Клио Эванс
Осколки рассвета

Clio Evans

Broken Beginnings

Copyright © 2024 by Clio Evans Публикуется с разрешения автора и ее литературных агентов, Zeno Agency Limited (Великобритания) при помощи Игоря Корженевского из Агентства Александра Корженевского (Россия)

Перевод с английского Алины Заранкиной

Художественное оформление Анастасии Ивановой

© Заранкина А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Для всех, кто знает меня по щупальцам, хвостам и клыкам и глубоко сбит с толку тем, что я написал про любовь в небольшом городке.

Предупреждение о содержании

Упоминание самоубийства родителя, сцена убийства, травля, преследование, использование оружия, сцены с плевком, шлепками, свитч, незащищенный секс, использование секс-игрушек и многое другое.

Хейли

Четырнадцать лет назад

– Давай, там будет так весело!

Сестра потащила меня к парадной двери навстречу сырой влажной ночи. Сара, она была на два года старше меня, решила затащить меня на вечеринку в дом парней Хэрлоу, что в мои планы совсем не входило.

Я не хотела идти и тем более не хотела находиться там, где ступала нога Кэмерона Хэрлоу.

– Не хочу. –  Я зашипела на Сару: –  Там душно и все будет в блевоте. Кроме того, я буду там самой мелкой.

– Знаешь, и Сэмми придет, а он младше тебя, –  сказала Сара. –  Кроме того, Хани не будет дома. Она работает всю ночь. Будем только мы. И вообще, я выпускаюсь всего через неделю и, наконец, стану свободной. Я хочу это отпраздновать.

Вот только на самом деле она не станет свободной.

Я знала, что у меня все будет по-другому через два года.

Сара имела в виду, что она будет свободна от школы, но не от этой городской тюрьмы. Мой план состоял в том, чтобы убраться к черту из Цитрус-Кова, как только появится такая возможность.

Я ненавидела это место. Я ненавидела Техас. Я ненавидела жару, людей и то, как они шептались о нас. Четыре года назад, после того как папа ушел, мама отвезла нас к Хани и затем покончила с собой. В тот момент, когда он ушел от нас, она решила, что настал и ее черед. Это вызвало у людей двоякую реакцию: одни молились за нас и жалели, другие –  насмехались и отпускали ехидные комментарии. Мы обе были в центре внимания, поэтому мне хотелось просто поджать хвост и убежать.

Ситуацию усугубляло и то, что Кэмерон Хэрлоу, местный хулиган, изо всех сил старался превратить мою жизнь в ад. С тех пор как мы начали ходить в эту школу, он распускал обо мне слухи, высмеивал мою одежду или фигуру и случайно ронял на меня еду или напитки. И ничто из этого не оставалось без внимания других учеников…

– Я ненавижу Хэрлоу, –  сказала я, выдернув руку. –  Я не собираюсь идти. Если так хочешь, развлекайся одна. А я знаю, ты хочешь, ведь там будет Колтон.

Сара уставилась на меня.

– Даже не начинай.

Я поборола желание рассмеяться над ней. Она так старалась делать вид, что он ей не нравится, но у нее не получилось меня обмануть.

С Колтоном хотя бы все было в порядке. Он не был одним из братьев Хэрлоу, по крайней мере не одной крови, но всегда зависал с ними. Несмотря на их дружбу, я старалась разглядеть в нем что-то хорошее. Я видела, как Сара смотрела на него. И вероятность ее провала на любовном поприще была такой же, как и вероятность абсолютного успеха.

Сара закатила глаза и снова потянулась к моей руке. Я уклонилась от нее. Вокруг дуба во дворе перед домом мерцали огоньки светлячков, и на тихой улице раздался ее умоляющий голос:

– Ну же. Ты правда не хочешь? Я принесу тебе выпить.

Мы уставились друг на друга. Я знала, что это, скорее всего, было враньем.

Было ясно, что, как только мы окажемся там, сестра оставит меня в одиночестве и мне тайком придется таскать выпивку. Если бы Хани узнала об этом, нам бы влетело, но…

Сара с мольбой посмотрела мне в глаза.

– Ладно. –  Я сдалась.

– Будет весело, –  пообещала она.

«Только тебе», –  подумала я.

– Конечно, как скажешь, –  пробормотала я.

Я последовала за ней к потрепанной «Королле». Забралась на переднее сиденье и опустила стекло. Кондиционер в машине сломался, а денег на его ремонт не было.

Я мечтала, что однажды смогу заполучить все деньги мира. И тогда мне не придется больше беспокоиться о сломанных кондиционерах или опущенных стеклах, потому что я просто смогу купить новую машину. Думаю, я бы даже смогла позаботиться о Хани. Одно знаю точно: моя жизнь создана не для этого города.

– Почему бы тебе не поступить в колледж? –  спросила я Сару, когда она вырулила на дорогу.

– Это слишком дорого. Кроме того, кому это нужно? У меня есть работа в кафе.

Цитрус-Ков славился лучшими вишневыми пирогами в мире. Однако выпечка не принесет Саре больших денег. Я боролась со своими внутренними демонами, не зная, что ответить, но в голове отчетливо звучал голос Хани: «Некоторым людям нравятся маленькие городки. Твоя сестра –  одна из них, и в этом нет ничего плохого».

– Да, но… –  Я запнулась. Спорить с Сарой было бесполезно, и все же я не смогла остановиться: –  Ты действительно хочешь провести всю свою жизнь, работая в кафе?

– Хэл, не все хотят быть богатыми и знаменитыми, –  сказала Сара с усмешкой. Она продолжала вести машину, но внезапно посмотрела на себя в зеркало заднего вида, откинув назад белокурые локоны. –  Или стать кем-то, как хочешь ты.

Не то чтобы я хочу стать кем-то. Я просто хочу выбраться из этой дыры.

– Смотри на дорогу, дива, –  предупредила я.

Да, я просто хочу уехать. Я готова на все, чтобы свалить отсюда.

– Ты ведешь себя так, будто мы здесь в ловушке. Это не так. Мы едем на крутую вечеринку, и это будет лучшая ночь в нашей жизни. Вдруг ты найдешь кого-нибудь, с кем можно поцеловаться.

Я поморщилась. Это звучит отвратительно.

В машине играла песня «Черный Бархат». Стоило нам покинуть город, мы помчались по бесконечной грунтовке, которая вела к дому Хэрлоу. Ветер растрепал мои кудри, превратив их в спутанную копну, и это слегка меня раздражало. Я никак не могла их приручить, даже когда зачесывала назад.

У меня скрутило живот, когда я увидела множество припаркованных грузовиков и машин, беспорядочно стоявших на траве.

– Здесь собралось полгорода, –  запротестовала я, когда мы остановились.

– Расслабься, –  сказала Сара, выходя из машины.

Я быстро расстегнула ремень безопасности и хлопнула дверью, покачав головой, когда Сара практически вприпрыжку направилась к сараю.

Из динамиков неслась музыка, и вокруг толпились пьяные и смеющиеся школьники. Я остановилась на мгновение и увидела, как Кейти Мэйс, одна из наших самых популярных чирлидерш, выбежала на поле, и ее вырвало.

Мерзость какая.

Очевидно, мне здесь не понравится.

Я старалась не отставать от Сары, но, когда мы добрались до сарая, она куда-то ускользнула. Я выругалась про себя, когда музыка стала громче, а люди начали танцевать вокруг меня.

Я вообще не понимаю, зачем люди туда приезжают. Амбар был старым и почти не использовался. Хэрлоу закончили строить свой новый дом рядом с виноградником и фермой.

Должно быть, это мило.

– Привет, Хейли, –  произнес незнакомый голос.

Я подняла глаза и увидела парня, прислонившегося к стене. У него были темные волосы и еще более темный взгляд. Лицо знакомое, но я не могла вспомнить, как его зовут.

Он двинулся ко мне, но затем чья-то рука обняла меня.

Я даже не обернулась: и так ясно, кто это был. Я столкнулась нос к носу с Кэмероном Хэрлоу, его голубыми глазами, напыщенной ухмылкой и так далее…

– Отпусти меня, придурок! –  рявкнула я, мои щеки горели.

На Кэмероне были потертые джинсы и расстегнутая рубашка, обнажающая его грудь и пресс. Если бы он не был моим наказанием свыше, я бы даже подумала о том, чтобы признать его привлекательным. Но не стоит влюбляться в дьявола.

– Это та девушка, которую я искал, –  сказал Кэмерон. –  Хейли Бентли пришла на мою вечеринку! –  крикнул он.

Это вызвало аплодисменты и смех. Две девушки, которые пристально смотрели на него, рассерженно уставились на меня. Какой-то парень засмеялся, проходя мимо него, и дал Кэмерону пятидолларовую купюру.

– От тебя воняет пивом, –  прорычала я, отталкивая его. –  Ты действительно сделал ставку на то, приду я сюда или нет? Оставь меня в покое.

– Нет, ставки организовал не я. Но я знаю, что ты бы этого хотела, –  сказал Кэмерон, снова обнимая меня за талию.

На этот раз я толкнула его сильнее.

– Ненавижу тебя. Просто отпусти меня, и я пойду смотреть, как людей тошнит или что-то вроде этого.

Но Кэмерон был намного выше меня и гораздо сильнее, так что этот толчок не имел никакого эффекта. Он усмехнулся, запустив палец в мои светлые локоны.

– Почему ты все время такая злая? Это потому, что твоя мать умерла?

Его слова задели за живое, но я давно научилась не обращать внимания на подобные замечания.

– Тебя это не касается! Ты никогда не уедешь из этого города. Ты состаришься и умрешь здесь, как и вся твоя уродливая семейка.

Это вызвало вспышку обжигающей ярости в его ледяном взгляде. Если и был способ разозлить братьев Хэрлоу, так это притеснить остальных их родственников.

– А тебе, черт возьми, откуда знать? У тебя даже семьи нет.

– А я знаю, –  сказала я. –  И уверена, что моя семья будет гордиться мной гораздо больше, чем твоя тобой. Ты ни на что не годный идиот, который не может отличить левую руку от правой.

– Ты, гадина, даже не знаешь меня! –  прорычал он.

– И ты меня не знаешь!

Он поднял кружку с пивом и вылил ее прямо мне на голову. Я не сводила с него взгляда, даже когда слезы текли по моему лицу. Я была готова разрыдаться от унижения, но я держалась стойко, заставляя себя оставаться спокойной, в то время как окружающие смеялись и освистывали нас.

– Ты закончишь так же, как твоя мать, одинокой, всеми забытой и мертвой, –  прошептал Кэмерон. –  Такой парень, как я, вообще не должен даже обращать на тебя внимание.

Пиво текло у меня по шее, оставляя следы на платье. Я крепко стиснула кулаки.

Что-то во мне сломалось.

Я отвела руку и врезала ему прямо по лицу. Я ахнула, почувствовав, как костяшки пальцев ударили его по носу и боль пронзила мою руку.

Его голова дернулась назад, но он быстро пришел в себя. Кэмерон схватил меня за подбородок и крепко сжал его. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал громкий голос:

– Кэмерон…

Широкая рука схватила его за плечо и оттащила назад. Хантер Хэрлоу, старший из троих братьев, схватил Кэмерона, как котенка. Он испуганно посмотрел на меня.

– Что, черт возьми, с тобой не так, Кэм? Какого хрена? Прости, Хейли, –  пробормотал он, бросив на меня извиняющийся взгляд. –  Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать…

– Мне ни от кого из вас ничего не нужно.

С этими словами я развернулась и вышла из амбара, проигнорировав смешки одноклассников и проклятия, которые я слышала от старшего брата Кэмерона.

– Ты об этом пожалеешь, –  услышала я слова Кэмерона. –  Ты такая тупица.

Дорога домой казалась вечной, но хотя бы никто больше не лез под руку. Осталось совсем чуть-чуть –  и я смоюсь из этого дурацкого города, куда больше ни ногой.

Глава 1. Хейли

Наше время

Был только конец апреля, но жара уже окутала Хилл-Кантри своим зноем и сухостью. Все, от травы до деревьев, казалось, поникло и могло погибнуть от агрессивного солнца. Я, сидя на кожаном сиденье автомобиля, мчалась по дороге, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом, а не на том, от чего я убегала.

Зачем я снова это делаю?

Этот вопрос преследовал меня миллион раз во время долгой поездки из Балтимора в Остин, но я не хотела думать об ответе.

Дорога шла под уклон, постепенно приближая меня к тому месту, куда я поклялась никогда не возвращаться. Мимо меня мелькали многочисленные заборы и сельскохозяйственные угодья, изредка попадались дома, ветряные мельницы или стада крупного рогатого скота.

Прошло совсем немного времени, прежде чем виды скрылись за деревьями, а холмы стали более извилистыми. Возможно, жара наступила рано, но вдоль обочин все еще тянулись люпины, чей темно-синий цвет отражал ясное небо. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела эти цветы, и я не была до конца уверена, что скучала по ним.

По крайней мере, я катилась в эту адскую дыру с шиком. Я похлопала по приборной панели своего «Корвета», сильно превышая допустимую скорость. Если бы в этой части Техаса меня и остановил полицейский, то только для того, чтобы полюбоваться машиной.

Прошло двенадцать лет с тех пор, как я окончила школу и переехала из Цитрус-Ков, оставив позади все, что когда-либо знала –  мою бабушку, сестру, образ жизни в маленьком городке, с которым я так упорно боролась, и все эти неприятные воспоминания.

«Добро пожаловать в Цитрус-Ков. Население 2877 человек», –  прочитала я.

Ну, 2877 человек плюс я.

Я проехала причудливую вывеску и вздохнула. Как ни странно, я почувствовала, что возвращаюсь домой.

Слезы снова навернулись на глаза, несмотря на то что я достаточно выплакала до этого. Я сильно прикусила нижнюю губу, и боль вернула меня в настоящее.

Это место боролось со мной. Оно снова и снова подавляло мою истинную сущность. Воспоминания о хулиганах, с которыми я ходила в школу, о хмурых служительницах церкви опустошали меня. Ненависть была сильнее любви, особенно когда за ней стояли самодовольные недалекие люди.

Я больше не та маленькая девочка, какой была, когда жила здесь. Я выросла и нашла себя. В школе я всегда хорошо писала сочинения, и это пригодилось мне, когда я стала взрослой. Я писала статьи о путешествиях для известного международного журнала. Я получила работу мечты, которая привела меня в Венецию, Париж, Гонконг, Сидней, Рио-де-Жанейро и многие другие города мира. Я сделала карьеру, занимаясь тем, что мне действительно нравилось, и зарабатывала намного больше денег, чем могла когда-либо мечтать.

После путешествий по миру Цитрус-Ков стал просто забытой точкой на карте.

И все же я оказалась здесь, в месте, которое ненавидела всей душой.

И куда я поклялась никогда больше не возвращаться.

В животе у меня заурчало, и я посмотрела на пассажирское сиденье. Там лежала стопка оберток от злаковых батончиков. Хотелось съесть что-нибудь, помимо овсяных хлопьев и джема, и я надеялась, что, может быть, к ужину смогу появиться на пороге дома бабушки.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я видела Хани в последний раз. Я понимала, что виновата, но в душе было столько смятения, что на раскаяние просто не оставалось места.

Мои статьи о путешествиях дали мне все основания не возвращаться сюда. Было легко пропустить Рождество, когда я находилась в другом часовом поясе на другом конце света, и еще проще –  успокоить всех недовольных подарками. Хани, благослови ее Господь, нравилось, когда я посылала ей магниты на холодильник.

Более десяти лет я был свободна от этого города и его ненависти.

Мне не следовало возвращаться.

Но куда еще мне было идти?

После всего, что я пережила за те три недели, мне нужно было обнять бабушку и сестру.

Девочки Бентли.

Так нас с Сарой всегда называли.

«От этих девчонок Бентли одни неприятности. Эти девочки Бентли –  проклятие. Я слышал, что бабушка забрала их к себе, потому что больше никто в семье не желал с ними жить», –  вот что про нас говорили.

Так вот, Сара была замужем за каким-то мужчиной, которого я смутно помнила по старшей школе. Она больше не была той девочкой Бентли. Сейчас она мать мальчиков-близнецов, которых я знала только по фотографиям.

Теперь она была незнакомкой, но так было проще. Все, что я могла, –  это надеяться, что, вероятно, мы сможем что-то исправить. По крайней мере, я хотела встретиться со своими племянниками…

Я прикусила нижнюю губу, замедляя движение, чтобы плавно спуститься по Мэйн-стрит. Солнце село, заливая золотым сиянием сонный южный городок. Цитрус-Ков изменился, но лишь частично. Появилось несколько новых магазинов, покрасили старые и поставили новые фонарные столбы. Став взрослой, я смогла увидеть больше –  общество, связи, то, как люди, жившие здесь, объединялись в трудные времена.

Хорошо, если вы были одним из них. Если нет, то вам чертовски не повезло.

«Я взрослый человек, –  напомнила я себе. –  У меня все под контролем. Меня ничто не пошатнет». И даже если звучало тупо, эти слова стали моей мантрой.

Здесь, в Цитрус-Кове, не было ни сумасшедшего убийцы, ни мертвых соседей. И, боже, я так надеялась, что мне больше не будут сниться кошмары.

Может быть, дело было в том, что я не могла перестать думать о крови на своих руках, о том, как она медленно умирала в моих объятиях. Мне нужно было приехать в Цитрус-Ков, в его безопасные, необычные, тихие места. Как бы я ни старалась это скрыть, мои корни, пропитанные сладким чаем и стихами из Библии, оставались здесь, несмотря на то что я выбросила их из головы.

Мой телефон, который лежал на пассажирском сиденье, зажужжал, сигнализируя о новом сообщении. Наверняка это Эмма хочет проверить, все ли со мной в порядке после двадцатичетырехчасовой поездки из Балтимора в маленький городок, располагающийся к югу от Остина. Эмма была отличным другом. Готова собрать вещи и сменить роскошный образ жизни на ботинки и солнцезащитный крем, просто чтобы меня поддержать.

Выезжая из центра города, я свернула направо, а потом налево. Прошло двенадцать лет, но мне по-прежнему было важно навестить свою любимую Хани. Мы начали звать ее так, когда жили у нее с сестрой, и это имя прижилось. Хани была сильной женщиной со жгучим темпераментом. Я никогда не забуду ее терпение и силу, с которыми она растила нас после смерти моей матери, несмотря на все разногласия и звонки по выходным с претензией, что я снова в разъездах.

Я не сомневалась, что меня будут ждать дома в любом случае. Я сделала еще один глубокий вдох, пока ехала по улице, и мое сердце бешено заколотилось, когда я добралась до подъездной аллеи. Внезапно я почувствовала тошноту.

Может быть, это ошибка? Может быть, мне следовало просто остаться у Эммы?

Передо мной стоял бледно-желтый пикап Хани. Эта машина принадлежала ей с 70-х годов, но ездила она как «Шевроле» 2023 года выпуска.

Один вдох. Два вдоха. Три вдоха.

Я приехала. Возвращаться не было смысла. Я заглушила двигатель и потянулась за телефоном. Как я и предполагала, Эмма прислала сообщение.

Эмма: Я знаю, ты за рулем, но дай знать, когда приедешь. Наверное, ты уже совсем близко.

Эмма: Да. Я уже считаю секунды.

Эмма: Донни уже скучает по тебе.

На экране появилась фотография ее лысого пса с высунутым языком, и я улыбнулась. На Донни был фирменный бирюзовый ошейник, усыпанный стразами.

Я: Я приехала. Будем на связи. До сих пор не знаю, останусь ли я на ночь.

Эмма: Если они будут агрессивными, просто сними номер в отеле. Тебе сейчас не нужен дополнительный стресс, детка. Если ничего не получится, мы можем слетать в Париж на месяц.

Она, как всегда, была права. Она всегда была права.

Я открыла дверцу и вылезла из машины, чувствуя, как подкосились ноги. Сквозь задернутые шторы пробивался свет. Это был маленький домик с побеленным крыльцом, который стоял рядом с раскинувшимся высоко над ним дубом. Я подняла глаза к тому месту, где были срезаны ветки, чтобы они не падали на крышу.

Я была благодарна тому, кто заботился о Хани.

Я просто смотрела на дом, застыв на несколько мгновений, вспоминая все, что было, и делая все возможное, чтобы перестать дрожать.

Если бы я оставалась на том месте слишком долго, кто-нибудь из соседей увидел бы меня и по нашему району поползли бы сплетни. Это придало мне храбрости. Я подошла к крыльцу и поднялась по ступенькам. По спине пробежали мурашки, а желудок скрутило.

Я нажала на кнопку звонка и стала ждать.

Через несколько секунд я услышала звук ее шагов. Входная дверь открылась, и передо мной предстала моя бабушка.

Наши светло-голубые и темно-карие глаза встретились.

– Хани.

В тишине, повисшей между нами, было что-то особенное, похожее на мост, перекинутый через пропасть, образовавшуюся со временем. Меня накрыли все мои тревоги, страхи, боль –  все это выплеснулось в тот момент. Я так сильно скучала по ней и не осознавала этого.

Это была последняя капля. Я сломалась. Передо мной открылись ворота в другую вселенную.

– О боже мой, –  прошептала Хани.

Она толкнула сетчатую дверь, я уже плакала. Ее руки обвились вокруг меня, и я прижалась к ней, ощущая, как все внутри перевернулось.

Ее запах сразу же успокоил меня. Я не отпустила ее, даже когда она потянула меня внутрь и закрыла входную дверь. В свои семьдесят лет Хани все еще была сильнее любой молодой женщины.

– Прости меня. –  Я всхлипнула, прижавшись к ней, будто тонула или падала в пропасть. Злополучное убийство промелькнуло у меня перед глазами, и слова, которые я так долго держала в себе, застряли в горле. Это была жгучая смесь, от которой мне захотелось свернуться калачиком и спрятаться.

Но Хани не позволила бы мне этого сделать. Она поддержала бы меня в любой ситуации. Она заставила бы меня встать после падения.

Это было еще одной причиной, по которой мне нужно было вернуться домой.

В тот момент я не могла позволить себе уйти. Мне нужны были люди, которые помогли бы мне воспрянуть духом, даже если я сама не верила в это.

– Милая, я не знаю, что случилось, но теперь ты дома, –  сказала Хани. Она взяла мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на нее. Сквозь слезы я заметила, что ее волосы отливали серебром, и они были ярче, чем раньше. На ней была ярко-розовая ночная рубашка, а на шее висели очки. –  Надолго приехала?

– Не знаю, –  прошептала я.

– Твоя комната почти не изменилась после того, как ты уехала, –  сказала Хани. –  Что-то лежит в кладовке, но ты все равно будешь чувствовать себя как дома. Ты уже ужинала? А то ты тощая, как спичка.

В ее словах не было злого умысла. Все это было чистой правдой. Когда я уезжала, я ничего с собой не взяла. По дороге я съела коробку батончиков из гранолы. Что касается замечания о моем весе, я почти забыла, что здесь, на юге, подобное считается нормой. Скажи мне такое кто угодно, кроме бабушки, я бы взорвалась… будь у меня силы.

– Мой вес в норме. Но я не ужинала, нет, –  сказала я, вытирая слезы и чувствуя себя опустошенной. –  Я приехала прямо из Балтимора.

Хани покачала головой, будучи явно обеспокоенной.

– Я приготовлю тебе что-нибудь из того, что осталось в холодильнике, мы сядем, и ты расскажешь, что произошло.

* * *

Я сидела на яркой кухне, рассматривая все вокруг. Хани сделала ремонт, что было неудивительно. Когда мы росли вместе с ней, она делала ремонт по крайней мере раз в год. Все салфетки были в желтую клетку, и в центре стола стояла ваза с цветами. На холодильнике висело много магнитов, которые я присылала, а еще –  несколько фотографий сыновей Сары.

Хани поставила на стол тарелку с курицей-гриль, овощами и мягкой булочкой. Затем передо мной появилась маленькая тарелка с кусочком яблочного пирога, и на мгновение все мои тревоги улетучились.

– Я не буду тебя ругать, если ты сначала съешь десерт.

Я ухмыльнулась –  именно так и планировала поступить.

– Эти яблоки с фермы Хэрлоу, –  сказала Хани с довольным видом. Ее стул заскрипел, когда она устроилась поудобнее и у меня во рту оказался первый кусочек пирога. –  Один из мальчишек предложил мне сделку.

Я сомневалась, что Хэрлоу сейчас можно назвать мальчишками. Я старалась не поднимать взгляд от тарелки, не желая показывать, как сильно я ненавижу старого школьного хулигана. Было уже не так больно, как раньше, но я знала, что никогда не забуду этого ублюдка.

У меня есть дела поважнее, чем думать о прошлом. Тина, моя начальница, была очень добра ко мне, после того как произошло убийство. Несмотря на формальности, я могла бы превратить эту поездку в командировку, если бы написала статью о Цитрус-Кове. Но в тот момент я не хотела ни о чем беспокоиться.

Мне нужно было жить одним днем.

Между нами воцарилось молчание. Хани внимательно смотрела на меня, пока я продолжала есть.

– Итак, Хейли Мэри Бентли, –  начала она. Я застыла, услышав свое полное имя. –  Что привело тебя в Цитрус-Ков? Я знаю, тебе здесь не нравится. Ты заставляешь меня волноваться. Ты даже не позвонила, прежде чем приехать. Я могла бы пойти к мистеру Джонсону.

– Хани, –  прошипела я, будучи шокированной. Несмотря на весь ужас того, что я собиралась рассказать ей, у меня отвисла челюсть. –  В смысле, пойти к мистеру Джонсону?

Она приподняла седую бровь, и ее ярко-голубые глаза весело заблестели.

– Я старая, но не мертвая. У меня есть потребности. Мы вместе с тех пор, как в прошлом году умерла его жена. Мы пьем сладкий чай и иногда щеголяем голышом.

– Хани! –  воскликнула я.

Она протянула руку и похлопала меня по плечу так же, как в тот раз, когда она впервые рассказала мне о сексе. Ее улыбка осветила комнату, но затем я почувствовала, что тучи снова сгустились над нами.

Она знала меня настоящую.

Она знала, что я бы не приехала, если бы мне не было больно.

Хани сжала мою руку, пытаясь, как всегда, выудить из меня правду. Когда мне было десять лет, я случайно взяла чужую газету, а потом попыталась сжечь ее, чтобы скрыть улики (из-за чего еще подожгла дерево), Хани так же сжимала мою руку. Когда я пришла домой с синяком под глазом и ушибленным ребром из-за того, что подралась с одним из Макконвиллов, она тоже это сделала.

Я откинулась на спинку стула и в этот момент уже не смогла сдержаться и выложила ей все… Я сбилась со счета, сколько раз рассказывала об этом полиции, Эмме, своему боссу, арендодателю и бог знает кому еще.

– Три недели назад я выходила из своей квартиры и внезапно услышала крик. Я прошла по коридору к приоткрытой двери и открыла ее как раз в тот момент, когда мужчина перерезал горло женщине. На нем была маска. Он бросился на меня, пытаясь ударить ножом. Я отскочила в сторону, но нож все равно задел мою руку. Сейчас рана почти зажила, так что не волнуйся. Был вечер, и другие люди возвращались домой с работы. Кто-то закричал и напугал его. Он убежал, оставив меня с умирающей женщиной. Я держала ее на руках, когда она сделала последний вздох. Ее явно пытали прямо в ее квартире…

Сладость пирога никак не вязалась с моими словами.

Я видела, как свет угас в глазах убитой, и задалась вопросом: как долго она страдала, находясь со мной по соседству? Я должна была понять, что что-то было не так. Мы не были знакомы, но я возвращала ей потерянную почту. Я не раз проходила мимо нее, будучи погруженной в свои проблемы.

Элизабет Джейкобсон из квартиры 1208 была мертва. Чужое преступление, но чувство вины не отпускало меня. Я ненавидела себя за то, что потенциально могла остановить этого ублюдка и заметить, что что-то не так. Я могла бы ей помочь.

Я развязала веревки на ее запястьях и закрыла ей глаза. После того как у меня получилось оправиться от первоначального шока, я позвонила в 911. Вся последующая ночь прошла как в тумане. Многочисленные вопросы. Полиция. Кто-то вырвал ее из моих рук, в то время как я вся была в ее крови. Эмма подняла меня и затолкнула в душ, выбросила мою испорченную одежду и заставила меня поесть. Взволнованная Тина позвонила мне, а потом оставила меня в покое… Мой арендодатель предложил мне бесплатное проживание на месяц, если я буду молчать о случившемся.

Я плохо спала в течение трех последних недель, проведенных на диване у Эммы. Наконец, вчера я встала и решила, что мне нужно уехать.

Было кое-что еще, о чем я никому не рассказывала, даже полиции. Бегство казалось единственным способом абстрагироваться от ситуации.

Глаза Хани заблестели, и она слегка кивнула. Кухню наполнил аромат теплого яблочного пирога и жимолости, а также запах остатков курицы гриль и картофельного пюре, которые она заставила меня съесть перед десертом.

Я осознала, что скучала по ней. Это открытие было просто еще одной раной. Мне было больно, но, по крайней мере, не больнее, чем от всего того, что преследовало меня.

– Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Тебе всегда рады в моем доме. Милая, ты же знаешь.

И это было так на нее похоже. Хани не стала бы настаивать на большем, не начала бы задавать мне миллион вопросов, не стала бы спрашивать, почему я не позвонила ей три недели назад или почему я просто внезапно поддалась желанию и появилась у нее на пороге.

– Я думала, ты разозлишься на меня, –  прошептала я, –  и не была уверена насчет Сары… Мы давно не разговаривали.

– Я не могу говорить за нее, –  натянуто сказала бабушка. Я нахмурилась. Между ними что-то произошло? –  Я не сержусь на тебя, но очень разочарована. –  Ее тон стал ласковее, хотя по-прежнему был тверд. –  Но и по другим причинам, детка, причинам, которые сейчас не имеют значения. Важно то, что ты дома. То, что с тобой случилось, ужасно, но теперь все позади. Пришло время отпустить это. Ты в безопасности. А теперь доедай ужин. Кусок пирога –  это не полноценный прием пищи.

Я фыркнула, но спорить не стала. И если раньше я чувствовала тяжесть на плечах, то сейчас она исчезла. Я выдохнула и впервые за месяц смогла расслабиться.

Вот почему я вернулась домой, в Цитрус-Ков.

Здесь я была в большей безопасности, чем где-либо еще.

Глава 2. Кэмерон

Я поставил ноутбук на дубовую стойку бара и уселся на табурет, обозревая пустую пивную. Именно в такие дни, как этот, я по-настоящему могу проникнуться красотой этого места: полированное дерево, великолепный бар, выступающие балки.

Я проделал чертовски хорошую работу. Ремонт был настоящим кошмаром, но плоды этого труда того стоили.

Шел третий год, как я основал компанию «Цитрус-Ков Вино & Сидр». Да, стресса было много, я работал больше, чем когда-либо, даже на стройке я не напрягался так сильно. Но мне это нравилось. Это был еще один способ сохранить наследие Хэрлоу и обеспечить нашей ферме процветание.

К тому же я стал сам себе начальником. Я достаточно рано понял, что не смогу работать на других. «Цитрус-Ков Вино & Сидр» была безумной мечтой, ставшей реальностью. Так было лучше и для меня, и для того бедолаги, которому в параллельной реальности пришлось бы командовать мной.

Винодельня должна была открыться через несколько часов. Ожидалось много гостей, учитывая, что сегодня вечер пятницы. Кроме того, мы находились недалеко от Остина, совсем рядом пролегала дорога, ведущая в город, и для бизнеса это было очень выгодно.

Моей семье принадлежали фруктовый сад и виноградник, за которыми мы ухаживали более восьмидесяти лет. Был даже большой старый дуб в центре фермы, на котором каждая семейная пара вырезала свои инициалы, когда они находили свою любовь. Это стало традицией Хэрлоу. Все началось с моего прапрапрадедушки, когда он встретил свою первую любовь –  Эсси. Она умерла вскоре после того, как они поженились, и он влюбился в Анну. Они тоже вырезали свои инициалы на дубе. Между первым и вторым браком у прапрапрадедушки родилось десять детей, которые впоследствии вырезали на дереве свои инициалы, когда пришло их время.

Мне было тридцать два, и я иногда задавался вопросом, когда же настанет моя очередь. Почти все Хэрлоу в семье, казалось, нашли свою единственную настоящую любовь, за исключением меня и двух моих братьев. Я и раньше шутил с мамой, что мы будем последними холостяками в семье, за что всегда получал подзатыльник. Мама совершенно ясно дала понять, что ожидает когда-нибудь все же обзавестись внуками.

Я открыл нашу бухгалтерскую программу и быстро просмотрел расходы. Как, черт возьми, я оказался на такой взрослой работе? И откуда это странное желание возиться с бумажками?

Я бездумно распределял все по категориям, добавлял теги, утверждал товары, отправлял счета, прикидывал, во сколько обойдутся расходные материалы для поддержания нашего бизнеса. Это место было моей гордостью и радостью, даже если иногда оно причиняло мне боль. Я тихо присвистнул, вспомнив, сколько я потратил на прошлой неделе, и почувствовал, как у меня немного съежились яйца.

И все же мы не были в убытке.

Если бы только я мог перестать так чертовски много работать. Мне нужен был хороший секс, вкусное пиво и массаж. Большую часть времени, когда вся семья была в сборе, это не имело большого значения, но в последнее время на меня свалилась работа на винодельне и ферме, а также Бенни, собака родителей, за которой я приглядывал.

Кстати, о собаке.

– Черт возьми, –  пробормотал я, взглянув на часы. Мне нужно было заехать на ферму и выпустить Бенни. У меня было время, а до родительского дома рукой подать.

Сидя за работой, я потерял счет минутам. Только когда снаружи послышался шорох шин по гравию, я откинулся назад и потер глаза, стал разминать шею и плечи.

– У тебя такой пустой взгляд, дружок.

Я поднял глаза и увидел своего совладельца и лучшего друга, с которым общался двадцать лет.

– Колт, –  поприветствовал я, когда он захлопнул за собой дверь. Он подошел к барной стойке и, наклонившись, пригладил светлые волосы и поправил бейсболку. –  С таким же успехом можно было бы собрать их в конский хвост и носить высокую прическу, –  подразнил я его. –  Они доходят тебе до плеч.

– Ты просто завидуешь. У меня красивая внешность, –  съязвил он, приподняв брови.

– А у меня –  мозги.

Колт рассмеялся.

– И кто же в таком случае делает все наши сидры и вина, а?

– Конечно, ты, –  фыркнул я.

Без Колта эта мечта вряд ли сбылась бы. Из нас двоих получилась чертовски хорошая команда. Я выглянул в одно из массивных окон, с опаской глядя на солнечный свет. В этом году нам не повезло с осадками, и я беспокоился за ферму. Если в ближайшее время не пойдут дожди, всех нас ждет сущий ад. Оставалось только надеяться, что апрель и май оправдают возложенные на них надежды и принесут нам больше дождей.

– Так жарко… А ведь еще даже не май, –  пробормотал я.

Колт выглянул в окно и пожал плечами.

– Мы же в Техасе, –  сказал он. –  Постучи каблуком о каблук три раза и призови ураган. Только будь осторожней, вдруг на тебя свалится домик какой-нибудь малышки Дороти.

Я закатил глаза, но Колт был прав. Дождь –  это хорошо, но не когда он превращается в ливень, который может просто затопить ферму.

Колт опустился на табурет и посмотрел на меня тем самым взглядом.

Хочу ли я вообще знать, что ему от меня надо?

– Чего ты хочешь? Зачем ты зашел? Как ты узнал, что я здесь?

– Я увидел твой пикап. И ты всегда здесь. Все время. Я думаю, ты вполне можешь начать носить боксеры в офисе.

– Отвали, чувак. –  Я вздохнул.

– Вообще-то я здесь, чтобы посплетничать, –  сказал Колт с ухмылкой, которая мне не очень понравилась, –  и убедиться, что ты не загонишь себя работой до смерти. Ты в последнее время разговаривал с Хантером?

Я прищурился, глядя на него. Сплетни в Цитрус-Кове были обычным делом, но мне не понравился озорной тон в голосе Колта. Я слишком хорошо его знал, чтобы поддаваться на его хитрые вопросы.

– Его не будет в городе еще несколько дней. Когда он вернется, я смогу отдохнуть и буду проводить время то здесь, то на ферме. –  Было тяжело, на самом деле слишком тяжело, но я не из тех, кто жалуется. Я знал, что, когда Хантер вернется, все снова будет хорошо. –  Мама с папой пробудут в Тампе еще неделю, а потом вернутся домой.

– Греются в лучах солнца Флориды, –  сказал Колт. –  Завидую.

– У нас и здесь предостаточно тепла, –  пробормотал я. Невозможно было винить своих родителей за то, что они взяли отпуск, даже если это был третий раз за полгода. Они заслуживали того, чтобы делать все, что им заблагорассудится, после того, как вырастили троих пацанов или четырех, если считать Колта.

– А Сэмми?

Я фыркнул:

– Сэмми ведет все наши социальные сети, он повар-инфлюенсер, как бы там ни было. А еще он играет живую музыку раз в неделю. Он редко отвечает на сообщения. Но да, Сэмми тоже будет работать в баре, пока все не вернутся в город.

– Знаешь, думаю, что его кулинарные ролики –  это самое настоящее порно. Как-то раз я увидел его видео в сети, где он пробовал грейпфрут. Комментарии были убойными.

– Не исключено, –  сказал я. При всей моей любви к Сэмми… Он сумасшедший.

Колтон что-то недовольно буркнул, барабаня пальцами по барной стойке. Обычно ему было трудно усидеть на месте, и меня удивило, что он вообще сел.

– Тебе следует нанять кого-нибудь еще.

– Мы живем в гребаном маленьком городе, далеко от цивилизации, никто в здравом уме не захочет сюда ехать, –  проворчал я. –  Мы говорим об этом с тобой почти каждую неделю.

– Верно. Но, может, появился кто-то новенький в городе…

– Ближе к делу, –  сказал я. Колт сильно медлил. Я удивленно приподнял бровь. –  Выкладывай. У тебя уже есть кто-то на примете?

Он ухмыльнулся:

– Конечно есть. У меня мозги, помнишь?

– Боже, Колт…

– Я расскажу твоей маме, что ты до этого додумался. Я слышал, что Хейли Бентли вернулась в Цитрус-Ков. И, по словам ее бабушки, она останется здесь на некоторое время.

У меня кровь застыла в жилах.

– Правда? Интересно.

Хейли Бентли.

Спустя целую, черт возьми, вечность.

Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально. Колт знал кое-что о наших отношениях, вот почему его так волновала новость о приезде Бентли. Однако он не знал всего, и, черт возьми, я не хотел, чтобы ему стали известны подробности.

– Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

– Ну, ты же понимаешь, что дамы рассказывают мне все, –  сказал он, поиграв бровями, и я снова покачал головой. –  И кроме того, я заехал к миссис Гамильтон, чтобы убедиться, что дуб окончательно не свалился после штормового ветра, который бушевал несколько недель назад. Эти чертовы ветки чуть не сорвали крышу дома.

Я кивнул, тихо хмыкнув. Вот почему я хочу прожить здесь всю оставшуюся жизнь. Мы все заботились друг о друге. В больших городах такого не встретишь, особенно в тех, куда сбежала печально известная Хейли-ненавидящая-маленькие-городки-Бентли.

«Почему она вернулась?» –  Я не мог не задаться этим вопросом. Ведь она ненавидела это место. Я многое о ней помнил и думал, что, может быть, она вышла замуж, но теперь развелась и хотела повидаться с Хани. Может быть, она решила переехать на другой конец света. Может быть…

Было так много «может быть», и все они имели смысл. Одно упоминание о ней заставляло мою кровь вскипать, и, увы, не в хорошем смысле.

– Сомневаюсь, что такая городская девушка, как она, ищет работу, –  сказал я, тупо клацая по ноутбуку. Даже не знал, что именно делаю. Что я там жму? Почту? Одну и ту же иконку по кругу, будто у меня куча дел? Тот период моей жизни был болезненной раной. Я издевался над Хейли, потому что был идиотом. Моя мама воспитывала меня иначе, но я был придурком. Больше, чем придурком. Я был мудаком.

Чем старше я становился, тем больше понимал, как, возможно, я сильно обидел Хейли, будучи таким идиотом. И я надеялся, что это никак не повлияло на нее, но если…

Меня охватил еще один приступ вины. Я попытался отогнать от себя эти мысли. Мне нужно было перестать строить догадки, верно? Я изменился. Я повзрослел.

– Она всегда может пойти работать к Саре. В кафе нужны люди, –  сказал я.

Глаза Колта потемнели. Но в них все еще теплилась едва заметная искра, которая никогда не угасала, даже после того, как Сара Бентли вышла замуж и родила сыновей-близнецов. Теперь она –  Сара Коннор, жена Дэвида Коннора, человека, которого мы оба презирали. Парень, на которого я при первой же встрече поднял руку, хотя и не приемлю насилие.

Прошла доля секунды.

– Она здесь уже неделю, и ходят слухи, что ей нужна работа, –  мгновенно отреагировал Колт. –  Я приглашу ее куда-нибудь вечером.

Я почувствовал жаркое покалывание на затылке. Если бы я сказал Колту не делать этого, то он бы уперся, а потом стал бы меня допрашивать. Лучше всего сделать вид, что мне все равно, хотя даже мысль о том, что она рядом, заставляла меня нервничать, раздражаться, испытывать чувство вины…

Черт возьми!

– Ладно, Колт, мне нужно кое-что сделать.

– Да-да. Возьми еще кофе, достань в подсобке, чтобы не быть таким ворчуном сегодня вечером. Увидимся позже.

– Слушай, ты можешь выпустить Бенни? –  спросил я.

– Хочешь, я просто заберу его к себе на неделю?

– Боже, –  вздохнул я. –  Было бы отлично, но он терпеть не может находиться вдали от дома. Он старый и упрямый… Но ты можешь попробовать, если хочешь.

Колт кивнул. Он всегда умел ладить с животными, так что я бы не удивился, если бы Бенни действительно стал его слушаться.

– Хорошо. Я выпущу его и прогуляюсь с ним. Может быть, он съездит со мной по делам. Скоро увидимся.

– Спасибо, –  сказал я, мысленно отметив еще один пункт в списке дел.

Когда Колт ушел, я уставился в экран ноутбука, будучи не в силах сосредоточиться.

Я думал только об одном: всю жизнь я поступал правильно. Я всегда был добрым… ну, большую часть времени.

По большей части я всегда был хорошим.

Только не по отношению к Хейли Бентли.

Будучи новенькой в нашей школе, она тут же стала моей мишенью: я клеил жвачку в волосы, воровал учебники, пускал слухи. Лишь потому, что не хотел перемен –  а она их олицетворяла. Черт, я делал ужасные вещи.

Когда я узнал, что ее мать умерла, я попытался все исправить, но сделал только хуже.

Эта девушка ненавидела меня. Несмотря на то что я начал сожалеть о своем поведении, я проделал большую работу, чтобы научиться справляться со своими эмоциями и не вымещать их на других. Я был врагом номер один для Хейли Бентли, и я понимал почему.

Со стороны могло показаться, что я был всего лишь эгоистичным, заносчивым мальчишкой, которому плевать на чужую боль. Но на самом деле Хейли уже тогда что-то значила для меня –  и вместо того, чтобы признаться себе в этом, я прятался за глупыми выходками.

Мне было больно оглядываться назад. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы ударил себя. Я бы вытряс из себя всю дурь. Черт, в то время Хантер был тем, кто, по крайней мере, приводил меня в чувство.

С тех пор я много обсуждал с психотерапевтом, почему вся моя агрессия обрушивалась именно на Хейли. Я понял: неуверенность в себе легко оборачивается злостью, а кто-то один может стать ее катализатором и принять на себя весь удар.

Это было более четырнадцати лет назад, но я все еще чувствовал смущение и стыд.

С тех пор я многому научился и избавился от многих противных женоненавистнических привычек.

Я был уверен, что однажды найду подходящую девушку. И когда я найду ее, я сделаю все, что угодно, лишь бы сделать ее счастливой.

Но мне не нужно, чтобы Хейли работала на меня. Мне нужна сотрудница, которая не станет меня ненавидеть, кто-то, кто не будет меня раздражать.

На самом деле я был совершенно уверен, что Хейли отклонит приглашение Колтона.

С чего вообще она захотела бы разговаривать со мной после всего, что я ей сделал?

Глава 3. Хейли

– Хэл, так ты действительно остаешься?

– Да, –  ответила я, вздохнув и поморщившись. Мы с Эммой разговаривали так долго, что мой телефон нагрелся и уже обжигал мое ухо. –  По крайней мере, пока что.

Прошла неделя с тех пор, как я вернулась в Цитрус-Ков. С того времени я только и делала, что ела бабушкин яблочный пирог, разговаривала с Эммой, публиковала посты в социальных сетях, чтобы время от времени напоминать о себе, и немного исследовала различные места на районе, о которых могла бы написать. Мне было неспокойно из-за того, что Сара не отвечала мне, и в глубине души я сопротивлялась поездке в город.

Каким-то образом я пришла к тому, что двенадцать лет назад Цитрус-Ков был сущим злом, и преодоление моих травм заняло больше времени, чем я планировала. В любом случае на Мэйн-стрит не было магазинов с морозильными камерами, забитыми трупами.

– Черт, –  вздохнула Эмма. –  Мне придется переехать, да? Я не могу жить в Балтиморе, если моя лучшая подруга живет в глуши Техаса. Это перебор.

Я рассмеялась, облокотившись на кухонную стойку, и выглянула из окна над раковиной. На подоконнике стояли маленькие ангелочки из глины, которых собирала Хани. Я протянула руку и провела пальцем по крылышку одного из них.

– Конечно, это необязательно, но все не так уж плохо. По крайней мере, мы недалеко от Остина. И не так уж далеко от Сан-Антонио.

– Остин… звучит неплохо, –  пробормотала Эмма. –  Мне нужно купить солнцезащитный крем для Донни.

Я рассмеялась:

– Боже мой. Он будет загорать?

– Придется. Я правда скучаю по тебе. Понимаю, что ты зарабатываешь на жизнь путешествиями, но это совсем другое дело. Черт возьми, Хэл, мы жили в одном городе десять лет. И особенно после всего, что случилось, мне не нравится, что я так далеко от тебя.

Я быстро пришла в себя и поджала губы. Эмма была со мной в трудные минуты. Временами она заменяла Сару. На самом деле Эмма много раз играла роль члена моей семьи.

– Мне просто нужно немного времени, –  прошептала я. –  Я постоянно вижу ее во снах, Эм. Я вижу ее, вижу его, то, как он находит меня. Полиция так и не продвинулась в расследовании.

– Прекрати. Он не найдет тебя. Ты просто оказалась в неподходящем месте и в неподходящее время. Я каждый день благодарю судьбу за то, что это была не ты. И если это делает меня эгоистичной стервой, мне все равно.

Я сдержала слезы, не желая мысленно возвращаться к тому месту. Мне не хотелось вспоминать то, что сказал мне убийца. Я никому этого не рассказывала.

– Ты права, –  хрипло сказала я. –  Иногда мои мысли не поддаются логике.

– Я знаю, знаю. Хочешь, я пришлю тебе что-нибудь из твоей квартиры? Ты ничего не взяла с собой.

– Вообще-то может быть, –  промурлыкала я и порылась в своем чемодане. Мне надоели одни и те же вещи. Что же касается моего шкафа, в котором остались вещи тех времен, когда я была подростком… Я хочу сжечь в нем все. –  Может быть, какую-нибудь одежду. Я, конечно, могу купить ее, но терпеть не могу шопинг. И, возможно, что-то вроде… Я не знаю. Мой паспорт.

– Я привезу. Заеду к тебе сегодня или завтра. Лучше выйди из дома. И раз уж у тебя есть время, займись чем-нибудь интересным. Будь спонтанной. Будь такой, как твоя бабушка, которая закрутила кое с кем роман.

Я снова захихикала, сдерживая слезы. Я рассказала Эмме о Хани и мистере Джонсоне, и она мне едва поверила. Хани была, по ее словам, великолепна.

– Я люблю тебя. Звони почаще.

– Я тоже тебя люблю.

После разговора я стояла молча, наслаждаясь тишиной и покоем.

В первую ночь я спала как убитая. Во вторую ночь я прислушивалась к пению цикад и крику козодоя, и это сильно отличалось от гула машин под окнами моей квартиры. Однако это помогло мне немного привыкнуть к тихой жизни в маленьком городе.

Я скучала по своей городской квартире. Порой я забегала в кафе напротив, покупала латте по завышенной цене и возвращалась к себе, чтобы написать статью или опубликовать пост. Это было частью моей жизни так долго. А если меня не было дома, значит, я находилась в отъезде и летела на самолете в другой красивый город. Несколько лет назад я потратила целых три месяца на то, чтобы исследовать Австралию. Список стран, в которых я еще не была, становился все меньше и меньше.

Однако я бы соврала, если бы не признала, что пребывание здесь было для меня глотком свежего воздуха.

Стук в парадную дверь вырвал меня из моих мечтаний.

Сердце подскочило к горлу, когда я повернулась и в течение нескольких секунд смотрела в сторону коридора.

Убийца вряд ли бы стал стучать в парадную дверь средь бела дня.

Хватит быть параноиком!

Я прошла через кухню в прихожую и встала на цыпочки, посмотрела в дверной глазок.

– Черт, –  пробормотала я.

Кем бы он ни был, он был высоким и сексуальным. Я поколебалась, а затем открыла дверь.

Его улыбка чуть меня не ослепила.

– Хейли Бентли. Твоя бабушка сказала мне, что ты приехала в город, но мы так и не встретились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.