Лёля Буффон
Вовка

Вовка

Вовка болтался на качелях, монотонно взбивая пыль носком убитой сандалии. Притормаживал, и вновь запускал маятник.

Строем не маршировал, отрядную песню не пел, на поднятие флага «салют» не отдавал. Сопротивления вожатым не оказывал – в столовую и на отбой обречённо плёлся в хвосте… а вот, чтобы он ел или спал, никто не видел. А кому это интересно?

Короче, самую весёлую и жаркую вторую смену провисел Вовка тряпичной куклой на скрипучих качелях.

Девчонки негодовали: только зря место занимает, ведь даже не раскачивается толком!

А качели знатные, прям «крылатые» – доска на цепях, – если сесть спиной к корпусу, то впереди – только сосны, и небо, и никого! Взлетаем…

Однако Вовка прирос к жёрдочке и никому не уступал, благо на той же перекладине ещё одни качели, на них, понятно, очередь. Он – никому не уступает, просить устали, не слышит никого что-ли. Глухой что ли?

Да всё он слышит, поднимает голову на рёв пролетающего самолёта. «ТУ-154 турбовинтовой», – бубнит, оказывается и говорить умеет, – прищуривает левый глаз, а потом, сморгнув, правый, ждёт, когда июльское небо растворит в безупречной синеве шлейф белоснежых кристаллов и надолго, до следующего самолёта, опускает глаза в пепельно-серую пыль. Унылый скрип качелей…

Мы с Наташкой давно за ним наблюдаем, за странным Вовкой. Я – с любопытством и презрением, Наташка – с сочувствием:

– У него мать от аборта умерла, а Вовку в лагерь на всё лето сплавили.

Наташка на год меня старше и на жизнь опытней.

– Вот только, с кем жить будет, отчиму он не сдался… в интернат отправят, сто пудов.

Только я Наташку уже не слушаю, думаю, что это за «апорт» такой смертоносный, похожий на сорт яблок. Прям вижу, как мама Вовкина надкусывает апорт токсичный и умирает в конвульсиях… Я вот ничего у чужих не беру, ни конфет, ни яблок.

– Ну ты совсем ку-ку, – Натка крутит пальцем у виска, – Аборт – это когда ребёнка из женщины вырезают. Моей мамке предлагали сто раз, ну она ж не чокнутая, – палец снова рисует спиральку у виска, выгоревшие за лето бровки удивляются, домиком вверх взлетают.

У Наташи – два брата и две сестры (Алёшка, мой ровесник, с нами в отряде), и ещё будет ребёночек осенью, по секрету пока. Я – завидую. Завидую всем, у кого семья! У меня – только мама. Она любит повторять: «Ты моё говно, ты из меня вылезла». Я не согласна, но мне её жалко, до слёз. Вот оказывается за какой «апорт» на неё папа кричал, когда ещё меня в туалете закрыли, а сами ругались. Это было прошлым летом…

А в ноябре мама спросила: «Что тебе подарить на День Рождения?»

Я отвечаю: «Братика.»

Так жестоко, – начинаю понимать и мне стыдно, – она меня тогда ударила. А потом плакала…

А перед Новым годом опять ругались, и она сказала папе моему: «Ольгу ты больше никогда не увидишь! И не возвращайся … Чтоб ты сдох!» А он ничего не ответил, потому что, когда попадают прямо в сердце, какое-то время нет ни боли, ни крови. Он упадёт потом, в ночь с тридцатого на тридцать первое декабря…

А сейчас надо вести меня в школу на новогодний утренник. Мы переходим Московское шоссе, – утро в конце декабря чернее ночи, – снежинки весело кружатся в свете фонарей, он смотрит на меня… какие тёплые родные глаза, и снежинки на ресницах … тают.

Он упал потом. Мышца порвалась. Оказывается, сердце – мышца.

…Седьмое января, опаздываем на поминки, но заходим в магазин игрушек. Мама спрашивает: «Что тебе подарить на Рождество?» Рождество?! Хочу сказать: «Папу», но сглатываю и тычу пальцем в плюшевого зайца… Кто сказал, что двух зайцев нельзя убить одним выстрелом?

… Снова цепями заскрипел этот занудный Вовка. Хочу подойти и дать ему подзатыльник, – Ты живой вообще?!

Аборт – это смерть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.