# Сидящий напротив

Валентина Яшина

"Ну какой он колдун? – смеялась Светка. – С голубыми глазами?"

Студенчество, романтика, лекции… Влюблённость… Стихи… Но тот, для кого она служила музой, оказался совсем другой человек.

Я успела забежать в зал, когда по коридору уже раздавались тяжёлые шаги профессора. Он считал неприкрытым хамством заходить на лекцию после него.

Патиссон Третий! – так прозвали его студенты ещё с античных времён. "Патиссон" – понятно , созвучно с фамилией Батенсон, а вот почему "Третий" – так и осталось загадкой.

– Где тебя носит, – прошипела подруга, – вон комиссия в первом ряду сидит.

Полукруглый зал был огромным, сделан амфитеатром, но мне он напоминал кратер от метеорита с серыми шершавыми стенами . Не спасали даже высокие мозаичные окна.Наши со Светкой коронные места – верхний ряд слева. Профессора за кафедрой внизу мы видели в основном в профиль. Он умышленно не пользовался микрофоном, чтобы каждый ловил его речь , прислушиваясь.Зашуршали тетради и блокноты. Некоторые самонадеянные студенты писали просто на клочках бумаги.

– Вон опять летит к тебе послание, – иронично шепнула Светка.

По рядам, передаваясь из рук в руки, порхала записка, сложенная вдвое.Я уже привыкла к его стихам, сочиняемых, вероятно, ночами. У меня дома собрался целый опус. Поток был огромный, и мы не всех знали даже в лицо, но он мне уже примелькался.

Когда записка оказывалась в моих руках, я видела, как он удовлетворённо кивал, хотя сидел далеко. Высокий, худой, с соломенными волосами , он казался немного несуразным.

Но стихи…

"Когда на лекции сидишь напротив ты! Простите, "Вы", – тут я оговорился.." – были вполне себе ничего и, конечно, льстили самолюбию.

Я, любительница дискотек и всякого студенческого движа, не воспринимала всерьёз представителя "серебряного века".Хотя однажды встретила его на студенческой дискотеке.Он стоял вместе с другом, подпирая стенку и о чём-то беседовал. Пригласить меня он так и не решился. Или не захотел… Но мне было совсем не до него.