# Похищенный

Борис Баклажанов

Похищенный землянами инопланетянин втянут в смертельно опасные политические игры. Используемый людьми как живое оружие, он сталкивается с предательством, манипуляциями и тайнами, скрытыми под слоями пропаганды. Пытаясь понять, кому верить и где искать правду, он открывает нечто ужасное не только в новом для него мире, но и в самом себе.

## пролог

Катя вышла на балкон. Чиркнула спичкой по коробку, сделала первую сигаретную затяжку. Хорошо… Небо было чистым и звёздным. Она выпустила дым, и как только он рассеялся, чуть не выронила сигарету на проложенный на балконе ковролин.

– Что за хрень…

Прямо напротив неё в небе завис огромный треугольник. Темно-серый, с яркими светящимися огнями на каждом угле. Он выглядел откровенно пугающе. Большой… настолько большой, что Катя сразу поняла – это не самолёт. Не вертолёт и даже не чёртов дирижабль! Это что-то… иное.

Затаив дыхание, она замерла глядя на переливающиеся разными оттенками зелёного огни. Страх схватил за горло, сердце билось как сумасшедшее о грудную клетку. Боже… неужели все те истории с похищениями – правда? Она не успела подумать о том, что стоит скрыться из их зоны зрения как можно скорее.

Треугольник вдруг дёрнулся, и…

Улетел.

Хотя… даже не улетел – умчался так быстро, что Катя и моргнуть не успела. Как?!

Дотлевшая сигарета обожгла пальцы, бычок упал, и прожёг дырку в ковре. Она отшатнулась. Вдруг балконная дверь хлопнула.

– В чём дело?! Тебе ещё посуду мыть!

Старшая сестра Кати – Лена – сложила руки под грудью. Взгляд её был суров, очки сидели на кончике носа – прямо как носил их отец.

– Лен… Там… – она указала трясущейся рукой в небо, – Там… НЛО!!! Я видела! Треугольный космический корабль! – она схватилась за голову тяжело дыша, – Боже… они ведь… сейчас кого-то украдут!

Лена закатила глаза, – Бред. Никакого «НЛО» не существует! А то, что ты видела… этот треугольник… это секретные правительские разработки! Это военный корабль.

– Не может быть! Он так быстро летел! Это… это точно они!

– Ага. «они». Только эти самые «они» – правительство! Они и воруют людей для опытов! А ещё у них есть такие разработки… о которых нам никогда не расскажут!

Катя мотнула головой, – Нет… не может быть. Я уверена, что это было НЛО! Ты точно слышала эти истории? Ну… о похищениях?

– Слышала. Только это не «инопланетные» корабли, а земные. Нет никого более жестокого в галактике, чем человек. – Лена поправила очки, – Иди и мой посуду! Хватит болтать!

## Книга I

– Вруби этот чёртов луч! – лицо майора багровело от злости, – Немедленно! Иначе мы его упустим!

– Не работает! Не ра-бо-та-ет! Здесь он не работает! – растерянно ответил инженер.

Майор Полов – крупный мужчина с редкими рыжими волосами – раздражённо ударил по панели. Неужели миссия провалена? Спустя столько лет разработки? Нет… Такого быть просто не может! Он окинул быстрым, но очень придирчивым взглядом подчинённых, и рявкнул:

– Мы не должны его упустить!

СИЖ Полина Долматова – специалист по инопланетным жизням – оказалось единственной, кто посмел ответить майору в его же манере – уверенно и с вызовом.

– Так почините этот «чёртов луч»! А если не можете, то, что предлагаете? Спуститься, и схватить его руками?

– Он не сломан…

Поправил инженер-оператор Андрей Голубков – темноволосый мужчина с глубокими носогубными складками. Схватив ручной пульт управления, он продолжил:

– Просто здесь он не работает.

– Почему?!

– Откуда мне знать?!

– А кому это знать?! – майор продолжал наматывать круги по мостику, – Зачем тебя с собой брали, если ты ни на что не способен?!

– Если понадобится, то мы спустимся. – ответил агент Иванов.

Майор обернулся на низкий и спокойный голос агента. Ничего не сказал, но от мысли отказываться не стал – как же надоел этот заносчивый придурок. «Агент Иванов»… Майор был уверен на все сто процентов – никакой он не «Иванов»! Он – или его хозяева – даже не проявили фантазию, когда придумывали имя. Иванов… они словно и не пытались скрыть обман, смеялись майору прямо в лицо – скажите спасибо, майор, что оставили вас при деле. Майор Полов дураком не был – иначе бы «майором» никаким не стал – и прекрасно понимал, что занимает должность руководителя лишь на бумагах. На деле же заправляет миссией он – агент Иванов. Строгий высокий худощавый и необычайно тихий мужчина средних лет с азиатским разрезом глаз. Иванов! Ради приличия дали бы фамилию «Ким»… В чём их проблема? Осознавая, что спорить с агентом права не имеет, майор уточнил:

– Сумеем? – он внимательно посмотрел на биохимика, – Игорь? Что скажешь?

Игорь Котёночкнин – биохимик – уверенно кивнул.

– В теории да. Сумеем. В экипировке.

Майор плотно сжал губы, – Ладно… Андрей? Может, луч, всё-таки, заработает?

– Попробовать можно, – неуверенно ответил он. – Если вручную то… – секунда заминки, щелчок, и разочарование разлилось по лицу инженера, – то… ничего не выйдет. Кто спускается?

– Майор Полов, СИЖ Долматова и… – губы агента дёрнула слабая улыбка, – Котёночкин.

– Подготовьте экипировку. – скомандовал майор, – Он ещё в поле зрения?

Долматова нажала пару кнопок на панели. В боковине загорелся яркий экран, и она, прищурившись, ответила:

– Да.

– Что делает?

– Он…

А он…

Он не делал ничего. Стоял на месте среди высоченных бежево-золотистых деревьев. Их кроны не развевались на ветру – крон, как таковых, не было.

Бежевая почва захрустела бы под ногами, если бы он пошевелился, но он не шевелился. Стоял неподвижно – мог стоять так несколько кругов подряд.

Вечная дымка начала рассеиваться в небе. Стало немного светлее, и он медленно – хотя для него обычно – поднял голову к небу. Три вечных спутника – три глаза мира – теперь видно там, где никогда не видно звезды. Он любил эту пору – Пора Перемен.

Такая короткая, но такая удивительная. Годовой цикл окончен, и наступает Пора Ветров – один из сезонов его мира. Уже завтра пыль будет носиться по воздуху со скоростью всего сущего, скрип поначалу обрадует, но быстро надоест – всегда надоедает. Этот сезон необходим для природы – происходит опыление и распространение спор. Воздух очищается, питает верхний слой почвы. Обновление… он с нескрываемым для себя восторгом смотрел на спутники. Всё же, мир прекрасен! Звезда совсем недавно села где-то за горизонтом, запах меди усилился с наступлением темноты. Воздух стал тяжелее, красноватая дымка рассеялась. Он часто думал о том, что однажды и без того перегоревшая звезда окончательно погаснет. Красный карлик – центр их планетной системы – медленно угасал. Возможно – даже скорее всего – он этого не застанет, но не думать об этом не мог.

Почва отдавала тепло небу – всегда отдаёт. Горький запах пыли становился отчётливее с каждой минутой. Один из спутников – третий глаз – пропал из поля зрения. Бордовый маленький круг скрылся за бежевыми – почти оранжевыми – полупрозрачными облаками. Он не шевелился, но почва и без помощи начала скрипеть – Пора Ветров. По земле проползли тёмно-коричневые тени. Не животное и не дуна – потоки воздуха. Оранжевое небо всё темнело и темнело… время, наконец, пойти в сторону дома. Но он не мог… отчего?

Когда сзади к нему подошла дуна, пришлось выйти из состояния покоя – первыми пошевелились пальцы, следом руки, и только потом он развернулся. Перед ним остановилась она. Всё такая же прекрасная, как в те моменты, когда они делили время вместе. Её кожа была светлее, чем его – оранжево-жёлтая. И хотя они были разных видов, коннект вышел замечательным. Но недолгим. Долгими такие связи не бывают… никакие не бывают.

– Почему ты здесь?

Она не говорила. Никто в их мире не говорит – передаёт эмоции собеседнику. Землянину такое понять не дано – лишь предположить, как общение дун работает. Дуны – жители этой планеты – имели рты и даже голосовые связки, но почти никогда ими не пользовались – лишь в период церемоний. На работе ли или же в личных делах – общались с помощью передачи эмоций. Без слов он её, разумеется, понял.

– Я наблюдаю.

– Это хорошо.

Простой ответ – простая эмоция. Такая ясная и знакомая. Наблюдаю. Она ощущается как спокойствие и интерес, наслаждение и принятие. Наблюдаю… она тоже любила наблюдать – оттого между двумя молодыми дунами и случилась связь. Они любили наблюдать.

– Перемена. – передал он, – Перемена будет короткой. Тебе нравится?

– Я люблю все сезоны. Хочешь пойти вместе дальше?

– Хочу. Но не пойду. Наблюдаю.

Никаких обид. Никакого недопонимания. Она чётко ощущала его передачи – чувствовала, что чувствует он. И прекрасно понимала.

– Удачи.

Простое искреннее пожелание. Приятное, разливается по телу теплом. В ответ он отправил ей что-то схожее. Напоминающее о доме, уюте и мире. Приняв чувство в ответ, она пошла вперёд. Спустя время скрылась в высоких медных деревьях. А он… наблюдал.

Если бы он только мог поймать чувства, что парили над ним в небе… если бы мог ощутить на себе всё то раздражение, страх и даже презрение, что представляли собой гуманоиды в причудливом треугольном космолёте… он бы ужаснулся. Он бы определённо ужаснулся! Не рановато ли вам летать так далеко, если эмоции ваши так ужасны? Не поторопились ли вы с этой миссией? Стоит ли она таких затрат?

Но он их не чувствовал. Ни то стены космолёта были слишком плотными для восприятия, ни то гуманоиды наблюдали за ним с слишком высокого расстояния. Дымка мира не позволила бы их увидеть, восприятие – почувствовать. Если бы он знал, что ждёт впереди… ушёл бы домой.

Но он не знал.

***

Восемь земных часов назад. Перед взлётом в атмосферу планеты.

Майор Полов сжимал в руках лизуна. Его четырнадцатилетняя дочь назвала бы эту штуку «слаймом», но он предпочитал именно «лизун» – просто и лаконично. Мягкий вязкий кусок клея с какими-то загустителями и краской – отлично помогает при стрессе. Если чем-то занять руки, то голова работает куда лучше – майор Полов давно это заметил. Свой небольшой лизун розового цвета с пластиковыми звёздочками внутри он всегда носил с собой – хранил в пластиковой коробочке, и держал в кармане брюк. Иногда – когда садился – пластиковые углы больно впивались в бедро, и тогда майор доставал лизуна из кармана, и невозмутимо клал на любую ближайшую поверхность – под удивлённые взгляды присутствующих. Лизун его давно потерял былую форму, мялся не так хорошо, к нему прилипло немало грязи и пыли. Но новый он не купил – привык к этому. Разорвав лизун на две части, он резко буркнул:

– Котёночкин, повтори!

Биохимик – молодой мужчина в круглых очках – прочистил горло.

– Майор, разве вы не ознакомились с делом до вылета?

– Повтори, – прошипел майор, сильнее сжимая лизуна. – И говори яснее! Без этих твоих словечек.

– Итак… – биохимик поджал губы,

– Планета старой системы. Их звезда – красный карлик, почти не даёт света. Здесь всё время сумрак, даже днём. Местные сутки – тридцать шесть наших часов. Они делят их на девять «кругов». Девять частей круга по их меркам. Воздух плотный, тяжёлый, с примесью железа. Дышать можно, но будет пахнуть… пылью. Почва золотистая, пыльная – плодородна только в кратерах. Флора бежево-золотая. Хлорофилла нет – у них фотосинтез идёт за счёт пигмента «орскалин». Он поглощает тепло, а не свет. Поэтому всё тянется не к солнцу, а к источнику тепла. Даже корни – сверху, – сделав короткую паузу, он продолжил:

– Три спутника. Кажется, в записях они указаны как «глаза мира». Условно. У них три сезона: Пора Ветров – всё скрипит, пыль носится столбами, Пора Глубин – тепло, всё парит, часто идут туманные дожди, и Пора Тепла – самая тихая. Гравитация ниже земной. Они двигаются плавно – как под водой. Могут стоять неподвижно часами.

– Отлично. Полина? – майор пристально посмотрел на СИЖ Долматову, – Опишите аборигенов.

– С радостью, майор, – улыбнулась она, и принялась с видимым интересом рассказывать:

– Рост – около двух метров. Произошли от кого-то вроде наших динозавров, по сути, это… рептилии. – она слабо улыбнулась, – Есть две линии: травоядные и хищные. Оба вида разумны. Как у большинства гуманоидов есть только два пола. Социальной жизни в нашем смысле нет – связи краткие. Языка нет. Общаются через эмоции – передают их, можно сказать, телепатически. Их общество построено по «психокодам». У каждого своя «волна» – и по ней выбирают профессию.

– Хорошо.

Майор слепил две половины лизуна, и убрал в коробочку.

– Очень хорошо…

– Вам следовало изучить эти вопросы до отлёта, – ровным голосом сказал агент Иванов.

– Полагаете, я этим не занимался? – стараясь скрыть раздражение, спросил майор, и вновь взялся за лизуна. – Надеюсь, спускаться не придётся. Все готово?

– Готово. – отозвался инженер.

– Давайте повторим план действий, но для начала… Нынешнее время суток? Сезон?

– Мы попали в переход… – начал объяснять биохимик, – По сути, прилетели к новому году. В эту ночь заканчивается Пора Тепла, и наступает Пора Ветров.

– Чёрт… выходит, будут проблемы?

– Вероятно… – учёный поправил очки, – Благодаря длительным наблюдениям нам удалось выяснить, что в Пору Ветров дуны… – он прокашлялся, – то есть, аборигены большую часть времени проводят в своих домах…

– Дуны, да. – повторил майор, – Не думай, что общаешься с идиотом! Я знаю, что они зовутся «дунами».

– Не его вина, что он так подумал… – прокомментировал агент Иванов.

Сжав лизун сильнее, майор пропустил комментарий мимо ушей. Спросил:

– Выходит, поймать дуну будет сложно?

– Наш объект не совсем типичен. – ответила Долматова.

– Верно. Потому выбор на него и пал. – дополнил Котёночкин.

– Время суток?

– Переход в ночь. А ночь у них долгая… Придётся сложнее, чем если бы мы прилетели днём. Но ни то, чтобы сильно… Как я уже сказал: солнце у них слабое. Вечные сумерки.

– А если дождаться утра? Слишком глупая затея, верно?

– Да. Слишком много ресурсов потратим, – ответил инженер.

– Ясно. – словно выплюнул слово Полов, – Долматова, подробнее о дунах. Риски?

– В плане агрессии – минимальны, – отозвалась СИЖ. – Как я уже сказала: дуны – разумный вид. Рептилии. Внутри делятся на две эволюционные ветви: условно «травоядные» и «хищники», хотя социально это давно неактуально – различий никто не ощущает. Наш объект, например, из первых. Определённо не проявит агрессии. Скорее, интерес. Их рост, как и у людей, варьируется. Средний – около двух метров, однако бывают ниже, – около ста восьмидесяти сантиметров – и выше – около двухсот тридцати. Женские особи не отличаются от мужских размером. Нам будут казаться медлительными. Движения их очень плавные. Живут долго – около трёхсот земных лет. Внешне – человекообразные, глаза большие, с горизонтальным зрачком. Руки и ноги – всё как у человека. По четыре пальца на руках и по шесть на ногах. Есть… хвосты… – она слегка смутилась. – Половые признаки как у земных рептилий. Цвет кожи у дун разнообразен: бывают чисто чёрные, оранжевые, серые и даже белые. Никаких предрассудков в обществе на эту тему не испытывают. Понятия «дискриминация» у них, в принципе, не существует. Все касты равны. Температура тела подстраивается под окружающую среду. Носы вытянутые, волосяной покров отсутствует. Голосовые связки есть, но это, скорее, их наследство от предков. Как у нас – копчик. Эволюция почему-то оставила их…

– Вероятно, для такого случая, как наш, – улыбнулся майор.

СИЖ непроизвольно дёрнула губой. Продолжила:

– Голосовые связки им не нужны. Общаются через… гм… чувства. Передают эмоции напрямую – как слабый телепатический импульс.

– И наши? Наши… эмоции тоже могут считать? А мы? Как нам общаться?

– На этот вопрос ответа пока нет. Но… найдётся. Возможно, мы окажемся для них слишком… грубы. И возможно, что нас читать не выйдет. Что касаемо общения… они довольно развиты и, опять же, голосовые связки у них есть. Так что с общением проблем не выйдет.

– Всему обучим. Верно, – кивнул майор.

– Или они нас… – скромно добавил биохимик.

– Питаются дуны примерно так же, как и мы. Выращивают и едят органические продукты. Тот вид, что произошёл от хищников, от мяса давно отказались – едят то же, что и плотоядные. Некоторую пищу синтезируют.

– С питанием разберёмся потом. Что там у них со связью?

– Связь сильно отлично от нашей. Есть некое… поле. В которое есть выход у каждого. По сути, это как наш интернет. Только придуман он не дунами, а самой природой. Что-то вроде коллективного ощущения. Что касается социальных связей…

– Сейчас это не так уж и важно, – махнул рукой майор. – Важнее другое… сбегутся ли они на помощь нашему дуне при непосредственном выполнении миссии?

– Они… любопытны. Наш объект в особенности. В теории, он может выйти в то самое поле, и попросить о помощи, но… ещё раз: он любопытен. Вероятно, ему будет интересно с нами взаимодействовать.

– Хорошо. В космос они летают, но не часто… верно?

– Всё так.

– Тогда перейдём непосредственно к нашему объекту. Расскажите о нём больше.

– Имён здесь нет. Они попросту дунам не нужны. Однако, как вы знаете, для удобства мы назвали объект: Алёша. Итак, касту Алёши узнать не удалось. Зато знаем профессию: координатор. Перевод профессии приблизительный. Как и остальные дуны Алёша одинок – был замечен за классическими связями с противоположенным полом, увлечён работой и очень наблюдателен. Исходя из наших предположений Алёша – военный. И чин его высок.

– Да, это знаю. Именно такой нам и нужен.

СИЖ кивнула, – Молодой – ему около 120 лет. По нашим меркам… Около тридцати. Среди сородичей считается невысоким – метр девяносто. Может, немного больше. Принадлежит к травоядной линии – то есть, не склонен к агрессии, с высоким уровнем наблюдательной активности и когнитивного анализа. Предположительно, не вооружён. Но… осторожность не помешает.

– Что ещё?

– Это… всё. – ответила Долматова.

– Всё? – Майор прищурился.

– Всё.

– Риски высоки, – сказал он, пожевав губы.

– Как и цель, – добавил агент Иванов. – Пора входить в атмосферу.

– Вперёд, – скомандовал майор, и, подобно остальным на мостике, пристегнулся.

– Сегодня мы получим такое оружие… о котором им и не снилось.

Свет в космолёте дрогнул, сидящих откинуло в кресло, и космолёт полетел вперёд.

***

Он продолжал наблюдать за спутниками. Ловил каждый звук, что издавал мир, никакой из запахов не прошёл мимо. Когда рядом проходили малознакомые дуны, он отправлял им благодать – эмоция простая, но довольно редкая. Такие моменты, как сейчас, на жизненном пути встречаются нечасто. Время бежало вперёд, но он не обращал внимания – сегодня вышло эмоциональным, выходит, что и сам круг оказался длиннее. Однако как бы хорошо ему не было, пришлось отправиться в сторону дома. Ведь если наслаждаться чем-то слишком долго, то и само наслаждение пропадёт.

Он не услышал, как неизвестный летающий объект подлетел ближе к почве. Не услышал, но почувствовал. Поднял голову к небу.

Интересно… Неужели кто-то прилетел?

Он остановился. Не прислушался и не присмотрелся – предчувствовался.

Да…

Действительно – настоящий НЛО! Такое и раньше случалось, но нечасто. Несколько больших кругов – лет – назад в их мире уже приземлялись незнакомцы. Они не имели тел в понимании дун, их сознание оказалось совершенно иным, и контакта не случилось. И хотя дуны сумели прочитать их эмоции, – не смогли передать свои сообщения. А раз так… Какой толк в коммуникации? Слишком разные миры…

Те незнакомцы не имели эмоций, которые преобладают у дун, однако они обладали тем, чем обладают все разумные жители большого космоса – интересом. Их интерес был таким ярким, что дунам-дипломатам становилось дурно – такое сложно переварить. В итоге, незнакомцы улетели ни с чем. И хорошо.

Любопытно, с чем прилетели эти? Вот эти… эти самые, что приближались к почве всё ближе и ближе. Почему именно сейчас? Почему здесь? Неужели не вели наблюдение? Отчего не отправились в более дунное место? Он замер подняв голову к небу. Вытянул руку, и попробовал отправить незнакомцам сигнал.

– Приветствую! Я так рад гостям! Мы так рады!

Убрав руку, он прислушался к ощущениям. Ответа нет. Выходит, у незнакомцев другой вид общения. Он открыл глаза, и продолжил наблюдать.

Какой странный у них космолёт… Три конца… Два ровных, и один соединяющий оба. По меркам космолётов – НЛО летело медленно… неприлично медленно. Вероятно, незнакомцы пока только начинают выглядывать в большой космос. Не рановато ли для визитов? Что хотят узнать? А что могут предложить? И хотя он, по своей сути, был обыкновенной дуной, всё равно знал, что если ваш космолёт выглядит… так… Вы не готовы.

Но они здесь… Зачем?

Космолёт подлетел ближе, и завис в воздухе – прямо над ним. Как странно…

Странно, но интересно.

Он задрал голову, и… сосредоточился так, что кровь отчётливо потеплела, и тогда он сумел услышать звуки…

Голоса… Неужели кто-то ими до сих пор пользуется?

– Чёртов… включи…

– Не… не раб… здесь…

– …луч… луч…

Он заинтересовался. Они… общаются с помощью… голосовых связок? Разумеется, он знал о таком стиле передачи информации – его предки когда-то давно были такими же – но…

Но это странно. Он продолжил их слушать, хотя и не понимал. Лишь чувствовал что-то чужеродное, даже чужеземное – раздражение. Б-р! Очень неприятная эмоция – ощущается как барабанная дробь в голове.

– Делай свою чертову работу! Иначе…

Яркая вспышка коснулась тёмных глаз. Она не ослепила его, но удивила – удивляться он любил. Круг становится всё лучше и лучше – длиннее и длиннее! Он вытянул руку вверх в приветственном жесте – коснулся пальцем макушки. А в ответ…

Раздражение незнакомцев не только стало сильнее, но к нему добавился ещё и страх… такой, который заставляет внутренние органы сжаться.

Что не так?

Он продолжал смотреть вверх – прямо над его головой из космолёта вылетел некий луч света – яркий, с чёткими границами. Белый, плотный. Он подумал, что благодаря ему незнакомцы хотят спуститься или хотя бы что-то передать.

Но нет. Определённо, планировали они нечто иное.

– Поднимай… поднимай его на борт!

– Не выходит! Он не работает!

– Ты… луч… подними!!!

Он чувствовал, как вибрировали их связки, ощущал, как страх становился сильнее. Что они задумали?

Луч определённо посвящался именно ему. Они не просто так зависли именно здесь, не случайно пустили луч в ход. Что это значит?

– Ничего не выйдет! Их гравитация глушит работу луча.

– Чёртовы… человечки… Как его поймать?!

– Спускайтесь.

Луч резко выключили. Его глаза не сразу привыкли к обыденной темноте. Может, у них… не получилось? Он почувствовал лёгкое разочарование… Хотел бы помочь, но как?

Однако ждать долго не пришлось – космолёт вдруг дёрнулся, и пошёл на посадку. Он пошёл за ними – встречать гостей. Будь принято в его мире широко улыбаться – наверняка бы улыбнулся. Дождавшись, когда НЛО коснётся почвы, он вышел вперёд.

Исполинский треугольник оставил под собой вмятину – посадка не задалась. Он почти почувствовал тоску, ведь решил, что незнакомцы повредились, но услышав тембр голосов понял, что проблема их в другом.

Им… страшно.

Он подошёл ближе. Застыл в ожидании. Что же дальше? Какие подарки привезли пришельцы? Что захотят сообщить?

Он попробовал проанализировать их способ коммуникации. Любая из их реплик была поистине эмоциональна – можно попробовать проанализировать значения слов. Он вспомнил каждое, и вспомнил те эмоции, что ощущал.

«Луч» – вероятно, речь шла о том ярком свете из космолёта. Один из незнакомцев говорил о нём с раздражением, другой же с некоторой любовью и восторгом. Выходит, взгляды их различаются. Это хорошо.

«Поймать» – произведя короткий анализ, он быстро понял значение и этого слова. «Поймать»… страх и азарт – это сочетание, в целом, знакомо в этом мире. Любопытно.

«Подними его!» – это разгадать он не сумел. Предположил значение, но не стал останавливаться на одном варианте. «Поднять его на борт»… зачем?

Когда он закончил анализ, осознал, что теперь понимает их чуть лучше. Замечательно. Лёгкая радость наполнила его тело. Он подошёл ближе, и пока ждал, когда кто-то выйдет, рассмотрел космолёт.

Большой… очень большой. Вероятно, прилетели многие из их вида. Космолёт треугольной формы выглядел причудливо, сзади него виднелись огромные трубы, спереди всё было утыкано какими-то светящимися приборами. Он почувствовал некое добродушное умиление этому виду – так старались, чтобы прилететь!

Он понимал, что их космолёт весьма скромен. Попробовал вспомнить, что за экзопланеты находятся поблизости. Их довольно много… если весь путь они проделали на этом космолёте (а очевидно, что так оно и было!), путь их был… долгим.

Раз они потратили столько сил… Вероятно, их планета процветает. Может, не так они и просты?

Густой клубок пара разлился по округе, и лёг на почву.

В-ш-ш-ш…

Звук дуне показался очаровательным – такого в его мире не услышишь!

Вместе со звуком дверь космолёта поползла вверх, и…

Наконец!

Наружу вышел гуманоид. Определённо гуманоид! Две ноги, две руки, голова. Просто… странная какая-то. Совсем маленький – как дитя-дуна. Он сразу определил, что незнакомец оказался аккуратным, и надел какой-то уж слишком странный костюм. Голова его была закрыта чем-то круглым и плотным, прозрачная лицевая сторона позволила увидеть лицо незнакомца – маленькие глазки, жировые отложения на лице, нечто оранжевое на висках, над глазами, и немного на подбородке. От незнакомца разило страхом и… чем-то вязким, отталкивающим. Он сумел определить это как презрение, хотя и понятия такого не знал.

Следом появился и второй. Выше, стройнее, темнее на вид. Под его странным шлемом виднелся ещё один – поменьше, двойной, круглый и прямо на глазах. Часть его головы тоже была покрыта чем-то странным, – цвета почвы. Этот покров вился, напоминая ему о растениях за спиной. Когда появился и третий незнакомец, он совершенно перестал что-то понимать.

Этот гуманоид сильно отличался от предыдущих. У него не было странного покрова на подбородке – только на голове и над глазами. Смолянисто-чёрное и идеально прямое. Третий был не сильно ниже остальных, однако сильно отличался. Был… нежнее. Словно приятнее.


Втроём они вышли из космолёта, и застыли, как будто повторяли за дуной. Он попробовал отправить им послание. И…

Ничего.

От первого – оранжевого – ощущалось презрение, от второго – в защите для глаз – чувствовался животный интерес. Третий напоминал, скорее, второго, чем первого. Тоже излучал интерес и даже…

Восхищение?

Дуна попробовал их сымитировать. Он давно не пользовался голосовыми связками, и знал, что, вероятно, голос его прозвучит не лучшим образом. Но всё-таки попробовал:

– Л… – горло хрипело, – Л… Луч!

Все трое отшатнулись.

Зря он это сделал…

Интерес двоих потерялся – чистый страх овладел разумами. Жалея о том, что начал, дуна всё-таки закончил. Голос его был низким и хриплым, напоминал раскаты земного грома.

– Подни… ми! Подними! Луч!

Что же… отличная работа, глупая дуна! Стало лишь хуже.

Второй рванул обратно к космолёту, третий потерял равновесие, а первый…

– Хватай!!! Тащи в корабль!!!

Он почувствовал изумление. Кричит… плохо ли это? Судя по эмоциям – вероятно. Первый гуманоид сделал шаг, однако, скорее всего, не учёл местной гравитации. Он потерял равновесие, и начал медленно падать.

Дуна стоял неподвижно. Наблюдал.

А к тому моменту второй взял себя в руки, вернулся, и крикнул в ответ:

– Майор! Без резких движений! Медленнее и твёрже!

– Хватай, идиот!!!

Все трое шли в его сторону. Дуне оставалось лишь…

Наблюдать?

О том, чтобы уйти – не думал. Уж слишком интересно. Что будет дальше?

Трое незнакомцев приближались к нему всё ближе и ближе. Делали они это медленно – даже для дун медленно. Тем более, судя по тембру и эмоциям, они торопились. Но он их не осуждал – понимал, как может удивить чужая гравитация. Желая помочь, он сделал шаг ближе.

На лице первого гуманоида отразилось нечто странное – нижняя часть сжалась, нечто над глазами почти на них легло. Он крикнул:

– Он наступает! Взять в руки оружие!

Второй же замер на месте. Он ощущался странно – словно прохладная жидкость холодным днём. Третий… Третий продолжал удивлять дуну. Как же сильно он отличался…

Если эмоции и внешность первых двух можно сравнить с квадратом, то третий поход на овал – границы мягкие, бархатные. Первые двое – Пора Ветров, третий – Пора Тепла. Он(а) тоже подал голос:

– Нет! Он не нападает! Он интересуется!

Голос сильно отличался от сородичей. Наконец, он догадался – это другой вид! Сравнив незнакомцев с собой, он предположил, что первые двое – хищники, а третий – травоядный. Тогда неудивительно, что последний понравился ему сильнее. Что-то знакомое всегда ближе разуму. Когда дуна остановился напротив, и в очередной раз вытянул руки в знаке приветствия, они…

Они набросились на него. Первый с диким воплем набросил на дуну какую-то светящуюся ткань. Второй обхватил руками, третий же оказался сзади, и толкнул его в спину.

Дуна… откровенно говоря, удивился.

Однако сопротивляться не стал – напротив, даже помог незнакомцам своей покорностью. Странная ткань оказалась вовсе не тканью – была жёсткой на ощупь и представляла собой нечто электрическое. Он почувствовал физическую боль, но ради их блага отключил ощущения – все умели так делать.

Дуна не определил ткань как что-то опасное для организма, потому и поддался. Они принялись толкать его в сторону корабля. Шли медленно… Даже ему надоело. Поняв, что незнакомцы не справляются, он сам стал толкать их ближе к космолёту.

Страх… кристальный страх отныне разил от каждого из гуманоидов. Он начал чувствовать себя дурно. Перестал считывать их, выключил боль, и позволил себя уволочь.

***

Майор Полов стянул с себя ненавистный костюм. В нём было жуть, как неудобно, всё тело чесалось от биологической подложки. Майор ненавидел такие вещи! Когда он привёл себя в порядок и вышел на мостик, агент Иванов приказал остальным членам экипажа:

– Оставьте нас.

Пилот и его помощник переглянулись, но спорить не стали – быстро покинули узкое помещение мостика. Бортинженер же, напротив, позволил себе спросить:

– Надолго? Мне ещё следует кое-что…

– Выйти всем. Кроме майора, – скомандовал агент.

Проводив бортинженера взглядом, майор поморщил нос.

– Вам не следует так общаться с моими людьми.

– У вас здесь нет «своих» людей, – прошипел он. – Вы понимаете, что творите, майор? Осознаёте, насколько отвратительно справились с заданием?

От надменного тона агента у майора закружилась голова. Он почувствовал, как покраснело лицо. Поджал губы, и постарался придать голосу хотя бы подобие спокойствия:

– Но справился. Разве не это главное?

Агент Иванов сузил глаза, – Вы вообще понимаете, насколько для нас важна эта миссия? Вы хотя бы осознаёте, чем чреваты подобные ошибки?! Вы, майор, в принципе, в курсе, где находитесь?! Это вам не земная войнушка!

Майор Полов не спешил отвечать – лишь задумчиво смотрел на агента. Высокий и стройный, с широкими плечами и идеальными чертами лица. Глаза глубокого чёрного цвета, брови ровные – словно агент их подрисовывал. Но даже если и так – смог бы сделать настолько идеальные брови? Хм… Скорее нет, чем да.

Майор Полов знал – все эти штучки не так просто даются… Жена часто сетовала на неких «мастеров», которые то и дело «делают не то и не так!». Даже дочь, что, казалось, совсем недавно мирно спала в люльке, уже переросла эру беззаботного детства, и вступила в сложный мир девочки-подростка. То с волосами что-то начудит, то захочет немыслимое – «сделать что-то с губами». Кошмар! Увидь дочь брови агента – наверняка бы спросила, как ему удалось добиться такого эффекта. Агате – дочери майора – собственные брови никак не давали покоя. Майор Полов до сих пор помнил тот ужас не только в глазах ребёнка, но и над ними. На вопрос: «Что с твоими бровями?» она, шмыгая носом, ответила: «Краску передержала…». Так что…

Можно сказать, что майор разбирался в хороших бровях. А вернее: знал, что так просто они не даются. Как и идеальное лицо… Агент Иванов словно сошёл с обложки агитационных журналов. Ни морщинки. Ни единой морщинки! На вид ему было не более тридцати лет. Но разве в таком юном возрасте возможно дослужиться до подобной миссии?

Определённо нет.

Разумеется, можно списать это на загадочные азиатские гены, которым часто приписывают медленное старение. Однако…

В любом случае: чтобы иметь такую внешность нужно над ней старательно работать. Вряд ли останется время на секретную правительскую службу…

Так кто же он такой?

– Майор?!

Полов дёрнулся, как от пощёчины. Засунув гордость туда, откуда, возможно, выхода нет, ответил покорным тоном:

– Я всё осознаю. Важность миссии «Алёша» и все возможные риски.

– Тогда как вы допустили, что подъёмный луч вышел из строя?!

– Он не «вышел из строя», агент. Подобную ошибку было сложно просчитать. Это чисто биологический фактор. Что-то… нечто местное заглушило работу луча. Вы же знаете: даже не удалось выявить причину.

– Замечательно! Каким именно органом, майор, вы выбирали учёного на борт?! – голос его гремел от раздражения.

Майор Полов поморщился, – Котёночкин один из лучших учёных, которых я знал. И… – он дотронулся до подбородка. – и… вообще-то… думаю ваше… кхм, начальство не допустило бы того, чтобы на борт поднялся кто-то неподходящий. А взять ещё пару человек возможности не было – миссия секретна. Впрочем, вам это должно быть известно лучше, чем мне.

Обеими руками «Иванов» пригладил прямые зачёсанные назад чёрные волосы – и без того идеальные, стоит отметить. Вздохнув, он сказал:

– Надеюсь, вы так же осознаёте, какое наказание понесёте, если что-то пойдёт не так.

– Дуна на борту. Разве так уж и важно как именно мы его сюда доставили?

– Это важно! – прошипел он, – Это чертовски важно. Если вы не заметили, то мы имеем дело с инопланетной жизнью, а не очередным шпионом! Его должны были плавно поднять на борт с помощью луча! Вы подозреваете, сколько стоила его разработка?!

– Даже не подозрева-аю… – словно пропел майор.

– А вы попробуйте, – стиснув зубы сказал он. – Попробуйте представить эту сумму. А следом, на другую чашу весов, положите цену своей жизни. Что перевешивает?

– Я сделаю всё, чтобы остальная часть миссии прошла гладко.

Агент Иванов без слов покинул мостик. Шаг его был широким, выдавал раздражённость даже лучше, чем шипящий – словно змеиный – голос. Как только майор остался один, – достал из кармана лизун. Сразу мять не стал – перед этим вытер потные руки о штанины.

Что же…

Следует хорошенько выбрать того, с кем можно обсудить агента Иванова. И по прилете домой обязательно выяснить, как его на самом деле зовут.

***

Прикрыв глаза, он сосредоточено старался почувствовать окружающий мир. От напряжения кровь теплела так быстро, что напоминала раскалённую почву. Глаза болели от яркого света, от него же кожа начинала зудеть. Он мог бы отказаться от собственных ощущений, временно отключить, как делал всегда, когда чувствовал физические неудобства. Но все силы уходили на анализ нового мира.

Мир…

Разве можно назвать это миром? Скромное и очень (очень!) яркое помещение с прозрачной дверью и светлыми стенами за спиной. Места было так мало, что он был уверен: если попробует вертикально лечь – не сумеет. От чего-то электрического, что расположилось посредине потолка, веяло странным почти обжигающим теплом.

Это странное место. И зачем пришельцы его сюда поместили?

Он закрыл уши обеими руками, чтобы посторонние звуки перестали отвлекать от ощущений. Напрягся всем телом, кровь почти забурлила от потери сил, и…

Ничего.

Признав своё поражение, он открыл глаза.

Яркий (очень!) свет ударил по зрачкам. Зачем это? Он не привык к такой яркости. Она его, конечно, не убивала, но и комфорта не доставляла. Неужели на их планете так ярко? Разве это… не раздражает? Он не стал развивать мысль – сначала решил всё досконально изучить.

Всё-таки… странно, что не удалось прочувствовать местность. Дома дуна привык к тому, что ощущения – лучший путеводитель, справочник и гид. Когда он бывал в новых местах, не нужно было гадать или спрашивать кого-то о том или ином помещении – на все эти вопросы отвечали стены. Не в привычном – для землянина – понимании «отвечали», а в понимании дун. Прикрывая глаза в новом месте можно почувствовать такое…

Если в месте когда-то сделали великое открытие – стены передадут это ощущением. Если недавно здесь случилась связь двух (или больше…) дун – стены скромно об этом сообщат. Если родилась новая жизнь – новая дуна – обязательно похвастаются.

Стены, потолки или – обобщая – помещения, разумеется, не были живыми. Но они умели слушать, а в понимании дун – впитывать эмоции. Так что дуна сильно удивился, когда понял, что не может прочитать это место.

Почему?

Вообще-то, ответ он понимал – вероятно, материал этих стен и космолёта в целом сильно отличается от материалов его мира. А инопланетяне – сильно отличаются от дун. Да, он ощущал их эмоции, мог понять, что творится в их головах. Однако их эмоции были так примитивны, а мысли в головах, вероятно, так просты… вряд ли их хватает на то, чтобы пропитать собой ту или иную местность.

Вспоминая всё то, что знал о предках, дуна попробовал воспользоваться анализом прошлых поколений – такое простое и примитивное…

Осмотреть.

Отключив боль, он принялся осматривать помещение, в которое его поместили. За прозрачной стеной виднелись какие-то странные приборы. Всё белое, яркое, грубое и с очень острыми углами. Эти странные пришельцы действительно любят углы. В том, другом помещении вид на который открывался, виднелось несколько кресел. Дуны креслами не любили пользоваться, но в некоторых домах имели. Им удобнее стоять, чем сидеть.

Он решил позже осмотреть то странное помещение, и сосредоточился на том, где был заперт.

Да… он действительно был заперт.

Однако так же прекрасно понимал, что это самое «заперт» ему совершенно не помеха. Если захочет уйти – уйдёт. Но он не хотел.

Сзади него расположилось до умиления скромное ложе. Насколько скромное, что он даже не сразу заметил. Каркас на четырёх низких ножках и нечто тонкое мягкое сверху. Как и многие гуманоиды, дуны нуждались в отдыхе и сне. Однако вот так примитивно и просто они не отдыхали – зачастую спали стоя, погружаясь в мысли. А чтобы… лечь… Такое, разумеется, тоже бывало, но случалось не чаще, чем использование кресел. Дуна опять почувствовал что-то вроде умиления. Ах, как они заботливы! Вероятно, сами любят расслабить тело в таком положении, и решили, что дуна окажется таким же.

Однако кроме тусклых оттенков умиления он почувствовал и иную реакцию. Они… прилетели. Прилетели, приземлились, и пригасили (да, дуна думал, что его пригласили) на борт своего космолёта. Прежде чем делать такое предложение аборигену, неужели они не догадались, что ему не особенно нужно ложе? Они… не следили? Или следили, но из ряда вон плохо?

Это – нерациональный подход.

Вместо ложа лучше бы разместили его в помещении с прозрачным выходом не внутрь космолёта, а наружу. Или бы дали дрэньяж – церемониальную стойку дун. Так и время скоротать можно, и отдохнуть, и узнать нечто новое.

Он продолжил осматривать своё (его ли?) помещение. В углу расположилось что-то… странное. Однако дуна сумел догадаться – это для отходов жизнедеятельности. Туалет! Немного напоминал тот, что находился у него дома. Интересно, они специально поместили что-то, что напоминает дом или это лишь совпадение, и они пользуются такими же устройствами? Рядом с ним он обнаружил подвесную чашу с какой-то трубкой. Подошёл, попробовал включить (открыть?), но ничего не произошло.

Резкий хлопок заставил отвлечься.

– Как достал этот чел! – гуманоид порывисто зашёл в помещение.

Невысокий человек с пушистыми мелкими волокнами на голове в странных одеждах резко развернулся. Вслед за ним зашёл точно такой же пришелец. Буквально точно такой же. Конечно, какие-то различия были, но по сравнению с теми, кого он уже видел, различия те были совершенно незначительными. Зашедший позже кивнул головой.

– Ага. Противный. И как майор только допустил его на борт?

– Не знаю… но это странно.

Он почувствовал от обоих уже ставшие привычными примитивные эмоции. Раздражение, возмущение и нетерпимость – ощущались они как закипающий в груди огонь.

– Он не может нами командовать! Не имеет права! Предлагаю в следующий раз сказать, что…

Он резко замолк.

Встретившись взглядом с дуной человек, не отрывая глаз, потянул руку к брату.

– Эй… – шепнул он, – Ты знал, что… это здесь?

– Откуда?! – второй сглотнул подступивший ком. – Мы же пилоты! Нам такого знать…

Дуна решил времени не терять – приблизился к прозрачной стене, и протянул к ним обе ладони. Отправлять эмоциональные сигналы не стал – одного раза хватило, чтобы осознать бессмысленность затеи. Вместо этого вновь прочистил голосовые связки.

– Пилоты! – объявил он.

Голос его напоминал бурю. Мгла, накрывающая океан перед ураганом. Раскатистый гром. Пилоты отшатнулись, но не ушли. Интерес и им ведом…

– Кажется… нам здесь быть нельзя… – прошептал второй.

– Да, но…

Первый недоговорил, и, словно повторяя за дуной, прочистил горло.

– Ты… нас понимаешь? – спросил он.

– Понимаешь! – повторил дуна не просто ради того, чтобы повторить, а потому что анализ эмоций инопланетянина помог распознать значение слова.

Он действительно понимал.

– И… как тебе… мы?

Дуна понял вопрос. Понял, но верного ответа не нашёл – языка не знал.

– Понимаешь!

– Ты знаешь о том, кто мы? Тебе знаком… наш вид?

Он почувствовал, что его собеседник начинает закипать.

Из-за чего? Что дуна сделал не так? Совершенно неясно… Однако ясно одно: этот гуманоид не рад встрече.

– Считаешь себя лучше, да? – его губы растянулись в презрительной усмешке, – А тебе не кажется, что времена изменились? Жертва стала хищником!

– Эй! – второй пилот дёрнул брата за рукав, – Мне кажется, он нас не понимает… не надо с ним ругаться…

Дуна заинтересовался говорящим. Они были так похожи. Наверное, даже имели идентичную ДНК… Правда не смотря на одинаковые лица, было в них сильное различие – эмоции. Если первый чувствовал презрение и даже некоторое превосходство, то второй был скромнее, и, вероятно, мнение брата не разделял…

– Я и не собирался с ним ругаться, – он вдруг воровато огляделся, и понизил голос. – Ладно… может, ты и прав. Давай попробуем выяснить, на кой-чёрт нам он нужен?

– «Нам»? Нам-то не нужен… нужен… им.

– «Им»?

– Ну… им… – близнец скосил вверх глаза.

– Какая разница? Неважно кому, – важно зачем! Тебе неинтересно?

– Наверное, опыты какие будут делать… Кто их знает? Такие… люди… сильно от нас отличаются…

– Опыты они могли бы провести и здесь – на корабле. Зачем брать его с собой на Землю?

– Не знаю… И, если честно, думаю, что знать не хочу. И тебе не надо. Как говорится, меньше знаешь…

– Крепче спишь.

Ледяной голос заставил вздрогнуть даже дуну. Дверь хлопнула, и в помещении оказался гуманоид. Он сразу узнал в нём того, кто провожал его до космолёта. Третий… он сразу ему понравился – на данном этапе дуна думал, что между ними есть что-то общее. Он с интересом посмотрел на вошедшего.

– Полина Максимовна, мы…

– Вас здесь быть не должно! – отрезала она. – Не должно!

Её голос сочился недовольством. Похожие между собой пилоты прижались друг к другу от очевидного страха.

– Вон отсюда!

Не став спорить, пилоты бегло вышли, всё так же друг к другу прижимаясь. СИЖ жадно втянула носом воздух и помассировала виски, прикрыв глаза.

Дуна наблюдал.

Какой интересный инопланетянин! Теперь, когда странного костюма на нём не было, он сумел рассмотреть детальнее. Рост как у самой маленькой из дун, тело стройное и мышечное, кожа светлая – почти белая. Странные волокна на голове были и у неё – иссиня-чёрные, длинные, слегка подкрученные на концах. Над губой было странное тёмное пятно – дуне пришлось по нраву. Теперь на инопланетянине был другой костюм – светло-голубой, обтягивающий неясные для дуны выпуклости. Он подался вперёд, привлекая внимание гуманоида.

Когда Полина заметила, что за ней наблюдают, резко выпрямила спину, и невольно поджала губы. Дуна почувствовал страх. Но…

Небанальный.

Он был не чистым – с очевидными примесями. Любопытство, восхищение, волнение. И… стыд?

Она слабо улыбнулась, и сказала: – Прости…

Он поймал себя на странной мысли: этот инопланетянин… извинился. Он знал такое понятие как «извинения», разумеется, ими пользовались почти во всех мирах. Это обычная практика, и на деле удивлять не должна, но он-таки удивился.

За что извиняться? Можно было бы решить, что конкретно этот гуманоид не хотел дуну приглашать, но…

В нём чувствовалось очевидное благоговение.

Дуна повторил:

– Прости!

СИЖ подошла ближе, – Ты же не понимаешь… – прошептала она себе под нос. – Чёрт!

Инопланетянин вдруг повернулся к дуне спиной, нажал на какие-то кнопки в стене, и спустя относительно недолгое время протянул что-то дуне.

Он умилился.

Как же взять это нечто, если он отрезан стеной? Быть может, он хочет, чтобы дуна… вышел сам?

Однако он не успел ничего предпринять. Пришелец резко опустился куда-то вниз, опять принялся стучать тонкими пальцами по кнопкам, и у пола отворилась небольшая дверка.

Просунув дуне кипу бумаг, он быстро запер дверку. Поднялся, осмотрел его, и…

Глаза его округлились.

– Чёрт! Чёрт! Идиоты!

Он в очередной раз бросился к каким-то приборам. Забарабанил пальцами, и, о, чудо! Яркий свет мигом погас, погрузив дуну в привычный сумрак розовато-серого цвета.

Он почувствовал неимоверное облегчение. Хотел погрузиться в себя, но не посмел – пока пришелец здесь надо попробовать наладить связь.

– Извини! Они… забыли. Не знаю! – СИЖ прикусила нижнюю губу. – Может, не подумали, что ты не привык к такому свету. А может… – обе руки она раздражённо погрузила в волосы, – Сплошные проблемы! Эта миссия и без того не имела шанса на успех. А с такой подготовкой…

Полина Максимовна встряхнула головой.

– Ты же… не поймёшь. Зачем объяснять? Лучше…

Прикрыв глаза, она расставила ноги шире и вытянула руки вперёд. Коснулась ладонями стекла.

Дуна заворожённо смотрел на пришельца.

Нет… Рано делать выводы. Очень рано! Всё же, есть в этом виде что-то особенное.

Когда инопланетянин принял эту странную стойку, дуна отчётливо почувствовал её послание.

Человек догадался! Послал эмоцию!

Вернее… попробовал. Дуна ощутил на себе что-то вязкое. Не очень приятное, с нотками стыда и смущения. Однако в этом наборе присутствовало то, что отличало этого гуманоида от других – уважение. Смесь эмоций напоминала момент в Пору Ветров: когда ветер доходит до пика, глаза жжёт от пыли, а ноги почти перестают касаться земли. В такие моменты хочется как можно скорее оказаться дома, однако в то же время нет презрения к такой поре – лишь восхищение.

Сумев распознать послание пришельца, Дуна ответил лишь:

– Прости!

Она открыла глаза. Указала рукой на кипу бумаг, показала какой-то странный жест, и вновь принялась отправлять дуне послание.

Второе получилось хуже первого. Он сумел лишь распознать, что чувство посвящено еде и питанию, и решил ответить лаконично:

– Луч!

Губы пришельца странно растянулись. Кончики приподнялись, можно было заметить что-то розовое внутри рта.

– Луч здесь не работает… – в полголоса сказала Полина. – И зачем я продолжаю говорить? Как же глупо…

Указав в последний раз на кипу бумаг, пришелец покинул помещение. Дуна отошёл немного в сторону.

Еда…

Если верить эмоциям, во время которых она напрягала голосовые связки, можно подумать, что они голодны. Но подойдёт ли им местная пища? Дуна уверен не был. Немного поразмыслив, он-таки сделал то, чего от него, очевидно, ждали.

Взял в руки до смешного допотопные бумаги, и вместо прочтения попробовал анализ.

Тишина.

Придётся обратиться к глазам.

Он пробежался по исписанным механизмом страницам.

Какие-то странные символы… Их было много, и каждый сильно отличался от предыдущего. Были целые наборы этих символов – и каждый из них уникален. Вскоре он перешёл на новый уровень – символы собирались вместе, и представляли собой некую смесь. Рядом с ними были изображены картинки. И хотя дуна не мог их проанализировать, был рад, что они позаботились об изображениях – так куда легче.

Он легко распознал картинку с изображением сна, общения гуманоидов, и пищепринятия.

Только вот… как произносятся эти самые символы не знал… Придётся дождаться следующего подарка от пришельца.

Определённо, дуна был заворожён.

***

Майор Полов убрал лизун в карман. Толстым пальцем ткнул в панель, и когда связь наладилась, недовольно пробубнил:

– Все отдохнули? Жду на мостике в течение минуты.

– Местной, майор? – голос инженера был ехидным.

– Земной. Отключаюсь.

Убрав палец, он тяжело вздохнул.

Вот же чёртов агент… Всё настроение испортил! Даже пошутить в ответ майор был не в состоянии.

Меньше чем через минуту дверь с лёгким шипением поползла в сторону. Майору не нужно было оборачиваться, чтобы угадать вошедшего.

– Котёночкин, доложить обстановку.

– Как вы узнали, что это я?

Майор Полов обернулся. Светлые глаза сверкнули, рыжие брови почти упали на глаза.

– По походке.

Котёночкин почесал затылок, – М… ясно. Так, что касается «обстановки»…

– Быстрее.

– Наша дуна на борту. Помещена в свой отсек, занята изучением округи.

– С ним кто-нибудь уже контактировал?

– Только СИЖ. Она должна была передать алфавиты и примитивные словестные конструкции. Хотя мы ещё не взлетели, – время начать обучение.

– Это так. Только СИЖ? И… как прошёл контакт?

– Не знаю. Я с ней не общался после этого. Наверное, она занята рапортом.

– Вы наблюдали за ним? Камеры работают?

– Нет и да. Не наблюдали, но камеры в норме.

– Откуда знаешь, если не наблюдали?

– Я проверял, – ответил только что вошедший инженер.

– Хорошо… Сейчас нам главное понять… – он понизил голос. – Есть ли смысл в миссии? Получится ли что-то? Он нас… понимает?

– Майор! – Котёночкин округлил глаза. – Не… не надо так говорить. Сами знаете, кто может услышать…

– Знаю! – прорычал майор, и резко отвернулся. – Всё я знаю. Так что насчёт дуны?

– Дуна разумен, – кивнул биохимик. – Контакт должен произойти. Тем более что способ его общения… это… чувства. Боюсь, что он сумеет узнать о нас такое… чего мы сами о себе не знаем. Определённо: миссия имеет смысл.

Как только майор собрался обсудить дальнейшие планы, в его мысли стрелой вонзилась идея, от которой закружилась голова.

Дуна может понять нас лучше, чем мы… Он способен анализировать, считывать эмоции… Вполне возможно, что он обладает большим потенциалом, чем показалось во время наблюдения.

А значит…

Дуна может прочитать любого. Даже самого скрытного из людей.

Майор Полов вдруг растянулся в хитрой улыбке. Веснушки из круглых превратились в овальные, верхняя губа обнажила десну.

– Мы обязаны наладить контакт. И не просто «контакт», а такой, чтобы этот чёртов дуна доверял нам! В ближайшее время я к нему наведаюсь. И… подскажите: агент Иванов уже посещал нашего гостя?

– Не знаю, – ответил Котёночкин. – можно посмотреть по камерам. Или… спросить?

Майор кивнул, – Понял.

Прикрыв глаза ладонями, он погрузился с головой в новую и такую манящую мысль.

***

– Долматова. Остановитесь.

Полина Максимовна замерла. Позвавший её голос был низким и бархатистым. Он не кричал, не злился и даже не приказывал. Однако в его тоне чувствовалась угроза…

СИЖ не до конца понимала, какую роль в миссии играет этот странный агент Иванов, однако кое-какие догадки у неё были.

Кто-то из верхушки.

А если это правда – ни в коем случае не стоит переходить ему дорогу. Да, что уж дорога? Даже смотреть на него не стоит – вдруг, неверно поймёт? Замерев прямо у входа в научный отсек, Полина, не оборачиваясь, спросила:

– Чем могу помочь?

Агент обошёл её со спины. Посмотрел сверху вниз, и улыбнулся.

– Вы были у нашего подопытного.

Как же он высок… – подумала она, – Так не типично для азиатов…

И для восприятия Полины тоже. С самого детства она была одной из самых высоких девчонок в любом коллективе – ещё в подростковом возрасте доросла до ста восьмидесяти трёх сантиметров. Она любила свой рост, длинные ноги, и никогда по этому поводу не комплектовала. Однако привыкла удивляться, когда встречала человека выше себя. Как правило, окружающие её люди были ниже или же одного с ней роста.

А этот агент…

– Да. Передала ему справки.

– Ну, ладно, майор… – вкрадчиво начал он. – но вы… учёная, умная женщина… Чего ради ему эти бумаги? В туалет если только сходить?

– Вы о чём? – скромно уточнила она.

– Как он может выучить алфавиты, если не знает не только букв, но и их произношения?

– Вы правы, агент. Разумеется, мы это понимаем. Просто для начала… после похищения… не стоит начинать обучение. Ему нужно привыкнуть к окружающей обстановке. Если бы мы сразу начали на него наседать… Неизвестно, как он отреагировал бы. Поэтому… пускай для начала покопается в простых бумажках. А когда вылетим в открытый космос… Плотно займёмся обучением.

– Как интересно… то есть, боитесь, что дуна испытает стресс? А сам факт похищения, думаете, как ему? По нраву?

– Мы долго изучали этот вид, агент. И… как бы странно это не звучало: да. Ему это по нраву. Дуны очень любопытные создания… А ещё совершенно не агрессивны. Он… не воспринимает это как «похищение». Для него это новый интересный опыт. Он воспринимает это… как приглашение.

– В таком случае, почему бы не начать обучение сейчас?

– Он пока не всё изучил в своей… комнате. Ему нужно проанализировать каждую мелочь.

– Тогда зачем ему эти бумажки?!

– Они, скорее, для удобства в будущем… Вы… м-м… дело в том, что начинать сходу обучение нельзя, но и оставлять его совсем без информации тоже. Бумаги – идеальный, для нашего нынешнего положения, вариант.

– Зачем ждать вылета? Чего вы боитесь, СИЖ? Что он проявит агрессию?

– Нет… вернее, не совсем. Я боюсь, что когда начнётся обучение… ему станет скучно. Он решит, что мы слишком примитивны, и… захочет вернуться домой. А если захочет – вернётся. И хотя дуны совершенно лишены агрессии, – очень сильны физически. Мы не сможем его удержать… А когда окажемся в космосе – ему попросту некуда будет идти.

Агент поморщился, но, вероятно, ответ принял, – Вы были у него… – повторил он. – И с ним общались.

Она не ответила – сил хватило лишь на то, чтобы заставить голос не дрогнуть тогда, когда ответить придётся.

– Вы же знаете о камерах там, верно?

– Конечно…

– И о том, что они прекрасно пишут звук?

– Да, агент.

Он улыбнулся – едко, словно собирался отвесить сальный комплимент, – Как пообщались с дуной, СИЖ? Хорошо поговорили?

Она опустила голову. – Я… да, я понимаю, что это… глупо.

– Я слышал. Я слышал как вы это сказали. А ещё услышал ваше истинное мнение о миссии.

У неё закружилась голова, – Агент…

Он резко махнул рукой давая понять, что оправданий выслушивать не собирается.

– Полина Максимовна, вы же знаете, что пилотам не разрешено находиться там, где мы держим инопланетянина?

– Я знаю это, агент. Разумеется, знаю. Доступ в тот отсек есть лишь у нескольких человек.

– Отлично, – он ухмыльнулся. – Не удивляйтесь, когда по прилете наши очаровательные близнецы-пилоты куда-то пропадут.

Всё же, голос её дрогнул: – Ч-что?

– И так будет с каждым, кто нарушит правила.

– Агент, я…

– Если не желаете лишиться большей части экипажа, будьте любезны, следите за помещением с дуной. Какого чёрта туда так легко зайти?

– Простите, но я не отвечаю за…

Не позволяя ей договорить, он резко развернулся.

– Вернитесь к работе, СИЖ Полина Максимовна.

– Л-ладно.

– Удачи.

Он ушёл так же тихо, как и появился за её спиной.

Оказавшись в научном отсеке, Полина сумела выдохнуть. Несколько раз огляделась, и только тогда позволила себе стиснуть от раздражения зубы – как же надоело это терпеть!

Несколько учёных (тех, кому пока недозволенно видеть дуну) бросили на неё слегка пренебрежительные взгляды.

Отлично…

Даже здесь расслабиться не удастся! Кто знает, сколько «ушей» есть у агента на этом корабле? Полина стряхнула с бёдер несуществующую грязь, и попробовала улыбнуться.

Да… ни в коем случае нельзя как-либо показывать своё истинное отношение к миссии. Ни словом, ни даже дыханием неровным.

Они везде.

Они могут подслушать, подсмотреть, настроить коллег против. Они могут всё! И даже, наверное, немного больше. Однако… к великому счастью они пока не могут залезть в мысли к Полине.

Или же… может, всё-таки могут?

Да, нет же! Полина бы знала.

Хотя…

Как бы то ни было, но СИЖ Полина решилась на дерзость – уж в думании она себя ограничивать точно не будет! Тем более что тотальная слежка за человеческими мыслями звучит уж слишком фантастично. Разумеется, они могут следить. Могут отслеживать по выражению лица, по неровному дыханию и по тому, как раздражённо Полина Максимовна стряхивала с себя несуществующую грязь. Но они могут лишь предположить! Предположить, что мысли её невыгодны, но разве предположение – повод? Полине казалось, что нет.

Она решила, что отныне будет контролировать выражение своего лица. Мимику, язык тела, тембр голоса. Всё же, она думала, что настолько жестоким настоящий мир быть не может. Так что… мысли принадлежат ей и только ей, и думать она станет так, как только пожалеет!

А сейчас она хочет обозвать агента Иванова самыми грязными и неприличными словами. Неужели он так пошло ей угрожал?

Полина никогда не сомневалась, что некто из верхушки более чем способен на убийство неугодных. Тех, кто помешал, неверно думал или неправильно выразился. Она бы и думать не стала о них хорошо.

Однако угрожать так нагло, пошло и вульгарно. Словно… по шаблону. Это уже за гранью! Агент Иванов словно был ненастоящим – сборник клише.

А как звучит его голос? А как он ухмылялся? А как нагло говорил, что пилотов убьют?

Полина и без его слов это понимала! Неужели было необходимо это озвучивать?

Мысленно она усмехнулась, и усмешка та даже просочилась в реальный мир – отразилась на бледных губах. Агент Иванов словно пародировал того, кем являлся. Угрозы, убийства, секретность и немыслимая жестокость… Что-то здесь не так.

Но что?

– Полина Максимовна, вас ждут на мостике.

– Что?

– На мостике. Вас ждут, – повторил учёный.

Протерев лицо обеими руками, она ответила: – Хорошо.

***

– Надеюсь на исключительно хорошие новости.

С этими словами майор Полов встретил СИЖ.

– Что для вас «хорошие новости», майор? – едко спросила она, – Новости нейтральные. Дуна в норме.

– И?

– Что?

– Это всё?

– Прошло не так много времени… Дуна получила наши бумаги… изучает. Судя по всему, настрой у него неплохой. В целом, новости действительно хорошие, – она поджала губы. – Хорошие. Да.

– Ладно. Давайте пройдёмся по дальнейшим планам. Скорей бы уже двинуться в сторону дома…

Биохимик поправил очки, – Осталось совсем немного. Ещё одна высадка, и… всё. – не без разочарования сказал он.

– Зачем?

– Необходимо взять для дуны местную пищу, – ответила СИЖ. – И хотя в будущем мы его, разумеется, будем кормить земной едой, для начала пища не помешает – мы не знаем, как отреагирует его организм. На время полёта ему следует питаться тем, чем привык. А уже по прилёте начнём приучать…

– Так. Что дальше?

– Необходимо собрать биологические образцы для дальнейшего изучения. И в целом… взять то, что сумеем. Неизвестно, когда в следующий раз удастся высадиться на экзопланете.

– Так что ждёте? Спускайтесь! – он перевёл взгляд на инженера.

– Корабль в норме?

– Да, всё отлично.

– Замечательно. Приступайте!

– Но вы не отдавали приказ… – скромно заметил биохимик.

– Так даю! Приступайте! Игорь, ты командуешь отрядом. Возьмите с собой учёных, – каких хотите.

– Вы уверены, что им стоит спускаться? – уточнила СИЖ.

– А почему им не стоит спускаться? Думаешь, они не догадались, где именно сейчас находятся? – он закатил глаза. – Приступить!

СИЖ остановилась перед тем, как покинуть мостик. Несколько раз сжала руки в кулаки, и развернулась к сидевшему в кресле майору. Как только они остались вдвоём, Полина Максимовна спросила:

– Могу задать вам вопрос, майор?

– Нет, – отрезал он. – Разве ты не поняла, что тоже спускаешься?

– Мне нужна лишь минута.

– Тогда не трать её понапрасну!

За долю секунды она оказалась рядом, и не сдержалась – огляделась. Разумеется, Полина понимала, что этому разговору просто не суждено стать приватным, однако всё равно решилась на него. Главное – аккуратность. Плавные речи, долгие пути к самой сути…

– Майор. Необходимо внимательнее следить за экипажем.

– Что? – его губа дёрнулась.

– Возможно, к дуне следует приставить охрану.

– Отличная идея! Сейчас прыгну в какой-нибудь космолётик, и быстренько смотаюсь на землю. Привезу вам, СИЖ, парочку здоровяков. Или что предложишь? Может, ещё несколько дун своруем?

Она прочистила горло, – Сегодня произошёл… инцидент. Мне чётко дали понять, что если о подробностях миссии узнают те, кто знать не должен, то… Майор, необходимо что-то предпринять.

– Кто? – прохрипел он. – Кто «дал понять»?

– Простите. Я знаю, что мне не следует давать вам советы. Тем не менее… если я верно понимаю, стоило вам это передать.

– Кто?!

– Я пойду готовиться к высадке.

Полина Максимовна оставила майора в одиночестве медленно краснеть.

***

Несмотря на плотную экипировку, запах пыли и меди просочился прямиком в ноздри. Тело ощущалось так, как ощущается под водой – стоит прилагать больше усилий, если собираешься передвигать ногами. Серо-оранжевое небо таяло в розоватой дымке, которая постепенно мутнела, превращаясь в грязно-серую пелену. Полупрозрачные жёлтые тучи были высоко – так высоко, как не бывают на земле.

Эта планета ощущалась больше… гораздо, гораздо больше чем Земля. Почти каждый из экипажа ощущал себя кем-то вроде комара на земле. Гигантские, словно металлические деревья почти касались облаков. Такое ощущение, что если попробовать на них забраться… можно выйти в открытый космос. Ветер был сильным – тёплым. Он разгонял запах пыли и чего-то чужеродного, в некоторых местах превращался в смерч, и подхватывал бежевую почву. Золотистые растения танцевали на ветру – их странные твердые листья с радостью поддавались Поре Ветров.

Противный скрип бил по ушам. Его сложно с чем-то сравнить, но если постараться, можно вспомнить лязг старых ржавых качелей.

Интересно, маленькие дуны качаются на качелях? А взрослые? Игорь Котёночкин размашисто махнул рукой. Пошевелил внутри костюма пальцем, и у всех членов высадки раздалось в наушниках:

– Несколько метров вперёд!

Биохимик сделал пару шагов, и оказался во главе учёных. Движения его были плавными, мышцы в ногах горели от напряжения. Всё же, не зря он занимался спортом… Если бы Игорь, как большая часть коллег, всё время посвящал науке, то не сумел бы здесь оказаться.


А оказаться здесь – было его самой главной и важной мечтой. Даже немного грустно: как же дальше-то жить – без мечты?

Запах местной флоры сводил с ума – такой непривычный, действительно чужеземный. Металлический нотки смешивались с отчётливым запахом пыли – создавалось ощущение, что он находился в маленьком помещении, в котором только что работал старый пылесос. Было жарко и темно. Глаза дун, разумеется, за годы эволюции адаптировались к вечной дымке, а вот землянину было действительно трудно. Напоминало те секунды ночью, когда в темноте встаешь в туалет, а очки не надеваешь – всё мутное и еле различимое.

Скрип увеличивался с каждой новой секундой. Уже не просто «качели», скрип чистых полотенец и старых дверей, снега под ботинками и старых окон на ветру. И как они только с ума не сходят?

Игорь медленно двигался в сторону чего-то вроде фермы. Он был уверен, что эта высадка просто не имеет шанса на успех, однако даже если бы мог отказаться – не стал бы. Уж слишком сильно хотелось лишний раз спуститься на эту планету. Оранжевые клубки пыли напоминали перекати-поле, вихри, что подхватывали почву, так и норовились подхватить и землян. Вдруг откуда-то сбоку послышался странный писк. Котёночкин замер, подняв руку к верху. Он медленно обернулся, и…

– Не боимся. Это пищит местная флора, – прошипел его голос в наушниках коллег.

Улыбка сама нарисовалась на лице. Удивительный мир! Ещё в период наблюдения за планетой Игорь узнал, что некоторые местные деревья по ночам издают странные звуки, походящие на пение. Фауны в этих краях почти не было – никаких тебе домашних кошек или кур. В определённое время года местный воздух наполняли что-то вроде земных насекомых – больше всего они походили на комаров, но были размером приблизительно с пони. Если людям верно удалось понять, в былые времена – когда дуны ещё не успели отказаться он мяса – они питались этими огромными комарами. Сейчас же дуны не обращали на животных почти никакого внимания, что, разумеется, не могло не радовать. Если бы им пришлось ловить этих существ… Кто знает, кто стал бы жертвой.

Увидев вдали круглые поля, биохимик скомандовал во внутренний микрофон:

– Пришли! Собираем всё, что увидим – эти растения пригодны для питания.

Отключив связь, он двинулся вперёд. Местные фермерские поля представляли собой круглые – а в некоторых местах и овальные – грядки. Их корни не уходили вглубь земли – торчали на поверхности. Игорь уже знал, по какому принципу шло распределение выращиваемых продуктов.

На самом большом круге росли кустарники, но листья больше походили на грибы – губчатые плотные полосы желтого и золотистого цвета были наделены большим количеством белка, и являлись основой пищи дун. В следующем круге – круге помельче – росли полупрозрачные плоды, от которых исходил пар. Они были горячими, пульсировали при сборе – обладали множеством жиров и полезных минералов. В третьем круге росли клубни, что по виду сильно напоминали картофель – чистый углевод. В самом последнем – и самом маленьком круге – росли высоченные бордово-коричневые растения, больше походившие на деревья. Почвы под ними видно не было – росли они хаотично. Дуны питались ими целиком – в твёрдых тёплых листьях было много клетчатки, а из стеблей сочился сок – дуны любили пить его, предварительно обработав. Так же в некоторых частях планеты встречались и другие виды растений, и каждый из них был уникален – сладкие и солёные, холодные и горячие, бархатистые и терпкие – в плане питательной растительности дунам, определённо, повезло. По большей части не было необходимости пищу готовить.

Чем ближе Игорь подходил к ферме, тем глубже погружался в собственные мысли. С одной стороны ему казалось, что дунам действительно повезло: не было необходимости ловить и убивать этих огромных комаров ради пропитания. Белки, жиры, углеводы и другие питательные вещества были доступны так же, как доступен человеку сон – подходи, рви, и ешь! И никакой помехи. И даже микроволновки им не нужны – по большей части, все продукты были теплыми – такова планета. Дунам не нужно тратить ресурсы на пропитание. Везёт же некоторым! С другой же стороны… разве Земля не так же богата на выращиваемые продукты? Быть может, не во всех точках планеты, но всё же… Настолько мир был бы проще, если бы вечно друг с другом не враждовал… Мотнув головой (получилось плохо из-за гравитации) Игорь приказал в заранее включенный микрофон:

– Приступаем к сбору. Срываем всё!

Как только рука коснулась мягкого губчатого листика, случилось следующее:

Откуда-то из грядок вверх взмыло… нечто. Человекообразное существо с широкими крыльями полетело вверх. Игорь так испугался, что потерял всякое равновесие – начал падать на спину, хотя и медленно. Группа высадки начала паниковать, часть учёных рванула в сторону космолёта.

Началась самая настоящая суматоха.

Спина Игоря коснулась почвы, когда в небе показался второй гуманоид – теперь его можно было рассмотреть детальнее.

Ростом около двух метров. Тело худощавое, мышечное, он был одет в облегающую чёрную мантию. Лицо вытянутое, изо рта торчали сотни мелких зубов. Глаза большие, кожа светло-зелёная. На затылке что-то вроде вытянутого хохолка, его крылья были частью тела – не как у птицы, а как у…

Игорь вытянул руку вверх, и прокричал в микрофон:

– Он очень, очень похож на… птеродактиля! Ребята, кажется, этот гуманоид произошёл от кого-то вроде земных птеродактилей! Вы понимаете? Это… летающие динозавры, да? Вот это он! Это… даже не гуманоид – у него нет рук! Вы понимаете? Вместо рук крылья. Там вроде есть… пальцы? Плохо видно…

– Заткнись! – прошипел учёный, – Нам надо уходить!

– Но мы их не видели! Откуда?! – послышался в наушнике возбуждённый голос другого подопечного.

– Откуда я знаю?! – Игорь не отрывал взгляда от летающего существа, – Слушайте…

– Хватит болтать! Уходим!

– Мы же… – биохимик проигнорировал коллегу, и даже не попытался встать. – Помните, как мы обсуждали, что здесь очень… много места? Ну… ввысь? Так вот… мы же, по сути, следили только за почвой. А за воздухом нет… Может они в горах где-то живут, а? Или в районе облаков… Их же хрен заметишь в таком тумане! Мы их… как-то пропустили?

– Какая разница? Судя по всему… мы только что их ограбили!

– Но ведь мы следили! Эти овощи выращивали дуны. А это что за хрень?!

Игорь сглотнул подступивший ком. Как и он сам, существо смотрело на него – заглядывало прямо в глаза, его крылья были тонкими – почти прозрачными.

Нет… определённо, это не просто представитель фауны. Это – один из дун. Но так ли он дружелюбен как те, за кем удавалось следить? И…

Почему их не удалось засечь во время слежки? Человеческий фактор? Или же эти существа хотели скрыться?

– Аккуратнее. Земные птеродактили были хищниками. Если этот чем-то на них похож… мы не знаем, чего от них ожидать.

***

Полина отчётливо чувствовала, как бурлит кровь в жилах. Собственный пульс барабанил по черепной коробке, к счастью, трясущиеся руки не помешали – при местной гравитации попросту не могли трястись.

В начале высадки она нехило отстала, ведь никак не могла подобрать верную походку. Она не видела гуманоида, но отчётливо слышала разговор учёных – на их пути встал кто-то… иной?

Она не знала, что сказать. Хотела бы подойти поближе и рассмотреть незнакомца, но не могла.

Боялась.

Нажав на нужную кнопку внутри костюма, СИЖ всё-таки спросила:

– Кто ближе всех к… нему?

– Я! – послышался гордый голос Котёночкина.

– Хорошо. Опиши его подробнее. Ты уверен, что это не дуна? Всё же, вряд ли мы бы упустили целый вид! Наверное, ты просто…

– Чёрт возьми, да, я в этом уверен! Полин, у него хреновы крылья за спиной! Он ле-та-ет!

– Может… в эту Пору у них… вырастают крылья?

– Тебе ли не знать, что это бредятина! – с нервным смехом ответил он.

Вообще-то… да. Кому-кому, но специалисту по инопланетным жизням это хорошо известно – полнейшая бредятина. Быть может, где-то в далёкой-далёкой галактике и существуют виды, способные выращивать крылья для определённого сезона, однако на этой планете таких новшеств нет.

Или…

Ну, нет же! Полина бы знала.

Поджав губы, она продолжила расспрашивать, при этом стараясь, всё же, подойти ближе.

– Опиши его. Что он делает сейчас?

– Ничего… Когда я сорвал плод одна вот такая летающая хрень взмыла в небо и испарилась, потом неведомо откуда-то прилетела вторая. Он тупо висит в воздухе. Шевелит крыльями. У него лицо как у птеродактиля из детских книжек про динозавров, зубов много… очень много… крылья вместо рук, хотя я вроде вижу пальцы. Он типа… белки-летяги, знаешь? Только рептилия. Глаза огромные, и… умные. Он мне просто в глаза смотрит. Полин… – он помолчал. – я не знаю, что делать.

Ей-таки удалось подойти немного ближе. Набравшись смелости, она поделилась тем, чего действительно хотела:

– Думаю, стоит установить контакт.

– Ты с ума сошла? Без подготовки? Без разведки? Мы же ничего о них…

– А-а-а-а-а-а-а!!!

Крик одного из учёных заставил землян замереть. Они не дёрнули головами в сторону звука – попросту не сумели.

– Что это было?! – спросил Игорь.

Полина обернулась, и заметила кричавшего.

– Это… М-марк… его унесло вихрем… – прошептала она.

Полина чувствовала, как сердце сжималось от вида одной лишь картины: её коллегу, одного из умнейших учёных, уносил оранжевый пыльный вихрь. Мужчина в большом костюме пытался вырваться, его тело, словно под водой, выкручивало странные пируэты. Лицо исказилось чистым ужасом, однако каких-то пара секунд, и он пропал из поля зрения, словно его подняли на борт лучом, который так и не сработал у землян. Он… исчез в пыльном небе.

– Ребята… будьте осторо…

– Отпустите меня, суки!!! Отпустите!!! Не смей…

Помеха прервала крик отчаяния – голос Марка перебили механические трески.

– Врубился его микрофон, но он… слишком далеко… – бесцветным голосом сказал Игорь, и мигом приободрился, – Держимся за всё, что только попадётся в руки! Хватайтесь за растения, сопротивляйтесь ветру, и…

Очередной крик прервал главу высадки. Двое учёных, поддавшись панике, не сумели выполнить приказ – как и Марка, их унесло в небо. Полина прильнула к земле, и попробовала закопать руки в почву – так себе решение, однако растений поблизости не оказалось.

– Уходим! – скомандовал Игорь, – Аккуратно уходим!

Полина почувствовала, как разочарование разлилось по телу.

Да… оказаться в безопасности ей хотелось. Хотелось примерно так же сильно, как увидеть эту неизученную летающую дуну! Иначе какой же она специалист?

– Слушайте, а может, они могли бы нам помочь? Всё же, контакт…

– Вот и контактируй!!! – прохрипел другой биолог, – Я сваливаю!

Полина развернулась, стараясь уловить хотя бы силуэт незнакомого существа. А там, вдали, над фермой…

Никого не было.

– Игорь, где он?! Улетел?!

– Блин, я уже ползу к кораблю… Сейчас… – пара секунд заминки, – Э… да… Я его не вижу!!! – в голос закралась паника.

– Значит, уходим… – ответила Полина, и поползла в сторону корабля, не вынимая из почвы руки.

– Мы нихрена не собрали!!! – выругался биолог, – Эти уроды… А-а-а!!!

Полина не сдержалась, и обернулась на крик.

Сердце её поледенело от ужаса.

Вот и он…

Тот, кого она так отчаянно хотела увидеть, тот, с кем она надеялась на контакт. Крылатое существо с большими глазами и вытянутой головой схватило учёного… ногами. Тот вырывался, ругался, матерные слова человека, которого схватили, звучали в наушнике уж слишком громко – удары молотка.

– Нет!!! Нет! Нет! Нет! Нетнетнетнет! Не-е-е-е-е-е-ет!

Существо взмыло ввысь, и исчезло вместе с учёным в лапах. Спустя несколько секунд раздались помехи – его утащили слишком далеко.

– Вот тебе и контакт… Ползи быстрее!!! – крикнул Игорь.

Полина медленно передвигалась ближе к спасению, ветер подхватывал, стараясь украсть землянку, скрип сводил с ума – Полине казалось, что она в старом доме с привидениями.

Вихри с каждой минутой становились крупнее, воздух всё сильнее пах металлом. Быть может, это… кровь?

Полина знала, что и такое возможно. Однако запах тот был другим – пыльным, тяжёлым, угнетающим. Как только вдалеке показался земной корабль, а спасение было так близко, Полина заметила, что остальные учёные молчали.

Неужели… унесло… всех?

***

– Какого хрена?!

Розовый лизун почти умер в его руках – несколько звёздочек выпало и приклеилось к брюкам.

– Почему вернулись только вы двое?!

– Остальных унесло ветром… и другим существом… – скромно ответил Котёночкин.

– Что?!

– Нам стоит врубить радары и попробовать найти наших людей, – уверенно сказала СИЖ. – И следует это сделать как можно быстрее! Так мы не только, возможно, спасём их, но ещё и узнаем больше об… этих существах.

– Какие нахрен «существа»?! Не ты ли распиналась, что эти вонючие дуны добрее земных котят?!

– Это кто-то иной. Мы… не видели их раннее. Они скрывались.

– Или они живут слишком высоко от земли. У них… это… крылья… – заметил Игорь.

Полина перевела на биохимика взгляд. Обычно её раздражал подобный тон коллеги – когда он слишком сильно нервничал, начинал разговаривать так, словно только-только закончил седьмой класс. Однако после того как миссия потеряла так много учёных, а самой Полине в один миг показалось, что она одна осталась из всей группы высадки…

Она была безумно рада не только его видеть, но и слышать эти нелепые речи.

В то же время майор так сильно сжал лизуна, что руки его покраснели.

– Так. Всё потом. Сначала отыщем людей. Вперёд!!! – скомандовал он.

Полина и Игорь бросились на мостик, майор достал из кармана связывающее устройство, и…

– Отмените приказ, – ледяной голос походил на удар под дых.

Майор на секунду замер. И как только агенту удаётся так незаметно подкрадываться? Слух у Полова был хорошим – очень хорошим, он легко отгадывал коллег и подопечных по одному лишь звуку шагов, а агента никогда не слышал. Словно тот и ходил вовсе – летал. Он поморщился, и буркнул:

– Нет, – тем же тоном ответил майор. – Нам нужны люди.

– Их не спасти. Мы только потратим кучу ресурсов.

– Откуда вам знать?!

Майор Полов резко развернулся к агенту. Всё-таки, откуда он здесь появился? Чёртов ниндзя!

– Откуда вы знаете, что с ними случилось?! Если эти новые… дуны… – бледная кожа стала бордовой от напряжения. – Вероятно, они не сильно отличаются от других! Как понимаю, разные виды и происхождение дун – что-то вроде наших расовых различий. Расы же не сильно отличаются друг от друга на земле, агент, не так ли? Мы же с вами не сильно друг от друга отличаемся? Вот я, к примеру, не способен оставить своих людей умирать. Это называется «человечность»! А вы, агент? Способны? – его слова походили на яд.

– Отмените приказ, – спокойным тоном сказал он. – Не заставляйте меня это делать. Не заставляйте подрывать вашу репутацию, майор.

– Я не бу…

– Вы не имеете права ослушаться. И вам это прекрасно известно.

Теперь агент Иванов решил не скрываться – улыбнулся, развернулся, и покинул помещение. Майор так сильно разозлился, что не успел ничего предпринять – прихватило сердце.

Словно сотни игл вонзились в сердце майора – он скривился, схватился за грудь, и чуть ли не осел на пол.

Что это?

Майор всегда был более чем здоров. А как иначе? Иначе его бы здесь не было! Кривясь от непривычной боли, он попробовал расслабиться, и отчитать до десяти.

– Раз… – глубокий вдох, – два… – выдох, – раз…

Сердце перестало колоть. Он выпрямил спину, дал себе лёгкую пощёчину, и вышел на мостик. Судя по всему, остальной экипаж вызвали СИЖ и биохимик – пилоты готовились к взлёту, навигатор полностью погрузился в широкий экран.

– Мы их засекли! – гордо сказал Котёночкин. – Я был прав! Судя по всему, эти летающие дуны живут где-то в районе облаков… не знаю, что у них там за постройки, и есть ли они вообще, но…

– Там не только Давид, майор, – перебила Полина. – В этой точке буквально все те, кто пропал во время высадки! Я даже не знаю, что думать. Их же вроде унесло вихрем, как же они там зависли? Нам следует туда отправиться, и…

– Нет. Остановите операцию.

Майор поймал на себе с десяток взглядов. Ничего не понимающих, осуждающих…

– Немедленно. Это не имеет смысла. Нам нужно срочно улетать с этой планеты, – он кивнул пилотам. – Вылетаем.

– Но, майор…

– Это не имеет смысла! – повторил он. – Мы совершенно ничего не знаем о тех, с кем столкнулись! И тем более, если вы говорите, что все они находятся в одной точке… Вы осознаете, что это значит?

Майор Полов не позволил никому ответить. Бросил грозный взгляд на пилотов, и прохрипел:

– Что зависли?! Мы улетаем! Немедленно!

– Но ведь мы ничего не собрали… – заметил Игорь.

– Хочешь оспорить моё решение?!

Близнецы-пилоты испуганно переглянулись, и принялись готовиться к взлёту. Голос навигатора раздался эхом по всему кораблю:

– Всем подготовиться. Девяносто секунд до взлёта.

Часть экипажа покинули мостик, СИЖ, биохимик, инженер и майор приняли необходимое положение в креслах. Майор сказал:

– Если эти дуны своровали наших людей… мы бы не сумели помочь. Ведь их забрал вихрь! А что на деле? На деле они попались в лапы неизвестных нам существ. Если они как-то могут управлять ветром или… – он тяжело сглотнул. – Или сумели с ветром справиться, и украли людей… мы бы ничего не смогли. Потеряли бы ещё больше людей, и улетели. Если бы улетели.

Подчинённые молчали.

– Мы допустили ошибку. Не уделили достаточно внимания этой Поре Ветров. А она, вероятно, важнейшая часть их годового цикла. Эти летающие твари… Как мы сумели их пропустить? Дуны – не самые разумные существа на этой планете. Я в этом уверен. Вот, в чём реальная сила и власть – в подлости и злобе… – он поморщился. – Мы бы их не спасли.

Подчинённые всё ещё молчали.

– А если крылатые твари никак не связаны с тем, что наши люди зависли в одной точке? Что, если ветер туда их и отнёс? С чего вы взяли, что они ещё живы? Это слишком опасно. А наша миссия слишком важна. Мы не имеем права на ошибку. Все мы вылетали сюда с мыслью о том, что можем не вернуться. Все мы знали, на что шли.

Тишину прерывали механические настройки корабля – панель пищала, турбины жужжали.

– Если бы у нас было больше времени на подготовку… если бы мы могли знать, с чем придётся столкнуться, – он неожиданно усмехнулся. – Чёрт побери! Стоило брать эту дружелюбную дуну, когда на их планете водятся такие твари?! Если бы у нас было больше ресурсов, времени…

– Майор, взлетаем, – сообщил ледяным голосом главный пилот.

Майор схватился за поручни, и прикрыл глаза.

Нет ничего более поганого, чем ощущать, как уважение твоих людей тает на глазах.

***

Дуна вглядывался в экран.

Сколько бы ни пытался считать эмоциональный фон – ничего не выходило. Вообще-то, он успел свыкнуться с тем, что эти инопланетяне отличаются от него куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Однако всё равно каждый раз пытался считать информацию дуновским способом – по привычке, что ли?

Да, пришельцы действительно на него похожи. Сильно похожи.

И хотя кожа их была разной, органы несколько отличались, и даже кровь основывалась на разных элементах, дуна не мог не признать очевидного – они именно что похожи. Это бы поняло каждое существо, чьему виду удавалось когда-либо узнавать новые миры.

В масштабах одной планеты, разумеется, различия людей и дун было бы колоссальным. Разница в росте, весе, способах коммуникации и даже в питании – уму непостижимо! В масштабе одного мира – они слишком разные. А вот в масштабе космоса… идентичны.

Гуманоиды.

В каком бы уголке космоса они не обитали, от какого бы существа не произошли – гуманоиды похожи!

Развитие гуманоидов, как правило, происходит по одному и тому же сценарию, гуманоиды живут под крышами, питаются органикой, гуманоидами движет инстинкт размножения.

Они – одно!

Дуна это отлично понимал.

Понимал не только он – это понимал каждый развитый гуманоид. Быть может, пища их и выглядит по-разному, однако цель у этого одна, способы восстановления организма различаются, но один только факт, что организм необходимо восстанавливать… всё расставляет по своим местам. Дуны это знали! Разумеется, дуны это знали – им уже удавалось встретить и другие формы жизни.

В большом мире даже существовала теория, что все гуманоиды были рождены на одной и той же планете, однако в какой-то момент расселились по галактикам. Гуманоид может понять гуманоида – этого достаточно для контакта.

Однако… дуне было действительно с ними сложно.

Особенно в тот момент, когда космолёт поднялся ввысь.

В тот период он был даже рад будущему полёту – новые знания! Ему было любопытно узнать, куда именно они летят, интересно понять, какой вид сотрудничества предложат. Однако чем лучше он их узнавал, тем сильнее хотелось домой.

Но было уже поздно…

Дуне не позволяли покинуть его стены, но он прекрасно знал – они в открытом космосе, и если для него не подготовлен отдельный звездолёт… просто так уйти не сможет.

Поэтому приходилось играть по их правилам. Ему всё ещё было интересно, однако он уже понимал – они так далеко…

– Ты смотришь?

Темноволосая женщина хмурила брови.

Дуна уже знал, что это – женщина. Эти волокна на голове – волосы, а над глазами – брови. Он уже знал, кто она такая. Знал, чем она отличалась от остальных, и понимал, что именно она от него хочет. Прочистив горло, дуна ответил:

– Смотрю. Но не хочу.

Кто бы только знал как сложно ему говорить… Как ноют голосовые связки, как раздражает эта неприспособленность… Боль его была такой серьёзной, что он даже не мог её отключить – приходилось так часто разговаривать, что это становилось опасным для организма.

Эволюция дун предполагала, что отключение боли работает исключительно в те моменты, когда это не вредит здоровью. Если использовать связки изредка – ничего не будет, но если часто их напрягать…

Всё же, дуна к этому не привык.

Он знал, что ничего не получился, понимал, что она будет ругаться, но… Он-таки отправил ей сообщение. Мысленно.

– Ты опять?!

Её глаза сверкнули, тембр голоса изменился.

– Прекрати! Ты должен учиться!

– Полина, – позвал он её по недавно выученному имени. – Больно.

– Я понимаю, но тебе необходимо привыкать!

– За что?

Её губы дёрнулись.

– Ты имел в виду «зачем»?

Он кивнул головой.

– Ну… – она поёжилась. – Затем! Учи давай!

Дуна посмотрел на экран, но решился осушаться. И хотя глаза его были открыты и – якобы – внимательно следили за монитором, он был погружен в собственные мысли.

Всё же… какие они странные.

Одновременно так похожи и так отличны.

Совсем недавно он выучил такое понятие как «имена». И чего ради им это? Неужели они не могут просто запомнить внешние данные? Почему не избавятся от волос на голове? Они ведь сумели преодолеть скорость света! Неужели нельзя придумать другой способ защиты от холода или лучей?

Дуна знал наверняка – можно!

Он уже видел картинки, и знал, что люди любят носить всякие шляпки.

И, да…

Дуна знал, что этот вид зовётся «люди»… «Человечество», «земляне»…

Интересно, какая их планета – Земля? Одна только мысль об этом не давала впасть в уныние. Он уже знал, что там будет очень ярко, и понимал, если захочет что-то узнать – придётся напрягать голосовые связки.

Однако трудности не пугали.

Всё-таки… Зачем им имена? А волосы? А почему на борту так мало женщин? Дуна уже знал, что «женщины» куда приятнее мужчин – эмоции их глубже и интереснее. И хотя женщин он видел не так уж и много… уже понимал различия.

Так много картинок он увидел… так много информации поглотил… А зачем им эта странная…

– Лёша!!! – она откровенно злилась. – Не заставляй меня злиться!

Дуна вынырнул из собственного сознания.

Всё же, и она странная… Что значит «не заставляй меня злиться» если она уже «разозлилась»? Он ощущал это отчётливо – горящее пламя в затылке.

– Мне не нужно. «Лёша».

– Имя? Нет, оно тебе нужно. Твоё полное имя «Алёша». Или проще: «Лёша» Или…

– Лёхыч-бохыч!

Майор Полов был навеселе.

Ну, вот…

Дуна приуныл. Если с СИЖ ему, всё же, сотрудничать нравилось, то этот человек с оранжевыми волосами…

Ну, ладно, Полина… Но ему-то волосы зачем?! Они его даже согреть не сумеют! А что касаемо их звезды? Той самой, которой посвящено так много информационных блоков? Разве эти тонкие волокна помогут ему избежать лучей? Не «волокна» – кратер с ободком!

А вот у СИЖ «волосы» так волосы… прямо как на тех картинках, что любят рассматривать люди…

– Ну как у нас дела? – спросил майор. – Лехыч, что узнал сегодня?

– Больно. – голос его походил на рычание.

– Ничего… Привыкай!

– Майор, ему действительно больно… – сказала Полина. – Может, занятия с речью оставим на потом? Пока сосредоточимся на…

– Нет! Нам нужна чётко поставленная речь! Ты же знаешь! Почти сразу по прилёте ему необходимо… – он резко замолчал. – Полин, а он… ну… ведь уже понимает?

СИЖ бросила на дуну красноречивый взгляд.

Он почти так очеловечился, что был готов закатить глаза – прямо так же, как делают земляне, когда им что-то надоедает.

Ну к чему эти взгляды? Эти изменения в интонации голоса? Намёки? Почему бы просто не сказать? Дуна уже даже не предлагал отправить ему просьбу с помощью чувств! Просто… сказать.

Неужели это так трудно?

– Я понимаю, – ответил он.

– А… – майор почесал макушку. – Ну, ладно… Так… что тут у вас?

– Изучаем интонации. Алексей слушает, анализирует значение, и повторяет.

Майор крякнул, – Ха! Алексей!

Полина слабо улыбнулась. – Ну, да. Алексей. Буквально только что Алексей жаловался, что ему не нравится его имя… я сказала ему, что его полное имя «Алёша», а сейчас вот думаю… Почему не «Алексей»?

– Потому что миссия наша называется «Алёша», – менторским тоном сказал майор. – Соответственно, и его зовут точно так же. Давайте не будем создавать путаницы, СИЖ?

– Как прикажете. Просто я подумала, что… «Алексей» может ему понравится сильнее… – она перевела взгляд на дуну.

– Что скажешь? Как тебе больше нравится? «Алёша» или «Алексей»?

– Нет, – дуна мотнул головой.

– Долматова… – прошипел майор. – Какая… разница… – он так сильно сжал челюсти, что послышался скрежет, – что там ему… нравится…

– Но…

– Тем более, – перебил он, – что на земле он ни коем образом не должен зваться «Алексей»! Это пока мы в полёте, да, следует называть его так же, как называется миссия, но по прилёте… Вы же понимаете, СИЖ, что не следует ему привыкать к подобным именам? Вероятнее всего будет он… каким-нибудь Алексом! Или как там у этих…

– Хорошо. Извините…

– Зачем? – хрипя спросил дуна.

Майор Полов подпрыгнул. – Господи! Прежде чем учить интонации сделай что-нибудь с… этим! Он звучит как… как хренов динозавр! Наверняка они так и звучали!

– Так он и есть…

–Ужас! Вы обязаны от этого избавиться. Голос должен звучать складно и даже приятно. Это понятно?

– Разумеется, понятно, майор, но… его горло… связки…

Майор Полов дёрнул Полину Максимовну за рукав. Силой поднял с кресла, и потащил за собой под удивлённый взгляд дуны.

Сам же дуна в это же время испытал что-то странное…

Он вдруг начал злиться, и почувствовал то, что не чувствовал никогда в своей жизни – ему захотелось этого рыжего человека…

Толкнуть.

Да. Он отчего-то… разозлился.

Разумеется, такая эмоция как злость его виду была знакома, но вот это новое странное…

Желание толкнуть человека…

Это было в новинку.

Он попробовал найти причины. Почему он ощутил то, что ощутил? Не понравилось, что их занятия прервали? Вряд ли.

Может, не понравился тембр голоса этого майора? Может быть, конечно, но…

Настолько не понравился?

Возможно, он испытывал боль слишком долго, и это спровоцировало рождение новой эмоции? Звучит интересно…

Или же…

Дуне не понравилось, как грубо схватил этот рыжий СИЖ. Его СИЖ…

Если этот майор не «инопланетная жизнь», то пускай уберёт свои бледные руки от его СИЖа! Дуна почти двинулся в их сторону, чтобы сделать желаемое, однако одно только осознание того, что он создал новую эмоцию подавило злобу – теперь он чувствовал радость.


Какими бы они не были…

Оно того стоит. Дуна будет стараться и дальше. Знания и открытия – жизнь!

***

– Майор, в чём дело?

СИЖ не вырывалась, однако страх спрятать не сумела. Хотя и пыталась.

– Немедленно прекрати этот цирк! – шипя потребовал он.

Полина Максимовна отступила на несколько шагов сразу же, как только майор позволил это сделать. Потирая руку, она спросила:

– Какой ещё «цирк»?

– Который вы устроили! – он кивнул головой в ту сторону, где мирно (или нет?) ждал пришелец.

– Полина Максимовна, вы ведь понимаете кто это такой?

– Простите? – она недоумённо поморщилась. – Ну, разумеется! Я же специалист по…

– То есть вы осознаёте, – перебил он. – Что это инопланетянин, да? Не ваш брат, сват, отец, мать или ребёнок? Он вам даже не друг!

– Я не совсем понимаю…

– Прекрати с ним сюсюкаться! – грозно потребовал он. – Что это за бред? «Связки болят»?! Нас его проблемы волновать не должны!

Она сложила руки под грудью. – Конечно, вы правы, майор. Однако от его связок и здоровья в целом зависит наша миссия. Если с ним что-то случится… Вряд ли мы сумеем вернуться, и взять другую дуну, не так ли? Так что следует с ним считаться.

– Нет. Нам не следует с ним «считаться»! Нам следует следить за состоянием его здоровья, это верно, но «считаться» мы с ним не будем!

– Разве это не одно и то же?

– Нет! – прорычал в ответ он.

Майор Полов провёл обеими руками по голове. Тяжело вздохнул, выдохнул, и устремил взгляд на дуну.

– Ты на него посмотри… – голос его был глухим и тихим. – Вот же хреновина…

– Да… – всё-таки, она подошла ближе. – Он такой… необычный.

– Хочется раздавить его ботинком, – хмыкнул майор. – Но где же взять ботинок такого размера? Он как огромная змея!

– Скорее, ящерица, – улыбнулась Полина. – Напоминает кого-то вроде геккона. Глаза похожи. И губы… он как будто всё время улыбается…

– Вот об этом я и говорил, СИЖ. Прекратите.

– Что именно?

– Это! Ты относишься к нему, как к человеку. А он не человек!

– Верно. Не человек. Он нечто больше… да, он сильно от нас отличается, и да, он выглядит, как огромная ящерица, но… он разумен. Наделён сознанием, эмоциями. Как же к нему относиться? Это – дело моей жизни! Первая инопланетная жизнь, с которой я имею честь работать так близко.

– Да. «Работать». Воспринимай его, как работу. Он не должен становиться чем-то большим, понимаешь? Представь, что ты – смотритель в зоопарке. Или, к примеру, работаешь в доме престарелых. Если бы какой-нибудь дедок с раком лёгких уговаривал тебя позволить ему выкурить сигаретку, чтобы ты сделала? Согласилась? Вряд ли… Он сам не понимает, что для него сейчас лучше.

– Вы полагаете, что мы знаем, что «для него лучше»?

Он слабо улыбнулся. – Я неверно выразился. Нам всё равно, «что для него лучше». Мы должны думать только о том, что лучше для нас и нашей миссии. В интересах нашей миссии он должен научиться разговаривать. Словами. С помощью голосовых связок. Нас не волнуют его физические неудобства. Если бы речь угрожала его здоровью, то мы бы не стали выбирать его вид. Ты же сама установила, что ничего с ним не будет! Так чего ты так над ним трясёшься?

– Я установила лишь то, что голосовые связки у него есть, и достались от предков. То есть в теории он разговаривать умеет. И на практике, как видите, тоже. Однако этот вывод был сделан до того, как дуна поднялась на борт.

– Что ты хочешь сказать?

– Пока ничего. На данном этапе я не могу точно утверждать, что это будет опасным для него. Однако и обратное так же утверждать не могу. Он так… жалуется. Вы бы слышали, как он жалуется!

– Я это слышать не хочу и не собираюсь! У меня от одного только взгляда на него мурашки по всему телу! Такой он… противный. Неестественный. Скорей бы его загримировать под человека.

Полина опустила голову. – В общем… возможно ему, и правда, очень плохо от этого. Если он будет заниматься тем, что приносит ему неудобства, то вероятно быстро, что называется, выгорит. Помимо физического здоровья, нам необходимо следить и за психическим.

– А тебе он не кажется противным? – спросил он не отрывая взгляда от дуны.

Полина не позволила себе солгать: – Нет.

– Это… плохо… плохо, Полин. Вспомни мой совет о зоопарке.

– Вы думаете, что работники зоопарка не испытывают добрых чувств к своим подопечным?

– Наверняка испытывают. Но если понадобится – готовы усыпить.

Она глубоко кивнула. – Как бы то ни было, но вряд ли нам придётся усыплять его, майор.

– Надеюсь, ты меня поняла. Не вовлекайся и думай исключительно о миссии. И о том, как будешь представлять свою работу начальству. Работайте, СИЖ! Не хочет разговаривать – заставляйте. Это необходимо.

– Я вас поняла. Однако, всё же, стоит сделать перерыв. Мы вернёмся к речи завтра. Сегодня займёмся другими упражнениями.

– Что же… специалист ты, а не я… Делай, как знаешь.

– Спасибо.

– Но всё-таки поменяй ему, наконец, голос! Слушать это невозможно!

Полина кивнула, проводила его взглядом, и вернулась к дуне.

– Так… на выдохе начала она. – Как твоё горло?

Он не совсем понял вопроса. Пришлось подключить анализ. Поймав что-то вроде заботы, он мотнул головой прежде, чем почувствовал очередную странную эмоцию – по груди растеклось тепло.

Такое тепло он, разумеется, ощущал и раньше. После приятной прогулки, хорошего дня или удачи на работе – множество раз он ощущал нечто схожее. Однако никогда раннее не ощущал это после одного-единственного вопроса. И нет, не потому, что этот вопрос задал человек.

Потому, что это спросила именно она.

Забота… Она о нём… заботится? Это подняло настроение. Он собирался даже порадовать её тем, что попробует вернуться к занятиям, однако не успел. Она сказала первой:

– «Нет»? Что значит «нет»?

– Да. – рыкнул он просто потому что не знал, как ответить.

– Ты помотал головой. Это означает «нет». А я спросила как твоё горло. Имела в виду: в каком оно состоянии? Прошло ли? Может, болит, но совсем немного? Мне бы хотелось более развёрнутый ответ, но… если болит сильно: можешь объяснить жестами.

– Будем учиться, – лаконично ответил он.

***

Майор Полов следил на дуной с помощью камеры.

В полёте они провели больше земного года, с каждой новой минутой дом был всё ближе и ближе. Майору до боли в глазах надоело здесь находиться. Всё-таки, человек он приземлённый – типичный землянин. Ни то, что эти чёртовы умники… Майор был уверен – часть учёных медленно сходит с ума!

В целом, ничего удивительного в этом не было. Их миссия была безмерно важной, задания – сложными, и совершенно нетипичными. Всё-таки, они были на другой планете! А майор знал точно – человек к такому не приспособлен. Человек, в принципе, в небо смотреть не должен. Себе под ноги и по сторонам – не более того. По собственной воле он бы никогда не сел в космический корабль. Даже к самолётам испытывал лёгкую неприязнь – предпочитал путешествовать по земле.

Зачем это всё нужно? Кому?

Если и было что-то, что он уважал у дун – так это их приземлённость. Они наслаждались родными землями, и хотя имели высокие технологии – пользовались умеренно.

То есть… не тратили столько ресурсов ради… чего?

Майор мотнул головой. Неверная мысль… такую думать нельзя. Необходимо собраться!

Он часто наблюдал за дуной. Майор даже мог бы сказать, что с дуной они проводили много времени вместе, и даже, в какой-то степени, стали ближе. Однако сам же инопланетянин об этом и не подозревал – даже если и знает об установленных камерах, вряд ли догадывается, как часто на него смотрят.

Интересно, а всё-таки он в курсе, что в его комнатушке установлены камеры? Если понимает, то, как к этому относится? Ещё до отлёта майор собирался с Алёшей пообщаться.

Ему было жизненно необходимо обсудить одного персонажа!

Однако он так и не набрался смелости задать этот вопрос дуне. И даже не знал, бывал ли у него агент Иванов.

Еле-еле оторвав взгляд, майор постарался вернуться к собственным делам. Переключил камеру на мостик, а следом просмотрел все отсеки – от лазарета до научной части космического корабля. Учёные изучали кровь дуны (совсем недавно взяли очередной анализ), врачи бегали вокруг пациентов – как оказалось, некоторые из экипажа слишком тяжело переносили долгие полёты. Инженеры – инженерили, пилоты – управляли. Каждый при деле. Каждый… Но не майор.

Как правило, дел у него всегда было более чем достаточно – поддержание дисциплины занимало куда больше времени и сил, чем можно представить. Сейчас же, кажется, всё было в норме. А если что-то работает – лучше не трогать. Осознав, что срочных дел у него нет, майор почти что решил пристать с расспросами к СИЖ, но… передумал.

Рука сама потянулась к пульту управления, и через секунду он вновь увидел дуну.

Стоит… Стоит, и даже не шевелится! Спит, что ли?

До чего же противное существо!

Майор приложил палец к губам. Думай, Вова, думай… Не просто же так начальство приказало захватить именно дуну! И хотя майор знать наверняка не мог, был уверен: у верхушки был выбор. Они могли бы отправить миссию «Алёша» и на другую экзопланету – их в космосе хоть отбавляй.

Но они выбрали именно дун.

Почему?

Очевидно… очевидно, что им нужны были конкретно дуны! А вернее: дуна. Одна-единственная. Ведь больше-то и не надо! И это не просто так. Как только удалось преодолеть барьер в виде скорости света, человечество вмиг заимело столько возможностей, что и сосчитать сложно.

Майор Полов был человеком простым (по крайней мере, сам о себе так думал) и во время своих размышлений решил не распыляться – сосредоточиться на важном.

Их миссию могли отправить куда угодно – буквально куда угодно. Майор знал как минимум о трёх экзопланетах, что находились куда ближе, чем Дунос – родная планета дун.

Они могли бы полететь, к примеру, на планету, названия которой майор не помнил – какой-то набор цифр и букв. Лететь туда было бы в два раза короче, а похищение наверняка далось бы легче. И хотя майор не помнил то самое наименование планеты, держал в памяти информацию об её обитателях: некто, кто до неприличия похож на людей. Они произошли от кого-то, кто напоминал земных горилл – тёмная кожа, высокий рост и сплошные войны. Захватить местного военного наверняка было бы проще простого.

Даже не наверняка, – а точно! Однако… какой в этом смысл? Воровать кого-то, кто так сильно похож на людей…

Нет-нет. Нужен иной.

Нужна дуна. Именно дуна! Существо, что способно считывать эмоции других. В то время как на земле такая возможность воспринималась как самая настоящая супер-сила и что-то из раздела фэнтези на книжных полках, у дун это было обыденностью.

Интересно, существует ли вид, для которых людские способности кажутся чем-то нереальным? Например, умение разговаривать, спать или же мыслить?

Опять неверная мысль! Необходимо сосредоточение…

Наблюдая за тем, как неподвижно стояла дуна, майор Полов и сам невольно замер. Интересно, думает ли он? Наверняка!

Возможность чувствовать чужие эмоции открывает такие возможности для манипуляций.

Для политических манипуляций.

И хотя майор Полов не имел права знать, в чём именно будет заключаться задача дуны, примерно понимал, чего ради он нужен.

Игры. Интриги и заговоры.

Майор однажды читал фэнтезийный роман про эмпата. На страницах книг главному герою, которому открылась возможность считывать чужие эмоции, везло в любовных делах. Он избегал конфликтов, всегда чувствовал ложь…

В реальной жизни всё должно быть иначе. Кому нужны любовные дела, когда такая возможность сулит куда больше перспектив? Он долго наблюдал за дуной…

Раз уж майор возглавляет эту миссию… раз уж он уже так много для неё сделал, потерял людей, терпит выходки этого чёртова агента…

Разве он не имеет права воспользоваться дуной в своих интересах?

Разве станет кому-то от этого хуже? Неужели кто-то заметит? Правительству нужен пришелец на все сто процентов, майору Полову, в свою очередь, не более чем на пять.

Так почему бы и нет?

Главное верно подобрать слова, главное настроить свой эмоциональный фон – дуна не должен знать, что вовлечён в небольшой заговор.

Майор Полов уже знал, что будет делать с полученной информацией… Узнав об агенте Иванове больше, – использует против него.

Разве может человек, занимавший такую высокую должность, быть без греха? Разве не посещают его дурные мысли? Майор Полов и сам занимал высокий пост, и прекрасно знал, что не может.

До верхушки не добраться, если душа твоя чиста… Это знает каждый, кто мало-мальски знаком с политикой. До того, как космолёт коснётся земли, майор Полов обязан выяснить всё, что получится выяснить про агента Иванова.

А дальше…

Он уж точно найдёт этой информации применение. Осталось ею завладеть.

– Майор?

И хотя из размышлений его вырвали резко, Полов вида не подал. Не оборачиваясь, он безошибочно узнал помощника пилота – его брата-близнеца.

– В чём дело?

– Ни в чём. Просто должен вам доложить, что больше половины пути пройдено. Осталось лететь в районе десяти световых лет, – пилот нервно прикусил губу.

– Очень хорошо. Почему не передал по связи?

– Не сумел… – скромно ответил он. – Какие-то помехи.

– Какие?

– Не знаю, майор.

– Понял. Займёмся. Сколько времени займёт оставшийся путь?

– По земным меркам: около шести месяцев. Может, пять. Пока точно сказать нельзя.

– Хорошо. Иди.

Проводив пилота холодным взглядом, майор тяжело вздохнул.

Только собрался заняться реально важным делом – и вот опять! Очередные проблемы. Майор твёрдым шагом направился в инженерный отсек, по пути не мог не думать о своих личных планах.

Всё же, как именно он должен попросить дуну о такой… мелочи? Приказать? Потребовать исполнить его желание? Попросить вежливо? Предложить что-то взамен?

Нет…

Майору Полову не нужно быть инопланетной дуной, чтобы понимать очевидное – Алёше он не нравится. Так как это было взаимно, он обид не держал, однако и ложных надежд не испытывал – дуна вряд ли захочет помогать.

Если бы их отношения были крепче, если бы дуна лучше относился к майору…

Но как этого добиться? Очевидно, что эту ящерицу так просто (в прочем, сложно тоже) не обмануть – он всё чувствует, соответственно, всё знает. От него не скрыть своей неприязни. Контролировать свою неприязнь он, конечно, научился видимо, но чувственно…

Вряд ли сумеет.

А раз так, то либо необходимо менять своё отношение к пришельцу, либо…

Нужно вернуться к первоначальному плану, и найти того человека, которому будет доверять не только дуна, но и сам майор.

Над этим думать не пришлось… таких людей ни то, что мало – всего один. Придётся решить, как именно начать с СИЖ Полиной Долматовой этот разговор.

***

– Готово!

Главный инженер Андрей Голубков широко улыбнулся.

– Очень хорошо.

Майор не ответил улыбкой сразу – сначала проверил связывающее устройство. Как только убедился в том, что Голубков не солгал, и всё действительно готово – слабо улыбнулся.

– И что это было?

– Не могу знать наверняка. Но скорее всего: попали в поле, что глушило нашу связь.

– С чего ты это взял?

– Ничего не сломалось. Просто… помехи.

– Понял. Что в остальном? Всё… в норме?

– Так точно!

– Работайте.

Майор Полов ушёл.

Как и всегда, походка его была твёрдой и уверенной – отныне глава не одной миссии. Его секретная задача, что родилась в голове, занимала собой почти всё место. Он планировал найти СИЖ, и начать её готовить как можно скорее. В масштабах космоса десять световых лет – которые удаться преодолеть меньше, чем за полгода – совсем немного. Майор и так слишком долго об этом думал… Пора реализовать.

У входа в научный отсек писк связывающего устройства заставил замереть.

– Что случилось?

– Майор, могу я вас попросить о разговоре? – голос Котёночкина озадачил.

– На тему?

– Миссии, разумеется.

– Сейчас зайду. Я как раз здесь, – сказал он, и отключил связь.

Спустя минуту майор устремил суровый взгляд на биохимика.

– Что?

– Я хотел кое о чём попросить… – нервно поправив очки, он никак не мог поднять взгляд. – Вернее не попросить, а напомнить…

– Ближе к делу.

– Летающие дуны… Те самые летающие дуны… Мне кажется необходимо выяснить у Алёши, что это такое было…

Майор Полов хмыкнул. – Зачем?

Биохимик округлил глаза, уже не стесняясь их поднять. – В каком смысле?

– В прямом! К чему нам эта информация? Утолить ваше любопытство?

– Узнать больше… разве не в этом заключается наша миссия?

– Нет, – глухо ответил он. – Наша миссия заключается в том, чтобы беспрепятственно доставить дуну на землю.

– Но ведь…

На секунду голос его стал выше, но Котёночкин быстро взял себя в руки, – прокашлялся, и вернулся к чему-то вроде «кричащего шёпота»:

– Но ведь «препятствия» были! Разве мы не должны выяснить причины этих «препятствий»?

– К чему нам лишняя информация? Дуна на корабле! Живой и невредимый. Это – первостепенная задача.

– Но…

Майор Полов постарался смягчить тон:

– Игорь, я понимаю… Понимаю, что тебе интересно. Что вам – учёным – интересно… Но на данном этапе мы должны заниматься миссией и только миссией! Понимаешь? Вы должны продолжить изучать его плоть, СИЖ – обучать пришельца. Остальные должны поддерживать на корабле приемлемое состояние. Врачи – лечат людей, инженеры – следят за исправностью приборов. Думать о том, что это было… У нас нет лишнего времени. Если вдруг вы закроете все задачи до того, как мы прилетим… Займёмся этим вопросом.

– Но, майор! – возмутился он. – Столько людей погибло! От чего? Как? Мне кажется, что мы должны…

– Наши люди погибли ради миссии. Их уничтожила чужая планета. Это было ожидаемо, хотя и незапланированно. Думаешь, мне было так просто терять столько людей?

– Нет, но я хочу сказать…

– Вы слишком сильно этим увлекаетесь! – перебил он. – Хватит. Что ты, что СИЖ… мы на работе, понимаешь? Вам не следует погружаться с головой! Это может быть… – он не закончил предложение, и резко замолчал.

– Я понимаю, о чём вы, майор… – кивнул он. – Мы забрали дуну. Сделали то, что должны были. И вероятно, так как миссия – именно наша миссия – почти подошла к концу, трата лишних ресурсов на это кажется неуместной. Однако… – он понизил голос. – Кто знает, как всё обернётся… – он поднял глаза вверх, – У них?

– Ты о чём?

– Может, уже на земле что-то пойдёт не так, и… и с дуной тоже что-то пойдёт не так. И… нам придётся вернуться. Разве не нужно в таком случае узнать больше о местных?

– Если «с дуной что-то случится», то…

Он повторил за биохимиком и тоже поднял глаза вверх.

– То они более не будут делать ставки на дун. Игорь, мы не вернёмся на эту планету.

– Но ведь можно просто… спросить? Обучение, насколько мне известно, продвигается успешно. Он всё понимает! И умеет выражать свои мысли. Просто… спросить…

Майор закатил глаза, – Ладно! «Просто спросить»… Так просто спроси! Я даю тебе разрешение на то, чтобы обсудить этот вопрос с Полиной. Но! Это не должно занимать её рабочее время. Максимум: три земных минуты. Не более! Ясно?

– Более чем! Спасибо!

Он поправил форму. – Пожалуй, сам ей и передам. Как раз собирался туда идти.

***

Майор замер в дверях.

СИЖ, что обязана в эту минуту полностью погрузиться в работу, смотрела себе под ноги, пока агент Иванов что-то зло шептал, смотря на собеседницу сверху вниз.

Разумеется, майору это не понравилось.

Не понравилось, но… что он мог сделать? Иногда забывал, что власть его лишь номинальная, и от собственной забывчивости грудь сдавливало от необъяснимой боли – всё будет так, как захочет Иванов.

– Не помешал? – спросил майор.

Полина не ответила. Майор знал, что она – далеко не дура. И хотя это не было обговорено, она обязана понимать, что собой представляет агент Иванов.

– Помешали, майор, – правый уголок идеальных губ агента дрогнул. – Но так как вы здесь власть… лучше я пойду.

Майор почувствовал, как заболела голова. Издевается… Словно мысли читает! Как бы ни хотелось ответить колкостью, но майор сумел удержать собственную гордость в крепком кулаке.

– Спасибо, агент.

– Удачи.

Агент бесшумно вышел. Спустя несколько минут майор прервал тишину:

– Всё нормально, СИЖ?

Её губы дрогнули.

Простой – совершенно необязательный – вопрос. От его ответа совершенно ничего не зависело. «Всё нормально, СИЖ?» – даже если всё предельно плохо, она попросту не имеет права об этом сказать. А если бы имела… вряд ли её бы отправили в незапланированный отпуск. Это понимали оба.

Понимали, однако губы её всё равно дрогнули.

Такой простой, такой бессмысленный вопрос… Но всё равно ей стало лучше.

– Да. Спасибо.

– Хорошо.

Он сделал широкий шаг вперёд и сел напротив. Оставаться стоять на том же месте, на котором стоял агент не хотелось.

– Как продвигается работа?

– В намеченном нами ритме. Дуна быстро учится, уже не испытывает проблем с болью в горле, и в целом, звучит, как обычный человек. Если на него не смотреть, конечно же… – она пожевала губы. – Если, например, разговаривать с ним по телефону… то и не отличить! Да, голос грубоват, иногда есть проблемы с интонациями, но… таких людей довольно много.

– Каких именно?

– Тех, кто говорит невпопад, – она неожиданно рассмеялась. – Знаете… это так странно…

– Что именно?

– Он – дуна. Их вид общается с помощью передачи эмоций. Сказать, что он эмпат – не сказать ничего! Он чувственнее и эмоциональнее всех нас вместе взятых! Однако… если попробовать воспринимать его, как человека… то создаётся ощущение, что каких-либо эмоций он, в принципе, лишён. Эдакий психопат. Напоминает…

Она резко замолчала.

Майор Полов прекрасно понял, кого она имела в виду. И понял, что проговаривать это вслух нельзя ни в коем случае.

– Думаю, мне следует оценить вашу работу.

– Да, разумеется! Так вы… хотели посетить Алёшу? Или же пришли по-другому вопросу?

– Объясню по пути к дуне. Идём.

***

Дорога их оказалась долгой.

Не потому, что была длинной. Именно долгой. Майор шёл настолько медленно, насколько только мог.

Полине Максимовне пришлось тоже притормозить. В целом, к такой медлительности она успела привыкнуть за время их миссии – вначале обучения дуна периодически погружался в подобное состояние. Движения его были плавными, словно в замедленной съёмке. Так как корабль был земной, соответственно, и имитация гравитации была земной. И хотя дуна привык довольно быстро, было видно, как ему сложно. Полина не могла на него злиться.

А вот на майора…

Нет, не злилась. Попросту не понимала к чему эта медлительность. Могла лишь… догадываться. Он хочет что-то обсудить. Решив подтолкнуть его, она спросила:

– О чём вы хотели поговорить?

– Вообще-то… – он помолчал. – Перед тем, как мы зайдём, скажите… Алёша стал осознаннее? Он понимает всё, о чём ему говорят и просят?

Она улыбнулась, – Он был осознанным всегда. Но я поняла, что вы имеете в виду. Да. Как я уже сказала: по меркам человеческого развития… дуна примерно, как подросток четырнадцати-шестнадцати лет.

– Любопытно…

– Да. То есть, по большей части он всё понимает. Знает элементарные факты из истории человечества, минимум биологии, физики, других наук… Может сам писать и читать! Однако так же может допускать ошибки, а сложные, в его понимании, слова вводят его в ступор. Иногда он… нарушает нормы приличия…

– С одной стороны это – хорошо, – начал майор. – С другой же… нам в пути осталось примерно полгода. Вы успеете за полгода из подростка вырастить взрослого образованного человека?

– Дуна очень быстро учится. Так что да. Так… – она поджала губы. – Что вы хотели обсудить?

– Котёночкин настаивает, чтобы мы узнали у дуны о том происшествии. Чтобы он рассказал нам о тех летающих дунах, что каким-то образом сумели избежать нашей слежки. Это по человеческим меркам он – подросток. Но ведь среди дун его положение совершенно иное. Всё-таки, военный!

Майор Полов не заметил, как вздрогнула Полина после этих слов. Она могла бы сказать ему сейчас… но…

Не решилась. Потом.

– Да, наверное, следует у него узнать… – согласилась она. – Я и сама об этом думала, но без вашего приказа не решилась.

– Отлично. Сейчас же и спросим.

– Хорошо.

СИЖ ускорила шаг, решив, что это всё, что хотел обсудить майор. Но она ошиблась. Вовремя заметив, что он не изменил темп, остановилась.

– Раз уж мы заговорили о том, – как ни в чём не бывало, продолжил майор, – что дуну можно не только обучать, но и спрашивать… Мы могли бы узнать у него чуть больше.

– Могли бы, да… Но о чём именно?

– О разном… о его родной планете, дунах, построении общества… Одно дело – следить, другое дело общаться с представителем культуры.

– Всё так…

– А так же дуна, например, мог бы помогать нам уже сейчас… на корабле.

– Каким образом?

– Разумеется, не следует отвлекать его от обучения. Наша главная цель – миссия. Однако если вдруг нужно будет узнать о чём-то или же… о ком-то, то следует тренировать его в вопросах помощи. Это будет своеобразным обучением.

– Кажется, я вас поняла… – понизив голос, ответила она.

– Например, давайте вот, как сделаем, СИЖ. Сейчас мы к нему придём, вы продемонстрируете его новые умения и способности, а после того, как я уйду… попросите Алёшу дать мне оценку. Или же не мне… Можно пригласить, например, Котёночкина. Без личных подробностей, конечно, но… ему нужно учиться. А в будущем он, к примеру, сможет помогать инженерам. Не лично, разумеется… через вас передавать информацию. А так же учёным. Он может рассказать им о своём теле больше. Это очень поможет. Но начать следует с оценки личности. Меня, Котёночкина… Кого угодно!

Выделив последнюю фразу, майор Полов бросил на СИЖ красноречивый взгляд. Нет… уж кто-кто, но она точно не дура! По выражению её лица он понял, что СИЖ догадалась, о ком конкретно идёт речь.

– Да, вы правы. Так и сделаем.

– Отлично. Предлагаю чуть ускориться. А-то у меня что-то мышцы свело, но теперь отпустило.

– Да, идём, майор.

– Кстати, вы…

Писк связи вызвал тупую, быстро прошедшую боль в голове. Майор достал устройство и прорычал:

– Что? Я занят!

– Вы срочно нужны на мостике, майор! Срочно! – голос пилота был взволнованным.

– Иду.

Выругавшись, он посмотрел на Полину. – Иди к дуне. И не спрашивай его о тех летающих тварях без меня! Я хочу лично слышать, что он ответит!

Майор Полов ушёл так быстро, что их предыдущий долгий путь показался странным сном.

***

Майор долго вглядывался в лицо пилота.

– И?

– Всё уже… в норме.

– Ты издеваешься?!

Главный пилот покраснел от напряжения. – Нет. Простите…

– Что конкретно случилось?

Обернувшись на навигатора, он немного помялся, и понизил голос до заговорщического шёпота:

– Я не должен вам говорить, но… так как вы главный, майор…

– В чём дело?

– Этот специальный агент приказал вызвать вас. Приказал, и ушёл, – он тяжело сглотнул. – Он не проговаривал то, что я не должен вам об этом рассказывать. Однако интонацией и… определёнными… выражениями… дал это понять.

Теперь покраснел и майор. – Так… – он помассировал виски. – Спасибо, но… в будущем делай так, как он говорит. Понял?

– Почему?! Вы же главный!

– Не спрашивай. Просто делай, ясно? И спасибо, что рассказал. Но в будущем не спорь.

– Но он просил вас обмануть!

Остальные члены экипажа, что находились на мостике, обернулись на чересчур громкий шёпот пилота.

– Тихо, – в приказном тоне сказал майор. – Разговор закончен.

Он обернулся, и громко спросил, не обращаясь ни к кому конкретному:

– Всё в порядке?

– Так точно, майор, – ответили ему хором.

– В таком случае… вернусь к своим делам.

Как только майор покинул мостик, его грудь вновь пронзила эта странная боль – очевидно, боль в сердце. А ведь он всегда был здоров… Неужели и на него так сильно повлиял это полёт? Или же… повлияли обстоятельства?

Этот агент Иванов… Какого чёрта он творит?! Чего ради сюда отправили майора, если агент даже и не пытается скрываться? Ведь всё должно было быть по-другому…

Майор стоял напротив широкого лакированного стола. Его подбородок был приподнят, взгляд горел. И хотя он никогда не хотел подняться в космос… Отказаться права не имел. Закатные лучи заглядывали в панорамные окна кабинета, человек за столом напоминал металл – седовласый, статный и суровый.

– Помимо остального экипажа с вами отправится наш человек. Он будет оставаться в тени, но вы должны всегда держать это в голове: он внимательно наблюдает. Надеюсь, объяснять, зачем это не нужно.

– Нет, – рвано, но уверенно ответил майор.

– Никто не должен знать об его истинной роли. Люди будут знать, кто он такой, но не будут понимать, зачем именно он нужен.

– Может, следует придумать для них объяснение? Например, он… дипломат?

– Я не просил вас о совете. С вами летит наш человек. Он и станет вашим личным начальством. Вы обязаны будете выполнять всё, о чём бы он ни попросил. Но для остальных лидер – вы. Ясно?

– Предельно!

– Тогда свободны.

Майор покинул кабинет.

И вот он здесь.

Где-то в глубинах большого космоса стоит на борту звездолёта, сделанному по прототипу секретного корабля прошлого «TR-3B». Грудь его пронзает едкая боль, ноги медленно становятся ватными. Майор лично дал своё согласие на то, что будет исполнять любую волю агента. Он лично отдал своё достоинство правительству в руки.

Он.

Но не его люди.

Какого чёрта агент втягивает в свои игрища его людей?

Майор знал, отчего разболелось его сердце. Он не успел целиком вернуть доверие экипажа после случая на планете дун, и вот опять… Впервые в жизни майор страдал от того, что ему доверяли его же люди. Доверяли настолько, что тем самым подставляли самих себя.

***

Полина не раз об этом успела подумать.

Почему? Почему агент Иванов никогда не посещает дуну?

Ей совершенно не нужно, чтобы кто-то сказал ей, кого собой представляет агент Иванов. Она догадывалась сама. Однако сегодня в своих подозрениях убедилась окончательно – после того, как майор не спросил о том, что они обсуждали с агентом… всё встало на свои места.

Чем больше она об этом думала, тем тревожнее становилось. В целом, его присутствие на космическом корабле не должно вызывать подозрений, однако его поведение…

Если ты – серый кардинал, то на кой чёрт так часто выглядываешь из своего укрытия? Разве быть тенью – не твоя прямая обязанность? Либо Иванов из ряда вон выполняет свою работу, либо…

Здесь что-то не то.

Как только майор оставил СИЖ одну, она самолично выделила себе пару минут на передышку. Вместо жилища дуны зашла в туалет. Долго смотрела на себя в зеркало. Думала. Майор хочет, чтобы я попросила Алёшу проанализировать агента… Ей и самой приходила такая мысль в голову, и теперь, после почти прямого приказа, стоило бы обрадоваться, однако проблема нашлась и тут: как дуне анализировать того, кто ни единого раза его не посещал?

Полина не понимала, что конкретно раздражает сильнее: невозможность выполнения этой секретной задачи или же тот факт, что агент никогда не интересовался дуной. Разве он не обязан этого делать? Почему он так скрытен? Отчего у Полины создавалось ощущение, что его цель – расстроить весь экипаж?

Это странно.

Иногда к СИЖ закрадывалась мысль, которая казалось невозможной: что, если он совсем не тот за кого себя выдаёт? Что, если он действительно часть верхушки, но…

С другой стороны?

Она собрала до этого распущенные волосы растянутой тонкой резинкой, умылась, и вытерла лицо туалетной бумагой. Вышла из туалета, и направилась к дуне, рассчитывая, что майор уже освободился, но…

У туалета её поймал агент Иванов.

– До меня тут дошли слухи… – начал он. – Полина, как вы относитесь к слухам?

Она еле сдержалась от того, чтобы не закатить глаза. Раздражение и страх смешались в кучу – дуна был бы в восторге от такой странной эмоции, однако мысли о нём сейчас мешали. Собравшись, она ответила:

– Как и все люди, агент. Я их люблю.

– Правда? И почему это вы решили, что «люди любят слухи»?

– Это элементарная потребность в социальных связях. Возможность разгрузиться психологически, справиться с тревожностью…

– Неужели вы тревожитесь, СИЖ?

– Все мы тревожимся, – она слабо улыбнулась. – Чем могу помочь?

– Чем вы сейчас заняты?

– Собиралась к Алёше.

– Зачем?

– Это… моя работа, агент.

– Чем именно вы собирались с ним заняться? Обучение на сегодня закончено.

– Понятие «сегодня» на космическом корабле сильно искажается, – сказала с улыбкой она. – Планировала лишь провести с ним немного времени вместе.

– И всё?

– Нет. Так же майор Полов дал мне задание. Однако я не могу выполнить его без самого майора. Как только он освободится – мы этим займёмся.

– Чем именно?

Она приподняла подбородок.

Не просто так майора столь резко выдернули… не просто так он задаёт эти вопросы. Очевидно, что о планах майора и СИЖ ему более чем известно. Так к чему этот цирк?

После их последнего разговора – который случился совсем недавно – Полина знала, что обязана докладывать ему обо всём. Это и удивляло: зачем докладывать, если ему и без того всё прекрасно известно? К чему эти игры?

– Вы забыли, о чём мы говорили совсем недавно? – словно читая мысли, спросил он.

– Нет-нет… Майор Полов предложил узнать у дуны больше о тех летающих существах, с которыми мы столкнулись на планете.

– Нет. Не стоит этого делать.

– Но… – проглотив подступивший ком, она попробовала продолжить предложение: – Но это приказ майора… Разумеется, я помню о нашем разговоре. И помню, что не должна подавать вида… А раз не должна, то как же мне отказать майору? Ведь он – руководитель.

– Взять, и отказать, СИЖ. Легко и просто. Попробуйте сослаться на общее состояние дуны: скажите, что ему не следует напоминать о доме. Это может его расстроить, а если он расстроится, то будет хуже учиться.

– Но я уже не отказала… я же не знала, что вы дадите такой… странный приказ. Может, вы сами ему об этом скажете? Мой отказ может подорвать доверие майора ко мне. А это…

– Вы не будете ничего спрашивать у дуны. Ничего ни о «летающих существах», ни о родной планете. Вы не будете просить у него помощи, а он, в свою очередь, не будет никого анализировать. Я понятно выражаюсь?

– Более чем…

Полина прикусила щеку изнутри.

Было больно.

Металлический привкус вызвал тошнотворный позыв. Как он умудряется быть в курсе вообще всего? Неужели у него есть свои личные скрытые камеры? Или, всё-таки, у него есть свои… уши? Но если так, то кто они? Ведь майор и СИЖ в момент разговора были одни! Осознавая, что отказать не имеет права, она ответила:

– Как скажете, агент. А… могу я узнать причину?

– Не стоит дуну перегружать, – к удивлению СИЖ, он ответил без колебаний. – У него и так сильный… стресс. Его похитили! А вы что хотите? Напомнить лишний раз о доме, заставить его на себя работать? Он ещё успеет поработать на людей, Полина Максимовна. Уж поверьте мне.

И хотя этого ответа ей не хватило, она кивнула. – Хорошо.

Агент поправил свой особый – чёрный – костюм, и сказал:

– Кстати, СИЖ… А когда вы собираетесь сообщить майору, что дуна наш совсем не тот, за кого мы его приняли?

Её кожа стала ещё бледней, хотя казалось, что такое, в принципе, невозможно.

– Откуда вам это известно?

– Вы забыли о камерах? – с полуулыбкой спросил он.

– Нет, но… я не думала, что за нами наблюдают каждую секунду. То, что Алёша – не военный, выяснилось чисто случайно, и мы с ним это, можно сказать, не обсуждали. То есть… не обговаривали. В целом, я и сама в этом до сих пор не уверена. Поэтому и не сказала.

Она помолчала.

– Почему в этом предположении вы уверены настолько сильно, что считаете необходимым сообщить об этом майору?

– Я не обязан перед вами отчитываться. Выполняйте приказы.

Агент собрался отпустить Полину, и, вероятно, уйти так же тихо, как привык, однако она остановила его позвав.

– Агент?

– Что?

– Вы… следите за обучением дуны с помощью камер, верно?

– Вы хотите упасть в моих глазах, СИЖ? Я лично сказал вам об этом вот уже два раза. Двух раз было недостаточно? Нужно сказать третий?

– Просто… я хотела у вас спросить… – она опустила голову. – Если вы позволите, конечно…

– Что?!

– Почему вы никогда не посещаете Алёшу? Разве это… не входит в ваши обязанности?

Он оскалился, подошёл ближе, и даже слегка наклонился к СИЖ, чтобы произнести следующее:

– У меня нет обязанностей. Никаких. Совершенно. Неужели вы настолько непонятливы, СИЖ? Вам нужно всё пережёвывать?

– Все мы исполняем чьи-то приказы. Кто-то выше, кто-то ниже, – она распрямила плечи. – Но все мы в чьих-то руках.

– Ах, как мало вы понимаете, – он отступил. – Верно. Я не посещаю дуну. Вам интересно узнать причину?

– Иначе бы не спросила.

– Я не посещаю дуну потому что не хочу этого. Не хочу.

– И вам… не интересно?

Он легко рассмеялся, – Что может быть интересного в ящерице? Когда я наблюдаю за ним издалека, мне хочется раздавить его ботинком. Но разве найдётся на космолёте настолько большой ботинок? Выполняйте приказы, СИЖ. И забудьте о самодеятельности. Даже если о ней просит майор. Мне казалось, что мы друг друга поняли в нашем последнем разговоре. Теперь я – ваше начальство.

– Хорошо…

– А теперь отдохните. И дуне тоже позвольте отдохнуть. Вернётесь к обучению после стандартного сна.

– Спасибо…

– Удачи, СИЖ.

***

Дуна лежал.

Просто… лежал. Для него это более чем нетипично. На родной планете он наверняка мог сосчитать по пальцам руки, сколько раз ложился на горизонтальную поверхность чтобы… полежать. Мог бы. Но не считал – на родных землях «считать по пальцам рук» принято не было.

Впрочем, как и лежать…

Что же с ним такое стало? Как он очутился в таком положении? Приняв приглашение землян, он даже и представить не мог, что начнёт медленно превращаться в одного из них. Разве такое возможно? Неужели можно вот так просто взять, и изменить свою сущность? Дуне казалось, что нет.

Он вытянул руки вверх. Кожа его гладкая, чёрная, с мелкими чешуями. Четыре его пальца были длинными, и имели по пять сгибов – больше, чем у землян. А самих пальцев меньше.

Нет-нет…

Он всё ещё тот, кем родился. Кем был всю жизнь, и тот, кем предназначено стать исходя из психокода. И отчего он так распереживался? Из-за того, что прилёг отдохнуть? Наверняка гравитация так влияет.

Дуна прикрыл глаза, стараясь погрузиться в дрёму. Однако обмануть самого себя не вышло – он прекрасно знал, из-за чего переживал.

Его учительница… СИЖ Долматова Полина Максимовна – он давным-давно выучил её имя. Её кожа была странной и слишком мягкой, тело чересчур тёплым, а эти странные волосы на голове никак не давали покоя. Ну заче-ем? Зачем ей эти волокна? Он был уверен, что без них было бы куда лучше. Если такое, конечно, возможно.

Люди не самые приятные существа.

Однако как бы она ни выглядела, как бы ни злилась на уроках… Когда находилась рядом, дуна чувствовал что-то незнакомое. Неподвластное и совершенно неясное. Ему хотелось её… оберегать.

Как же сильно он злился, когда видел кого-то рядом с ней! Как скучал местными выдуманными ночами, когда СИЖ не была рядом. Как же он к ней привязался, как дорожил. В его мире такого и не встретишь.

Дуна понимал, что, по сути, он и СИЖ являлись представителями противоположенных полов. На родной планете у него, разумеется, бывали связи с – как бы сказали земляне – женщинами. Однако чего-то подобного он не испытывал никогда. В понимании дун – связь с противоположенным полом может быть краткосрочной и исключительно краткосрочной. Невзирая на свою эмоциональность, они никогда не привязывались к партнёрам. А вот люди…

Теперь он знал, что у людей всё устроено иначе: они объеденяются в пары, обмениваются эмоциями, увлекаются физическими контактами, и стараются провести как можно больше времени вместе. Вместе живут, производят на свет детей… Дуне такой подход был неясен. Так же неясен, как и внезапная тяга к Полине.

Нет, она не нравилась ему физически, – совершенно разные виды – чувства его были глубже, запутаннее и страннее. Ему это не нравилось. Не нравилось не понимать, что происходит, не нравилось ощущать вечное давление откуда-то извне. Поначалу он был рад открытию новой эмоции, однако когда во время обучения выяснил, что эмоция эта на Земле не нова, начал беспокоиться. Он ведь планировал лишь изучить новый вид гуманоидов! Хотел посетить их планету, узнать лучше. В его планы совершенно не входило так очеловечиваться… Может, они это и планировали? Но как им удалось обмануть того, кто настолько развитее?

Определённо, их сознания были наделены чем-то, чего был лишён дуна, и нет, речь не только об этих странных эмоциях. Было что-то иное… Нечто, что ощущалось колючим и едким, что-то, что разъедало изнутри. Дуна хотел бы понять. Одновременно с этим боялся понять настолько хорошо, что совершенно потеряет свою сущность.

Он попробовал лечь на бок. Было неудобно, и он вернулся обратно. Мысли разливались в голове медленно, растекались и обволакивали собой всё тело. Он медленно, медленно погружался в сон.

Глаза похолодели, тело расслабилось, пальцы чуть сжались, и вот…

Дуна резко распахнул глаза.

Подскочил так быстро, что все его мышцы и связки отозвались тупой болью – не был приспособлен к тому, чтобы так дёргаться. Ноги его заболели, в мыслях раздался странный – определённо человеческий – крик. Дыхание на секунду участилось, но быстро замедлилось – так всегда происходило у дун в моменты сильных потрясений. Глаза загорелись так, словно кто-то закапал на зрачки лавой. Грудь его заболела, живот – как и бывает у дун – раздулся.

Он ощущал такое однажды… однажды, много-много кругов назад, когда одна из дун ушла из жизни неестественным путём.

Тогда все дуны, что находились в относительной близости, испытали нечто подобное. Ту несчастную дуну унесло вихрем ветра, и она поперхнулась пылью. Сама по себе смерть не была потрясением, однако не своя смерть была настолько неестественной, что дуны после происшествия долгое время не могли вернуться в норму.

Он уже чувствовал это… знал, что это означает.

Кто-то только что умер.

Неужели на корабле была ещё одна дуна? Или же он настолько привык к землянам, что ощутил человеческую смерть?

***

– В чём дело?

Полина аккуратно прикрыла за собой стеклянную дверь.

– Что такое? Тебе плохо? Ответь!

Дуна стоял в углу своего жилища.

А ведь СИЖ была уверена, что приучила его отдыхать лёжа! Последние несколько дней она лично укладывала его на ночной – привычный для землян – сон, а утром поднимала с кровати. Она понимала, что вряд ли все положенные восемь часов он спит, даже не была уверена, что спит в принципе, однако эта видимость была необходима – для будущего.

Но для какого именно будущего… Полина, конечно, знать права не имела.

Но что случилось теперь?

Теперь Алёша стоял в углу, отвернувшись от двери. Он никогда так не делал – всегда с интересом наблюдал за тем, что происходило снаружи. Он даже не удивился, что СИЖ так долго находилась в его личных покоях! Обычно Полина Максимовна не задерживалась – укладывала быстро, поднимала мгновенно, и выводила пришельца в его личный учебный класс.

А теперь…

Сердце её сжалось от тревоги. Горло запершило, голова пошла кругом. Она не переживала за него, как за миссию. Она переживала за него, как за своего подопечного.

Как за своего… друга?

Мотнув головой, СИЖ повторила вопрос:

– Ты чего?!

Он не обернулся, но ответил:

– Я ночью чувствовал странное…

– Что? Что именно? Почему ты не спал? Я же говорила…

Дуна медленно обернулся, – Полина.

Голос его звучал куда человечнее, однако от странной строгости и тяжести избавиться не удалось – низкий, неживой, механический.

– Полина СИЖ, – опять позвал он. – Умерла дуна.

– Что? Какая дуна?

– Полина, здесь есть дуна.

– Есть. И это ты! А раз ты стоишь прямо передо мной, и можешь говорить… Это значит, что дуна не «умерла». Жива дуна!

– Полина, это не я, – объяснил он. – Другая.

– Их здесь нет.

– Ты уверена, Полина?

Паника медленно отступила. Пригладив волосы, она придала голосу строгости:

– Да, уверена. Тебе показалось.

– Нет, Полина. Мне не показалось. Кто-то умер.

Сердце дрогнуло. – В смысле?

– Кто-то умер, – повторил он. – Какое-то существо, Полина. Оно мне было знакомо. Я ведь почувствовал. Значит, я контактировал… Полина.

– Не надо так часто повторять имя собеседника! И… что значит «существо»?

Он хотел пожать плечами – так, как делают люди – однако у него это совершенно не получилось. Скорее было похоже, что заболела шея. Полина поджала губы, подошла, и протянула руки вверх, касаясь его плеч.

– Ты выбрал правильный жест. Когда ты не знаешь, что ответить – пожимаешь плечами. Однако с техникой нужно работать. Попробуй вот так…

Она попробовала указать на нём. Кожа его была ледяной, чешуйка впилась в палец, и Полина отпрянула.

– Смотри!

Показывая, как правильно пожимать плечами, Полина задумалась о словах Алёши. Её план сработал, и оба немного успокоились. Тогда она попробовала уточнить:

– Ты сказал, что почувствовал, как умерло некое существо. Но из «существ» здесь только члены экипажа – люди, и ты – дуна. Больше здесь никого нет.

– Полина, ты уверена?

– Да. Уверена.

Она глубоко кивнула, и вдруг…

Задумалась. Разве можно быть в чём-то настолько уверенной?

– Расскажи подробнее…

И он рассказал.

Выслушав, Полина приложила палец к губам.

– То есть… в теории на корабле мог умереть человек. Необходимо проверить лазарет. Вдруг, кто-то действительно… умер?

– Не знаю, Полина. Мне никогда не кажется.

– Больные у нас были… но не настолько же, чтобы умирать!

– Можно мне пищу? – дуна протянул ей руку.

Она недолго смотрела на длинные чёрные четыре пальца. Без колебаний взяв его за подобие ладони, и повела за собой.

– Можно. Хорошо, что твоему пищеварению подошла земная пища, верно?

– Можно сегодня без уроков, Полина?

Она поникла, – К сожалению… нельзя.

***

День майора всегда начинался одинаково.

Подъём по будильнику, контрастный душ, чистка зубов непременно специальным порошком – по старой странной привычке. Быстрая зарядка для разработки суставов и мышц, никакого завтрака в ближайшие три часа – лёгкий голод всегда шёл на пользу. Первым делом проведать подчинённых, решить все имеющиеся проблемы, – если они есть – и тогда и только тогда можно расслабиться. Майор не изменял себе ни в командировках, ни дома, ни в отпуске с семьёй, ни даже в чёртовом космосе. Режим был основой жизни майора Полова, он не видел разницы между подчинёнными и женой с дочкой – все они нуждались в его помощи.

По крайней мере, так казалось ему.

Закончив с утренними упражнениями, майор вдруг… решил присесть. Раньше никогда такого себе не позволял, но сегодня… что-то изменилось. Пульс его разогнался сильнее обычного, крупные капли пота выступили над губой – как правило, утренние упражнения не заставляли потеть. Может, в космосе быстрее стареешь? Майор коснулся груди, прикрыл глаза и постарался успокоить ритм сердца.

Всё-таки, неплохие дуны существа. Все они умели себя не только успокаивать, но и настраивать собственное физическое здоровье – боль можно отключить, сердцу предложить замедлиться, а мышцы попросить не забиваться. И хотя дуны у него до сих пор вызывали вполне логичное отторжение, он медленно, но привыкал к Алёше.

Неужели майор стал таким же, как тот, кого он совсем недавно осуждал? Как так случилось, что и он перестал воспринимать дуну исключительно как работу?

Не дело!

Мысль он решил не развивать. Вместо этого достал связывающее устройство, и настроил так, чтобы его голос услышали по всему звездолёту.

– Доброе утро, экипаж! Доложить обстановку.

Он бегло поднялся на ноги, бросил последний взгляд в зеркало и вышел из каюты. Пока шёл на мостик слушал поступающие ему аудиосообщения.

– Всё в норме! – доложил Голубков.

– Без происшествий! – почти хором ответил медперсонал.

– Хорошо, ждём вас на мостике, – подозрительно обеспокоенным тоном ответил помощник пилота.

– Нормально!

– Всё работает!

– Вписываемся в стандарт!

Майор немногословно ответил всем, кому была необходимость ответить, и убрал устройство только тогда, когда плюхнулся в кресло на мостике. Поднял глаза, осмотрелся, и взгляд сам упал на странно-одинокого помощника пилота.

– Где наш главный пилот? – он прищурился. – Где твой брат?

– Не знаю, майор, – напряжённо, плотно сжимая челюсти, ответил он. – Вероятно, ему нездоровится…

– «Вероятно»? Разве вы не занимаете одну каюту?

– Нет, – он мотнул головой. – У нас разные каюты.

Хмуря брови, майор вновь достал маленький аппарат, сильно напоминающий складные телефоны прошлого. Недовольно пробурчал:

– Главный пилот Антон Зелин. Немедленно явитесь на рабочем месте.

Смерив всех недовольным взглядом, он поднялся. – Если его здесь не будет в течение трёх земных минут – найдите, и приведите. Я буду примерно через двадцать.

– Так точно!

Майор Полов покинул мостик, намереваясь посетить жилище дуны. Пришло время спросить про тех летающих тварей, и разумеется, начать исполнять в действие их не особо хитрый, но такой важный с СИЖ план.

Майор решил не предупреждать Полину Максимовну, что придёт. Он мог бы для начала посетить научный отсек, но знал, что выдуманное «утро» СИЖ встречает в компании дуны. Он остановился у дверей учебного класса, поправил костюм, и ввёл код безопасности, чтобы зайти внутрь.

Алёша сидел на своём месте. И хотя этот стул сделали именно для него, всё равно не рассчитали, и он оказался маловат. Огромная чёрная ящерица по-людски сложила руки под грудью. Он горбился, а голова его была слегка отвёрнута от Полины.

Майор впервые видел дуну в таком положении. Обычно он, наоборот, к СИЖ садился близко, и внимательно вслушивался в её речи. Неужели они… поссорились?

Но разве можно поссориться с ящерицей?

– Как-то здесь у вас уныло! – с улыбкой начал разговор майор.

Как только Полина подняла на него обеспокоенные глаза, сердце кольнуло. Он не стал дожидаться – спросил сам:

– В чём дело?

– Майор, можно вас на пару слов? – она беззвучно поднялась из-за рабочего стола.

Он кивнул головой в сторону. – Идём.

Они почти вышли, когда раздался низкий, громовой голос дуны.

– Полина, не уходи.

Она обернулась. – Я не могу «не уйти». Мы же это обсуждали…

– Я с тобой, Полина.

Дуна тоже поднялся.

Майор Полов округлил глаза. Он сделал шаг вперёд, и в приказном тоне сказал:

– Алёша, сядь на место!

– Полина не уйдёт без меня. Я хочу пойти с Полиной, – голос его звучал увереннее обычного.

Майор обернулся к СИЖ. – Это… что такое?! Что за самодеятельность?

Начиная заметно нервничать, она подошла к дуне, и что-то прошептала ему, поднимаясь на мысочки, чтобы достать до того места, где у людей уши.

Лицо (лицо ли?) Алёши не изменилось, однако майор успел отметить, как напряглись мышцы на его ногах. Недолго колеблясь, но дуна-таки сел обратно на стул. Посмотрел на майора, и сказал, обращаясь к нему:

– Недолго.

Майор почувствовал, как кровь прильнула к лицу.

– Ты мне указывать вздумал?! Ты…

– Майор, идём… – она мягко взяла его под локоть. – Я объясню… Не стоит с ним ругаться. Сами понимаете…

Действительно понимая, что майор не имеет опыта общения с огромными говорящими чёрными ящерицами, он поддался СИЖ. Ничего не говоря, вместе они вышли из учебного класса. Отошли в сторону, Полина принялась озираться, а сам майор потребовал объяснений.

– Это что сейчас было?! Что за секреты с… дуной?!

– Это… как я уже говорила, он сейчас… как подросток. Сложный подросток. Вы, майор, должны понимать… у вас же растёт дочь.

– Но это не «подросток»! Это хренов инопланетянин!

– Да, но… мы же делаем из него человека, верно?

– Но не такого! – он тяжело выдохнул. – Так что это такое было?!

– Если честно… – она запнулась. – Если честно, то я и сама до конца не понимаю. Дуна часто злится, когда оставляю его. Вернее, не просто оставляю, а ухожу от него с кем-то… другим.

– Он точно «как подросток», СИЖ? Судя по описанию, он скорее как мелкая собачонка!

– Да, он действительно любит внимание. И не любит, когда этого самого внимания лишают. Нужно немного подождать. Совсем скоро его сознание – человеческое сознание – станет шире, и он перестанет быть таким… если позволите сказать: ревнивым.

– Это какая-то чушь… – майор прикрыл глаза, массируя виски.

– Это не самая большая «чушь», майор, – она приподняла подбородок. – У нас, кажется, кое-что случилось.

– Что? – он склонил голову.

– Кажется, кто-то… умер? Я не знаю… Но судя по моим данным, в подобных вопросах дуны никогда не ошибаются. Так что…

– Что?! Кто?!

В ответ она пожала плечами – точно так же, как учила дуну каких-то пару часов назад.

***

Майор долго вглядывался в лицо СИЖ.

Настолько долго, что в какой-то момент ему показалось необходимым посмотреть ещё немного. Словно если он выждет определённое время, то вопрос решится сам собой.

Но он не решался.

– Полин, – позвал он, наконец, сумев подобрать слова. – Я знаю, что дуны ощущают эмоции других. Они могут распознать ложь, угадать настроение, и многое-многое-многое, ради чего мы его, собственно, и взяли. Однако ты должна понимать, – он положил руку ей на плечо. – Обязана понимать, что дуны – не какие-то там пророки… Не следует верить всему, что он говорит. Это же он тебе сказал, верно?

– Верно, – она цокнула языком. – Он сказал, что ночью ощутил чью-то смерть. Поверьте: я уж точно не из тех, кто наделяет дуну какими-то сверхъестественными способностями. Я слишком много с ним работала, чтобы делать ошибочные выводы. Да, он не «пророк», но он дуна. Они действительно ощущают смерть. Вернее, ощущают неестественную смерть. И если этой ночью, в… – она запнулась. – Во сколько я скажу позже… В общем… если в определённый момент мы не пересеклись с другим космическим кораблём так близко, что дуна сумел ощутить чужую смерть… Вероятно, кто-то действительно умер. Умер на нашем корабле.

– Ты не распутала этот клубок, – пробурчал майор. – Лишь запутала сильнее.

– Прошу прощения. В общем, у нас нет ни одной причины ему не верить.

– И? Кто умер-то?!

– В том и дело, что не знаю. И Алёша не знает. Но он сказал, что умершее существо было ему знакомо…

– Жаль, что это не… – он мотнул головой, не продолжая. – И дальше что? Я связывался с медотсеком – у них всё в норме. Если бы что-то подобное случилось – мне бы доложили.

– Да, я тоже с ними связалась. И мне сказали точно так же.

– Какой вывод? – он слабо улыбнулся. – Ошибся наш Алёша. Давай лучше перейдём к тому, чем мы планировали заняться, и…

Писк коммуникатора заставил майора Полова сжать зубы.

– Секунду, – обратился он к Полине, и достал устройство из кармана.

– Что?

– Майор, вы срочно нам нужны… – голос штурмана звучал так странно, что Полов мысленно списал это на помехи.

– Зачем?

– Это… очень срочно.

Он сунул коммуникатор в карман и зло прошипел:

– У меня такое ощущение, что кто-то нам мешает…

– Вероятно…

Она пожевала губы, и сменила интонацию.

Если в первый раз «вероятно» прозвучало как законченная мысль, то теперь слово стало лишь началом предложения. Разумеется, Полов это заметил. Полина продолжила:

– Вероятно, мне стоит вам сказать кое-что сразу. Мы не сможем узнать у Алёши про тех самых летающих существ. И… не будем пробовать его силы на нашем персонале.

– Полина Максимовна, мы же с вами…

– Да, договаривались, – перебила она. – Однако подумав над этим, я изменила решение. Простите.

– В чём дело?

– В том, что не следует его перегружать… Поверьте: мне бы и самой хотелось попробовать… это. Но я не могу. Мы не можем. Таковы правила игры…

Разумеется, майор понял, кто стоял за этими запретами. Сжав зубы так сильно, что голова моментально заболела, он бросил:

– Понял. Вернитесь к обязанностям.

– Спасибо, майор.

СИЖ и майор разошлись.

***

К удивлению Полова, но вызвали его не на мостик.

Он отправился прямиком в навигационный отсек. Как только зашёл внутрь сразу поймал на себе испуганные, даже зашуганные взгляды.

– В чём проблема?

– Вы должны назначить нового главного пилота, – сказал навигатор.

– Да? А со старым что случилось?

Последний вопрос вышел ехидным. Настолько ехидным, что Полов успел пожалеть. Увидев бледное лицо Андрея – помощника пилота – и по совместительству брата-близнеца главного пилота… он всё понял.

Понял, и возненавидел себя за неподходящий тон. Прикусив щёки изнутри, спросил:

– Что случилось? Где Антон?

Андрей резко отвернулся. Сердце майора закололо так, что сдержаться не удалось – схватился за грудь.

– Что? – хрипя, спросил он, хотя уже и знал ответ.

Дуна его подсказал.

– Антон умер, – ледяным тоном ответил навигатор. – Обнаружили тело в каюте.

– Как?! Почему?! Почему он был не в лазарете?!

– Потому что он был здоров! – срываясь на крик, ответил близнец погибшего. – Его бы иначе не взяли сюда!!!

– Так что произошло?!

– Причину смерти устанавливают. Пока неизвестно. Это… – навигатор прикусил губу. – Это, вообще-то… так не должно быть.

– Не должно!!! – повторил близнец, – Недолжнонедолжнонедолжно!

– Отправьте его к медикам, – сказал майор. – Ему необходимо успокоиться…

– Нихрена! Мне необходима справедливость! Почему мы дохнем здесь, как мухи, и ради кого?! Вас, майор?!

Помощник уже мёртвого пилота бросился на майора, но навигатор и один младший командующий перехватили его за руки. Выволокли, и вероятно, потащили в сторону медицинского отсека.

Или нет?

Майор не знал. Он ничего не знал, и окончательно перестал что-то понимать. Мог догадываться лишь об одном – его подставляют. Его не просто «подставили», а именно что «подставляют», и продолжают делать это намерено.

Он мог догадаться, что его люди теряют не только доверие и уважение к нему, но и начинают ненавидеть. Что хуже – безразличие или ненависть?

Майор сложился пополам от боли в сердце.

Он и сам себя ненавидел – и как только согласился на эту должность? Отчего не уберёг своих людей на планете? Почему продолжал их терять?

Сердце болело.

Майор ещё не знал, от чего именно умер главный пилот, но зато чётко понимал, что именно тот сделал неверно.

Умерший рассказал майору о вранье агента Иванова.

Это была не просто смерть – угроза. Экипажу, дуне, и разумеется, майору Полову лично.

Он не понимал, что из этого хуже: смерть человека или же один только факт, что смерть исполняет роль «плевка в лицо».

***

Дуна настаивал:

– Расскажи, Полина.

СИЖ в то же время хмурила тонкие чёрные брови. Не оттого, что подопечный указывал ей.

Она погрузилась в мысли так глубоко, что даже не слышала низкого голоса дуны. Слишком всё странно.

Он же продолжал настаивать:

– Расскажи мне, Полина.

– Что?

Дуна попробовал выругаться, но из-за спешки проглотил все буквы, и издал лишь звук, напоминающий кипящий на плите чайник. Поняв, что Алёша что-то от неё хочет, Полина сказала:

– Извини, я задумалась. Тебе не терпится приступить к урокам?

– Я не хочу уроки. Я хочу информацию.

– Ты можешь получить её в уроке.

– Нет, Полина. Расскажи мне про оранжевого.

– Мы же обсуждали, Алёш. У людей есть имена. Их следует называть их именами.

– Расскажи мне про Владимира.

– М-м… лучше, но нет. Майор Владимир Полов выше нас по званию. Соответственно, когда мы говорим о нём, мы либо называем его по имени и отчеству, либо по званию: майор или же майор Полов.

Дуна по-человечески вытаращил глаза, – Это так глупо, Полина. Зачем вы придумали столько правил?

– Так принято. Таким образом, можно сразу понять, что человек, о котором мы говорим, уважаем в обществе и имеет высокий статус.

– Почему все люди не уважаемы в обществе, Полина?

– Уважение необходимо заслужить.

– Это неправда. Это так глупо, специалист по инопланетным жизням Полина Максимовна Дол…

– Прекрати! Меня можешь звать по имени.

– Почему? Если у тебя, Полина, высокий статус.

– Потому что мы с тобой… близки. И я разрешила тебе обращаться иначе. Просто по имени.

– Это такая глупость, Полина.

– Не нужно пытаться понять это. Некоторых правил необходимо просто придерживаться.

– Но я на уроке, Полина. Ты говорила, что я должен понимать.

– Да, но не всё.

– Это такая…

– Хватит! – она раздражённо повела плечами. – Мне сейчас не до этого, ясно? Давай просто вернёмся к обучению.

– Давай позже вернёмся, Полина. Что сказал тебе майор Владимир Полов?

Она поджала губы. – Ты ведь понимаешь, что я не должна перед тобой отчитываться? Учитель – я, а не ты. Я даже не просто «не должна», а не имею права!

– Полина, пожалуйста.

Дуна постарался придать голосу мягкости, и показал ей какой-то странный знак тремя пальцами.

СИЖ тяжело вздохнула, – Во-первых… так не показывай. Придерживайся тех знаков, что мы учили. А во-вторых… майор Полов ничего не сказал. Он хотел… кое-что у тебя спросить, но мне запрещено об этом рассказывать.

– Что?

– Я не буду отвечать на глупые вопросы! Я же уже объяснила. И…

Она понизила голос. И сама не поняла зачем – если кому-то нужно подслушать, то он подслушает. Однако человеческая привычка взяла своё, и теперь Полина шептала:

– Пока мы разговаривали с майором, ему поступило аудиосообщение. Его срочно вызвал навигатор. Голос у него был странный. А если сопоставить это с тем, что ты почувствовал ночью…

– Полина, но ведь ночи нет здесь. Она бывает, когда звезда…

– И так тоже никогда не делай! Иначе больше ничего тебе не расскажу!

– Прости, Полина. Я понял. Ты думаешь, что майор Полов Владимир сейчас узнает, кто умер?

– Думаю, да… К большому сожалению.

– Такая смерть очень плохая, – со странными философскими нотками заметил дуна. – Смерть должна быть тогда, когда физическое тело устарело.

– Ты прав, Алёша. Не совсем корректно выразился, но прав.

– А что ты хотела спросить, Полина?

СИЖ успела набрать воздуха в лёгкие, чтобы накричать на дуну, однако не успев открыть рот остановила себя.

Скорее всего, её и без того ждёт выговор от Иванова. Она рассказала дуне о коротком разговоре с майором, и конечно, пора уже признать: нарушила главное правило.

Действительно сблизилась с дуной.

А раз проблем не избежать… почему бы не спросить?

Аккуратно, разумеется. Так, чтобы обойти запрет агента. Не спросить прямо, но… вывести дуну на разговор. Или же…

Послать мысленно?

Полина Максимовна понимала, что отныне втянута в странные политические заговоры. И если судьба распорядилась так, что ей суждено погибнуть… следует погибнуть, хотя бы получив знания.

Конечно, она не собиралась действовать прямо.

Но действовать хотя бы как-то была обязана.

Полина попробовала отправить дуне запрос. Она взяла его за руку, и явственно представила себе тех самых летающих тварей. Не задавала вопрос – просто представляла. Ожидала, что Алёша поймёт сам.

И он…

Понял.

Но не полностью – частично.

– Полина, ты получила мою эмоцию?

– Нет. Ты же знаешь: я не могу…

– А почему ты тогда не сказала ртом, о чём думала?

Полина начала нервничать. – Я не собиралась тебе ничего передавать. Это, вероятно, вышло случайно.

– Ты сегодня странная, Полина.

– Просто задумалась о твоей родной планете… Интересно, дуны другого вида сильно отличаются от тебя?

– Какого вида, Полина?

– Которые… м-м… как объяснить? Хищные дуны.

– Мы никого не разделяем. Мы все одинаковы и равны. Но ты думала о других.

– Нет же… – начала пытаться вывести на разговор она. – Я думала о хищных…

– Ты думала не о дунах. Ты думала о… сказках.

– Что? Что ты хочешь сказать?

– Сказки, Полина, – повторил он. – Я просто не знаю другое слово. Ты думала о тех существах, что в древности населяли нашу планету. Они были развиты сильно. У них были технологии. И способности. Ментальные способности, Полина. Они были такие же, как на земле Боги.

– О, правда? – она закусила губу. – Это очень интересно…

– Но это сказка, Полина. Их существование не доказано. Их на самом деле не было – придумали дуны в древности.

Она почувствовала, как кровь прильнула к лицу. – Мне кажется, ты что-то путаешь…

– Такого не бывает, Полина, – он помолчал. – А когда ты будешь разговаривать с майором Владимиром Половым? Я тоже хочу знать, кто умер.

– Не знаю… давай приступим уже к занятиям. И так много времени потратили!

– Хорошо, Полина. Я хочу приземлиться на землю.

– Совсем скоро это случится.

– Ты будешь рядом на земле, Полина?

Сердце сжалось от тревоги, – Боюсь, что нет…

***

– Ты уверен?

Майор Полов сверлил суровым взглядом главного медицинского офицера. Леонид Васильевич Невелец представлял собой высокого мужчину средних лет с усыпанными сединой чёрными волосами. Его взгляд несильно отличался от Полова, – холодный, беспристрастный, но с каплей глубочайшей грусти где-то в глубине.

– Уверен.

– Ошибки точно нет?

– Вов…

Уголки губ майора сами поползли вниз.

«Вов!».

На этом корабле никто более не смел называть майора по имени.

И хотя поначалу майор был рад, что в его команде будет человек, на которого не только можно положиться, но и тот, кого можно назвать другом, сейчас же испытывал противоположенные чувства.

Расположенный к майору человек автоматически попадал в зону риска. Пилот, что лежал прямо перед офицерами, был прямым тому доказательством.

– Ошибки нет. Я перепроверил.

– Чёртова язва желудка?! – он невесело усмехнулся. – У деда моего была язва! Прожил до девяноста семи лет!

– А пилот не дожил. Что ты от меня хочешь?

– Чтобы ты лучше выполнял свою работу!

– Ты действительно сомневаешься во мне?

Полов поджал губы. – Нет…

Врач похлопал майора по плечу. – Я понимаю, – немногословно сказал он. – Я всё понимаю. И сам не ожидал подобного.

– Ещё раз: что именно случилось?

– Острая перфорация язвы желудка с массивным внутрибрюшным кровотечением. Время смерти: четыре часа и семь минут бортового времени.

– А попроще? Как медосмотр упустил язву?! Я читал анкеты каждого из экипажа! У него не было никакой язвы!

– Была, просто невыявленная. Или же выявленная, но недиагностированная. Это можно узнать у его брата. Не такая уж и редкость.

– М-м… не думаю, что стоит его сейчас трогать… А что там с кровотечением? Что… что вообще было? Расскажи всё.

– После обнаружения тела мы провели осмотр. Внешних повреждений обнаружено не было: смерть наступила во сне или в состоянии покоя. Вскрытие показало наличие сквозного отверстия в стенке желудка, сквозь которое произошло истечение желудочного сока и крови в брюшную полость. Обнаружено более 1,5 литров свободной крови и выраженный воспалительный отклик в окружающих тканях.

– Это просто ох-ре-неть… Почему он у вас не наблюдался?!

– Не знаю. Но это не самое странное.

Майор Полов нервно сглотнул. – А что тогда?

– Самое странное заключается в том, что он этого словно… не чувствовал? В теории такое, конечно, возможно, но на практике…

– В плане?

– В прямом, Вов! Ты вообще можешь вообразить, что такое дырка в желудке?! Хотя бы попробуй представить, как через дырку в желудке льётся желудочный сок?! Это очень-очень больно. Этот случай – не редкость, однако пациенты испытывают такую адскую боль, что моментально вызывают скорую или же едут в больницу. Это очень больно, Вов.

– М-да. Нужно посмотреть камеры и узнать, что именно он делал в тот момент.

– Уже смотрели. Ничего не делал. Лежал. Или спал – не знаю! Лежал с закрытыми глазами. То есть он буквально не почувствовал… это.

На спине майора выступил холодный пот. – Разве такое возможно?

– В теории… Например, это могло случиться быстро. Настолько быстро, что он попросту ничего не успел понять. Или же банальное шоковое состояние: боль была такой, что он вырубился. Или, может, повреждение нервных окончаний. Язва развивалась давно, и разрушила стенки желудка. Всякое бывает.

– Как часто в твоей практике случалось подобное?

– Ни разу, – честно ответил он. – Это… странно для молодого здорового парня. Ему было тридцать шесть лет. Его утвердили на секретную миссию! Это… я не знаю, почему так сложилось.

– Слушай… – он понизил голос. – А ты уверен, что это не… убийство?

Доктор округлил глаза, – «Убийство»? И кто его, по-твоему, убил? Дуна эта ваша, что ли?

– Я просто спрашиваю! Исключаю всевозможные варианты! – огрызнулся он.

– Ну… это может быть убийство если только… какое-то… устройство? Прожгло в его желудке дыру. Но… не было внешних повреждений! Таких технологий уж точно нет. Так что исключено!

– Ты уверен?

– О, боже… – доктор закатил глаза. – Да, майор, я уверен.

– Какие ещё есть варианты?

Он нахмурился. – В теории… если мы говорим о фантастических убийствах… Какое-то устройство, которое сумело спровоцировать язву и отключить сознание… Ну ты же понимаешь, что это бред?!

– Понимаю… какое роковое совпадение… – вполголоса сказал он.

– Какое ещё «совпадение»?

Майор Полов отмахнулся, – В криокамеру его. Я молился о том, чтобы эти чёртовы камеры не понадобились…

Он подошёл к трупу, и коснулся ледяной руки пилота.

– Прости…

Прошептал майор, и широким шагом вышел из морга.

***

Мостик был полон членами экипажа.

Майор сидел в своём кресле и внимательно следил за тем, как кипела работа. Последние дни должны были пройти, как по маслу: космолёт был в абсолютной норме, до родной планеты «Земля» оставались считанные дни, и люди – в теории – должны чувствовать возбуждение в связи со скорым возвращением домой.

Но на практике же народ был растерян. Не успев восстановится после потери учёных на планете дун, потеряли главного пилота. Это пугало.

И хотя причина смерти была относительно естественной, и такое, разумеется, могло произойти и на Земле… Всё равно ощущалось что-то жуткое. Бывший помощник пилота, занявший место погибшего брата-близнеца, был очевидно не рад такому повышению. Он раздавал приказы ледяным тоном, то и дело бросал на майора косые взгляды.

Он винил майора в смерти брата.

В прочем, майор винил в этом сам себя.

Коммуникатор пикнул. Полов ответил:

– Да?

– Майор, могу попросить вас о частном разговоре?

Переведя коммуникатор в другой режим, он поднёс его к уху:

– Что?

Полина Максимовна заговорила таким тоном, который Полов привык слышать лишь от дочери, когда та просила выдать ей больше денег, чем положено:

– Вы… не могли бы сейчас прийти?

– Нет. В чём дело?

– Я… хотела спросить кое-что. Могли бы мы… в теории, разумеется, пустить дуну на мостик?

– Полин, ты издеваешься?!

– Нет. Просто ему было бы интересно посмотреть на…

– Заканчиваю связь.

С этими словами связывающее устройство вернулось в карман.

Полов вытащил коробочку с лизуном, достал, и принялся разминать обеими руками.

Нервы.

Нервы его в последнее время сильно сдавали. Сердце кололо слишком часто, сон сбился, а режим дня полетел коту под хвост. Полов впервые в жизни столкнулся с тем, что потерял контроль над ситуацией. И хотя он знал, что не будет иметь настоящей власти на миссии, всё равно никак не мог смириться со своим положением.

Его миссия подходила к концу, по большей части, потери были оправданы. Главная цель выполнена, а погибшие…

Вообще-то, анализ рисков миссии перед полётом предполагал куда больше потерь. В смертях не было ничего необычного, но холодный разум всё равно не помогал Полову принять поражение.

Было ли это поражением?

Определённо было. Майор всем телом ощущал, что всё не так просто… Стыд перед членами экипажа сдавливал грудь, неясная ненависть разрушала остатки нервов. После смерти пилота всё окончательно пошло наперекосяк. И хотя нового главного пилота утвердили, без проблем приставили к нему помощника, и всё вернулось на круги своя, майор никак не мог успокоиться.

Не мог простить себя, не мог не ворочаться перед сном часами, не думая о причинах смерти.

Всё-таки… разве бывают такие совпадения?

Пилот рассказывает майору о лжи Иванова, и… умирает от язвы желудка!

Ключевая не причина, – сама смерть. Тут определённо что-то не то… но что?

Каким бы влиятельным не был Иванов, всё-таки, определённо не умел дырявить органы. Майор Полов часто об этом думал.

Думал, думал…

И додумался.

Что, если пилот умер совсем не из-за язвы? Что, если главный врач… обманул?

Эта мысль начала натурально сводить с ума.

Майор и главный врач были знакомы много лет. Полов мог доверять офицеру, как самому себе, но что, если времена изменились? Агент Иванов действительно умел давить… И он уж точно не врал, когда намекал на свою влиятельность.

Что, если агент попросту убил пилота, и приказал врачу придумать причину смерти? Майор даже мог представить себе это диалог:

– О, боже! Вы убили его! – Невелец наверняка бы завопил высоким трясущимся голосом, – Я всё расскажу майору!

– Не посмеешь, скотина! – в фантазиях майора Иванов обладал противным голосом, а руки его тряслись от того, что не выдерживали мерзости хозяина.

– Но он же глава миссии!

– Нет, глава – это я!

В этот момент агент должен как-то доказать свою влиятельность. Показать корку? Неважно! Полов именно эту сцену не рисовал в воображении.

– О, нет! Что же мне делать?!

Сокрушался бы врач – простой учёный, который так любит людей, что посвятил свою жизнь их спасению.

– Ты скажешь майору, что пилот умер от язвы желудка!

– Но я не хочу врать!

– Нет, ты будешь! Он всё равно не мыслит в медицине. Ничего не поймёт!

В этот момент, возможно, случалась драка. Агент хватал своими идеальными руками доктора, и принимался душить.

Думая об этом и представляя подобные сцены, сердце майора начинало биться так быстро, что он не выдерживал, и заставлял себя подумать о чём-то хорошем.

О дочери, жене, о деньках на даче… о чёрной немецкой овчарке, что прожила в семье майора тринадцать лет, о больших белых грибах, что удавалось собрать в дождливый день августа. Он думал о матери, отце, о теоритических внуках, которых наверняка родит дочка. Думал о хорошем.

Но каждый раз возвращался к этим сценам.

Иногда Иванов не душил врача, а начинал забивать кулаками. Иногда толкал. Бил ногами. Однажды даже выбросил за борт в открытый космос.

Майор Полов и не подозревал, что обладает такой яркой фантазией, и никогда бы не подумал, как бывает сложно её обуздать.

Если его домыслы правдивы хотя бы на каплю, то, как Иванов расправился с пилотом? Задушил? Отравил?

Вероятно, отравил… Майор десятки раз смотрел видео с камер с моментом смерти. Нет-нет… удушения уж точно не было.

Но что было?

Эти мысли не давали покоя. Майор вынырнул из них лишь тогда, когда на мостике показался…

Агент Иванов.

Он вальяжно прошёлся по кругу. Скромно кивнул каждому из членов экипажа, и остановился за спиной пилота. Чувствуя закипающую ненависть, но майор напряг слух.

– Как вы? – тихим и успокаивающим тоном спросил Иванов.

– Нормально. Спасибо, – немногословно ответил он.

– И хотя я уже говорил вам это… мне очень жаль.

Иванов положил руку на плечо главного пилота.

Наблюдая за этим и слыша голос Иванова, майор буквально не мог себя контролировать. Лизун выпал из его рук. Он нагнулся поднять, но грудь пронзила острая боль.

Он слышал голоса, чувствовал чьи-то руки на лице. А последним, что увидел – была хитрая улыбка агента Иванова.

Кто ты такой?

***

– Что с тобой?

Дуна – успевший перенять большую часть человеческих привычек – склонил голову. Голос его уже было невозможно отличить от человеческого, знания в истории и науке могли бы конкурировать с учёными земли. Осанка обрела человеческий вид, и лишь чёрная кожа и вертикальные зрачки дуны выдавали биологический вид.

– Полина, что случилось?

– Мне не нравится, что нельзя тебя пустить на мостик. Это было бы полезно! – она раздражённо повела плечами.

– Было бы, – согласился он. – Но переживать из-за этого не стоит. Нет – так нет.

– Но ведь это в его же интересах! В интересах миссии!

– Полина… я считаю, что ты переживаешь не только из-за этого.

Она замерла, прикусив губу.

Переживала ли она из-за чего-то ещё?

Да, да и ещё раз да!

В последние бортовые месяцы Полина чувствовала нарастающую панику. После того, как она – хотя и косвенно – но узнала чуть больше о летающих дунах… после того, как рассказала Алёше про диалог с Половым, и как узнала о странной смерти пилота…

СИЖ действительно ждала своей смерти.

И если, возможно, именно смерть могла быть и преувеличена из-за сдающих нервов… как минимум должен был быть выговор. Жёсткий выговор с такими указаниями от агента Иванова, что кровь бы застыла в жилах. Полина ждала, когда Иванов отчитает её, как девчонку.

Но этого не произошло.

Этого мало того, что не произошло, Полина, в принципе, не видела агента Иванова. Они поговорили после происшествия ноль раз! Ноль целых и ноль десятых – как бы сказал Котёночкин. Оказалось, что это пугало куда больше, чем простое минутное унижение в разговоре с представителем верхушки.

Может, он не узнал?

Нет… не мог не узнать.

Тогда в чём дело?

– Полина, расскажи.

СИЖ медленно села напротив дуны. Заглянула в его большие глаза, и поймала себя на мысли, что так сильно к нему привыкла и даже не видит в его внешних данных ничего необычного. Слабо улыбнувшись, она сказала:

– Мы это обсуждали. Я не обязана тебе рассказывать всё.

– Нет. Но можешь рассказать.

Всё-таки, голос его был необычным… Низким, тяжелым, напоминающим ледяные глыбы. Интонация была обрывистой, иногда проскакивали механические нотки.

– Полина, ты ведь можешь мне рассказать. Мне интересно. И это было бы для меня полезно. Если ты хочешь, чтобы я удачно притворялся человеком.

Но Полина его не слушала…

Думала о том, как ей будет не хватать дуны. Мечтала, что, возможно, ей удастся его увидеть уже после маскировки: интересно, каким его сделают? Какого цвета будут его волосы? Или же его решат сделать лысым? Какими будут глаза? Как он будет одеваться? Какую национальность ему подберут? Она спросила:

– Какого цвета волосы ты бы себе хотел?

– Я бы не хотел иметь волосы. Не вижу в них смысла.

– Но если бы нужно было обязательно выбрать?

– В таком случае, вероятно, такие же, как у тебя.

– Почему?

– Они мне нравятся и похожи на мою кожу. Чёрные. А ещё можно такие, как у майора Владимира Полова.

– Хочешь быть рыжим?

– Да. Это тоже интересно. Но мне бы хотелось больше волос. И длиннее. Даже длиннее, чем у тебя.

В ответ она улыбнулась. – Да… любопытно было бы на тебя взглянуть…

– Предполагаю, что возможность появится, – неведомо зачем, он вытянул ладонь, и поднял вверх большой палец. – Полина, – опять позвал дуна. – Что тебя беспокоит?

– Я уже ответила…

– Но ты не была честна. Я же знаю.

Она тяжело выдохнула. – Ладно… Ты прав. Меня беспокоит ещё кое-что…

– Что?

– Когда я связывалась с майором… Я хотела спросить не только о том, можно ли тебе выйти на мостик. У меня к нему был ещё один вопрос.

– Какой, Полина? Я чувствую, что ты сильно нервничаешь. Я это давно заметила.

– Не «заметила», а «заметил». Ты же мужчина.

– Полина, это дурацкое правило. Ты же поняла мою речь.

Она отмахнулась, – Не спорь.

– Я чувствую, что ты…

– Стоп! – она резко поднялась. – Не надо. Не стоит проговаривать это вслух. Чувства и эмоции человека – слишком личное. Их нельзя обсуждать. Вернее… нельзя обсуждать без запроса. Ясно?

– Хорошо, Полина. Тогда объясни сама.

Она прищурилась. – Но если ты понимаешь, что я нервничаю… то, вероятно, знаешь, из-за чего?

– Я чувствую образами. Если ты дашь мне больше конкретики, то я пойму всё целиком.

– Я переживаю из-за того, что… – она постучала пальцами по подбородку, и села обратно. – Из-за того, что давно не видела одного из членов экипажа. А так же из-за отказа майора. Не только отказа на тему посещения тобой мостика, но и на тему того, что он отказался сейчас прийти.

– Я не знаю этого члена экипажа, которого ты давно не видела.

– Всё верно.

– Это не вопрос, Полина. Утверждение. Если бы знал, то понял бы твои переживания.

– Ну… теперь ты знаешь чуть больше.

– Нет. Это я и так знал. Думал, обозначишь, о ком речь, – он помолчал. – Не расстраивайся из-за майора Полова Владимира. Это глупо. Он же сейчас занят.

– Да… но в будущем будет занят лишь сильнее, и неизвестно, когда нам удастся поговорить. А поговорить мне с ним необходимо.

– Поговори тогда, когда мы приземлимся на планету «Земля».

Полина кивнула. – Ты прав…

Он действительно был прав.

Полина и сама думала об этом. Было бы куда проще всё обсудить с Половым в той обстановке, в которой не будет лишних ушей. А обсудить им нужно было многое…

Однако так же СИЖ не могла быть уверена, что такая возможность случится. Что будет с ней по прилёте? Она не знала… Оглядевшись, внимательно посмотрела в угол потолка, предполагая, что именно там спрятана секретная камера агента Иванова. Чуть повысила голос, и сказала:

– Надеюсь, я увижу того человека, которого ищу…

– Это послание, Полина? – спросил дуна.

– Неважно. Давай пока пройдёмся по изученному материалу. Времени у нас мало…

– «Пройдёмся»? Но Полина, это слово…

– Вот поэтому и нужно «пройтись»!

***

– Ну? Ты как? Слышишь меня?

Майор медленно разлепил глаза. Первым, что увидел, было обеспокоенное лицо товарища-врача. Это заставило сердце забиться с новой силой. Выдуманные сцены встали перед глазами, и Полов начал задыхаться.

– Вов!!!

Офицер пропал из поля зрения. Несколько секунд, слабая боль в руке, и майор почувствовал, как сердцу вернулся прежний – приемлемый – ритм. Он прохрипел:

– Ч-что-о…

– Сейчас станет легче, – обеспокоенным тоном сказал Невелец. – Я вколол успокоительное.

Доктор вытер пот со лба тыльной стороной ладони, и недовольно пробурчал:

– Что с тобой такое? Ты сам себя доводишь!

– Что…

– У тебя случился инфаркт миокарда! У тебя сердечная недостаточность, ишемическая болезнь сердца. Этого всего не было до отлёта!

– Не… кричи…

Он сдавленно промычал. – Прости… Когда речь идёт о тебе… когда речь идёт о майоре, о… – он мотнул головой. – Извини. Что-то я тоже…

– Как это… случилось?

– У тебя случился инфаркт, пока ты был на мостике. Вов, в чём дело? Что тебя беспокоит? У нас ведь есть бортовой психолог, и…

Но майор небрежно отмахнулся, не давая собеседнику договорить. Он приподнялся на локтях, и…

Никого более не увидел. Растеряно посмотрел на доктора.

– Мы здесь вдвоём?

– А кого ты ждал? И… лучше ляг.

– А кто ещё знает, что у меня… проблемы?

– Все, кто был на мостике.

Он завалился обратно. – Чёрт…

– В чём дело?

– Нет, ни в чём… – ответил он. – Но если честно… думал, что кто-то захочет… проведать меня.

– Ну… – тяжёлый вздох. – Тебе сейчас ни в коем случае нельзя переживать. Тем более из-за такой глупости! Никто не захотел тебя просто беспокоить. Придут позже.

– Не в этом дело. Я потерял доверие экипажа. Я потерял их уважение…

– Глупости!

– Не надо, Лёнь. Не надо. Ты и сам это знаешь. Что говорят обо мне твои врачи?

– Н-ничего. Мы не обсуждаем начальство.

Полов слабо улыбнулся. – Опять врёшь… очередная ложь…

– Что? Какая ещё… Впрочем… неважно! Лучше расскажи: в какой момент это началось?

– Что именно?

– Боли в сердце. Как давно у тебя болит сердце, Вов?

– М-м… не знаю? Примерно с годик…

– Что?! И ты молчал?! Как это началось?!

– Я не знаю, как… если память не изменяет, то приблизительно в тот момент, когда мы покинули планету дун…

– То есть… после потери экипажа?

Полов промолчал.

– И как это было? Опиши боль.

– Ничего такого!

– Я твой врач!

– Ох… это такая… покалывающая боль. Давящая. Сердце колотилось и…

– То есть больше года ты терпел покалывающую боль, и даже не подумал ко мне подойти? Чего ты боялся?

– Ничего я не боялся! Это… ничего. Ничего страшного.

– У тебя был инфаркт. Это не «ничего страшного»!

– Я думал, что ничего. Мало ли? Ты же знаешь: у меня никогда не было проблем со здоровьем!

– А теперь есть. Поздравляю! И этого можно было бы избежать, если бы ты обратился ко мне раньше.

– Не надо меня учить… – недовольно сказал Полов, и показательно отвернулся.

– Ответь: почему? Почему молчал?

– Я ведь уже ответил! Не думал, что это серьёзно.

– Надеялся, что пройдёт само, да?

– Вообще не думал об этом!

– Вот и итог… Ты ведь понимаешь, что не молодеешь? Перелёт, стресс… Всё это…

Внезапный стук заставил доктора замолчать. Он резко обернулся, и, не говоря ни слова, подошёл к двери. Полов вновь приподнялся, щуря глаза. Несколько минут неясного шуршания, сдавленные голоса, и…

– У тебя гости! – объявил врач. – А ты переживал, что никто к тебе не пришёл.

– Кто там? Полина? Игорь?

– Лучше!

Невелец показался в поле зрения майора, вытянул обе руки, и отошёл в сторону, тем самым явив пациенту гостя.

Агент Иванов остановился у койки.

– Доктор, вы не оставите нас наедине?

***

Майор бы наверняка разозлился, а сердце его заколотилось, но… успокоительное оказалось действительно хорошим.

– Что вам нужно? – спросил он, приподнявшись.

– Ну что вы, майор? – ядовито протянул Иванов. – Я пришёл проведать вас…

– Правда? – иронично спросил он.

– Именно так.

Лёгкий стук незаметных каблуков разлетелся по лазарету. Он шёл мягко, плавно, но определённо уверено. С каждым шагом агента майор чувствовал нарастающую безысходность. Что бы с ним было, не действуй успокоительное? Сжавшись ни то от страха, ни то от отвращения, Полов процедил:

– Мы здесь вдвоём. Не нужно этого. Просто скажите, что вам нужно.

– Не нужно чего? – он остановился в метре от койки.

– Делать вид, что вас волнует наше здоровье.

– Чьё это «ваше»? Или вы теперь к себе на «вы»? Не испортила ли вас мнимая власть, майор?

– Я слышал, как вы общались с новым главным пилотом.

– И что с того?

Он поморщился. – Ничего. Зачем вы пришли?

– Пообщаться с вами. Справиться о здоровье. Как сердце? Сильно болит?

– Терпимо. Спасибо.

Майор медленно лёг обратно. – Вероятно, вы пришли объявить, что снимаете меня с должности «руководителя» миссии?

Произнося слово «руководитель» он вытянул пальцы, и издевательски показал кавычки.

– Это само собой разумеется. Я пришёл спросить о другом.

– Слушаю.

– Скажите, как продвигается миссия? Наш корабль всё ближе и ближе к родной Земле. Вы считаете, что справились с заданием?

– Миссия продвигается так, как и должна продвигаться. Несмотря на потери и некоторые проблемы, но мы сделали главное: дуна у нас, и он обучен.

– Вам не кажется, что всё могло пройти удачнее? Или, может, напротив: хуже?

– Могло быть что угодно. Но необходимо работать с тем, что имеем.

Он хмыкнул – плавно, издевательски, голос его вдруг стал манерным. – И правда…

– Что-то ещё?

– Давно ли вы проведывали дуну?

– Нет.

– Как у него дела?

– Хорошо. Вы можете проведать пришельца сами.

– Могу. Но хочу спросить вас.

– Вы уже спросили, агент.

– Да-да… Как вы думаете… за какой срок сумеете восстановиться? Всё-таки, инфаркт… это серьёзно. Вам стоило посещать бортового психолога. А-то и психиатра…

– Вы… – он раскашлялся. – Пришли издеваться?

– Ну, майор… – он вытянул руку вперёд, и посмотрел на неё так, как смотрят женщины на новый маникюр. – Не стоит делать из меня чистое зло. Да, я могу быть строг. Но это не только ради вашего блага, но и блага куда большего количества людей, чем присутствуют на космолёте.

– Очень хорошо. Вы хотели спросить о чём-то ещё?

– Вообще-то хотел…

Он сделал шаг ближе. Обе руки завёл за спину, сложил в замок ладони, и произнёс:

– Вам не кажется, что вы себя переоценили? Не примерили ли вы, майор, роль, которая не подходит?

Он поджал губы. – Да. Я не здоров. Сердце подвело в неподходящий момент. Однако уверен: Невелец вытащит меня. Не беспокойтесь. Я со всем справлюсь.

– Разве я говорил о вашем сердце? Нет-нет… речь об ином. Вам не кажется, что я вам не по зубам, майор? Вы действительно решили плести против меня интриги?

Невзирая на вколотое успокоительное, сердце майора кольнуло. Он почувствовал, как увеличился ритм, а какие-то приборы, присоединённые к груди Полова, противно запищали.

– Я не…

Вместо продолжения предложения послышался глухой хрип. Пульс увеличивался с каждой секундой, пот выступил на лбу, прибор теперь не пищал – орал сиреной.

– Не стоило даже думать об этом. Определённо не стоило. Это было глупо.

– А… В…

Сердце билось так, как барабанит ливень по крыше в летнем домике майора. Кровь бурлила в венах, стучала по вискам, словно тик механизма спрятанной внутри бомбы, сердцебиение стучало по черепу.

Тук-тук-тук-тук-тук.

Майор ощутил, как весь организм готовился к взрыву.

Боль стала такой невыносимой, что впервые майор предпочёл бы смерть, чем продолжение мук. Пот лился со лба, заслонял собой глаза, и тонкая высокая фигура агента размылась.