Мария Рассохина
Один день на Летучем Голландце

Дейви Джонс проснулся от до боли знакомой, терзающей сердце (лежащее в сундуке) мелодии, которая каждое утро в один и тот же час звучала из его кулона в виде сердечка и напоминала о Калипсо. И каждое утро он врезал по кулону своей тяжёлой клешнёй, пытаясь его разбить, но изделие божественного производства было не так легко сломать…

Он встал с койки, взял с письменного стола осьминога и натянул его на голову. Спать с осьминогом было невозможно, потому что за ночь щупальца страшно запутывались, а расчёсывать их утром – адское мучение. Однако каждый день надевать себе на голову мокрое скользкое существо – тоже занятие не из приятных. «Ну, зато для кожи полезно, – подумал Дейви, – мне уже за пятьдесят, а на лице ни морщиночки!» Ночь была холодная, поэтому клешню и крабовые ноги он не снимал.

Джонс взглянул на календарь – 21 мая, уже пять лет как под его командой служат Пэнрод, Энглер, Клэнкер, Маккус, Джимми Легс и Коленико, взятые в плен во время абордажа торгового судна, шедшего из Индии. А еще день рождения его верного старпома Гюнтера. Дейви достал из ящика стола довольно большую шкатулку с насыпанными в неё ракушками и вышел на палубу – команда уже вовсю работала. Увидев своего капитана, все дружно воскликнули: «Мокрое утро, капитан!»

– Мокрое утро! – проворчал в ответ Дейви Джонс.

В этот момент к нему подбежал кок и подал чашку кофе. Джонс недоверчиво взглянул на напиток, вдохнул его аромат и нахмурился:

– Это паршивый Американо! Ты же знаешь, что я пью капучино, Грегер! – яростно прочавкал Джонс.

– Прошу прощения, капитан, но я не могу приготовить капучино – у нас закончилось молоко.

– Значит надо захватить торговое судно или причалить в порт!

– Да, капитан, мы как раз держим курс в порт.

Дейви Джонс отпустил кока и, проводив его сердитым взглядом, начал швыркать кофе с недовольной гримасой. Допив Американо, Джонс постучал ложечкой по чашке, пытаясь привлечь внимание команды. Но этот жалкий слабый звон растворился в шуме волн, всеобщих криках и стонах и грохоте снастей. Тогда он рявкнул:

– Внимание, морепродукты! – все отвлеклись от работы, – сегодня у семи членов нашей команды особый день: Пэнрод, Энглер, Клэнкер, Маккус, Джимми Легс и Коленико, с первого дня вашей службы на этом замечательном корабле прошло уже пять лет, – Дейви Джонс сделал паузу, – осталось всего девяносто пять! – проквакал он и злорадно захохотал, вместе с ним засмеялись и бывалые члены команды.

– За выслугу лет, – продолжил Джонс, – вы получаете знаки отличия.

Капитан подошёл к виновникам торжества, которые выстроились перед ним в линеечку. Дейви Джонс открыл шкатулку и выдал каждому приличную горсть ракушек.

– А Маккусу вы дали больше! – вдруг обиженно воскликнул Пэнрод, когда капитан раздал все ракушки.

Дейви резко повернулся к говорившему и, не встретив испуга и смирения во взгляде матроса, спросил его:

– Скажи мне, Пэнрод, ты боишься смерти?

Пэнрод боялся, но он не хотел показаться капитану трусом и твёрдо ответил:

– Нет.

– Ну тогда скормим тебя Кракену и надобность в ракушках будет исчерпана, – брызжа слюной, произнёс Джонс.

– Нет, капитан, прошу вас!

– Жалкий трус! А трусам дополнительные ракушки не полагаются! Пошёл вон!.. Пошли все вон! – рявкнул Джонс остальным именинникам и те тут же побежали приклеивать к своему лицу и телу новые ракушки водостойким суперклеем.