвигая к себе свой стакан.

«Будто сам не знаю», – раздражённо подумал Макс.

Но вслух говорить ничего не стал. Молча перемешал смесь в стакане, пока она не стала однородного желтовато-оранжевого цвета и на поверхности не появилась пенка, означавшая, что произошла химическая реакция. Осторожно сделал небольшой глоток.

Редкостная дрянь! Впрочем, Макс уже начал привыкать к подобным напиткам. В будущем, ему предстояло выпить ещё не мало подобной гадости.

– Ну и что ты хотел мне сказать? – спросила София, отпивая из своего стакана.

– Я хотел пригласить тебя поехать со мной на «Золотой берег».

– Золотой берег? Что это? Какое-то новое заведение в городе?

– Нет, это морской австралийский курорт.

София, сделавшая в этот момент очередной глоток, подавилась соком и закашлялась, так что Максу пришлось терпеливо ждать, пока девушка восстановит дыхание.

– Австралийский морской курорт? – пробормотала София, глядя на него изумлёнными карими глазами оленёнка, которому охотник вместо пули неожиданно предложил лакомство. – Тебя что, инопланетяне подменили? Сначала бесплатный выходной, теперь этот курорт. Или ты передумал насчёт «вечной жизни»?

Максу показалось, что последний свой вопрос девушка произнесла скорее не с вопросительной интонацией, а с какой-то скрытой надеждой.

– Нет, конечно! Я на этот счёт всё давно решил. И с чего тебе вообще такая мысль в голову пришла?!

Он ответил с горячностью, которой и сам от себя не ожидал. Просто вопрос показался ему совсем уж дурацким. Кто, в здравом уме, может отказаться от «вечной жизни»?

– Да так, просто показалась. – Девушка сникла. – А что тогда случилось?

– Ничего не случилось! – Макс снова начал раздражаться, понимая, что ничего не может с собой поделать. Ну почему с ней так трудно разговаривать? Постоянно приходится объяснять элементарные вещи. – Просто решил поехать на море. Пока ещё могу себе это позволить. И хочу взять тебя с собой.

– А как же деньги? Ты же знаешь, я не могу оплатить такую поездку. Да и родители не станут. Они мне всегда говорят, что я должна сначала заработать, а потом уже тратить.

По мнению Макса, родители Софии были абсолютно правы. По крайней мере, такой подход к жизни полностью согласовывался с его философией. Но тут он благоразумно промолчал, оставив своё мнение при себе. А то София и так считала его слишком повёрнутым на деньгах. Возможно, и не без оснований.

– Я заплачу. Отец оставил мне достаточно денег. В конце концов, он же хотел, чтобы я потратил их на нормальную жизнь, а не на вечность.

На этих словах на губах Макса, по мимо его желания, появилась горькая улыбка. Он так и не смог простить отца. За то, что тот умер. За то, что Макс до сих пор чувствовал себя виноватым в том, что он умер.

– Зачем тебе это? – спросила София, пристально глядя ему в глаза. Пожалуй, впервые за всё время их знакомства, он видел у неё такой серьёзный, сосредоточенный взгляд. Совсем не детский взгляд.

– Просто хочу сделать тебе приятно, – соврал Макс, немного смутившись. Говорить сейчас о настоящей причине он посчитал нецелесообразным. Потом, там, на берегу моря, в более подходящей обстановке, он постарается поставить все точки над и.

– Не понимаю. – тихо сказала София, как будто сама себе.

– Не понимаешь, что?

– Тебя я не понимаю. Ты всё время рассказывал мне о своих планах на будущее, о том, как мечтаешь достичь бесплатной вечности. Что, те, кто не стремятся к этому, просто пускают свою жизнь под откос. Сознательно убивают себя. Говорил так, как будто для тебя больше ничего не существует на свете, кроме этой проклятой «вечной жизни». И я уже решила, что так оно и есть на самом деле. Но сейчас. Сейчас я как будто бы услышала другого человека. Человека, которому не всё равно. Человека, у которого на уме не только одна «вечная жизнь».

Макс удивлённо смотрел на девушку, пытаясь переварить то, что только что от неё услышал. Этот поток слов, явился для него абсолютной неожиданностью. И он пока никак не мог понять, как ему на него реагировать.

– Вот я и хочу понять, – вздохнув продолжила София, – какой ты настоящий. Действительно ли ты можешь думать о чём-то ещё, кроме своей «вечной жизни»? Думать о ком-то ещё, кроме себя?

– Да что за бред? – Макс устало потёр рукой глаза. Разговор явно принимал какой-то не тот оборот. Шёл совсем не по тому сценарию, какой он представлял себе перед их встречей. – Чего ты прицепилась к «вечной жизни»?

– Потому что это проблема, – тихо вздохнув, сказала София, неожиданно переключая своё внимание на сок в стакане.

– Не вижу никакой проблемы, – сухо сказал Макс. Он уже успел пожалеть о том, что вообще начал этот разговор. Да он даже представить себе не мог что-то подобное. Как можно было с поездки на море скатиться в такие выяснения? – Я всего лишь хотел позвать тебя на море. Я вообще не понимаю, при чём тут «вечная жизнь»? Чем она тебе мешает? Чем она может помешать нам жить дальше?

– Я не собираюсь продлевать свою лицензию после двадцати пяти.

Девушка сказала эти слова так тихо, что Максу сначала показалось, что он плохо расслышал или чего-то не до понял. Потому что, когда смысл её слов дошёл до него, Макс испытал настоящий шок.

– Ты что?! – сумел произнести он, после того как к нему вернулась способность говорить. – Ты не собираешься продлевать лицензию? Ты отказываешься от «вечной жизни»? Ты в своём уме вообще?!

– Я может и глупая, но не дура! – София сердито посмотрела на него, оторвавшись от созерцания сока в стакане. – Я прекрасно понимаю, во сколько мне обойдутся лицензии. И чем придётся ради них пожертвовать. Это ты можешь себе такое позволить. Ты закончил университет. У тебя работа в корпорации, за которую уже сейчас платят хорошие деньги. А в будущем, ты сам сказал, работа будет ещё лучше. Ты умный и целеустремлённый. И я не сомневаюсь, что у тебя всё получится. А я… Я другое дело. У меня нет такого образования. И работа в корпорации мне не светит. У меня никогда не будет таких доходов, чтобы дотянуть с «вечной жизнью» хотя бы до пятидесяти.

Макс молча выслушал все эти откровения. Нельзя сказать, что что-то из сказанного Софией стало для него неожиданностью. Он уже думал об этом раньше и у него было готовое решение. Просто он собирался обговорить это всё на морском берегу, но раз уж разговор сложился таким образом, придётся обсуждать это сейчас.

– Всё не так плохо, как ты думаешь – сказал он, осторожно подбирая слова. – Да, может образования тебе и не хватает, но ты не такая уж и глупая, как тебе кажется. Конечно, сразу ты не сможешь нормально устроится. Придётся какое-то время поработать на какой-нибудь простенькой работе. Я прикидывал, есть несколько неплохих вариантов, которые могут тебе подойти. А потом, когда я сам доберусь до серьёзной должности в какой-нибудь большой корпорации, смогу и тебя подтянуть. Уверен, всё получится.

– И что это будет за жизнь? – София невесело улыбнулась. – Вечная гонка за деньгами на очередную лицензию? Вечная экономия на всё подряд? Вечный страх, что что-то может случится, что-то может пойти не так? Ведь потом уже ничего нельзя будет отыграть назад. После двадцати пяти другой дороги не будет. Я не хочу так жить. Не хочу постоянно бояться. Не хочу постоянно экономить на всём. Я хочу просто жить. Нормально. Свободно. А не зависеть от очередной ежегодной выплаты.

Макс хотел было сказать, что можно жить и долгим, не вдаваясь в жёсткую экономию, но, вспомнив отца, вовремя прикусил язык. Подобная жизнь определённо могла закончится только одним образом.

– Зато ты будешь молодой и здоровой, – вместо этого высказал он свой самый весомый аргумент. – Да, может ты и не доберёшься до вечности (Макс неожиданно для себя абсолютно ясно осознал, что она действительно до нее не доберётся) но по крайней мере проживёшь лет семьдесят. А семьдесят лет молодости и здоровья, это не так уж и мало.

София молчала, задумчиво покачиваясь на стуле. Макс тоже молчал, не зная, что ещё сказать. Как убедить человека, если он сам не хочет, чтобы его убедили?

– А что на счёт ребёнка? – наконец негромко спросила девушка.

– А что на счёт ребёнка? – повторил Макс её вопрос.

Нет, он прекрасно понимал, что она имеет ввиду. И так же прекрасно знал, что этого он ей не сможет предоставить. Возможно, много всего другого, но точно не это.

– Я ведь знаю, как ты к этому относишься. – сказала София, снова переключая своё внимание на сок в стакане. – И знаю, почему. Ты никогда не рассказывал мне о своей семье. Всегда уходил от ответа, когда я спрашивала. Поэтому я поговорила с Алексом. Он мне всё рассказал.

«Вот чёрт», – выругался про себя Макс.

Зачем ей понадобилось в это лезть и выяснять подробности его детства? Да и Алекс тоже хорош. Не мог соврать что-нибудь. Обязательно нужно было правду рассказывать, что ли? Ладно, с ним он потом поговорит. А пока надо было как-то заканчивать этот затянувшийся разговор, пока он окончательно не вышел у него из-под контроля.

– Не знаю, зачем тебе потребовалось копаться в моей прошлой жизни, хотя я тебе не раз говорил, что не хочу об этом вспоминать, – сказал Макс. – И вообще, сейчас не об этом разговор. Ты мне так и не ответила ничего насчёт «Золотого Берега».

После его слов над столом повисла тишина. София сидела молча, лишь покачивала в руках стакан с соком, заставляя Макса с каждой секундой тишины чувствовать себя всё более неуютно. Он очень не любил моменты в своей жизни, когда не мог полностью контролировать ситуацию. И сейчас, похоже, был как раз такой момент.

– Ты всегда уходишь от неудобных вопросов, – наконец сказала девушка. – Но от этого они никуда не исчезнут. Не перестанут существовать.

– И что с того? – не выдержал Макс.

– А то, что, ты не сможешь вечно бегать от этого. Не сможешь притворяться, что с тобой не было того, что произошло. И уж, тем более, тебе не стоит винить в этом себя.

Макс не сразу понял, о чём она говорит. А когда понял, разозлился уже по-настоящему.

– Ничего ты не понимаешь! – крикнул он. – Никто из вас не может этого понять! Ты не видела того, что видел я. Не видела, как человек, которого ты любишь, за две недели старится на десять лет. Ты знаешь, мы были очень похожи. Почти как близнецы. Я каждый день видел, как стареет его лицо. Как будто стареет моё собственное. Как будто я сам старею и умираю вместе с ним. Но самое хреновое во всём этом было то, что каждый раз, когда я видел его, я понимал, что отец умирает из-за меня. Что это я убил его.

– Ты дурак, если действительно так думаешь, – сердито сказала София. – Это был его выбор, а не твой, и не тебе его осуждать, особенно, после всего, что он для тебя сделал.

– Вовсе нет!

Макс уже не особо вслушивался в то, что говорила девушка. Он уже полностью погрузился в себя и свою боль. Уже вогнал пальцы в рану своей души. Рану, которая до сих пор, оказывается, продолжала кровоточить.

– Если бы меня не было, он спокойно дожил бы лет до ста, а может и, вообще, стал бы вечным. Я делал подсчёты, сколько он потратил на моё содержание и обучение. Сколько он вообще потратил на нашу семью.

– Ты так ничего и не понял, – грустно и как-то обречённо сказала София. – Ни тогда, ни сейчас. Мама говорит, что жизнь – это дар. Люди живут и умирают. Так устроена природа. В этом вся её суть. В вечном круговороте жизни. Кто-то даёт тебе этот дар, но ты не можешь просто забрать его себе. Ты должен передать его дальше. Поэтому дети, это главное, что есть в жизни. В них и состоит её главный смысл. Ради чего ещё жить, как не ради новой жизни?

И тут Макса осенило. Вот оно что! Ну, конечно! Откуда в её девятнадцатилетней голове могли появится такие мысли, как не от родителей? Макс только теперь понял, что, поглощённый собой и собственным будущем, он мало интересовался тем, о чём вообще София думает и как смотрит на жизнь. Единственный вопрос, который был ему интересен, как девушка относится к «вечной жизни» и какие у неё планы на этот счёт. Не удивительно, что он не мог понять Софию. Её родители явно состояли в какой-то религиозной секте. Только там могли проповедовать подобного рода взгляды на жизнь. И эти взгляды они привили своей дочери. Спасибо им большое за это!

Макс осознал, что с таким разным подходом к жизни у них с Софией ничего не получится. И тем сильнее он был удивлён той болью, которая возникла у него при этом в душе. Всё-таки, она была ему не безразлична. И планы свои он строил с учётом их совместной жизни. А теперь, всё это пошло прахом.

– Твои родители ещё не умерли, – сказал он первое, что пришло ему в голову. – Может, когда это случится, ты, сможешь лучше меня понять.

Даже сам Макс понял, насколько грубо это прозвучало. Но слова были сказаны и вернуть назад их было уже нельзя.

Подбородок Софии задрожал. Большие карие глаза девушки наполнились слезами.

– Прости, я не хотел тебя обидеть. – пробормотал Макс, понимая, что это уже бесполезно. Что слова эти сейчас для неё ничего не значат.

Как это странно. Слова. Они состоят из одних и тех же букв. Но несколько необдуманных слов способны ранить сильнее ножа. А тысячи других, порой, может не хватит, чтобы эту рану исцелить.

– А я ведь любила тебя, – тихо произнесла София. Слёзы уже проложили мокрые дорожки по её щекам. – Полюбила сразу, как только увидела в первый раз. Всё это время я надеялась, что ты изменишься. Что я смогу тебя изменить.

Девушка замолчала, продолжая беззвучно плакать. Глядя на неё, Макс почувствовал, что боль в его груди стала сильней.

– И что ты можешь предложить? – хрипло спросил он. – Как, по-твоему, должна выглядеть наша совместная жизнь?

Девушка шмыгнула носом, попыталась вытереть текущие из глаз слёзы. Получилось у неё не очень. На месте стёртых тут же появились новые.

– Откажись от «вечной жизни», – наконец сказала она, глядя Максу в глаза. – Не продлевай лицензию после двадцати пяти. Давай просто проживём эту жизнь вместе. Создадим семью, вырастим ребёнка. С твоим образованием и возможностями у нас всё получится. Ты будешь работать я буду его воспитывать. Ты просто не понимаешь, какое это счастье! У тебя была смешанная семья и твоему отцу пришлось умереть раньше времени. Но есть же и другая возможность. Мои родители отказались от «вечной жизни». И они счастливы. Я это вижу. Я это чувствую. И мы тоже можем быть счастливы. Ты. И я.

Макс глубоко вздохнул и медленно покачал головой.

– Я не могу от неё отказаться, – сказал он. – Просто не могу. Но нам не обязательно расставаться прямо сейчас. Мы ещё можем пожить вместе.

София опустила голову. Её слёзы, словно капли дождя, начали падать на столешницу, разбиваясь об неё на сотни маленьких осколков. Глядя на это, Макс подумал, что вот так же может разбиться и человеческая жизнь. Если у неё на дороге встретится достаточно серьёзная преграда.

– Зачем? – глухо спросила девушка, не поднимая головы. – Даже, если я останусь сейчас с тобой, что я получу? Пару десятков лет бездетной жизни с человеком, который озабочен только одним вопросом? А что потом? Ты пойдёшь дальше, к своему проклятью. Своей «вечной жизни». А я останусь одна. Стареть и умирать в одиночестве.

Макс молчал. Он просто не знал, что на это можно ответить. Что можно ответить на правду?

– Уходи, – негромко попросила София, вытирая слёзы ладошкой. – Уходи, пожалуйста. И больше не приходи. Если ты меня хоть немного любишь, больше не приходи ко мне никогда.

Макс ничего не сказал. Молча встал и ушёл. Вернее сказать, сбежал, унося с собой в воспоминаниях большие карие глаза, полные боли и слёз.

***

Макс очнулся внезапно, словно кто-то в тёмной комнате включил свет. Что это было? Сон или воспоминание? Или всё вместе? Макс не вспоминал Софию уже очень давно. Он вообще очень давно не вспоминал то, что с ним случилось на пути к вечности. Пока у него была цель, у него не было нужды в подобных воспоминаниях. Ведь впереди у него было будущее, будущее в котором он наконец-таки станет счастливым. Будущее, в котором он сможет компенсировать все те жертвы, которые ему пришлось принести, чтобы достичь бесплатной вечности.

Теперь цель пропала. Счастливое будущее, так и не обретя очертания, превратилось в руины.

В погоне за вечностью Макс так или иначе похоронил все свои воспоминания, но теперь они вдруг начали восставать из могил, словно старые трупы на кладбище, подчиняющиеся призыву какого-то неведомого некроманта.

Почему он вспомнил Софию именно сейчас? Или разговор с Дианой стал своего рода катализатором, всколыхнув давно захороненные воспоминания? Странно. Две эти девушки, разделённые разницей в сто с лишним лет. Они ведь совсем не похожи. Макс, по прошествии стольких лет, уже не мог толком вспомнить, как выглядела София. Как выглядело её лицо. Помнил лишь цвет её глаз. И её прощальные слёзы.