Рина Эллисон
Сердца, горящие в сумерках. Полное издание

Предисловие

Меня зовут Элисия.

Когда-то моя жизнь умещалась в запахе мокрой земли после дождя, тепле нашей старой, но уютной кухни, где спорили взрослые, и в тихих снах, которые я боялась рассказывать вслух.

Мы жили на окраине мира – так казалось тогда: дом, сад, голоса близких. Старшая сестра Амаэль смеялась надо мной и обнимала крепко, как будто могла спрятать от любой беды. Мама поправляла прядь у моего лица – и всё становилось простым. Дядя Киб, ставший мне отцом, шутил громко и играл мои любимые песни на гитаре. А двоюродная сестра Полли приносила в дом свет одной своей улыбкой.

Иногда ко мне приходили странные сны. В них я видела льва, вокруг него вспыхивали зелёные молнии, а где-то очень далеко шептала тьма. Я просыпалась и думала, что это просто фантазия.

Но прежде чем я полностью поняла их смысл и приняла силу, что передалась мне по наследству, тьма забрала мой мир.

В наш город пришли тени – быстрые, холодные, безликие. Они появлялись там, где не было света, и растворялись в духоте закоулков. Люди шептались о дальнем враге за Грозным морем, о короле, чьё имя давно стало страхом и легендой. Его настоящее имя забыли, и теперь его называли Тёмным.

Меня учили, что на стороне света вместе с богами всегда сражались драконы – Сатти и Сераф. Их огонь сжигал тьму, а крылья закрывали небо, когда над морем поднимался вражеский флот. Мы знали историю, в которой победа досталась ценой смерти: Сатти пала, Сераф исчез, а людям осталось только помнить и ждать. Помнить – и надеяться, что тьма забудет дорогу к нашим домам.

Но она не забыла.

Всё произошло слишком быстро. Праздник в замке герцога обернулся трагедией. Кровь на камне. Мамины глаза, из которых уходила жизнь. Полли, тянущая ко мне руки – и мгновение, которое невозможно вернуть. Боль разорвала воздух – и в этой боли сломался мой голос, а моя душа застряла так глубоко, что меня перестали слышать.

Амаэль держала меня за руку, пока наша подруга Лидия вытаскивала нас из города, решившего, что мы убийцы.

Дорога привела нас в Полярис – город, где нас встретила женщина, чьи волосы окрасило серебро, но руки ещё хранили воспоминания и тепло прежних лет. Ангелос – моя бабушка, дочь богини.

Но я почти ничего не помню из того времени.

Моя магия пробудилась в ту страшную ночь, однако боль от потери мамы и сестры разорвала мою душу, и та застряла между магией и реальностью.

Учёные и маги Поляриса пытались вылечить меня, но всё было безрезультатно.

А в это время моя старшая сестра Амаэль и её муж Сэм нашли короля драконов Серафа и узнали, что Сатти – королева драконов – жива. Они отправились на острова Тору и спасли её, но Тёмный захватил мою сестру, и Сэм направился в самое сердце его королевства, чтобы освободить её.

Тёмный был повержен, драконы вернулись в Полярис, и Сатти предложила моей сестре забрать меня в свой магический город, сокрытый от мира, чтобы вылечить меня.

Так я оказалась в Финтраэле – в окружении драконов и их потомков.

Пролог

Амаэль

Я сидела на каменной скамье у ступеней Университета Поляриса, а рядом, чуть ниже, на самых нижних ступеньках, безмолвно сидела моя сестра – Элисия.

Закат в тот вечер был особенно багровым, будто само небо чувствовало боль, которую я носила в груди. Над дальними шпилями, утопающими в янтарном свете, в вышине кружились драконы – Сераф и Сатти, даря радость детям, а мне – лишь отголоски забытого мира, где не было страха за сестру.

Я слегка коснулась её плеча, потом мягко взяла её ладонь и осторожно прижала к своему округлившемуся животу.

Наш с Сэмом сын пошевелился, словно чуя её близость.

– Ты скоро станешь тётей, Элисия. Почувствуй, как он рад, что ты сейчас рядом.

Но Элисия не ответила. Не улыбнулась, не посмотрела. Только её глаза, пустые и далёкие, ловили солнечные отблески, как зеркальная гладь.

Мне хотелось услышать её серьёзный, всегда слишком взрослый голос, которым она нас отчитывала, когда мы с мамой отвлекали её от занятий. Услышать её смех – сдержанный, как будто он был роскошью, которую она себе не позволяла. Мне хотелось вернуть её… Но она тонула всё глубже в безмолвии, и ни моя магия, ни слёзы, ни мольбы не могли дотянуться до её души.

– Мы исцелим тебя, сестричка, обязательно, – прошептала я, прижимая её ладонь к своим губам, чувствуя, как слёзы собственного бессилия скользят по моим щекам.

Сколько раз я пробовала лечить её, но моя магия, способная вернуть мёртвых к жизни, была тут бессильна. Я почти потеряла надежду.

Сатти медленно опустилась на площадь перед Университетом, её чешуя блеснула золотом, и уже через мгновение вместо дракона на площади стояла высокая красивая женщина с золотыми волосами и золотыми глазами.

Она направилась прямиком к нам, а слуга бежал следом, помогая накинуть лёгкое платье, чтобы скрыть наготу.

– Не грусти, Эм, – Сатти положила руку мне на плечо. – Мы сможем помочь ей. Обязательно.

Я повернулась к ней и увидела уверенность, какой не было прежде. Где-то глубоко внутри меня надежда разгоралась с новой силой.

– Ты что-то придумала? – Мой голос дрогнул, а она слегка улыбнулась, подтверждая мои слова. – Я ведь говорила сегодня утром с ректором университета, Рамиэль. Профессора так и не смогли найти корень её проблемы. Он слишком глубоко спрятан в её магии.

– Знаю, – Сатти кивнула, глядя на меня, а потом перевела взгляд на Элисию. – Я тоже говорила с ней сегодня, и её слова навели меня на одну мысль. Я обговорила её с Серафом, и, кажется, мы знаем, как можем по-настоящему помочь. Но это будет долго, и ей придётся уехать.

Я внутренне напряглась.

– Куда? И как надолго?

Взгляд Сатти стал печальным, и моё сердце сжалось: куда бы сестре ни пришлось уехать, я не смогу отправиться с ней из-за беременности – роды должны быть в ближайшие пару недель.

– Как только ты родишь и вы с ребёнком окрепнете, мы заберём Элисию в Финтраэль – город драконов.

Я в изумлении уставилась на неё – раньше об этом городе я ничего не слышала.

Вняв моему изумлению, она продолжила:

– Он спрятан от всех в Драконьих горах. Ты же не думала, что мы прожили все эти века в пещере? Нашим детям нужно было место, где жить.

– Детям?.. Ещё драконы? – От моего вида Сатти рассмеялась.

– Ты так удивлена, как будто сама не носишь под сердцем ваш с Сэмом плод любви. А так как наша история длится не одно тысячелетие, у нас с Серафом много детей.

– Прости моё невежество, Сатти, просто я никогда об этом не думала.

– Понимаю, тебе было не до того.

– Но почему ты думаешь, что там Элисии станет легче?

Она села рядом с сестрой и взяла её вторую руку. Лёгкий золотой свет прошёл от её ладони к Элисии, и в этот момент сестра повернулась ко мне. В её взгляде было осознание – она узнала меня. Она потянулась ко мне, казалось, сейчас заговорит, но потом снова потерялась где-то в собственной глубине.

– Магия… Чистая магия, которой наполнен наш город, способна проникнуть глубоко в её душу. – Голос Сатти был тихим, но не оставлял мне даже шанса на сомнение.

– Тогда нам стоит это сделать. Но как же сильно я буду скучать…

Я обняла живот, в котором шевелилась жизнь.

Сатти взглянула на меня с нежностью.

– Она вернётся к тебе, как только будет здорова. Я обещаю…

Часть первая

Академия

Глава 1

Элисия

Два года спустя

Дождь хлестал мне в лицо, мышцы рук и ног уже кричали от боли, но я продолжала стоять не шелохнувшись, вцепившись обеими руками в тренировочный меч.

Ностра подошла ближе и едва заметно кивнула – она одобряла мою стойку. Её глаза сверкнули зелёным золотом, как у всех истинных драконов: оттенки могли быть разными, но золотое сияние было присуще только им.

Она продолжила обход, осматривая стойку каждого студента на площадке.

Дождь не щадил и её – струи воды стекали по лицу и волосам, но она не подавала виду и не надевала плащ, в отличие от других преподавателей.

Мы стояли так уже довольно долго, и я чувствовала, что сорвусь в любую секунду и снова окажусь в конце списка, а значит, мне опять придётся убираться на кухне или, ещё хуже, в столовой.

– Тренировка окончена! – раздался голос Ностры, и все наконец опустили оружие.

Кто-то падал от усталости, кто-то, наоборот, делал вид, что совсем не устал.

У меня в глазах сверкали звёзды, но я не упала – просто стояла, упершись на меч, как на трость.

– Посмотрите на неё, она сегодня выстояла, ни разу не свалившись, – возле меня стояла Дерия и сверлила меня взглядом своих позолоченно-молочных глаз. Хоть она и была моей подругой, иногда мне казалось, что она ненавидит меня больше всех.

– Её мышцы постепенно привыкают к нагрузке, Дерия, – мы не заметили, что Ностра всё ещё стоит рядом. – Могла бы быть добрее к подруге.

Ещё раз оглядев нас, она еле заметно улыбнулась мне, а потом развернулась и направилась в сторону академии.

Дерия подала мне руку, помогая отпустить меч.

– Тебя утром искал Айгел. Ты что, опять пропустила тренировку? – Она наклонилась ниже, чтобы нас не слышали.

– Я была у Сатти, – так же тихо ответила я. – Мне нездоровилось.

– Ох, Лис, опять?

Теперь она действительно волновалась за меня. Я молча кивнула, и мы неспеша направились к дверям, ведущим в академию. До следующего занятия оставалось совсем немного времени, а я хотела успеть хоть немного просушить одежду.

Внутри было сухо и тепло. Магические огни парили под потолком, создавая приятное освещение и согревая здание. Отойдя за одну из колонн, я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, нащупывая магию. Но в ответ была только тишина. Я попробовала снова – безрезультатно.

Похоже, утренний приступ не прошёл бесследно: магия снова ускользала от меня, а это означало, что придётся весь день провести в мокрой одежде.

– Что случилось утром? – Дерия с лёгкостью воспользовалась магией ветра и уже стояла полностью сухая, от макушки до пят.

Я немного завидовала ей, хотя это и было глупо: она родилась с магией, как и все драконы, и для неё это было столь же естественно, как дышать.

– Сатти говорит, что нашла меня на веранде – той, что недалеко от её кабинета в замке. Похоже, я снова ходила во сне.

– А магия? – Дерия внимательно смотрела на меня.

Я просто покачала головой, отчего та тяжело вздохнула. В следующий миг я ощутила тёплый поток ветра у себя на спине, и через мгновение на мне не было и следа дождя, а одежда, пропитавшаяся теплом, приятно согревала.

– Спасибо.

Подруга подмигнула мне и, взяв под локоть, потащила в аудиторию на занятия.

– У тебя уже пару месяцев не было приступов. Сатти знает, почему они снова появились?

– Она думает, что это связано с тренировками в академии. После того как Ностра стала нашим преподавателем, моё тело испытывает сильные перегрузки. Хотя я и без Сатти это знала.

– Ох, Ностра, конечно, лучшая в этом деле – не зря она командующая нашей армии. Но тебе надо поговорить с ней.

Я бросила взгляд на подругу.

– Как ты себе это представляешь? «Привет, Ностра, не могла бы ты быть добрее ко мне? Помнишь, ещё недавно я была не в себе…»

Дерия фыркнула.

– Так и представила. И да, тебе так и нужно сказать. Тем более что за пределами академии она твой главный наставник – ну, после Сатти, конечно.

Это была чистая правда. По решению моей сестры я уже два года жила здесь, в городе Финтраэле, под присмотром короля и королевы драконов.

Три года назад в моей старшей сестре пробудились божественное наследие и магия. Магия пробудилась и во мне, но я была ещё ребёнком. К тому же катализатором пробуждения стала смерть моей мамы и двоюродной сестры.

Моё сознание и магия сплелись в такой плотный клубок, что я потеряла себя. Я не могла говорить и почти ничего не помню с того момента – только редкие обрывки, в которых рядом была сестра или бабушка Ангелос.

Сатти – королева драконов – предложила моей сестре забрать меня сюда, чтобы постараться вылечить, и в течение целого года она каждый день потихоньку распутывала мой внутренний узел.

Сначала я стала всё понимать, но не могла говорить. Зато тело уже слушалось меня. Потом вернулась речь, а следом за ней проснулась магия.

Огонь ревел внутри меня. Благо Сатти была в тот момент рядом и помогла мне справиться с ним. После того случая она стала моим личным наставником в изучении магии, а Ностра – старшая дочь Сатти и Серафа – помогала мне восстанавливать тело, возвращая в него силу.

Ностра была искусным воином и руководила стражей и порядком в городе. Сначала я побаивалась её – мускулы и ширина её плеч могли бы посоперничать с Серафовыми. Но потом мы познакомились поближе, и она, увидев мой страх, смягчилась.

Наши первые тренировки были больше похожи на длинные прогулки по склонам гор. Потом она добавила короткие пробежки по самым ровным участкам. И так, постепенно, шаг за шагом, я стала бегать. Каждое утро на восходе солнца Ностра ждала меня у подножия гор, и мы бегали вместе.

А ещё через несколько месяцев, когда подошло время начала учебного года в академии Финтраэля, Сатти сказала, что я готова и тоже буду учиться – вместе с драконами и людьми, что жили в этом городе.

Первый год в академии прошёл для меня как в тумане: нужно было понять, как тут всё устроено. Здесь учились и драконы, и обычные люди, обладавшие лишь слабым отголоском магии, которой был пропитан этот город.

Тогда же я и познакомилась с Дерией – она была в моём классе. Она оказалась очень добра ко мне, и так мы постепенно сдружились.

Сейчас мы были уже на втором курсе, а впереди оставалось ещё три года обучения.

Мои воспоминания прервал строгий взгляд Кастиэля – дракона и преподавателя боевой магии, а ещё отца Дерии. Его чёрные глаза сверкнули золотом, показывая, что он внимательно за всеми следит. И я, как могла, сосредоточилась на предмете, выбрасывая всё лишнее из головы.

Глава 2

Академия Финтраэля возвышалась над городом, уступая в величине лишь замку, в котором жили Сераф и Сатти.

Здесь обучали всех жителей города после окончания школы. Преподавателями были в основном драконы, хотя в последнее время стали появляться и преподаватели из Поляриса – они набирались опыта, а потом возвращались обратно, чтобы улучшать образование в своём городе.

Обучение проводилось по разным направлениям – наука, история, магия и военная подготовка. Хотя на город драконов не нападали уже больше тысячи лет, все жители проходили это обучение в обязательном порядке, чтобы суметь постоять за себя в случае необходимости. Именно в этом году нашим преподавателем военной подготовки стала Ностра.

За пределами Драконьих гор мало кто знал о существовании Финтраэля, как и о существовании других драконов, кроме Сатти и Серафа.

Такая скрытность была частью магии, наложенной на это место. Но люди всё равно приходили сюда – кто-то, доверившись легендам о драконах, кто-то вслед за возлюбленным из их числа. Они обосновывались здесь, постепенно создавая новые семьи. Сейчас город разросся и занимал уже два склона гор, упиравшихся в широкую реку.

Город был пропитан магией – каждый камень, каждый цветок, всё дышало ею. Даже люди, не имевшие никаких магических способностей, но желавшие научиться, постепенно овладевали ею.

У драконов всё было иначе: они рождались с магией в крови, и практически с пелёнок их обучали владеть ею. Но самой захватывающей частью – лично для меня – была их магия перевоплощения, когда человеческое тело менялось, становясь огромным огнедышащим зверем.

Дерия часто брала меня с собой в горы, где на одной из плоских вершин была устроена площадка для полётов. Пару раз она даже разрешала мне полетать на ней. Но Дерия была ещё совсем юна по меркам драконов, и её тело сильно уступало по размерам взрослым. Наши полёты были короткими, но невероятно захватывающими.

Однажды наш полёт чуть не закончился трагично – во всяком случае, для меня. Резкий порыв ветра ударил Дерию в крыло, и она наклонилась, чтобы удержать равновесие, но я вылетела из специального седла для всадников. Благо в тот же день на горе был ещё один дракон – Айгел. Он и спас меня.

Айгел – старший брат Дерии.

Он был на три года старше нас и сейчас учился на последнем, пятом, курсе. Местная звезда, любимец преподавателей, капитан команды по паверболу и, конечно, покоритель сердец – благодаря своей необычной для дракона белой чешуе и бледной красоте в облике человека.

Драконы и их дети в основном имели бронзовый оттенок кожи – у кого-то светлее, у кого-то темнее. А вот кожа Айгела была белой как снег, как и его волосы, а глаза – чёрные, как два куска чистейшего оникса – дополняли этот образ, делая его загадочным и привлекательным одновременно.

Я знала, что как минимум половина девушек – и не только – в академии втайне вздыхали и мечтали о его внимании. Но он ни к кому не проявлял явного интереса.

Месяц назад он присоединился к нашим тренировкам по бегу, которые теперь стали ежедневными. Ностра говорила что-то о специальной подготовке, но, если честно, я не особо её слушала – должна признать, я, как и многие, тоже была втайне влюблена в него.

То, что он сегодня заметил моё отсутствие и даже спросил об этом Дерию, было для меня совершенной неожиданностью.

Всю оставшуюся часть дня я думала о том, что сказала Дерия, и к концу занятий накрутила себя настолько, что не помнила, как дошла до кабинета Сатти – королевы драконов и директора академии.

Сегодня у нас с ней были индивидуальные уроки, на которых она помогала мне с магией.

Войдя в кабинет, я увидела, что её нет на месте, но это меня нисколько не смутило – я села в кресло и стала ждать.

Через несколько минут я услышала необычный шорох где-то позади и выглянула из-за высокой спинки кресла. И была удивлена, увидев Айгела и ещё нескольких пятикурсников, которые пытались стащить статую дракона, стоявшую прямо у входа в кабинет Сатти.

– Чёрт, кто это? – раздался голос одного из парней, стоявших за Айгелом.

– То же самое хотелось бы спросить и мне, – я осматривала их, пытаясь вспомнить имена хоть кого-то, кроме Айгела.

– Что ты тут делаешь, Элисия? Разве ваши занятия не завтра? – На губах Айгела играла лукавая улыбка. Он направился ко мне своей слегка ленивой походкой.

Моё сердце забилось так быстро, что даже напугало меня саму.

Надо срочно успокоиться – драконы с лёгкостью почувствуют моё участившееся сердцебиение. Но он всё приближался, а сердце не слушалось, отстукивая быстрый ритм, ускоряясь с каждым его шагом.

Его улыбка стала шире. Он услышал.

Сделав глубокий вдох – как можно более незаметно – я встретилась с ним взглядом.

– Ты слишком хорошо знаком с моим расписанием.

Он остановился, теперь нависая надо мной, а его руки схватили подлокотники с обеих сторон от меня. Он продолжал смотреть мне прямо в глаза.

– Не с твоим, а с расписанием директора школы. И, похоже, у нас с тобой проблемы из-за твоего внезапного появления тут.

Я поняла, что не дышу, когда лёгкие заныли от боли, требуя воздуха.

«У меня действительно проблемы», – подумала я.

– Что же нам с тобой делать, Э-ли-си-я? – Он специально растянул моё имя, и это прозвучало более устрашающе, чем я ожидала.

Я сделала глубокий вдох, но не отвела от него взгляд.

– Может, сначала расскажете, что и зачем вы делаете? Возможно, я вам помогу.

Айгел оскалился, сверкнув рядом идеально ровных белых зубов.

– Даже не знаю… Парни, она может помочь?

Кто-то кашлянул, и только сейчас я снова вспомнила, что мы здесь не одни.

– Только если не расскажет Сатти, что мы тут были и стащили её статую.

– А если Сатти узнает, мы будем знать, кто ей рассказал, – добавил кто-то ещё.

– Я думаю, что заклинание сокрытия может помочь. Протяни руку, живо, – скомандовал мне Айгел.

Я протянула руку, и его длинные пальцы сомкнулись на моём запястье. На мгновение его глаза сверкнули – в них отразилось золото. Он провёл второй рукой по моему запястью, и там появился рисунок маленькой птицы.

– Теперь, даже если она захочет, то ничего не скажет. – Айгел отпустил мою руку и повернулся к остальным. – Хватайте статую и пошли. Нас уже ждут.

В последний момент он развернулся ко мне, наклонился и прошептал:

– Было приятно видеть тебя, Лис…

А потом отвернулся и вышел вслед за всеми. Статуя исчезла вместе с ними, а я осталась в полном недоумении.

Я смотрела на птицу на своём запястье, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. В этот момент вошла Сатти и с порога громко рассмеялась.

– Вот проказники, в этом году стащили статую! Как же я рада, что, несмотря на наше с Серафом исчезновение, ничего в этом месте не изменилось.

Она подошла и взяла мою руку – точно зная, что искать, – и провела большим пальцем по птице.

– И это тоже не изменилось. Можно подумать, я не знаю про шутки пятикурсников.

Она отпустила мою руку и подмигнула мне.

– Но я не буду её убирать, чтобы никто тебя не заподозрил.

– Сатти, что это вообще было?

Она села напротив меня, доставая из ящика стола несколько свитков, на которых собиралась практиковать со мной магию.

– Ежегодный ритуал выпускников. Каждый год они крадут что-то из моего кабинета, прячут в закоулках академии, а второкурсники должны найти. Кто найдёт – имеет право на одно желание, которое исполняют преподаватели и пятикурсники.

– Почему второкурсники? Это ведь странно – логичнее первокурсникам или четверокурсникам…

– Не знаю точно почему, но давно ходила легенда, что один из моих сыновей – Ровеэль или Исакиэль – был втайне влюблён во второкурсницу и таким образом, вовлекая её в игру, хотел привлечь её внимание. Но это было слишком давно, чтобы помнить все детали. А вот традиция сохранилась, и, если честно, я очень этому рада.

Я кивнула, подумав, что Сатти была слишком добра и зря поощряла такие «традиции». Но директор тут она, а не я.

– Так, давай вернёмся к занятию. Я так понимаю, сегодня магия молчит?

Я снова кивнула, отведя взгляд в сторону. Почему-то я чувствовала стыд за это.

– Сейчас всё исправим, дорогая, – Сатти слегка улыбнулась, протянув мне руку через стол. И когда я взяла её, то почувствовала, как магия снова наполняет меня – словно Сатти отдаёт мне часть своей.

– Чувствуешь силу? – Я кивнула. – Сегодня поработаем над этим, время пришло. Я научу тебя блокировать магию и снимать этот блок самостоятельно.

Глава 3

Когда я возвращалась в замок, на улице уже было темно, и свет волшебных фонарей приятно освещал улицы города. Люди возвращались домой или просто гуляли, направляясь на набережную, – именно в это время года можно было увидеть поистине волшебное зрелище: цветение серебряных водных лилий.

Я тоже не удержалась и направилась туда – наблюдать за магией этого места в самом прекрасном её проявлении.

Вернулась в замок я довольно поздно и не сразу заметила на столе записку от Дерии, в которой она просила поужинать с ней сегодня, так как вся её семья была занята. Для нас это было обычным делом – мы часто ужинали вдвоём, – так что я даже не обратила на это особого внимания. Но время меня уже поджимало.

Быстро сменив форму на обычную одежду – плотные штаны тёмно-зелёного цвета и ярко-оранжевый свитер, – я осмотрела себя в зеркало и даже улыбнулась. Вся эта одежда была из Поляриса, от бабушки Ангелос. Она часто присылала мне что-то из одежды, которую шила и вязала сама, вместе с письмами от сестры.

Я выбежала в коридор и побежала к Дерии. Ужин обычно подавали в восемь, а на часах было уже восемь пятнадцать – она точно меня прибьёт за опоздание.

Как и ожидалось, первое, что меня встретило в её комнате, – разъярённый взгляд подруги.

– Ты где была? Я сейчас умру от голода!

– Могла бы начать и без меня, ты же знаешь, я не против.

– Это плохие манеры, Лис, я так не могу.

Я плюхнулась на стул напротив неё и протянула руку к блюду, от которого пахло жареным мясом.

– Кто бы говорил о манерах, Дерия. Хватит дуться, давай уже поедим.

Она хмыкнула, но тоже потянулась за едой, наполняя себе тарелку.

– Что задержало тебя сегодня? – в её вопросе явно сквозила злость из-за моего опоздания.

– Лилии…

– Опять? Лис, тебе ещё не надоело глазеть на них?

– Не-а, – я замотала головой, смачно прожёвывая большой кусок мяса.

Дверь в комнату Дерии резко распахнулась, и мы обе обернулись, чтобы посмотреть, кто был настолько невоспитан.

– У тебя гости? Не ожидал найти тут эту мелкую лису.

От голоса Айгела за спиной я поперхнулась, чувствуя, как кусок мяса плотно застрял в горле. Воздух застрял в лёгких, и я не могла сделать вдох. Мне конец.

Движения Айгела были настолько быстрыми и ловкими, что я даже не успела сообразить: я уже не сижу, а стою, плотно прижавшись спиной к его груди, а он давит мне руками ниже рёбер. Мясо вылетело из меня со свистом, пролетев всего в сантиметре от головы Дерии.

– Только не вздумай умирать, у меня на тебя большие планы. – Он продолжал держать меня, прижимая к своей груди.

– Какого чёрта, Айгел? – закричала Дерия на брата. – Что ты тут делаешь?

– Решил поужинать с сестрой, что тут такого? – Он наконец отпустил меня и, взяв свободный стул, сел между нами как ни в чём не бывало.

Я тоже вернулась за стол, но аппетит совершенно пропал.

Дерия продолжала сверлить брата взглядом, всем своим видом показывая, что он тут незваный гость.

– Ты не ужинаешь со мной, и тем более «просто так». Ещё раз спрашиваю, что тебе надо?

Он снова проигнорировал сестру и посмотрел на меня.

– Хотел предупредить тебя, Лис. Не ходи завтра на набережную после занятий.

Я удивилась и встретилась с ним взглядом.

– Ты вроде сказал, что не знаешь моего расписания?! И что такого со мной может случиться в месте, полном людей?

Он полностью проигнорировал мой первый вопрос.

– Я не могу объяснить, но хотел предупредить. Ты сегодня оказалась не в том месте и не в то время – будут последствия.

Теперь взгляд подруги переместился на меня.

– Что сегодня произошло, Лис?

Я открыла рот и поняла, что не могу произнести ни слова – заклятие не позволяло. Вместо этого я подняла руку и показала ей птицу у себя на запястье.

– Спроси у своего брата, я не могу сказать.

– Как ты посмел наложить на неё заклятие сокрытия? – Она запустила в Айгела кусок огурца, который тот с лёгкостью поймал и кинул себе в рот.

– Это ради её же безопасности, сестрёнка, расслабься. А ты! – Он снова повернулся ко мне. – Будь осторожна!

С этими словами он взял с блюда куриную ножку и, подмигнув мне, вышел из комнаты Дерии.

Она была так зла, что казалось, от неё исходил пар.

– Я его, конечно, люблю, но иногда готова прибить. Надо поговорить с отцом обо всём этом.

– Нет! – вырвалось у меня. – Не надо говорить с Кастиэлем, поверь, он не сделал ничего плохого.

– Ты просто не хочешь, чтобы у него были проблемы!

– Конечно нет! Он ведь точно узнает, из-за кого всё это.

– Ладно, – громко вздохнула подруга, – но пообещай: если он с тобой что-то сделает, сразу скажи мне, или Сатти, или Ностре.

– Обещаю, но надеюсь, до этого не дойдёт.

– И раз уж он предупредил – не ходи завтра смотреть на лилии. Он хоть и бывает странным, но почему-то я верю его предупреждению.

– Обещаю, – ответила я, крепко скрестив пальцы под столом. Ведь я определённо не собиралась их слушать и завтра точно пойду на набережную.

Глава 4

Весь следующий день я провела как на иголках, всё время думая о том, что случится вечером. Моё безрассудство удивило даже меня, но любопытство перевешивало все, откровенно говоря, слабые доводы рассудка.

Сразу после окончания занятий я направилась на своё любимое место – наблюдать за вечерним цветением. Но это магическое действо не занимало меня сегодня: я то и дело оглядывалась по сторонам в поисках Айгела или хоть чего-то, что могло быть опасным или неожиданным. Но не произошло ровным счётом ничего.

Я была даже разочарована. Что ж, похоже, доверять словам Айгела не стоило. Зато я всё пропустила и даже не помнила, в какой сегодня цвет окрасились лилии перед закрытием, а это была моя любимая часть.

На улицах стало темно и зажглись фонари, когда я брела в сторону замка.

– Элисия?! – раздался сзади незнакомый мужской голос. Я обернулась.

Передо мной стоял парень, лицо которого показалось мне знакомым, а форма лишь подтверждала, что мы точно виделись в академии. Его тёмно-каштановые волосы растрепались от ветра – а может, он просто бежал за мной.

Когда я остановилась, он нагнал меня.

– Привет! Элисия, верно? – Он явно бежал, так как его голос был сбивчивым и неровным.

– Да, – кивнула я.

– Слушай, я знаю, вы дружите с Дерией. Можешь ей кое-что передать? – Он протянул мне несколько сильно исписанных тетрадей.

– А почему ты сам не можешь ей отдать?

Он слабо улыбнулся.

– Я не успел, она уже ушла из академии. Это для Айгела – он забыл их сегодня, а завтра у нас пробный тест. В общем, я часто вижу вас обеих вместе, и он говорил, что ты тоже живёшь в замке. Когда увидел тебя, решил, что это мой шанс. Если Айгел завтра провалится, он мне голову снесёт, а самому тащиться в замок и искать его там у меня нет никакого желания. Ну что, поможешь?

– Хорошо, я передам их Дерии, а дальше уже не моя проблема.

Теперь его улыбка стала намного шире – он явно был рад и этому.

– Спасибо! Меня, кстати, зовут Эдарис. Приятно познакомиться.

Он протянул руку, и я ответила на его рукопожатие. Оно было сильным и уверенным, а его ладони – мягкими, без единой мозоли, что сильно удивило меня: даже у меня были мозоли от тренировок на мечах.

– Взаимно, – я убрала руку и развернулась в сторону замка, думая, что наш разговор окончен.

– Подожди… – Его голос казался немного смущённым, и я снова повернулась к нему. – Я хотел отблагодарить тебя за помощь. У моей семьи пекарня недалеко от набережной – заходи как-нибудь после занятий, я угощу тебя. Можете прийти вместе с Дерией.

Теперь уже и я улыбалась, потому что сразу поняла, о какой пекарне он говорил. На набережной была только одна – моя самая любимая, где даже зимой продавали сладости со свежими ягодами.

– Хорошо, – я кивнула, улыбаясь, чем явно обрадовала его. После чего снова развернулась и быстрым шагом направилась в замок. В этот раз он меня уже не останавливал.

Добравшись до своей комнаты, я быстро переоделась и сразу помчалась к Дерии – надо было успеть отнести ей тетради до ужина. Сегодня меня позвали на ужин Сатти и Сераф, опаздывать было нельзя.

Я застала подругу склонившейся над какой-то книгой. Она делала записи и была настолько увлечена, что мне пришлось постучать трижды, чтобы она заметила моё присутствие.

– Я сегодня не могу поужинать вместе – отец сказал, что у него есть что-то важное, что стоит обсудить в семейном кругу. – Дерия, даже не обернувшись, поняла, что это я, и разговаривала не разгибаясь.

– Я пришла не за этим, – я положила тетрадки перед ней на стол. – Меня попросили передать это Айгелу. А так как вы сегодня ужинаете вместе, это не будет проблемой.

Она бросила быстрый взгляд на меня и кивнула.

– Хорошо, передам.

Я уже думала развернуться и уйти, когда моё любопытство перевесило.

– Дерия, да что ты там делаешь?

Она широко улыбнулась, но не подняла головы.

– Ищу что-нибудь, что поможет найти ту глупую вещь, которую спрятали пятикурсники. Завтра начинается охота – хочу подготовиться.

– А ты не знаешь, что это?

– Нет, конечно, никто не знает – в том-то и суть этой игры.

Я опешила: ведь я-то знала. Получается, я единственная из всего курса, кто знает, что искать.

Я открыла рот, чтобы рассказать Дерии о предмете пропажи, но слова застряли в горле. Заклинание сокрытия не позволило мне произнести ни слова.

– Ты бы тоже подготовилась. В конце концов, на кону исполнение одного желания. Я уже такое придумала – не терпится скорее выиграть!

– Хорошо, может, поделишься со мной тем, что найдёшь?

– Угу, – она кивнула. – Тем более искать вместе легче.

– Согласна, поможем друг другу.

Это единственное, что я смогла сказать, но внутри меня зрела уверенность, что мы с ней точно победим в этой игре.

Глава 5

На следующий день профессор Фирон, преподаватель искусства магии из Поляриса, позвал в столовую весь второй курс после окончания последнего занятия. Он всего первый год работал здесь и хотел заслужить расположение студентов и преподавателей, отчего сразу стал любимцем первых. Студенты часто просили его о помощи и очень ему доверяли, так как он никогда не отказывал.

В столовой был весь пятый курс, который всегда занимал ряды возле окна. Кто-то сидел прямо на столах, давая понять, что это будет не формальная встреча. Я сразу увидела Айгела – он стоял рядом с профессором, и они что-то очень бурно обсуждали. Было видно, как Айгел зол, и почему-то это заставило меня напрячься. Как будто впереди меня ждала битва, а не глупое студенческое объявление.

Я отвернулась к Дерии, намереваясь спросить, не знает ли она, что случилось с её братом, но в этот момент встретилась взглядом с Эдарисом. Он сидел на столе недалеко от того места, где стояла я, и, увидев меня, слегка махнул рукой, отчего его сразу ударил в бок другой пятикурсник, сидевший рядом, и они что-то живо начали обсуждать.

– Айгел очень зол, – тихо прошептала мне на ухо Дерия. – Что-то пошло не так.

– Почему ты так думаешь? – Я склонилась ближе к подруге.

– Он редко злится настолько сильно. Только если всё идёт не по его плану.

Нас прервал громкий голос профессора Фирона.

– Прошу тишины, второкурсники!

Весь мой курс замолчал и уставился на профессора, а пятикурсники продолжали разговаривать, но уже значительно тише.

– Как вы знаете, по старой традиции нашей академии пятикурсники украли что-то из кабинета директора и спрятали это на территории академии. Теперь они приглашают второкурсников присоединиться к игре, чтобы понять, что было похищено, и, конечно, найти это.

Кто-то рядом со мной очень громко выдохнул, как будто давно ждал этих слов. Я повернулась и заметила Вирису, мою сокурсницу. Её взгляд был направлен в сторону одного из пятикурсников. Похоже, и у неё было желание, которое она хотела бы, чтобы он исполнил.

Я слегка улыбнулась и снова повернулась к профессору.

– В этом году мы немного изменили правила, чтобы игра была более честной, – продолжил он. – Вещь, что была украдена, заколдована. Теперь выиграть может только один из вас – тот, кто первым из второкурсников коснётся её. У вас есть месяц на поиски. Игра начинается прямо сейчас.

– А что будет, если мы ничего не найдём? – раздался робкий голос из толпы.

– Тогда вещь вернётся в кабинет директора. Всё просто.

Дерия повернулась ко мне.

– Теперь я понимаю брата. Они изменили сроки игры – раньше искать можно было до дня последнего экзамена, а теперь всего месяц… Это просто невозможно.

Мне показалось, что у неё из ноздрей пошёл пар, хотя, может, и не показалось – чего только не бывает с драконами…

– Но месяц – это очень мало, – теперь уже заговорила я, обращая на себя всеобщее внимание.

Айгел посмотрел на меня в упор и улыбнулся, но его улыбка осталась холодной.

– Так было решено советом профессоров, чтобы не отвлекать пятикурсников от подготовки к выпускным экзаменам.

В столовой поднялся гул голосов. Студенты явно были не согласны с новыми правилами.

Я продолжала смотреть на Айгела и увидела, как к нему подошёл один из тех, кто был тогда с ним в кабинете директора. Теперь они оба смотрели на меня, и я видела, как меняется лицо Айгела.

– Ох, что-то назревает.

– Что?

Я плохо слышала, что говорила подруга, но всё равно повернулась к ней.

– Если никто не найдёт украденное, то пятикурсники не получат права провести выпускной так, как хотят, или он вообще будет отменён.

Она стояла совсем близко и говорила тихо, как будто рассказывала огромную тайну.

Студенты начали расходиться, продолжая громко обсуждать услышанное. Дерия подхватила меня за локоть, и мы тоже направились к выходу.

Уже у двери кто-то резко дёрнул меня за руку и потащил в сторону от подруги. Я повернулась и увидела ониксовые глаза Айгела.

– Ты не должна победить, Лис. – В его голосе сквозила такая злость, что холод пробежал по моей спине.

– Что? Почему?

– Будь осторожна, всё не то, чем кажется. – Он наклонился ко мне. – Я знаю, что Дерия нашла то, что поможет вам, а ты знаешь, что именно нужно искать. Но если ты победишь…

– Ты что творишь? – Дерия наконец догнала нас. – Тебе ведь нельзя никому ничего рассказывать!

– Я даю напутствие вам обеим – не стоит в это ввязываться.

– За месяц это всё равно невозможно. Тебе ли не знать – сколько вы искали, когда были на втором курсе?

Он внимательно посмотрел на сестру, видимо обдумывая что-то.

– Почти четыре месяца.

– Это ведь ты тогда победил. Точнее, ты и твой друг – забыла, как его зовут.

– Сейчас это неважно. – Он внимательно посмотрел на сестру. – Я знаю, что ты нашла в книге отца. Просто прошу – держитесь от этого как можно дальше.

– Или что? Ты ведь не переживёшь, если я выиграю, да?

Я видела, как заиграла вена на его шее. Он был не просто зол – он был разъярён. Но больше ничего не сказал, развернулся и влился в выходящую толпу.

– Я устала от моего брата, – сказала Дерия, прижимаясь ближе ко мне и пытаясь тоже наконец выйти на улицу.

– Он сильно расстроен. Думаешь, тут что-то более серьёзное?

– Возможно, но он никогда нам не скажет. Они все связаны заклятием сокрытия, чтобы никто не проболтался. Так что остаётся только догадываться.

Мы наконец вышли на улицу, и свежий осенний воздух наполнил мои лёгкие. Но вместе с ним меня пронзило очень плохое предчувствие – я не могла понять почему. Это ведь всего лишь глупая игра.

Сделав несколько глубоких вдохов и пытаясь успокоиться, я повернулась к подруге, вспомнив кое о чём.

– Пойдём поедим пирожных? Мы так давно не были в той пекарне на набережной.

Конечно, это никак не было связано с Эдарисом, который нагнал меня вчера. Хотя, надо признаться, я была бы не против увидеть его ещё раз и, возможно, даже поговорить.

Лицо Дерии озарила широкая улыбка.

– С радостью! Тем более я давно хотела попробовать их мягкий шоколадный десерт!

Глава 6

Вечер выдался удивительно тёплым – редкий подарок осени, когда воздух ещё хранит дыхание лета, а свет фонарей отражается в воде мягкими золотыми пятнами.

Мы с Дерией шли по набережной, болтая о пустяках и наблюдая, как распускаются лилии.

– Если они действительно заколдовали предмет, – сказала Дерия, задумчиво глядя на воду, – то, может, искать его нужно не просто в академии, а где-то глубже. В старых подземельях под главным корпусом.

– Или они спрятали это прямо у нас под носом, – усмехнулась я. – Но так, чтобы никто и не подумал там искать.

Она засмеялась, и смех её прозвучал как перезвон стекла – лёгкий и искренний. Мы как раз подошли к пекарне.

Тёплый свет лился из окон, запах свежей выпечки буквально обнимал.

Маленькие колокольчики над дверью звякнули, когда мы вошли.

Внутри было почти пусто: пара студентов у окна, пожилая женщина за стойкой и знакомая фигура у прилавка – Эдарис.

Он стоял, засучив рукава, и что-то оживлённо рассказывал женщине, пока та пила чай. Увидев нас, он обернулся, и его лицо озарилось радостью – настолько искренней, что я невольно улыбнулась в ответ.

– Вот это сюрприз! – воскликнул он, подходя ближе. – Я даже не думал, что ты так быстро примешь моё приглашение.

– А это у нас кто? – спросила Дерия, внимательно посмотрев на меня.

– Эдарис, – вежливо ответил он и даже слегка поклонился. – Это я вчера просил Элисию передать конспекты для Айгела.

– Тогда привет, Эдарис. – Дерия слегка улыбнулась, направляясь к витрине со сладостями. – У вас есть мягкий шоколадный десерт? Всегда хотела попробовать.

– Конечно, сейчас принесу. Можете сесть за любой столик. А что будешь ты, Элисия?

– Что-нибудь с ягодами, на твой вкус.

– Будет сделано.

Мы сели за стол у окна. Сквозь витражи виднелась набережная, где фонари отражались в воде, а вдали слышалось тихое гудение вечернего города. Мир, казалось, дышал теплом и покоем.

Через несколько минут Эдарис вернулся, неся поднос с миниатюрными десертами – словно произведениями искусства.

– Прошу, – он поставил перед нами тарелки. – Это «Шоколадное сердце дракона» – тёплый десерт с жидкой начинкой и ароматом специй. А это – «Звёздный напев», ванильный крем с мёдом и лепестками лилий. И наконец моё любимое – «Ночная фея»: пирожное с ягодами и лёгким вкусом лимона.

– Какие поэтичные названия, – рассмеялась Дерия. – Надеюсь, вкус у них соответствующий.

Я покраснела и уткнулась в десерт.

– Дерия… – прошептала я.

– Думаю, вкус вас тоже удивит, – мягко сказал Эдарис, подавая мне чашку с дымящимся напитком. – Это чай с горными травами. Помогает расслабиться после тяжёлого дня.

Он говорил просто, без намёков и игры, с той открытостью, которая разоружала. В его глазах цвета древесной коры не было ни тени надменности, ни того холодного превосходства, что я видела в Айгеле. Только доброта и чуть заметное волнение – будто он боялся сказать что-то не так.

Мы сидели втроём и говорили обо всём: о занятиях, о преподавателях, о том, как в Финтраэле много магии.

Он рассказывал истории из Валтариана – города рудокопов, где родился, – о холодных рассветах и о том, как его отец однажды придумал рецепт десерта, похожего на снег.

Я слушала и ловила себя на том, что мне спокойно. Тепло. Как будто рядом со мной не просто парень, а кто-то, кто знает, как вернуть в мир вкус простых вещей – запах теста, смех, шелест дождя.

– Знаешь, Элисия, – сказал он в какой-то момент, когда Дерия увлеклась поеданием очередного десерта, – ты совсем не похожа на тех, кто живёт здесь.

Я подняла на него взгляд.

– И чем же я отличаюсь?

Никто, кроме Сатти и Серафа, не знал о моём божественном происхождении – все думали, что я простая ученица Сатти, которую та нашла в Маскодонии.

Эдарис широко улыбнулся.

– Твои глаза. Никогда не видел такого оттенка – они похожи на ночные фиалки.

Эти слова почему-то тронули меня сильнее, чем я ожидала. Я отвела взгляд, чтобы скрыть улыбку, но ощущение осталось – лёгкое, искрящееся, как отражение лунного света на воде.

На улице стало совсем темно, и мы засобирались домой.

Когда мы уходили, город утопал в мягком тумане. Воздух пах сладким тестом и прохладой.

Эдарис проводил нас до дверей, и когда я обернулась, он стоял у порога всё с той же открытой улыбкой.

– Спасибо за вечер, мне очень понравилась «Ночная фея», – сказала я.

– Это я должен благодарить за то, что пришли и составили компанию. Сегодня посетителей немного, – ответил он. – Вам тут всегда рады, приходите ещё!

Наше общение было таким естественным, будто мы были знакомы не два дня, а гораздо дольше.

Мы с Дерией вышли на набережную. Лилии закрылись, и лунный свет лежал на воде серебряным шёлком.

– Он милый, – заметила Дерия.

– Очень, – ответила я, стараясь говорить спокойно.

Но сердце уже знало: Эдарис мне понравится.

Он был не таким, как Айгел – не холодным, не опасным, не загадочным.

Просто добрым. Тёплым. И в этом тепле было что-то живое – настоящее, без игр и тайн.

Глава 7

Ночь опустилась на Финтраэль мягко, почти ласково. Ветер стих, луна повисла над башнями замка, и казалось, будто сам воздух стал прозрачнее. Я долго ворочалась в постели – мысли о завтрашнем дне, о странной игре, об Айгеле и его предупреждении и, конечно, об Эдарисе. Всё путалось в голове, мешая уснуть.

Когда глаза всё же сомкнулись, реальность незаметно перетекла в сон.

Я стояла у берега знакомого городского пруда.

Туман стелился над водой, а серебряные лилии уже распустились, словно звёзды, упавшие с неба. От них исходило мягкое свечение – сегодня оно было серебряным, как луна.

Тишина была такой глубокой, что я слышала собственное сердце. И вдруг откуда-то позади раздался голос. Нежный, тихий, будто весенний ветер.

– Элисия…

Я обернулась, но никого не увидела. Только лёгкое движение воды.

– Не бойся. Ты ищешь то, что спрятано.

– Кто ты? – спросила я, делая шаг к озеру. Волна коснулась босых ног – холодная, как дыхание зимы.

– Я память. И я знаю, что ты ищешь.

– Ты знаешь, где это?

– Да. То, что украли, спрятано среди тех, кто не видит свет. Найди лилии, и они укажут дорогу.

Свет вокруг стал ярче, вода вспыхнула серебром, и поверхность озера вдруг покрылась узором – словно сеть древних рун, складывающихся в слова. Я не успела их рассмотреть: всё расплылось, как будто кто-то сорвал покров с зеркала.

Внезапно вспыхнул яркий свет, ослепивший меня, – и я проснулась.

Сердце бешено колотилось. Комната была залита бледными лучами рассвета. Я подняла руку, чтобы стереть пот со лба, – и замерла.

На ладони лежал серебристый лепесток лилии. Тонкий, хрупкий, прохладный – словно только что срезанный.

Я долго не могла отвести от него взгляд.

Получается, это был не просто сон.

Вскочив с кровати, я отправилась во двор на утреннюю пробежку, где меня, как обычно, ждала Ностра. Но ни Дерии, ни Айгела сегодня не было, что меня изрядно удивило и даже расстроило.

После я вернулась к себе и начала собираться на занятия – нужно было срочно всё рассказать подруге.

Я нашла Дерию в коридоре академии. Она сидела на подоконнике, задумчиво что-то записывая в тетрадь. Утренний свет ложился на её волосы золотыми бликами. Увидев меня, она нахмурилась и ловко спрыгнула на пол.

– Что с тобой, Лис? Ты бледная как смерть.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – прошептала я, осторожно оглядываясь. – Только не здесь.

Мы свернули в сторону от основного коридора, в закоулок, где было пусто, и я рассказала всё: про озеро, про голос, про лилии и про то, как проснулась с лепестком в руке.

Дерия слушала, не перебивая. В какой-то момент её глаза блеснули, как будто внутри них вспыхнула искра.

– Лилии, говоришь?.. – тихо произнесла она и резко схватила меня за руку. – Пойдём!

– Куда?

– В старый сад.

Он находился позади академии, за высокой каменной аркой, заросшей плющом. Когда-то здесь проводили балы и летние праздники, но теперь место забросили. Сюда приходили только влюблённые – спрятаться от чужих взглядов, посидеть на старых каменных лавочках, обвитых дикими розами.

Воздух пах влажной травой и пылью, а над кронами деревьев дрожал солнечный свет, пронизывая ветви.

В центре сада был маленький пруд, а в нём – серебряные лилии. Такие же, как на набережной и как в моём сне.

Мы подошли ближе.

Я присела на корточки, осторожно коснулась одного из лепестков – и почувствовала, как по коже пробежала дрожь.

– Чувствуешь? – спросила я. – Они… как будто живые.

– Магические, – кивнула Дерия. – Но ничего необычного я не вижу.

Мы обошли весь пруд, проверили каждую клумбу. Я искала хоть что-то: блеск камня, запах магии, след руны, – но всё оставалось прежним. Только ветер колыхал лепестки, и вода тихо звенела, когда на неё падали капли росы.

– Может, мы неправильно поняли? – устало сказала я. – Где-то ещё тут есть лилии?

– Нет, – ответила Дерия, сжав губы. – Только в этом старом саду и на набережной, но она не подходит – искать нужно в пределах академии.

Мы ещё немного постояли, потом медленно направились обратно.

По дороге мне всё чудилось, что за нами кто-то наблюдает. Сад словно жил своей тайной, и в тишине за нашими спинами едва слышно шуршали листья.

– Не волнуйся, Лис, – сказала Дерия, будто почувствовав мои мысли. – Мы что-нибудь придумаем. Уверена, лилии приснились тебе не просто так.

Я кивнула, но внутри осталась странная тяжесть.

Когда мы вошли в главный двор, мне показалось, что на ладони всё ещё лежит серебряный лепесток – даже если его уже не было.

Глава 8

Следующий день встретил нас проливным дождём, но Ностра, несмотря на это, не отменила тренировку – лишь разрешила надеть плащи. Айгел коротко кивнул и, как обычно, убежал вперёд. А мы с Дерией бежали вместе, но из-за шума дождя и темпа, заданного Нострой, поговорить нам не удалось.

Ближе к началу занятий небо окончательно затянуло плотными облаками, и тонкие струйки воды стекали по витражам длинных коридоров, но дождь теперь лишь слегка моросил.

Мы просидели с Дерией весь день, лишь вполуха слушая профессоров и обдумывая мой вчерашний сон и направление, в котором стоит искать.

Решив, что в саду искать бесполезно, в конце дня мы отправились в библиотеку, которая в такие дни становилась самым тёплым и уютным местом во всей академии.

– Думаю, стоит начать с книг по истории академии, – говорила Дерия, пока мы поднимались по винтовой лестнице. – Возможно, мы найдём там что-то про лилии.

– Мне нравится твоя идея, – кивнула я. – А что насчёт заклинания поиска, которое ты искала в книгах отца? Ведь оно тоже может помочь.

Дерия нахмурилась.

– Я нашла одно заклинание и даже вчера попробовала его, но оно не сработало.

– Покажешь?

Дерия кивнула. Мы как раз добрались до библиотеки, которая благодаря магии была гораздо больше внутри, чем казалась снаружи. Десятки этажей уходили высоко в небо и спускались глубоко под землю, где, по слухам, находилось старое подземелье.

Библиотека встретила нас запахом старых пергаментов, воска и дерева.

Магические шары освещали ряды книг, разгораясь сильнее, когда к ним кто-то приближался.

Библиотекарь – пожилой человек с серебряными очками – даже не поднял головы, когда мы вошли.

Всё вокруг дышало тишиной. Только шелест страниц и далёкие шаги.

Мы устроились за длинным дубовым столом у окна, разложили записи и направились к рядам с историей, пытаясь найти хоть что-то.

К нашему удивлению, Дерия быстро наткнулась на полку исторических хроник академии – старые свитки, несколько потрёпанных фолиантов, которые едва не рассыпались в руках. Мы аккуратно взяли всё, что смогли унести за раз, и, распределив книги между собой, начали искать.

– Тут ни слова про серебряные лилии, – проворчала я, переворачивая страницу. – Одни хроники: когда построена, когда открыта – ничего интересного.

– У меня тоже ничего, – громко выдохнула Дерия.

Тишину рядом с нами прервали тяжёлые и уверенные шаги. Мы обе одновременно подняли глаза – и увидели Айгела.

Он шёл между полок, неся под мышкой несколько книг, и, как обычно, выглядел так, будто весь этот мир казался ему невероятно банальным и скучным.

Белые волосы падали на лоб, пальцы – длинные, сильные – скользили по корешкам фолиантов, будто он искал нечто конкретное.

– Смотри, кого принесло, – пробормотала Дерия, закатив глаза.

Я тихо толкнула её ногой под столом.

Айгел заметил нас и на секунду остановился. Его взгляд – холодный, пронзающий – задержался на мне чуть дольше, чем нужно, а потом он медленно подошёл.

– Вы обе – и в библиотеке, – произнёс он без тени улыбки. – Необычное зрелище. Решили вспомнить, как выглядят книги?

– Решили узнать, чем ты тут обычно занимаешься, – парировала Дерия, не поднимая головы.

Айгел склонил голову, губы чуть изогнулись, но в его улыбке не было тепла.

– Осторожнее, сестрёнка. Любопытство иногда стоит дороже, чем ты думаешь.

– Высокомерие тоже, – ответила она.

Я почувствовала, как между ними искрит воздух, и торопливо вмешалась:

– Мы решили изучить историю академии. А что тебя привело сюда сегодня?

Айгел посмотрел на меня пристально. В его взгляде мелькнуло что-то – не гнев, не насмешка, скорее тень. Но он быстро опустил глаза и равнодушно пожал плечами.

– Ох уж эта история… – повторил он тихо, будто пробуя слово на вкус.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, но он уже отвёл взгляд.

– Ничего. – Айгел взял одну из своих книг и пошёл к дальнему ряду. – Не тратьте время на хроники, они бесполезны.

Он исчез между полок, оставив после себя лёгкий аромат муската и апельсина.

– Вот придурок, – выдохнула Дерия, когда шаги стихли. – Говорит загадками, весь из себя такой таинственный…

– Но, может, он прав в том, что хроники бесполезны, – сказала я, глядя на стопку книг. – Ты же сама видела – там ничего нет.

Я потянулась за томом «О древних символах Финтраэля», но заметила среди наших фолиантов ещё одну книгу, которой не было минуту назад. Обложка тёмно-зелёная, почти чёрная, переплёт украшен тиснёной лилией.

– Это не я принесла, – сказала я тихо.

Дерия насторожилась.

На обложке серебряными буквами было выбито: «Легенды и мифы о драконах».

Мы переглянулись.

Я открыла первую страницу. Внутри были старинные записи, почти стёршиеся, но на полях – рисунки. Лилии. Кто-то нарисовал их от руки, и местами они были соединены с древними рунами.

Я листала книгу, рассматривая рисунки, и наткнулась на одну из легенд. В ней говорилось:

«Лилия – цветок мудрости, растущий там, где хранятся первые слова богов. На книгах она печать знания. На воде – отражение истины.»

– «На книгах…» – повторила Дерия шёпотом. – Ты понимаешь, Лис?

– Лилии – символ знания. Возможно, именно поэтому я видела их во сне: он вёл меня в библиотеку.

Мы обе посмотрели на ряды, уходящие в полумрак. Их было сотни, может, тысячи, а в каждом – десятки томов.

Дерия вздохнула, опускаясь на стул.

– Нам не хватит месяца, чтобы проверить каждый закоулок здесь.

Я провела пальцами по тиснёной лилии на обложке и ощутила под кожей лёгкое, почти неуловимое тепло.

– Зато теперь наша зацепка кажется более реальной. Покажи своё заклинание поиска.

Дерия кивнула и, порывшись в сумке, достала небольшой блокнот из чёрной кожи. Внутри листы были заполнены записями из рун и магических формул.

На последних страницах её аккуратный почерк постепенно превращался в нервные линии, будто она писала впопыхах.

– Вот, – сказала она, разворачивая блокнот ко мне. – Я нашла его среди старых заметок отца. Он использовал его для поиска утраченных артефактов. Но заклинание не сработало, хотя я следовала всем шагам.

Я взглянула на строки. Слова были написаны на старом языке, которым пользовались в основном учёные. Но я хорошо знала его, так как изучала ещё в Маскодонии, – мне он всегда казался более изящным и красивым.

Я наклонилась ниже, пытаясь разобрать почерк подруги.

– Прочти, не могу разобрать, – попросила я.

Дерия тихо заговорила, и её голос эхом отразился от стен библиотеки. Воздух вокруг нас чуть дрогнул, несколько магических сфер замерцали, будто реагируя. Но больше ничего не произошло.

– Видишь? – вздохнула она, захлопывая блокнот. – Ничего не происходит.

– Подожди, – я протянула руку и осторожно коснулась страниц.

Я нахмурилась и снова прочитала первую строчку заклинания про себя.

«Lumeren illae, revele via memoriam.»

Всё казалось просто: «Светом покажи путь воспоминаний».

Но чем дольше я вслушивалась, тем отчётливее понимала – слова не совсем о поиске.

– Оно не о вещах, – прошептала я, не сводя взгляда с текста.

– Что? – удивилась Дерия.

– Это не заклинание поиска предметов. Это зов. Оно должно… пробудить память того, что нужно найти.

– Память? – переспросила она, и в её голосе прозвучало волнение. – Но мы ведь ищем предмет, у него нет памяти.

– Смотри, – я провела пальцем по строчкам, и серебряные буквы вспыхнули ярче. – Здесь повторяется слово «Illis» – оно означает не просто «свет», а «свет, отражённый через другого». Это как… эхо.

Дерия замерла.

– Эхо лилий, – прошептала она.

Мы переглянулись.

Между нами повисло напряжение, будто само пространство библиотеки прислушивалось. Где-то вдалеке упала книга – тихо, но этот звук прозвучал как гром среди ясного неба.

Я закрыла блокнот и сжала его в ладонях.

– Похоже, это заклинание сложнее, чем кажется на первый взгляд. И да, ты права, у предметов нет памяти как таковой, но память есть у тех, кто его касался. Нужно понять, как это правильно использовать.

– Тогда, может, пойдём к тебе и попробуем ещё? – тихо спросила Дерия.

Я не ответила, ощутив, что в библиотеке стало заметно холоднее. Воздух загустел.

Один из магических светильников вспыхнул и погас, а из глубины залов донёсся тихий шелест – будто кто-то переворачивал страницу, хотя кроме нас там никого не было.

– Пора уходить, думаю, на сегодня достаточно поисков. Продолжим завтра, – шепнула я.

Подруга кивнула. Мы быстро собрали книги и направились к выходу.

Глава 9

Утро следующего дня было на удивление тихим. После затяжного дождя сквозь горы вновь прорвался тёплый воздух, а солнце залило долину ослепительным светом. Природа будто расцвела заново: всё вокруг горело оттенками осени – золотым, рубиновым, янтарным.

Вот только настроение у нас с Дерией это совсем не улучшило. Все наши мысли были заняты разгадкой тайны заклинания и поиском статуи, спрятанной пятикурсниками.

После занятий мы устроились в одном из пустых классов. На партах лежали свитки, раскрытые книги, блокнот Дерии и мои заметки, исписанные с обеих сторон. На стекле отражались закатные лучи, но между нами царило гнетущее молчание.

– Ну? – спросила я, разглядывая строки, выведенные чернилами. – Есть догадки о смысле всего этого?

– Похоже, это заклинание очень старое, – отозвалась Дерия, закусывая кончик пера. – Смотри, если сложить слова вот так, то оно как будто само ищет того, кто сможет его применить.

– Это звучит слишком странно, тебе не кажется?

– Если у тебя есть объяснение лучше, – буркнула она, – я готова послушать.

Мы молча вглядывались в текст. Слова будто скользили, не желая поддаваться пониманию. Иногда казалось, что строки движутся – будто кто-то меняет их местами, но через мгновение всё возвращалось назад.

– Посмотри, – сказала я, нахмурившись. – Видишь? Здесь снова повторяется это слово – Illis. И оно каждый раз стоит перед разными понятиями: «воспоминание», «свет», «источник».

– Да, и каждый раз значение немного меняется, – Дерия нахмурилась и откинулась на спинку стула.

Мы обе замолчали, ощутив окутавшую нас тишину.

Где-то в коридоре прозвенел колокольчик, напоминая, что двери академии закроются через час. Но уходить не хотелось – что-то в этих строчках не отпускало меня, как будто я была очень близко, но всё равно ничего не могла понять.

– Лис, – тихо сказала Дерия, – а если это не просто заклинание, а… ключ? Что, если кто-то специально изменил его структуру, чтобы без нужной силы оно не открылось?

Я задумалась – в словах подруги было зерно, за которое можно было ухватиться.

– Тогда вопрос: что это за сила? – Я устало потёрла глаза. – Мы можем пытаться неделями, но у нас нет столько времени.

Дерия слабо улыбнулась.

– Можешь спросить у Сатти? Не думаю, что помощь с заклинанием будет расценена как жульничество.

Я кивнула.

– Она должна быть ещё у себя, я могу пойти спросить.

– Хорошо, всё равно нет смысла сидеть дальше.

Собрав все записи в сумку и попрощавшись с подругой, я направилась к кабинету директора.

На мою удачу, Сатти действительно была там.

Но сегодня она казалась другой. Её обычно мягкое лицо было омрачено тенью – не простой грустью, а какой-то глубокой тревогой, будто её мысли блуждали где-то далеко.

– Элисия, дорогая, – сказала она, когда я вошла. – Ты выглядишь усталой. Что-то случилось?

Я развернула тетрадь и положила её на стол.

– Это заклинание. Мы нашли его в записях отца Дерии, – объяснила я. – Думаем, оно как-то связано с академией или с тем, что пропало из твоего кабинета. Но мы не можем понять его смысл.

Сатти наклонилась над страницами. Её взгляд стал внимательным и серьёзным. Несколько мгновений она молчала, водя пальцем по символам.

Потом медленно закрыла книгу и посмотрела на меня.

– Это было в записях Кастиэля?

– Да, – ответила я. – Дерия думает, что оно может помочь нам с поисками.

Она чуть приподняла уголок губ в еле заметной улыбке, но та показалась мне слишком натянутой.

– Некоторые заклинания сами выбирают, кто сможет их прочесть, и уж тем более – кто достоин их использовать.

– Но ты ведь понимаешь, что это значит? – Я подалась вперёд. – Это ведь не просто поисковое заклинание, верно?

Сатти не ответила сразу.

Она поднялась, подошла к окну, откуда был виден верхний двор академии, залитый последними лучами заходящего солнца.

– Мир полон знаний, к которым не все готовы прикоснуться, – произнесла она мягко. – Иногда понимание приходит только тогда, когда сердце готово принять ответ. А иногда магия ждёт, когда мы сможем её понять и использовать.

– Ты знаешь… но не скажешь, потому что я не готова? – спросила я с горечью, чувствуя, как опускаются мои плечи.

Сатти обернулась.

Её глаза сверкнули золотым – как жидкое солнце.

– Ты готова, дорогая. Как и твоя магия. Позволь ей вести тебя и дать ответ.

Я кивнула, чувствуя, что разговор окончен. Сжала тетрадь и вышла из кабинета, погрузившись в собственные мысли.

Голова гудела, заклинание крутилось в памяти, словно шепталось прямо в ухо, но ничего не происходило.

Вернувшись в свою комнату в замке, я снова достала все записи, пытаясь в который раз разобраться во всём.

Слова оставались загадкой.

Когда я уже собиралась убрать блокнот, в сумке на ощупь попалось что-то мягкое. Я нахмурилась и достала сложенный пополам лист пергамента.

Я была уверена, что раньше его там не было.

Аккуратно развернув, я увидела ровные строчки, написанные лёгким и аккуратным почерком:

«Если ты не слишком устала от книг, я хотел бы показать тебе кое-что. Встретимся у северной арки, завтра на закате. Эдарис.»

Я почувствовала, как губы непроизвольно тронула улыбка. Похоже, это приглашение на свидание.

Глава 10

Мы с Дерией снова и снова пытались разгадать тайну заклинания, ради чего даже вернулись в библиотеку – листали свитки, перелистывали десятки фолиантов, спорили, переводили и записывали предположения, но всё было тщетно.

Слова оставались туманными.

– У меня уже болит голова, – вздохнула Дерия, закрывая очередной том.

– Мы вообще не продвинулись дальше того, что уже знаем, – устало ответила я, глядя на ряды книг, уходящие в темноту.

– Думаю, стоит хотя бы на день оставить это, – сказала она, слабо улыбнувшись. – Может, если мы немного отдохнём, то сможем придумать что-то новое.

– Ты права.

Мы вернули книги библиотекарю и пошли в сторону замка, стараясь говорить о чём угодно, кроме заклинания и попыток поиска украденного.

Когда мы выходили во двор академии, то встретили Вирису и ещё нескольких однокурсников, которые, наоборот, шли внутрь.

– Академия скоро закроется, – напомнила им Дерия, когда мы поравнялись.

– Знаю, – мрачно ответила Вириса. – Но у нас есть идея, где искать то, что спрятали пятикурсники. Можете пойти с нами, если хотите.

В её голосе прозвучала скорее необходимая вежливость, чем реальное предложение присоединиться. Мы обе мотнули головами, давая понять, что не станем идти с ними.

– У нас уже есть другие планы, – ответила я. – Но желаем вам удачи.

– Спасибо! – кивнула Вириса, и в её глазах я заметила лёгкий оттенок золота. Она, как и Дерия, была драконом, но что-то в этом оттенке показалось мне странным. Хотя что я могу знать.

Я отогнала от себя эту мысль, и мы пошли дальше в сторону замка, а Вириса и её компания скрылись за дверью академии.

Вернувшись в замок, Дерия сказала, что сегодня у них будет вечер с семьёй, и позвала присоединиться.

Такие вечера они проводили довольно часто – играли в карты и просто обсуждали последние новости. Иногда они приглашали меня, и я всегда с радостью принимала приглашение, но сегодня не могла. Ведь меня уже ждал Эдарис, и, к моему собственному удивлению, мне очень хотелось с ним встретиться.

Вернувшись к себе, я сняла школьную форму, переоделась в более удобную и тёплую одежду, а затем спустилась в город.

Эдарис уже ждал меня у северной арки, как и говорилось в его записке.

Едва заметив меня, он улыбнулся, отчего моё сердце сделало тяжёлый удар, сильно удивив этим даже меня.

– Я уж подумал, что ты не увидела мою записку, – сказал он, когда я подошла.

– А что бы ты делал, если бы я не пришла? – спросила я и сама удивилась своему вопросу.

– Очень расстроился бы, – усмехнулся он. – И стоял здесь, пока не поверил бы, что ты не придёшь. Но, к счастью, ты здесь.

Его улыбка была простой, искренней – от неё становилось теплее, чем от вечернего солнца.

Мы пошли по одной из дорожек, ведущих вдоль старых стен академии. Воздух был прозрачным и пах осенними листьями, а вдали гудели магические фонари.

Эдарис говорил о мелочах – о том, как рано в этом году опадает листва, о новом кондитерском рецепте, который он пытался улучшить, о родном городе, где зима приходит внезапно, и о доме, где всегда пахнет корицей.

Мне нравилось слушать его. Его голос был ровным и тёплым, будто мог согреть сам воздух.

– Подожди, я хочу кое-что показать, – вдруг сказал он и жестом позвал меня за собой.

Мы свернули с главной аллеи и вышли на узкую дорожку, петляющую между старых деревьев. Вскоре впереди открылся широкий просвет – терраса из белого камня, опоясанная балюстрадой.

С неё открывался вид на горы, залитые огнём заката. Но самое захватывающее было то, что отсюда была видна гора, которую драконы использовали для взлётов. Можно было безопасно смотреть, как они вздымаются в небо, и не быть при этом сбитым потоком ветра или чьим-нибудь крылом.

– Когда я был младше, то часто приходил сюда и наблюдал за драконами, втайне немного завидуя их силе и могуществу.

Я подошла к краю и затаила дыхание.

Небо переливалось от золотого к розовому, облака сверкали, словно расплавленный янтарь.

– Это место просто невероятно, – прошептала я.

– Знаешь, – сказал Эдарис, глядя вдаль, – иногда я даже думал, что тоже смогу стать драконом. Главное – найти нужное заклинание.

– Может, ты его ещё найдёшь? – ответила я, чувствуя, как его слова откликаются где-то глубоко внутри. – Иногда мне бы тоже хотелось иметь крылья, как у них.

– И куда бы ты направилась, Элисия?

– Сначала к семье – я не видела их уже очень давно. А потом не знаю… может, на юг…

– Возьми меня с собой, если улетишь отсюда.

– Я подумаю…

Мы стояли, и я ощущала тепло его плеча – не близко, но достаточно, чтобы сердце забилось чуть быстрее.

Когда солнце скрылось за вершинами, холод начал пробираться под одежду. Эдарис, заметив, что я дрожу, улыбнулся.

– Настало время для горячего чая, согласна?

– С радостью, – ответила я, и мы направились обратно в сторону набережной.

Пекарня встретила нас мягким светом и запахом свежей выпечки. За окном уже сгущались сумерки, а внутри горели свечи и магические фонари над столиками, отражаясь в стекле витрины.

Эдарис сам заварил чай – густой, пряный, с корицей и мёдом – и принёс тарелку с тёплым печеньем.

– Какое вкусное печенье, – улыбнулась я, попробовав одно.

– Это мой секретный рецепт, только для самых близких друзей, – рассмеялся он.

Мы сидели у окна и разговаривали обо всём: об академии, о жизни в этом городе, о том, что он мечтает занять место родителей после окончания учёбы, а те смогут отдохнуть и даже попутешествовать.

Я ловила себя на мысли, что не хочу, чтобы вечер заканчивался. С ним всё казалось простым, понятным, настоящим.

Когда чай закончился и за окнами зажглись фонари, он предложил проводить меня.

Мы шли по дорожке к воротам замка, и воздух становился всё холоднее.

Ветер шевелил мои волосы, и я почувствовала, как он чуть приблизился.

– Спасибо, что пришла, – сказал он тихо.

– Спасибо тебе. Это был… хороший вечер.

Он на секунду замялся, потом наклонился и легко, почти невесомо, поцеловал меня в щёку.

От неожиданности я не успела ничего сказать.

Тепло от его губ осталось на коже, будто отпечаток заката, а сердце вдруг сделало лишний удар.

– Спокойной ночи, Элисия, – произнёс он и чуть отступил.

Я кивнула, не в силах скрыть улыбку.

– И тебе, Эдарис.

Он дождался, пока я войду за ворота, и лишь потом ушёл.

А я ещё долго стояла, глядя, как его силуэт растворяется в свете фонарей, думая о том, как мне нравится это ощущение теплоты, что исходит от него.

Глава 11

Прошла неделя.

За это время я больше ни разу не видела Эдариса. Ни в академии, ни на улицах, ни даже в пекарне, куда мы с Дерией пару раз заходили после занятий.

Он словно исчез, оставив после себя только воспоминание – то лёгкое тепло, что ещё жило где-то под кожей.

Сначала я пыталась убедить себя, что всё в порядке. Что, может быть, он просто занят. Но чем больше проходило времени, тем сильнее сомнение разрасталось внутри.

Может, я сказала что-то не так? Может, тот вечер ему показался скучным?

Мысли, одна тревожнее другой, не давали покоя.

И заклинание, как назло, больше не откликалось. Слова на странице оставались неподвижными, мёртвыми. Будто магия обиделась и решила молчать.

– Знаешь, – сказала Дерия однажды, закрывая блокнот, – кажется, даже академия устала от нас и наших бесполезных поисков.

Я слабо усмехнулась. Но в душе действительно чувствовала усталость.

Мы с Дерией ненадолго оставили поиски – тем более в них участвовали и другие второкурсники, хотя никто особо не делился успехами. Так что мы решили, что небольшая пауза нам не повредит и будет время заняться учёбой.

Как-то вечером, когда у нас с Сатти были индивидуальные уроки, я задержалась у неё: моя огненная магия снова стремилась сжечь дотла всю академию, и Сатти потратила немало сил, чтобы успокоить её, а потом научить меня делать это самостоятельно.

В тот день я возвращалась из её кабинета через старый западный коридор – тот, где редко ходят студенты, но он был ближе всего к выходу из академии, а на улице было уже темно.

Каменные своды местами были покрыты мхом, отчего в воздухе стоял запах влаги, а сырость пробирала до костей. Даже тёплый свитер, что я надела сегодня поверх школьной рубашки, не спасал от озноба.

Шаги гулко отдавались под потолком, и я спешила, мечтая поскорее выбраться наружу.

Но вдруг кто-то крепко схватил меня за руку.

Я вздрогнула, обернулась – и замерла.

Айгел.

Его лицо было напряжённым, в глазах вспыхивали тени – не гнев, а что-то куда глубже и темнее.

– Ты… – его голос прозвучал низко и хрипло. – Что ты делаешь, Лис?

– Возвращаюсь от директора, – выдохнула я, пытаясь выдернуть руку, но он не отпустил.

– Я не про это… Я же просил тебя… Предупреждал… – В его голосе сквозила ярость, странно смешанная с тревогой.

– Предупреждал? О чём ты говоришь? – Я растерянно смотрела на него. – Что случилось?

Он приблизился так, что между нами остался только воздух и запах – тёплый, терпкий, чуть пряный: апельсин и мускат.

– Ты даже не представляешь, во что влезла, – произнёс он тихо, но каждое слово звучало как приказ. – Я не в силах защитить тебя от всего…

– Ты пугаешь меня, – сказала я, но сама чувствовала, что это не страх. Скорее дрожь – от близости, от его взгляда, от того, что он стоял так близко, что я слышала, как неровно он дышит.

– Бояться нужно не меня, – ответил он, и его глаза вспыхнули чёрным пламенем. – А тех, кто ждёт, когда ты оступишься.

Он отпустил мою руку, но через миг снова поймал, притянул ближе – почти вплотную.

– Ты не понимаешь, Лис. Я не должен был… – он запнулся, будто слова застряли где-то в горле. – Но всё выходит из-под контроля.

– О чём ты? – прошептала я. – Почему ты говоришь загадками?

Он не ответил.

Вместо этого резко шагнул ближе, и я оказалась прижатой к холодной каменной стене. Воздух между нами стал плотным, а звуки исчезли.

Айгел смотрел на меня так, будто видел впервые.

Его ладонь скользнула к моему лицу, пальцы коснулись подбородка, и в этот момент внутри меня что-то перевернулось.

Я ожидала страха – но его не было.

Было только странное, почти болезненное волнение, что разливалось волной по телу.

– Ты не должна была оказаться втянутой в это, – прошептал он, и прежде чем я успела понять, что происходит, его губы коснулись моих.

Поцелуй был стремительным, как вспышка молнии. В нём не было нежности – только сила, отчаянная, почти дикая.

Мир вокруг померк: ни коридора, ни стен, ни дыхания – только он.

И в этом мгновении я вдруг почувствовала нечто, чего не могла объяснить: его магия коснулась моей, переплелась с ней, и на миг мне стало трудно дышать.

Когда он отстранился, в его взгляде уже не было ни гнева, ни тепла – только усталость.

– Прости… – сказал он тихо.

Он развернулся и быстро ушёл, растворившись в полумраке коридора.

Я осталась стоять, прижавшись к холодной стене, не в силах пошевелиться.

Сердце бешено колотилось, щёки горели, дыхание сбивалось.

«Что это было?» – только и смогла подумать я.

Глава 12

Я не помнила, как добралась до своей комнаты.

Всё вокруг казалось размытым. Стены, коридоры, лестницы – всего лишь тени, эхо реальности.

Я чувствовала только холод и гул крови в висках.

Айгел.

Его поцелуй.

Тёплые губы, сбитое дыхание, тяжёлый ритм сердца, который я ощутила под своей ладонью. Воспоминание снова и снова вспыхивало в голове.

Это было не похоже на короткий, мягкий поцелуй Эдариса.

Поцелуй Айгела был полон противоположностей – холодный, как лёд, но в то же время обжигающий, полный дикой, запретной страсти. Он пробудил во мне что-то тёмное, неведомое – то, чего я не хотела чувствовать.

Но теперь…

Я коснулась пальцами своих губ.

Его поцелуй разбудил во мне желание – опасное и странное – испытать это снова.

В голове вертелись его слова:

«Ты не должна была оказаться втянутой в это.»

Эта фраза звенела внутри меня, не давая покоя. Я не понимала, что он имел в виду, но в его голосе было слишком много боли, чтобы это можно было забыть.

Сбросив плащ на стул, я зажгла магический огонь и села за стол.

Передо мной лежали записи – блокнот с заклинанием, исписанный с обеих сторон, и книга, на полях которой кто-то нарисовал лилии.

Я раскрыла её, проводя пальцами по бумаге.

Лилии встречались на каждой третьей странице – мягкие линии, дышащие, ждущие, когда к ним прикоснутся.

Я закрыла глаза и представила, как одна из них распускается у меня на ладони.

Когда открыла – на руке действительно светилась лилия, сотканная из огня. Из моей магии.

Я вздрогнула.

В тот же миг чернила на страницах блокнота поблекли, линии символов дрогнули и словно поплыли, теряя форму.

А потом – ожили.

Слова засветились мягким золотом, узор заклинания собрался в новую, неведомую структуру. Воздух стал густым, плотным, наполненным гулом.

Рука с огненной лилией будто сама потянулась к центру страницы.

– Что за… – прошептала я, но не успела договорить.

Комната исчезла.

Холод обдал лицо.

Я стояла посреди библиотеки.

Но она была другой – древней, тихой, словно я перенеслась в прошлое. Пыль висела в воздухе, книги на полках были покрыты серым налётом, а названия на корешках давно стёрлись.

Света не было, но всё вокруг мерцало мягким рассеянным сиянием, исходившим от меня самой.

Я опустила взгляд – светилась огненная лилия.

В воздухе звучал шёпот. Нечёткий, тянущийся. Я прислушалась – сами стены говорили на забытом языке. Я не понимала слов, но сердце отзывалось на них, узнавая что-то древнее и такое знакомое.

Я шагала вдоль полок, чувствуя, как магия просыпается и касается моей кожи, словно дыхание ветра.

И вдруг – увидела.

На старом дубовом постаменте, между книг, стояла маленькая статуя.

Та самая, украденная из кабинета Сатти, – я узнала её по очертаниям крыльев и голове дракона, по узору, вырезанному на подставке.

Но теперь она была крошечной – всего с ладонь.

– Это невозможно… – выдохнула я.

Я сделала шаг вперёд, но видение дрогнуло: стены поплыли, пол под ногами затрещал, и пыльная библиотека исчезла так же внезапно, как появилась.

Я снова оказалась у себя в комнате, прижимая к груди блокнот.

Огненная лилия потухла.

На лбу блестели капли пота, дыхание было сбивчивым, как после часовой пробежки.

– Она в библиотеке… – прошептала я. – Там, где мы и думали.

Я вскочила, накинула плащ и побежала в комнату Дерии.

Дверь оказалась приоткрытой, но внутри было пусто. Кровать аккуратно застелена, на столе – тетрадь с записями, недопитая чашка травяного чая и маленький лунный камень – глупая безделушка, которую я подарила ей на день рождения. Обычно она всегда носила его с собой.

– Дерия? – позвала я.

Тишина. В груди сжалось тревожное предчувствие, но я заставила себя выдохнуть.

Может, она с родителями. Может, просто засиделась в их покоях, сетуя на наши бесплодные попытки найти статую.

Я села на край её кровати, глядя в окно, где серебряный свет луны ложился на крышу академии.

Магические фонари горели слабо, почти устало.

– Если я права… если видение – не просто иллюзия… – пробормотала я.

Я не могла ждать до утра. Если заклинание показало мне библиотеку, значит, это не случайность.

Я должна убедиться сама. Встав с кровати, я вернулась к себе, надела тёплый плащ и тихо вышла из замка, направляясь в академию.

Глава 13

Ночь была беззвёздной. Воздух – густой, холодный, пропитанный сыростью. Как только я вышла за пределы замка, меня окутала не только ночная прохлада, но и чувство тревоги, которое росло с каждым шагом. Академия стояла впереди – тёмная громада на фоне гор, с застывшими башнями и глухо блестящими окнами, похожими на глаза, что наблюдают из темноты.

Я подошла к главным дверям и толкнула их.

Безрезультатно. Впрочем, другого я и не ожидала – на ночь двери всегда плотно закрыты, и только профессора могли открыть их.

Я сделала шаг назад. Тишина вокруг была вязкой, почти живой. Где-то далеко ухнула сова, и этот звук прозвучал так резко, что я вздрогнула.

– Ладно… – прошептала я. – Значит, не через дверь.

Я стала обходить здание в поисках хоть щёлочки, приоткрытого окна – чего-нибудь, что помогло бы мне попасть внутрь. В руке горел маленький огненный шар, не слишком яркий, чтобы не привлекать внимание, но достаточный, чтобы разглядеть стены и окна.

Обойдя здание, я наконец заметила узкий световой просвет – одно из окон на первом этаже было приоткрыто, а через него светил один из редких магических фонарей, которые, видимо, оставляли даже в ночное время.

Стекло блестело в лунном свете, отражая бледное лицо – моё собственное, искажённое тревогой.

Я попыталась подтянуться, но стена была гладкой и холодной, влажной от тумана. Пальцы соскальзывали, камень резал ладони.

После третьей попытки я бессильно выдохнула, прислонившись лбом к стене.

– Думай, Элисия, – прошептала я.

Я обошла здание ещё раз и заметила неподалёку большой камень – массивный, но по высоте подходящий идеально.

Только вот сдвинуть его физической силой я не смогла бы. Здесь нужна была магия.

Я вспомнила всё, что знала о природной магии, но она давалась мне настолько тяжело, что ничего, кроме маленького цветка, я из себя выдавить не могла. Однако что-то похожее на лианы, способные подтащить камень к окну, показалось мне неплохой идеей.

Я осмотрела камень. Рядом с ним рос довольно густой куст, ветви которого я могла использовать, чтобы перетащить его в нужное место.

Закрыв глаза, я обратилась к магии.

Я чувствовала, как внутри всё сопротивляется – огонь был ближе. А природа… она будто сторонилась меня.

И, как и следовало ожидать, с первого раза ничего не получилось, а сил я уже потратила немало. Но сдаваться я не планировала.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, пытаясь вспомнить всё, чему меня учила Сатти: как призывать и подчинять магию. На этот раз магия откликнулась, и я притянула её к себе, направляя на ветви куста.

Я увидела, как ветви начинают шевелиться, тянуться, переплетаясь между собой. Они стали плотнее, как живые канаты, и, повинуясь моему движению, обвили камень.

Медленно, с усилием, я потянула – и он послушно двинулся, оставляя за собой след на влажной земле.

Пока я перетаскивала его к окну, силы уходили слишком быстро. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Пришлось повторить заклинание ещё дважды, прежде чем камень занял нужное место.

– Есть, – выдохнула я, чувствуя, как слабость накрывает волной.

Теперь добраться до окна было значительно легче.

Я поднялась на камень, упёрлась ладонями в подоконник и осторожно толкнула створку. Она поддалась с протяжным, жалобным скрипом, как старая дверь, не желающая впускать незваного гостя.

Звук показался слишком громким.

Я замерла, прислушиваясь, – но вокруг стояла всё та же тишина. Подняв край плаща, я медленно пролезла внутрь.

Прохладный воздух академии пах чернилами, пылью и чем-то старым, застоявшимся.

Когда мои ноги коснулись пола, я ощутила дрожь – лёгкую, почти неуловимую, словно всё здесь противилось моему присутствию.

Замерев, я оглянулась. Ни звука. Только гулкое биение моего сердца.

– Всё хорошо, – шепнула я самой себе. – Это просто хорошо знакомое мне место, только ночью. Монстров тут точно нет.

В груди шевельнулось что-то холодное, похожее на страх – тот, что живёт глубже рассудка. Я попыталась отогнать его, заставляя себя дышать ровнее.

Я снова зажгла маленький огненный шар в руке и вышла из класса.

Магические шары под потолком спали, не откликаясь на моё присутствие, и тьма казалась почти живой – словно шевелилась в углах и вдоль стен, куда свет моего маленького огня не доставал.

Когда я достигла двери библиотеки, пальцы немного дрожали.

– Я на месте, – успокаивала я себя. – Это просто библиотека.

Страх становился сильнее, холодя спину, но отступать я не собиралась.

Дверь поддалась неожиданно легко, и я скользнула внутрь.

В библиотеке царила густая, давящая тишина.

Я подняла руку и произнесла заклинание поиска. На ладони вместо шара вспыхнула огненная лилия. Её пламя было мягким, с оттенком серебра, но тени вокруг словно ожили, отпрянув к стенам.

– Покажи мне путь, – прошептала я.

Свет огня дрожал, пока я шла вдоль рядов с книгами, углубляясь всё дальше к центру, туда, где была лестница, ведущая и наверх, под крышу, и вглубь.

Судя по тому, что в видении лежал вековой слой пыли, мне нужно было именно вниз – туда, куда заходили лишь редкие обитатели академии.

Лестница оказалась ещё темнее, чем я ожидала, и света от огненной лилии едва хватало, но большего у меня не было. Я сделала шаг и начала спускаться.

Воздух густел с каждым шагом.

Пройдя несколько пролётов, я остановилась – казалось, лестница бесконечна. Я быстро осмотрела этаж, на котором стояла, и поняла, что мне нужно спуститься ниже. Намного ниже.

Не знаю, сколько прошло времени – может, час, – но в итоге я ступила на последний этаж.

Меня окружали старые каменные стены, древнее всего, что я видела здесь раньше. Они дышали сыростью, вековой пылью и магией. Даже моя лилия стала больше, как будто магия стен подпитывала меня.

– Хорошо, – прошептала я. – Теперь нужно найти книги.

Сделав несколько шагов вглубь этажа, я вдруг услышала крик. Он был где-то сверху.

Резкий, женский, раздирающий тишину.

Лилия погасла. Огонь на миг полыхнул, отразился на полках – и исчез.

С потолка посыпалась пыль.

Я почувствовала, как страх, который я пыталась унять с момента, как вошла в академию, становится больше. Теперь он поднимался ледяной и липкой волной. Всё тело ныло от напряжения.

А потом раздались шаги. Тяжёлые, явно принадлежавшие не человеку, а скорее огромному зверю. Я вжалась в стену, боясь пошевелиться и молясь богам лишь о том, чтобы он не спустился сюда.

Но моя молитва не была услышана. Сделав огромный прыжок с лестницы, зверь оказался рядом со мной, и я увидела его открытую пасть с острыми клыками. Меня обдало зловонием его дыхания.

– Беги! – раздался голос где-то рядом. Он был мне знаком.

Я повернулась и побежала, мчась сквозь темноту, не разбирая направления. Стены сдвигались, дышали, сжимали пространство, заставляя петлять, как в ловушке.

Где-то позади раздалось тяжёлое дыхание. Слишком близко.

Я уткнулась в конец коридора, нащупала под руками дверь, рывком дёрнула за ручку – и застонала от разочарования: она была заперта.

– Нет, нет, пожалуйста… – прошептала я, стуча кулаками. Но дверь была наглухо закрыта.

Пол под ногами задрожал. Зверь приближался – он загнал жертву в угол, и воздух наполнился низким гулом.

– Нет! – тот же голос раздался совсем близко, а потом меня толкнули.

Сила удара отбросила меня на пол. Плечо ударилось о каменную стену, по телу прокатилась острая волна боли. Перед глазами всё потемнело.

Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в беспамятство, – шаги. Тяжёлые и ровные, они приближались всё быстрее, но в этот момент меня окутала тьма.

Я очнулась от боли в плече. Комната была залита утренним светом. Воздух из приоткрытого окна пах сухими листьями и осенью.

Секунду я не понимала, где нахожусь, – а потом увидела знакомую мебель, покрывало, тетрадь на столе. Я была в своей комнате. А на стуле у кровати сидел Айгел.

Глава 14

Скрестив руки на груди, Айгел смотрел на меня – устало, но взгляд его был таким пронзительным, что дыхание перехватило.

– Проснулась? Вот и отлично, – тихо сказал он. – Хочешь объяснить, что ты делала ночью в библиотеке?

Я попыталась приподняться, но плечо отозвалось резкой болью.

– Что?.. – голос звучал хрипло. – Что произошло вчера?

Айгел не ответил. Он встал, прошёлся по комнате и остановился у окна.

Свет рассвета ложился на его лицо, делая черты ещё резче – холодные скулы, сжатая челюсть.

– Это я должен спросить у тебя, – сказал он наконец. – Что ты там делала, Элисия?

– Я… – слова застряли. – Я видела это место в видении. Думала, что найду там спрятанную вами вещь.

– Неужели? – он обернулся, и угол его губ дёрнулся. – И ты решила пойти одна, ночью?

– Мне просто нужно было проверить! – вспыхнула я.

– Проверить? – он шагнул ближе. – Проверить, насколько глупо ты способна поступить?

Я подняла голову, чувствуя, как злость кипит под кожей.

– И что тогда произошло? – резко бросила я. – Внизу, в библиотеке… там было чудовище…

– Хватит, – оборвал он. Голос стал жёстким. – Там никого не было.

– Ты лжёшь! – я сорвалась, не выдержав. – Я видела его! Я слышала, как дрожат стены!

– Это всё твоя буйная фантазия. Ночью в темноте может показаться и не такое.

Он сказал это слишком спокойно. Слишком быстро.

Я вскинула взгляд, вглядываясь в его лицо. Ни одной эмоции. Только усталость и раздражение.

– И я просто… ударилась сама, да? – прошептала я.

– Да, – ответил он тихо. – Ты потеряла сознание. Когда я нашёл тебя, ты уже была без чувств.

Я сжала простыню пальцами, не веря.

– А ты откуда там взялся? – спросила я.

Он не ответил.

Его молчание затянулось, и я поняла, что он не собирается отвечать.

– Конечно, – усмехнулась я горько. – Ты снова ничего не скажешь.

Он резко обернулся, и воздух в комнате будто стал плотнее.

– Ты понятия не имеешь, во что влезла, – сказал он. – Тебе нельзя было туда идти.

– Почему ты постоянно это повторяешь?

– Потому что это опасно! – сорвался он. – Я не собираюсь тебе ничего объяснять, но если ты хоть раз ещё сунешься туда…

– Что, ты снова меня поцелуешь, чтобы заставить замолчать? – вырвалось у меня.

Айгел замер.

Его глаза вспыхнули – не от удивления, а от чего-то другого, куда более хищного.

Но следующая фраза прозвучала холодно, почти отстранённо:

– Я не знаю, о чём ты говоришь.

Я моргнула, не сразу поняв.

– Что?..

– Ты, должно быть, всё перепутала, – сказал он ровно. – Я не делал ничего подобного.

Слова ударили сильнее, чем удар о стену.

Он смотрел прямо в глаза – спокойно, уверенно, без малейшего намёка на ложь.

Но внутри меня всё кричало, что он врёт.

– Ты лжец. И ты это знаешь, – прошептала я.

– А ты – безрассудна, – ответил он.

Между нами словно вспыхнуло пламя.

Воздух дрожал. Я чувствовала, как внутри поднимается злость – не только из-за его слов, а из-за того, что он заставил меня усомниться в себе.

– Почему ты всё скрываешь? Почему всегда так? – я почти кричала. – Сначала предупреждения, потом тайны, теперь ты отрицаешь то, что сам сделал!

Он подошёл ближе, и голос стал тихим:

– Потому что я пытаюсь тебя защитить, Лис. От вещей, которые тебе не понять.

– От чудовищ, которых не существует? – язвительно бросила я.

Он стиснул зубы, явно удерживая себя от чего-то резкого.

– Поверь, есть чудовища страшнее, чем монстры, обитающие в темноте, – сказал он наконец, почти шёпотом.

– Ты так и не сказал, что ты там делал, – не отступала я.

Он молчал.

Просто смотрел на меня, пока тишина не стала невыносимой.

А потом отвернулся, будто разговор окончен.

– Ты должна забыть эту ночь.

Он вышел, не обернувшись.

Я осталась одна, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Гнев, обида и… боль переплетались во мне, превращаясь в одно целое.

Глава 15

Утро казалось бесконечно долгим.

После разговора с Айгелом всё внутри меня кипело. Каждое слово, каждая его пауза, даже выражение лица – всё отдалось тяжёлым осадком.

Но рассказывать об этом я не собиралась. Никому.

Плечо ныло от боли. Осмотрев его, я увидела огромный синяк – скорее всего, придётся идти к лекарю, если боль не уменьшится.

Выйдя на пробежку, я застала там только Ностру с Дерией. Айгела не было. Увидев меня, Ностра кивнула, и мы сразу начали тренировку.

– Ты куда вчера пропала? – прошептала я, едва мы поравнялись с Дерией. – Я стучала к тебе вечером, но тебя не было.

Я заметила тёмные круги под глазами подруги, как будто она совсем не спала.

– Была с семьёй, – ответила она, но что-то в её голосе заставило меня усомниться.

Больше мы не разговаривали до того момента, как снова встретились в академии перед началом занятий.

Следы усталости на лице подруги словно стали ещё заметнее, а моё плечо болело только сильнее.

– Мне нужно к лекарю, – сказала я, встретив её в коридоре перед аудиторией.

– Что случилось, Лис?

– Ударилась вчера плечом у себя в комнате. Видимо, сильнее, чем думала.

– Пойдём, я посмотрю.

Она потащила меня в угол коридора, и когда мы оказались скрыты за старым шкафом, стащила мою куртку.

– Лис, где ты могла так удариться? Синяк огромный!

Она приложила руку, и я ухнула от пронзившей меня боли.

– Да, тебе нужно к лекарю – у тебя кость треснула. Я ещё не могу такое лечить. Пойдём, отведу тебя.

– А занятия?

– Пока ты будешь в медчасти, я передам профессору.

– Хорошо, – кивнула я, не имея ни малейшего желания спорить с подругой.

Она хотела стать лекарем после академии, и у неё были очень сильные задатки к лечебной магии, так что в этом вопросе я ей доверяла.

Лекарь латал меня не меньше двух часов, после чего мне и правда стало гораздо лучше. Но двигать рукой мне запретили до конца недели, чтобы снова не повредить только что сросшуюся кость.

Вернувшись на занятия, я села рядом с подругой и развернула тетрадь, делая вид, что конспектирую, но мысли вертелись совсем о другом. Мне нужно было рассказать ей о своём видении.

– Как прошло? – спросила Дерия.

– Меня починили, – слабо улыбнулась я.

И, сделав глубокую паузу, продолжила:

– У меня вчера было видение, и теперь я знаю, где искать. – Я говорила как можно тише, стараясь не привлекать внимание, но Дерия резко и громко выдохнула, услышав мои слова, и теперь глаза всех присутствующих были обращены на нас.

– Простите, – извинилась Дерия. – Я просто рада, что Элисии стало легче.

– Мы тоже рады, – строго сказала профессор Мелори, которая вела урок по природной магии. – Но теперь давайте продолжим.

Мы кивнули и уставились в тетради. Дерия взяла карандаш и написала у меня на полях:

«Поговорим после окончания занятий.»

Весь день тянулся мучительно медленно.

Мы обе не слышали ни одного слова преподавателей, ловили взгляды друг друга через аудиторию, отсчитывая минуты до конца занятий.

Не знаю, как мы выдержали, но после последнего урока обе практически побежали во внутренний двор, где нашли тихое место за одной из колонн, подальше от любопытных ушей.

Я рассказала подруге всё – про видение, про огненную лилию, про то, как заклинание само ожило и показало мне библиотеку.

Только про одно я умолчала: про мою ночную попытку найти статую, Айгела и то, что произошло между нами.

Это должно было остаться только между мной и им.

– Значит, ты уверена, что вещь, которую спрятали пятикурсники, именно там? – переспросила она, задумчиво глядя на меня.

– Думаю, да. На нижних этажах библиотеки, где книги никто не трогал веками.

– Тогда не будем тратить время. У нас есть время, пока не закроются двери академии. В библиотеку?

– В библиотеку, – кивнула я.

Библиотека встретила нас привычным запахом кожи, дерева и старого пергамента.

Свет солнца и магических фонарей под потолком освещал её так ярко, что мысль о моём нелепом ночном страхе заставила меня невольно улыбнуться.

Библиотекарь что-то писал у стойки и не обратил на нас внимания.

– С чего начнём? – спросила Дерия.

– Нам нужно в самый низ, – сказала я. – Я помню, как это место выглядело в видении. Будем искать там.

Мы спустились на последний пролёт, где заканчивалась лестница. Везде горели фонари – свет солнца сюда уже не пробивался. От воспоминаний о вчерашней ночи меня пробил озноб, но сейчас тут не было никого, кроме нас.

Мы шли вдоль старых каменных стен, но, кроме них, пока ничего не видели. Казалось, в этом месте вообще нет стеллажей с книгами. А потом я увидела дверь – ту самую, в которую вчера пыталась попасть. Я взялась за ручку, и, к моему удивлению, она открылась с невероятной лёгкостью.

В комнате было светло от магических фонарей, и можно было разглядеть огромное помещение, уставленное высокими стеллажами с книгами. На полках было пыльно, из-за чего названия некоторых книг невозможно было прочесть. Всё как в моём видении.

– Это точно тут, – прошептала я.

Мы двинулись между полок. Воздух был сухим, почти безжизненным. Каждый шаг отдавался тихим эхом.

– И как ты вообще смогла это увидеть? – пробормотала Дерия, протягивая руку и сдувая пыль с корешка фолианта.

– Не знаю. Думаю, магия заклинания привела меня сюда.

– Тогда не будем терять время, – голос Дерии был полон уверенности. – Я осмотрю стеллажи слева, а ты – справа.

– Договорились, – кивнула я, и мы разошлись.

Мы искали долго. Слишком долго.

Прошёл, наверное, час, может больше. Я уже начинала думать, что зря втянула Дерию, когда взгляд зацепился за что-то между нижними полками.

– Подожди… – сказала я, присев.

Под пальцами я ощутила холод камня.

Вытянула руку – и вытащила из-под груды старых книг её. Статую. Точно такую же, как в кабинете Сатти. Только меньше – не выше ладони.

В тот миг статуя дрогнула. Словно почувствовав прикосновение, она засияла мягким, чистым синим светом.

Я едва не выронила её, ослеплённая вспышкой.

– Нашла… – выдохнула я.

Дерия наклонилась ближе, глаза её округлились.

– Похоже на то. – Она тоже прикоснулась к статуе. – Похоже на заклинание уменьшения, а свет – это, наверное, то, о чём говорил профессор Фирон. Лис… ты действительно нашла её!

Свет заполнил пространство между полками, отразился в пылинках, превратив их в сверкающие искры.

– Её точно уменьшили. Я помню её в кабинете Сатти – она была почти с меня ростом, – сказала я, крутя и рассматривая статую в руках.

– Да, – выдохнула я, глядя, как свет постепенно угасает. – Мы нашли её.

Дерия слабо улыбнулась, но я заметила, как в её взгляде мелькнула тень.

– Жаль, что не я первая её коснулась, – призналась она после паузы. – Но всё равно… это наша победа.

– Наша, – подтвердила я, сжимая статую в руках.

Когда мы вышли из библиотеки, было уже поздно. Коридоры погрузились в полумрак, а за окнами стояла ночь.

Фонари светились, как одинокие звёзды в тумане.

Мы шли быстро. Я прижимала к груди сумку, в которой лежала статуя. Даже сквозь плотную ткань виднелся её свет, и мы боялись, что нас увидит кто-то из однокурсников, тоже озадаченных поиском.

– Завтра утром отнесём её Сатти, – сказала я. – Пусть всё закончится.

– Согласна. – Дерия зевнула. – Невероятно… мы нашли её.

Она улыбнулась и, чуть помедлив, добавила:

– А если бы я нашла её первой, знаешь, какое бы желание загадала?

– Какое?

– Попасть на выпускной к пятикурсникам. – Её глаза озорно блеснули. – Хочу увидеть, что они там устроят. Говорят, эти праздники легендарны.

Я рассмеялась, впервые за долгое время чувствуя лёгкость.

– Думаю, с твоим характером ты туда и без приглашения проберёшься.

Дерия хмыкнула.

– Посмотрим.

Мы добрались до замка уже глубокой ночью. Свет факелов отражался в окнах, ветер шевелил флаги.

Я спрятала статую в своей комнате, завернув её в плащ, а потом долго не могла уснуть.

Глава 16

Я проснулась рано, когда за окном только серел рассвет, и в первое мгновение не поняла, что меня разбудило – сон ли, сквозняк или то глухое чувство, будто что-то не так.

Сердце тревожно стучало, пока я на ощупь тянулась к столу, где вечером оставила плащ, завернув в него сумку со статуей.

Пальцы коснулись ткани – холодной и пустой.

Я резко вскочила.

Плащ лежал смятый, будто кто-то торопливо его разворачивал.

– Нет… – выдохнула я, чувствуя, как паника сжимает горло.

Я перевернула всё в комнате – подушки, ящик стола, тумбу у кровати. Ничего. Статуя исчезла.

Я стояла посреди комнаты, не в силах дышать. Кто-то был здесь ночью. Но кто?

Первым порывом было бежать к Дерии – она должна знать. Но утро уже наступило, а впереди была тренировка по бегу, и если я не появлюсь, Ностра придёт за мной и будет явно не в духе.

Я глубоко вдохнула, стараясь унять панику. От мысли, что кто-то ночью рылся в моих вещах, меня мутило. Но это ещё означало другое: кто-то наверняка знал, что поиски окончены и искать нужно у меня.

Плохое предчувствие, смешанное со страхом, сбило дыхание. В голове всё гудело. Еле-еле собравшись с мыслями, я всё-таки вышла на улицу, где меня уже ждала Ностра – и смотрела, мягко говоря, без одобрения после моего очередного опоздания.

Воздух был свежим и холодным, пах травой и росой. Солнце только начинало подниматься из-за гор.

Дерия тоже стояла рядом с Нострой, но её лицо, наоборот, озаряла широкая и довольная улыбка.

– Доброе утро, соня!

– Если бы ты знала… – пробормотала я, подходя ближе.

Но закончить я не смогла, потому что рядом уже появился Айгел. Бросив на меня короткий холодный взгляд, он, не дождавшись распоряжений, рванул с места.

– Сегодня два быстрых круга и один медленный! Вперёд! – скомандовала Ностра, и мы с Дерией побежали.

Я пыталась сказать подруге хоть слово – хоть намёк на то, что произошло, – но Айгел бежал рядом, ровно, легко, словно ветер сам подталкивал его вперёд. Его присутствие ощущалось слишком близким, как будто он вот-вот заговорит со мной, но этого не произошло.

Дерия пару раз бросала на меня вопросительные взгляды, но я только мотала головой. Не сейчас.

К концу тренировки ноги гудели, а лёгкие горели от холодного воздуха.

– Что с тобой? – шепнула Дерия, хватая меня за руку, когда мы направились обратно в замок, чтобы переодеться перед занятиями. – Ты вся бледная.

– Увидимся на занятиях, – ответила я. – Тут слишком много ушей.

Казалось, её брат не хотел отпускать нас из виду ни на минуту, что сильно усложняло разговор.

Позже, когда я только вошла в академию, меня встретил шум – он нарастал, расползаясь по коридорам.

Студенты сбивались в кучки, перешёптывались, кто-то что-то показывал, и все взгляды обращались к залу, в котором должно было начаться наше занятие по магическому планированию.

Я стала пробираться к двери, но толпа становилась всё плотнее. Уже у входа я увидела Дерию, и вместе нам всё-таки удалось войти – но мы тут же застыли.

У кафедры стояла Вириса. С гордо поднятой головой и самодовольной улыбкой. А в её руках…

– Это же… – выдохнула я.

– Наша статуя, – договорила Дерия, глядя на меня с потрясением.

Да, сомнений быть не могло. Это была та самая статуя – дракон с расправленными крыльями, отливающий мягким голубым светом. Только теперь этот свет был тусклее.

– Я нашла её, – объявила Вириса, обводя зал взглядом. – В старом хранилище под библиотекой.

Несколько студентов зааплодировали, но большинство молчали.

Я чувствовала, как в груди поднимается ярость.

– Это ложь, – сказала я, делая шаг вперёд.

Вириса вскинула подбородок.

– Прости, что?

– Это мы нашли её – с Дерией, – произнесла я. – Вчера вечером. Откуда ты узнала, где она была?

Дерия встала рядом и кивнула в сторону Вирисы. Та хищно прищурилась.

– Удивительно, до чего вы обе готовы дойти ради внимания.

– Это не ты нашла! – крикнула я, чувствуя, как магия закипает где-то под кожей. – Я видела, как она загорелась, когда я взяла её в руки!

– Замолчи, хватит врать! – Вириса вдруг взорвалась. Голос её стал неестественно громким, а воздух вокруг дрогнул.

В глазах Вирисы мелькнула вспышка золотого сияния – как тогда, на лестнице, когда мы столкнулись с ней.

Она сделала шаг – и в следующее мгновение всё вокруг содрогнулось. Кости затрещали, одежда лопнула, тело обвилось сиянием. Через секунду на месте девушки стоял молодой дракон с серебряной чешуёй, с распахнутыми крыльями и хвостом, хлестнувшим по полу так, что стол, оказавшийся на пути, рассыпался в щепки. Дракон выглядел разъярённым – пасть открылась, и все заметили вспышку собирающегося огня.

Студенты закричали. Кто-то замер на месте от страха, кто-то бросился к дверям.

Я успела лишь выставить руки, создавая водный щит – удар воздуха от взмаха её крыла был настолько сильным, что сбил с ног тех, кто стоял ближе.

– Вириса! – закричала Дерия. – Прекрати!

Но Вириса не слышала. Её глаза пылали чистой яростью. Голова поднялась, а из груди дракона раздался низкий рык, предупреждающий о скорой атаке.

Благо в этот самый момент в зал ворвались преподаватели.

– Все назад! – крикнул кто-то из них.

– Я разберусь, – мягкий, но неестественно громкий голос Сатти заставил всех замолчать.

Золотые нити магии выстрелили в воздух, оплетая Вирису, удерживая её на месте. Дракон взревел, пытаясь вырваться, но постепенно стал успокаиваться.

Через несколько мгновений тело девушки начало уменьшаться, сжиматься – и на полу, дрожа, лежала Вириса: бледная, обнажённая, с закрытыми глазами.

Сатти подошла к ней и коснулась лба.

– Уведите её к лекарю, – тихо сказала она. – Она истощена.

Профессор Фирон накинул на девушку свой плащ и, подхватив её на руки, вынес из зала.

Всё стихло. Сатти повернулась к нам.

– Что тут случилось? – её взгляд оглядывал собравшихся студентов.

– Вириса сказала, что нашла статую, а когда Элисия ей возразила, она будто сошла с ума и перевоплотилась в дракона, – сказал кто-то рядом со мной, но я не видела кто именно.

– Элисия, – обратилась ко мне директор. – Кто из вас прикасался к статуе первым?

Я сделала шаг вперёд, сжимая ладони.

– Я.

Она протянула мне статую, и когда моя рука коснулась её, свечение стало сильнее и замерцало.

– Это правда! Было наложено заклинание распознавания. Элисия говорит правду.

В зале пронеслось шептание. Кто-то хлопнул меня по плечу, кто-то поздравил. Но я едва слышала их.

Мои глаза скользнули к двери, за которой только что исчезла Вириса. Её гнев, её боль – всё было гораздо глубже, чем простая обида. Что-то в этом было не так.

Дерия крепко сжала мою руку.

– Элисия, ты молодец, – сказала она, улыбаясь. – Мы это сделали.

Но я только кивнула, чувствуя странную тяжесть.

Глава 17

Слух о найденной статуе разлетелся по академии быстрее ветра. К полудню весь замок гудел, словно улей – кто-то спорил, кто-то обсуждал, а кто-то просто не верил, что второкурсники справились так быстро.

Когда Сатти объявила, что всех студентов ждут в большом зале, коридоры моментально опустели.

Зал сиял – подвесные канделябры отбрасывали мягкий свет на колонны, стены отражали его в зеркалах, а над головами искрились магические звёзды. По обе стороны стояли ряды учеников. Нас и пятикурсников попросили выйти в центр, и теперь все взгляды были обращены на нас.

Я стояла рядом с Дерией.

В руках Сатти, стоявшей в центре зала, сверкала та самая статуя, сияющая холодным голубым светом.

– Статуя возвращена, – сказала она, и голос её эхом прокатился по залу. – Заклинание подтверждает: нашедшая её – Элисия Крейлани.

По залу прошёл шум, а затем раздались скромные аплодисменты.

Я почувствовала, как щёки заливает жар, но Дерия толкнула меня локтем, едва сдерживая радость.

– А теперь, – продолжила Сатти, – согласно древней традиции, тому, кто вернул артефакт, предоставляется одно желание. – Она посмотрела на меня. – Любое, в пределах разумного, конечно.

Зал стих. Все взгляды устремились ко мне. Сердце забилось быстрее.

Я на миг встретилась взглядом с Айгелом – он стоял чуть в стороне, неподвижный, словно из камня. В его глазах не было ни удивления, ни одобрения – только холодная сосредоточенность.

И всё же чуть дальше, у колонны… мой взгляд зацепился за другого человека. Эдарис.

Он стоял в группе пятикурсников, с расстёгнутым воротом рубашки и лёгкой тенью улыбки на губах. Всё внутри меня дрогнуло. Он был здесь. Впервые за две недели я увидела его – и он смотрел прямо на меня.

На его губах играла мягкая улыбка, от которой сердце забилось невероятно быстро.

Словно издалека я услышала голос Сатти – она снова заговорила, возвращая меня к реальности:

– Итак, Элисия, твоё желание?

Я перевела дыхание. Потом, подняв голову, произнесла:

– Я хочу, чтобы все второкурсники получили приглашение на выпускной бал.

По залу прокатился вздох. Мои однокурсники ахнули, а потом восторг прокатился волной по толпе. Выпускники же, наоборот, фыркнули и зашумели.

– Это невозможно! – выкрикнул кто-то.

– Бал – только для выпускников!

– Ей нельзя так тратить желание!

Сатти подняла руку – шум стих.

– Правила есть правила, – спокойно сказала она. – Желание должно быть исполнено.

На лице Эдариса заиграла лукавая улыбка, и он слегка кивнул – похоже, ему понравилось то, что я загадала.

А Дерия буквально подпрыгнула на месте, схватив меня за руку.

– Ты серьёзно? – прошептала она.

– Да, – ответила я. – Это же наш шанс увидеть всё своими глазами. Ты ведь об этом мечтала?

Дерия засияла от счастья, крепко сжав мою руку.

– Спасибо! – прошептала она.

Сатти кивнула, и статуя в её руках засияла ярче, словно соглашаясь.

– Так тому и быть. Второкурсники академии приглашаются на выпускной бал. Когда будут известны дата и время, вам всем направят приглашения.

По залу прошёл радостный крик. Даже те, кто ещё утром едва кивал мне в коридорах, теперь улыбались, хлопали и смеялись. Было непривычно видеть одобрение на лицах однокурсников – раньше они меня просто не замечали.

Кто-то окликнул моё имя, кто-то просто подмигнул – я чувствовала, как радость заливает зал, словно волна света.

Айгел стоял в стороне, хмурый – он явно не одобрял происходящего. Но я решила не думать об этом.

Когда зал стал пустеть и радостные голоса стихли за дверьми, я осталась на мгновение одна. Пальцы всё ещё дрожали, а в груди пульсировало облегчение.

– Значит, вот кто спас академию от скучного выпускного бала, – раздался знакомый голос.

Я обернулась.

Эдарис стоял у входа, облокотившись о колонну. Тёплый свет факелов скользил по его волосам, по губам, и, клянусь, я впервые поняла, что скучала по его мягкому и спокойному голосу.

– Говорит тот, кто пропал на две недели. Ты ведь мог всё пропустить, – сказала я, прищурившись.

Он шагнул ближе, и на его лице отразилось сожаление.

– Прости. – Он протянул руку и взял меня за локоть, притягивая к себе. Моё дыхание замерло – от такой наглости, от такого нахальства и от непреодолимого желания поцеловать его. – Я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я исчез нарочно.

– А выглядело именно так. – Я старалась говорить как можно спокойнее, но сбивчивое дыхание выдавало меня.

Он улыбнулся и скользнул взглядом по моему лицу, задержав его на губах. Его губы слегка приоткрылись – как и мои. Я таяла как масло на огне от этого взгляда.

– Я готовился к выпускным экзаменам, – сказал он тише, опускаясь ближе к моим губам. – Но я очень скучал.

Я молчала, но внутри бушевало пламя, и я знала, что готова простить его, если он сейчас поцелует меня.

– Я был бы рад, если бы ты простила меня, – сказал он, когда между нашими губами почти не осталось пространства. – И… если бы нашла для меня немного времени на выходных. Мы могли бы прогуляться по городу. Только ты и я.

Я почувствовала, как уголки губ сами собой дрогнули.

– Хорошо, – на выдохе ответила я.

– Значит, договорились.

Эдарис улыбнулся шире, а потом отстранился, застав этим врасплох. Меня словно выдернули из тепла и опустили в холодную воду. Вздох разочарования вырвался у меня, а он улыбнулся ещё шире.

– Увидимся на выходных, Элисия.

Это прозвучало как обещание. Он слегка поклонился и, развернувшись, вышел из зала.

Глава 18

Я не могла дождаться выходных. Мне казалось, что время тянется нарочно медленно, чтобы моя встреча с Эдарисом не состоялась.

Зато в академии всё немного успокоилось – уже мало говорили о моём желании и о том, как пятикурсники не хотят видеть второкурсников на своём выпускном балу.

Когда наконец настал выходной, я проснулась слишком рано, сгорая от нетерпения. Накануне Эдарис прислал записку, в которой просил встретиться в полдень у фонтана на главной площади.

Никогда раньше я так долго не выбирала одежду. Она должна была быть тёплой, но при этом красивой, а мне ничего не нравилось. В итоге я остановилась на своих любимых штанах из чёрной кожи, утеплённых изнутри мехом горных баранов, ярко-оранжевом свитере, короткой меховой куртке и высоких сапогах.

Я несколько раз осмотрела себя в зеркало. От цвета свитера волосы казались не карамельными, а рыжими, приятно оттеняя фиолетовый оттенок глаз.

«Вроде неплохо», – подумала я и только сейчас увидела, что до полудня оставалось всего десять минут. Натянув перчатки, я бросилась на улицу, и мне пришлось практически бежать, чтобы успеть вовремя.

Финтраэль утопал в холодном сиянии последних осенних дней. Город дышал морозом, но солнце всё ещё согревало улицы. Снега в этом году ещё не было, но я чувствовала, что скоро погода изменится – и после ярких, солнечных, слегка морозных осенних дней придут пасмурные, снежные зимние.

Я дошла до площади как раз к полудню, когда часы на ратуше стали отбивать время.

Посреди площади возвышался фонтан – два сплетённых дракона, будто застывших в вечном танце. Их каменные тела покрывал тонкий слой инея, вода в чаше уже подёрнулась тонкой плёнкой льда, а на его поверхности застыли несколько сухих бурых листьев – последние свидетели осени.

Эдариса не было. Я обошла вокруг фонтана – и врезалась прямо в него. От неожиданности я ахнула, но его руки раскрылись в объятиях и прижали меня к себе. Лицо утонуло в теплоте его мягкого шерстяного свитера оттенка кофе с молоком, и меня окутал аромат корицы и сдобы.

– Прости, – раздался знакомый голос. – Я немного опоздал.

Я подняла голову и встретилась взглядом с его карими глазами и широкой улыбкой. На щеках играл лёгкий румянец от мороза, а глаза казались особенно тёплыми.

– Всего на минуту, – ответила я, улыбнувшись ему в ответ.

– Я рад, что ты пришла, – сказал он тихо, и в его голосе прозвучало нечто, что согрело сильнее любого плаща.

Он отпустил меня и, взяв мою руку в свою, сжал её.

– Не мог дождаться полудня, а потом отец попросил помочь в пекарне, и я потерял чувство времени.

– Я тоже боялась опоздать, – смутившись, ответила я. – Поэтому практически бежала.

Он слегка рассмеялся.

– Правда? Я польщён. Тогда тебе точно понравится то, что я придумал.

Он подмигнул мне и потянул за собой.

Мы пошли по улице мимо лавок и домов, сквозь узкие переулки, в которых я раньше никогда не была. Через некоторое время мы добрались до торгового района – я и не знала, что сюда вёл такой короткий путь.

Возле одной из лавок Эдарис вдруг остановился.

– Пойдём, – сказал он, кивая на вывеску.

Это был небольшой магазин сувениров и украшений – витрины сверкали от блеска серебра, золота и драгоценных камней. Внутри пахло кедром, смолой и чем-то сладким, похожим на жжёный сахар.

Мои глаза разбегались от количества блестящих безделушек. Я задержалась у прилавка с серьгами, а потом – возле статуэток драконов разных форм и размеров. Но больше всего мне понравился прилавок с кулонами. Они все были настолько разными: в форме драконьих крыльев, звёзд, языков пламени, цветов и разных символов, значения которых я не знала.

– Какой тебе нравится? – спросил Эдарис.

– Мне нравятся все, – улыбнулась я. – Никогда не видела такой тонкой работы. Тут не обошлось без магии, правда?

К нам подошёл хозяин лавки – седовласый мужчина с внимательным, цепким взглядом.

– Правда, – он слегка улыбнулся. – Благодаря магии у меня получается сделать их такими непохожими друг на друга, но это всё. Ничего из этого не заколдовано, так что можете не бояться.

Я улыбнулась хозяину и вернулась к кулонам. Эдарис стоял практически вплотную ко мне. Я услышала, как хозяин лавки усмехнулся, а после исчез где-то за прилавком.

Эдарис протянул руку и взял один – небольшой золотой дракон с расправленными крыльями и аметистами вместо глаз.

– Он идеально тебе подходит. Позволь? – сказал он и, не дожидаясь согласия, аккуратно обернул цепочку вокруг моей шеи и застегнул её.

На грудь опустился кулон – он оказался тяжелее, чем я думала.

– Да, как я и думал. Идеально.

Голос Эдариса стал немного ниже, а глаза слегка потемнели, когда он посмотрел сначала на меня, потом на кулон, а потом – на мои губы.

Я подняла на него взгляд, и сердце сжалось – от тепла, благодарности и его взгляда, что никак не отпускал мои губы.

– Выбрали? – раздался голос сзади, развеяв момент.

– Да. Мы возьмём этот.

Эдарис повернулся к хозяину, протягивая ему монеты.

Когда мы вышли из лавки, солнце уже клонилось к закату. Мы провели там гораздо больше времени, чем я думала.

Эдарис повёл меня знакомой тропой – вверх по узкой каменной лестнице, мимо старой башни, туда, где когда-то он показал мне скрытую террасу.

Ветер стал холоднее, небо – глубже и чище. Над горами уже мерцали первые звёзды.

Мы остановились на террасе. Внизу, далеко-далеко, горели огни города, а над ними возвышалась Драконья гора – тёмная и величественная.

– Смотри, – прошептал Эдарис.

Я подняла взгляд – и в тот миг солнце, уходящее за горизонт, осветило вершину. Тень горы окрасилась в медь, и в этом сиянии, словно из самой тьмы, появился он – Сераф. Король драконов. Огромный, чёрный, будто сотканный из ночи и огня.

Его крылья пронзили небо, отражая последние лучи заката. Он спускался плавно, величественно, и каждый взмах казался дыханием древней силы.

Я замерла, не в силах выдохнуть. Красота этого мгновения была такой, что мир вокруг растворился – остался только он, небо и сердце, бьющееся где-то в горле.

– Вид просто невероятный, – прошептала я.

Эдарис стоял рядом, и я почувствовала, как его рука скользнула к моей.

– Полностью согласен, – прошептал он, и его дыхание обожгло мою щёку.

Он стоял рядом, обняв меня за талию и прижав к своей груди.

– Вид просто восхитительный.

С этими словами он резко развернул меня к себе и коснулся моих губ своими. Искры пробежали по моему телу. Его губы слегка приоткрылись, обжигая меня дыханием, и когда я приоткрыла свои, ощутила его язык на своих губах, потом – внутри. Он сплетался с моим, и этот танец разжигал внутри меня огненную бурю.

Поцелуй становился жёстче, требовательнее, а его руки всё крепче сжимали меня. Мир вокруг исчез – остались только мы и наше желание.

Эдарис отпустил меня лишь на миг, а потом, схватив за бёдра, посадил на перила. Мои ноги обвили его талию, и он прижался ближе, заполняя собой всё пространство. Я чувствовала его жар, его силу, его желание.

– Уединитесь уже! – раздался где-то за нами мужской голос.

Эдарис отстранился и, приподняв меня, снова опустил на землю.

– Простите, – еле слышно сказал он.

– Да ладно, дело молодое, но лучше бы вам найти место потише, – мужчина явно сдерживал смех.

Моё лицо пылало, как спелый томат. Я уткнулась носом в плечо Эдариса, пряча смущение, и только тогда поняла, что он смеётся. Я подняла голову и встретилась взглядом с его смеющимися глазами.

– Вечер, похоже, подошёл к концу, – сказал он сквозь смех. – Пойдём, я провожу тебя.

Мы направились в сторону замка, крепко держась за руки.

Глава 19

Прошёл почти месяц с момента, как мы с Дерией нашли статую.

Жизнь в академии постепенно вернулась в привычное русло – занятия, тренировки, вечные споры с преподавателями и редкие часы отдыха, когда можно было просто сидеть у окна с кружкой горячего чая и смотреть, как за стеклом падает первый снег.

Зима пришла в Финтраэль рано. Горы окутались белыми шапками, а воздух стал звенящим и хрустально-чистым.

Город готовился к приближению Сатурналии – зимнего праздника, когда зажигали факелы на улицах, устраивали ярмарки и пели песни, пока небо не вспыхивало россыпью фейерверков. На главной площади уже выстроились первые торговые ряды. Торговцы раскладывали тёплые вязаные вещи, ароматные травяные чаи, украшения и меховые накидки. С каждым днём лавок становилось больше – появлялись прилавки с выпечкой, горячими напитками, глинтвейном и бесконечными сладостями, от запаха которых кружилась голова.

Последние недели прошли на удивление спокойно.

Мы с Эдарисом виделись каждые выходные – гуляли по заснеженным улицам, сидели в его пекарне, где пахло мёдом, миндалём и корицей. Он рассказывал о своих экзаменах, о мечтах, о будущем. Мы могли говорить обо всём – смеяться, обсуждать книги, делиться историями детства. Наблюдали за драконами с тайной наблюдательной площадки, что он показал мне раньше. И целовались – много, страстно, горячо. На террасе, если там никого не было, в переулках и даже возле дверей замка, когда он провожал меня.

За день до праздника академия утопала в подготовке.

Залы украшали еловыми ветвями и хрустальными гирляндами, которые мерцали от малейшего движения воздуха. Над внутренним двором висели серебряные магические шары – на закате, когда Сатти объявит начало праздника, они должны вспыхнуть и рассыпаться тысячами искр.

Во время обеденного перерыва мы с Дерией, как обычно, пошли в столовую. Внутри было шумно и тесно – собралась, кажется, половина академии.

Среди пятикурсников, оживлённо споривших за соседними столами, я заметила Айгела. Он выглядел уставшим – возможно, от экзаменов или от этой нескончаемой суеты. Мы практически не виделись в последнее время, но каждый раз, когда я встречалась с ним взглядом, замечала предостережение в его глазах. С того дня, как мы нашли статую, он больше не появлялся на тренировках.

Я отвела взгляд. Похоже, я больше не представляла для него никакого интереса – как, впрочем, и он для меня.

Достав бутерброд с сыром, я сделала первый укус и заметила в углу столовой Вирису. Она сидела одна. Лицо – бледное, почти прозрачное, а взгляд – потухший. С момента её превращения в дракона она редко показывалась на занятиях, и теперь, кажется, почти никто с ней не общался.

Наши взгляды встретились. В её глазах мелькнул страх – настоящий, почти животный.

Я уже собиралась встать, но Вириса резко поднялась, схватила книги и, не оборачиваясь, быстро покинула столовую.

Что-то в её взгляде заставило меня насторожиться.

– Ты знаешь, что с ней происходит? – спросила я, поворачиваясь к Дерии.

Подруга, увлечённо поедавшая булочку с корицей, только покачала головой.

– Нет, – пробормотала она, прожёвывая кусок. – Я её почти не вижу. Завтра будет праздничный завтрак в замке – там соберутся все драконы с семьями. Попробую с ней поговорить. Кстати, тебя пригласили?

Я кивнула.

– Да. Сатти прислала красивое приглашение, но… не уверена, что хочу идти. Чувствую себя там чужой.

Дерия вздохнула и протянула мне руку через стол.

– Лис, я знаю, как тебе нелегко быть вдали от семьи, особенно в праздники. Но, пожалуйста, приходи. Я постараюсь сделать этот день для тебя хотя бы немного теплее. И вместе сможем поговорить с Вирисой.

Она была права. Уже два года я не видела семью – только письма от сестры, бабушки и дяди Киба. Сатти и Сераф сделали всё, чтобы я чувствовала себя частью их семьи, а их дети окружили меня теплом и вниманием. Но всё же в такие праздники, как Сатурналии, одиночество всегда находило способ пробраться внутрь.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Праздничный завтрак с драконами… Что может быть захватывающее?

Дерия хмыкнула.

– Например, смотреть, как Мирейн и Керон соревнуются, кто больше выпьет. Или слушать бесконечные речи отца о «великом наследии магии». Или следить, как близнецы Ориэн шутят над всеми, заставляя гадать, где Дарион, а где Тиарен.

Я рассмеялась.

В прошлом году я тоже присутствовала на этом «завтраке» – хотя назвать его завтраком язык не поворачивался. Это был настоящий пир, где собирались все дети Сатти и Серафа со своими семьями. В тот раз я насчитала около ста семидесяти гостей – и это было далеко не всё семейство.

После занятий, когда солнце уже почти скрылось за горами, а снег наконец перестал заваливать город, нас всех собрали во внутреннем дворе – объявить о начале коротких зимних каникул, которые, как и праздник, начинались завтра.

Студенты выстроились в пять групп по курсам. Пятикурсники, как всегда, стояли в центре – громкие, уверенные, окружённые вниманием и восхищением. Смех и разговоры гудели, словно пчелиный рой.

Бросив на них взгляд, я сразу увидела Эдариса. Он был в парадной форме – тёмно-синей, почти чёрной, расшитой серебром. Волосы чуть растрепались от ветра, а на губах играла мягкая, чуть лукавая улыбка. Увидев меня, он улыбнулся шире – и моё сердце мгновенно пустилось в беспокойный, радостный танец.

На ступени академии поднялась Сатти. Её голос был твёрд и ясен, когда она поздравляла всех с наступающими праздниками, напоминая, что впереди ещё полгода учёбы и что даже во время каникул не стоит забывать о знаниях.

Когда её речь подошла к концу, вперёд вдруг шагнул Эдарис.

– Прошу минуту внимания, – сказал он. Голос прозвучал громко и уверенно, заставив всех вокруг смолкнуть.

Все взгляды обратились к нему.

Я замерла, не понимая, что происходит, пока он не направился прямо ко мне. Сердце сжалось, будто кто-то стиснул его в ладони.

– Элисия Крейлани, – произнёс он, остановившись всего в шаге от меня.

– Что… – начала я, но он уже продолжил:

– Будешь ли ты моей парой на выпускном балу?

Мир будто застыл. Кто-то ахнул. Кто-то нервно засмеялся. А несколько девушек из моего курса уставились на меня так, будто я только что выиграла главный приз.

Я стояла, не зная, что сказать. Гул в голове заглушал всё вокруг, и где-то на краю сознания мелькнула мысль: он сделал это при всех.

– Я… – прошептала я, чувствуя, как щёки заливает жар. – Да.

Эдарис улыбнулся – тепло, по-настоящему.

– Тогда с этого дня мы официально пара.

Он слегка поклонился, и вокруг раздались аплодисменты вперемешку с шёпотом. Потом он поднял мою руку и, не сводя с меня глаз, легко коснулся губами моей ладони. Тепло от его поцелуя будто проникло под кожу, и в тот миг я не могла ни дышать, ни думать.

«О, боги…» – только и смогла подумать я.

– Увидимся завтра на празднике, – сказал он, отступая.

Когда он отошёл, я всё ещё стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Дерия склонилась ко мне, глаза её сверкали от восторга.

– Лис… он пригласил тебя на выпускной и при всех назвал своей парой!

– Я заметила, – выдохнула я, всё ещё не до конца веря в случившееся.

В этот момент я встретилась взглядом с Айгелом. Он просто пылал яростью – желваки на его лице ходили ходуном. Я отвернулась. Теперь это его не касается.

Позже, когда я вернулась в свою комнату, за окном уже бушевала метель. Снежные хлопья стучали по стеклу, а в воздухе стояла тишина – как перед грозой.

На столе лежал конверт – плотный, чёрный, без печати и без имени получателя.

Сердце пропустило удар. Я осторожно вскрыла его.

Внутри – тонкий лист бумаги с двумя строчками:

«Будь готова открыть все тайны.

Если согласна – верни письмо ветру.»

Бумага пахла ладаном и чем-то горьким, как трава из магических зелий.

Я перечитала эти слова несколько раз, пытаясь уловить хоть намёк. Что значит «верни письмо ветру»? Очередная загадка? Или ловушка? Ответов не было.

Я убрала письмо в ящик, чувствуя, как где-то глубоко внутри рождается тревога. И пообещала себе рассказать обо всём Дерии утром.

Глава 20

Утро Сатурналии началось с аромата свежего хлеба, хвои и пряностей.

Снег, выпавший за ночь, лёг мягким белым покрывалом на крыши и деревья, и свет, отражённый от него, заливал весь замок ярким, почти ослепительным сиянием.

Я стояла у окна, глядя на заснеженный город, озарённый солнцем.

– Лис, ты готова? – послышался голос Дерии. – Завтрак уже начался, если опоздаем, мой отец нас обеих испепелит взглядом.

Я торопливо застегнула платье, накинула плащ и вышла в коридор.

– Ты бледная, – заметила подруга, как только увидела меня. – Опять не спала?

– Почти. – Я пожала плечами. – Есть кое-что, что не выходит из головы.

Мы спустились в главный зал. Он был украшен кристаллами и еловыми ветвями, на столах стояли блюда с фруктами, сладким хлебом и мясом, а под потолком медленно кружили огненные шары – тепло, светло и празднично.

За длинным столом собрались драконы и их потомки. Среди них – Сатти, Сераф, Мирейн и его брат Керон, уже весело спорившие, кто кого перепьёт сегодня.

Мы заняли места чуть в стороне, чтобы поговорить без пристального внимания.

– Рассказывай, – сказала Дерия, наливая мне чай. – Что за вид у тебя, будто ты видела призрака?

Я вытащила из внутреннего кармана сложенный конверт и положила его на стол.

– Он пришёл вчера вечером. Без подписи и без адреса. Посмотри.

Дерия пробежала глазами строчки.

«Будь готова открыть все тайны. Если согласна – верни письмо ветру.»

– Это что, шутка? – Она подняла взгляд.

– Не знаю. Но запах… – я помедлила. – Он пахнет ладаном и чем-то магическим.

Дерия задумчиво покрутила письмо между пальцами.

– «Верни ветру»… Звучит как старый ритуал согласия.

– Ты знаешь, как это делается?

– Если это действительно древняя форма соглашения, то, возможно, нужно сжечь письмо.

– Сжечь?

– Да. – Она кивнула. – Пепел подхватит ветер, и, если заклинание активно, оно само доставит ответ.

Я замолчала, глядя на чёрный конверт. Внутри что-то сжалось – страх, любопытство и предчувствие.

– Сожги его, если надумаешь, – сказала Дерия тихо. – Но будь осторожна, всё это очень дурно пахнет!

Я кивнула в знак согласия как раз в тот момент, когда к нам подошёл Сераф, заполнявший собой всё пространство вокруг. Такого исполина трудно было не заметить.

– Элисия, Дерия, как вы? Никто не обижает?

Он оглядел зал в поисках возможных обидчиков, но мы засмеялись и покачали головами.

– Хорошо! Но если что – сразу скажите, я быстро с этим разберусь.

Подхватив свой огромный бокал, по-видимому наполненный вином, он пошёл дальше – туда, где стояли Сатти и Ностра и о чём-то тихо разговаривали.

Ближе к середине завтрака мы заметили Вирису. Она сидела рядом с младшими братьями, близнецами Дарионом и Тиарэном, но почти не прикасалась к еде. Под её глазами были тёмные круги, губы побелели, взгляд пустой, как лёд.

– Надо с ней поговорить, – прошептала я.

Дерия кивнула, и мы подошли.

– Вириса? – мягко позвала я. – Как ты себя чувствуешь?

Она не ответила. Только посмотрела на нас – медленно, будто не сразу вспомнила, кто мы.

– Мы переживаем за тебя, – добавила Дерия. – С того дня ты… изменилась.

Вириса продолжала молчать. Её взгляд был устремлён куда-то в сторону – туда, где не было никого и ничего, что могло бы привлечь внимание.

И вдруг она прошептала:

– Они хотят силу драконов.

Мы с Дерией переглянулись.

– Кто – «они»? – спросила я.

Вириса подняла на нас глаза – в них сверкнуло что-то дикое, почти безумное.

– И они скоро её получат.

После этих слов она резко встала, отодвинула стул и почти побежала к выходу. Служанки вскрикнули, кто-то окликнул её, но Вириса даже не оглянулась. Через несколько мгновений дверь за ней захлопнулась, и шум зала снова поглотил всё вокруг.

Я сидела, не в силах произнести ни слова.

Вечером мы с Дерией отправились в город.

Снег искрился под ногами, улицы сияли разноцветными фонарями, а воздух был наполнен запахом корицы, хвои и жареных орехов. Музыка, смех, звон колокольчиков – Финтраэль окрасился праздничными огнями, что отражались от снега.

Возле главной площади нас уже ждал Эдарис – в тёплом пальто, с шарфом. С ним было ещё двое старшекурсников, весёлых и болтливых, и я сразу поняла, что вечер будет шумным.

– Вот вы где! – улыбнулся он, подойдя ближе. – Уже думал, что не найду вас в толпе.

Он протянул мне кружку горячего шоколада.

– Осторожно, очень горячий – как и должно быть в Сатурналию.

– Спасибо, – я взяла кружку, чувствуя, как тепло растекается по ладоням.

Мы гуляли по ярмарке, смеялись, пробовали сладости, смотрели, как магистры показывают огненные иллюзии и играют в снежные дуэли.

Когда небо озарил первый фейерверк, я замерла. Сотни огненных искр взлетели вверх, распадаясь на золотые звёзды, что таяли в снегу.

Эдарис тихо сказал:

– Я думал, что видел уже все чудеса. А потом встретил тебя.

Я повернулась к нему – он стоял совсем близко. Снег ложился на его волосы, таял на ресницах.

– Ты говоришь это всем девушкам? – попыталась я улыбнуться, но голос дрогнул.

– Только одной, – ответил он.

Его рука легла мне на плечо, и, казалось, ещё мгновение – и он наклонится и поцелует меня. Но в этот момент сквозь толпу к нам прорвалась Дерия.

– Эй, вы, парочка! Я совсем окоченела на морозе, пора домой. Лис, ты со мной?

Я кивнула, тоже чувствуя, как пальцы рук и ног уже сковал холод.

– Я провожу, – отозвался Эдарис.

Луна уже поднялась высоко, воздух стал хрупким и прозрачным. Мы шли в сторону замка и смеялись, вспоминая шутов, что развлекали толпу на празднике.

Когда мы оказались у дверей замка, Дерия быстро попрощалась и скрылась внутри.

У самой двери Эдарис остановился.

– Спасибо за вечер, – тихо сказал он.

– Это тебе спасибо. Было… прекрасно.

Эдарис посмотрел на меня – долго, пристально, будто решая что-то. Потом шагнул ближе.

Тепло его дыхания коснулось моей щеки, и прежде чем я успела отступить, его губы накрыли мои. Поцелуй был не мягким – нет. В нём была сила, огонь, желание, от которых кружилась голова.

Я почувствовала, как кончики пальцев дрожат, как мир растворяется. Его руки притянули меня за талию, и жар, шедший от его тела, окутывал меня, унося далеко отсюда.

Не знаю, сколько прошло времени – оно будто остановилось. Он слегка отстранился, прервав поцелуй, но не выпуская меня из объятий. Его большой палец коснулся моих губ.

– Как же мне не хочется уходить… – прошептал он. – Но мне пора. С праздником, Элисия.

– С праздником, Эдарис, – кивнула я.

Он быстро поцеловал меня в лоб и, развернувшись, ушёл. А я ещё долго стояла у двери, прижимая пальцы к губам и чувствуя, как в груди разгорается пьянящее чувство, похожее на огонь.

Я тоже хотела бы, чтобы он остался.

Глава 21

Зимние каникулы я провела будто во сне. В прекрасном, романтическом сне.

Каждый день начинался одинаково – снег за окном, горячий чай, завтрак с Дерией и тот странный, лёгкий трепет, что появлялся всякий раз, когда я думала об Эдарисе.

Мы виделись почти ежедневно. Иногда гуляли по городу, по заснеженным улочкам, где фонари отражались в льду; иногда просто сидели в его пекарне, слушая, как за окнами метель бьётся о стекло. Он рассказывал истории из своего детства, я – о Маскодонии, где зимы были мягче, а звёзды казались ближе.

Каждая наша встреча заканчивалась одинаково: он провожал меня до ворот замка, и на прощание его губы находили мои. Сначала поцелуи были осторожными – лёгкими, как прикосновение ветра. Потом становились дольше, глубже, горячее.

Я ощущала, как внутри что-то меняется: с каждым разом его прикосновения оставляли на моей коже след, будто огненные узоры. Иногда мне казалось, что мир сжимается до одного мгновения – до его рук, его дыхания, его взгляда, его желания.

А потом он уходил, и воздух вокруг остывал, словно вместе с ним уходила часть тепла.

О письме я почти забыла. Конверт всё ещё лежал в ящике, среди перьев и заметок, покрытый тонким слоем пыли. Иногда, случайно заметив его, я чувствовала лёгкий укол тревоги, но сразу гнала мысли прочь. Каникулы, смех, свет и Эдарис – вот что было важно.

Но всё закончилось слишком быстро.

Первый день после каникул выдался серым и промозглым.

Мы с Дерией шли в академию, кутаясь в шарфы, когда она вдруг сказала:

– Кстати, ты ведь так и не рассказала, что решила с тем письмом.

Я споткнулась о собственные шаги.

– С каким письмом?

– С тем самым, – она бросила на меня взгляд, полный иронии. – Не прикидывайся. Чёрный конверт. «Верни письмо ветру», помнишь?

Я замерла, словно холод прошёл сквозь кости.

– О, боги… – прошептала я. – Я совсем забыла.

– Если не хочешь – это твоё дело, – сказала она спокойно. – А если всё-таки решишься, то сожги его. Сегодня же.

Плохое предчувствие пронзило меня. Будто где-то в глубине души кто-то шепнул: ещё не поздно отказаться.

Но я кивнула.

– Ладно. Сегодня вечером.

Дерия странно посмотрела на меня, но больше ничего не сказала.

Вечер наступил быстро.

Академия погрузилась в привычную суету: библиотека, занятия, короткие разговоры между парами. Когда я вернулась в комнату, за окнами уже сгущались сумерки.

Я достала письмо. Чёрная бумага выглядела точно так же, как в тот вечер – гладкая, словно лакированная, чуть холодная на ощупь.

Сердце билось слишком быстро.

Я поставила на стол маленький светильник и зажгла свечу. Пламя отразилось в окне, дрогнуло – будто само сомневалось.

– «Верни письмо ветру», – прошептала я, поднося лист к огню.

Огонь не сразу взял бумагу. Пламя колыхнулось, будто сопротивляясь, потом вдруг вспыхнуло ярко, ослепительно – и тишина в комнате наполнилась гулом, похожим на шёпот.

Я отшатнулась.

Пламя облизало пальцы, но не обожгло. В воздухе закружился чёрный пепел, и вдруг – словно невидимый вихрь подхватил его и втянул в приоткрытое окно.

Свет в комнате дрогнул. На мгновение показалось, что за окном кто-то стоит – высокий силуэт, неясный, будто сотканный из тумана и огня.

Мгновение – и всё исчезло. Только на подоконнике осталась тонкая линия золы, выложенная странным символом, похожим на крыло.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Холод сжал грудь, дыхание стало прерывистым.

– Что я сделала?.. – прошептала я.

За окном поднялся ветер. Он выл, словно смеялся.

А где-то внизу, под стенами замка, эхо ответило ему – низким, глухим гулом, напоминающим далёкий рёв.

Пламя свечи вспыхнуло ярче – и погасло.

По замку раздался громкий крик – казалось, он нарастает с каждой секундой. Потом послышались быстрые шаги. Замок ожил, но ничего хорошего это не предвещало.

Глава 22

Я распахнула дверь – и увидела, как по коридору бегут слуги: кто-то в ночных халатах, кто-то в плащах. Их лица были бледны и полны ужаса.

– Что происходит? – крикнула я, но никто не ответил.

Я бросилась следом, сердце стучало так громко, что я едва слышала собственные шаги.

Слуга, бежавший рядом, выдохнул:

– На нижней лестнице! Там…

Он сказал что-то ещё, но я не расслышала, потому что в этот момент столкнулась с Дерией – бледной, взъерошенной, в спешке накинувшей халат поверх пижамы.

– Ты тоже слышала? – спросила она, хватая меня за руку.

Я кивнула, не в силах говорить. Мы побежали вместе.

С каждым пройденным пролётом шум становился громче – плач, испуганные возгласы, гул шагов. Воздух наполнился странным металлическим запахом – тяжёлым, пронзительным и болезненно знакомым.

Запах крови.

Мы спустились на нижний этаж, и я остановилась.

Передо мной раскинулась сцена, которую невозможно было забыть.

На каменной лестнице, ведущей к центральному залу, лежало тело. Дракон. Серебристая чешуя переливалась в свете фонарей. Но он не дышал. Я подняла голову и поняла почему: шея лежала под неестественным углом, чешуя на груди разодрана, а на месте сердца зияла дыра.

Я застыла на месте от ужаса.

– Вириса… – еле слышно прошептала стоявшая рядом Дерия.

Её крылья, обмякшие, как обожжённая ткань, раскинулись по ступеням. Вокруг уже собирались обитатели замка. Кто-то пытался закрыть ей глаза, но веки не слушались.

– Боги… – прошептала я. – Это… она?

Подруга молча кивнула. Грудь сжала боль.

Двери распахнулись, и в зал вбежали Сатти и Сераф. Они остановились, словно поражённые молнией, – боль и отчаяние отразились на их лицах.

За ними появилась Ориэн, мать Вирисы, – в ночной накидке, босиком, с растрёпанными, чёрными как смоль волосами.

– Нет… – прошептала она. – Нет, нет, нет!

Она бросилась к телу дочери, опускаясь на колени. Её крик был звериным – пронзающим до самой души стоном.

Сатти наклонилась, приложила ладонь ко лбу Вирисы, но тут же отдёрнула руку. Казалось, она что-то говорит, но губы её были сомкнуты.

Сераф мрачно посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на Кастиэля.

– Отправь всех в комнаты. Немедленно.

Голос его звучал низко, властно – так, что никто не посмел возразить.

Я хотела сказать хоть что-то, но слова застряли в горле.

– Идите, – тихо сказала Сатти, обернувшись ко мне и Дерии. – Сейчас не место и не время.

Мы медленно двинулись назад, оставляя позади лестницу, плач и запах крови, впитавшийся в воздух. Последнее, что я увидела, – Ориэн, прижавшая голову дочери к груди и шепчущая её имя снова и снова.

На следующее утро над академией опустилась тишина.

Флаги были приспущены, занятия отменены. По двору ходили студенты, переговариваясь вполголоса. Слово «убийство» витало в воздухе, хотя никто не решался произнести его вслух. Все понимали: это не несчастный случай.

Дерия весь день не отходила от меня, но мы обе молчали. Слишком много мыслей, слишком мало ответов.

К вечеру, не выдержав, я направилась в кабинет Сатти. Мне нужно было знать хоть что-то.

Когда я вошла, воздух был натянут, как струна. Сатти стояла у окна, а Сераф – у её стола, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.

– Это невозможно! – рявкнул он. – Как мы могли допустить это здесь?! Это ведь магия Тёмного!

– Я не знаю… – холодно ответила Сатти. – Правда не знаю.

– По городу уже ходят слухи. Мы должны выяснить, что произошло – и кто это сделал! – его голос стал ниже, но ярость всё ещё звучала в каждом слове.

В этот момент они оба заметили меня.

Сераф резко выдохнул, провёл рукой по лицу и, не сказав ни слова, вышел, хлопнув дверью.

Сатти закрыла глаза, будто собираясь с силами.

– Прости, ты не должна была это слышать.

– Что происходит? – спросила я, чувствуя, как сердце бьётся где-то у горла. – Почему он так зол?

Она посмотрела на меня. В её взгляде не было ни гнева, ни страха – только глубокая усталость.

– Потому что смерть Вирисы указывает на то, что это… – она сделала короткую паузу, – ритуал.

– Ритуал?

– Да. Древний. И очень тёмный. Сердце вырывают, чтобы забрать силу дракона.

Внутри всё похолодело.

– Но кто мог…

– Мы не знаем, – тихо сказала Сатти. – Уже больше тысячи лет никто не совершал этот жуткий ритуал. Мы с Серафом надеялись, что о нём давно забыли.

Она подошла ближе и положила ладонь мне на плечо.

– Элисия, – сказала она почти шёпотом, – вспомни, о чём ты говорила с Вирисой в последний раз. Я видела, как вы разговаривали на завтраке в честь Сатурналии.

Я кивнула.

– Она сказала… «Они хотят силу драконов. И скоро её получат». А потом просто встала и ушла.

Сатти прикрыла глаза.

– Значит, она знала. Или догадывалась.

Я молча смотрела на неё. В её взгляде мелькнуло что-то новое – тревога, почти страх.

– Ты должна быть осторожна, – сказала она наконец. Голос опустился почти до шёпота. – Если кто-то узнает, кто ты на самом деле… что в тебе течёт кровь Августы, – её взгляд стал ледяным, – тебе может грозить настоящая опасность.

Воздух в кабинете стал тяжелее, будто в нём что-то сгущалось.

– Но вы ведь говорили, что никто не знает…

– Теперь я не уверена, – произнесла она. – После того, что произошло, я не могу поручиться ни за кого.

– Кто мог узнать? – прошептала я. – Кроме тебя и Серафа?

Сатти отвернулась к окну. Снег за стеклом отражал мягкий свет кристаллов, и на миг показалось, будто её лицо тоже покрыла холодная дымка.

– Кто-то, кто жаждет силы драконов. Кто-то, кому мало обычной магии, а нужно драконье могущество. И если Вириса была первой… – она замолчала. – Боюсь, она не последняя. Для завершения ритуала нужна кровь богов.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

– Это значит… тот, кто проводит ритуал, знает обо мне.

Сатти кивнула.

– Поэтому – не доверяй никому, Элисия. Даже тем, кто кажется самым близким.

Когда я вышла из кабинета, снег снова начал падать – тихо, почти ласково, будто мир пытался укрыть под собой кровь и страх этой ночи.

Я шла по коридору, чувствуя, как в груди растёт тяжесть.

Я не рассказала Сатти о таинственном письме. Но теперь знала – всё связано. И что бы ни началось в ту ночь, когда я сожгла его… оно только набирает силу.

Глава 23

Прошло две недели.

Город постепенно возвращался к жизни, словно пытаясь забыть ту ночь. Похороны Вирисы прошли с большими почестями – весь Финтраэль вышел проводить её в последний путь. Над горой, где был выстроен драконий мавзолей, вспыхнули тысячи магических огней, а небо озарилось серебром, будто сами боги склоняли головы.

Но покой был обманчивым. В стенах академии всё ещё витал шёпот, студенты стали подозрительнее, тень случившегося навсегда накрыла это место. Профессора делали вид, будто всё под контролем, но в их глазах часто блестела тревога.

Я старалась думать об этом как можно меньше – каждый раз холод страха, что я могу быть следующей, пронзал меня. И всё же ночами я просыпалась от ощущения, будто кто-то стоит и смотрит на меня сквозь стекло.

Эдариса я не видела с того самого дня. Ни на занятиях, ни в городе, ни даже в пекарне, где прежде он проводил каждую свободную минуту. Я пыталась убедить себя, что он просто занят экзаменами, но его внезапное исчезновение тяжёлым грузом лежало у меня на душе.

В один из дней пришло письмо. Небольшой конверт, знакомый почерк и лаконичная надпись:

«Жду тебя завтра на закате у старой крепости. Э.»

Сердце пропустило удар, но я почувствовала радость – и она затмила все остальные чувства.

Старая крепость находилась на склоне одной из гор, окружавших город. Когда-то её использовали для обороны, но на город никто не нападал уже больше тысячи лет, и теперь она стояла заброшенной – тихое напоминание о тьме, что жила в этих горах прежде.

Я подошла к ней, когда на горы уже спускались сумерки. Крепость утопала в снегу и напоминала чёрного одинокого великана, заблудившегося в горах. Её каменные стены, поросшие инеем, хранили память о былых временах – когда здесь собирались рыцари и огонь от костров отражался на мечах.

Теперь же это место было пустым. Только ветер выл между башнями, а из узких окон лился тёплый свет.

Мои шаги внутри крепости гулко отдавались эхом. Но у меня были маяки, расставленные Эдарисом, – свечи, горевшие вдоль стен. Десятки, может, сотни. Их пламя дрожало, будто дышало. Они вели меня к нему.

В центре зала, перед большим камином, лежали шкуры – мягкие, светлые, устланные для отдыха.

Эдарис стоял у огня. Одна рука лежала на каминной полке, в другой блестел стакан с ярко-красной жидкостью. Он был повёрнут ко мне спиной, и я видела, как напряжены его мышцы.

Тепло камина касалось его лица, делая кожу золотистой, а глаза – почти янтарными.

Он обернулся, и мягкая улыбка озарила его лицо.

– Ты пришла.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Свет, запах воска, шорох пламени – всё казалось нереальным. И таким прекрасным.

– Я скучал по тебе, – тихо сказал он, делая шаг навстречу.

Его голос был мягким, как и прежде, но в нём звучала какая-то новая нота – глубокая, едва ощутимая.

– Эдарис… – начала я, но он поднял руку, касаясь моей щеки.

– Давай просто забудем обо всём и будем жить дальше.

– Но…

– Элисия… – он стоял совсем близко, и его рука коснулась моего подбородка. – Я так устал ждать.

Не дав мне ответить, он наклонился и накрыл мои губы поцелуем. Его дыхание было горячим, а губы имели вкус вина.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения. Желание наполнило меня, растекаясь по телу, как глоток горячего напитка.

Его руки коснулись моей талии и прижали меня к его груди. Резкий вздох от этой близости вырвался у меня. Он слегка отстранился и внимательно посмотрел на меня.

– Я так давно хочу этого, Лис. Слишком давно.

– И я… – еле слышно прошептала я.

Его губы снова коснулись моих, и мир распался на осколки света.

Поцелуй был жадным, почти отчаянным. Его язык закружился в танце с моим, наполняя меня. Он разрушил все барьеры, все сомнения, всю осторожность.

Огонь в камине полыхнул ярче, отражаясь в его волосах. Руки блуждали по моему телу, и я почувствовала, как он стягивает мою куртку.

И я позволила себе утонуть. Утонуть в этой близости и страсти, в горячем дыхании и мягком прикосновении. В искрах желания, в ярком возбуждении, в стонах, окрашивающих тишину крепости.

Короткий момент боли, лёгкий вскрик, изумление в его глазах, а потом снова нежность – губы к губам, тело к телу. Душа к душе.

Мир будто исчез. Осталась только эта ночь – странная, тихая, запретная.

Мы лежали обнявшись, обнажённые и укрытые мехами. Я чувствовала тепло его тела, окутывавшее меня. Его дыхание на своих волосах. И мягкие поглаживания его руки по моей спине.

– Это был твой первый раз? – его мягкий голос всё-таки выдал волнение.

– Да, – я кивнула.

– Лис… – он приподнялся на локте, глядя мне прямо в глаза. – Я не знал.

– Всё хорошо, – ответила я, вдыхая аромат его кожи. – Мне понравилось.

Я чувствовала, как краска заливает моё лицо.

– Мне тоже, – его голос был мягким и успокаивающим. – Если хочешь… у нас вся ночь впереди.

Я просто кивнула, не в силах ответить.

Да, я хотела этого. И мы снова окунулись в омут желания – быстро и медленно, страстно и нежно, ещё и ещё.

Утомлённые, мы уснули уже почти на рассвете.

Глава 24

Я проснулась от холода. Резкого, колючего, пробирающего до костей.

Огонь в камине давно погас, свечи догорели, и в воздухе стоял запах воска и гари. Над головой, в щели между камнями, завывал ветер, и казалось, будто крепость дышит – тяжело, пусто и мёртво.

Я поёжилась и протянула руку в поисках Эдариса, но наткнулась на пустоту. Я лежала под мехами одна.

Пальцы нащупали холодную ткань рядом – его не было. Ни следов, ни записки, ничего. Только едва различимый след на полу – будто кто-то стоял у стены и смотрел.

Я поднялась, дрожа от холода, и быстро оделась. Тело ломило, но это было не сравнить с болью, что пронзила моё сердце насквозь.

«Где он? Что произошло?» – вертелось в голове.

Снаружи было серо, и холодный туман окутал горы. Снег падал сплошной пеленой, скрывая дорогу домой. Я шла почти на ощупь, и когда достигла города, вздохнула с облегчением – хотя бы не заблудилась и не замёрзла в горах.

Дорога к замку заняла больше часа. Всё время казалось, что кто-то идёт позади. Но, обернувшись, я видела только следы собственных ног, быстро затягивающиеся снегом.

Как только я вошла в замок, кто-то крепко схватил меня за руку.

– Где ты была?!

Я вздрогнула от неожиданности – передо мной стояла Дерия. Её лицо было бледным, глаза – полными гнева и облегчения одновременно.

– Ты хоть представляешь, что тут творилось?! – почти выкрикнула она. – Весь замок перевернули вверх дном, Сатти подняла всех стражей! Все думали, что ты пропала!

– Я… просто вышла подышать, – начала я, но Дерия перебила:

– Подышать?! Посреди ночи? В метель?

Я отвела взгляд.

– Я не думала, что это вызовет такую панику…

Она выдохнула, сжимая пальцы так, будто пыталась справиться с собой.

– Если бы ты знала, что здесь происходило, – тихо сказала она. – Сегодня ночью пропала ещё и Ашвира.

– Кто? – я не сразу поняла.

– Ашвира, – повторила она. – Одна из дочерей Мирейна. Учится на четвёртом курсе.

Я замерла. В груди что-то болезненно сжалось.

– Как давно известно, что она пропала?

– Её видели вечером в академии, но до замка она так и не дошла. Мирейн видел следы на снегу, ведущие от её комнаты к старой крепости на востоке, но там никого не нашёл. А потом пошёл снег, и все следы скрыло.

Мы обе замолчали. Снег за окном падал густо и медленно, будто время замерло.

– Слава богам, ты нашлась. Похоже, ты дико замёрзла – пойдём, я сделаю тебе чай.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли, обиды и очень плохого предчувствия.

К полудню всех студентов собрали во внутреннем дворе академии. Небо низко нависало над башнями, воздух был натянут, как струна.

Сатти стояла на ступенях, её золотой плащ развевался на ветру, а лицо оставалось непроницаемым.

– Сегодня ночью исчезла студентка четвёртого курса Ашвира Мирейн. Мы должны сделать всё, чтобы найти её. Каждый из вас будет участвовать в поисках.

Голос Сатти звучал ровно, но я видела, как в её глазах дрожит страх.

Нас быстро разделили на группы по пять человек и распределили территории для обыска. Моей группе досталось правое крыло и библиотека – включая нижние этажи, куда редко спускаются даже преподаватели.

Дерия, недовольная и взволнованная, шагала рядом.

– Вот уж повезло, – пробормотала она, – искать в пыльных подвалах среди древних книг. Мне и в первый раз было страшно, а если сейчас мы найдём там её тело…

Подруга поёжилась от страха и неприязни.

– Не сгущай. Давай думать, что найдём её живой и здоровой, – тихо ответила я, но сама ощущала тревогу.

Библиотека встретила нас всё той же тяжёлой тишиной, что и прежде. Магические шары под потолком горели слабо, словно и они устали.

Мы разделились на две группы и разошлись по сторонам. Пытались звать её, но библиотека лишь отвечала мёртвой тишиной.

Дерия осталась рядом со мной, но, пока мы шли вдоль рядов, я чувствовала на себе её взгляд.

Наконец она не выдержала:

– Лис, – сказала тихо, – скажи честно: где ты была прошлой ночью?

– Я уже сказала. Просто гуляла.

– Не ври, – перебила она. – Я знаю тебя. Ты не из тех, кто идёт гулять ночью, тем более в метель.

Она остановилась, сложив руки на груди.

– У тебя на лице написано, что ты мне врёшь. Где ты была?

Я старалась не смотреть на неё.

– Это не важно.

– Не важно?! – Дерия сжала губы. – После всего, что произошло? После смерти Вирисы? После пропажи Ашвиры?

– Я не хочу об этом говорить.

– Элисия!

– Пожалуйста! – я подняла голос чуть сильнее, чем хотела.

Тишина ударила, как эхо.

Где-то наверху послышались шаги других студентов, и Дерия отступила, но взгляд её остался острым.

– Хорошо, – сказала она холодно. – Просто помни: я не твой враг.

Я молча кивнула, не находя слов.

Мы продолжили поиски, спускаясь ниже – в хранилище, где мы когда-то нашли статую. От страха сердце было готово вырваться из груди.

Между старых полок, где пыль висела в воздухе, я вновь почувствовала то же, что и в ту ночь, – тихий, едва ощутимый шёпот. Он будто исходил из самой стены.

Но когда я обернулась, там никого не было.

Глава 25

Мы обошли всю библиотеку – от верхних галерей до самого подвала, где воздух был густой, как туман. Пыль клубилась под ногами, полки хранили вековую тишину, а магические шары, тускло светившиеся над головами, будто наблюдали за каждым движением.

Но Ашвиры нигде не было.

Через несколько часов мы вернулись в главный зал академии, где уже собирались остальные группы. Студенты и профессора выглядели так же, как и мы, – вымотанными, напуганными, встревоженными.

Я сняла перчатки, грея руки дыханием, когда в зал вбежала профессор магической истории.

– Её нашли! – крикнула она. – Ашвиру нашли!

Гул голосов взорвался разом. Кто-то вскрикнул, кто-то заплакал.

– Она жива? – выкрикнула Дерия.

– Жива. И, по словам стражи, невредима, – ответила женщина, тяжело дыша. – Нашли её в старой крепости за городом.

Я похолодела. Мир на миг стал бесцветным, будто из него вылили краску.

Старая крепость. Именно там я была ночью с Эдарисом.

Я почти не слышала, что говорили дальше. В голове крутилось только одно: что она там делала? Я думала, что речь шла о другой крепости – той, что восточнее замка.

Я не стала ждать, пока всех отпустят. Под предлогом, что мне нужно в замок, я вышла из зала, а потом – из академии. Холодный воздух ударил в лицо, заставляя идти быстрее.

Через полчаса я уже стояла у дверей пекарни.

Сквозь запотевшее стекло было видно, что внутри светло и горит очаг. Я слышала смех и видела силуэты людей за одним из столов.

Я толкнула дверь.

Звон колокольчика известил о моём появлении, и все головы повернулись ко мне. За столом сидел Эдарис и трое его друзей. Перед ними стояли бокалы – не с чаем и не с вином; пахло крепким алкоголем. Кроме них, в пекарне никого не было.

Когда я вошла, Эдарис посмотрел на меня – и вместо удивления на его лице появилась усмешка.

– Элисия! – сказал он громко, чуть тянуще. – Какая неожиданность.

– Я искала тебя… – начала я, но он перебил:

– Ну вот я, целый и невредимый, – он рассмеялся, а друзья подхватили. – Что-то ещё?

Смех ударил по ушам, будто пощёчина. Я стояла, не в силах вымолвить ни слова.

– Нам нужно поговорить, – тихо сказала я, чувствуя, как голос дрожит. – Ашвиру нашли. В старой крепости.

Он замер на секунду. Но потом снова улыбнулся.

– Ну и прекрасно, – протянул он. – Главное, что с ней всё хорошо.

Его друзья переглянулись, и один из них – темноволосый, с ехидной улыбкой – громко сказал:

– Новый год, новая победа! Молодец, друг! – и хлопнул Эдариса по плечу.

Смех снова прокатился по комнате.

Я застыла. Мысли остановились.

Пламя камина треснуло – и в этот миг дверь распахнулась с грохотом.

На пороге стоял Айгел. Снег таял на его плаще, чёрные глаза сверкали холодным бешенством.

Прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, он подошёл к Эдарису и с силой ударил его кулаком в лицо. Удар был такой, что тот отлетел к стене, опрокинув стол и разбив бокалы.

Один из друзей вскрикнул, второй вскочил, но Айгел даже не посмотрел в их сторону.

Он стоял, тяжело дыша, кулаки сжаты. В воздухе – запах крови и магии.

Эдарис поднялся, пошатываясь, и вытер губу.

– Ты с ума сошёл?! – прорычал он, но в глазах мелькнуло не удивление, а… страх. – Она того не стоит, поверь мне.

– Не смей больше даже имени её упоминать, понял? – и в этот момент Айгел снова ударил его. Из носа Эдариса хлынула кровь.

Айгел повернулся ко мне.

– Идём, – сказал он тихо.

– Что… – я не успела договорить. Он схватил меня за руку – не грубо, но решительно.

Я обернулась. Эдарис стоял у стены, кровь текла по его губе, а на лице застыла кривая усмешка.

Острая боль пронзила мою грудь.

Айгел вытащил меня наружу. На улице снег падал густо, холодный ветер бил по щекам, но я почти не чувствовала холода.

Глава 26

Я шла следом за Айгелом, раздираемая яростью и болью. Снег хрустел под ногами, ветер бил в лицо ледяными пальцами, заставляя глаза слезиться.

Айгел не отпускал моей руки, пока не показались стены замка. Его пальцы были горячими и крепкими, и казалось, что только это удерживало меня от того, чтобы распасться на кусочки.

Когда мы подошли к воротам, он остановился и, не глядя на меня, тихо сказал:

– Прости.

– За что? – спросила я, хотя голос едва звучал.

Он выдохнул довольно резко, будто слова застряли у него в горле.

– За то, что не остановил его раньше. Я не знал, что он решится зайти так далеко.

Я отступила на шаг.

– Что ты хочешь этим сказать? – слова зазвенели в морозном воздухе.

– Элисия, ты хоть что-то знала о нём до того, как вы познакомились? – холодно спросил он. – О его репутации?

Я застыла и мотнула головой.

– О его репутации? – повторила я. – Ты что, пытаешься сказать, что я во всём виновата?

Голос сорвался.

Айгел поднял голову, и во взгляде вспыхнул гнев.

– Я виню и всегда буду винить только себя. Но, боги, ты же не ребёнок! Почему ты так легко ему поверила?

Слова резали, как нож.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна – боли, стыда, злости.

– Легко поверила? – прошептала я. – Он казался добрым. Он говорил то, что откликалось во мне!

– Он лгал тебе! – перебил Айгел. – С самого начала!

– Откуда ты знаешь, что всё было ложью?! – выкрикнула я. – Может, ты просто ревнуешь?!

Айгел замер. Его лицо побледнело. Мгновение он молчал, потом тихо сказал:

– Да. Ревную, Элисия. Ты мне дорога – как ты до сих пор этого не поняла?

Он тяжело вздохнул.

– Я должен был защитить тебя от него, но не успел.

Снежинки таяли на его ресницах, превращаясь в капли, похожие на слёзы.

– Нет… – тихо ответила я и отвернулась, чувствуя, как слёзы заполняют глаза.

Мы замолчали. Мир вокруг наполнился тишиной, в которой было слышно только наше тяжёлое дыхание.

Я хотела что-то сказать, но вдруг почувствовала острую боль в черепе, а через мгновение всё поплыло. Мир дрогнул, звуки отдалились, будто через толщу воды.

– Элисия? – голос Айгела стал далёким. – Элисия, посмотри на меня!

Я пыталась ответить, но язык не слушался. Снег под ногами заколебался, воздух стал вязким, как смола.

Последнее, что я увидела, – как глаза Айгела расширяются. Он резко разворачивается, будто от удара, и падает в снег. А за ним, в белой мгле, стоит чья-то тень.

В этот миг темнота поглотила меня.

Когда я открыла глаза, мир был чужим.

Воздух пах железом, сыростью и чем-то сладковато-медным. Я попыталась пошевелиться – и почувствовала боль. Руки были связаны, ремни впивались в запястья. Кожа на шее жгла, как от ожога.

Слегка повернув голову, я огляделась. Я сидела на стуле. Вокруг – сплошная тьма.

По щеке катилась слеза – наверное, от боли, подумала я. Но когда капля упала на колени, я поняла, что это кровь. Моя кровь. Она стекала по подбородку, падала на колени и впитывалась в ткань.

– Есть тут кто-нибудь?! – голос сорвался, отдавшись эхом по каменному залу.

Ответа не было. Только кап… кап… кап… – где-то в темноте капала вода.

Я дёрнула руки, но всё было бесполезно. Ремни не поддавались.

«Дыши. Успокойся», – сказала я себе. Сделав глубокий вдох, я снова огляделась – и вдруг услышала дыхание. Неглубокое, но ровное. Где-то за спиной.

Я медленно повернула голову.

И замерла.

Глава 27

Стена за спиной дышала холодом.

Сквозь решётку в потолке пробивался один-единственный луч света – тонкий, словно лезвие. И в этом мертвенном свете стоял человек.

Он двинулся ко мне – медленно, с тяжестью, шаги отдавались в камне. Я вжалась в спинку стула, чувствуя, как ремни режут кожу, будто хотят стать её частью.

Свет коснулся его лица – и я вздрогнула.

– Профессор… Фирон?..

Он улыбнулся, и его лицо озарила та самая мягкая, почти очаровательная улыбка, которую знали все студенты академии. Любимец аудиторий. Блестящий преподаватель искусства магии. Тот, кто всегда шутил, говорил с теплом, умел расположить к себе даже самых упрямых и несговорчивых студентов.

– Элисия, – сказал он, подходя ближе. Голос звучал спокойно, будто мы встретились на лекции. – Рад, что ты пришла в себя. Я уже боялся, что удар оказался слишком сильным.

Я сглотнула, чувствуя металлический привкус крови.

– Почему я здесь? Где Айгел?

Он тихо засмеялся. Смех отразился от каменных стен и вернулся эхом – холодным и бездушным.

– Не ожидал, что мне так сегодня повезёт. Если честно, вы с Айгелом оказались вместе как раз вовремя, – произнёс он. – Видишь ли, подготовка ритуала заняла больше времени, чем я ожидал. Но теперь у меня есть всё, что нужно.

Он остановился передо мной. От его плаща пахло гарью и чем-то горько-кислым. Подол был запачкан, и я не хотела думать – чем.

– Что происходит? – голос дрожал, но я старалась не показывать страха. – Какой ритуал?

Фирон наклонился. Его глаза блестели в полумраке, словно лёд.

– Старый, забытый обряд. Дарующий силу драконов. Чтобы обрести её, нужны две вещи: сердце дракона и кровь богини. Драконов тут много, но каково же было моё удивление, когда я понял, что здесь есть и потомок богини!

У меня внутри всё похолодело.

– О чём вы?.. – прошептала я.

– Не делай вид, что не понимаешь, – сказал он почти ласково. – Августа. Богиня, что принесла свет в этот мир. Её кровь течёт в тебе, девочка. Я чувствовал это с того момента, как впервые увидел тебя в Полярисе.

Я резко подняла взгляд.

– В Полярисе?..

Фирон улыбнулся шире.

– Да. Ты разве меня не узнала? – Он снял перчатку и показал руку, изуродованную ожогом. – Это ты оставила мне этот след, когда твоё тело не выдерживало исцеления. Тогда нам не сказали, кто ты на самом деле. Но теперь я знаю. Ваши разговоры с Сатти стоило проводить за закрытыми дверями.

Холод прошёлся по спине.

Я не помнила практически ничего из того, что было в Полярисе, но неожиданно всплыло одно воспоминание. Мужчина в белой маске, он что-то пытался сделать, мне было больно…

– Это… был ты, – прошептала я.

– Разумеется, – кивнул он. – И теперь судьба свела нас вновь. Прекрасно, не правда ли? Когда ты нашла статую, это только подтвердило мою догадку. Видишь ли, я заколдовал её особым образом: если статуи первым коснётся дракон – свет будет красным, если человек – зелёным, а если полубог – синим. Хотя я был удивлён, что Сатти не распознала это заклинание.

Я с трудом удерживала дыхание. Он ухмылялся, глядя на меня, предвкушая победу, – и это предвкушение пронизывало всё его существо.

Я снова огляделась, пытаясь осмотреться, и чувствуя, как он приближается.

– Где Айгел? Что ты с ним сделал?

Фирон усмехнулся.

– Этот дракон силён, должен признать. И очень хитёр. Но я хитрее. Он уже почти готов для ритуала, и его сердце гораздо сильнее, чем у той девчонки.

Мир сузился до одного слова – сердце. Перед глазами всё потемнело, в ушах зазвенело.

– Ты чудовище, – прошипела я.

– Возможно, – сказал он спокойно. – Но это чудовище скоро обретёт настоящую силу – такую, как у Серафа. Я стану новым королём драконов!

Магия во мне вспыхнула, как пожар. Она поднялась из глубины – горячая, дикая, больная. Ремни заскрипели и застонали под пальцами. Воздух вокруг стал плотным, будто сам пытался меня удержать.

– Не стоит, – сказал Фирон, отступая на шаг. – Если ты высвободишь магию, умрёшь ещё до начала обряда.

Я хотела закричать, но дверь позади него открылась. И в проёме появился Эдарис.

Свет от факела скользнул по его лицу. Ни следа той мягкой улыбки, ни тепла в глазах. Он выглядел… чужим. Лицо спокойное, губы тронула лёгкая усмешка. В руках – длинный серебряный нож и золотая чаша, украшенная резьбой.

– Эдарис?.. – мой голос дрогнул. – Что… ты делаешь?..

Он подошёл ближе.

– Делаю то, что должен был с самого начала, – произнёс он, не отводя взгляда. – Ты ведь не думала, что это всё – просто случайность?

– Всё было ложью? – выдохнула я.

– Не всё, – он улыбнулся. – Часть с удовольствием оказалась очень даже настоящей.

– Зачем?.. – я едва дышала.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала запах – пряный, знакомый, теперь отвратительно чужой.

– Потому что это честь, Элисия. – Его голос стал низким, мягким, как шёлк, но в нём звенел яд. – Честь первым поиметь потомка богини прежде, чем она умрёт.

Он выпрямился. Нож блеснул в свете факела.

Глава 28

Я закрыла глаза и ощутила под кожей магию – она рвалась наружу, но не могла, будто что-то блокировало её.

Сердце билось в ушах, грудь сдавило, кожа на ладонях обжигала, словно под ней рвалось пламя, но не могло найти выход. Я чувствовала боль, но магия не проявлялась.

– Почему?.. – прошептала я.

Фирон усмехнулся.

– Ах, Элисия, – сказал он с той самой добродушной интонацией, какую я часто слышала на занятиях. – Не утруждайся. Я всё предусмотрел.

Он подошёл ближе и указал на ремни, впивавшиеся мне в кожу.

– В эти ремни вплетены тонкие адамантиевые нити – наша новая разработка из Поляриса. Магия бессильна против этого металла.

Я дёрнула руками, но ремни только глубже врезались в кожу. Жар стал невыносимым, будто магия внутри билась о стены, рвалась наружу и не могла вырваться.

Фирон склонил голову, наблюдая, как я дёргаюсь.

– Прекрасно, – прошептал он, улыбаясь. – Даже сейчас я чувствую твою силу. Кровь Августы не утратила мощи, даже пройдя сквозь столько поколений. Я не ошибся.

Я сжала зубы, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Эдарис стоял чуть в стороне – холодный, безмолвный, держа чашу в одной руке, нож в другой. Он смотрел на меня, как смотрят на вещь.

– Эдарис, – прошептала я. – Пожалуйста…

Он не ответил, но уголки его рта дрогнули в жестокой насмешке.

Неожиданно раздался громкий крик – нарастающий, будто волна. В соседней комнате что-то произошло, вызвав настоящий переполох.

Фирон мгновенно насторожился.

– Тупые растяпы… Что там случилось? – спросил он.

Они оба повернулись к двери, прислушиваясь. Из коридора доносились грохот и крики.

Я собрала остаток сил. Если что-то произошло, я должна использовать этот шанс – отвлечь их. Или хотя бы попытаться.

Тело тряслось, мышцы горели, но я наклонилась вперёд, напрягая каждое сухожилие. С шумом, хрипом и криком оттолкнулась. Стул качнулся – и вместе со мной рухнул вперёд.

Я падала прямо на Эдариса. Он не успел увернуться. Удар пришёлся на колени, и он упал, оказавшись подо мной. Я услышала хруст – похожий на хруст ломающейся кости.

Он вскрикнул от боли и уронил нож и чашу.

Я врезалась в пол. Воздух вырвался из лёгких. Мир поплыл, но я заставила себя дышать – дышать хоть как-то.

Эдарис стонал, держась за руку – она была вывернута под неестественным углом.

– Сука! – выдохнул он. – Ты…

Фирон рванулся ко мне, глаза горели бешенством. Он схватил меня за волосы, рывком поднял вместе со стулом и ударил кулаком по лицу. В глазах вспыхнули искры, рот снова наполнился кровью.

– Думаешь, это что-то изменит?! – зарычал он. – Ты сломала ему руку, глупая девчонка! Но это тебя не спасёт!

Я пыталась вдохнуть, но не могла. Всё внутри гудело, в ушах стоял звон. Нож валялся на полу, золотая чаша покатилась к стене, ударившись с глухим звоном.

Фирон размахнулся снова – но замер.

Из соседней комнаты донёсся крик, перераставший во что-то иное, животное, – и спустя мгновение всё пространство заполнил дикий драконий рык, от которого заложило уши.

Фирон застыл, затаив дыхание. Даже Эдарис, корчившийся в углу от боли, на мгновение затих.

Рычание дракона не просто заполнило пространство – оно разорвало его. Звук пронёсся по каменным сводам, как грозовой удар, отозвавшись болью в костях. Я почувствовала, как подо мной задрожал пол, а с потолка посыпалась пыль.

Фирон побледнел.

– Этого не может быть… – прошептал он. – Он не мог перевоплотиться!

Звук усилился и казался теперь совсем близким.

А я почувствовала, как ремни, связывавшие меня, ослабли – видимо, при падении один из них порвался от напряжения. Боль в теле была острой, каждое движение только усиливало её, но я не могла сдаться. Только не сейчас.

Я напрягла руки – и ремни упали на землю. В то же мгновение дикий магический огонь вырвался из меня, окутывая комнату, заполняя её. Я видела лицо Фирона, и оно заставило меня улыбнуться.

– Теперь ты увидишь истинную силу богини, – прошептала я и направила магию прямо на него.

Глава 29

Я вытянула руки вперёд и позволила магии рваться наружу – не жалкой искорке, не бледному отблеску, а живому, раскалённому огню. Тело пронизало острое тепло; каждый нерв пел, каждая клетка кричала, и этот крик стал вспышкой света.

Пламя рухнуло на Фирона волной, и воздух наполнился свистом. Он отшатнулся, рука машинально взлетела к лицу, и на его губах впервые появилась не улыбка, а страх.

– Нееет! – проревел он, хватаясь за грудь, – но слов не хватало. Заклинание, которое он пытался произнести, не поддавалось – ему было не под силу остановить меня.

– Ах, чертовщина… – вымолвил он сквозь зубы. – Ты не понимаешь, с кем играешь.

Я уже не слушала. Мир вокруг сузился до железного стука в висках и до единого образа – Фирон, его обгоревшие руки, прятавшие от огня лицо. В нос ударил запах палёной плоти.

Я знала: нельзя давать ему время. Сделала шаг, но наткнулась на Эдариса. В его глазах пылал гнев; уцелевшей рукой он пытался остановить меня, его ледяная магия сковывала, но была слишком слаба. Опустив одну руку, я опалила огнём его здоровую руку, и он завыл от боли, но отпустил меня.

В этот момент дверь распахнулась со скрежетом, и в зал ворвался звук, от которого всё внутри замерло: неукротимый, глубокий рёв, будто вырвавшийся из недр горы. Воздух содрогнулся, факелы загнулись в сторону, первые плитки пола треснули.

Тень в проёме увеличилась, и из неё вышел дракон.

Огромный, белоснежный, с чешуёй, переливавшейся как перламутр. Если бы не всё, что происходило вокруг, я бы остановилась, очарованная его красотой.

Глаза дракона – чёрные, как оникс, с золотыми зрачками – уставились на меня. Я узнала их. Это был Айгел.

Морда дракона протиснулась через дверной проём и, резко развернувшись, откинула Фирона, ещё пытавшегося сопротивляться моему огню, в сторону. Он упал, ударившись о стену с такой силой, что на месте падения появилась вмятина.

Эдарис выл уже непонятно от чего – то ли от страха, то ли от боли. Сзади раздавались крики.

– Айгел? – выдохнула я, но слово утонуло в громе. Он бросился в зал, и камни под его лапами скрипнули, словно старые кости.

Дракон набросился на Эдариса. Я видела, как когти вонзаются в ткань, как хватка сжимает руку, как тот хрипло кричит и соскальзывает по полу. Он действовал быстро и метко. Эдарис затих.

– Нет! – закричала я. – Не убивай его!

Голова дракона повернулась ко мне, но лапа остановилась. Он не мог говорить со мной в драконьем обличье, но слышал.

– Пожалуйста, не становись убийцей, Айгел. Нам надо выбираться отсюда.

Казалось, он послушал. Но лапа всё ещё удерживала Эдариса. Потом он тяжело вздохнул и наконец отпустил его.

Я подошла ближе и прикоснулась к морде зверя.

– Давай покинем это место. Как можно скорее.

Он слегка кивнул и сделал шаг назад, пропуская меня. Я вышла в коридор и поняла, что мы в той самой старой крепости – той, где я провела ночь с Эдарисом. Я пошла к выходу, Айгел следовал за мной.

Мы добрались быстро, но позади стало слишком тихо. Тишина была острее самого громкого звука.

Вдруг я услышала громкий вздох.

Повернула голову – и увидела Фирона.

Он стоял, пошатываясь. Половина лица была обожжена, одежда обуглена. Но глаза всё ещё горели безумием, а в руке был кинжал – лезвие переливалось чёрным.

– Вы не уйдёте, – прошипел он.

И прежде чем я успела крикнуть, он метнул кинжал. Лезвие блеснуло – и вонзилось в грудь Айгела.

Крик дракона пронзил всё – воздух, стены, горы. Магия ударила волной. Камни осыпались с потолка, погребая под собой профессора. Я слышала его крик, но мой взор был прикован к другому.

– Нет! – закричала я, бросаясь к Айгелу. – Нет, нет, прошу тебя, держись!

Я вцепилась в рукоять кинжала. Тёплая кровь стекала по моим пальцам. Он смотрел на меня – и в его глазах не было боли, только сожаление…

– Айгел, прошу… – слёзы сливались с кровью, с его дыханием.

Земля содрогнулась. Издалека донёсся другой рёв – могучий, древний, как сама вечность. Громче, сильнее, властнее.

Я знала, кто это. Сераф. Король драконов. Он услышал крик своего потомка.

Айгел держался – несмотря на кровь, несмотря на боль. Он поднял голову, глядя с надеждой в небо, но дыхание уже начало сбиваться, глаза покрыла пелена, и он опустил голову.

Я шагнула к нему, но в тот момент боль, которую я сдерживала всё это время, вспыхнула в моём теле – и всё исчезло. Мир провалился в темноту, и последним, что я услышала, был отдалённый, гулкий рёв – зов, на который откликнулись сами горы.

Глава 30

Сознание возвращалось медленно, словно я всплывала из густого, вязкого сна, где время перестало существовать.

Сквозь закрытые веки я различала свет – мягкий, тёплый, неяркий. Потом ощутила запах – лёгкий аромат лавандового мыла и свежего морозного воздуха, но холода не было.

Я открыла глаза – и меня пронзила боль. Тупая, ноющая, где-то под черепом.

Я резко вдохнула. Лёгкие вспыхнули от хлынувшего воздуха. Сердце застучало быстро и сильно, пытаясь вырваться из груди.

Я снова сделала вдох, успокаивая тело, и огляделась. Над головой – знакомый потолок с трещинкой в углу. Значит, я в своей комнате. Это осознание принесло облегчение, даже головная боль немного утихла.

Я попыталась повернуться и тут же почувствовала, как кожа на виске саднит. Потянувшись рукой, нащупала бинты – голова была перевязана.

«Видимо, мне сильно досталось», – подумала я и повернулась, осматривая комнату.

Рядом со мной на кровати, поверх одеяла, спала Дерия – сгорбившись, прижав подбородок к груди. Её золотистые кудри мягко спадали на подушку, а дыхание было тихим и ровным.

– Дерия… – говорить было неприятно; в горле пересохло, и голос получился хриплым, почти неузнаваемым.

Подруга вздрогнула и, моргнув, открыла глаза. Несколько секунд она смотрела на меня, словно не веря. Потом выдохнула и улыбнулась, но улыбка получилась слишком грустной.

– Боги… – прошептала она. – Ты очнулась…

Я попыталась приподняться, но тело отозвалось слабостью, словно каждая мышца забыла, как существовать. Дерия встала, подошла и осторожно поддержала меня, не давая снова упасть на подушку.

– Только очнулась – и уже куда-то собралась. Лис, ты как всегда. – В её голосе звучало облегчение.

Я увидела, насколько она бледна – под глазами залегли тени, губы потрескались.

– Сколько… – выдохнула я, чувствуя, как воздух скребёт горло, – сколько я была без сознания?

– Неделю, – сказала она тихо, с горечью. – Ровно неделю, Лис.

Она посмотрела на меня так, будто всё это время стояла на краю бездны.

– Когда тебя нашли… у тебя был проломлен череп. Рана слишком глубокая… – голос её дрогнул. – Если бы не Сатти, если бы не её магия и… чудо… – она опустила глаза, – я не знаю, что было бы.

Воспоминания возвращались осколками – вспышки света, запах крови, нож в груди Айгела и рёв дракона…

– Что произошло? Как я оказалась тут? – спросила я, с трудом сглатывая.

Дерия помогла мне сесть, опершись спиной на подушку, и протянула кружку с ещё тёплым травяным чаем с мёдом. Я поблагодарила её кивком и даже слегка улыбнулась.

– Когда Сераф услышал зов, он с помощью магии приказал всем драконам найти вас. Отец был первым – он почувствовал, что это зов Айгела, поэтому и нашёл вас раньше всех. Сатти подоспела следом и смогла помочь.

Имя Айгела эхом ударило по сердцу.

– Он… жив? – едва выдохнула я.

Дерия кивнула.

– Его состояние было тяжёлым – нож вошёл почти в сердце. Но убить дракона не так-то просто. Он уже пришёл в себя.

– А что стало с Фироном… и Эдарисом?

Дерия вздохнула, отвела взгляд к окну.

– Они живы. Оба. – И после короткой паузы добавила: – Правда, сильно покалечены.

– Они это заслужили, – вырвалось у меня. Голос прозвучал слишком холодно.

– В крепости нашли ещё троих студентов, – продолжила она. – Тех, кто помогал Фирону. Видимо, Айгел вырубил их. Как вы вообще выбрались?

– Честно – не знаю, всё как в тумане.

Я закрыла глаза и выдохнула. Горло перехватило, будто все эти дни я не дышала вовсе.

– Слава богам, всё кончено, – тихо сказала Дерия. – Фирон и вся его шайка сейчас в темнице.

Некоторое время мы просто молчали. В комнате царила тишина – не пустая, а наполненная дыханием жизни, той самой, которую я почти утратила.

Я подняла руку и посмотрела на пальцы. Они дрожали. Под ногтями виднелась грязь, а на коже – следы крови. Даже спустя неделю всё ещё чувствовалось прикосновение боли.

Дерия встала.

– Тебе нужно смыть всё это.

Она помогла мне подняться и накинула на плечи халат. Я едва держалась на ногах, ноги подкашивались, но её рука поддерживала уверенно. Мы прошли через небольшую дверь в ванную, и я, впервые взглянув в зеркало, вздрогнула.

На виске – повязка, под глазами – синяки, губы потрескались, лицо бледное, а кожа почти прозрачная.

– Давай приведём тебя в порядок, а то выглядишь как призрак, – пробормотала Дерия, пытаясь улыбнуться, но получилось не очень.

– Да, горячая ванна сейчас была бы кстати, – ответила я.

Дерия открыла краны, вода рванула шумным потоком. Она добавила немного жидкого мыла, и по комнате распространился мягкий аромат лимона и жасмина.

Она помогла мне раздеться и забраться внутрь. Вода была тёплой, и когда я погрузила в неё руки, с меня будто стекла часть кошмара. С каждым вздохом я чувствовала, как мир медленно возвращается на место.

Дерия молчала, помогая осторожно промыть и распутать мои волосы.

Когда я вернулась в комнату, закутавшись в мягкий халат, за окном уже темнело.

Дерия настояла, чтобы я поела, хотя я почти не чувствовала вкуса. Руки дрожали, ложка звенела о край тарелки, но подруга помогала мне справиться со слабостью.

Её забота была такой нежной и настойчивой, что мне захотелось плакать – я не ожидала, что она настолько сильно любит меня.

– Дерия… – начала я, – спасибо.

Она только покачала головой.

– Просто больше не заставляй меня так переживать, ладно?

Когда мы поели, она, придерживая меня, помогла забраться обратно в постель и укрыла одеялом. В этот момент дверь распахнулась, и я даже вздрогнула от неожиданности.

На пороге стояла Сатти.

Её золотые волосы были заплетены в тугую густую косу, лицо выдавало усталость, но глаза светились теплом.