Дон Алехандро
Путь Алзара

Мини‑карта перед Предисловием

Короткая карта: кто тут кто

В этой книге часто мелькают три персонажа. Чтобы не путаться, кто за что

отвечает, вот маленькая шпаргалка.

Алзар – твоя Воля. Не герой плаката и не марафон «встань в 5 утра», а тихий

внутренний голос, который предлагает сделать маленький шаг сейчас, а не

идеальный рывок «когда‑нибудь». В повседневных решениях он звучит как

«позвонить», «дописать абзац», «помыть одну чашку», «лечь спать вовремя».

Нокшар – твой Саботаж. Не карикатурный демон, а часть тебя, которая боится

боли, стыда и провала, поэтому уговаривает «потом», «ещё чуть‑чуть

отдохнуть», «сначала всё подготовить». В обычный день он звучит как «ты

устал», «ты не готов», «если делать – то идеально, иначе нет смысла».

Алтанай – твой внутренний наблюдатель. Птица, которая сидит выше Сцены и

слышит, как звучит твоя Звёздная Струна. Она не командует и не ругает, а

показывает, где Резонанс («да, вот сюда») и где Диссонанс («что‑то не так»), когда ты что‑то выбираешь.

Каждый раз, когда ты решаешь: открыть ещё одну серию или лечь спать, согласиться на лишний проект или отказаться, честно поговорить или

промолчать, – на твоей Арене встречаются эти трое.

Эта книга – про то, как научиться узнавать их голоса и считать цену для

Источника, а не только лайки и чужие ожидания.

Предисловие Дон Алехандро

Давным‑давно, на далёкой‑далёкой Орбите, где вечерами пахнет выхлопами, сонной пиццей, чужими мечтами и обещаниями из рекламных баннеров, цветных и безвкусно оформленных витрин, один человек в очередной раз

ничего не сделал из того, что планировал.

Этим человеком был я. Меня зовут Дон Алехандро, и большая часть моей

жизни прошла под девизом: «пох…, потом».

Если ты держишь эту книгу в руках (или на экране), есть шанс, что мы с тобой

знакомы без представления.

Ты тоже, возможно, мастер больших планов и маленьких сделанных шагов. У

тебя есть список дел на год, а сил – на полтора пункта. Ты умеешь

вдохновляться чужими историями, но почему‑то чаще доводишь до конца

сериалы, и то не факт, а свои проекты оставляешь миру грёз.

Когда‑то давно я думал, что я просто ленивый, слабовольный и вообще «не тот

человек», которому всё до фонаря, и гори оно всё синим пламенем.

Потом выяснилось, что внутри меня живут трое: один – несгибаемая Воля, второй – профессиональный саботажник, третья – странная птица, которая

всё это молча наблюдает сверху.

А ещё есть Источник – моё тело, запас времени, сил, внимания, денег, любви и

здоровья, который они регулярно делят между собой.

Эта книга – не учебник и не проповедь.

Это полевой журнал дервиша по имени Дон Алехандро, который много лет

честно выбирал сторону Нокшара, красиво сливал ресурсы Источника и всё

равно однажды услышал тихий звон своей Звёздной Струны.

Я записываю сюда истории о том, как познакомился с Алзаром (Волей), как

влюбился и разочаровался в Нокшаре (Саботаже), как научился слышать

Алтанай (внутреннюю птицу‑наблюдателя) и как перестал считать себя

неисправимым браком Космоса.

Зачем тебе это читать?

Если однажды в твои руки попадут «Повседневная магия» и Дневник Сцен, будет странно открывать их вслепую, не зная, кто такие эти персонажи и

почему они вообще лезут в твою жизнь.

Эта книга – как предыстория вселенной: здесь нет таблиц, чек‑листов и

строгих правил, только истории. Но после них практические ритуалы станут не

«ещё одной системой продуктивности», а продолжением мифа, в котором ты

сам – дервиш.

Здесь не будет морализаторства.

Космосу, честно говоря, всё равно, сколько раз ты провалил план. Его

интересует, как звучит твоя Звёздная Струна, когда ты выбираешь: двигаться

по Пути Алзара или сливать всё Нокшару.

Поэтому вместо «так нельзя» здесь будет только один вопрос: «Во сколько это

обойдётся твоему Источнику – и что ты получишь взамен?».

Я не буду называть точных мест и координат.

Времена станут Орбитами, города и офисы – Аренами, торговые пространства

– Ярмарками Обещаний. Если что‑то покажется тебе подозрительно

знакомым – совпадение, конечно, тебе показалось. Космос любит

совпадения.

В конце концов, важна не карта, а сами Сцены: моменты, когда ты сидишь

перед экраном, листаешь чужие жизни и вдруг слышишь внутри: «Ну что, чувак, мы опять „потом“ или попробуем по‑другому?».

Если тебе близко состояние «я вроде не совсем Лебовски, но кое‑что в нём

понимаю», тебе, возможно, будет уютно на этих страницах.

Мы не будем делать вид, что жизнь – это бесконечный марафон из

правильных выборов. Скорее, это серия странных эпизодов, в которых Воля и

Саботаж спорят за право управлять твоим днём, а Источник тихо платит по

счетам.

Я не знаю, где ты сейчас: на дне Кокона, на пике вдохновения или где‑то

посередине, в привычной серой Орбите.

Но если эта книга всё‑таки до тебя добралась, у меня есть рабочая гипотеза: твоя Звёздная Струна уже подаёт сигнал.

А дальше всё просто: ты читаешь несколько историй, знакомишься с

персонажами, а затем – если захочешь – встречаешь их снова в практиках.

Ладно, хватит вступлений.

Устроись поудобнее на своей Арене. Возьми с собой горсть внимания из

Источника, остальное не понадобится.

Сейчас я расскажу тебе, как мне впервые показали, что Космос – это не

просто фон, а безначальное Бытие, которое тихо слышит каждую Струну.

Как мне показали Космос

Давным‑давно, на одной серой Орбите, где утро отличалось от вечера только

градусом кофеина в крови, у меня случилась классическая Сцена: ночь, экран, бесконечная лента чужих жизней.

Снаружи – мигающие обещания, чужие успехи, мудрые цитаты на фоне неона

и заката. Внутри – та самая пустота, которую обычно лечат ещё одной серией

под хороший напасик или рюмочку.

Я лежал на диване и листал, как люди «меняют жизнь за 21 день»,

«открывают своё дело» и «начинают жить осознанно с понедельника»: «все

такие успешные, продуктивные, целеустремленные и нах некого послать», —

подумал я.

На моей Арене в этот момент не происходило вообще ничего, кроме

медленного утекания Источника: глаза жгло, тело ныло, сроки на работе

махали мне ручкой из прошлого, но мне, как обычно, не было до этого дела.

– Потом, – сказал Нокшар, устроившись поудобнее где‑то в районе

солнечного сплетения. – Сейчас ты слишком устал, чтобы что‑то менять. Да и

тебе тепло и кайфово, давай просто полежим и посмотрим, как меняют жизнь

другие, а потом упоротые мультики, сериальчик, а закончим рилсами про

котиков.

Я уже собирался с ним согласиться (в который раз), когда случилось

странное.

Лента зависла на очередном вдохновляющем видео, звук пропал, изображение застыло, и вдруг вокруг стало подозрительно тихо. Тихо не

снаружи – внутри.

Сначала я решил, что просто вырубился интернет.

Потом понял: вырубился привычный шум. Мысли, оправдания, комментарии

Нокшара – всё отодвинулось, как будто кто‑то повернул регулятор громкости.

В этой тишине вдруг стало слышно что‑то ещё. Очень далёкое и очень

знакомое, как если бы где‑то в другой комнате кто‑то перебирал

одну‑единственную струну.

Я не видел Космос глазами.

Но Арена вокруг как будто растворилась: стены квартиры, диван, комп – всё

отступило в сторону, и на их месте возникло ощущение огромного, беззвучного Пространства.

Не «галактики» из картинок, не мистической мишуры, а безначального Бытия, которое просто есть. Без времени, без календарей, без дедлайнов.

Это не было видением в стиле «мне явился светящийся старец и дал чек‑лист

на успех».

Скорее, как если бы кто‑то подсветил то, что и так всегда было фоном: тёмное, прозрачное и бесконечное Поле, в котором потенциально возможно всё сразу.

И где‑то в этом Поле вспыхнула первая точка света, настолько маленькая, но

такая яркая…

Она не была «моей».

Это была память о том мифе, который потом мне ещё не раз будут

рассказывать книги: о первой звезде, разорвавшей равномерную тьму, и

Звёздной Пыли, поднявшейся из глубины Бытия.

Из этой Пыли, говорили они, рождаются миры, тела и те крошечные частицы, которые однажды войдут в первый вдох ребёнка.

И тут я вдруг понял, что речь сейчас не о каком‑то абстрактном ребёнке.

Где‑то в очень давнем «тогда», на одной совсем другой Арене, маленький я

сделал свой первый вдох.

Вместе с воздухом в меня вошла частица этой самой Звёздной Пыли – и

между мной и тем безначальным Космосом натянулась тонкая Звёздная

Струна.

Алзар, первородная Воля, тогда тоже проснулся – но не громко и пафосно, а

по‑детски просто.

Он поднимал меня после падений, тянул к своему, заставлял снова идти туда, где было чуть страшно, но интересно.

А потом взрослые заботливо объяснили, что «не лезь, не позорься, сиди тихо, будь как все», и голос Алзара стал тише, чем фон из «что люди подумают».

С первым выдохом родилась Алтанай – внутренняя птица‑наблюдатель.

Она взмыла над моей маленькой жизнью, отметила: «Вот Путь. Вот Струна.

Вот отклик Космоса» – и терпеливо ждала, когда я хотя бы раз подниму

голову и посмотрю вместе с ней.

Но я был занят: мне нужно было соответствовать, оправдываться, не

отставать, составлять планы на идеального себя.

А потом однажды я не смог.

Всё началось с моего первого падения, потом провалил важный экзамен, зафакапил проект, не пришёл на встречу – список длинный, длинной в жизнь.

Выбери любой эпизод из юности.

И в момент первого «я не смог» появился он.

Нокшар не выглядел как злодей.

Скорее как тот самый приятель, который всегда «понимает»: «Ну не вышло – и

что теперь? Подумаешь, не всем же быть героем. Давай просто отдохнём, забьём на всё, ты и так слишком напряжён, может, примем “лекарства?”», – ну

ты понимаешь, о чём я.

Он прилип к моим Ранам Арены: к стыду, к страху повторных попыток, к

воспоминаниям, когда меня не приняли, не заметили или по‑злому высмеяли.

С тех пор на каждой Сцене в моей жизни жили трое: Алзар, который шептал: «Эй! Вставай! Давай хотя бы маленький шажочек

сделаем!»

Нокшар, который тянул: «Да, пох… Давай потом».

И Алтанай, которая молча фиксировала, куда в итоге качнулась Струна – в

Резонанс или в Диссонанс.

В ту ночь на диване я этого ещё не умел различать.

Я просто лежал и слушал странную внутреннюю тишину, в которой впервые за

долгое время стало слышно: внутри меня что‑то звучит.

Не голос совести, не мотивационный спикер, не очередной «надо», а тихий, почти физический отклик на один конкретный вопрос:

– А если сейчас не «потом»?

И в ответ Звёздная Струна еле заметно дрогнула.

Не фейерверком, не инсайтом на миллион, а лёгким «да» где‑то глубоко под

грудной клеткой.

Нокшар, конечно, тут же вмешался:

– Расслабься, чувак. Уже ночь. Завтра. С понедельника. С нового года. С

новой жизни. Ты же знаешь наш распорядок! Упороться и мультики! Вот что

тебе нужно!

Но Космос, как выяснилось, совершенно не интересуется понедельниками.

Ему всё равно, какой сегодня день недели. Он только слышит: звучит Струна

или нет.

И в ту ночь она всё‑таки звучала – настолько, чтобы я сделал один, самый

смешной первый шаг.

Я выключил комп.

Не открыл трекер привычек, не написал план на год, не зарегистрировался на

марафон продуктивности.

Просто убрал экран, сел и несколько минут сидел в тишине, ощущая, как тело

возвращается на Арену: спина, ноги, тяжесть в глазах, усталость в Источнике.

Алтанай тихо взмахнула крыльями где‑то над этим всем. Её голос ещё был

почти не слышен, но сама она уже была здесь.

Снаружи ничего не изменилось.

Рекламные баннеры продолжали обещать чудеса, сроки на работе никуда не

делись, Источник был так же измотан.

Но внутри, на уровне, который тогда ещё не умел назвать, я впервые ясно

почувствовал: Космос – это не просто фон, а безначальное Бытие, которое

тихо слышит мою Звёздную Струну.

И, кажется, моя – только что подала первый явный сигнал за очень много

Орбит.

Потом я, конечно, ещё сотни раз выбирал Нокшара.

Но с той ночи у меня появился наглый вопрос, который Нокшару очень не

нравится: «А что, если прямо сейчас – маленький шаг по Пути Алзара, а не

очередное „потом“?»

И каждый раз, когда я его задаю, где‑то в глубине слегка дрожит Звёздная

Струна, а Космос, если верить моему представлению, делает пометку: «Дон

Алехандро снова на Пути».

Если ты хоть раз лежал на своей Арене, листал чужие жизни и чувствовал эту

странную смесь пустоты и тонкого «что‑то не так» – возможно, твоя Струна

тоже звучала или звучит сейчас.

В следующих историях я покажу тебе поближе этих троих – Алзара, Нокшара и

Алтанай – и расскажу, как они научились делить между собой мой Источник

так, что мне наконец стало интересно жить, а не только выжигать себя

изнутри и быть вечным наблюдателем чужих жизней.

В этой главе Космос ещё выглядит как красивый миф – Звёздная Пыль, Струна, Бытие.

А на обычной Орбите это часто просто ночь, диван и странное ощущение

«что‑то не так». Если хочешь, уже сейчас можешь вспомнить любую свою

такую Сцену – это и будет первая запись для Дневника Сцен, даже если у тебя

пока нет никакого дневника. Вспомни свою Сцену.

Как со мной заговорил Алзар

После той ночи с Космосом я, разумеется, не проснулся просветлённым.

Я проснулся злой.

Будильник орал где‑то, голова гудела, как Ярмарка Обещаний в час пик, Источник тихо стонал, а Нокшар поддакивал: сна мало, сил мало, дедлайнов

много, срочно, прими “лекарства”, запей ведром кофе!

Я выключил будильник, перевернулся на другой бок и профессионально

сделал то, что делаю лучше всего, – попытался сделать вид, что этой Сцены

просто нет.

– Спи, похрен, потом, – зевнул Нокшар. – Ты вчера выключил комп, красавчик. Этого более чем достаточно для духовного прогресса. Высыпайся, дервиш.

Алтанай где‑то над головой тихо шелестнула крыльями, но я делал вид, что не

слышу её взлёта.

До работы оставалось жалких сорок минут дороги и час до созвона, на

котором я должен был «презентовать результаты». Результатов, разумеется, не существовало в природе, я ничего не делал, разумеется. Хотя как не делал?

Развлекался, как умел, вот что я делал.

Я лежал и торговался сам с собой:

«Если я сейчас встану – будет больно. Если не встану – будет тоже больно, но

позже. Позже – это любимое время Нокшара».

Внутри, как обычно, поднялся хор: «Ты опять всё про…», «Почему ты не

можешь быть нормальным?», «Соберись, тряпка». Это был не Алзар. Это был

внутренний токсичный комментатор, который любит говорить голосами всех

учителей сразу.

Алзар в этот момент молчал. И это было самое странное.

Я ждал, что, раз уж вчера мне «показали Космос», сегодня Воля выйдет на

Арену с фанфарами и скажет: «Встань и иди, Дон Алехандро!»

Ничего подобного. Никаких фанфар. Только будильник, холодный воздух

комнаты и ощущение, что Источник вот‑вот выставит счёт с процентами.

И тут случилась Сцена, которая изменила всё гораздо сильнее, чем любые

великие решения и учения.

Сначала я услышал эту фразу как бы со стороны, как плохой мем из

мотивационных пабликов:

– Сделай хотя бы что‑нибудь.

Я фыркнул: «Спасибо, Кэп. Отличный совет».

Но фраза не ушла. Она не развилась в лекцию, не превратилась в «надо». Она

просто повторилась, очень спокойно:

– Сделай одну микроштуку. Любую. Самую позорную, непрестижную, минимальную. Но сделай.

Это не был голос стыда, не голос «надо соответствовать».

В нём не было презрения. В нём вообще не было оценки. Только странная, упрямая ясность: «один маленький шаг».

– Серьёзно? – спросил я в пустоту. – Вселенная, ты хочешь, чтобы я сейчас…

что, отожмусь? Помою посуду? Спасу мир?

– Встань и вымой свою чашку, – сказал этот голос. – Одну. Не кухню. Не

жизнь. Чашку.

Я почувствовал, как Нокшар моментально вскидывается:

– Ты издеваешься? Мы обсуждаем твою карьеру, деньги, предназначение, судьбу, а ты про какую‑то чашку. Это не шаг, это фигня. Если и менять жизнь, то сразу по‑крупному! Как мы любим! Если ловить, то кита! Если делать, так

делать, а не размениваться на мелочи!

И вот здесь я впервые заметил, что два этих голоса говорят на разных языках.

Голос Нокшара говорил масштабом: «всё или ничего», «сразу идеально», «если

не за неделю, то зачем начинать».

Голос второго – того самого тихого – говорил странной категорией: «одна

чашка», «одна строчка», «один звонок», «пять минут». Ему было абсолютно всё

равно, как это выглядит в чужих глазах.

Я вздохнул.

Честно говоря, мне было физически тяжело просто шевелиться. Оно и ясно, за

веселье надо платить. Тело сопротивлялось, Источник был в минусе.

Но где‑то под грудной клеткой снова дрогнула Звёздная Струна. Очень слабо, но вполне отчётливо в момент, когда я подумал: «Ладно. Чашка – так чашка».

Я сел.

Это заняло примерно вечность и половину Орбиты. Ноги не хотели вставать, тело ныло, мозг орал, что я опоздаю, провалюсь, всё равно ничего не успею.

Я доплёлся до кухни, включил воду и помыл одну единственную кружку. Не

гору посуды. Не сделал генеральную уборку. Просто вымыл кружку до чистого

дна.

В этот момент случилось две странные вещи.

Во‑первых, Звёздная Струна внутри зазвучала чуть громче.

Не как оркестр, скорее как первая нота, сыгранная наконец не мимо, а в

чёткий тайминг, прям как надо, с оттяжечкой в ударочку. Внутри стало чуть

менее липко и бессмысленно. Появилось крошечное «окей, это я сделал».

Во‑вторых, Нокшар… не исчез.

Он фыркнул: «Ну и что? Одна кружка не спасёт твою жизнь», – и попытался

затащить меня обратно в кровать.

Но я вдруг понял, что фишка не в кружке. Фишка в том, что голос, который

предложил её помыть, вообще имеет доступ к управлению телом.

Это был Алзар.

Не герой плаката, не марафон «Проснись в 5 утра», не боец без страха и

упрёка.

Алзар в моей жизни заговорил голосом человека, который предлагает

сделать то, что настолько маленькое, что его почти стыдно считать шагом.

– Это всё? – спросил я мысленно. – Воля Вселенной выражается в одной

помытой кружке?

– На сегодня – да, – ответил Алзар. – Завтра посмотрим. Главное, что ты

выбрал не «потом», а «сейчас». Источник это заметил.

Алтанай где‑то сверху отметила эту Сцену.

Взгляд её, как обычно, был бесстрастным: «Арена: кухня. Сцена: выбор между

диваном и кружкой. Голос Алзара: маленькое действие. Голос Нокшара: обесценивание. Состояние Струны: лёгкий Резонанс».

Никто не аплодировал. Космос не послал мне бонусы. День не стал

идеальным.

Но за следующие полчаса случилось ещё несколько странных вещей: я всё‑таки принял душ;

как‑то сам собой включился комп;

я открыл тот самый файл с проектом, который собирался «сделать потом», и

начал рисовать.

Не «написал шедевр».

Просто исправил форму.

Каждый раз, когда я делал этот маленький шаг, Струна внутри звучала

одинаково: тихое «да».

Не восторг, не эйфория, не «загорелись глаза». Просто чуть больше жизни и

чуть меньше липкой пустоты.

Нокшар всё это время пытался вернуть власть:

– Ты всё равно не успеешь. Это слишком мало. Надо сделать нормально, а не

вот это вот всё.

Но я уже видел, в чём его трюк: он предлагает либо идеал, либо диван и

упороться. А всё, что между, объявляет «недостойной фигнёй».

Алзар играл по другим правилам.

Он никогда не говорил «стань другим человеком прямо сейчас».

Он говорил: «Сделай одну микроштуку, не убивая Источник. Пять минут. Один

шаг. Потом еще один. Если не можешь бежать – ползи. Если не можешь

ползти – моргни лёжа в нужную сторону».

Той же ночью, уже после работы и очередного приступа самокритики, я

открыл Дневник Сцен, который тогда ещё даже не называл этим словом, и

нацарапал:

«Сцена: утро, Орбита вялая, я как всегда всё просрал. Получил по заслугам.

Выбор: лежать или помыть одну кружку.

Голоса:

Нокшар – “потом, всё равно мало”.

Кто‑то ещё – “одну микроштуку, сейчас”.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.