Лия Султан
А мы любили

Глава 1. Ночной гость

“Мамочка, привет! Поздравляю тебя с днем рождения! Желаю тебе здоровья, счастья и чтобы ты всегда оставалась такой же прекрасной, как сейчас! Мы с друзьями сейчас в Лондоне и я сказал им, что мне нужно срочно к Букингемскому дворцу. Помнишь, в детстве, когда мы гуляли, ты сказала, что здесь живет королева. Так вот, мамочка, ты – моя Королева! Я очень тебя люблю и очень скучаю! Скоро приеду на летние каникулы! Жди меня!”

Джамиля остановила видео и на экране застыло лицо сына. Ее малыш, ее маленький Закир – добрый, умный, энергичный мальчик, которому теперь всегда будет только девятнадцать. Красивое лицо, непослушные волосы, густые брови, смешинки в глазах и жажда жизни, что трагически оборвалась два года и девять месяцев назад.

В тот роковой вечер они с друзьями были на концерте, потом гуляли по ночному Лондону и дошли до остановки. Но автобуса так и не дождались. На высокой скорости в остановку влетела машина. Все трое погибли на месте до прибытия скорой. Отправляя младшего сына на учебу в Великобританию, Джамиля не знала, что ей вернут только его тело. Привезут спецбортом…и начнется ад.

До трагедии она была счастливой женой, матерью, звездой телевидения. Дом – полная чаша, муж обожал и носил на руках, старшая дочь Камелия только вернулась из Италии, где обучалась дизайну, сын поступил в Оксфорд, а сама она много лет вела вечерние новости на республиканском канале. Все оборвалось в одночасье. Потеря сына привела к жесткой, затяжной депрессии, из которой она долго не могла выбраться. Муж поначалу терпел, пытался вытащить, но тоже опустил руки. Развод стал для обоих единственным правильным выходом. Они уже не жили вместе, а просто существовали рядом, как соседи. И только рождение внучки Селин вернуло ее к жизни.

Джамиля смахнула одинокую слезинку и нажала на “плей”, чтобы досмотреть видео до конца, еще раз услышать любимый голос, увидеть родные глаза.

“Мам, кстати, я узнал, как попасть в тот замок из твоей любимого сериала. Когда ты приедешь, я свожу тебя туда. Ты просто о— фи— геешь! Так что еще раз с днем рождения тебя! Передай привет папе и Каме! Всех люблю, но тебя особенно, ма”.

Выключив телефон, она положила его рядом и укуталась в мягкий плед. Она сидела на диване, собрав под себя ноги и сжимала декоративную подушку. Сегодня ее день рождения, но радости от этого никакой. В былые времена муж повез бы ее в Милан или Париж, а теперь они даже не общаются. В последний раз виделись год назад, когда родилась их внучка. И всё…Скучала ли она по нему? Иногда. Любила ли она его? Все еще да. Правильно ли сделала, что развелась? Скорее, да, чем нет. Хотя, всё тогда было, как в тумане. Она ведь чудила страшно. Какой мужик стерпит такое? Вот и ее супруг не выдержал.

Из грустных мыслей ее выдернул звонок в дверь. Она никого не ждала – все, кто хотел уже поздравили по телефону. Ночной гость, кем бы он ни был, был нежданным и нежеланным, но настырным. Джамиля отбросила плед в сторону, вышла в прихожую и еще не посмотрев в глазок, спросила:

– Кто там?

– Это я, Джамиля. Даниал.

В ушах вмиг загудело, а сердце сначала подскочило к горлу, а потом резко ухнуло вниз.

“Не может быть, – подумала она и все— таки прижала глаз к серебристому кругу”.

Да, это был он – бывший муж. Но зачем?

– Открывай, Джама.

Джама…он всегда так ее называл. Еще когда они только начали встречаться, ходил за ней по пятам: “Джама то, Джама это”. Ей это безумно нравилось.

Она даже не стала прихорашиваться – как была без косметики и в длинном синем платье на лямках, так и осталась. Только резинку для волос сняла, бросила на консоль и только потом открыла.

– Даниал? Не ожидала, – это была даже не улыбка. От легкого замешательства уголки губ вздрогнули и застыли.

– Привет, Джама. С днем рождения, – он вытащил руку из— за спины и протянул ей шикарный букет из бело— розовых тюльпанов – ее любимых.

– Ты помнишь? – только и смогла выговорить именинница, принимая подарок.

– Про твой день рождения? – усмехнулся бывший муж.

– Про цветы.

– Да, конечно.

Переступив порог квартиры, в которой никогда не был, Даниал окинул взглядом экс— супругу. Такая же, как всегда – стройная, миниатюрная, красивая. Как в день их знакомства. Тогда ей было двадцать, а сегодня – сорок семь. На год младше него.

– Чем обязана?

– Просто ехал мимо, вспомнил, что сегодня твой день. Захотел лично тебя поздравить.

– Так ты вернулся в город? – не пропуская его дальше, спросила Джамиля.

– Еще не насовсем. В столице еще есть дела.

– И как тебе жилось там столько времени? Ты же никогда ее не любил.

– Пришлось полюбить. Большой контракт, большие возможности, бешеная прибыль для компании.

– М, – многозначительно хмыкнула, а сама подумала: “Или ты просто сбежал от проблем и от себя самого, как и я?”

– Ты одна? – спросил неожиданно.

– В каком смысле? – нахмурилась Джамиля.

– Дома…

– Ах, да. Камелия с Селин забегали, принесли торт, поздравили. Я не отмечаю.

– Впустишь? – подобие улыбки мелькнуло на его лице.

– Да, – спохватилась она. – Извини. Заходи, конечно, – положив цветы на консоль, она машинально провела ладонями по бедрам, словно хотела разгладить невидимые складки. Но от этих невинных движений его острых кадык дернулся вверх. – Хочешь торт?

– Хочу, – кивнул, а сам подумал, что надо бежать отсюда без оглядки. Он в городе по делам и так совпало, что у бывшей день рождения, а они так давно не виделись. Ноги сами привели его сюда, хотя он и твердил себе, что это плохая затея. Ну ладно – цветы подарит, поздравит ии уйдет. Надо просто убедиться, что у нее все хорошо. Но какая— то неведомая сила гвоздями приковала его к полу.

– Проходи, – махнула она рукой и улыбнулась. – Угощу тебя чаем.

Она развернулась и пошла на кухню, а он так и остался стоять, завороженный плавным контуром ее талии и бедер. Даниал моргнул, покачал головой и сказал себе: “Я ненадолго. Поздравлю ее, увижу и уйду”.

Наивный. В кармане брюк зазвонил телефон. Вытащив его, он взглянул на дисплей, на котором высветилось имя Рианы – главной ошибки его жизни.

Глава 2. Падение

– Хорошая квартира, – похвалил Даниал, зайдя на кухню.

– Хороший застройщик, – вернула комплемент Джамиля, ведь этот жилой комплекс возводила его компания.

– Все зависит от хозяйки. У тебя уютно. Ты всегда это умела. Даже когда мы жили в однушке на окраине города, помнишь?

– Конечно.

– Денег не всегда хватало, но мы были счастливы.

С милым и рай в шалаше – это было про них. Она – начинающая журналистка, он – вчерашний выпускник института архитектуры и строительства. Сначала работал на “дядю”, потом основал с другом свою компанию. Строили дома для элиты и со временем выросли и сами стали этой элитой. Даниал и Джамиля Ибрагимовы проживали свою лучшую жизнь. Пока трагедия не разделила ее на “до” и “после”.

В процессе развода Джама не хотела брать лишнего. Да что там, она даже не переговоры не приходила, за нее это делал адвокат. Дом продали – жить там Джамиля все равно не могла, но Даниал отдал ей две квартиры в новом ЖК и мишину, а деньги с продажи особняка положил на счет. Сама она ничего не просила – гордая и безумно злая на него за смерть сына. Сейчас Джама успокоилась и уже так не думала, а больше года назад даже смотреть на него не могла.

– Как живешь? – спросил он.

– Нормально. Как все.

– А как себя чувствуешь?

– Лучше. Терапия творит чудеса, – улыбнулась. – Камелия нашла хорошего психолога.

Джамиля поставила перед ним горячий ароматный чай и тарелку с кусочком торта, а сама села напротив него.

– А ты? – удивился.

– Я уже поела с девочками. Селин такая кнопка, а уже руки тянет и требует ням— ням. Будет такой же сладкоежкой, как Камелия. Помнишь?

– Да, – засмеялся бывший и опустил маленькую ложку в стакан. Зачем и что там ею размешивать – сам не понимал. Просто надо было деть куда— то руки. – Как она любила торт “Сказка” и ёжиков.

– А Закир обожал пирожное “картошку”…

– Помню. Все время просил тебя приготовить. Как он сказал, когда уехал: “Все классно, но я не могу жить без маминой картошки”.

Поднял глаза на Джамилю и понял, что сморозил глупость, напомнив о сыне, расковырял рану, которая и так никогда не заживет. Матеря себя, он сжал губы в тонкую нить и затаил дыхание. Бывшая жена только грустно улыбнулась:

– Все нормально, Даник. Я уже могу говорить о нем спокойно.

– Даник, – повторил он и покачал головой. – Кроме тебя меня никто так не называл, Джама.

В это мгновение они встретились взглядами и зависли друг на друге. Она еще только увидев его на пороге квартиры отметила, что у него теперь щетина. А ведь раньше был гладко выбрит. Сейчас, вблизи, Джамиля разглядела крохотные морщины в уголках печальных, глубоких, темно— карих глаз.

А что видел он? Женщину, которую когда— то безумно любил и бросил весь мир к ее ногам. Потеря изменила ее до неузнаваемости, от нее тогда осталась только оболочка – черная, злая, истеричная. И вот, его прежняя Джамиля вернулась. Но цену за это он заплатил слишком высокую.

– У тебя нет чего-нибудь покрепче? – спросил он, отодвинув в сторону кружку.

– Вино. Грузинское. Сестра недавно привезла с Тбилиси.

– Давай. Только если ты тоже будешь.

– Буду.

И вот уже бокалы осушили, вспомнили прошлое, поговорили о дочери и внучке.

А потом она показала ему видео, которое скачала с облака. То, где Закир поздравляет ее с днем рождения.

“Передай привет папе и Каме”.

Услышав это, Даниал прикрыл рот кулаком. Все еще винил себя за то, что не уберег своего мальчика.

Пауза затянулась. Было слышно только, как косые капли стучат по карнизу.

– На твой день рождения всегда идёт, – заметил Даниал.

– Так конец апреля. Неудивительно, – чуть захмелев, Джамиля зарылась пальцами в каштановые волосы и распушила их совершенно ненавязчиво, но изящно, как могла только она. Он наблюдал за ее движениями как под гипнозом, заострив все внимание на вырезе обычного платья, под которым пряталась ее маленькая грудь. На женщине не было бюстгальтера и сквозь легкую ткань проступили острые соски. Даниал нервно сглотнул, отвел взгляд в сторону.

– Мне, наверное, пора, – сказал он решительно.

– Хорошо.

Уже в прихожей, когда прощались, она взгрустнула и подумала: “Ну зачем же ты пришел, Даник? Зачем разбередил всё внутри?”

– Спасибо, что заехал, – сказала ровно.

– Еще раз с днем рождения.

Внезапно свет в прихожей погас и оба оказались в кромешной тьме.

– Тааак, – сурово произнес Даниал. – Это что еще за дела?

– Не знаю, – он не увидел, как Джамиля пожала плечами. – Такое у нас в первый раз. Может, пробки выбило?

– Пробки? В этом доме все новое.

– Ну мало ли, – усмехнулась Джама.

А Даниал неожиданно шагнул вперед и оказался так близко, что у нее перехватило дыхание и грудную клетку сдавило.

– Что будешь делать, Джама? Вызовешь репортеров и пожалуешься на недобросовестного застройщика?

– Посмотрю, как скоро дадут свет, – отшутилась она и замерла, чувствуя его тяжелую ладонь на своем бедре.

– Даник, – выдохнула она и положила руки на его грудь, чтобы оттолкнуть. Но не смогла.

– Джама…

А пальцы его уже скользили вверх и остановились на талии. Желваки заиграли на скулах от напряжения, крылья носа вздрагивали от того, что он услышал мягкие, цветочные нотки ее духов. Знакомый аромат обволакивал и сводил с ума. Как и она сама – тонкая, неземная, далекая, но в его руках.

Небритой щекой он коснулся виска Джамили и сильнее прижал ее к себе. Не встретив сопротивления, поцеловал глаза, скулы, спустился к губам и накрыл их своими. Джамиля хотела возразить. Она собиралась еще когда ощутила жжение там, куда пробрались пальцы бывшего мужа. Всё казалось нереальным: вечер, плавно перешедший в ночь, незваный гость, напомнивший о прошлом, и знакомые до озноба и жара ласки. Сама позволила себя поцеловать, сама царапала ногтями кожу на затылке, сама дышала учащенно от нарастающего возбуждения, сама подсказывала дорогу до спальни, сама подняла руки, когда он потянул платье вверх, снял его и отбросил в сторону.

На кровать упали вместе, и Даниал быстро сориентировавшись, подмял ее под себя, навис сверху и продолжил целовать так жадно, будто был заблудившимся и умирающим от жажды путником в пустыне. Он осыпал поцелуями шею, ключицы, плечи. Сильные руки блуждали по телу, гладили, сминали кожу, как теплую глину, до сладкой истомы. Когда мужчина обхватил ртом упругую горошину, Джамиля прогнулась в пояснице и прикусила палец, чтобы только не закричать.

Луч лунного света падал на постель, слабо освещая лицо и тело Даниала.

– Даник, что мы делаем? Мы не должны.

– Тише, – он прижал большой палец к пухлым губам. Она впилась в него взглядом, а он не выдержал и провел подушечкой по нежно— розовому бархату. – Я так соскучился, Джама.

– Ты мог позвонить, – уколола она.

– Мог…да не мог.

Джамиля не поняла смысла его слов, но так захотелось забыться. Она взяла его лицо в ладони, притянула к себе и сама поцеловала. Бороться с собой было бессмысленно. Осталось только сгореть вместе с ним. Он наполнил ее собой и все расплылось перед глазами. Посыпались ритмичные толчки, стоны, шепот, вздохи, бессвязные слова. За ребрами и ныло, и расцветало от того, насколько это было прекрасно, остро и горячо, как раньше. Переплетая пальцы, они понеслись на скорости к обрыву и бросились оттуда с криком, венчавшим их горько— сладкий спонтанный секс.

Когда все закончилось и стихло, Даниал перевернулся на спину и спрятал глаза в изгибе локтя. Грудная клетка хаотично поднималась и опускалась, сердце колотилось, как бешеное, разум кричал: “Что ты наделал?” Но правда в том, что он так и не научился жить без нее. Она – магнит, к которому его будет всегда тянуть, как бы он не пытался отдалиться. Повернув голову, увидел, что она села на кровати, сгорбилась и прикрыла лицо ладонями. В лунном свете он мог пересчитать все ее выступающие позвонки. Кончики пальцев покалывало от желания дотронуться до них.

– Джама, я…

– Нет, Даниал, ничего не говори.

В кармане брюк, валяющихся на полу, снова запиликал телефон, но мужчина даже не шелохнулся.

У Джамили сработало запоздалое шестое чувство и посмотрев на него через плечо, она спросила:

– У тебя есть женщина?

Его молчание и шумный вздох сказали все за него. А она корила себя: дура, надо было узнать об этом раньше.

– То, что было сейчас – ошибка. Мы плохо поступили. Я не хочу вставать между тобой и твоей женщиной. Тебе лучше уйти.

Она наклонилась, нащупала на ковре платье и надела его.

– Разрешишь хотя бы сходить в душ?

– Иди.

– Прости…

– Иди, пожалуйста. Молча.

Даниал собрал свои вещи, вошел в ванную и в темноте прислонился к закрытой двери. Мобильный ожил, сообщив о входящих сообщения. Мужчина нащупал смартфон, включил его и зашел в мессенджер. Два непрочитанных от Рианы.

“Даниал, знаю, ты очень занят, но я хотела сказать, что твой подарок до нас дошел. Алишер в восторге от пожарной машины. Посмотри, какой довольный наш сынок!”

Следом она отправила снимок годовалого мальчика, который широко улыбался, демонстрируя ряд белых молочных зубов. Сердце сжалось от боли, ведь младший сын – плод его предательства – был так похож на Закира в детстве. Страшная насмешка судьбы.

Саундтрек: Любовь Успенская «История одной любви»

Глава 3. Незаменимая

Месяц спустя

– Джама, ну ты как всегда произвела фурор. Вчера фурор, сегодня фурор. На других ведущих столько студенток не слетелось. Даже на мои занятия с таким энтузиазмом не ходят, – довольная коллега и подруга Сандугаш или просто Санди расхваливала Джамилю, преследуя свои корыстные цели – перетянуть ее в Астану. Санди работала продюсером на республиканском канале и параллельно преподавала в Медиашколе, куда и пригласила подругу провести семинар. – Может, все— таки рассмотришь переезд к нам? Уже и шеф с тобой говорил, и я тебя окучиваю.

– Да нет, я не вернусь на экран, – отмахнулась Джамиля. – А студентки твои по старой памяти прибежали. Или просто им интересно посмотреть, что стало со старушкой и почему она таинственно исчезла со всех радаров, – сказала она голосом диктора новостей.

– Ты себя недооцениваешь, – цокнула Санди. – Вот вчера в коридорах медиацентра все шеи чуть не вывихнули, смотря тебе вслед. По всему зданию разнесли, что сама Ибрагимова приехала. Жаным, талант не пропьешь. Он либо есть, либо его нет.

– Либо я просто выгорела. А потом, ну согласись, мне уже 47! Я почти пенсионерка, – Джама взяла со стола стакан с лимонадом, сделала глоток и облизнула губы. – Мм, как вкусно.

Вкус к жизни к ней вернулся аккурат после развода, когда дочка сообщила, что ждет ребенка. А до этого молчала, как партизан. И Джамиля вдруг резко проснулась после слишком долгого, беспокойного сна и бросилась помогать и оберегать Камелию, которую почти год не замечала. Тогда она вообще никого и ничего не замечала – ни мужа, ни дочь, ни родителей, ни сестер. Ни— че— го.

– Зря ты тогда сразу уволилась, – осторожно заметила подруга.

– А что делать? – пожала плечами Джама. – Мне дали пару месяцев, но все затянулось на год. А потом я уже сама потеряла интерес и вернулась к корням. Редактировать тексты удаленно – тоже неплохо. Да, получаю не так много, но и головняков меньше.

– Да уж, хорошего редактора днем с огнем не сыщешь. Молодняк не хочет работать в поле и рыть землю носом, как мы с тобой в 90— х.

– Классное было время, – улыбнулась она воспоминаниям. – Так мы с тобой и познакомились. Две зеленые девчонки с микрофонами.

В “поле” Джамиля проработала недолго: познакомилась с Даниалом, вышла замуж, быстро забеременела Камелией. А когда вернулась из декрета, ей предложили место выпускающего редактора в дневных новостях. Однажды к ней прибежала Санди и сказала, что в студии проходит кастинг ведущих и попробовать может любой желающий из корреспондентов. На обеде девочки побежали туда, и в итоге руководство разглядело в Джамиле Ибрагимовой потенциал и сделали ее диктором сначала дневных выпусков, а позже и вечерних. Тот период был золотым и в жизни, и в карьере Джамы. Зрители ее любили и узнавали на улицах, она получила награду как лучшая ведущая страны, муж, дети, родня гордились ею и куда бы она не пришла, встречали, как звезду. От природы спокойная и скромная, она всегда краснела от такого внимания. Даниал же всегда ее поддерживал, но нет— нет ревновал к мужчинам, которые подходили к ней на приемах и тоях, которые они всегда посещали вместе. А потом всего этого не стало.

– Давай ты все— таки подумаешь над нашим предложением. Здесь перспективы, классное оснащение, работаем теперь не на износ, а посменно. Много плюшек, – подмигнула ей Санди.

– Всё классно, но в Алматы у меня родители, дочка, внучка. Я и так год провалялась с депрессией. Теперь надо наверстать. Кстати, мне нужно купить Селинке подарок. Давай зайдем в детский магазин? Я видела его на втором этаже.

– Конечно, – улыбнулась Санди. Она была одной из немногих подруг, кто не оставил ее в трудный час, звонил, приезжал, и даже несмотря на расстояние находился рядом. – Подумать только: у тебя внучка! Мой старший только школу заканчивает в следующем году.

В субботу в столичном ТЦ яблоку негде было упасть. Самолет у Джамили был только вечером, поэтому она с подругой не спеша погуляла по магазинам, а потом они зашли в огромный Детский мир. Глаза разбегались от ярких, шикарных игрушек, но Джама напрямую пошла в отдел деревянных развивашек. Выбирала долго, пока Санди говорила по телефону со своим корреспондентом.

– Джама, Джама! – позвала ее подруга и схватила за руку.

– Что такое? – спохватилась та.

– Кажется, это твой бывший там стоит? – Санди указала рукой на высокого, статного мужчину в темных брюках и голубой рубашке, рукава которой он по обыкновению закатал до локтей. Он стоял к ним полубоком, говорил по мобильному и рассматривал игрушки. В горле пересохло стоило ей его увидеть и вспомнить, как месяц назад они, как два безумца, занимались любовью в ее спальне. В ту ночь, проводив его, Джамиля пошла в душ и очень долго стояла под водой, смывая с себя его прикосновения и запах, оплакивая прошлое и гадая: кто же она – его новая женщина, как выглядит, моложе ли нее, красивее ли? А как он целует – также или по— другому? А как он ее ласкает? А с ней он теперь счастлив?

Все эти тридцать дней она пыталась забыть, что между ними случилось той дождливой апрельской ночью. Даниал не звонил и не писал. Она успокоилась – это к лучшему. У каждого теперь своя жизнь, они больше не зависят друг от друга, у него другая женщина, новые отношения. Он смог пойти дальше.

Но сейчас, глядя на него – вроде бы чужого мужчину, но все еще родного – она испытывала странные чувства. Светлую печаль, тихую отраду, непреодолимо желание окликнуть и страх, что он обернется и они снова упадут.

Все случилось быстро. Он сам повернул голову и наткнулся на ее взгляд. Недоумение и удивление сменилось радостью. Даниал пробормотал что— то в трубку, убрал ее в карман и направился к ней. Отметил про себя, как она по— прежнему красива, стройна и притягательна. Тогда была без макияжа, в простом домашнем платье и с вьющимися волосами. А теперь при параде: в белых брюках, голубой рубашке с закатанными рукавами, на каблуках. Каштановые волосы блестели на свету, а кроткие, умные, карие глаза будто заглядывали в душу.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет.

– Давно ты в городе?

– Два дня. Меня Санди пригласила прочитать лекцию.

– Здорово. Привет, Санди, – наконец, Даниал обратил внимание на подругу бывшей жены, которая стояла поодаль.

– Привет, – кивнула Сандугаш.

– А мы выбираем подарок для Селин. Ты, наверное, тоже.

– Да, – быстро ответил он.

– Только машинки ей пока не интересны, – заметила она, потому что он стоял как раз у отдела с красочными авто.

– Пап— пап! Пап— пап! – громко позвал отца ребенок.

Даниал и Джамиля одновременно обернулись. К ним неуклюже и осторожно шёл малыш в желтой футболке и джинсах. Смешной, милый, черноволосый карапуз, лучезарно улыбаясь тянул руки к мужчине и говорил именно с ним:

– Пап! Ап! Ап!

– Джама, прости, – он помрачнел, хриплый голос подвел. Даниал опустился на колени и мальчик тут же оказался в его объятиях.

Это его “прости” уже как кость в горле. Джамиля прижала к груди коробку с игрой и впилась в нее пальцами. Она поняла, что этот ребенок не просто так тянулся к нему. Он – сын Даниала. А значит, единокровный брат ее умершего сына. И самое страшное: этот малыш был очень похож на Закира в младенчестве. Как такое возможно?

– Папочку увидел и заставил меня спустить его с коляски. Дорогой, почему ты не сказал, что будешь здесь?

Джамиля обернулась, услышав знакомый тонкий голосок, и глазам своим не поверила, когда увидела мать этого ребенка. Такого ножа в спину она не ожидала.

Два года и десять месяцев назад

Надо было держать лицо хотя бы на поминках. Столько людей пришло: родственники, друзья и одноклассники Закира, его учителя, коллеги Джамили, сотрудники и партнеры Даниала. Дочка держала ее под руку, потому что Джама уже утром теряла сознание и ей вызывали скорую. Рекомендовали ехать в больницу, но она наотрез отказалась. Люди подходили, пожимали руки, обнимали, выражали соболезнования. А она просто стояла, кивала, благодарила, держала себя в руках. Это потом, когда все пройдет и стихнет, она позволит себе плакать, а пока…надо было выстоять.

– Еще раз примите мои соболезнования, – девушка обняла ее и погладила по спине. – Даже не представляю, что вы сейчас чувствуете.

Отстранившись, Джамиля посмотрела в глаза гостье и тихо сказала:

– Дай Аллах, Риана, чтобы ты никогда не знала этого.

– Вы можете на меня рассчитывать. Я все сделаю для вас и Даниала Темирлановича, – она сжала ее ладонь.

– Спасибо. Ты и так со многим помогла. Ему с тобой повезло.

Джамиля почему— то еще тогда подумала: “Хорошая девочка”.

Когда они только узнали о гибели Закира, личная помощница Даниала – Риана – за пару минут купила билеты, связалась с университетом, посольством Казахстана в Великобритании. Все организационные вопросы были тогда на ней. Вот уж действительно – незаменимая.

Глава 4. Ее сам Бог послал

– Па— па! – повторил малыш и рассмеялся, когда Даниал встал, держа его на руках.

– Добился своего, Алишка. Добрался до папы, – Риана будто не замечала или не хотела замечать, что рядом с мужчиной стоят две женщины. Она положила ладонь на предплечье Даниала и погладила его. И несмотря на то, что он тут же напрягся от ее движений, сама женщина довольно улыбнулась и только потом обратила внимание на других.

– Здравствуйте, – бросила небрежно.

– Здравствуй, Риана, – ровно произнесла Джамиля.

– Джамиля! – черные бровки взлетели от удивления. – Это вы? Я вас не узнала. Вы так изменились!

– Риана, возьми Алишера, – бросив быстрый взгляд на бывшую жену и поняв, что она только сдерживается, чтобы не взорваться, он передал ребенка матери. – Идите к фонтану. Ждите меня там.

– Но Даниал, – возразила Риана. – Я не видела Джамилю сто лет. Хотела поздороваться, – одарила невинной улыбкой.

– Ты стала мамой, – спокойно, насколько это возможно, сказала Джама. – Поздравляю.

– Да, год назад.

– Милый мальчик, – отметила женщина совершенно бесцветно. – И тебя поздравляю, Даниал. Что же ты не сказал, что у тебя сын родился?

– Мы не афишировали, – Риана ответила за него, погладив карапуза по голове. – Тем более, я переходила, пришлось стимулировать роды.

Даниал между тем врезался в ледяной взгляд бывшей жены. Он вспомнил, что так она смотрела на него незадолго до развода.

– Хм, – хмыкнула Джамиля. – Поэтому ты тогда пропала, а Даниал сказал, что в столицу переехала. Ну что ж, рада была видеть. Еще раз поздравляю с сыном. Пусть растет здоровым, – Джамиля заставила себя улыбнуться. Нет, она не покажет им своих слез – слишком много чести. – Пойдем, Санди.

Подруга все поняла без слов, взяла Джаму под руку и велела держать голову высоко поднятой и на оборачиваться.

– Увези меня отсюда скорее. Пожалуйста.

– Джама, держись, – она сжала ее кисть и провела сквозь толпу к лифту.

И она держалась, как могла. Лимит на истерики уже исчерпан – это было весь первый год после смерти Закира. Она и сама многое не помнила, но Камелия ей потом рассказала, как она чудила, и от этого Джамиле было тошно.

– Как долго идет, – цокнула Санди, остервенело нажимая на кнопку, словно за ними кто— то гонится.

– Джама, подожди, – пальцы Даниала впились в кожу на руке. Он развернул ее к себе насильно, а она вновь посмотрела так, что опешил.

– Ну что еще? – процедила на. – Что тебе от меня надо?

– Я хотел тебе все объяснить, но позже.

– Мы друг другу никто, чтобы ты мне что— то объяснял. Сын очень похож на тебя. И Риана…Я, конечно, понимала, что у тебя есть женщина, но даже подумать не могла, что это она. Удивил, – рот скривился в усмешке.

– Всё не так, как ты думаешь.

– Я ничего не думаю.

– Джама, лифт, – напомнила Санди.

– Прощай, Даниал, – бросила она, вошла в кабину следом за подругой и только теперь затряслась, спрятав лицо в ладонях.

Спустя десять минут она успокоилась. Сидела с бутылкой воды в руках, всхлипывала и смотрела в пустоту. Они сидели в машине Санди на подземной парковке. Подруга снова говорила по телефону с подчиненным, а Джама снова и снова прокручивала в голове ту странную встречу. Сын…у него есть сын от Рианы. От этой девочки— припевочки, которая была вхожа в их дом, потому что работала личной ассистенткой Даниала.

“Сколько ей сейчас? – подумала Джамиля. – Кажется, чуть за 30. Хороший возраст. Можно, и второго родить”.

Перед глазами встал образ их малыша и Джама, зажав рот, снова замычала.

– Жаным, жаным, не плачь, – Санди обняла ее и провела ладонью по волосам. – Понимаю, это больно. Но что поделать?

– Да, жизнь продолжается. Мы в разводе. Он имеет право на счастье, на новую семью. Но Санди, – Джамиля отстранилась и впилась зубами в нижнюю губу. – Их сыну год. Она переходила с ним…стимулировали роды.

– И?

– А мы с Даниалом развелись полтора года назад.

Полминуты Санди переваривала информацию, вычитая и прибавляя в уме.

– Вот чёрт, – только и смогла выдохнуть она.

– Он спал со своей ассистенткой, когда мы все еще были женаты. Наверное, я сама в этом виновата.

– Что ты? Нет, конечно! – с жаром возразила Сандугаш.

– Моя депрессия, которая чуть не довела меня до Каблукова (психиатрическая больница в Алматы на улице Каблукова. Горожане используют устойчивое выражение: “Тебе пора на Каблукова” (тебе надо в психбольницу). Провалы в памяти, агрессия. Я была тогда сама на себя не похожа. И чувствую, окружающие мне не все рассказали. От меня в те дни только тень осталась.

– Ты же ходила к психологу.

– Ходила, но кажется, от него только стало хуже. Потом дочка нашла мне другого, и именно он мне и помог.

– М–да, вот ведь не угадаешь, – покачала головой подруга. – Получается, пока ты боролась с депрессией, Даниал трахал секретаршу. Молодец, блин, ничего не скажешь.

– А может, все началось еще раньше? – шмыгнула Джамиля. – Знаешь, эта Риана…она всегда была рядом. Такая исполнительная, оперативная, лояльная. Сопровождала его на встречах, ездила с ним в командировки, а когда умер Закирка и я слегла, она еще и решала наши организационные вопросы. Господи, она ведь даже приходила к нам домой, привозила мне лекарства. сочувствовала, мы даже разговаривали. И я была так ей благодарна. Говорила, что ее сам Бог послал.

– Вы слишком близко подпустили ее.

– Я всё прошляпила, – пальцами Джама зачесала волосы назад и замерла, не убирая рук с головы.

– Не вини себя. Ты пережила горе, шок, депрессию. Ладно она – может, спала и видела, как запрыгнуть к нему в койку. Но он…

– Господи, сын, – горько усмехнулась Джамиля. – У Даниала сын. Почти как наш мальчик. Почему, Санди? – она повернулась к подруге. – Почему моего малыша нет со мной, а у Даниала теперь сын?

Подруга не могла ответить на этот вопрос и снова обняла Джамилю. Потом она отвезла ее в гостиницу, помогла собраться и проводила в аэропорт. А уже в самолёте Джама все думала, думала, думала, прокручивала в голове кадры из прошлого – то, что по крайней мере запомнила ее память.

Через шесть месяцев после смерти Закира

– Джамиля, здравствуйте!

На пороге гостиной робко стояла Риана. Она сжимала сумку и смотрела с сочувствием на жену босса. Та полулежала на диване, укрытая пледом и смотрела в панорамное окно. За окном шел снег – белый, чистый, красивый. Он и завораживал, и угнетал. Ведь Закир родился в снегопад.

– А, Риана, привет, – бесцветно произнесла хозяйка.

– Я привезла ваши лекарства. Домработница их забрала, а я просто зашла поздороваться.

– Проходи.

Риана прошла, села на краешек кресла напротив и положила сумочку на пол.

– Как вы? – участливо спросила девушка. Голос у нее был тихий, приятный, мелодичный.

– Живу.

– Если вам что— то будет нужно, вы можете мне сказать. Даниал Темирланович велел и ваши поручения выполнять. Так что я к вашим услугам.

– Спасибо, – кивнула Джамиля. – Ты заходи еще. Может, поговорим

как-нибудь.

– Хорошо, – она замялась и с сочувствием проговорила. – Джамиля, у меня нет детей, но я понимаю вашу боль. Мне очень жаль. Я ведь помню даже, как организовывала вечеринку, когда Закир поступил в Оксфорд. Как радовалась семья. Шеф был счастлив. Он всегда мечтал, чтобы ваш сын там учился. Говорил, что он оправдал все его ожидания, – она сделала паузу, увидев в глазах хозяйки слезы. – Кто же знал, что это решение станет для него роковым?

Глава 5. Потерял бдительность

Как долетела до Алматы, Джамиля не помнила. Было уже девять вечера и войдя в квартиру, она бросила чемодан в прихожей и побежала в зал. Достала все фотоальбомы, которые у нее были. Джама любила фотографировать и за годы семейной жизни набралось столько снимков – не сосчитать. Она долго просматривала их и когда находила фотографии сына, останавливалась, водила по его лицу пальцами, вспоминала, как, когда и кто снял Закира. Капли кляксами падали на глянец, с которого улыбался школьник в день своего последнего звонка. Высокий, красивый, темных брюках и пиджаке с эмблемой элитной частной школы.

– Закир, мой мальчик, – поцеловала, отложила и принялась искать те, где он совсем маленький. Нашла. Вытащила из прозрачных окошек, разложила вокруг себя на полу. А ведь и правда младший сын Даниала очень похож на Закирку. Те же бровки домиком, густые волосы, пухлые щечки. Они оба в папу.

“Как жестока судьба” – думала Джамиля, всматриваясь в любимое лицо, вспоминая, как кормила сына грудью, пеленала, баюкала. Его первые шаги, первые слова, первые поцелуи и объятия, маленькие теплые ладошки на ее щеках, бесконечное “мам, мам, мам”, по которому она безумно скучала.

Вот так, прижав его фото к груди, Джамиля и уснула, забылась, затерялась во тьме. А когда луч солнца играючи лег на прикрытые веки, она поморщилась и услышала тихий зов:

– Мама…мам. Мам, проснись.

Распахнув глаза, Джамиля не сразу сориентировалась. Шея затекла от того, что она уснула в неудобной позе прямо на диване. В комнате был бардак, и она лишь горестно вздохнула: всё теперь надо убрать. Внезапно в дверь позвонили, и Джамиля смутилась: кто мог обойти домофон? Поднявшись с дивана, она пошла в прихожую и даже не взглянула на себя в зеркало. А стоило бы.

Настроение испортилось, как только она посмотрела в глазок и увидела бывшего мужа. Подумала: какой, черт возьми, оперативный, прилетел из другого города ни свет ни заря.

– Уходи! – велела ему через дверь.

– Нет. Давай поговорим, – решительно возразил Даниал, положил ладони на холодный темно— серый металл.

– Нам не о чем говорить, – стояла на своем хозяйка.

– Я звонил тебе, у тебя телефон отключен.

– И поэтому ты пришел? Зря…

– Джама, – он стукнул кулаком – явно разозлился. – Открой или я выломаю дверь. А ты знаешь, я могу.

Джамиля скрестила руки на груди и пожевала нижнюю губу. Он ведь не шутил – захочет сломать – сломает. Развернувшись, она повернула замок вправо и все— таки открыла.

– Даю тебе пять минут, – процедила она и пошла в зал, напрочь забыв, что у нее там беспорядок.

Даниал вошел следом и остановился в дверях, окинув взглядом стихийное бедствие.

– Джама, ты опять?

– Что опять? – огрызнулась она. – Это просто фотографии.

– Это его фотографии, – сказал с нажимом и поднял с пола снимок их счастливой семьи: он, Джамиля, Камелия и Закир на море. Дочери тогда было 13, сыну 9. Джамиля уже была звездой, вела восьмичасовые новости и работала посменно: неделю она, неделю другой диктор. В свободные от эфиров дни занималась детьми и домом. Они тогда были очень счастливы.

Двенадцать лет назад

– Мам, давай вставай к папе, я вас сниму, – Камелия перехватила фотоаппарат у Джамили. – Что мы зря тебе такое платье красивое выбирали.

– И правда, – посмеялся Даниал. – А то только мама нас фотографирует, а ее везде мало.

Солнце садилось за горизонт. Море было спокойное и блестящее от золотистых лучей уходящего светящегося шара. Чайки кричали вдали, а песок под ногами стал уже прохладным.

– Так, давайте, вставайте ближе друг к другу, – командовала дочка. – Папа, обними маму и смотри ей в глаза. Да— да, вот так.

У Камелии загорелись глаза, когда она навела на родителей объектив и поймала их взгляды – такие живые, настоящие, теплые. Папа смотрел на маму влюбленными глазами, а она улыбалась ему и поглаживала по руке, которой он ее обнимал. Подол платья и длинные волосы красиво развевались на ветру. Даниал даже забыл, что они не одни и чуть наклонился, задев кончиком носа ее нос.

– Ой дурааашки, – засмеялась дочка.

– Поцелуй маму, пап, – потребовал Закир. – Ну давай. Целуй! Мы закроем глаза.

Смеялась и Джамиля. Даниал все— таки поцеловал ее, но в щеку, и дети довольно захлопали в ладоши.

– Ну все, на этом фотосессию можно считать закрытой, – сказал папа.

Наши дни

– Зачем пришел? – устало спросила Джамиля, положив руку на сердце.

– Хотел объясниться.

– Я уже все поняла. И посчитала.

– Да, – кивнул Даниал, глядя ей в глаза. – Алишер – мой сын.

– Твой сын от помощницы. Поначалу я даже удивилась, – усмехнулась. – А потом подумала: как предсказуемо и пошло – босс и его секретарша. И мы были все еще женаты.

– Между нами сейчас ничего нет. Только общий ребенок.

– Судя по тому, как Риана трогала тебя, она так не думает.

– Она это прекрасно знает, – от его тона веяло холодом.

– И зачем мне эта информация? – Джамиля подошла к нему так близко, что он мог поклясться, что слышит биение ее сердца. Задрав голову, бывшая буравила его взглядом, полным презрения и боли. Именно такой она была в последние месяцы их брака.

– Хочу, чтобы ты знала: моя самая большая ошибка в жизни, за которую я расплачиваюсь сейчас и буду расплачиваться в будущем – это связь с ней. А Алишер, – выдохнул он и опустил глаза, – так просто случилось. Я потерял бдительность.

– Еще раз: зачем мне эта информация? – чеканя каждое слово, сверлила его взглядом Джамиля. – Зачем мне знать, что ты пытался забыться с секретаршей?

– Я не оправдываю себя. Время тогда было тяжелое для нас обоих.

– Однако я не легла в постель с другим, – пустила смоченные смертельным ядом стрелы.

– Правильно. Ты вообще не вставала тогда с кровати, – насупился Даниал.

– И это стало поводом для измены? Жена – овощ, а молодая помощница всегда под рукой, – со всей злости выплюнула она.

– Давай, обвиняй во всем меня, как ты и привыкла. Да, я забылся Я ошибся. Но не потому что ты тогда была овощем, а потому что я устал. Физически, морально устал от всего. Ты не хотела жить, плюнула на живую дочь, на работу, на меня в конце концов. Мы с Камелией вытаскивали тебя, как могли. Она кормила тебя с ложки, я носил на руках и купал, потому что ты была настолько слаба, что не могла даже ходить. Истощение, обезвоживание, твои нервные срывы, бессонница. Мы пережили это с тобой. Я делал то, что должен делать муж. Я старался, как мог.

Напряжение нарастало. Видит Бог – он не хотел, но когда она становилась такой, у Даниала срывало к чертям все предохранители.

– Ты зачем пришел? Говорить мне гадости? – процедила сквозь зубы. – Я тебя не предавала.

Даниал стиснул зубы до выступивших желваков. Кадык резко дернулся от напряжения. Он держался, как мог, потому что она была права.

– Да, предал я. Мне за это отвечать. Ребенок есть и он мой. Но я не живу с ними. Обеспечиваю, но не живу.

– Мне все равно, с кем ты живешь, – блеснув глазами, чуть ли не по слогам проговорила.

А в нем уже проснулся зверь. Схватив ее за руку, он притянул ее к себе и посмотрел сурово, сведя брови к переносице и сжав губы в нитку. Оба дышали учащенно, смотрели с яростью, сдерживались, чтобы не взорваться. А чеку— то уже вырвали.

– Нет, тебе не все равно, Джама, – промолвил тихо, но жестко, так что холодок по позвоночнику пополз.

– Отпусти, – попыталась вырваться, но безуспешно.

– Не могу, – выдохнул он. – Не могу я без тебя, Джамиля.

– Все это время же мог как— то?

– Пытался полтора года жить и не трогать, наблюдая за тобой издалека. А в день твоего рождения ноги сами к тебе привели. Ты у меня вот здесь, – коснулся указательным пальцем сначала виска, затем сердца, – и здесь. Не получается тебя вырвать.

– А когда спал с ней, получилось? – ее слова ударили больнее пощечины. – Молчишь? Боишься ответить “да”? Вы бы хоть подождали, пока мы не разведемся.

У нее все— таки получилось высвободиться, она отошла от него, села на диван и, положив локти на колени, прикрыла голову руками. Он тяжело дышал и смотрел на бывшую жену. Что бы он не сказал, что бы не сделал – все равно будет больно.

– Я не помню и половины того, что было со мной тогда. Всё как во сне, в тумане, – сдерживая слезы, шептала Джамиля. – Терапия мне помогла, но тот год вылетел у меня из головы. Да, я сама предложила развод. Я обидела тебя тогда. Но я не заслужила твоего предательства.

Даниал задыхался от ее слов, потому что она впервые затронула тему развода и той истерики, которая стала для обоих роковой. Вина за обман давила на плечи и тяжелым грузом лежала на сердце. Он ведь любил жену и тогда, и сейчас, но не смог противостоять соблазну. Потому что дома было все плохо – скандалы каждый день. И вот однажды, во время деловой поездки в Сингапур, он все— таки сорвался, когда помощница зашла в его номер с документами, задержалась и предложила налить ему еще немного виски. Даниал тогда много пил. И ближайший круг это знал, пытался вразумить. Но алкоголь его спасал – он забывал о проблемах, расслаблялся, а боль и прочие ненужные чувства притупились. В итоге лучший друг и бизнес— партнер Игорь увез его в горы, закрыл в доме и устроил такую шоковую терапию, после которой он, наконец, очухался. Только об этом Джамиля так и не узнала.

Подойдя к дивану, мужчина сел на корточки и дотронулся до ее запястий.

– Прости меня. Я ужасный человек. Предатель. Последняя гнида. Я ошибся и не знаю, как теперь все исправить.

– Не надо ничего исправлять, – она одернула его и посмотрела с тоской. – Все остается, как есть. Мы в разводе. Ты просто бывший.

– Оказывается, я без тебя не могу. Никак.

Черты ее лица заострились, внутри все клокотало и черная злость, которую она загнала в чулан, устремилась наружу.

– А я могу.

– Ты сама— то в это веришь? После той ночи.

– Та ночь – ошибка, – выдохнула Джама. – И ты не можешь появляться вот так, потом пропадать на месяц и снова приходить. Не надо меня мучить. Я и так намучилась. Уйди, исчезни. Иди к своему сыну, воспитывай его со своей женщиной.

– Ты – моя женщина.

– Я тебе никто, как и ты мне, – она встала, расправила плечи и смахнула слезы. – Я чувствую себя дурой рядом с тобой. Той, к которой ты прибежал после нее.

– У меня с ней ничего нет, – он тоже встал и решительно шагнул к ней. Джама выставила руки вперед, защищаясь. – Я не живу с ней и с сыном встречаюсь на нейтральной территории.

– Я тебе не верю. Я видела вас. И мальчика вашего. Он у меня перед глазами со вчерашнего дня. Разве ты не видишь сходства?

Даниал снова молчал. Конечно, он все видел. Это пугало и завораживало одновременно.

– У тебя есть он – такой же, как наш, только мать другая. Это оказывается, очень больно и страшно, – прохрипела Джамиля. – Поэтому просто забудь сюда дорогу, – она указала ему на дверь и он, чуть постояв, все— таки вышел из комнаты. Дверь закрыл тихо, чтобы ее не тревожить. Ушел также, как месяц назад. Только тогда в воздухе висела недосказанность. А теперь карты открыты, гнойники вскрыты.

Два часа ушло на то, чтобы раскачаться, сходить в душ, привести себя в порядок и прибраться в квартире. Когда слезы высохли, а телефон, наконец, зарядился, она вытащила кабель из гнезда и нажала на боковую кнопку. Едва на экране вспыхнули яркие краски заставки, посыпались сообщения от дочери.

Глава 6. Цветок с острыми шипами

Милая Камелия – хрупкий, утонченный, но в то же время сильный цветок с острыми шипами. Пока мать не выходила из депрессии, а отец зарылся в делах и прикладывался к бутылке, она бегала между ними, успокаивала, договаривалась, пыталась спасти маму и папу. А между тем, у нее самой была молодая семья, она вышла замуж незадолго до смерти брата. Он даже приезжал на пару дней на свадьбу. Сидя в своей машине, которую ей подарил отец, она открыла галерею, пролистала фотографии своей булочки Селин и любимого мужа, и нашла те, что качала с облака. Свадебные снимки, на которых она в белом платье позирует с мамой, потом с папой, братом, бабушками— дедушками. Найдя нужное видео, она запустила его и несколько секунд смотрела, сжимая в руках мобильный

“Это у нас Ками танцует медляк с нашим новым родственником. Ладно— ладно, это муж ее – Малик.

– Привееет! – помахала прекрасная невеста.

– А здесь танцуют мама с папой, помашите тоже.

– Закирка, не смущай меня, – улыбнулась Джамиля, сжимая ладонь мужа. Его же рука лежала на ее талии.

– Ма, я потом покажу это друзьям, – он переключил камеру на фронталку и на экране появилось его лицо. – Смотрите, какие у меня предки молодые. Папа, – показал пальцем на отца, – мама. Красотка да? Не скажешь, что мать.

– Зак, ну всё, – засмеялся отец.

– Э ладно. Стеснительные какие, – хмыкнул Закир и запись остановилась”.

Сделав глубокий вдох и бросив мобильный в сумку, Камелия вышла из автомобиля и направилась к высотке, в которой жила мама. Собственно, девушка ожидала, что увидит ее именно такой – снова раздавленной и заплаканной. Но что делать, она уже привыкла.

– А где Селин? – растерянно спросила Джамиля, увидев Камелию без малышки.

– Отвезла к свекрови, – ответила она, разуваясь.

– А почему с собой не взяла?

– Чтобы ты ее не напугала, – на ходу поцеловала мать и зашла на кухню.

– Каким образом я могла ее напугать? Селин любит меня, – голос дрожал от обиды.

– Ма, ну что ты в самом деле? Посмотри на себя, – развернувшись к ней, Камелия взмахнула рукой. – У тебя глаза красные, лицо опухло. И я знаю почему.

– Откуда?

– Папа звонил. Попросил к тебе приехать.

– Даже так? – Джамиля медленно опустилась на стул. – Натворил дел, сбежал и прислал тебя.

– Он беспокоится о тебе, – возразила дочь.

– Да— да. Он обо мне так беспокоился, что сделал ребенка на стороне, – воскликнула Джамиля.

Камелия и бровью не повела, только подошла к столешнице, взяла в одну руку кружку, в другую – пузатый белый кувшин и налила матери воды. Джамиля следила за движениями дочери и недоумевала: почему она молчит?

– На, выпей, – велела, поставив чашку перед ней.

– Что вообще происходит? – сглотнула Джама. – Ты же даже не удивилась. Ты что, – ее брови поползли вверх, – все знала?

Камелия села напротив и сложила руки в замок на столе.

– Ты про папиного сына? Да. Я знаю.

– Как давно? – за грудиной сильно жгло.

– С марта.

– Ты видела этого мальчика?

– Нет, конечно! Зачем? Он мне никто.

– Он – твой брат, – пробормотал Джамиля. – Единокровный.

– Он мне никто, – с нажимом повторила Камелия.

– Почему ты не сказала мне? – сокрушалась мама. – Почему скрыла?

– Чтобы что? – воскликнула она. – Еще одного твоего нервного срыва я бы не вывезла. Спасибо, я уже отнимала у тебя с боем таблетки, а папа – нож.

– Как? – голос дрожал. – Как ты узнала?

– Помнишь мою одноклассницу Свету? Она сейчас в Астане живет. Она видела папу с ребенком в парке и сразу позвонила мне. Ну а я – папе.

– И что ты ему сказала?

– Что он козёл, – пожала плечами дочь.

– Прямо так и сказала? – выпучила глаза Джамиля.

– Нет, конечно. Он все— таки мой отец. Но мы сильно поругались, и он попросил ничего тебе не говорить. Обещал, что сам скажет. Но как я поняла, не сказал.

– Трус, – Джама схватилась за голову. – Он спал с Рианой. С девчонкой, которая спокойно заходила в наш дом, улыбалась мне, сочувствовала.

– Она сука, – выплюнула Камелия. – И где ты нашла девчонку? Ей же точно за тридцать. Кто же знал, что мы пригрели змею на груди. Ты ей доверяла, а она увела у тебя мужа.

– Господи, – прошептала Джамиля, сложив ладони в молитвенном жесте и прижав их к губам, – я сошла с ума, а твой отец пошел налево.

– М— да, – фыркнула Камелия. – От папы я такого не ожидала. Думала, вы вместе проживете до самой смерти. Не думала, что буквально до смерти одного из нас.

– Ками, – прошипела Джамиля. – Ты что такое говоришь?

Камелия долго не отвечала, но во взгляде дочери было столько невысказанного и горького, что Джамиля испугалась.

– Не бери в голову, мам, – отмахнулась она. – Ты же знаешь, у меня специфическое чувство юмора.

– Нет, скажи, – надавила Джамиля. – Я же вижу, что ты что— то не договариваешь. Поговори со мной.

Она протянула руку и накрыла ладонь дочери. Камелия еле слышно хмыкнула посмотрев на их пальцы – длинные, ровные, изящные, как у пианисток. И вообще они были очень похожи внешне, хотя характером Камелия пошла неизвестно в кого – жесткая, острая на язык, принципиальная. В те темные дни только на ней все и держалось.

– Я была зла на всех, – Камелия прикусила губу. – Ненавидела того человека, который сбил Зака. Злилась на Бога за то, что забрал нашего мальчика так рано. На папу…за то, что закрылся и забухал. На тебя.

– На меня? – переспросила Джама.

– Да. Я не могла до тебя достучаться. Никто не мог: ни папа, ни ажека (бабуля), ни аташка (дедуля), ни тети. Ты так глубоко погрузилась в свое горе, что никого не подпускала, – глаза девушки наполнились слезами. – А я не понимала, почему ты меня не слышишь? Я же тоже твой ребенок и я жива. Думала: неужели она любила его больше, чем меня, потому что он мальчик? Эгоистично, но всё же.

Джамиля встала, подошла к дочери, обняла ее за плечи и погладила по голове.

– Моя девочка, моя родная, я люблю тебя и никогда не делила вас.

– Известный факт: между дочкой и сыном, мама будет больше любить сына.

– Это неправда. Я люблю вас одинаково сильно, – она говорила искренне, хотя звучало это, как оправдание. – Но ты права – я не смогла справиться. Потому что нет ничего страшнее в этой жизни, чем хоронить своего ребенка.

– Знаю, мама, – Джамиля приласкала дочь и погладила по щеке. – Поняла это, когда родилась Селин, и уже не злюсь…на тебя. А вот папа…

– Давай больше не будем о нем говорить? Не хочу.

Но как бы Джамиля не старалась забыть бывшего мужа, убежать от него никак не получалось. В тот же вечер он прислал ей сообщение:

“Прошу, давай все— таки поговорим и все обсудим. Я тысячу раз виноват. Но я не могу без тебя”.

Она сразу же ответила коротко: “Нет”.

“Я не принимаю такой ответ”, – прилетело следом очень быстро.

“Мне все равно. Не пиши и не звони мне больше”.

Разозлившись, она вышла из мессенджера и отправила номер Даниала в черный список, а затем и вовсе удалила. Вот только стереть цифры из “Memory” оказалось проще, чем выкинуть мужчину из головы. Все последующие дни Джама то и дело возвращалась к нему мыслями, а однажды, когда редактировала документалку для телеканала, у нее зазвонил телефон. Взглянув на него, она вздрогнула и покрылась мурашками – на дисплее появилось ее имя. Джамиля уже и забыла, что этот номер есть в ее “Контактах”.

Глава 7. Милая серая мышка

На удивление, в это время дня на летней террасе популярной алматинской кофейни было занято всего три стола. И за одним из них сидела она – вчерашняя “девочка” без возраста, с кожей гладкой и светлой, как слоновая кость, с волосами длинными, густыми и черными, как вороново крыло, губами цвета спелой вишни, глазами раскосыми и похожими на мерцающие угольки. Она сидела прямо и уверенно расправив плечи, демонстрируя не только идеальную осанку, но и высокую грудь. На ней было белое платье с вырезом, которое удачно подчеркивало форму ее лица, шеи и ложбинку между полушариями. Идеальный маникюр, золотой браслет, кольцо, крупные модные серьги дополняли образ уже не девочки с улицы, а женщины, у которой есть все. Увидев ее издалека Джамиля поразилась тому, как Риана изменилась меньше, чем за два года.

Когда она увидела ее в первый раз, подумала: “Какая милая серая мышка”. Девушка носила очки и строгие брючные костюмы темных тонов. А под ними всегда наглухо застегнутые рубашки или блузки, скрывающие все самое интересное. Джамиля горько усмехнулась, вспомнив их первую встречу в офисе Даниала. В тот день Джама зашла за мужем, потому что они договорились вместе пообедать. В приемной ее встретила новенькая. Прежняя ассистентка ушла в декрет, но успела подготовить себе замену. Скромная, но очень исполнительная Риана поднялась с места, оттянула пиджак и сказала:

– Извините, к Даниалу Темирлановичу нельзя.

– Да? – удивилась Джама. – А кто у него?

– Извините, я не могу сказать. Подождите, пожалуйста здесь, – Риана указала рукой на диван.

– Расслабься, девочка. Я его жена, у меня назначено.

Разумеется, она тут же забегала вокруг нее, предложила кофе, чай, воду, потом неожиданно вспомнила, что ее покойная мама любила смотреть новости, когда их вела именно Джамиля Ибрагимова. Через десять минут из кабинета вышел Даниал с финансовым директором. Пожав ему руку, он сразу же подошел к жене. Джамиля встала, а он приобнял ее и поцеловал в щеку.

– Давно ждешь меня, милая?

– Нет— нет. Мы пообщались с твоей новой ассистенткой. Хорошая девочка.

– Риан, я уеду на пару часов. Если что— то срочное, звони, – бросил он ей через плечо, сжав руку супруги.

– Конечно, Даниал Темирланович, – услужливо протараторила она. – Приятного аппетита.

И ведь никакой опасности от этой девочки— припевочки тогда не исходило. Сообразительная, услужливая, оперативная. Она отвечала за расписание шефа, его встречи, поездки, переговоры. Любая информация от зубов отскакивала. Любое поручение выполнялось на пять с плюсом.

Джама вернулась на несколько лет назад, в канун Нового года, когда она вновь приехала к мужу на работу с пакетом из Saks Fifth Avenue.

– Здравствуйте, Джамиля Гарифовна, – улыбнулась Риана и соскочила с места. – Даниал Темирланович только что вышел.

– Ничего страшного, я его подожду. А это тебе, – она поставила пакет на стол. – Подарок на Новый год от нас.

– Мне? – у девушки загорелись глаза, когда она разглядела логотип люксового магазина. – Правда?

– Да. Мой муж тебя хвалит. Ты молодец.

– Ой ну что вы. – облизнула губы Риана и покосилась на дорогой презент. – Это моя работа.

– Ты открой, посмотри.

– Конечно— конечно, – дрожащими руками девушка вытащила из пакета коробку, убрала крышку, следом шуршащую обертку и вытащила сумку известного люксового бренда. – Ах, это же оригинал.

Риана прижала ее к груди и посмотрела на Джамилю с восхищением.

– Боже, у меня никогда такой не было. Да я в жизни на такую не накоплю.

– Носи с удовольствием.

– Спасибо вам! – Риана бросилась обнимать жену босса. – Спасибо, вы такая добрая!

– Кстати, у меня есть одежда, которую я покупала, но так и не носила. Бывает у меня такое: спонтанно беру, а потом не надеваю. Если хочешь, я могу ее тебе передать через нашего водителя. У нас вроде один размер, но ты можешь что— то подшить.

Риана затаила дыхание от восторга, ведь у нее никогда не было не только дорогой сумки, но брендовой одежды. Ее воспитывала только мать, своего отца она никогда не видела. Денег постоянно не хватало, так что приходилось выкручиваться: копить, подшивать и даже брать то, что уже не носила соседка.

“Какие разительные перемены, – подумала Джамиля, глядя на совершенно новую Риану. – Теперь на ней всё новое, стильное, дорогое. Видно, что Даниал не жалеет денег для матери своего сына”.

Эта мысль больно уколола, но собравшись, Джамиля все— таки подошла к столику и посмотрела на Ранию сверху вниз.

– Зачем попросила о встрече? – ровным тоном спросила она, поймав себя на мысли, что теперь относится к ней совсем по— другому. Есть неприязнь, неприятие, жгучая обида. Она могла бы не брать трубку и кинуть ее номер в “Черный список”. Но так захотелось посмотреть в ее бесстыжие глаза.

Риана подняла на нее виноватые очи и на миг вновь стала той девочкой, которая когда— то с благодарностью и восхищением смотрела на нее.

– Джамиля, здравствуйте! – она поднялась со своего места и хотела было приобнять ее, но Джама шагнула назад.

– Не надо, – выставила ладонь вперед.

– Конечно, я понимаю, – потупила взор Риана. – Вы присаживайтесь. Может, хотите чего— то?

– Ничего. Скажи, что хотела. У меня мало времени.

Приглушив гнев, Джамиля сделала “покер фейс” и села за стол. Две женщины Даниала Ибрагимова: бывшая и нынешняя. Обе по разные стороны баррикад. Одна похоронила его сына, другая ему родила.

– Итак, я тебя слушаю, – вскинув подбородок уверенно проговорила Джамиля.

– Да— да, конечно, – Риана заволновалась, сделала глубокий вдох и положила руки на стол, соединив их в замок. – Понимаете, Даник улетел в командировку, а я вернулась в город. Все— таки в Астане холодновато, хочется алматинского тепла. И Алишке нужно больше витамина Д.

Она нервничала и тараторила, а Джамилю будто ушатом ледяной воды облили с головы до ног. Она сказала: “Даник”. Так называла его только Джама. И недавно он это отметил. Неужели врал? Неужели позволил ей так себя называть?

– Даник не знает, что я вам позвонила. Будет злиться. Он и так ходил сам не свой после столкновения в Детском мире. Но раз уж так случилось, что мы встретились и вы видели нашего сыночка, то я хочу извиниться. Я очень виновата перед вами. Я предала вас, ваше доверие, но…– она отвела взгляд, затем прикоснулась к губам и в ее глазах заблестели слезы. – Но я очень люблю Даниала. Я не знала никогда, что можно так любить человека. И я знаю, что он меня тоже любит.

Джамиля хотела ее остановить, потребовать, чтоб замолчала, но внезапно онемела, оглушенная признанием Рианы. А та уже не могла остановиться и словно на исповеди рассказывала о романе с шефом.

– Я всегда смотрела на вас с восхищением. Вы были для меня воплощением настоящей счастливой пары. И я клянусь вам, я никогда даже не смотрела в сторону Данила. Но так случилось, что через год после смерти вашего сына, он стал задерживаться на работе и нагружал меня заданиями. Я видела, что ему плохо и не возражала от переработок.

– Продуктивные вышли переработки, – язвительно заметила Джамиля. – Ему было плохо, а ты решила утешить?

– Я понимаю, как это выглядит. Но мы никогда не переходили черту. Клянусь вам.

– Ты уже клялась, – холодно заявила она.

– Он всегда говорил о вас, переживал, заботился, возил вас в больницу. Это меня в нем восхищало. А потом мы полетели в Сингапур и вечером я занесла ему документы для сделки. Хотела уже уйти, но он…попросил остаться и поговорить с ним. Он казался очень одиноким и уставшим. Я задержалась и все закончилось тем, что мы на столе…

– Замолчи, – стиснув зубы, прошипела Джамиля. – Я не хочу знать, что у вас было в Сингапуре.

Риана поджала губу и опустила голову, подрагивая плечами. Плакала.

– Простите, – вытирая слезы, твердила она. – Простите меня за все, что я сделала. Я причинила вам боль. Но я не могу без него. Встретив вас месяц назад, Даник изменился. Он и тогда мучился от чувства вины из— за наших встреч. После Сингапура они продолжились. Когда я забеременела, я тут же написала заявление на увольнение. Он узнал, потребовал объяснений. Мне пришлось все рассказать. Я уже записалась на аборт, а он запретил. Перевез меня в столицу, окружил такой заботой, о которой я и мечтать не могла. И когда Даниал впервые взял на руки нашего сына, он смотрел на него с такой безграничной любовью, что у меня сердце сжалось. Мне кажется, его раздирают на части чувства ко мне и к вам – любовь с одной стороны и долг с другой. Вы же знаете его, он всегда чувствовал себя в ответе за тех, кого приручил. Поэтому пожалуйста, Джамиля, отпустите его. Не держите больше, прошу вас. Он мечется между нами.

– Хватит, – выдохнула Джамиля яростно, прервав этот несущийся на скорости поток. Ей было невыносимо больно слышать все это и каждое слово ощущалось как ржавый гвоздь, который вколачивали в ее кровоточащее сердце. – Я никого не держу. Забирай его себе, мне он не нужен. Делайте, что хотите, но оставьте меня в покое. Больше не звони и не тревожь меня. Хотела Даниала? Ты его получила. Странно только, что при такой безумной любви, вы до сих пор не женаты.

– Мы собирались пожениться, – виновато всхлипнула. – Но потом встретили вас и его как будто подменили.

– Ясно, – выплюнула Джама. – Совет да любовь.

Джамиля резко поднялась, развернулась, чтобы уйти, но не смогла сдвинуться с места, потому что к ней навстречу шла молодая женщина лет тридцати, которая катила перед собой коляску. В ней сидел тот самый мальчик – плод любви Рианы и Даниала. Джамиля снова увидела сходство между маленьким Алишером и покойным Закиром. Малыш улыбнулся тёте, которую видел второй раз в жизни, а потом увидев свою мать, сладко залепетал: “Ма— ма”.

– Иди ко мне, жаным. Мой хороший.

Это было жестоко. Сердце Джамили защемило, когда Риана вытащила сына из коляски, расцеловала его и прижала к себе.

– Мы немного погуляли по округе, – сказала незнакомка. – Он закапризничал.

– Джамиля, это Лала – моя подруга.

– Здравствуйте, – поздоровалась девушка, но Джамиля ничего не ответила. Еще раз посмотрев на карапуза, она не сказав ни слова, ушла. Домой не хотелось. Джамиля бесцельно бродила по городу, прокручивая в голове слова Рианы и Даниала. Все вроде бы вставало на места: должно быть, он действительно мечется между ними. Возможно, ушел от Рианы, когда переспал с Джамилей, и она это поняла. Какая ирония судьбы: он изменил жене с любовницей, а потом любовнице с бывшей женой. Все сказанное Рианой казалось каким— то сюрреалистичным и шло вразрез с тем, что Даниал говорил ей и месяц назад, и совсем недавно. Воспоминания разнились и трудно было понять, где правда, а где ложь.

Глава 8. Не молчи

Сев на скамейку в сквере, Джамиля растерла грудную клетку – воздуха не хватало, сердце стучало, как сумасшедшее, из еще незаживших ран сочилась кровь. Она винила Даниала за измену, а себя за то, что в то темное для их семьи время оттолкнула мужа, обрушив на него весь свой гнев.

Через год после смерти Закира (до измены)

Даниал вернулся из очередной поездки, а дома встретила гробовая тишина. В прежние времена жена выходила, обнимала и целовала; выбегали дети и висли на шее. Из кухни доносился запах свежеиспеченного пирога с яблоками – его готовила именно Джамиля. Она вообще любила печь. Даниал был доволен собой: сделал блестящую карьеру, построил дом, вырастил сына и дочь, посадил дерево. Иные бизнесмены токалок заводили, а он любил только жену, видел одну ее. И так радостно, так спокойно было на душе, когда он возвращался туда, где его ждут.

А теперь никто не ждал. Дочь вышла замуж и жила отдельно. Она, конечно, приезжал к матери каждый день, но к вечеру та сама ее отсылала. Джамиля проводила время в одиночестве. Закрывалась в комнате, пряталась от солнечного света и лежала в кровати в пижаме. Депрессия затянулась. По поручению Даниала Риана нашла специалистов, которые могли бы ей помочь, но Джамиля прогнала уже двоих, а потом плакала из— за того, что они говорили ей смириться и жить дальше. Даниал был с ней во время последнего сеанса, держал ее за руку, когда она взбесилась и начала кричать. Да, что говорить о них, если однажды, не выдержав, он сам в сердцах сказал почти тоже самое, за что со скандалом был послан.

– Джамиля, – войдя в спальню, он вновь погрузился в душную темноту. Жена не ответила. Он подошел к кровати, сел у ее ног и положил на них руку. Она собрала их и тут же свернулась калачиком. – Джама, я приехал.

– Я вижу.

– Ты что-нибудь ела?

– Я не хочу.

– Мне тебя покормить?

– Нет, я ничего не буду.

Оба замолчали на несколько минут.

– Может, хватит? – не выдержал он.

– Хватит что?

– Хватит изводить себя, меня, Камелию, родителей. Закира мы уже не вернем. Надо жить дальше.

– Вот ты и живи дальше.

– Джама, – повысил голос Даниал. Вышло непроизвольно, но он уже дико устал от всего.

– Что? – она порывисто села на кровати и включила ночник. Комнату озарил мягкий, желтый свет. – Что Джама? Ты тоже считаешь меня сумасшедшей?

– Нет. Но я хочу, чтобы ты перестала…– он запнулся. – Чтобы ты вернулась, наконец. Я не знаю, как тебе помочь, я стучусь в закрытую дверь.

– Ты ведешь себя так, будто не ты потерял сына, – крикнула она.

– Неправда, – покачала он головой. – Ты не знаешь, что я чувствую.

– Я тебе скажу, что ты чувствуешь. Ты чувствуешь вину, – неожиданно выплеснула жена и соскочила с постели. – Потому что это была твоя идея отправить его в Англию. Потому что ты вложил эту мысль в его голову. Потому что он все делал так, как ты хотел, потому что боготворил тебя, хотел оправдать твои ожидания. Если бы ты не настоял на Оксфорде, он бы остался здесь, поступил…я не знаю в местный Британский или еще куда-нибудь. Он бы не улетел. Он бы не пошел на этот чертов концерт и не оказался на той остановке.

– Джама, ты с ума сошла? – Даниал встал и схватил жену за плечи. – Ты сейчас обвиняешь меня в смерти Закира?

– Да! Это ты виноват! Ты его туда отправил! – она вырвалась и принялась бить кулаками по его груди. – Я не хотела его отпускать, а ты настоял. Ненавижу тебя! Ты убил моего сына!

– Я убил? – закричал Даниал, взмахнув руками. – Ты совсем с ума сошла, Джама? Как тебе это пришло в голову? Меня не было там, за рулем этой долбанной машины. Я, как и ты, потерял единственного сына, которого любил. Сильно любил. И именно я пересматривал видео с уличных камер, видел, как нашего мальчика подмяла эта железка и как его потом оттуда вытаскивали. Мертвого! Ты не видела. Я видел! Я забирал его тело из морга! Я плакал над ним в ту минуту, когда мне показали…моего мертвого сына! Каждую ночь мне это снится. Каждую херову ночь один и тот же сон, как я стою над телом Закира, а он открывает глаза.

– Замолчи! Замолчи! Замолчи! – рыдая, Джамиля закрыла уши ладонями и тряслась от гнева и бессилия, мотая головой. – Я не хочу это слушать. Не хочу! Не хочу!

Даниал схватил ее за запястья и силой убрал ладони.

– Нет, ты будешь меня слушать! Не ты одна потеряла ребенка. Я тоже его потерял. Но у меня нет возможности спрятаться от мира и плакать, как ты. Хотя сейчас мне хочется просто вздернуться, – рычал он, учащенно дыша.

Они смотрели друг на друга, как враги. Забылась любовь, понимание, уважение, счастливая семейная жизнь. Даниал сделал первый шаг: обнял жену, прижал к себе и положил подбородок на ее макушку. Она сначала сопротивлялась, а потом обмякла в его руках и только судорожно всхлипывала.

– Прости меня! – осознав, что наговорил лишнего, попросил Даниал. – Прости за всё. Я не хотел, чтобы так вышло. Я не знал, что всё так закончится. Я хотел, как лучше. Прости.

Он поцеловал ее в макушку и сильнее сжал в объятиях.

– Джама, девочка моя маленькая. Прости меня. Не молчи.

– Я хочу развод, – неожиданно сказала Джамиля. – Я больше не могу с тобой жить. Я не могу смотреть на тебя.

Глава 9. Воскресный обед

Традиционный воскресный обед у мамы Джама хотела пропустить, но сестра Галия настояла. С ней они были особенно близки, несмотря на то, что Галиюша была единоутробной, как и младшая – Инкар. Отец Джамили ушел из семьи, когда девочке было три года. Больше она его не видела. Мама позже вышла замуж за подающего надежды аспиранта Гарифа, который в последствие стал профессором, деканом факультета экономики и даже ректором университета. Сейчас он на заслуженном отдыхе, но нет— нет читает лекции и консультирует.

Удивительно, но Гариф быстро подружился с Джамилей, и она практически сразу начала звать его папой. Он же относился к ней, как к родной, никогда не разделял детей и всегда защищал Джаму перед матерью, отношения с которой были непростыми. Перизат была женщиной строгой, жесткой и принципиальной. Для нее существовало только два мнения: одно ее, второе – неправильное. И очень часто Джамиля спорила с матерью, доказывая свою точку зрения.

За накрытым столом в зале сидели родители, сестры с мужьями и Джамиля. Дети Галии и Инкар уже разбрелись по комнатам и уткнулись в телефоны.

– А почему Камелия опять не приехала? Я уже давно не видела правнучку, – с претензией начала мама, глядя на грустную Джаму.

– У брата ее мужа сегодня день рождения. Они поехали к нему на шашлыки.

– Вот как, – цокнула мать. – Замуж вышла и все, бабку забыла, теперь семья мужа важнее.

– Мам, ну что говоришь? – вздохнула Джамиля, отложив вилку в сторону. – Они же с Селин приезжали к вам недавно.

– Но Камелия перестала приезжать по воскресеньям, – все за столом тут же напряглись, потому что начиналась очередная битва между Перизат и старшей дочерью.

– Перизат, у внучки своя семья, своя жизнь. Что ты заладила? – попытался успокоить жену Гариф.

– Спасибо, папа, – улыбнулась отцу Джамиля.

– Ну да, как всегда, я плохая, ты – хороший, – фыркнула женщина. – Посмотрите на нее, снова сидит грустная, ни слова не проронила за весь вечер. Эх, зря вы тогда развелись. Ой зря. Говорила я тебе, не гневи Бога, не напрягай Даника. Это же ты все хотела развод, а он держался до последнего, пока не махнул рукой.

– А что ты его защищаешь, мам? – вступилась за старшую сестру Галия. – Я хоть и была подростком, но помню, как ты Джаму отговаривала выходить за него замуж. Как ты говорила? – прищурилась Галиюша. – Да кому сейчас нужны архитекторы? Ни кола ни двора! Ты еще называла его чертежником.

– Да, я ошибалась. Признаю, – положив руку на сердце, призналась мама. – Но Даниал доказал, что он мужик, построил бизнес, дом. Ни Джамиля, ни дети ни в чем не нуждалась.

– У меня вообще— то тоже была карьера. И неплохая. У меня было имя, – бесцветно произнесла Джамиля, подняла бокал с соком и сделала несколько мелких глотков.

– Было. Но ты сама захотела уйти. А теперь где твоя карьера? Сейчас вон, – жестикулировала мама, – всем молодых подавай на экране. – А так, жила бы сейчас с Даником, была бы как у Христа за пазухой.

– Знаешь что, мама, – с грохотом опустила бокал на стол. – Твой любимый бывший зять сделал ребенка еще до развода. Это сын. Ему сейчас год. И его мать – помощница Даниала – Риана.

В комнате воцарилось гробовое молчание. Все уставились сначала на Джамилю, а потом перевели взгляд на Перизат.

– Я тебе говорила, что ты слишком близко подпустила эту девку, – покачала головой хозяйка дома. – Я предупреждала тебя, что таких молодых и красивых не надо даже на порог пускать. Было в ней что— то отталкивающее. А ты…

– Ну что ж, радуйся. Наконец, я признаю, что ты была права, а я – дура, – развела руками Джамиля.

– Я так не говорила. Но сколько раз мы пытались вывести тебя из твоего состояния?! – воскликнула мама. – Как сейчас модно говорить: депрессия. О, Аллах! Моя мама в сороковых двоих маленьких детей похоронила и что? Впала она в депрессию? Нет! У нее не было на это времени, потому время тяжелое, шла война, а в тылу надо было работать на заводе. Там не до соплей было. Это вы неженки: хандра, депрессия, неврозы. А тогда – слезы вытерла, ноги в руки и пошла за станок.

Джамиля молча слушала маму, а когда та закончила, она медленно поднялась, поставила кулаки на стол и чуть, наклонившись, посмотрела на Перизат и процедила:

– А ты, мама, когда-нибудь хоронила своего ребенка, м? Ты знаешь, что такое выносить, родить, воспитывать, довести его до совершеннолетия, а потом похоронить в девятнадцать? Ты знаешь, что чувствует женщина, которая в последний раз видела сына за полгода до его смерти? Молчишь? Да потому что нечего тебе сказать. Ты не знаешь, какого это ложиться спать и хотеть умереть, только чтобы не чувствовать больше боли. Хотеть к нему, пусть для этого надо убить себя. Не знаешь ты ничего. Поэтому не тебе говорить об ажеке, которая похоронила детей и пошла на завод.

Отодвинув стул, Джамиля направилась в прихожую. Перизат схватилась и за сердце, и за голову, причитая, что у нее поднялось давление. Инкар подбежала к матери, схватила салфетку и стала размахивать ею, а Галия пошла за сестрой.

– Джама, подожди! – крикнула она ей вслед, но та быстро запрыгнула в балетки, открыла дверь и вышла из квартиры. Галиюша метнулась следом.

Вылетев из подъезда, Джамиля вытерла пальцами слезы и выровняла дыхание. Мама всех любила поучать, но вот старшей почему— то всегда доставалось больше.

– Джама! – окликнула ее Галия. – Не обращай внимания. Перебесится и успокоится.

– У меня нет никакого желания приезжать и выслушивать мамины нотации. Уехать бы куда-нибудь на необитаемый остров, чтобы никто меня не нашел. Ни мама, ни бывший муж, ни его любовница.

– Ты что встречалась с ней? – удивилась сестра.

– Да. Много интересного узнала.

– Какой ужас, – покачала головой Галия, а потом вдруг прозрела. – Слушай, а езжай— ка ты на нашу новую дачу. Помнишь, я тебе говорила, что мы купили домик. Место – шикарное: покой, зелень, горы, яблоневые сады, речка. И никто тебя там не найдет.

– А как же вы?

– Мы же улетаем в Турцию.

– Да, точно, – кивнула Джамиля. – Я забыла.

– Поэтому соглашайся. Там тихо, спокойно. Если что есть конный клуб.

– Я боюсь лошадей с детства.

– Ой точно, – посмеялась Галия. – Ну тогда там есть яблоневый сад. И красивые закаты— рассветы.

– Беру, – улыбнулась Джамиля. – Надо сменить обстановку.

– Кызым (доченька), – из подъезда вышел Гариф. Он обнял дочь, которая уже сама была бабушкой и погладил по голове. – Не злись на маму. Она за тебя переживает. Она тебя любит. Просто у нее манера общения такая.

– Господи, папа, и как ты с ней уживаешься? – Джамиля провела ладонью по его щеке.

– У меня нет выхода, – пожал плечами он. – Но ты приезжай, хорошо? Хотя бы ради меня.

– Ради тебя приеду, папа, – посмотрела в глаза отца Джамиля. За столько лет она уже и забыла, что они не родные.

Глава 10. Вы с мамой что?

Несколько дней спустя

– Привет, пап.

– Привет, дочь.

Даниал привстал, приветствуя Камелию, приобнял и поцеловал ее в щеку. Дочка была очень похожа на мать, только цвет волос унаследовала от отца. В целом, характером отличалась боевым, за словом в карман не лезла и даже могла осадить, в том числе и его. Мужчина все еще помнил, как его кровинушка – малышка, которой казалось только вчера было пять лет, кричала на него, когда узнала про ребенка от Рианы. Тогда он на себе ощутил весь гнев Камелии и увидел всех ее демонов. Сейчас она успокоилась, но обиду из сердца все еще не отпустила.

– Как Селин?

– Прекрасно. Оставила с отцом. Что за срочность? – села и положила руки на стол.

– Я не могу дозвониться до мамы. Она кинула меня в блок, – пожаловался Даниал.

– Ну кинула и кинула, – пожала плечами Камелия. – А ты что хотел? Чтобы она приняла тебя с распростертыми объятиями после того, как узнала, что у тебя есть “дитя порока”? И не смотри на меня так. Я говорила с ней, там вообще без вариантов – ты так и останешься бывшим, уж извини.

– Я верну ее. Я сделаю все, чтобы она меня простила, – стукнул кулаком по столу злой отец.

– Ой как страшно! – хмыкнула дочь. – Боюсь и трепещу. Ты сам— то в это веришь после того, что сделал?

– Я объяснял тебе как это вышло и в каком я был состоянии.

– Ой только не надо, пожалуйста, – замахала руками Ками. – Меня стошнит от еще одной истории о твоей адюльтере. Но я тебя предупреждаю: если эта дрянь сунется к маме, я за себя не ручаюсь. Найду, где живет и порву, как Тузик грелку. Даже на ребенка твоего смотреть не стану.

– Она не сунется. Она больше ничего ей не скажет и не подойдет, – прорычал Даниал.

– Ты в это веришь? Что ж она демонстративно трогала тебя в магазине? Да, представляешь, я знаю, мне мама сказала.

– Та сцена вышла боком для меня, но еще больше – для нее. Видеть уже не могу ее, но приходится контактировать ради сына.

– Лихо секретарша взяла за яйца бывшего босса, – усмехнулась Камелия и снова встретилась с недовольным взглядом отца. – А что ты снова так смотришь? Правда глаза колет?

– Тебя в детстве надо было пороть, – опустив голову, заметил он. – Но мама была за западные ценности и говорила, что даже маленький человек имеет право на собственное мнение. Ну вот ты и выросла на нашу голову. Слишком умная.

– И как такая умная дочь появилась у таких странных родителей? – пошутила она, но Даниал только с горечью посмотрел на нее. – Ладно, всё, я молчу. Давай сначала: мама кинула тебя в блок.

– Я ездил к ней, но она не открыла. Просидел в машине до девяти вечера – безрезультатно.

– А чего так рано уехал? – снова хмыкнула Камелия. – Может, она бы в десять или в одиннадцать пришла.

В этот момент подошел официант, поставил на стол графин с лимонадом и разлил его по стаканам. Камелия обхватила свой пальцами и сделала первый глоток.

– Джама так поздно никогда не возвращается. Если это не съемки.

– Ох ты какой! – разулыбалась она. – А может у Джамы появился поклонник и она на свидании с продолжением была? А что? Имеет право. Полтора года в разводе, – она снова хмыкнула и выпила немного лимонада. – Некоторые за это время успевают второй раз замуж выскочить.

– Ты что— то про это знаешь?

– Ни— че— го, – уголок рта девушки ехидно вытянулся.

Разумеется, у Джамили никого не было, и дочь это прекрасно знала. Камелия намеренно троллила, то есть доводила отца, а он принимал все за чистую монету. И вновь Даниал блеснул черными глазами, побледнел и уставился на нее с перекошенным от гнева лицом. Сама мысль о том, что у его Джамы может быть новый роман бесила и выводила из себя. Тем более, после их последней ночи.

– Она не может, – выдохнул он и насупился. – Мы с ней…

Он остановился, потому что, конечно, говорить такое дочери нельзя, но Камелия всегда была внимательной и проницательной, так что и на этот раз перемена в отце не ускользнула от нее.

– Вы с мамой что? – между бровями пролегли две прямые складки , когда она догадалась, о чем он промолчал. Покачав головой, девушка прикрыла глаза ладонью. – Когда вы успели?

– На ее день рождения, – выдержав паузу, признался Даниал. – Спонтанно, – он потер ладонями лицо и устало взглянул на Камелию. – Свет отключили, нас потянуло друг к другу, я ее поцеловал и…

– Так, давай без подробностей. Я все— таки ваша дочь, а не подруга, окей?! Господи, ну за что мне это? Вот скажи, как из счастливой семьи мы превратились в непонятно что? – сокрушалась девушка.

– Я люблю твою мать, – вырвалось у Даниала. – Ее люблю, себя ненавижу.

– Что за пара мазохистов елки— палки! – фыркнула дочь.

– Камелия, может, хватит издеваться? Я позвал тебя, чтобы ты мне помогла. Скажи, где мама?

– Я не знаю, – положив руку на сердце, выпалила она. – Честно. Она сказала, что едет за город, поживет там немного и поработает.

– Не верю, что она тебе не сказала, а ты не спросила. Вы же близки, – прищурился Даниал.

– Мама попросила ни о чем не спрашивать. Она захотела сменить обстановку. Я не стала давить. Знаю только, что где— то за городом.

– А если с ней что— то случится, а мы даже не знаем, куда ехать? О чем Джама думает?

– О себе, – вскинув подбородок, ответила дочь. – Мама думает о себе. И правильно делает. А ты сначала с матерью своего ребенка разберись. Извини, конечно, но как ты себе представляешь ситуацию: “Дорогая, прими меня обратно, но я с прицепом”? Ты думаешь, мама побежит, роняя тапки? Да никогда. Я не знаю, что должно случиться, чтобы она простила. Вот правда.

И ведь дочь снова права: не в бровь, а в глаз. Поведение Рианы уже давно его напрягало и бесило, а когда Даниал узнал, что девка без его ведома переехала в Алматы и сняла квартиру, то озверел. Но Риана быстро включила дурочку и тараторила:

– Алишке нужно больше солнца и тепла, а в Астане холодно и ветрено. Здесь больше развивашек для него, здесь хорошие детские сады.

Он твердо сказал, чтобы она возвращалась домой. Прилетать к ребенку два раза в месяц – всё, на что он пока способен. Подрастет – возможно, сможет забирать на длительный срок. А пока…пусть живет с матерью в столице.

Когда Риана сообщила ему, что беременна, Даниал понял, что это конец. Отправил ее в другой город, купив молчание и заставив не высовываться. Сумма с шестью нулями ежемесячно падала на карту бывшей секретарши, которая носила под сердцем его сына – тот самый плод предательства и порока. Когда Джамиля в очередной раз заговорила о разводе, он, снедаемый чувством вины, согласился. Слишком высокую цену Даниал заплатил за то, что на несколько минут забылся в номере Сингапурского отеля.

Глава 11. Черная пантера

Что случилось в Сингапуре?

Огни ночного Сингапура мерцали перед глазами, но он ничего не замечал и ничего его не удивляло, не привлекало и не радовало. Стоя у панорамного окна, Даниал боролся с желанием разбить его и сделать шаг в бездну, чтобы уже наверняка разбиться и не чувствовать боли.

Глоток виски. Взгляд вниз. Страшно до тошноты.

Сев в кресло, мужчина откинул голову назад и посмотрел в потолок. Возникло сильное желание услышать родной, любимый голос, и он позвонил ей. Жена долго не поднимала трубку, и Даниал прикрыл глаза, умоляя ее взять.

– Да? – хрипло отозвалась она.

– Джама, это я, Даник.

Воцарилось молчание.

– Как ты, милая?

– Нормально.

– Ты ела?

– Нет.

– Спишь?

– Нет.

– Почему?

– Не хочу.

– Что делаешь?

– Ничего.

– Ясно, – он чуть не раздавил бокал от злости. Сколько ни старался, никак не мог до нее достучаться. А она только отдалялась и отдалялась.

– Когда ты приедешь?

– Послезавтра. Скучаешь по мне? – давно она не спрашивала его об этом.

– Нет. Хочу чтобы мы быстрее начали бракоразводный процесс.

– А я не хочу, – процедил он сквозь зубы.

Она ничего не ответила, только сопела в трубку.

– Хорошо, поговорим, когда я приеду. Спокойной ночи.

И вновь Даниал не дождался ее реакции – послышались рваные гудки. Со злости мужчина бросил телефон на кровать и осушил стакан. Горечь вперемешку с выдержанным алкоголем обожгли гортань. Его уже так достала эта беспросветная реальность, когда тебя не слышат, не принимают и хуже всего – обвиняют в смерти сына. В дверь номера осторожно постучали. Он нехотя встал с кресла и пошел открывать.

– Здравствуйте, Даниал Темирланович, – робко пробормотала ассистентка, держа в руках пухлую папку.

– Что такое, Риана? – нахмурился Даниал.

– Ребята прислали нам обновленную информацию по завтрашней сделке. Я все распечатала, чтобы вы посмотрели перед встречей, – в своей исполнительности она походила на отличницу.

– Заходи.

Даниал впустил помощницу в номер и рукой указал на стол. Она положила на него папку и окинула взглядом беспорядок: пепельница с бычками – хотя шеф вроде не курил, початая бутылка виски, пустой бокал. Риана покачала головой и покосилась на босса, который сел в кресло и прикрыл глаза ладонью.

– Вам налить еще? – услужливо спросила она.

– Налей. И себе тоже.

– Я не пью.

– И правильно делаешь, – хмыкнул он и понял, что опьянел. – На эту гадость очень легко подсесть.

Риана налила виски в пузатый бокал, обхватила его длинными пальцами, подняла и чуть встряхнула. Янтарная жидкость плескалась на дне и завораживала, вызывая игривую улыбку. Она подошла к креслу и поняла, что босс заснул. Тогда девушка наклонилась и положила ладонь на его колено:

– Даниал Темирланович, – прошептала она.

– Что? – дернув ногой, спросил он, а затем убрал руку с лица и открыл глаза.

– Ваш виски.

Риана протянула ему бокал и когда он забирал его их пальцы, как и взгляды встретились.

Номер освещали огни большого города и приглушенный свет стильных настенных бра. Риана решила прибраться, взяла пепельницу, отнесла ее в ванную и выбросила бычки в урну. Затем протерла салфеткой стол, на который Даниал умудрился пролить виски, когда пил в одиночестве. Девушка видела, что босс уже пьян, но не уходила.

– Как ваша жена? – спросила она участливо.

– Нормально. Хочет развод, – бросил он равнодушно. – Столько лет вместе и она хочет развод.

– Печально, когда браки по любви так распадаются, – грустно вздохнула она.

– А вот ты, Риана, почему не замужем? – поставив стакан на подлокотник, поинтересовался он.

Она помолчала, украдкой посмотрела на него, опустив глаза, а затем отвела взгляд и прошептала:

– Как вам сказать? Мне не везет в этом деле. Я давно люблю мужчину, с которым никогда не смогу быть.

Даниал хмыкнул, но ничего на это не сказал – у каждого всё же своя боль и свои тараканы. Он размял шею рукой, поднялся и оказавшись у стола, положил ладонь на документы

– Так, что там у тебя?

– Здесь новые расчеты команды по строительству башен, – неожиданно она накрыла его пальцы своими и посмотрела в глаза, как невинный оленёнок, а потом опустила их к его рту.

– Иди, – кадык нервно дернулся, Даниал резко убрал свою руку с папки.

– А если я не хочу уходить? – тихо отозвалась она и коснулась губами его губ. Он сразу отстранился, стерев пальцами ее вкус.

– Ты границы переходишь, Риана. Иди, – указал ей на дверь.

– А если я скажу, что это вы – мужчина, которого я люблю. С первого дня, как увидела вас. Я не могу смотреть на то, как моего любимому человеку плохо. Как он устал, как его используют, высасывают из него все силы, не отдавая ничего взамен.

– Риана, уходи по— хорошему, – громко приказал мужчина, сжав кулаки.

– Нет, – помотала головой. – Вы устали, вы вымотались. Вам плохо. Я хочу вам помочь, потому что люблю вас. Только вас люблю, – бормотала и быстро расстегивала пуговицы на блузке, открывая его взору красивую, упругую грудь в кружевном бюстгальтере, идеальную талию и плоский живот. Она спустила рукава, пробежалась тонкими пальчиками по груди и животу, сняла рубашку и выкинула на кровать. – Я буду хорошей девочкой. Я сделаю так, что вы обо всем забудете.

– Вон пошла.

– Я знаю, как вам нужна разрядка. Вы столько месяцев живете в напряжении, – черная пантера подкралась слишком близко и гипнотизировала своим шепотом. – Так отпустите себя. Вы же знаете, я все для вас сделаю, Даниал Темирланович.

Она подошла вплотную, смело и нагло положила ладонь на ширинку, погладила плотную ткань и заглянула в глаза. В голове зашелестели красные флаги. Он сказал себе: “Гони ее на хрен” и схватил за руку с намерением выставить за дверь, но она ловко вывернулась и поцеловала его.

Впервые за двадцать с лишним лет он целовался с другой, но недолго, потому что после сорвался и подобно обезумевшему зверю развернул секретаршу и сделал все так, чтобы только не видеть ее лица и не смотреть в чужие глаза. Алкоголь ударил в голову. Белый шум в ушах смешивался со стонами ассистентки и звукам соприкасающихся тел. Ее стринги болтались на щиколотках, а юбка поднялась к животу. Он задыхался от духоты и тяжелого воздуха. На лбу и висках выступила мелкая испарина.

– Да! Да! Даниал, еще, – приподнявшись и повернув голову, кричала она и кусала губы.

– Рот закрой, – прорычал он и надавил на поясницу, заставляя Риану вновь уткнуться лицом в стол. Но это, похоже, только раззадорило ее, потому что она принялась скулить и царапать ногтями гладкую поверхность.

Все закончилось быстро, и на смену ничтожной разрядке пришло страшное осознание смертельной, непоправимой ошибки.

– Одевайся и выметайся. Чтоб когда я вернусь, тебя здесь не было, – грубо бросил Даниал.

Оставив Риану в комнате, он ушел в ванную, где стоял под холодным душем пока не протрезвел и не озверел: возненавидел себя за измену, грязь и слабость. Стало противно.

На следующий день они вели себя так, будто ничего не произошло. Вернувшись домой, он вызывал ее в кабинет и сообщил, что она уволена.

Глава 12. Хорошо иметь домик в деревне

Вдали от большого города, суеты, загазованности дышалось легко и свободно. В первую ночь на даче она спала без задних ног, и встала на рассвете, когда красное солнце только— только поднималось над зелеными холмами, окрашивая их сияющий изумрудный цвет. Где— то вдали, у соседей, запели петух, а вблизи, на ветках яблонь и груш защебетали птицы. Выйдя на веранду, Джамиля запахнула легкий кардиган, надетый поверх длинной шелковой сорочки. Она потянула носом и почувствовала, как приятно пахнет утро, зеленая трава с прозрачными капельками росы, распустившиеся цветы в саду. Все вокруг оживало, дышало, стремилось к солнцу и она – та, что очень долго жила во тьме, тоже захотела жить. Криво— косо, но жить так, как хочет она.

Время здесь шло медленно, но его хотелось смаковать, как тот самый вкусный чай с мятой, что она заварила утром, или свежую горячую булочку с вареньем, или хорошую книгу, привезенную с собой из города. Все свои тексты Джамиля уже сдала продюсерам и знала, что в ближайшее время новых заказов не будет, так как программы по традиции уходят в отпуск и июне, а вернуться в августе. Поэтому с чувством выполненного долга, она позволила себе расслабиться, отдыхать и ни о чем не думать. Ну разве что о том, как хорошо иметь домик в деревне.

После обеда, часа в четыре, она вышла погулять по окрестностям. Солнце уже было не таким активным и палящим, поэтому Джамиля оставила дома соломенную шляпку, но надела легкий облегающий сарафан небесно— голубого цвета на тонких бретельках, бежевые шлепки и маленькую сумочку на длинном ремешке. Туда удачно поместились телефон и ключи. По дороге ей встречались местные: одни поглядывали на незнакомку с интересом, другие равнодушно проходили мимо. Мальчишки мал мала меньше играли у ворот, а те, что постарше бегали с мячом или катались на велосипедах. Ни тебе мобильных, ни планшетов – нормальное такое, хорошее детство.

Пройдя яблоневые сады, Джама добралась до той самой речки, которую расхваливала Галия. Сестра не соврала: место было шикарное, тихое, красивое, спрятанное за массивными деревьями и кустами. Речка шумела и неслась вниз, ударяясь о крупные камни. Джаме вдруг очень захотелось помочить ножки, и быстро скинув шлепки, она вошла в воду и ахнула от неожиданности и холода. Но шок прошел быстро, а на смену ему пришли поразительные ощущения легкости и радости от простого, живого, настоящего.

Когда она выбралась на сушу, то сразу же села на траву, не заботясь о том, что испачкает платье. Наслаждаясь пейзажем и звуками, не сразу поняла, что у нее в сумочке вибрирует мобильный. Достав его, Джама приняла звонок от дочери, была непривычно весела и довольна.

– Доча, привет!

– Я смотрю горный воздух пошел тебе на пользу, – присвистнула Камелия.

– Тут так хорошо. Приезжайте с Селин, адрес у тебя есть, – вытянув ноги, они принялась шевелить пальцами, которые чуть онемели от ледяной воды.

– Как-нибудь приедем. Я что звоню. Тебя папа ищет со всеми собаками. Меня пытал.

– Надеюсь, ты ничего ему не сказала? – нахмурила брови женщина.

– Обижаешь! Но имей в виду, он шерстит. Не удивлюсь, если СБшников своих напряг.

– Он не найдет меня. Твой отец не знает, что Галия купила дачу.

– Ну дай Бог. Хоть отдохнешь от него, – посмеялась Камелия. – Всё, давай, кайфуй дальше, ни о чем не думай и высыпайся.

– Уже, – улыбнулась Джамиля.

– Вот и отлично. Люблю.

– И я тебя, моя девочка.

Выключив телефон и убрав его обратно, Джамиля подобрала ноги, обхватила их руками и положила подбородок на колени. Значит, Даниал ищет ее. Только зачем? Никак не может определиться?

“Да черт бы тебя побрал, Даник. И тут ходишь за мной тенью. – подумала она. – Как мне выкинуть тебя из головы?”

Волшебной пилюли, чтобы все забыть, никто еще не придумал. А так хотелось бы выпить таблетку и перестать вспоминать прошлое, даже если оно было счастливым.

Октябрь 1997 года

– Джамилёк, ну может хватит уже? – взмолился оператор дядя Саша. – Мы весь Арбат вдоль и поперек прошли, столько людей записали для твоего блица.

– Дядь Саш, миленький, – сжимала микрофон молодая двадцатилетняя журналистка. – Нам попадались одни пенсионеры. А мне нужны молодые лица: школьники, девушки, парни. Им же жить в 2030 году.

В тот месяц президент страны выступил с посланием народу и озвучил долгосрочную программу “Казахстан 2030” – стратегию развития страны на ближайшие годы. По его задумке к тридцатому году государство преодолеет кризис, станет демократическим, правовым и экономически развитым. Редактор новостной программы отправил Джамилю на алматинский Арбат и велел опросить горожан. Журналисты часто туда ездили, потому что в самом центре города всегда было многолюдно. Попадались интересные мнения, но в основном от старшего поколения, а хотелось послушать молодых.

– Вон, смотри, – обреченно вздохнул оператор. – Двое ребят идут. Давай подойдем.

– О, давайте, – обрадовалась Джама. – Ну дядь Саш, у вас глаз – алмаз.

– Опыт не пропьешь, Джамилёк, – оператор, схватил тяжелый штатив с камерой и побежал за корреспондентом, которая уже подлетела к парням.

– Здравствуйте, можно задать вам пару вопросов?

– Девушка, извините, мы спешим, – сказал светленький.

– Да ладно, Игорь, давай послушаем, – остановился темненький паренек в синей куртке. – Что вы хотели, девушка?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.