Волкодав.

Глава первая. Пора возвращаться домой.

Высокий темнокожий мужчина ушел на склад, дабы пополнить запасы спиртного. В конце рабочей недели алкоголь раскупался быстрее, чем вода в пустыне. Он владел небольшим уютным баром на периферии города. Достался он ему по невероятно низкой цене, старый владелец решил откусить больше, чем мог прожевать, и вогнал себя в долги. Пытаясь с ними рассчитаться, он стал распродавать всё свое имущество, снижая цену, дабы побыстрее получить деньги. Рассчитался он с долгами или нет – неизвестно, в один из вечеров мужчина просто исчез. Кто-то говорит, что его убили, кто-то считает, что он сбежал из страны.

Вернувшись со склада с большой кегой пива, он увидел коротко стриженного паренька, облаченного во всё чёрное, который усердно пытался пройти к барной стойке. Разобравшись с кегой, мужчина стал ждать, пока хорошо известный ему посетитель пробьётся к нему.

– Сегодня много народу, – на практически идеальном английском сказал парень в чёрном.

– Как и всегда под конец недели, – на ломаном английском дружелюбно ответил ему хозяин заведения.

Мужчины крепко пожали друг другу руку.

– Я думаю, у тебя дома точно также. Люди после работы идут в бар, чтобы снять стресс, пообщаться с коллегами, встретиться с друзьями или завести новые отношения.

– Я не знаю, Чинеду. Я не был дома уже десять лет.

– А я никогда не был у тебя дома, но уверен, что я прав. Люди и их повадки везде одинаковы.

– Тебе откуда знать? Ты же нигде, кроме своей страны, не был.

– Да, не был. Но всё же. Я уверен в своих словах.

– Ну, как человек, побывавший во многих странах, могу сказать, что ты прав, в целом.

– Я так и знал, – радостно, будто выиграл в лотерею, произнес мужчина.

– Не выпрыгни от радости из штанов. Принеси выпить, пожалуйста.

– Как всегда? – спросил мужчина.

Парень в чёрном утвердительно кивнул.

Владелец бара отошел, чтобы взять бутылку с прозрачным напитком из далекой страны. За это время посетитель в черном успел осмотреться. В баре было действительно многолюдно, даже слишком многолюдно. С одной стороны, он не любил скопление большого количества людей, такая обстановка заставляла его нервничать, слишком много посторонних, от которых неизвестно чего можно ожидать. С другой стороны, в толпе всегда можно было раствориться, исчезнуть, что, учитывая род его деятельности, было полезной возможностью. Парень внимательно посмотрел на владельца бара. Высокий мужчина среднего телосложения, с кучерявыми черными волосами, был одет в рубашку в полоску с закатанными рукавами и серые брюки, на вид ему было чуть за пятьдесят, у него было морщинистое лицо, мозолистые, грубые руки. Несмотря на свою природную любознательность, он всегда знал, когда стоит прекратить задавать вопросы, по его словам, этот навык пришел к нему с возрастом и парой сломанных костей. Пожалуй, Чинеду был самым близким его человеком в этом городе. Правда, по сути, всё, что знал Чинеду о своем постоянном клиенте в черном, это имя и место его рождения, и то только страну. На этом всё. Иногда, конечно, парень делился своими историями, из которых можно было сделать вывод, что он рано покинул свою страну, много где побывал, много что делал. На вопрос, что заставило его покинуть свой дом, он никогда не давал четкого ответа, а мужчина, видя, что это больная тема, никогда на нем не настаивал.

– И что вы, русские, нашли в этом напитке? – наполняя рюмку спросил Чинеду.

– На этот вопрос пытались ответить многие. – сухо ответил молодой человек.

– Еще ты почему-то пьешь только водку одной марки – продолжал интересоваться мужчина.

– Посмотри на этикетки, где она делается – опрокинув рюмку сказал парень.

Мужчина повернул бутылку этикеткой к себе и, прищурясь, стал ее изучать. – Страна: Россия, город: Петрополис – прочитал он вслух.

– Петрополис – мой родной город.

– Ты никогда не рассказывал мне этого – наполняя рюмку спокойно сказал мужчина.

– Да. Не рассказывал.

– Значит пьешь и вспоминаешь дом?

– Возможно.

– Почему ты уехал? – аккуратно спросил мужчина. Парень в черном всегда был спокойным, но от вопросов о доме он мог вспыхнуть как сухая трава от искры. Чинеду знал на собственном опыте.

– Я уже говорил тебе, что это сложный вопрос. Я...... – парень увидел, как в конце барной стойки трое молодых парней пытались познакомиться с симпатичной девушкой. Делали они это настойчиво, настойчиво, но в рамках нормы.

– Моя внучка планирует учиться заграницей. Она у меня умная девочка – натирая стакан, чтобы сменить тему сказал мужчина.

– Она молодец.

– Да.... – грустно произнес хозяин бара.

– Что тебя тревожит? – видя поникшее настроение собеседника спросил парень.

– Я переживаю за неё, – мужчина тяжело вздохнул, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога. – Она такая молодая… Всего лишь ребёнок, по сути. А учёба в другой стране – это так… так… по-взрослому. Там другие люди, другие правила, обычаи. Всё чужое, непонятное, – его лицо помрачнело

– На кого она будет учится?

– Юриспруденция.

– Она хочет стать юристом?

–Да. Она всегда была такой доброй, отзывчивой, готовой помочь каждому. Помню, как она в детстве приносила домой бездомных котят, а потом учила их есть из миски. А сейчас… сейчас она говорит, что получит образование и вернётся домой, будет помогать людям отстаивать их права, – в его голосе звучала гордость, но глаза выдавали глубокую тревогу и печаль. Он опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок, и тихо добавил – Я знаю, что она сильная. Знаю, что справится. Но сердце всё равно болит за неё. Там, в чужой стране, она будет одна. Одна. А я… я могу только молиться, чтобы с ней всё было хорошо.

– Это благородно. Ты можешь гордиться своей внучкой, в мире, где все озабочены личностным счастьем, она думает о других – пытаясь ободрить пожилого мужчину, сказал коротко стриженный парень. Получалось не очень. – Слушай, Чинеду, – продолжил молодой человек, наклонившись немного вперёд, словно делясь сокровенным. – Когда я покинул свой родной город, мне было всего восемнадцать лет. Я уехал с загранпаспортом и небольшой суммой денег в кармане. Просто приехал в аэропорт и взял первые попавшиеся билеты. И так я живу последние десять лет, и, как видишь, я жив, здоров. За десять лет я бывал в разных местах, попадал в разные ситуации, общался с разными людьми, мне бывало трудно, бывало даже страшно, но все сложности закаляют нас. Я уверен, что с твоей внучкой все будет хорошо.

– Спасибо, Борис. – положив руку на плечо парня сказал мужчина.

– Не за что – ответил парень и выпил очередную рюмку.

Некоторое время они поддерживали приятную, непринуждённую беседу, Борис чувствовал, как постепенно расслабляется в компании пожилого бармена, что случалось с ним крайне редко. Иногда мужчина оставлял своего русского гостя одного, чтобы обслужить других клиентов. Тогда Борис уходил с головой в омут собственных мыслей. Не слишком ли он разоткровенничался сегодня? Он привык хранить молчание, держать дистанцию, не позволять никому приближаться слишком близко.Внутренние рассуждения прервал громкий женский голос, который прорезал шум бара, словно острый нож. На другом конце барной стойки девушка отчаянно пыталась избавиться от троицы назойливых ухажёров. Они продолжали свою настойчивую беседу, и с каждой минутой их поведение становилось всё более агрессивным. Их развязные шутки и пристальные взгляды явно выводили девушку из себя. Она уже была на грани слёз, когда заметила Бориса. Парень в черном встал со своего стула и пошел к ним.

– Только не как в прошлый раз – крикнул ему в спину хозяин бара.

Молодой человек никак не отреагировал на эти слова.

– Парни, девушка явно не заинтересована в дальнейшем общении, почему бы вам не продолжить вечер втроем – подойдя к молодым парням сказал Борис.

Это была разношерстная компания, один азиат, один европеец и один темнокожий, все были достаточно пьяны, чтобы нормы приличия размылись.

– Слушай, тебя это не касается. Шел бы ты отсюда – сказал молодой парень с длинными светлыми волосами, судя по акценту он был немцем.

– Да, шел бы ты отсюда, козел – произнес парнишка азиатской внешности в очках, стоявший за спинами своих товарищей.

Темнокожий парень просто стоял и смотрел.

– Слушай. Знаешь что – пробубнил немец двинувшись в направлении Бориса, засунув руку в карман своих темно синих джинс.

На это Борис среагировал моментально. Резкий правый кросс прилетел немцу прямо в нижнюю часть челюсти, этого оказалось достаточно, чтобы парнишка прилег отдохнуть. Высокий мускулистый темнокожий парень, увидев падение своего товарища, взревел от ярости и попытался ответить размашистым левым боковым, но на любое действие есть противодействие. Борис нырнул под летящую руку и тут же контратаковал: левый хук точно в область печени заставил противника согнуться пополам, а правый боковой в голову окончательно выключил свет в его глазах. Два из трёх. Третий парнишка, азиат, оставшийся без поддержки друзей, застыл на месте и смотрел на парня в черном, как олень смотрит на приближающийся к нему фургон. Он понимал, что бежать некуда, сопротивляться бесполезно. Фронт-кик с дальней ноги, точный и беспощадный, прилетел прямо в солнечное сплетение. Азиат отлетел к стене, его тело сложилось пополам, а из лёгких вырвался хрип. Он рухнул на пол, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Три из трёх. Закончив, Борис вернулся на своё место. Владелец бара попросил нескольких посетителей помочь вынести троицу на свежий воздух. В качестве благодарности он пообещал им существенную скидку на напитки. Когда всё было улажено, бармен вернулся за стойку и наполнил рюмку «рыцарю в тёмном одеянии».

– Знаю, ты не любишь драки в баре, извини, – выпив сказал Борис.

– Это была не драка. Ты заступился за человека, которому это было необходимо. Ты человек с большим сердцем.

– Да брось, я не сделал ничего такого.

– Думаешь, из всей оравы, что находится в моем баре, только ты заметил этих упырей? Уверяю тебя, что нет. Ты единственный, кто решил действовать. Это поступок смелого человека. – наклонившись поближе к собеседнику сказал Чинеду.

– Смелого или безрассудного? – иронично спросил Борис.

– Можешь называть это как угодно, я не философ, чтобы спорить об определениях. Но вот что, я расскажу тебе одну историю, – мужчина достал новую рюмку, наполнил её и резким движением осушил её. – Как-то сидел у меня в баре старый пастух, он мне рассказывал про своё ремесло. Возможно, кому-то его деятельность покажется скучной, но я вот что тебе скажу: пасти скот – та ещё задачка. Нужно знать каждую тропинку в горах, уметь читать погоду по облакам, чувствовать приближение бури задолго до её начала. Но суть не в этом. Его рассказ сводился к тому, что вот есть скот – беззащитный, мирный, созданный для труда и продолжения рода. Есть волк – хищник, который видит в стаде лишь добычу, который готов разорвать любую связь между животными ради своего голода. И есть третья фигура – волкодав. Защитник, который не задумываясь бросится на волка, дабы защитить скот. Эти роли он перенёс на людей. Есть скот – обычные люди, которые занимаются своими делами, ходят на учёбу, на работу, строят семьи, заводят детей. Они не просят ничего особенного, просто хотят жить в мире и спокойствии, растить детей, трудиться. Есть волк, хищник – это бандиты и другой сброд, который хочет ограбить, изнасиловать, убить. Они видят в обычных людях лишь средство для удовлетворения своих низменных желаний, не задумываясь о последствиях. А есть волкодавы – те, кто встают между обычными людьми и преступниками, готовые броситься на бандитов. Они не ищут славы или признания, они просто делают то, что должны. Они рискуют жизнью, чтобы защитить тех, кто не может защитить себя сам. Они – стражи, последняя линия обороны между цивилизацией и хаосом.

– И к чему этот рассказ? – перебив, спросил молодой человек.

– К тому, что ты волкодав, и ты не мог сегодня поступить иначе. Поэтому с моей стороны было бы глупо сердиться на тебя.

– Ты слишком большого обо мне мнения. Ты знаешь, чем я зарабатываю себе здесь на жизнь.

– Да, знаю. Контрабандой. Я также знаю, что ты никогда не перевозишь оружие, наркотики и похищенных людей.

– Для владельца небольшого бара ты слишком хорошо информирован.

– Да, хорошо. Возможно, даже слишком хорошо. Также я знаю, что ты… – владелец бара не успел договорить.

Его прервала красивая молодая девушка с волосами, собранными в пучок, с голубыми глазами и веснушками на лице.

– Я хотела поблагодарить вас, те парни, они… Они были такими… – девушка была смущена или испугана данной ситуацией, а возможно, и то, и другое. Она пыталась подобрать слова.

– Не стоит благодарности.

– Ну что вы. Могу ли я что-то для вас сделать, чтобы отблагодарить вас?

– Конечно, можете, – сказал Борис.

Девушка с интересом и небольшой опаской смотрела прямо ему в лицо.

– Не попадайте больше в такую ситуацию. А то рядом может не оказаться волкодава.

– Что? – не поняв смысл второго предложения, переспросила девушка.

– Не берите в голову. Мне от вас ничего не нужно. Правда. Просто будьте осторожней. – посмотрев на девушку, сказал парень. – Сколько я должен? – обратился он к хозяину бара.

– Нисколько, – ответил тот.

– Я в состоянии заплатить.

– А я в состоянии угостить тебя выпивкой.

Борис не стал спорить с Чинеду и покинул бар. Выйдя на свежий воздух, его немного пошатнуло от выпитого алкоголя. Переведя дыхание, он отправился в сторону своей квартиры.

***

Утром следующего дня он отправился в спортивный зал, который располагался в подвале старого здания. Запылённые окна едва пропускали свет, создавая приглушённую, почти медитативную атмосферу. Помещение пахло резиной, металлом и потом. Набор тренажёров был скромным, но достаточным, чтобы выполнить базовые упражнения. Старые гантели, покрытые следами множества рук, штанга с потёртыми грифом и дисками. Он начал с разминки, плавно переходя к основным упражнениям. Несколько подходов подъёмов гантелей на бицепс. Затем последовали разведения гантелей, приседания с гантелями, выпады на месте. После жим штанги лёжа. Он ложился на скамью, брал вес, который казался неподъёмным для обычного человека, и отправлял его вверх раз за разом. Потом тяга в наклоне и приседания со штангой на плечах. Каждое упражнение выполнялось с особой тщательностью. Он был в прекрасной физической форме, что было удивительно, учитывая, что он постоянно переезжал с места на место. Выполнив все упражнения, он направился в сторону ринга, который стоял в центре зала, где его ждал высокий, жилистый молодой темнокожий парнишка, которому не было еще и 18 лет, но он уже показывал хорошие результаты в боксе на местном уровне.

– Привет, Чисоба, – он дружелюбно поздоровался с пареньком и пожал ему руку. В рукопожатии этого юного боксёра чувствовалась сила.

– Привет, – так же дружелюбно произнес юноша.

– Ты уже размялся?

– Да, – последовал уверенный ответ.

– Хорошо, – забинтовывая руки, ответил Борис, – тогда слушай меня. У нас будет двенадцать раундов. Первые два я атакую, ты обороняешься и по возможности контратакуешь, следующие два раунда мы меняемся, затем восемь раундов свободного боя. Всё понял?

– Да. Мы делали так много раз, – надевая шлем и перчатки, сказал парниша.

Когда Борис и Чисоба заходили в ринг, весь зал ставил свою тренировку на паузу, и все с интересом наблюдали за их спаррингом.

Первый раунд начался с осторожных пробных выпадов Бориса. Его удары были точными, словно хирургические, каждый нацелен на изучение защиты противника. Опытный взгляд Бориса замечал малейшие колебания в стойке молодого бойца. Чисоба, как и было оговорено, сосредоточился на обороне, его руки порхали в воздухе, создавая непроницаемый щит перед лицом, но иногда его защита выдавала недостаток опыта – микросекунды колебаний, которые Борис замечал краем глаза. Борис начал наращивать темп. За левый джеб следовал правый кросс, оттяжка, затем двойка – всё это проносилось с молниеносной скоростью. Его движения были выверенными. Однако в одном из эпизодов Чисоба сумел подловить его на ошибке – резкий апперкот достиг цели, заставив Бориса слегка отступить. Несмотря на то что парень был молод, недооценивать его не стоило, что он и доказал этим ударом. На второй раунд темп возрос. Борис атаковал с разных углов, используя финты и ложные выпады. Один раз ему удалось пробить защиту – прямой в корпус заставил Чисобу согнуться, но тот быстро восстановил стойку, демонстрируя отличную физическую подготовку. Его дыхание оставалось ровным, несмотря на мощный удар. Когда прозвучал гонг, объявляющий начало третьего раунда, бойцы поменялись ролями. Теперь Чисоба, полный энергии и азарта, пошёл в наступление. Его удары были быстрыми, словно удары хлыста. Апперкоты и хуки сыпались градом, и хотя Борис стоял непоколебимо, его защита была непробиваемой в большинстве случаев, но однажды Чисоба провёл блестящий кросс, который достиг цели благодаря неожиданному углу атаки. Четвёртый раунд стал демонстрацией мастерства обороны. Борис пропускал мимо себя град ударов, контратакуя лишь тогда, когда видел явную брешь в защите противника. Его движения были экономными, выверенными, без лишней суеты. С началом пятого раунда начались восемь раундов свободного боя. Оба бойца раскрылись полностью. Клинчи, проходы и контратаки следовали одна за другой. Зал затаил дыхание, когда Чисоба провёл блестящую комбинацию: джеб-кросс-левый хук, но Борис успел уйти от последнего удара, используя свой опыт. В седьмом раунде темп достиг своего пика. Оба бойца устали, но их техника не ухудшилась. Борис провёл великолепный контратакующий правый кросс, который едва не отправил Чисобу в нокдаун. Тот удержался на ногах, ответив серией апперкотов, демонстрируя свою молодость и выносливость. В этом раунде Чисоба сумел провести ещё один успешный удар – обманный левый хук по печени с переводом на голову, который заставил Бориса пошатнуться. Финальные раунды были напряжёнными. Борис использовал свой опыт, чтобы изматывать противника, заставляя его тратить силы на ненужные атаки. Чисоба же, несмотря на усталость, продолжал давить своей скоростью и энергией, пытаясь найти бреши в защите старшего бойца. В одном из эпизодов молодой боец провёл неожиданную серию, и левый боковой всё же достиг цели. Чисоба увидел, что Борис поплыл, и решил, что может добить противника – ошибка, которую допускают многие молодые бойцы. На самом деле именно этого и добивался Борис. Его глаза, обычно спокойные и сосредоточенные, вспыхнули хищным огнём. Он встретил Чисобу жёстким правым кроссом навстречу через руку, заставив молодого бойца отступить. Когда прозвучал финальный гонг, они обнялись в центре ринга, уставшие, но довольные результатом. После спарринга они присели на скамейку рядом с рингом. Владелец зала, пожилой мужчина низкого роста, принес им две бутылки с водой. Они поблагодарили его кивком головы. Им нужно было некоторое время чтобы перевести дыхание.

– Борис, ты никогда не рассказывал, где ты так научился боксировать, – первым восстановившись, заинтресованным голосом произнес Чисоба.

– Жизнь научила, – холодно ответил Борис.

– Это не ответ. Ну же, расскажи. Я никому ничего не скажу. Я умею хранить секреты. Я даже имя твое никому не называю.

На лице Бориса появилась еле заметная улыбка: – И как же ты меня называешь при друзьях или родителях?

– Угрюмый русский парень, – бойко ответил Чисоба.

– А я угрюмый?

– Да, хоть иногда ты и улыбаешься, но затем быстро прекращаешь.

– Ну что же, Штирлиц. Так уж и быть, расскажу тебе.

– Штирлиц?

– Это литературный персонаж, популярный у меня на Родине. В боксерский зал меня привел отец. Он считал, что это приучит меня к дисциплине, закалит мой характер, сделает меня уверенней.

– И ты был хорошим боксером?

– Я был неплохим боксёром, скажем так. В юности мне не хватало выдержки, хладнокровия, расчётливости. Я мог броситься на противника с размашистыми ударами, за что частенько оказывался на настиле ринга.

– Ты выступал на соревнованиях? – продолжал задавать вопросы Чисоба.

– Да, я выступал какое-то время. С переменным успехом. – Терпеливо отвечал Борис.

– А почему ты не стал боксёром?

– С чего ты решил, что я им не стал?

– Ну я о тебе не слышал.

– О, поверь, ты не слышал о многих достойных боксёрах. Они просто не смогли пробиться на вершину этого спорта по разным причинам, – сказал Борис и сделал глоток воды, а затем продолжил: – Но ты прав. Боксером я не стал. Мне пришлось рано покинуть дом, и о боксе пришлось забыть. Во всяком случае, в спортивном плане.

– Но ты дрался на улице, ведь так?

– А не многовато вопросов?

– Ну еще немного, пожалуйста, – смотря горящими глазами, сказал Чисоба.

Между этим африканским молодым пареньком, подающим надежды в боксе, и русским путником без конечной точки маршрута установились теплые отношения. Чисоба видел в Борисе не просто старшего товарища, а настоящего наставника – человека, прошедшего через множество испытаний, познавшего жизнь во всех её проявлениях. Его знания, приобретенные годами странствий, притягивали молодого боксёра, как магнит. Борис видел в нем подростка с горящими глазами и, самое главное, целью в жизни. Этот парнишка знал, куда и для чего ему идти.

– Ладно. Еще пара вопросов и всё. У меня еще есть дела.

Чисоба утвердительно кивнул головой.

– Да. Я дрался на улице и делал это часто, даже слишком часто.

– Хм. А ты не думал вернуться в ринг, начать выступать?

– Нет. Не думал. Для этого нужно осесть на одном месте, получить разрешение, лицензию. Это..... не для меня. В одной европейской стране я участвовал в нелегальных боях на голых кулаках, у меня тогда были проблемы с деньгами, а там неплохо платили, если ты побеждал.

– А ты побеждал?

– Да, побеждал. Что сильно не понравилось местным, но это уже совсем другая история.

– А откуда.....

– Всё, хватит вопросов, – не дав закончить парнишке, резко сказал Борис.

– Последний вопрос, пожалуйста.

– Ладно. Последний и я пойду.

– Откуда у тебя шрам на руке?

Борис опустил взгляд на свою левую руку. От самого локтя и по всему предплечью бледной нитью тянулся шрам.

– Я получил его в уличной драке.

–И?

– И все. Я ответил.—вставая со скамейке сказал Борис

–Так нечестно.—произнес юноша

Увидев погрустневшее лицо Чисобы, он тяжело выдохнул и вновь сел на скамейку.

– Это было в Чехии. Есть такое государство в Центральной Европе. Я там жил некоторое время. Одним вечером, идя по узким улицам Праги, в одном из темных закутков я услышал женский приглушенный крик. Пойдя на него, я увидел, как два каких-то урода держат молодую девчонку. Один держал ей рот, чтобы она не кричала, а второй… Не важно, что он делал, но всё это могло закончиться очень плохо для этой девушки. Я сказал им, чтобы они отстали от нее и свалили отсюда, пока могут сделать это на своих ногах. Но они были пьяны или под наркотиками, и мне пришлось применить свои навыки. Но я был неосторожен. Один из них схватил лежавшую рядом стеклянную бутылку, разбил ее и рассек мне руку острым концом.

– Но ты вырубил его?

Борис рассмеялся и потрепал нетерпеливого слушателя по жестким, как его мускулы, волосам.

– Да, я его вырубил.

– А что было с девушкой?

– Ничего. Я помог ей прийти в себя и отправил ее домой.

– А как ее звали?

– Я не знаю, не спрашивал.

– Почему?

– Мне это было не нужно.

Парниша задумался.

– Ты очень смелый и храбрый. Ты герой. – Захлебываясь от эмоций, проговорил он.

– Успокойся, – строго сказал Борис.

Чисоба послушался. А затем спросил: – Почему ты это сделал? Ты ведь мог пройти мимо, сделать вид, что ты ничего не слышал, как сделали бы многие на твоем месте.

Этот вопрос от юного спарринг-партнера поставил его в тупик, и Борис понял, что просто не знает ответа. Он и сам не знает, почему он поступил так, как поступил. И поступал раньше, и поступает сейчас.

– Знаешь. Я буду с тобой честен. Я не знаю. Я просто не смог пройти мимо. Возможно, я хотел, чтобы… Впрочем, не важно. Ты и так задал больше одного вопроса.

– Ладно. Тогда до послезавтра?

– Да. До послезавтра, – ответил Борис, и неожиданно его голос дрогнул. Чисоба этого не заметил. Однако он сам заметил это очень отчетливо.

Вернувшись в свою квартиру, он первым делом отправился в ванную комнату. Помещение было небольшим, но чистым. Старое зеркало слегка помутнело по краям, но всё ещё отражало его лицо. Контрастный душ помог ему снять мышечное напряжение после тренировки и расслабиться. После водных процедур он быстро приготовил себе простой завтрак – пару яиц, кусок хлеба и кофе. Квартира была скромной, аскетичной. Одна большая комната служила и кухней, и гостиной, и спальней. Мебели было по минимуму, лишь самое необходимое. Рядом с входной дверью стоял полупустой шкаф, одежды у Бориса было немного. В кухонной зоне стоял небольшой деревянный столик и два потертых стула. По центру комнаты стоял небольшой диванчик и барный столик, на котором лежала современная электронная книга и кистевой эспандер. В дальнем углу комнаты лежал полутороспальный матрас, накрытый легким одеялом, рядом с которым лежали старая, покрытая ржавчиной гиря, коврик для йоги и фитнес-резинка. Громкий стук в дверь разрушил планы Бориса спокойно насладиться завтраком.

– Кто там? – подойдя к двери, недовольно прикрикнул он.

– Я, – ответил спокойный мужской голос.

Борис узнал голос и открыл дверь. В квартиру сразу прошмыгнул мужчина среднего роста в деловом костюме, его глаза блестели, он постоянно потирал свой нос горбинкой. Они быстро пожали руки и прошли вглубь квартиры.

– Кофе будешь? – спросил Борис.

– Не-а, я уже другим заправился, – ответил мужчина.

– В таком случае что тебя привело ко мне, да еще и в таком виде? – осмотрев гостя, произнес Борис.

На мужчине был темно-серый костюм и черная рубашка. Костюм был из разряда тех костюмов, которые покупаются, чтобы пустить пыль в глаза и убедить окружающих, что его владелец – серьезный и деловой человек, с которым можно вести дела. Оливер, так звали мужчину, был из той породы людей, которые хотели всего и сразу, не прикладывая для этого значительных усилий. Поэтому он выбрал путь криминала. Борису было мало известно о нем, как и ему о Борисе, что уж поделать, криминальная среда не предполагает близкие, открытые дружеские отношения. Единственное, что было известно Борису о своём партнёре, – это то, что тот родился в США. Всё остальное оставалось тайной: ни причины его отъезда из Америки, ни его прошлое занятие, ни обстоятельства, приведшие его на африканский континент, – ничто из этого не было известно. Познакомились они в баре у Чинеду, тогда Борис только недавно переехал в этот город. Случайная встреча переросла в оживленную беседу, в конце которой Оливер обмолвился, что может помочь с работой. Под работой ушлый американец имел в виду контрабанду. Не самое благородное занятие, но Борис тогда был на мели, и других знакомств в городе у него не было. Так началось их сотрудничество. Оливер, обладающий обширными связями и умением находить клиентов, выступал в роли посредника, а Борис выполнял непосредственную транспортировку грузов.

– Я только что встречался кое с кем. И у меня хорошие новости. Есть работенка, интересно? – присаживаясь на стул, сказал американец.

– Интересно, – хладнокровно ответил Борис.

– Есть груз, его нужно доставить из точки А в точку Б, всё как всегда.

– Что за груз?

– Да какая разница?

– Для меня есть разница, ты знаешь мои…

– Да-да-да. Я знаю, что ты метишь в светы. Оружие не возишь, наркотики не возишь, людей похищенных не возишь. Я помню. Такими темпами ты скоро сможешь не платить за электричество, нимб будет всё освещать. – перебив, с дерзостью в голосе сказал мужчина.

Борис спокойно сделал глоток кофе.

– Ладно. Редкоземельные металлы. Вот что за груз. Устраивает?

– Откуда они?

– Слушай, ты задаешь много вопросов, слишком много. В нашей среде это ни к чему хорошему не приведет. В лучшем случае с тобой просто никто не будет работать, а в худшем отправят к праотцам. – откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, сказал Оливер.

Последнее слово натянуло нервы Бориса, как стальной канат, он сжал кулаки, в его голове появилось желание дать этому наглому унюханному американцу по зубам, но он быстро взял себя в руки.

– Необходимо учитывать, откуда груз. Это позволит предвидеть возможные сложности, связанные с его происхождением и методами получения.

– Да я не спрашивал особо. Вроде как эти металлы предназначались для какой-то крупной компании. У них подписано соглашение о сотрудничестве с местными властями. Компания предоставляет технологии, создает инфраструктуру и рабочие места, а взамен получает доступ к запасам редких металлов, нужных им для производства… да хер знает чего.

– Дерьмово звучит.

– Да не важно, как звучит. Слушай. Если тебе это неинтересно, так и скажи, я найду кого-то другого. – нетерпеливо произнес Оливер.

– Когда нужно приступить к работе?

– Сегодня вечером.

– Сколько платят?

– Стандартная оплата плюс двадцать процентов за срочность.

– Я хочу двадцать пять процентов – после небольшой паузы сказал Борис.

Оливер посмотрел ему в глаза.

– Хорошо. Двадцать пять так двадцать пять. Договорились.

Они пожали друг другу руку. Оливер достал небольшой лист бумаги, ручку и написал, куда и во сколько нужно приехать.

– Не опаздывай – добавил он.

– Ты там будешь? – спросил Борис.

– Да, буду, конечно. – ответил Оливер.

Борис проводил гостя за порог и вернулся к своему уже остывшему завтраку, смотря на бумагу, оставленную Оливером.

Вечером он прибыл на указанный адрес. Это был большой склад на самой окраине города, тихое и непримечательное место. Погрузка груза уже шла вовсю. Несколько темнокожих парней загружали ящики с металлами в большой грузовик. Борис не ожидал, что груза будет так много. За процессом загрузки наблюдал лысый мужик спортивного телосложения, одетый в камуфляжную одежду военного образца, обернувшись на звук открывающейся двери, он увидел Бориса.

– Ты водитель? – на чистом русском спросил лысый мужик.

– Да, – удивленно ответил Борис.

– Оливер сказал, что водитель будет русский, ну, привет, братец, занесла тебя нелегкая далековато, – протягивая руку, сказал мужик.

– Да и тебя, – пожимая руку, ответил Борис.

– Верно. Значит, так. Сейчас эти загрузят всё, и ты отправишься в путь. В салоне найдешь маршрут, деньги на бензин и еду и поддельные документы на груз.

– Редкоземельные металлы, интересный груз – аккуратно сказал Борис.

– Да, интересный и, главное, очень дорогой. Поэтому если вдруг ты захочешь каким-то образом наебать, то, братец, жизнь твоя превратится в сущий кошмар. Это я тебе гарантирую. Металлы эти не мои, а очень серьезных людей. Поэтому…

– Нет необходимости продолжать – перебил Борис.

– Ну и славно.

– Если меня остан…

– Я же сказал, у тебя в кабине лежат поддельные документы, они составлены грамотно, местные аборигены не поймут, что этой бумажкой только подтереться можно. – грубо перебил мужик. – Ты главное не нервничай, если что. – хлопнув по плечу Бориса, добавил он.

– Груз будут искать. Вы загружаете двадцатитонную фуру под завязку, думаю, стоимость товара приближается вплотную к цифре в десять миллионов долларов. Навряд ли владелец смирится с такой потерей.

– Тебе это не касается. Но раз уж ты такой очкошник, то вот что я скажу, тот, кто охр…

Не успел лысый мужик закончить свою речь, как на склад ворвался отряд бравых африканских бойцов специального назначения в полной амуниции и, не церемонясь, уложил всех на землю. На всех надели наручники, усадили в полицейские автомобили и доставили в отдел.

– Вам требуется переводчик? – спросил африканский офицер полиции у Бориса, который вот уже как несколько часов ждал своей очереди на допрос.

– Нет, я свободно говорю на английском.

– Хорошо. И так. Борис Федорович Никовцев, родился в 1988 году в России, в городе Ниж....

– Я буду говорить только в присутствии российского консула.

– Борис Фед.....

– Я гражданин России и требую, чтобы вы сообщили в консульство, что я задержан, и они прислали сюда своего человека.

– Боже мой. Почему ты достался именно мне? Хорошо. Я сейчас позвоню в ваше консульство, но учти, что время уже поздний вечер, не факт, что там кто-то возьмет трубку, а тем более приедет.

– Спасибо.

Офицер вышел из комнаты допроса и отправился к стационарному телефону. На его удивление трубку взяли с первого раза.

– Консульство России, чем могу помочь? – раздался мужской голос в телефонном динамике.

– С вами разговаривает офицер полиции. Мы задержали вашего гражданина, можете прислать кого-нибудь?

– Хорошо. Я передам информацию.

– Только не затягивайте там. У нас сегодня был рейд, куча задержанных, все на взводе.

– Хорошо. Я передам информацию.

Полицейский повесил трубку, что-то недовольно пробубнил себе под нос, потирая усталые глаза. Ему было совсем недавно исполнилось шестьдесят лет. Последние тридцать пять лет он провел в бесконечной череде дежурств, отчетов и мелких правонарушений. Его служба подходила к логическому завершению, он уже начал подготавливать документы о выходе на пенсию. Он не добился каких-то впечатляющих результатов, не раскрыл громких дел, не поднялся по карьерной лестнице до генеральских погон. Его имя никогда не появлялось в газетах, о нём не снимали репортажи. Он был просто ещё одним полицейским, одним из тысяч, кто каждый день делал свою работу, не привлекая к себе внимания. В его личном деле не было особых достижений – только аккуратные записи о раскрытых кражах, мелких драках и бытовых конфликтах. Он не стал легендой полицейского управления, не вошёл в историю отдела. Выйдя на пенсию, никто даже не заметит его ухода, ведь он был просто очередным сотрудником, одним из тысячи таких же незаметных героев, которые каждый день защищали закон, оставаясь в тени. И он смерился с этим. Буквально через несколько месяцев или чуть больше он будет наслаждаться заслуженным отдыхом. Он надеялся, что оставшееся ему время службы пройдет спокойно. А теперь он ждет, пока в участок приедет консул иностранного государства, чтобы он мог допросить гражданина этого государства, который подозревается в контрабанде. Он направился назад в допросную комнату, взяв из с собой бутылку воды.

– Я сообщил в консульство о вашем задержании, – войдя в комнату, сказал он.

– А они?

– Они сказали дословно: «Хорошо, я передам информацию». Вот и всё.

Борис ничего не ответил.

– Хотите пить? – спросил полицейский.

– Не отказался бы.

Офицер поставил рядом с Борисом бутылку воды, наручники при этом снимать не стал.

– Итак, пока мы ждем консула, мы могли бы обсудить ситуацию, в которую вы попали.

– Можете мне рассказать, в какую ситуацию я попал?

Полицейский недовольно нахмурил брови и громко выдохнул.

– Вы подозреваетесь в контрабанде редкоземельных металлов, украденных с производства международной компании. Ситуацию осложняет еще и то, что при краже ископаемых несколько людей пострадало, а один человек погиб. За вооруженное ограбление и убийство в нашей стране предусмотрена смертная казнь.

– С чего вы решили, что я как-то связан с этим?

– Вы были задержаны на складе в момент загрузки металлов в машину, ну и, если быть честным, то организатор всей этой схемы уже дал показания.

– Организатор?

– Да. Оливер Лодж, гражданин США, тридцать пять лет. Был сегодня задержан по подозрению в хранении и распространении кокаина. К удивлению сотрудников, он сам предложил сделку, в ходе которой рассказал о готовящейся контрабанде редких ископаемых.

Борис хранил молчание.

– А знаете, что самое забавное? Эти металлы принадлежат российской компании. Черт… забыл, как называется.

Вдруг дверь в комнату открылась, и в нее зашли двое: сотрудник полиции и мужчина в деловом костюме, в очках и с дипломатом в руках.

– Здравствуйте, меня зовут Астраханцев Ярослав Петрович, я сотрудник российского консульства, – протягивая руку офицеру, сказал мужчина.

– Исраэль Идония, – встав со стула и пожав руку, сказал полицейский.

– Я мог бы поговорить с гражданином наедине? – спокойно сказал консул.

– Конечно. Его паспорт и права на столе. – уставшим голосом сказал Исраэль.

Старший офицер и младший сотрудник вышли из допросной, плотно закрыв за собой дверь. Консул, молодой мужчина лет тридцати пяти, если не меньше, расположился напротив Бориса. Его внешность производила впечатление человека образованного и внимательного к деталям. На консуле был безупречный тёмно-синий костюм, белая рубашка и аккуратные металлические очки в тонкой оправе. Мужчина взял паспорт и раскрыл его.

– Борис Николаевич Никовцев, родился в 1988 году в России, в городе Нижний Новгород…

– Это поддельный паспорт.

– Что? – подняв взгляд на задержанного, произнес консул.

– Это поддельный паспорт. Мой настоящий загранпаспорт находится в моей съемной квартире, он лежит внутри матраса.

– Вы сейчас признаетесь, что я держу в руках поддельный паспорт гражданина России?

– Да.

Консул внимательно изучил «паспорт».

– Должен признаться, очень качественная работа, на глаз и не поймешь.

– Да.

– В таком случае как ваша настоящие имя?

– Кулишер Александр Федорович, родился в Петрополе. Мой брат Чернов Константин Владимирович.

Консул нервно сглотнул слюну.

– Тот самый Чернов Константин? – поправляя очки, спросил он.

– Да, тот самый.

– В это трудно поверить. Вы говорите, что являетесь братом долларового миллиардера, члена совета директоров «Петрополис Групп», крупнейшей диверсифицированной компании Европы. При этом вы сидите передо мной в наручниках и вам собираются предъявить обвинения в контрабанде. А, ну и бонусом вы признались, что пользуетесь поддельными документами, ведь права также не настоящие?

– Да, не настоящие.

– И что вы от меня хотите?

– Чтобы вы оказали помощь гражданину России. Это же входит в ваши обязательства.

Консул молча вышел из допросной, в коридоре он увидел Исраэля, который покорно стоял и ждал, пока они закончат разговор тет-а-тет.

– Мы можем с вами поговорить наедине, в более тихом месте? – подойдя к полицейскому, спросил Ярослав.

Они прошли к автомату с закусками, который стоял в небольшом закутке полицейского участка.

– Я хочу, чтобы вы были со мной максимально откровенны. Человек, который сейчас сидит в допросной, возможно, является родственником известного человека в нашей стране.

– Возможно?

– Да. Нам еще предстоит подтвердить его личность.

– Его родственник – крупная шишка?

– Да. Он входит в высший руководящий состав компании «Петрополис Групп», вам наверняка она известна.

– Да, известна. У этой компании заключено экономическое соглашение с моей страной. Значит, этот парень является родственником одного из управленцев этой компании?

– Возможно.

– Интересно, – сказал полицейский и взял небольшую паузу. – Этого парня обвиняют в контрабанде редкоземельных металлов, полученных с помощью вооруженного грабежа, владельцем этих металлов является «Петрополис Групп».

–Ооо. это действительно интересно—тихо сказал консул.

Какое-то время мужчины стояли в тяжёлом молчании, каждый погружённый в свои мысли. В воздухе витало напряжение. Исраэль машинально потирал переносицу. Его взгляд был устремлён в пустоту. Он пытался осознать, в какую ситуацию попал. Металлы, контрабанда, международная компания с особыми экономическими привилегиями, родственник влиятельного человека – всё это складывалось во взрывоопасную смесь. И всё это незадолго до его выхода на пенсию. Ему бы очень хотелось, чтобы эта ситуация разрешилась сама по себе. Он бы не отказался, чтобы этот парень в чёрном, который прямо сейчас сидел в допросной, просто исчез, растворился вместе со всеми проблемами, которые он с собой несёт. Консул тоже был не в восторге, что приехал сегодня в полицейский участок. Он понимал, что эта ситуация слишком серьёзная для него. Первым делом нужно убедиться в том, что заключённый действительно тот, за кого себя выдаёт. Затем, если всё подтвердится, нужно ввести в курс начальство, пусть они свяжутся с представителями Чернова или с ним самим, и они все уже вместе будут решать, что делать дальше. Прямо сейчас в этом полицейском участке сплелись в один узел родственные связи, интересы крупного бизнеса и международные отношения. Такое дело требует максимальной деликатности.

– Послушайте, Исраэль, мы с вами оказались в очень непростой ситуации. Думаю, будет рационально, если мы будем сотрудничать.

Исраэль настороженно посмотрел на собеседника.

– Что вы имеете в виду?

– Насколько серьезны обвинения?

– У нас есть показания организатора.

– И что он сказал?

– Что ваш парень выполняет роль водителя.

– Значит к вооруженному грабежу он не имеет отношение?

– На данный момент его обвиняют только в контрабанде. Причастность к краже еще предстоит проверить.

– И это всё? Больше у вас ничего на него нет, только слова другого задержанного?

– Послушайте, я понимаю, к чему вы клоните. Однако его задержали прямо на месте преступления. Также этот организатор рассказал и о других эпизодах, в которых фигурирует ваш подопечный.

– И всё же. Это всего лишь слова. Вы проводили обыск в его жилище.

– Нет еще. Все не так просто, мы же не можем просто ворваться туда.

– Мне нужно туда попасть. При нем были ключи?

– Да. Но…

– Исраэль, – Ярослав аккуратно положил руку на плечо старого полицейского, – вы правда хотите угодить в это болото? Крупный капитал, влиятельные люди, международные отношения – это не шутки.

– Зачем вам нужно попасть в его жилище? – аккуратно стряхнув руку собеседника, спросил полицейский.

– Там кое-что лежит.

– Что? – настойчиво спросил полицейский.

Консул замялся.

– Вы сказали, что рациональней всего будет сотрудничать, я готов, только сотрудничество предполагает честность.

Ярослав провел рукой по лбу, на котором появилась испарина то ли от жары, то ли от накала страстей.

– Хорошо, – неохотно произнес он, – в его квартире находится документ, который может подтвердить его личность.

– Паспорт был при нем, если вы об этом.

– Там…

– Впрочем, знаете что, не говорите мне. Не хочу я еще глубже лезть в это дело. – Исраэль уперся одной рукой об стену, а другой потер переносицу, его рука дрожала. – Значит так, я сейчас возьму ключ от его квартиры, и мы вместе поедем туда. Вы возьмете, что вам нужно.

– Что будет с задержанным?

– Я попрошу увести его в камеру.

– Лучше бы, чтобы это была одиночная камера.

– Я постараюсь, – уставшим голосом произнес Исраэль, – ждите меня на улице.

Выйдя на улицу, работник консульства быстро достал телефон и набрал номер, заблаговременно добавленный в избранное. Он понимал, что время позднее и существует вероятность, что на другом конце провода уже спят.

– Ярослав, ты видел который час?—в трубке раздался сонный и недовольный голос взрослого мужчины.

– Леонид Андреевич, извините за столь поздний звонок, у нас чрезвычайная ситуация, – голос Ярослава звучал максимально серьезно, он услышал, как мужчина на другом конце трубки встал с кровати и куда-то пошел.

– Я слушаю тебя.

Молодой консул быстро пересказал своему начальнику всю ситуацию, стараясь опускать ненужные моменты, сохраняя общую суть. По мере своего рассказа он слышал, как мужчина тяжело вздыхает, вытирает рукой лоб, переминается с ноги на ногу. Начальник молчал, лишь изредка издавая приглушённые звуки, которые говорили больше, чем любые слова. Когда он закончил свой доклад, в динамике телефона повисла тишина. Ярослав нервно постукивал указательным пальцем по своему дипломату.

– Значит так. Как только его загранник окажется у тебя в руках, дуй в консульство. Я сейчас оденусь и тоже поеду туда. Если его личность подтвердится… А впрочем, тогда и будем думать. Ты меня понял? – серьезно проговорил мужчина.

– Да, Леонид Андреевич, я вас понял.—послушно произнес Ярослав и повесил трубку.

Как раз в этот момент из отдела вышел Исраэль и жестом показал Ярославу идти за ним. Они прошли на парковку, сели в старенькую Toyota Corolla и отправились в квартиру задержанного.

Исраэль знал город как свои пять пальцев поэтому они быстро добрались до пункта назначения. Оба вышли из машины и молча вошли в многоквартирный дом. Поднявшись на нужный этаж Исраэль достал из кормана ключ и открыл квартиру.

– Не похоже на жилище воротилы криминального мира, – войдя внутрь, сказал иронично Ярослав.

– Поверьте, первое впечатление бывает обманчиво. Я встречал людей, которые были одеты чуть лучше бедняка из трущоб, вот только потом у них находили миллионы долларов наличкой, просто жилье было оформлено не на них.

– Да уж, чем дольше я работаю в вашей стране, тем больше вижу сходств с нашей.

– Люди и их пороки во всех странах мира одинаковые, отличаются лишь детали, – произнес старый полицейский. – Давайте не будем здесь задерживаться. Берите, что вам надо, и уходим.

Ярослав достал телефон и включил фонарик, луч которого разрезал полумрак комнаты. Быстрым шагом он подошел к матрасу. Наклонившись, он стянул с него одеяло с простыней и стал внимательно его изучать. Его глаз зацепился за подозрительный шов. Приглядевшись внимательнее, Ярослав увидел, что нить здесь была другой – более светлой, не такой изношенной, как остальная. Шов явно распарывали и зашивали вновь, причем довольно небрежно. Консул быстро встал и решительной походкой отправился в кухонную зону. Пошарив в ящиках, он нашел кухонный нож. Исраэль молча наблюдал за действиями консула. Он понимал, то, что сейчас происходит, нарушает сразу несколько законов. И у него, в отличие от консула, не было дипломатической неприкосновенности. Вскрытие и обыск жилья подозреваемого без необходимого разрешения – одного этого было достаточно, чтобы Исраэль мог забыть о спокойной жизни. Ярослав вскрыл шов и засунул свою руку внутрь матраса. Долго копаться не пришлось. Через несколько секунд он достал бумажный пакет и быстрым судорожным движением вскрыл его. Внутри лежала пачка денег, перевязанная резинкой, и загранпаспорт российского образца. Консул быстро раскрыл паспорт, по всему телу прошел резкий разряд. Паспорт был выдан на имя Кулишер Александр Федорович, десять лет назад в городе Петрополь. Ярослав быстро убрал паспорт во внутренний карман пиджака, взял бумажный пакет и отправился к выходу.

– Мы можем уходить, – нервно произнес он покорно ожидающему его Исраэлю.

Старый полицейский закрыл входную дверь, и они молча отправились к машине.

– Вас куда-то подбросить? – заводя двигатель, спросил Исраэль.

– Да, подвезите меня до консульства.

Полицейский молча направил автомобиль в нужную сторону.

Атмосфера была напряженной. Ярослав продумывал дальнейшие действия. Да, он нашел паспорт, но этого недостаточно. В конце концов, это могла быть качественная подделка. В консульстве есть специальное оборудование, которое поможет подтвердить или опровергнуть подлинность документа. Однако даже если паспорт окажется настоящим, этого мало. Он мог быть украден. Нужно быть на сто процентов уверенным в личности задержанного. Благо в паспорт был вшит специальный чип, который хранил все личные данные владельца, включая биометрические данные. Им просто нужно взять биометрию у задержанного и сравнить ее с данными на чипе.

– Нам нужно в полицейский участок, – резко прервав тишину в салоне, произнес он.

– Зачем? – не скрывая раздражения, поинтересовался полицейский.

– Нужно взять биометрические данные у задержанного.

– Послушайте, я не такси. Консульство находится в одном направлении, а участок – в другом. Я не могу кататься с вами по всему городу.

– Я понимаю. Это последняя просьба. Больше я вас не побеспокою. – понимающим тоном сказал Ярослав.

Исраэль аккуратно развернул автомобиль.

– Возможно, это немного поднимет вам настроение. – Мужчина передал полицейскому бумажный пакет.

Исраэль заглянул в него, на его лице пробежало возмущение, злоба, презрение, он быстро швырнул пакет Ярославу.

– Если вы думаете, что я вожусь с вами ради денег, то вы ошибаетесь. Я старый человек, большую часть своей жизни я работал в полиции. Пусть я не добился впечатляющих результатов, но я честно выполнял свою работу. Всё, что я хочу, – это спокойно выйти на заслуженную пенсию. Вот почему я вам помогаю. Я не хочу под конец карьеры быть втянутым в непонятную историю, которая может нарушить мои планы. Я устал и хочу покоя, а ваш парень, кем бы он ни был, покоя не принесет. Я надеюсь, что вы сможете меня от него избавить. Вот и все.

– И что же мне делать с деньгами? – немного возмущенно сказал консул.

– Можете их оставить себе, можете вернуть задержанному, может их сжечь, мне все равно.

Ярослав убрал пакет в свой дипломат. В конце концов, он заслужил небольшой бонус за свою работу.

Через некоторое время они уже были в полицейском участке, в котором все так же кипела работа. Похоже, сегодня многие люди остались без сна.

– Значит так, сейчас я пойду к задержанному, сниму отпечатки пальцев и сделаю копию для вас, подождите меня в приемной.

– Я попрошу вас не делать никаких копий и передать мне оригинал.

– Это еще с какой стати?

– Послушайте, если личность задержанного подтвердится, то для всех будет лучше, чтобы следов его пребывания в полицейском участке было как можно меньше.

Исраэль что-то пробубнил себе под нос. Через минут двадцать пять он вернулся к конусу и передал ему снятые отпечатки пальцев.

– Никаких копий, – сказал он, предвидя вопрос консула.

– Спасибо. Как задержанный?

– Спал. И я ему чертовски сильно завидую.

– Он один в камере?

– Да, один. Во всяком случае пока.

– Лучше бы, чтобы так и оставалось.

– Послушайте. У нас не гостиница, а полицейский участок, понятно? – Злобным, уставшим голосом прошипел Исраэль. Его нервы уже не выдерживали. Отсутствие сна, голод и сама ситуация расшатали его нервы до предела.

– Да, я понимаю. Еще раз вам спасибо за всё. – максимально дружелюбно произнес консул и покинул территорию отдела полиции.

Он позвонил в консульство и попросил как можно быстрей прислать к нему машину.

Когда Ярослав перешагнул порог российского консульства, было уже раннее утро. Он сразу же отправился в кабинет своего начальника. На двери красовалась табличка «Чрезвычайный и полномочный посол России Леонид Андреевич Тетерин». Сделав три громких стука в дверь, Ярослав, не дожидаясь ответа, вошел внутрь. В кабинете сидел мужчина низкого роста, начисто выбритый, в темно-синем костюме. Лопнувшие капилляры, опухшее лицо, взъерошенная прическа – всё это говорило, что ночь у мужчины была неспокойной.

– А ты, Ярик, не торопился, – строго сказал мужчина.

– Простите, Леонид Андреевич. Старался как мог, но сами понимаете, – провинившимся тоном сказал молодой консул.

– Ладно, ладно. Паспорт у тебя?

– Да. Я также взял отпечатки у задержанного для подтверждения личности.

– Молодец. Давай всё мне.

Ярослав положил на стол начальника паспорт и снятые отпечатки пальцев.

– Значит так. Сейчас я отдам паспорт нашим специалистам, пусть убедятся, что это не подделка. Затем мы сравним отпечатки.

– И что мы будем делать, если всё подтвердится?

– Разберемся. Покидая кабинет сказал посол.

***

– Текущий финансовый год характеризуется противоречивыми показателями. С одной стороны, компания демонстрирует уверенный рост по ключевым операционным метрикам: объём производства увеличился на двадцать восемь процентов, штат сотрудников расширился на шестнадцать процентов, география присутствия охватила три новых региона. Совокупная выручка показала положительную динамику, увеличившись на тридцать два процента по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Однако данный рост был достигнут преимущественно за счёт расширения продуктовой линейки и выхода на новые рынки, что потребовало существенных инвестиций в развитие. Производственные расходы выросли на сорок пять процентов в связи с увеличением объёмов производства и удорожанием сырья. Административные издержки увеличились на двадцать два процента из-за расширения штата и открытия новых офисов. Маркетинговые затраты продемонстрировали рост на тридцать восемь процентов в связи с активным продвижением новых продуктов. Наиболее тревожным показателем является динамика чистой прибыли. Несмотря на ранее принятые меры по оптимизации расходов, чистая прибыль демонстрирует устойчивое снижение: за первый квартал падение составило двенадцать процентов, во втором квартале показатель снизился ещё на пятнадцать процентов, прогнозируемое снижение к концу года – не менее тридцати процентов от плановых показателей. Главными причинами ухудшения показателей прибыли являются: рост себестоимости производства, усиление конкуренции на новых рынках. При сохранении текущих тенденций ожидается дальнейшее снижение показателей чистой прибыли. Даже при реализации запланированных мер по оптимизации затрат прогноз на следующий период остаётся неблагоприятным. Необходимо пересмотреть стратегию развития компании с акцентом на: оптимизацию производственных процессов, пересмотр ценовой политики, поиск новых источников доходов, усиление контроля над расходами. – Зачитал свой доклад мужчина в деловом костюме, в аккуратных очках, кучерявыми волосами и небольшой, аккуратно побритой бородой.

– Благодарю вас, Максим Семенович. Можете быть свободны. – властным тоном произнес мужчина.

Он был чуть старше шестидесяти лет, с крупным, массивным лицом, ясными чертами лица, лысый, с аккуратной седеющей бородой. Одет он был, как, впрочем, и все люди, находившиеся в комнате, в дорогой, идеально подогнанный под его фигуру костюм. Из-под манжет белоснежной рубашки виднелись часы швейцарского производства с черным кожаным ремешком. Всем своим видом мужчина излучал статус, власть и богатство, что было неудивительно. Он был акционером, а последние четырнадцать лет еще и генеральным директором «Петрополис Групп». Крупнейшей многопрофильной компании не только в России, но и в Европе. Компания имела представительства в Азии, Африке, Ближнем Востоке, Латинской Америке и в некоторых европейских странах. Определить сферу деятельности «Петрополис Групп» было практически невозможно – компания, подобно гигантскому осьминогу, запустила свои щупальца в десятки отраслей. Медицина и фармакология, информационные технологии и химическая промышленность, производство и инновации – это лишь малая часть направлений, в которых компания утвердила своё присутствие.

– Что же. Вы все слышали Максима Семеновича. Мы вынуждены констатировать, что компания находится в кризисном положении. Наш прошлый комплекс антикризисных мер оказался неэффективным. Поэтому, если у кого-то есть идеи, которые он ранее по каким-то причинам не озвучивал, сейчас самое время отбросить все сомнения и озвучить их. – Мужчина говорил спокойным, низким голосом, проводя взглядом всех находившихся в комнате.

Шесть человек сидели за шестиугольным столом. Это совет директоров компании, высший управленческий орган компании.

– У меня есть идея, Василий Георгиевич. – Раздался голос с правой стороны от генерального директора.

Это был Головин Владлен Павлович. Мужчина сорока трех лет, аккуратно подстриженный, с ярко выраженными скулами, зелеными глазами, продолговатым лицом, одетый в светло-серый костюм. После внезапной смерти предыдущего генерального директора карьера Головина начала стремительно развиваться, словно по заранее намеченному плану. Первым шагом стало приобретение пакета акций от одного из акционеров – причём по цене значительно ниже рыночной. Этот факт породил множество слухов и домыслов, ведь официально у Головина не было средств для такой сделки. Став акционером, он изъявил желание занять место в совете директоров. За короткий срок он смог выстроить довольно-таки близкие отношения с генеральным директором. Настолько, что тот назначил его своим заместителем. Для многих такое быстрое сближение оставалось загадкой. У Головина и Сухарева было много общего: ненасытное стремление к власти, маниакальная любовь к деньгам и неутолимая жажда статусности. Владлен был карьеристом и подхалимом, он никогда не вступал в спор с Василием Георгиевичем и всегда выполнял его указания. За это директор и ценил его. В коридорах компании шептались о его блестящем будущем. Многие были уверены, что именно Головин станет следующим главой компании, несмотря на присутствие в совете директоров сына основателя – человека, казалось бы, имеющего неоспоримое право на руководство семейным бизнесом.

– Пожалуйста, Владлен Павлович, мы вас слушаем.

– Как сказал Василий Георгиевич, компания находится в сложном положении. И если не предпринять решительных мер, то оно станет еще хуже. «Петрополис Групп» занимается многими сферами, в этом наша сила. Я считаю, что нам стоит зайти на новый рынок.

– Что это за сфера? – нетерпеливо спросил один из членов совета директоров.

– Я говорю о военно-промышленной сфере. До сих пор мы не зашли на этот рынок, хотя у нас есть все шансы занять там лидирующие место. У нас есть большое количество гражданских наработок и технологий, которые без особого труда можно адаптировать под военное производство.

В комнате повисла гробовая тишина.

– Это невозможно. В уставе компании прописан запрет на разработку, создание, продажу летального оружия и их компонентов. – Глаза всех устремились на говорящего. И это неудивительно.

Возражение прозвучало от молодого, энергичного мужчины двадцати девяти лет – возраста, когда амбиции достигают своего пика, а уверенность в себе граничит с дерзостью. Это был Чернов Константин Владимирович – некоронованный наследник империи, сын основателя и предыдущего генерального директора компании. После внезапной смерти отца ему досталось не только многомиллиардное состояние, но и значительная доля акций компании. После получения высшего образования в одном из лучших университетов мира Константин стал работать в компании. Начав с рядовой должности, он доказал свою компетентность и профессионализм, постепенно поднимаясь по карьерной лестнице. Его путь в компании был впечатляющим: от рядового сотрудника до руководителя отдела инновационных технологий и исследований. Под его руководством отдел превратился в кузницу передовых идей, где разрабатывались проекты, способные изменить будущее компании. Константин проявил себя как дальновидный руководитель, умеющий сочетать традиционные подходы с инновационными решениями. Год назад он сделал следующий шаг – заявил о желании войти в совет директоров. Не последнюю роль в этом решении сыграла Разумовская Анна Денисовна, близкий друг семьи Черновых и по совместительству председатель совета директоров. Она была верным другом и наставником для Константина. С самого начала его работы в компании она внимательно за ним наблюдала и, если возникала необходимость, направляла его. Когда Костя вошел в совет директоров, Анна Денисовна помогла ему закрепиться в высшем эшелоне власти компании.

– Да, Константин Владимирович, я ознакомлен с уставом. Насколько я знаю, так называемый «запрет на оружие» можно снять через голосование совета директоров, набрав подавляющее большинство голосов, – смотря с вызовом, ответил Владлен. – Я ведь прав, Анна Денисовна? – переведя свой хищный взгляд на взрослую женщину, спросил мужчина.

– Правы, – спокойно ответила женщина.

– Это интересное предложение, Владлен Павлович. Возможно, нам действительно стоит обратить внимание на эту сферу, – одобрительно проговорил Василий Георгиевич. – Анна Денисовна, я как генеральный директор прошу вас включить этот вопрос в повестку нашей следующей встречи.

– Конечно, – ответила женщина. – Но не слишком ли вы торопитесь? Вопрос производства оружия многогранен, возможно, стоит дать членам совета директоров больше времени для принятия решения. Нужно взвесить все плюсы и минусы данного решения. Как на это отреагируют в обществе? «Петрополис Групп» никогда не занималась оборонной промышленностью.

– Анна Денисовна, боюсь, времени у нас как раз и нет. Если мы хотим, чтобы кризис носил недолгосрочный характер, то нам нужно принимать решение, что называется, здесь и сейчас. Что касается общественности, то с чего вы решили, что будет негативная реакция? Возможно, люди, наоборот, будут рады, что такая крупная компания, как «Петрополис Групп», обратила свое внимание на оборонный сектор. Гражданам всегда живется спокойней, когда они знают, что армия их страны снаряжена по последнему слову техники. – настаивая на своем, сказал Василий Георгиевич.

– Также не стоит забывать, что заход нашей компании на новый рынок спровоцирует появление новых рабочих мест. Нам нужны будут люди: работники, инженеры, специалисты. Думаю, жители нашего города будут этому рады, – сказал Владлен Павлович.

– Что увеличит и без того огромные расходы. Я думал, мы хотим увеличить прибыль. – Встрял в разговор Константин.

– Чтобы заработать потом, нужно вложиться сейчас. Это правило работает во многих сферах. Что касается расходов, то в вашем отделе есть множество дорогих проектов, которые вообще не приносят компании никакой прибыли и неизвестно когда начнут. Возможно, совету директоров стоит задуматься об их закрытии, как думаете, Константин Владимирович? – наклонившись вперед, парировал Владлен.

– Во-первых, бюджет моего отдела уже утвержден. Я так пошел на некоторые уступки и добровольно отказался от некоторых проектов. А во-вторых, мой отдел занимается изучением технологий, которые улучшают жизнь людей, помогают им строить будущее. Вы же предлагаете создать отдел, который будет разрабатывать технологии для разрушения.– повысив голос сказал Константин.

– Константин Владимирович, сохраняйте спокойствие, как-то вы уж слишком сильно разгорячились. Может, вам стоит проверить нервишки? Могу подсказать замечательный санаторий. – с дерзкой улыбкой на лице и издевкой в голосе сказал Владлен.

– Мужчины, давайте не будем превращать встречу совета директоров в клуб словесных дуэлей, – строго произнесла Анна Денисовна.

Во взгляде и в голосе этой женщины было что-то такое, что заставляло отступить даже опытных акул большого бизнеса, поэтому Чернов и Головин прекратили перепалку. Анна Денисовна являлась настоящей легендой «Петрополис Групп» – человеком, чьё имя было неразрывно связано с историей компании. Она была несменным председателем совета директоров, получив эту должность лично от Владимира Чернова, с которым их связывала крепкая дружба, зародившаяся ещё в студенческие годы. Её образ был воплощением истинной бизнес-леди XXI века. Строгий силуэт, безупречный вкус в одежде, уверенные жесты – всё говорило о её статусе и положении. В её манере держаться читалась та особая порода, которая формируется годами работы на вершине корпоративной иерархии.

– Я думаю, на этой отрезвляющей ноте мы закончим нашу сегодняшнюю встречу. Нам всем есть над чем подумать. – спокойно сказал генеральный дирижер.

Первым комнату покинул Чернов, его походка, взгляд, выражение лица – всё говорило о том, что он в бешенстве. Вдруг его кто-то взял под руку. Конечно же, это была Анна Денисовна. Она аккуратно и в то же время настойчиво попросила Константина пройти с ней в ее кабинет. Кабинет Анны Сергеевны Разумовской представлял собой гармоничное слияние современности и традиций. Угловое расположение помещения обеспечивало превосходное естественное освещение, которое умело дополнялось продуманной системой искусственного света. Просторное, но функционально организованное пространство делилось на чётко разграниченные зоны. В центре рабочей области возвышался монументальный стол из массива дерева, оснащённый новейшей техникой. Современный монитор с тонкими рамками соседствовал с классической настольной лампой, создавая интересный контраст эпох. Стены кабинета были оформлены в сдержанных тонах, где графитовый серый встречался с тёплым бежевым. Классические элементы декора соседствовали с высокотехнологичными решениями: встроенные панели управления, скрытые системы хранения и автоматизированное освещение. В зоне для переговоров располагался овальный стол из закалённого стекла, окружённый эргономичными креслами с обивкой в благородных тонах. Здесь же находился интерактивный экран, способный трансформироваться из зеркала в дисплей для презентаций. Особое внимание привлекала система освещения: от основного потолочного света с регулируемой цветовой температурой до точечной подсветки рабочих зон. Умный дом позволял управлять всеми системами одним касанием. Книжные шкафы из тёмного дерева хранили не только профессиональную литературу, но и служили скрытыми панелями для высокотехнологичного оборудования. Между томами классических изданий виднелись современные арт-объекты и деловые награды. Зона отдыха была минималистичной, но комфортной: лаконичный диван, кофейный столик из закалённого стекла и несколько дизайнерских акцентов. Живые растения в стильных кашпо добавляли пространству свежести. Технологические решения не бросались в глаза, а органично вписывались в классический интерьер. Скрытые камеры, система климат-контроля и умный дом работали незаметно, поддерживая идеальный баланс между комфортом и эффективностью. Каждая деталь говорила о статусе хозяйки кабинета, но без излишней помпезности. Строгие линии сочетались с современными материалами, а классические элементы – с инновационными решениями, создавая пространство, где деловая эффективность шла рука об руку с комфортом.

Разумовская и Чернов младший сели на диван.

– Расслабься, Костя, у тебя сейчас такое лицо, им людей пугать можно, – успокаивающим голосом сказала женщина.

– Как я могу расслабиться, вы слышали, что этот упырь предложил? – раздраженно, активно жестикулируя руками, произнес Костя.

– Да, я слышала. А теперь сделай глубокий вдох, а затем выдох и приди уже наконец в себя. Вечером приедешь домой и постучишь по боксерской груше, а здесь ты должен быть хладнокровен. – наставническим тоно сказала Анна Денисовна.

– Я не понимаю, как отец оставался всегда таким спокойным. Я много раз бывал с ним на работе и ни разу не видел его… таким, как я сейчас.

На лице Анны Сергеевны, на мгновении, появилась улыбка, такая улыбка, которая появляется на лице человека, когда он вспоминает что-то приятное.

–О да. На работе твой отец был спокоен, как удав. Но дома, в кругу близких, он позволял себе выпустить пар. Поверь мне. – Женщина сделала небольшую паузу, будто припоминая что-то. – Просто пойми, ни твоя ярость, ни перепалки с Головиным не принесут нужный тебе результат.

– Головин и Сухарев сегодня разыграли спектакль. Очевидно, что Владлен лишь озвучил то, что у Сухарева на уме.

– Конечно. Ему нужно было посмотреть на реакцию совета директоров.

– И, судя по тому, что он попросил вас уже на следующей встрече провести голосования, он остался доволен реакцией.

– Вполне возможно. Против высказался только ты, но я уверен, что Слава ожидал этого. Он кто угодно, но только не идиот. Владлен полностью на его стороне. Я, очевидно, на твоей. А два остальных члена совета молчали.

– Их молчание было красноречивей любых слов. Я уверен, что они уже прикинули, сколько компания сможет заработать на разработке и продаже оружия, и какие дивиденды они с этого получат.

– Поверь мне, в других компаниях ситуация отличается не сильно.

– Я не понимаю, зачем отец вообще прописал в устав возможность снять его запрет.

– Этого просили другие члены совета директоров, и он пошел им на уступку.

– Он не боялся, что кто-то может, инициировал голосование за снятие запрета?

– Нет, не боялся. Во-первых, фигура твоего отца была слишком велика, в стенах компании он был богом. А во-вторых, у его лучшего друга был блокирующий пакет акций. Даже если бы кто-то инициировал голосование, и каким-то чудом голосование сложилось бы не в пользу твоего отца, Федя Кулишер заблокировал бы это решение.

– У отца всегда была подстраховка.

– Твой отец был стратегом. Он всегда продумывал разные варианты развития событий.

– Но я не мой отец. Моя фигура недостаточно велика, и у меня нет лучшего друга с блокирующим пакетом акций.

– Володя заслужил свой статус, тебе необходимо сделать тоже самое. Что касается блокирующего пакета, Саша не связывался с тобой?

– Нет. Года четыре назад он написал Аркадию Арсениевичу небольшое письмо, где сказал, что он жив и здоров.

– Он не писал о возвращении?

– На сколько я знаю нет.

В кабинете повисла тишина.

– Он обязательно вернется. – вдруг с полной уверенностью в голосе сказала Анна Денисовна.

– Откуда такая уверенность?

– Человек всегда возвращается домой, нам это необходимо.

– Ну, последние десять лет дом его был не нужен.

– Повер.....

– Я не хочу о нем говорить, – резко, даже слишком, сказал Костя. – У нас есть более серьезная тема. На следующей встрече совета директоров мы будем голосовать за снятие «оружейного запрета». Я не могу позволить себе, чтобы оно сложилось не в мою пользу. Мой отец, – он на секунду запнулся, в глазах промелькнула горечь потери, – Я выслушивал сотню раз его пламенные речи о том, что «Петрополис Групп» создана, чтобы помогать людям, улучшать их жизнь, созидать и строить, а не разрушать. Я не могу позволить Сухареву и Головину наследство отца. – сказал Костя, его голос звучал уверенно, а лицо и взгляд выражали высшую степень решительности в этом вопросе.

– Отлично. Именно с таким настроем мы и должны работать, – одобрительно сказала женщина. – Итак, Слава будет пытаться организовать следующее заседание совета директоров как можно быстрей, но дату назначает председатель. Я постараюсь выиграть нам как можно больше времени. Слава и Владлен будут голосовать за снятие запрета, ты и я – против. Остается еще два голоса, вот за них и будет идти борьба. Задача минимум – заполучить хотя бы один голос, чтобы свести голосование к ничейному результату, это не решит нашу проблему, но даст нам время. Задача максимум – заполучить два голоса и сохранить запрет.

– С Иосифом Гавриловичем проблем возникнуть не должно. Вы помогли заполучить ему место в совете.

– Я бы не была так уверена, в нашем деле благодарность и преданность – явления редкие. Также не стоит забывать, что я помогла ему не по доброте душевной, а для того, чтобы сохранить пакет акций за твоим братом. Поскольку, если ты помнишь, согласно уставу компании акционер должен принимать участие в управлении компании либо самостоятельно, либо через доверенное лицо, иначе его пакет акций может быть изъят.

– Есть еще Виктор Евгеньевич, но я о нем вообще ничего не знаю. Мы видимся только на встречах совета.

Это очень плохо, что ты о нем ничего не знаешь. Если ты хочешь в один день встать у руля компании, ты должен очень хорошо знать членов совета директоров, но об этом как-нибудь в другой раз. Виктор Евгеньевич – выходец из финансового сектора, работал в правительстве одного из крупнейших банков нашей страны, затем финансовым советником, к слову, список его клиентов был внушительным, семь лет назад он вошел в совет директоров.

– Кто его рекомендовал?

– Владелец пакета акций, Виктор обсуживал его финансы, видать, настолько хорошо, что тот доверил ему должность своего представителя в компании.

– Может быть, нам стоит поговорить с владельцем акций?

– Это ничего не даст. Во-первых, он полностью доверяет Виктору Евгеньевичу, во-вторых, насколько мне известно, он находится за рубежом.

– Ладно, поговорим с Виктором Евгеньевичем.

– Ты поговоришь. Я возьму на себя Иосифа.

Костя немного замялся, Анна Денисовна, как опытный следопыт, обнаружила следы неуверенности на его лице.

– У тебя получится Костя.

– Может, дадите пару советов?

– Пригласи его к себе домой, поужинайте, выпейте. Когда он расслабится, аккуратно подведи его к тебе голосования, ну а дальше смотри по ситуации.

– В каком плане?

– Ну, варианта может быть два. Первый: он сразу же выступит за сохранения запрета, тогда можешь радоваться легкой победе. Второй вариант: он выступит за его снятие, и тогда… – Анна Денисовна резко замолчала.

– Что тогда?

– Есть несколько вариантов перетянуть человека на свою сторону. Угрозы – самый прямой и грубый способ, иногда при этом показывающий высокую эффективность. Единственное, что, если ты угрожаешь, то ты должен быть готов воплотить их в жизнь, в противном случае их не будут бояться. Другой вариант – шантаж. Еще более деликатный вариант. Но у тебя должен быть серьезный компромат на человека, иначе шантажировать бессмысленно. Только под страхом уничтожения репутации, потери семьи, возможности оказаться в тюрьме человек будет готов пойти на твои условия. И последний вариант – подкуп. Голос человека можно купить, чем богаче и влиятельней человек, тем дороже его голос, это важно учитывать. Также состоятельному человеку нельзя просто дать денег, его это заинтересует не сильно. Такому человеку нужно предложить схему, которая принесет ему финансовую выгоду и укрепит его положение в обществе.– наставническим тоном сказала Разумовская.

– И каким методом пользовался отец? – напряженно спросил Костя.

– Ни одним из них. Володя мог заразить любого своими идеями, люди шли за ним добровольно, – успокаивающе ответила женщина.

Их беседу прервал телефонный звонок. Константин быстро достал телефон и посмотрел, кто ему звонит.

– Это Аркадий Арсениевич, я отвечу быстро, – как бы извиняясь за то, что вынужден прервать их разговор, сказал Костя.

– Конечно, – ответила Анна Денисовна.

Аркадий Арсениевич был, пожалуй, единственным человеком, ради ответа которому Костя был готов прервать любой, даже самый важный разговор. Для Кости, да и вообще для всей читы Черновых Аркадий Арсениевич был неотъемлемой частью их бытия. Описать роль Аркадия Арсениевича в жизни семьи было задачей не из лёгких. Он был больше, чем просто помощник – он был живым воплощением семейного уюта и надёжности. С раннего утра до позднего вечера Аркадий Арсениевич крутился как белка в колесе: следил за порядком в поместье, решал хозяйственные вопросы, помогал по дому, заботился о комфорте каждого члена семьи. Он был нянькой для маленького, а затем воспитателем для юного Кости. Для Владимира Семёновича он был верным водителем и надёжным плечом, способным выслушать и дать дельный совет. Надежда Анатольевна, супруга Чернова, ценила его за умение организовать быт и создать атмосферу домашнего тепла. Со временем их отношения переросли из простого рабочего взаимодействия в настоящую семейную связь. Годы, проведённые вместе, превратили профессиональные отношения в искреннюю привязанность. Аркадий Арсениевич стал частью семейного круга: делил с Черновыми не только кров, но и радости и печали. Он отмечал с ними праздники, участвовал в семейных торжествах, поддерживал в трудные минуты. Его советы ценились не меньше, чем мнение ближайших друзей семьи. Трагическая смерть Владимира Семёновича и его супруги стала для него настоящим ударом. Но решение, принятое Черновым-старшим в завещании, показало истинную глубину его доверия к Аркадию Арсениевичу. Опека над Костей и его братом была возложена именно на Аркадия. Также Владимир оставил ему пятьдесят миллионов долларов США с формулировкой «в знак признательности за верную службу и преданность нашей семье». Аркадий Арсениевич был настоящим символом верности и преданности, живым примером, как «не родная» кровь может стать членом семьи.

– Да, Аркадий Арсениевич.—ответив на звонок сказал Костя.

Он встал с дивана и подошел к окну.

Анна Денисовна не слышала, о чём шла речь, она лишь видела, как постепенно менялось лицо Чернова-младшего. С каждой секундой разговора оно становилось всё тревожнее и тревожнее. В какой-то момент Костя сказал ей, что ему нужно срочно пройти в свой кабинет, и быстро, не дождавшись ее одобрения, вышел в коридор.

***

Головин вслед за начальником вошел в его кабинет. Кабинет Василия Георгиевича Сухарева располагался на последнем этаже бизнес-центра, занимая площадь, достойную монарших апартаментов. Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на город, а их массивные жалюзи из полированного металла создавали впечатление неприступной крепости. Пространство было разделено на функциональные зоны с помощью высокотехнологичных перегородок. В центре возвышался монументальный рабочий стол из редкой породы дерева, чья поверхность мерцала в свете встроенных светодиодных лент. Рядом располагалось представительское кресло с обивкой из кожи аллигатора – произведение современного дизайна, сочетающее в себе комфорт и технологичность. Стены кабинета были отделаны панелями из тёмного дерева, искусно интегрированными с высокотехнологичными элементами. На них располагались экраны, демонстрирующие финансовые показатели компании в реальном времени, а также проекции стратегических планов. Зона для переговоров поражала воображение: огромный овальный стол из сверхпрочного стекла, окружённый креслами с фирменной символикой компании. Встроенные системы видеосвязи и акустическое оборудование последнего поколения создавали идеальные условия для деловых встреч. Технологические решения кабинета впечатляли своим масштабом. Умный дом управлялся голосом и жестами, а системы безопасности включали биометрический контроль доступа и скрытую охрану. На стенах мерцали интерактивные панели. В кабинете была зона отдыха с премиальной мебелью, где можно было расслабиться в перерывах между встречами. Здесь же находился мини-бар с автоматической системой подачи напитков и зона для отдыха с эргономичной мебелью. Особое внимание привлекала коллекция предметов искусства: картины известных художников, дорогие скульптуры. На стенах в рамках из титана располагались фотографии с влиятельными людьми, а многочисленные награды и дипломы свидетельствовали о достижениях владельца. Встроенные витрины демонстрировали коллекцию дорогих часов и антикварных предметов, подчёркивая статус их владельца. Освещение кабинета было продумано до мелочей: от основного LED-света до точечной подсветки каждой детали интерьера. Система могла менять цветовую температуру и интенсивность, создавая нужное настроение для любой ситуации. Этот кабинет был не просто рабочим пространством – он являлся воплощением власти, технологического превосходства и финансового успеха.

– Да уж, всё прошло… – садясь на диван, начал Головин.

– Всё прошло ровно так, как мы и предполагали, – прервав его, сказал Сухарев.

– Возможно, мы немного поторопились. Может быть, сначала надо было обработать других членов совета директоров, чтобы убедиться в их поддержке. – осторожно сказал Владлен.

– Ждать чего? Сейчас самый подходящий момент. Назревает кризис, прибыль падает, расходы растут, выход на новый рынок – лучшее решение. Совет директоров это понимает. Империи жизненно необходимо расти, завоевывать новые земли и ресурсы, иначе она распадется. – хладнокровно произнес мужчина.

– Чернов с вами не согласен.

– Костя делает то, что должен. Он чтит и уважает наследие отца, я не могу его за это винить. К сожалению, идеи Володи мешают компании расти и развиваться. Наш конфликт с Черновым-младшим был неизбежен. У нас слишком разные взгляды на мир, на компанию и ее будущее. Когда он вошел в совет директоров, я знал, что рано или поздно мы столкнемся лбами. – прикрыв глаза, потирая виски, сказал Сухарев.

– Предложение о снятии запрета предложил я, а не вы.

– Костя не идиот. Он прекрасно понимает, что без согласования со мной ты бы не сделал это.

На какое-то время в кабинете повисла тишина. Головин видел, что Сухареву нужна небольшая пауза. В последнее время головные боли стали нападать на него всё чаще и чаще. При этом со здоровьем у генерального директора всё было в пределах нормы. Просто возраст стал нагонять даже такого человека, как Вячеслав Георгиевич.

– Что касается нашего плана. Я недавно встречался с Пироговым, он подтвердил, что как только запрет будет снят, мы сможем заключить с министерством обороны многолетний контракт.

Сухарев мгновенно открыл глаза и, перестав массировать виски, наклонился ближе к собеседнику.

– Что ты сделал? Встретился с Пироговым? – в его голосе звучало недовольство и легкая агрессия.

– Да.

– За моей спиной?

– Вас тогда не было в стране. Вы улетели на Ближний Восток для подписания договоров о сотрудничестве. А Пирогов приехал в город с внеплановой проверкой боевых частей и запросил встречу. Мне нужно было отказать ему? – робко противостоя начальнику, сказал Владлен.

– Нет, ты сделал все правильно. Просто моя поездка на Ближний Восток была почти неделю назад. А о встрече с Пироговым ты рассказываешь только сейчас. Такую информацию необходимо передавать как можно оперативней. – чуть мягче сказал Сухарев.

– Извините. Больше такого не повторится.

– Я понимаю тебя. Ты молодой, амбициозный человек, который мечтает в один день встать у руля компании. Я не против твоих амбиций и мечт, но только до тех пор, пока они не идут в разрез с моими. Генеральный директор я, все серьезные шаги, а встреча с Нечаевым это серьезный шаг, должен быть согласован со мной. Не забывай, кто тебя привел в компанию и для чего. Мы друг друга поняли? – негромко, уверенно, смотря прямо в глаза собеседнику, проговорил Сухарев.

– Конечно, Василий Георгиевич. – не мешкая ответил Владлен.

– Отлично.

Сухарев встал с дивана и налил себе стакан воды.

– Теперь поговорим о голосовании. – возвращаясь на диван сказал директор.

– Чернов может нам спутать карты. Он наверняка заручился поддержкой Разумовской. Они выступят в альянсе. Наша задача перетянуть на свою сторону Иосифа Гавриловича и Виктора Евгеньевича.

– Я хочу, чтобы ты взял на себя Чернова младшего. Остальных членов совета директоров я беру на себя.

– Что значит "взял на себя Чернова"? – озадаченно и возмущенно спросил Головин.

– То и значит. Костя сейчас будет вовсю продумывать план действий. Я хочу, чтобы ты держал руку на пульсе. Знал когда, с кем и о чем он говорил и сообщал мне. Любые его шаги должны быть нам известны, никаких неожиданностей.

Владлен с трудом скрывал своё раздражение. Задание, которое ему поручили, казалось незначительным, что это буквально жгло изнутри. Он ожидал чего-то масштабного, того, что могло бы по-настоящему продемонстрировать его способности. Сухарев кинул ему «кость» в виде Чернова – человека, который, по мнению Головина, не представлял серьёзной угрозы. Да, Константин был наследником Владимира Чернова и членом совета директоров. Ну и что? Его влияния внутри компании было явно недостаточно, чтобы помешать им. Анна Денисовна и два других члена совета директоров были ключевыми фигурами, именно они могли решить судьбу запрета, но их контроль Сухарев оставил себе. Это было явным сигналом: Василий Георгиевич всё ещё не доверял ему полностью, несмотря на все его успехи за последние годы. Владлен вспомнил все те поручения, которые он выполнял безупречно. Каждая миссия, каждое задание были выполнены с максимальной точностью и эффективностью. Он жертвовал личным временем, налаживал связи, решал сложные вопросы – и всё ради того, чтобы заслужить это доверие. Но теперь казалось, что все его усилия были напрасны.

– Ты хочешь что-то сказать? – словно читая мысли своего заместителя, спросил Сухарев.

– Я думал....я думаю…возможно мне стоит заняться кем-то еще. Снять часть груза с ваших плеч – аккуратно, подбирая каждое слово, сказал Владлен.

– Нет. Ты берешь на себя Чернова. А я всех остальных. – строго и коротко произнес Сухарев.

Владлен понял, что босс максимально серьезен, и спорить с ним сейчас не стоит, это нечего не даст, только вызовет его гнев.

– Конечно, Василий Георгиевич. Если вы так решили. —вставая с дивана сказал Головин.

Мужчины сдержанно попрощались. Владлен покинул кабинет начальника со смешанными чувствами. Каждый шаг по коридору отдавался в его сознании глухим эхом разочарования. Он устал быть вечно в тени, вечно на вторых ролях. Годы безупречной службы, бессонные ночи, потраченные на выполнение поручений, казалось, не принесли желаемого результата. Его амбиции требовали большего, он заслужил большего. Он остановился у огромного панорамного окна, из которого весь город был как на ладони. Его пальцы теребили запонки. Изменить свое положение прямо сейчас он не мог. Самое лучшее, что он может делать для своей карьеры, это выжидать и продолжать успешно выполнять поручения Сухарева.

***

Чернов-младший быстро вошел в свой кабинет. Просторное помещение встречает посетителя ощущением легкости и современности. Панорамные окна от пола до потолка открывают захватывающий вид на город, символизируя связь владельца с его будущим. Стеклянные перегородки и металлические конструкции создают ощущение невесомости и технологичности. Центральный элемент кабинета – рабочий стол из закаленного стекла на металлической основе. Эргономичное кресло с современной системой поддержки спины подчеркивает внимание к комфорту. Мягкие тона в отделке стен создают атмосферу спокойствия и сосредоточенности. Умная система освещения плавно меняет интенсивность и цветовую температуру в зависимости от времени суток. Интерактивная доска на стене позволяет визуализировать проекты и идеи. Современный компьютер с большим монитором интегрирован в рабочий стол. Овальный стол из прозрачного стекла и полированного металла становится центром переговорной зоны. Современная аудиосистема обеспечивает кристально чистую связь во время видеоконференций. Потолочный проектор готов в любой момент превратить стену в экран для презентаций. Портреты родителей занимают почетное место на противоположных стенах кабинета. Портрет отца в строгом классическом стиле подчеркивает преемственность поколений и верность семейным ценностям. Портрет матери выполнен в более мягком, художественном стиле, отражая её утонченность и связь с искусством. Современная аудиосистема обеспечивает качественный звук для деловых встреч. Системы хранения сочетают традиционные шкафы с современными электронными архивами. Зона отдыха с удобными креслами создает возможность для неформального общения.

Костя подключил свой телефон к аудиосистеме кабинета и сел за стол.

– Аркадий Арсениевич, вы уверены, что ничего не перепутали? – голос его звучал очень взволновано.

Аркадий Арсениевич рассказал о том, что с ним связался некий Леонид Андреевич Тетерин, посол России в одной африканской стране, и рассказал ему, что полицией был задержан некий Кулишер Александр Фёдорович. И что ему собираются предъявить обвинения в контрабанде.

– Это очень неожиданно… И не вовремя. Сухарев собирается отменить запрет отца на производство оружия. Мне нужно помешать этому, я…

– Костя, спокойно занимайся делами компании. Я сейчас еду в аэропорт, там уже готовят джет. Я сам разберусь в этой истории. И верну Сашу домой, если это правда он. – аудиосистема кабинета передала всю воодушевленность в голосе мужчины.

– Вы уверены?

– Да. Я буду на связи, если что-то понадобится. Постараюсь вернуться как можно быстрее, – уверенно проговорил мужчина. – Уж постарайтесь не утонуть в грязи и не умереть с голоду без меня, – в его голосе слышалась искренняя любовь и забота о собеседнике.

– Я не маленький мальчик, Аркадий Арсениевич, думаю справлюсь.—ласково ответил Костя.

Через одиннадцать часов черный частный самолет, произведенный «Петрополис Групп», приземлился в аэропорту африканской республики. Из него вышел мужчина за шестьдесят, с легкой щетиной на лице, подтянутым, для своего возраста, телосложением, с короткими седыми волосами, которые были аккуратно уложены назад. Его худощавое лицо с заметными морщинами было сосредоточенным, а светлые глаза с проницательным взглядом говорили о том, что у мужчины есть четкая цель. Одет он был в легкий светлый костюм и рубашку. Старенькие часы висели циферблатом вниз на его правой руке. У мужчины не было никакого багажа. Встречал его автомобиль из Российского консульства, где его уже ждал Тетерин.

Войдя в кабинет, Аркадий Арсеньевич перешел сразу к делу.

– Вы уверены, что задержан именно Кулишер Александр Фёдорович? – Мужчина говорил быстро и четко. Его голос выражал уверенность, хоть и с небольшим оттенком волнения.

– В квартире задержанного нашли паспорт на это имя. Наши специалисты подтверждают подлинность документа. Также мы сравнили отпечатки пальцев задержанного с отпечатками пальцев, хранящимися на чипе в паспорте, и получили стопроцентное совпадение. Поэтому да, я уверен, что задержан именно Кулишер Александр Фёдорович. – ответил посол.

– Где он сейчас находится? – спросил Аркадий Арсениевич.

– Сейчас он находится в полицейском участке. Не волнуйтесь, он не один. С ним находится представитель нашей страны. Насколько мне известно, у него всё хорошо, во всяком случае пока.

– Расскажите, в чём его обвиняют.

– Насколько я понял, недавно полицией был задержан американский гражданин за торговлю наркотиками, который неожиданно заявил, что может выдать контрабандистскую схему. Александр был участником этой сферы, он выполнял роль водителя. В тот же день спецназ ворвался на склад, где находились украденные у «Петрополис групп» редкоземельные ископаемые, готовые к транспортировке. Александра и остальных задержали и доставили в отдел. Впрочем, на тот момент никто не знал, что он Александр, при нём были документы на другое имя, позже он признался нашему консулу, что это поддельные документы.

– Насколько всё серьезно?

– Что вы имеете в виду?

– Вы прекрасно поняли, что я имею в виду. Мы можем его вытащить?

– Его обвиняют в серьезном преступлении, он попал на территорию страны по поддельным документам. Ситуация у вашего парня сложная.

– Сложная, но не безвыходная, не так ли?

– Как вас зовут, кем вы приходитесь Чернову? – хитро глядя в глаза собеседника и потирая руки, проговорил консул.

– Меня зовут Брагин Аркадий Арсеньевич, я представитель семьи Черновых, для задержанного я тоже являюсь близким человеком.

– Нужно все обдумать.

– Вы сказали, что металлы принадлежали «Петрополис Групп», компания не будет выдвигать обвинения. Что касается поддельных документов и въезда по ним в страну, то раз вы смогли распознать подделку только после признания задержанного, значит, подделка невероятно точна. А значит, и нет нужды раскрывать этот факт. Кто ведет это дело?

– Старый полицейский, выходящий совсем скоро на пенсию.

– Ему известно, кого он задержал?

– В общих чертах. С ним не должно возникнуть проблем. Он очень не хочет впутываться в серьезное дело под конец карьеры.

– Мудрое решение. Значит, у нас есть все, чтобы вытащить Александра Федоровича из полицейского участка и вернуть его на родину, так? – Аркадий Арсеньевич говорил максимально решительно, будто не оставляя собеседнику возможности не согласиться с ним.

Посол был немного удивлен таким напором и уверенностью мужчины напротив. Он ожидал, что представитель Чернова будет вести себя гораздо более взволновано и будет просить, почти умолять Тетерина помочь задержанному. Тетерин, конечно, согласился бы, но перед этим выторговал бы для себя хорошие дивиденды. Однако все сложилось иначе. Мужчина напротив него был уверен в себе и вел себя так, будто ситуация полностью под его контролем. Он не просил Леонида Андреевича о помощи, а отдавал ему приказ вытащить задержанного, будто тот сидел не в полицейском участке иностранного государства, а в вытрезвители родного города. Тетерин чувствовал внутреннее раздражение от тона беседы, но внешне он сохранял невозмутимость, лишь едва заметно прищурив глаза и чуть подавшись вперёд в своём кресле.

– Аркадий Арсеньевич, вы должны понимать, что всё не так просто. Мы находимся на территории иностранного государства. Мы не можем приехать в отдел и забрать оттуда задержанного. Местные могут возмутиться такой дерзостью. Могут начать жаловаться, что консульство выгораживает преступника, всё это может привести к международному скандалу. – пытаясь направить беседу и ее тон в нужное ему русло, сказал Тетерин.

– Леонид Андреевич, мы с вами взрослые люди. Мы прекрасно с вами знаем, что выход есть из любой ситуации. Позвольте рассказать, как я вижу дальнейшее развитие ситуации. Вы продолжаете втирать мне, что ситуация трудная, всё не так однозначно, и прочую чушь. Как вы знаете, между «Петрополис Групп» и этой страной заключено экономическое соглашение. Компания создает инфраструктуру, спонсирует социально значимые проекты, поставляет медицинское оборудование в местные больницы и много что еще. Взамен компания получает доступ к полезным ископаемым страны. Эта сделка устраивает всех: и местные власти, и руководство компании, и представителей нашего МИДа. Конечно, в компании прекрасно понимают, что далеко не все деньги идут по назначению, какая-то их часть оседает в карманах элит. Что уж поделаешь. Однако, пока они воруют не слишком много, это предпочитают не замечать, выгода перекрывает издержки. А теперь представьте, что вдруг контроль за деньгами сильно ужесточается, воровать становится всё сложнее и сложнее, а суммы становятся всё меньше и меньше. Разумеется, подобный сценарий не понравится местным властям.

– Это приведет к ухудшению отношений. Местные власти могут перестать быть лояльны вашей компании. Они могут начать потихоньку прикрывать доступ к ископаемым, – нервно перебил собеседника Тетерин.

Брагин выдержал небольшую театральную паузу, а затем продолжил.

– Да. Вероятней всего, именно это и начнет происходить. И тогда компания начнет терять интерес к этой стране. Проекты начнут сворачивать. На уход компании отреагирует наш МИД. Понимаете, нахождение крупной российской компании очень важно для внешней политики. Это инструмент влияния. Красивая картинка в СМИ, возможность воздействовать на внутренние процессы страны, укрепление позиций на мировой арене – в общем, плюсов много. Также я позволю себе напомнить вам, что африканское направление признано нашим правительством одним из приоритетных во внешней политике. Так вот, уход «Петрополис групп» с местного рынка ослабит позиции нашего внешнеполитического крыла на этом континенте, влияния станет меньше. Разумеется, серьезным и многоуважаемым людям из МИДа это очень не понравится. И в частности, этим будет очень недоволен Тимченко Алексей Всеволодович, который, как вы знаете, курирует африканское направление. Он и его команда начнут разбираться, что привело к ухудшению отношений между этой республикой и «Петрополис групп», в связи с чем Россия рискует ослабить свои позиции на Африканском континенте. И тут Алексею Всеволодовичу или его заместителю кто-то может передать информацию, что виноват в этом некто Тетерин Леонид Андреевич, который не захотел проявить так необходимую каждому дипломату гибкость в решении деликатного вопроса. И тогда на вашей карьере можно будет ставить крест. Должность почётного секретаря – это, конечно, престижно, но вряд ли соответствует вашим карьерным амбициям, не так ли? – Аркадий Арсеньевич говорил спокойно, медленно, смотря прямо в глаза собеседнику.

Тетерин явно занервничал, его глаза забегали из стороны в сторону, на лбу появилась испарина. Нервным движением он ослабил узел галстука. Ситуация складывалась не в его пользу. Он рискует оказаться крайним. Попасть в опалу к Алексею Всеволодовичу означало конец. Даже о должности почетного секретаря можно не мечтать.

– Но ведь нам не обязательно доводить до такого, верно? – видя состояние своего собеседника, успокаивающим тоном произнес Брагин.

– Верно, – вылетело из пересохшего горла Тетерина.

Брагин наклонился вперед, его спина была ровной, а на лице появилась легкая улыбка.

– Замечательно. Ведь есть и другой вариант. Вы помогаете мне вытащить Кулишера из полиции и отвозите нас в аэропорт, где нас уже ждет частный самолет. Мы покинем территорию этой страны, и вы вздохнете спокойно. А взамен, при следующем своем посещении столицы нашей Родины, Константин Владимирович непременно упомянет, где следует о том, что Тетерин Леонид Андреевич проявил инициативу в разрешении трудной ситуации, тем самым сохранил экономические отношения между «Петрополис групп» и одной африканской республикой.

Топливный бак самолета был полностью заправлен, а экипаж был готов к вылету по первому указанию пассажира. Прошло уже несколько часов с момента разговора с Тетериным. Брагин смотрел в окно, пальцы левой руки постукивали по подлокотнику. В голове роем кишили разные мысли. Не слишком ли сильно он надавил на Тетерина? Правильно ли он смог оценить ситуацию и свои силы? Эти и другие вопросы Брагин задавал сам себе с такой скоростью, что не успевал давать на них ответ. Буквально минут сорок назад ему позвонил Костя и поинтересовался, что происходит. Аркадий Арсеньевич, дабы отвлечься от назойливых мыслей, детально пересказал всё, что знал сам. Он не видел лицо Чернова младшего, но по его голосу было слышно, что он переживал за брата и его судьбу, хоть бы и навряд ли признался в этом, если бы его спросили. Отношения между парнями нельзя назвать слишком теплыми. Маленький Костя, который был единственным ребенком в семье, довольно трудно перенес появление еще одного члена семьи. Он ревновал маму и папу к маленькому Саше, с которым он, впрочем, был знаком с самого детства, ведь их отцы дружили со школьной скамьи. Ему пришлось делить родительское время, любовь и заботу еще с кем-то, и это было для него так непривычно. Владимир и Надежда любили мальчишек одинаково. Просто трагическая судьба Саши заставляла их тратить на него чуть больше времени. И все же Костя любил брата. Однажды, когда никого не было дома, он проснулся от крика, полного ужаса. Крик доносился из спальни брата, который в детстве часто просыпался от ночных кошмаров и звал своих родителей. Порой эти истерики могли длится по несколько часов. Костя вошел в комнату брата, взяв с собой свой любимый сборник сказок. Под утро Брагин обнаружил мальчишек сладко спящих в одной кровати. Увидев такую картину, у мужчины намокли глаза, впрочем, он быстро взял себя в руки. В подростковом возрасте ребята часто ссорились, пару раз доходило даже до рукоприкладства. При этом если одного из братьев кто-то обижал, другой, не раздумывая, вступался за него. Такие отношения были у них до самого отъезда Саши из страны. Они ссорились, мирились, дрались, затем ужинали за одним столом, кричали друг на друга, а затем помогали друг другу. Когда Кулишер младший заявил, что собирается уехать из страны, это повергло брата в шок. Костя не понимал мотивов этого поступка, он кричал, требуя от брата объяснений, а тот лишь молчал. Чернову казалось, что его предают, родители погибли, и у него остался лишь Брагин и Костя, и теперь он вот так просто говорит, что «хочет посмотреть на мир и на себя в нем». С тех пор братья не виделись десять лет. Теперь они уже не подростки, а взрослые мужчины, пошедшие определенный путь. Брагин предполагал, как они встретятся, что скажут друг другу, как поздороваются. Его это тревожило. Но не только встреча братьев волновала Брагина. Его собственная встреча с Сашей вызывала не меньшее беспокойство. Он помнил того восемнадцатилетнего мальчишку, покинувшего дом Черновых – взволнованного, потерянного, полного противоречивых чувств. Аркадий Арсеньевич до сих пор не мог до конца понять, что именно стало причиной того ухода. Раз в какое-то время он получал от своего воспитанника весточку, что он жив и здоров. Теперь, стоя на пороге встречи, Брагин задавался вопросом: узнает ли он в этом взрослом мужчине того несдержанного, сложного подростка, которого он когда-то воспитывал? Сможет ли он разглядеть в его глазах отблеск того мальчика, которому когда-то давал советы, поддерживал и направлял? Эти мысли терзали его душу, заставляя сердце биться чаще.

Вдруг глаза мужчины заметили черный внедорожник, который стремительно приближался к самолету. Брагин быстро встал, сделал глубокий вдох, а затем резкий выдох. Он вновь должен взять себя в руки, его нервы должны быть железными, как канат.

Из автомобиля вышли двое: Тетерин и молодой мужчина высокого роста, с короткой стрижкой и щетиной на лице. Впрочем, на удивление Брагина, он выглядел довольно связно для человека, который провел около двух дней в африканской полиции. Посол что-то шепнул ему на ухо, и мужчина отправился к трапу самолета, где его уже ждали.

– Мне и раньше приходилось вытаскивать тебя из полицейских участков, но тогда они были российскими. Решил вспомнить молодость? – протягивая руку, произнес Брагин. Его голос был строг, но жесток. Все-таки перед ним стоял не мальчишка, а мужчина, по глазам которого можно было сказать, что последние десять лет не были простыми.

– Я рад, что ты все еще можешь меня вытащить, – пожимая руку, ответил парень.

Аркадий Арсеньевич отметил рукопожатие. Оно было крепким, говорящим о силе парня, и не только внешней.

В этот момент к мужчинам подошел Тетерин и отдал загранпаспорт задержанного. Брагин поинтересовался, были ли какие-то проблемы, получив отрицательный ответ, он попросил Тетерина сообщить ему, если они вдруг появятся. После быстрого рукопожатия Брагин и Саша поднялись на борт самолета. Аркадий Арсеньевич отдал приказ на взлет. В салоне самолета Саша встал перед ним, посмотрел ему прямо в глаза и обнял его.

– А ты постарел, – сказал он тихо, крепко обнимая Брагина.

– Ты тоже изменился, – обнимая в ответ парня, сказал мужчина.

Пилот самолёта попросил пассажиров занять места, пристегнуться и сообщил, что через 10 часов они приземлятся в городском аэропорту Петрополя.

Глава вторая. Здравствуй, город ветров, дождей и……

Два автомобиля остановились у заброшенного склада на окраине города. Из чёрного внедорожника вышли четверо мужчин в строгих костюмах. У всех были миниатюрные гарнитуры в ушах, а под пиджаками, в наплечных кобурах, скрывались боевые пистолеты. Каждый из них чётко знал, куда смотреть, их глаза подобно сканеру изучали местность, выискивая даже малейшую потенциальную угрозу. Один из охранников подошёл к припаркованному рядом седану премиум-класса и открыл заднюю пассажирскую дверь. Из салона неторопливо вышел мужчина. Из салона вышел мужчина в тёмном костюме, белой рубашке и красном галстуке, который сильно контрастировал с костюмом и добавлял образу дерзости. В зубах тлела дорогая сигара, а на безымянном пальце правой руки поблескивал массивный золотой перстень с короной, украшенной россыпью бриллиантов. Мужчине было уже в почтительном возрасте. Его волосы были зачёсаны назад, а на висках виднелась седина. Его лицо было густо покрыто морщинами, его взгляд был холодным и расчётливым, это был такой взгляд, от которого даже самый смелый человек начинал испытывать волнение, граничащие со страхом. И не удивительно, в этом городе трудно найти человека, чьё слово весило бы так много. Походка мужчины была уверенной и властной. В глазах охранников можно было одновременно прочитать страх и уважение. Мужчина и его сопровождение вошли внутрь, где их ждали шестеро мужчин. Четверо стояли, засучив рукава рубашек, а костяшки их рук были покрыты подсохшей кровью. Двое молодых парней сидели на стульях, связанные по рукам и ногам, раздетые по пояс. На их лицах и теле не было живого места.

– Вижу, мои ребята хорошо с вами поработали, – тягучим голосом проговорил мужчина. – Вы знаете, почему вы оказались здесь?

Парни оставили вопрос без ответа, потому что то ли не знали ответа, то ли были уже не в состоянии его дать.

– Молчите. Что ж, тогда я вам объясню, но сначала позвольте мне сделать небольшую историческую справку. Тридцать пять лет назад в нашем городе творился настоящий кошмар. Не проходило и дня, чтобы кого-то не пристрелили, зарезали, взорвали. Криминальная обстановка была настолько ужасной, что люди лишний раз старались не выходить из дома. Несколько криминальных организаций пытались поделить между собой сферы влияния и утопили наш славный город в крови. Проще говоря, хаос творился на улицах нашего города. Я тогда был молод, я не состоял ни в одной из организаций. И так уж повелось, что я с детства не люблю хаос. Мой отец был военным человеком, и он с раннего детства приучал меня к порядку, порядку во всем, такая была у него философия. Когда я был юн, я часто протестовал, я не понимал, для чего он это делает. Но с возрастом я всё понял. Хаос подобен лесному пожару, он сжигает всё на своем пути, выжигает леса, деревни, всё. На борьбу с таким пожаром бросают огромные силы. Сотни пожарных и единиц техники, на пожар выливаются тонны воды. Все понимают: если пожар не остановить, то все превратится в одно большое пепелище. Так же и с хаосом, если его не обуздать, не привести к порядку, то он разрушит все. Тридцать пять лет назад я начал процесс обуздания хаоса. Это была сложная задача, для выполнения которой я пожертвовал всем. Мне понадобилось пять лет. Я смог подмять весь криминальный мир под себя, абсолютно весь: от уличных воришек до обнальщиков, от угонщиков до торговцев наркотиками, от мелких мошенников до торговцев оружия. Все стало моим. Я создал систему, в которой каждый знает свое место, знает, что ему можно и нельзя. Я навел на улицах города порядок. До меня криминальный мир города был похож на стадо баранов, который делал все, что ему вздумается, я же собрал и возглавил волчью стаю. Теперь уже никто не стреляет и не взрывает друг друга. В этой системе я законодатель, прокурор и судья. Но иногда появляются идиоты, такие как вы, которые бросают вызов моей системе. Хотят внести хаос в порядок. Такие попытки я вынужден пресекать самым жестким образом.

– Послушайте, простите нас, мы не знали, мы готовы работать на вас, – заикаясь, перебил один из нарушителей порядка.

В этот же момент он получил удар по лицу от одного из представителей порядка.

– Еще раз перебьешь, и я отрежу тебе язык, понял.

Пленник покорно кивнул.

– Конечно, конечно, сейчас вы готовы жить в моей системе, жить в порядке, но уже слишком поздно. Я не могу вас простить не потому, что я какой-то кровожадный маньяк. А потому что, простив вас, я создам прецедент. Прецедент того, что можно попытаться внести хаос в мой порядок и остаться в живых. Этот прецедент посеет очень опасную мысль в голову людей. Что можно попытаться обмануть систему и не понести за это самое серьезное наказание. Если я позволю такой мысли поселиться в головах людей, то рано или поздно это поганое зерно прорастет и даст плоды. В моей системе нет места милосердию. Каждый должен понимать: порядок – это не просто слово, это закон, нарушение которого карается беспощадно. И я готов защищать этот порядок любой ценой, потому что знаю – без него город снова погрузится в хаос, из которого я его вытащил. Поэтому вас убьют. Ваши тела найдут здесь, мы сами сообщим полиции, где искать. Рядом с вашими трупами найдут деревянную волчью фигурку. Это мой символ. Этим я покажу всем, что нельзя нарушать мой порядок, иначе их ждет такая же участь.

***

Пока криминальный авторитет железной рукой восстанавливал порядок, на противоположном конце города, там, где огни реклам уже не достигали заброшенных конструкций, двое мужчин застыли в напряжённом ожидании. Они стояли на полуразрушенной стройплощадке. Их фигуры были укутаны в чёрные кожаные куртки. На запястьях поблёскивали массивные часы, а на пальцах – золотые перстни с тёмными камнями. Мужчины нервно курили, выпуская клубы дыма, которые тут же развеивал холодный ветер. Один из них то и дело поглядывал на часы, другой нервно озирался по сторонам. На улице стояла типичная для этого города и времени года погода – промозглая и ветреная. Холодные капли дождя барабанили по бетонным плитам, создавая монотонный аккомпанемент их тревожному ожиданию. Ветер пробирался под куртки, заставляя мужчин ёжиться и плотнее запахивать полы одежды.

– А обязательно встречаться здесь? – не выдержав, недовольно спросил мужчина.

– А где, по-твоему, должна проходить передача украденных бумаг из сейфа прокурора, в элитном ресторане? – смотря вдаль, ответил собеседник.

– А почему бы и нет? Посидели бы, покушали, а эта цыпа нам бы документики поднесла. – мечтательным тоном произнес мужчина.

– В таких делах конспирация нужна.

Какое-то время они стояли молча.

– Слушай, – прервав от скуки тишину, начал мужчина, – а исполнитель-то надежный? Не доверяю я бабам в таких делах.

– Надежный. У нее хорошие рекомендации. Говорят, она может пробраться куда угодно. – Терпеливо отвечал первый.

– А откуда она взялась вообще?

– Да хер ее знает. Появилась около двух лет назад , и всё.

– Два года – это вообще ни о чем, а ты ей такое дело доверил, – не унимаясь, проворчал второй мужик.

– Я же тебе говорю, у нее внушительный послужной список, – нервно ответил первый.

Мужчины достали еще по одной сигарете и принялись выкуривать их.

Бабы совсем обезумели. Одеваться в какой-то обтягивающий костюм и хаты выставлять. Это же надо до такого додуматься. – экспрессивно проговорил второй мужик. – Куда катится мир? – добавил он после затяжки.

– Туда же, куда и всегда. Слушай, у тебя ствол с собой?

– Ну конечно, я что, идиот без ствола ходить? – весело сказал второй.

– Прости, так сразу и не признал в тебе профессора, – язвительно ответил первый.

– Ну, профессор не профессор… А ты зачем, собственно, спрашиваешь?

– Видишь ли, мы с бабой этой договорились на одну сумму, но тут произошла неприятная ситуация. Двое молодых ребят, которые должны были отмыть бабки и выдать наличку, куда-то пропали. Я им сегодня весь день звоню, а они трубку не берут. А с наликом у меня проблема, нашлась только половина от нужной суммы. Вдруг наша воровка возникать начнет, ты ее стволом припугни, если что.

– Да вообще без проблем. Вот двадцать первый век, все от налички отказываются.

– Все, да не все. Наша домушница принимает оплату только наличкой и драгоценными камнями или металлами.

– Ну точно ебанутая какая-то, еще и опаздывает.

– Дама не опаздывает, а задерживается, – проговорил женский голос за спинами мужчин.

Напарники быстро обернулись.

Из густого полумрака заброшенной стройки бесшумно выступила фигура. Сначала показались лишь очертания – словно тень отделилась от стены и приобрела форму. Это была женщина, вернее, судя по голосу, девушка. Мужчины сразу обратили внимание на ее необычный наряд. Обтягивающий черный костюм, словно вторая кожа, подчеркивал каждый изгиб тела. Оранжевые акценты – тонкие линии вдоль рукавов и по бокам – придавали облику дерзкий, почти вызывающий вид. На спине у нее был небольшой рюкзак. На правом бедре висела компактная сумка с «инструментами труда». Но больше всего внимания привлекала маска. Черная, с характерными ушками и заостренным носиком, она придавала девушке сходство с лисой – хитрой, осторожной и опасной. В голосе звучали нотки уверенности и легкого превосходства. Её движения были плавными, почти танцевальными. В них чувствовалась легкость и грация.

Девушка остановилась в нескольких шагах от мужчин.

– В нашем деле задерживаться не принято, – недовольно пробубнил второй.

– Я немного задержалась на объекте, возможно, если бы вы сказали мне, что у прокурора не загородный дом, а крепость с множеством камер, датчиками движения и другими «прелестями», то я пришла бы вовремя. – парировала девушка уверенным тоном.

– Давайте успокоимся… – начал первый.

– А я спокойна. Просто скажи своему пухленькому дружку, чтобы он говорил более уважительно с человеком, который выполнил сложную работу, – перебила его воровка. – Он не с подружкой разговаривает, если она у него, конечно, есть, – добавила она, смотря прямо на второго мужчину.

– Ладно, лисичка-сестричка, не серчай на моего коллегу. Мы просто задницы себе отморозили, пока тебя ждали. Можешь, разберемся с нашими делами да разойдемся? – сказал первый дружелюбно. – Мы поедем по домам, а ты убежишь в свою норку, – добавил он, и уже эта фраза звучала не так дружелюбно.

– Согласна, – настороженно ответила девушка.

Она кинула мужчинам папку с бумагами. Поймав ее, первый мужчина стал быстро изучать ее содержание.

– Добро. Это те бумаги, – довольно сказал первый.

– Конечно, – возмущенно сказала девушка. – Теперь хотелось бы получить оплату, – протянув руку, дополнила она.

Первый кинул ей бумажный конверт. Девушка с легкостью его поймала и заглянула внутрь.

– Ой, мужчины, тут не хватает, мы договаривались на другую сумму, – сказала она с наигранной наивностью.

– Возникли определенные трудности. Теперь сумма такая, – нервно проговорил первый.

– Как же так? Судя по вашим цацкам, проблем с деньгами у вас быть не должно, – с иронией подметила девушка.

– Форс-мажор, – разводя руками, произнес мужчина.

– Это печально. Видите ли, мальчики, я не занимаюсь благотворительностью. Мы с вами заключили сделку: я достаю вам бумаги, а взамен получаю заранее оговоренную сумму. Я свою часть сделки выполняла. А вот вы нет. Нехорошо получается.

– Дерьмо случается, – язвительно сказал второй.

– Когда ты едешь в метро в белых кедах и вам наступает кто-то на ногу, тогда можно сказать «дерьмо случается». Когда вы выходите в ясную погоду на улицу и вдруг начинается дождь, тогда можно сказать «дерьмо случается». А когда кто-то не выполняет условия сделки, это называется по-другому, – начиная немного закипать, сказала девушка.

– Ну, сестрица-лисица, ситуация изменилась. В пакетике лежит немало, думаю, тебе хватит. – сказал первый.

– Значит так, Биба и Боба, либо вы даете мне мои деньги, всю сумму, либо…

– Либо что? – перебив, с вызовом в голосе спросил первый.

– Либо я заберу у вас эту папку, – решительно ответила воровка.

– Ну, попробуй. Быстро отправишься в лисий рай или ад, – сказал второй мужик, показывая кобуру с пистолетом.

Девушка напряглась. Ситуация складывалась не в ее пользу. Двое мужчин, которые и выше, и тяжелее ее. Один из них вооружен боевым пистолетом. То, что это был боевой пистолет, девушка не сомневалась. Вступать в прямой конфликт слишком опасно, но ведь лисицы славятся своей хитростью.

– Ну что ж, ладно. Я не собираюсь из-за какой-то макулатуры увеличивать количество дырок в теле, – спокойно сказала девушка, отходя в сторону.

– Разумное решение, – довольно проговорил первый мужик.

Мужчины пошли вперед к лестнице, полные уверенности, что все закончилось. Кто в здравом уме будет нападать на двух мужичков? Не опасаясь ничего, они оставили воровку у себя за спиной.

– Ей, пухляш! – окликнула она второго мужчину.

Мужчина обернулся, и в тот же миг его лицо обожгло острой болью – когти, спрятанные в перчатке, выскользнули наружу. Он взвыл от боли, инстинктивно схватившись за лицо. Не теряя ни секунды, девушка атаковала. Её движения были отточенными, почти танцевальными. Пока жертва была дезориентирована, она нанесла точный удар в пах. Мужчина согнулся пополам, отпустив лицо, и в этот момент его встретил мощный удар коленом в челюсть. Первый мужчина подскочил к воровке и вступился за раненого товарища. Его кулак устремился к голове девушки. Но она, словно танцуя, ушла вниз, проскользнув под его рукой. Опершись на левую руку, она взмыла в воздух, её левая нога описала идеальную дугу. Точный удар пришёлся прямо в челюсть противника. В этом коротком поединке девушка продемонстрировала не только прекрасную физическую форму, растяжку, но и акробатические способности. Воровка взяла папку и забрала оттуда половину содержимого.

– Н-да, я думала, вы будете покрепче. Я забрала половину, хотя могла забрать всё. Когда будете вставлять пухлому глазной протез, вспомните о моей доброте, – уверенным победоносным голосом сказала девушка.

Не теряя ни секунды, девушка метнулась к лестнице, её движения были стремительны и точны. В ушах всё ещё стоял хриплый стон раненого мужчины, но она не позволила себе обернуться. Не стоит играть с судьбой. Наглухо вырубить двух здоровых мужиков – задача непростая даже для представителя сильного пола, что уж говорить о девушке. Её пальцы крепко сжимали ремень рюкзака, пока она спускалась по полуразрушенным ступеням. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом пространстве заброшенной стройки. Маска-лиса плотно сидела на лице, скрывая любые эмоции, но внутри бушевала буря – адреналин всё ещё играл в крови, сердце колотилось как сумасшедшее. Добежав до выхода, она на мгновение замерла, оценивая обстановку. Улица была пустой. Не теряя больше ни секунды, девушка растворилась в темноте городских улиц, оставив позади место неудавшейся сделки и поле битвы.

***

Её утро началось сумбурно, как, впрочем, случалось всё чаще в последнее время. Вчерашняя ночь была особенно тяжёлой – статья, над которой она работала, никак не хотела складываться. Тема оказалась настолько для неё неинтересной, что каждое предложение давалось с огромным трудом. Часы тянулись медленно, словно издеваясь над ней. Она то и дело отвлекалась на соцсети, проверяла почту, переставляла файлы на рабочем столе – лишь бы не писать. Но дедлайн неумолимо приближался, и в конце концов пришлось заставить себя вернуться к тексту. Буквы расплывались перед глазами, мысли путались, а слова казались пустыми и безжизненными. В итоге она уснула лишь под утро, когда первые лучи солнца уже пробивались сквозь занавески. Сонно потирая глаза, она метнулась в душ, где ледяные струи немного привели её в чувство. Времени на завтрак не оставалось – только чашка кофе, которую она приготовила на автомате, не отрывая взгляда от часов. Пиджак, брюки, белая футболка и любимые белые кеды – привычный рабочий наряд. На парковке её встретил старый друг – «Мини-Купер». Этот автомобиль ей подарили родители, когда она поступила в университет. С тех пор эта машина стала её верным спутником. Поездки на учёбу, студенческие вечеринки, свидания, а после – на работу. Эта малогабаритная машинка доставляла свою владелицу в любое место, и она отвечала ей взаимностью, заботясь о техническом состоянии. Но сегодня автомобиль решил сыграть злую шутку – стартер лишь жалобно поскрипывал, отказываясь заводить двигатель. Она пыталась завести машину снова и снова, но после пятой безуспешной попытки стало ясно: сегодня на работу придётся ехать на метро. Подземка встретила её привычной суетой. Толпы людей, спешащих на работу или учёбу, создавали живой поток, в котором её белые кеды несколько раз подверглись незваному вниманию чужих подошв. Каждый такой случай вызывал лёгкое раздражение. Выйдя из метро, она направилась к знакомому зданию медиахолдинга «Петрополь медиа». Холдинг был настоящей медийной машиной: новостной сайт, новостные каналы в мессенджерах, присутствие на всех популярных видеоплатформах – они держали руку на пульсе города, освещая самые важные события и формируя общественное мнение. В этот холдинг она пришла сразу после окончания Петропольского государственного университета. Журналистика была её мечтой с девятого класса. После выпускных экзаменов она без колебаний подала документы на факультет журналистики и, к собственному удивлению, поступила с первого раза. Офис располагался в старинном здании шестидесятых годов прошлого века. Его серые стены хранили множество историй, а из окон открывался захватывающий вид на дворянскую набережную и величественный крейсер, превращённый теперь в военно-морской музей имени Петра Первого.

Руководство медиахолдинга славилось своим либеральным подходом к сотрудникам: гибкий график, возможность работать удалённо, свобода творчества, но не абсолютная. Однако сегодня атмосфера в офисе была напряжённой: на планёрке присутствовал сам Глеб Сергеевич Смирнов – главный редактор и создатель холдинга. Его появление всегда означало, что разговор будет серьёзным, а требования – строгими. Ксюша опаздывала, и это только усиливало её беспокойство. Она знала, что Глеб Сергеевич терпеть не мог непунктуальности. Торопливо поправив причёску и проверив, всё ли в порядке с внешним видом, она тихонько приоткрыла массивную дверь. В зале для планёрок сегодня было непривычно многолюдно. Даже те, кто обычно работал удалённо, присутствовали лично. Ксюша, стараясь не привлекать лишнего внимания, быстро нашла свободное место в последнем ряду. Она знала, что планёрки под руководством Глеба Сергеевича редко бывают короткими. Обычно планёрки проводил первый заместитель главного редактора или ответственный секретарь – люди, с которыми можно было позволить себе некоторую вольность в общении. Но когда планёрку вёл сам Смирнов, всё менялось. Его присутствие ощущалось физически – словно в комнате появлялся человек, от которого зависела судьба всего холдинга. Глеб Сергеевич Смирнов был настоящей легендой журналистского мира Петрополя. Его карьера началась в самые тяжёлые времена для города и страны, когда казалось, что всё рушится и нет никакой надежды на лучшее. Преступность достигла небывалых высот, безработица охватила большинство трудоспособного населения, а неэффективное управление городом привело к настоящему продовольственному кризису. Именно в эти тёмные времена Глеб Сергеевич начал свои журналистские расследования. Он не боялся никого и ничего, вскрывая самые сложные коррупционные схемы и разоблачая связи с криминальным миром. Его статьи и репортажи становились причиной громких арестов и отставки высокопоставленных чиновников. Слово Смирнова было острее любого оружия, и его расследования меняли судьбы людей. Некоторое время он работал на телевидении, но его прямолинейность и нежелание идти на компромиссы привели к конфликту с руководством канала. Тогда он принял решение уйти и создать собственный медиахолдинг. И что удивительно – он сделал ставку не на традиционные медиа, а на интернет. Всё началось с небольшого новостного сайта, который постепенно вырос в мощный информационный ресурс. Затем появился канал на популярном видеохостинге, за ним – канал в мессенджере. Сегодня холдинг Смирнова стал одним из крупнейших в стране, а его ресурсы собирали миллионы подписчиков. Для Ксюши Глеб Сергеевич был не просто руководителем – он был её кумиром, человеком, определившим её жизненный путь. Когда она впервые прочитала его расследование, то поняла, кем хочет стать. Во время учёбы в институте она целенаправленно стремилась попасть именно в холдинг Смирнова, и её мечта осуществилась. Теперь она работала в компании своей мечты. Но, как это часто бывает, мечта и реальность сильно отличаются.

Планёрка шла своим чередом, погружая присутствующих в привычную рабочую атмосферу. В просторном конференц-зале, где каждый сантиметр пространства был продуман до мелочей, царило деловое напряжение. Большие экраны демонстрировали графики и статистику, а воздух наполнялся шёпотом обсуждений и стуком клавиш ноутбуков. Обсуждение началось с анализа выпуска новых новостных сюжетов на видеохостингах. Цифры просмотров, вовлечённости аудитории и конверсии стали предметом детального разбора. Руководители отделов, сидя за массивным столом, докладывали о выполненных задачах, подкрепляя свои слова презентациями и отчётами. Каждый отчёт превращался в мини-презентацию: графики роста, диаграммы эффективности, таблицы с ключевыми показателями. Новые задачи утверждались после тщательного обсуждения, где каждый пункт подвергался скрупулёзному анализу. Сотрудники, сидящие в зале, реагировали по-разному. Одни активно участвовали в обсуждении, предлагая свежие идеи и нестандартные решения. Их глаза горели энтузиазмом, а голоса звучали уверенно и громко. Другие же, напротив, погружались в свои мысли, рассеянно глядя в пространство перед собой. В задних рядах некоторые сотрудники откровенно скучали. Их взгляды то и дело скользили к часам на стене, а пальцы нервно постукивали по столу. Они ждали лишь одного – момента, когда можно будет встать и покинуть душное помещение офиса, вернуться к своим привычным делам или, что ещё лучше, отправиться домой. Атмосфера в зале была многослойной: здесь переплетались деловая сосредоточенность и творческое вдохновение, профессиональный азарт и усталость от рутины. Кто-то делал пометки в блокноте, другие набирали заметки в телефонах, а третьи просто сидели, погружённые в свои мысли, ожидая завершения этого, казалось бы, бесконечного собрания.

– Отлично! Значит, вектор движения понятен, – сказал Смирнов. – Может быть, кто-то хочет что-то сказать? Прошу, коллеги, не стесняйтесь, – окидывая взглядом сидящих перед ним людей, добавил мужчина.

– Глеб Сергеевич, я хотела бы предложить тему для новостного дайджеста, – встав со своего места, громко и уверенно сказала Ксюша.

– Ну что ж....я весь во внимании.

– Как мы все знаем, за пределами города строится новая тюрьма. Недавно глава комитета по строительству озвучил в какую сумму городу она обойдется. Независимые эксперты заявили, что подобный проект можно было построить минимум на тридцать пять процентов дешевле, чем заявили в комитете. Я считаю, что…

– Похоже, Правдорубова хочет опять нарваться на судебный иск, – раздался шепот одного из коллег.

– Ксения Валентиновна, не думаю, что эта тема требует нашего внимания. Насколько мне известно, сумма проекта не вызывает никаких вопросов у городских властей. А что касается независимых экспертов, так у них всё и всегда можно построить дешевле – спокойно проговорил Смирнов.

– Тем более список тем следующего новостного дайджеста уже утвержден. – добавила женщина в полосатом костюме.

– Ну, значит, разобрались с этим. Ну что же, коллеги, вижу по вашим лицам, что замучил я вас, если ни у кого нет вопросов, можете быть свободны.

Все стали собираться и покидать помещение.

– Ксения Сергеевна, задержись ненадолго, – громким раскатистым голосом попросил начальник.

Именно этого Ксюша и ожидала, хотя в глубине души надеялась, что этого не произойдет. Теперь ее ждет серьезный и малоприятный разговор с боссом.

Она дождалась, пока все покинут зал, и подошла ближе к Смирнову. И внимательно на него посмотрела. Это был немолодой мужчина, чуть выше среднего роста и чуть полней среднего телосложения. Его седые волосы были аккуратно подстрижены, его серые глаза смотрели прямо на девушку через линзы его черных очков, и морщинистый лоб выражал недовольство.

– Будете ругать? – пытаясь разрядить обстановку, пошутила девушка.

– Я тебе не папа, чтобы ругать, – строго сказал мужчина. – Правдорубова, у нас с тобой был сложный разговор полтора года назад. Мы с тобой договорились кое о чем, не напомнишь старику, о чем именно? – иронично спросил он.

– Вы не увольняете меня, а я не лезу на рожон, – угрюмо ответила Ксюша.

– Верно. А помнишь причину этого разговора? – уже не иронично спросил Смирнов.

– Помню.

– Так скажи мне, Правдорубова, какого же черта ты опять лезешь на рожон?

– Я не лезу на рожон. Я лишь предлагаю подсветить тему. С этой тюрьмой изначально всё было непонятно. Сначала один комитет не одобрил ее строительство, затем другой комитет это решение отменил, а губернатор утвердил строительство, хотя это не входит в его полномочия. С земельным участком тоже всё не так однозначно. Появилась информация, что землю по-тихому продали компании, которая будет заниматься строительством, спрашивается, зачем? А теперь еще и выясняется, что стоимость проекта завышена. На эту тюрьму тратятся деньги из бюджета города, то есть мои, ваши и других жителей города деньги. Почему мы должны переплачивать непонятно за что? – стоя по стойке смирно, уверенно проговорила девушка.

– Так и что ты думаешь по этому поводу? – зная ответ наперед, спросил глава холдинга.

– В правительстве города явно есть заинтересованные люди, которые очень хотят, чтобы этот проект жил. Не удивлюсь, если представители «Невского монолита» занесли пару дипломатов в администрацию города.

– Так, так! Правдорубова, выбирай выражения. Произнося такие слова, нужно иметь на руках неопровержимые доказательства. У тебя они есть? – строго, даже немного агрессивно спросил Смирнов.

– Нет, – неохотно ответила девушка.

– То-то и оно. Поэтому давай обойдемся без таких громких формулировок. А то сразу «занесли пару дипломатов в администрацию города».

– Я предположила, а не....

– А вот предполагать тоже надо осторожно. В нашей профессии вообще надо очень осторожно подбирать слова. Иначе последствия могут быть очень неприятными. Ну, впрочем, ты это и так знаешь. – наставническим тоном сказал Глеб Сергеевич.

– Просто всё это кажется мне странным. – нервно произнесла девушка.

– Для этого существуют надзорные органы. Если у них вопросов нет, значит, и нам не нужно воду мутить. – спокойным, добродушным голосом сказал Смирнов.

– А разве в этом и не заключается наша работа? – глядя на своего «кумира», спросила Ксюша.

Это ошибочное суждение, впрочем, его придерживаются многие молодые журналисты. Наша работа заключается в том, чтобы брать проверенную информацию и доносить ее до нашей аудитории.

– Проверенную информацию – это значит информацию из официальных источников?

– Абсолютно верно.

– А материал для своих расследований вы тоже брали из официальных источников? И не мутили ли воду ваши статьи? – ядовито спросила молодая журналистка.

– Это совсем другое. Не надо сравнивать теплое с холодным, – замешкавшись, ответил Смирнов.

– Ах, это другое. Не переживайте, Глеб Сергеевич, я всё понимаю, – смиренно сказала девушка.

– Да, я нервничаю, Правдорубова, потому что в прошлый раз ты поставила нас всех в неудобное положение. Нам пришлось выплачивать штраф и выпускать официальное опровержение. Я не хочу, чтобы ситуация повторилась вновь. – взорвавшись, произнес Смирнов. В его голосе слышалась тревога и нотки страха.

– Я понимаю, Глеб Сергеевич.

– Отлично. Спасибо тебе. Ты сейчас что-то пишешь? – желая сменить тему и аккуратно закончить разговор, спросил мужчина.

– Да, пишу.

– Что?

– Пишу статью «Как справиться с осенним выгоранием».

– Очень важная тема. Вот ей и занимайся, – безапелляционно произнес Смирнов.

– Я могу идти? – устало произнесла девушка. Непродолжительная беседа с начальником высосала из нее все силы.

– Конечно, конечно. Всего доброго.

Закрыв за собой дверь, Ксюша тяжело выдохнула. Разговор со Смирновым и недосып сделали свое дело, голова девушки начала раскалываться от боли, а все мышцы пробрала невероятная усталость.

– Ксюш, с тобой всё хорошо? – подойдя к ней сзади, спросил коллега.

Это был молодой парень с круглой формой лица, сережкой в ухе и наголо подстриженным черепом, одетый в черную футболку, заправленную в серые брюки.

– Да, всё хорошо. Просто немного голова разболелась. —

– Ну, после разговора с Сергеевичем неудивительно, – весело сказал парень.

Ксюша неискренне улыбнулась.

– Слушай, не хочешь пообедать? А то я из-за этой планерки позавтракать не успел, а еще целый день в офисе торчать. Это ты у нас вольная птичка. Захотела – пришла, захотела – ушла. – дружелюбно сказал Никита.

– Да, я и сама ничего не ела. Может быть, вкусный обед сможет скрасить этот день. – желая проветрить голову, согласилась Ксюша.

Недалеко от офиса располагался уютный ресторанчик европейской кухни. Это был не просто бизнес, а настоящее семейное дело, где каждый член семьи вносил свой вклад в общее дело. Мать управляла заведением с материнской заботой, дочка вместе с двумя подругами-официантками создавала атмосферу домашнего тепла, сыновья колдовали над блюдами в кухне, а отец занимался всеми финансовыми вопросами и закупкой продуктов. Здание, в котором располагался ресторан, было построено в начале прошлого века, незадолго до распада Российской империи. Оно напоминало старика, который многое повидал на своем веку: поблекшая краска стен приобрела болезненный серовато-жёлтый оттенок, фасад был испещрён мелкими трещинами, словно морщинами, а оконные стёкла, некогда прозрачные и блестящие, теперь казались подернутыми дымкой времени. Илья и Ксюша вошли внутрь, и их сразу окутала особая атмосфера этого места. Здесь не было вычурного, продуманного до мелочей интерьера, но каждая деталь говорила о том, что владельцы вложили в своё детище душу и сердце. Самодельные деревянные шкафчики, украшенные искусной резьбой, картины, написанные местными художниками, оригинальные элементы декора создавали неповторимую атмосферу уюта и тепла. Меню не поражало воображение разнообразием блюд и включало в себя самые известные и несложные блюда европейской и русской кухни. При этом в ресторанчике всегда были посетители, не полная посадка, конечно, но и не пустырь. Люди приходили сюда не за роскошью и изысканностью, а за той самой атмосферой домашнего тепла и уюта, которой так не хватает в современном мире. Официантки встречали гостей искренними улыбками, а не дежурными приветствиями. Управляющая, словно заботливая мать, интересовалась, как у посетителей прошёл день. Повара, словно родные братья, вкладывали душу в каждое блюдо, не жалея ни специй, ни ингредиентов. Даже глава семейства иногда выходил к гостям из своего небольшого кабинетика и мог потравить пару историй из своей жизни, как это часто делают отцы за семейным столом. В этом месте каждый гость чувствовал себя частью большой семьи, где к нему относились не как к клиенту, а как к дорогому гостю. Однако такой подход имел и свою цену. Выручка заведения оставляла желать лучшего – бизнес и тепло домашнего очага редко уживаются вместе. Но владельцы ресторанчика не жалели о своём выборе. Для них важнее было сохранить атмосферу уюта и тепла, чем гнаться за прибылью.

Утолив первичный голод, Никита и Ксюша расслабились на потертых стульях.

– Так что хотел Сергеевич? – желая разбавить трапезу разговором, спросил Никита.

– Да ничего такого. Лишь указать мне на свое место.

– Это из-за твоего предложения?

– Да.

Какое-то время они молчали.

– Я просто не понимаю, для чего я просыпаюсь утром, – вдруг окатила леденящей фразой собеседника Ксюша.

– В общем или в профессиональном плане? – готовясь к сеансу психотерапии, спросил парень.

– А это не одно и то же?

– Ну не у всех. Кто-то считает работу смыслом жизни. А кто-то рассматривает ее как инструмент заработка денег и не более, – рассуждал Никита.

– Вот ты о чем сейчас пишешь? – оставив рассуждения парня без комментария, спросила Ксюша.

– О новом фильме британского режиссера.

– А хочешь о чем? – с напором в голосе спросила Ксюша.

– Эм… Об этом и хочу. Я же киножурналист. – немного смущенный от напора девушки, ответил парень. – Так ты недовольна темами, которые тебе дают? – осторожно спросил он.

– А как я могу быть довольной? Знаешь о чем я сейчас пишу? – закипая, как чайник, спросила девушка.

– Нет, – спокойно ответил парень.

– «Как побороться с осенним выгоранием», – продолжая вскипать, сказала девушка.

– Ну довольно полезная тема, разве нет? Я вот осенью частенько выгораю, – пытаясь немного остудить девушку, дружелюбно сказал Никита.

– А знаешь, о чем я писала до этого?

– Нет.

– «Чем заняться в августе в Петрополе», а до этого – «чем заняться в июле в Петрополе», а ещё до этого – «чем заняться в июне в Петрополе». И так на протяжении последних полутора лет! – голос Ксюши дрожал от возмущения. – Мне скармливают темы, за которые никто не хочет браться! Я пять лет училась в институте не для этого. Не для этого я впахивала на практике как внештатный сотрудник, чтобы меня заметили и после окончания вуза взяли на работу.

– А для чего? – понимая, что может подорваться на «мине», спросил парень.

– Для чего?! – Ксюша резко поднялась со стула, её голос стал громче. – А я скажу тебе, Илья, для чего. Для того чтобы писать о важных вещах, вести настоящие расследования, раскрывать правду, какой бы горькой она ни была! Писать статьи на темы, которые действительно волнуют горожан, а не те, что продиктованы сверху. Для того чтобы, посещая пресс-конференции чиновников, задавать не те заранее согласованные вопросы, которые никому ничего не дадут, а те, которые действительно нужно задать! Те, на которые люди имеют право знать ответы. Я хочу быть голосом тех, кто не может или боится говорить сам. Хочу бороться с несправедливостью, вскрывать коррупцию, защищать интересы простых людей! Для того чтобы создавать материалы, которые будут менять этот город к лучшему, а не составлять банальные подборки развлечений для летнего сезона. – Дойдя до точки кипения, громким полукриком произнесла девушка. Ее кулаки были сжаты, в глазах горел какой-то «безумный» огонь, а лицо раскраснелось от волнения.

Вдруг к их столику подошла управляющая и поставила на него кружку с.

– Что это? – резко переключив свое внимание на женщину, возбужденно спросила Ксюша.

– Это чай с мятой. Мне кажется, он вам сейчас очень нужен. – с искренней улыбкой и заботой в голосе сказала женщина.

– Спасибо, – приходя в себя, тихо сказала Ксюша. Ей стало немного стыдно. Весь персонал и гости ресторана слышали ее эмоциональный монолог.

– Это так… так… – подыскивая слова, пробубнил Никита.

– По-детски? – с грустью в голосе и сделав глоток чая.

– Возможно, но я хотел сказать круто.

– Ага, круто. Только стоило мне написать что-то серьезное, меня чуть не уволили, – успокаивая нервы чаем с мятой, сказала Ксюша.

– Слушай, ну давай по-честному, та статья, там ведь действительно было маловато фактов, а учитывая, про кого ты написала, неудивительно, что все так сложилось, – аккуратно, дабы не вызвать новое извержение, сказал Никита.

– Возможно. Но это была правда. Я знаю это. – с обидой в голосе сказала девушка.

– Я и не говорю, что там была ложь. Просто когда ты пишешь, что строительный магнат чуть ли не возглавляет криминальный мир Петрополя, тут одной уверенности мало.

– Не «чуть ли не возглавляет», а возглавляет. – поправила парня девушка.

– Ну хорошо, хорошо, возглавляет. Но опять-таки, это лишь твое мнение. Фактов у тебя маловато, а про доказательства я и вообще молчу.

– Илья, мы говорим не про кражу палки колбасы, которую можно посмотреть по камерам. А про создание гигантской системы, в которую хитро включены все криминальные сферы. Распутать такой клубок непросто, – на удивление Никита, спокойно ответила девушка.

Не зная, что сказать, молодой парень просто кивнул. У него всё было проще. Выходит новый фильм – нужно написать рецензию. Актёр получает награду на голливудской аллее славы – надо подготовить материал. Анонсируется очередной сериал про маньяка – пора готовить статью. Всё чётко и понятно. А у Ксюши всё сложней. Расследования, сложные схемы, бессонные ночи в попытках раскрыть чужие секреты. Никита был далёк от всего этого. Однако то, с какой искренностью Ксюша говорила про всё это, не могло не вызывать уважение. Эта хрупкая девушка искренне верила в то, что журналистика должна быть острым мечом, а не мягкой подушкой. Наверное, именно таким и должен быть журналист-расследователь.

– Я просто не понимаю. Глеб Сергеевич сделал себе имя на таких же статьях, да, они были написаны более профессионально, но суть та же. Вместо того чтобы отвергать мою идею, он мог бы помочь мне ее развить, – тихо проговорила Ксюша. Сказала она это не столько Никите, сколько самой себе.

– Да понятно, тут-то как раз всё понятно, – сказал парень.

Ксюша взглянула на него с вопросом в глазах.

– Ну, смотри. Когда он писал все эти статьи, он был помоложе, этакий волк-нонконформист, который решил бросить вызов несправедливости. Молодой, голодный и злой, как говорится. Сейчас всё изменилось. Волк постарел, клыки выпали, злоба пропала, голод утолен. Теперь он уже не борется с системой – он стал её частью. Интегрировался, адаптировался, нашёл своё место в этом механизме. Ну не будешь же ты писать обличительные статьи про тех, с кем можешь пересечься вечером в каком-нибудь дорогущем ресторане. Ваши дети ходят в одну и ту же школу, ваши жены ходят в одни и те же салоны красоты, а вы по выходным ходите в одну и ту же баню, какие тут расследования, неудобно может получиться. – наклонившись вперед, тихонько сказал Илья.

Никита не открыл Америку, в его словах не было никакой уникальной и никому не известной истины. В глубине души Ксюша всё это знала, но отказывалась верить в это. Уж слишком прочно засел «старый» образ Смирнова в её голове.

– Ох, засиделись мы что-то. Ты пойдешь в офис? – «наевшись» разговором, сказал Никита.

– Я… что-то не хочется. Еще чуть посижу да поеду домой, – ответила девушка.

– Везет. Я оплачу счет?

– Конечно. Если хочешь, – погружаясь в свои мысли, машинально ответила Ксюша.

Девушка осталась одна. В ее голове крутились сразу несколько мыслей. Но все были сумбурными. Она не могла сфокусироваться на одной. Она думала о профессии, о своем месте и роли в мире, о Глебе Сергеевиче, о семье, которая держала этот небольшой ресторанчик. Вдруг к ней за столик подсел мужчина лет сорока пяти, с бородой, аккуратной стрижкой, карими глазами, немного кривоватым носом и скуластым лицом с крупной челюстью. Одет мужчина был неброско. Черная рубашка, растянутая у самого горла, темный костюм с мелким узором. Аккуратные металлические часы на правой руке. Все это время он сидел за соседним столиком, просто Ксюша не обращала на него никакого внимания.

– Мужчина, я не знакомлюсь, – строго глядя на незваного гостя из-под лобья, сказала девушка.

– Я тоже, – уверенно сказал мужчина.

Ксюша сразу заметила, как мужчина расположился за столиком. Он сел полубоком, чтобы видеть всё пространство ресторана. Спина прямая, но не расслабленная, а словно натянутая, как тетива лука. Будто он готов в любой момент сорваться с места. Пальцы рук слегка подрагивали, выдавая внутреннее напряжение, хотя лицо оставалось спокойным и невозмутимым. Глаза мужчины непрерывно сканировали пространство ресторана. Его взгляд скользил по посетителям, официанткам, окнам, выходам – ничто не ускользало от его внимания. Он замечал всё: как двигаются люди, где находятся слепые зоны, какие пути отхода доступны. Его зрачки то сужались, то расширялись, реагируя на малейшие изменения в обстановке.

– Тогда что вам надо? – напряженно спросила Ксюша.

– Успокойтесь, у вас нет ни малейшего повода нервничать, – подметив реакцию девушки, сказал мужчина настолько дружелюбно, насколько мог. – Я просто хочу с вами поговорить.

– И о чём? – не особо расслабившись, уточнила девушка.

– О вашей трудовой деятельности, – хладнокровно сказал мужчина.

– А вы знаете, кем я работаю?

– Да, знаю.

– Ну, это неудивительно, я так шумела, что весь ресторан знает, что я журналистка, – сказала Ксюша для собственного успокоения.

– Это точно.

– Так и о чём же конкретно вы хотите поговорить? – смотря на мужчину и не понимая его намерений, поинтересовалась девушка.

– Ксения Валентиновна, я человек прямой, поэтому перейду сразу к делу…

– Откуда вы знаете мое имя?! – резко встав со стула, испуганно сказала Ксюша.

На эту сцену мгновенно среагировала управляющая.

– У вас всё хорошо? – спросила она, подойдя к их столику.

– Да, всё хорошо. – уверенно сказал мужчина. – Да ведь? – посмотрев на журналистку, сказал он.

Эмоции Ксюши говорили, что нужно ответить «нет, нехорошо», попросить хозяйку заведения вызвать полицию и покинуть общество этого незнакомца. Однако неукротимое любопытство журналиста велело сделать по-другому.

– Да, всё хорошо, – сказала она. – Я просто сегодня вся на нервах, проблемы на работе, сами понимаете, – сказала она женщине, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.

– Ну хорошо. Просто знайте, если что, я рядом, – сказала женщина, отходя от столика.

Ксюша и ее новый собеседник немного помолчали.

– Хорошая женщина, добрая. Увидела вашу реакцию и подошла, а теперь не спускает с меня глаз, даже дочке что-то на ухо шепнула, а то пошла к братьям на кухню. Многие на ее месте в лучшем случае попросили бы быть потише. Сейчас многие люди закрываются от чужих проблем, как вы думаете, – сказал мужчина.

– Можно ли их в этом винить? – машинально спросила Ксюша.

– Не знаю. Даже если и можно, то делать это должен точно не такой человек, как я, – многозначительно проговорил мужчина.

– Откуда вы знаете мое имя? О чем вы хотели со мной поговорить? Кто вы вообще такой? – спросила Ксюша.

– Если вы хотите продолжить разговор, вам нужно расслабиться, иначе хозяйка вызовет полицию, и разговаривать я уже буду с ними.

– Просто тяжело расслабиться, когда к тебе подсаживается незнакомый мужик и называет тебе твое имя, – сказала Ксюша и улыбнулась хозяйке заведения, чтобы та немного расслабилась.

– Понимаю, возможно, я не с того начал. Меня зовут Евгений. Впрочем, мое имя – это не особо важно. Важно, на кого я работаю, а работаю я на Державина Бориса Игоревича. В определенных кругах он известен как «Лобо».

Улыбка с лица молодой журналистки мгновенно исчезла, кулаки сжались, глаза нервно забегали.

– Ксения, успокойтесь. Как я уже вам сказал, у вас нет повода переживать. Я работаю на Державина, но, скажем так, хочу расторгнуть трудовой договор.

Девушка смотрела на мужчину ничего не понимающим взглядом.

– Давайте я объясню вам, зачем я к вам пришел. Вы меня выслушаете, не перебивая. А после я уйду, если вы будете не заинтересованы в том, что я вам скажу. Договорились?

Ксюша молча кивнула.

– Двадцать лет назад мой отец серьёзно заболел. Требовалось длительное и дорогостоящее лечение. Естественно, у меня таких денег не было, да и с работой тогда было туго. Безнадёжная ситуация, казалось бы… – Он сделал паузу, словно возвращаясь мыслями в прошлое. – И вот совершенно случайно я встретил старого знакомого, с которым вместе служил в армии. Он и привёл меня к Державину. Начал я как мелкая сошка – принеси-подай, сделай то, сделай это. Но время шло, и я поднимался по карьерной лестнице. За эти годы я многое узнал о его организации. Не всё, конечно, но достаточно, чтобы Державин стал фигурантом серьёзного уголовного дела. И поделиться этой информацией я хочу именно с вами.

– Со мной, но почему? В городе есть и другие журналисты, – с интересом спросила девушка.

– Потому что большинство ваших коллег либо испугаются такого материала, либо они так или иначе работают на Державина. А вы его не боитесь и уж тем более на него не работаете. Я читал вашу статью. Хорошо написано, только вот фактов маловато. Неудивительно, что он смог вас засудить. А я вам расскажу такое, что судить будут уже его.

– Раз вы располагаете настолько серьезной информацией, почему бы не пойти в полицию или прокуратуру?

– А вы наивней, чем я думал, – как бы немного разочаровавшись, сказал мужчина. – Пару дней назад я подкинул одному прокурору папку кое с какими данными, хотел посмотреть, что он сделает. Так этот идиот положил эту папку в сейф, даже не удосужившись заглянуть вовнутрь. А сегодня утром я узнал, что ее у него выкрали. Прямо из его кабинета в загородном доме. У Державина везде свои люди, в том числе и в полиции с прокуратурой. Но даже если я не нарвусь на этих оборотней, я могу нарваться на безынициативного идиота. Найти кристально чистого честного сотрудника не легче, чем отыскать иголку в стоге сена. Я не могу себе такое позволить. Каждый раз, когда я сливаю какую-то информацию, есть риск, что об этом узнают псы Державина. Мне нужно действовать наверняка.

– А что я могу? Я журналистка, причем даже не независимая. Даже если я напишу статью, мне не позволят ее выпустить. Редактор ее забракует. А выложить материал самостоятельно я не могу, у меня нет доступа к нашим интернет-ресурсам.

– Я уверен, что вы что-нибудь придумаете.

– Я не уверена…

– Послушайте, Ксения, – мужчина подался вперёд, его голос звучал проникновенно, почти заговорщически, – я прекрасно осознаю, о чём вас прошу. И я не могу вас заставить. Это полностью ваш выбор. – Он сделал паузу, давая Ксюше время осмыслить его слова. – Но это ваш шанс, настоящий шанс стать тем журналистом, о котором вы всегда мечтали. Не просто не послушной обслугой, которая пишет то, что ей скажут сверху. А самостоятельной единицей. – Его пальцы нервно постукивали по столу, выдавая внутреннее напряжение. – Я читал ваше эссе, написанное для поступления в университет. Вы писали о желании проливать свет на самые тёмные события. О том, что готовы писать о вещах, о которых другие даже думать боятся. Вы писали, что для вас как для журналиста не будет неприкасаемых людей и тем. Что вы готовы идти против ветра, против системы, против всех, кто пытается заткнуть вам рот. Что вы готовы рисковать всем ради правды, потому что знать правду – это неотъемлемое право каждого человека. Я могу дать вам возможность доказать не только другим, но и самой себе, что те слова были не просто красивыми фразами из эссе.

Некоторое время оба молчали.

– Почему вы это делаете? Идете против Державина. Вы рискуете жизнью. – спросила Ксюша, чувствуя, что ее собеседник что-то утаивает.

– Как я и сказал чуть раньше, я хочу уйти, завязать с этой жизнью. – спокойно ответил мужчина.

– Вы можете просто исчезнуть. Не обязательно сливать своего босса, – продолжала девушка.

– Если я вам расскажу, вы мне не поверите и рассмеетесь, – после небольшой паузы ответил мужчина.

– Ну не расскажете – не узнаете, – настаивала Ксюша.

– Ладно, думаю, вы имеете право иметь представление о моих мотивах.

Мужчина сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Я не горжусь собой. Я совершил много плохих поступков. Я не из тех эгоистичных придурков, которые считают, что могут делать что хотят и брать что хотят. Я также не из психов, которым нравится причинять людям боль. Двадцать лет назад я сделал выбор, с тех пор я живу последствиями этого выбора. Я никого не виню, разве что себя, за то, что выбрал самый легкий на тот момент путь. Мои дни превратились в бесконечную череду оттенков чёрного – без просвета. Но недавно в моей жизни появился человек, который словно раскрасил эти серые будни. Я полюбил, – в его голосе проскользнула непривычная мягкость. – Я пытался бороться с этим чувством, заглушить его работой, алкоголем, чем угодно. Но не смог. Мы начали тайно встречаться, и впервые за долгое время я почувствовал себя… нужным. Почувствовал, что есть человек, с которым можно говорить не только о делах, но и о том, что действительно важно. С которым можно просто помолчать, не боясь, что тебе полезут в душу. Она научила меня снова чувствовать.

– А ваша возлюбленная знает, чем вы занимаетесь?

– Нет. Но она не идиотка. Всё видит и наверняка о чём-то догадывается. Но я стараюсь держать её как можно дальше от того мира.

– Так и что? Вы хотите сбежать со своей возлюбленной, я до сих пор не понимаю, зачем вам раскрывать секреты Державина, – все еще не понимая мотива собеседника, сказала Ксюша.

– Ксения, я работаю не в офисе, где можно написать заявление об увольнении и уйти. Из того мира просто так не отпускают, особенно таких, как я. Я слишком много видел, знаю и делал. Никто не позволит мне свалить в закат, потому что всегда будет существовать вероятность, что я открою рот. А Державин предпочитает минимизировать риски, – сказал мужчина. В голосе чувствовалась нотка скрытности, чего-то недосказанного.

– И это всё? – чувствуя это, спросила Ксюша.

– Нет, не всё, – понимая, что если он хочет заручиться поддержкой журналистки, ему нужно быть максимально честным, сказал мужчина. – Есть еще кое-что.

Но перед тем как продолжить свой рассказ, мужчина подозвал официантку и спросил, есть ли у них что-нибудь выпить. Официантка рассказала, что у них есть, выбор был, мягко скажем, невелик. Мужчина заказал двести пятьдесят миллилитров национального напитка.

– Месяц назад моя возлюбленная сказала мне, что она беременна, – мужчина опрокинул рюмку водки, его голос дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. – Поначалу я, как и большинство мужиков, испугался. Это было естественное, примитивное чувство – страх перед неизвестностью.

Он помолчал, собираясь с мыслями, его руки слегка дрожали.

– Когда первый шок прошел, я начал испытывать… странное чувство. Ответственность. Да, именно так. Ответственность за другого человека, за жизнь, которая только начинается. А потом… – он налил ещё одну рюмку – потом я начал вспоминать. Всё, абсолютно всё, что делал последние двадцать лет. Каждую деталь, каждую мелочь.

Его лицо исказила гримаса боли.

– И мне стало стыдно. Стыд перерос в отвращение к самому себе. Я видел свои поступки, свои решения, свои преступления. Мне стало тошно, физически тошно от того, кто я есть. Я больше не могу быть частью этой системы. Системы, которая ломает судьбы, уничтожает жизни, превращает людей в марионеток. Я не хочу, чтобы мой ребёнок жил в мире, где один человек решает судьбы других, где власть измеряется не заслугами, а деньгами и связями. В мире, где криминал стал нормой, а справедливость – роскошью. Я не хочу, чтобы он жил в мире, где криминальный авторитет днём превращается в честного бизнесмена, где все кормятся с его руки и закрывают глаза на его беспредел. Где правосудие продаётся, а правда покупается.

Ксюша молча смотрела на него, чувствуя, как в воздухе нарастает напряжение.

– Значит, вы хотите отмолить грехи? – тихо спросила она.

– Для того чтобы отмолить хотя бы часть моих грехов, мне и целой жизни не хватит. На протяжении двадцати лет я помогал строить систему, в которой правят несправедливость, страх, жажда власти, наживы и контроля. Я был верным псом этой системы. Сейчас я хочу поступить правильно, впервые за долгое время. Не ради себя, а ради моего ребёнка. Чтобы у него был хотя бы шанс пожить в другом мире. В мире, где справедливость не продаётся, где жизнь человека стоит больше, чем пачка купюр, где правда сильнее лжи.

– Да уж, Евгений, я даже не знаю что сказать – сказала Ксюша.

– Скажите, вы мне поможете или нет? Это всё, что я прошу вас сказать, – усталым, измученным голосом сказал мужчина.

– Ладно. Была, не была. Я помогу вам, напишу статью, но мне нужен материал.

– И он у вас будет, – воодушевленно, с надеждой сказал мужчина. Через пару дней я свяжусь с вами и назначу встречу где-нибудь в тихом месте. А пока вот, – мужчина достал из внутреннего кармана куртки скрученную папку с какими-то бумагами, – пока изучите это. Там не супер сенсационный материал, но для начала пойдет.

– А почему через пару дней? – взяв бумаги, спросила Ксюша.

– У меня есть кое-какие дела. Как только я с ними разберусь, я сразу организую с вами встречу.

– Что за дела? – не скромничая, спросила Ксюша.

Мужчина молчал, думая, отвечать ему или нет.

– Скажем так. Я хочу позаботиться обо всем. Хочу быть уверенным, что даже если со мной что-то случится, то моя возлюбленная будет в безопасности и обеспечена всем необходимым.

– А почему вы думаете, что с вами может что-то случится? – немного испугавшись, сказала девушка.

– Такая уж у меня жизнь. Всякое может произойти, – ответил мужчина. – И еще кое-что. Я вас очень прошу никому не рассказывать о нашей встрече и ее содержании. И попку тоже никому не показывайте. Особенно коллегам. У Державина везде свои люди. А теперь мне пора.

Мужчина встал и собирался покинуть ресторанчик, но Ксюша взяла его за руку.

– Подождите. Вы сказали, что у Державина везде свои люди. Я… Вы… Смирнов тоже на него работает? – неуверенно, чуть ли не дрожащим голосом спросила девушка.

Мужчина посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, в котором читалось сочувствие.

– В своем эссе вы написали, что Глеб Сергеевич для вас что-то вроде идола. Вы уверены, что хотите, чтобы я ответил на ваш вопрос?

Ксюша промолчала. Евгений оплатил свой счет, оставив щедрые чаевые, и уверенным решительным шагом вышел за пределы ресторана, оставив молодую девушку один на один с ее мыслями.

***

Посадка оказалась настолько плавной, что спящий в кресле Саша даже не пошевелился. Самолёт, словно пёрышко, коснулся взлётной полосы, и только лёгкое подрагивание шасси да едва уловимый скрип тормозов выдали момент приземления. Ещё во время взлёта Брагин и Кулишер-младший успели перекинуться парой фраз. Разговор был недолгим – оба понимали, что усталость берёт своё. Аркадий Арсеньевич, заметив, что молодой человек начинает клевать носом, ему нужно было позвонить Косте и сообщить о благополучном завершении дела. Разговор вышел коротким, но важным. Вернувшись, Брагин застал Кулишера спящим: голова откинута на подголовник, дыхание ровное, лицо расслаблено. Сев напротив, Аркадий Арсеньевич внимательно осмотрел своего воспитанника. За десять лет Саша сильно изменился. Прежде непослушные длинные волосы, которые так раздражали Брагина, теперь сменились аккуратной короткой стрижкой. Черты лица стали более резкими, мужественными. Взгляд Брагина упал на руку парня – там, где белел длинный неровный шрам. Ещё один, небольшой, пересекал подбородок. Кое-что осталось неизменным – неизменная любовь Саши к чёрному цвету. Даже в подростковом возрасте, когда сверстники старались выделиться яркими нарядами, он предпочитал мрачные тона. Чёрная футболка, чёрные джинсы, чёрная куртка – словно тень, скользящая в темноте. Брагин улыбнулся, вспоминая, как когда-то пытался привить воспитаннику более яркие вкусы. Все его попытки заканчивались неудачей – Саша оставался верен своему мрачному стилю, который теперь, спустя годы, казался частью его характера, его сущности.

– Саша, вставай, – аккуратным, но настойчивым движением Брагин растормошил своего подопечного.

Выйдя из самолёта, они оказались под ударом резкого северного ветра, который пронзил их до самых костей. Промозглый воздух, пропитанный сыростью, заставил кожу Александра покрыться мурашками. Парень невольно втянул голову в плечи, пытаясь укрыться от порывов ветра. Небо над аэропортом было затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами, которые, казалось, готовы были раздавить город своим весом. Серые, набухшие влагой облака низко нависали над землёй, создавая гнетущую атмосферу. Десять лет… Целая вечность прошла с его отъезда. За это время многое изменилось в его жизни, но город, казалось, застыл во времени, сохраняя свою мрачную атмосферу. Смешанные эмоции захлестнули его с головой. С одной стороны, радость от возвращения домой, от встречи с Брагиным, который стал для него почти отцом. С другой – холодный ужас перед тем, что хранил этот город в своих каменных недрах. Слишком много болезненных воспоминаний, слишком много травм было связано с этими улицами, этими домами, этим воздухом.

Мужчины прошли на парковку, где Брагин оставил свой автомобиль. Это был чёрный пятисотый «Mercedes». Мужчины направились к парковке, где Брагин оставил свой автомобиль. Несмотря на солидный возраст, машина выглядела безупречно. Полированное лакокрасочное покрытие всё так же прекрасно отражало свет, ни единого скола или царапины не портило идеальную поверхность. Хромированные элементы блестели, словно их только что отполировали. Колёса с низкопрофильными шинами выглядели так, будто машина только что покинула автосалон. Было видно, что владелец тщательно следит за своим железным конём. Чистые, без единого пятнышка стёкла, отполированный до блеска бампер, идеально вымытый салон. Аркадий Арсеньевич уверенно направился к водительской двери, достал из кармана ключи. При нажатии на кнопку брелока фары приветственно моргнули, а салон осветился мягким голубоватым светом.

– Ты всё ездишь на этом старом немце? – садясь в салон, спросил Саша.

– А почему я должен перестать на нем ездить? Он меня полностью устраивает. Красивый и надежный, прям как его владелец. – ответил Брагин.

Брагин вставил ключ в замок зажигания и плавно повернул его. Машина отозвалась глубоким, бархатистым звуком, который, словно музыка, разлился по салону. Старый двигатель, ухоженный и заботливо поддерживаемый в идеальном состоянии, заурчал, как довольный кот. Аркадий Арсеньевич плавно тронулся с места, умело маневрируя между машинами. Он направил машину в сторону шоссе, где дорога была свободной. Брагин направил машину в сторону шоссе. Недалеко от города располагалось семейное поместье Черновых. Поездка прошла в тишине. Аркадий Арсеньевич чувствовал, как напряжен Кулишер. И не хотел создавать дополнительный дискомфорт своими расспросами. Через полчаса пути впереди показались очертания поместья. «Невский горизонт» раскинулся на обширной территории, оправдывая своё название. Высокие ворота открылись перед ними, словно приветствуя старых друзей. Первым, что привлекало внимание, был, конечно, основной дом. Дом представляет собой гармоничное сочетание hi-tech стиля с элементами современного минимализма. Фасад выполнен из комбинации стекла, металла и зеркальных панелей, что создает эффект парящего в воздухе строения. Территория поместья поражала своим размахом и продуманностью. Ухоженный сад с аккуратно подстриженными деревьями и клумбами, гостевой дом, выстроенный в том же стиле, что и главный особняк. Современный банный комплекс с панорамными окнами, просторная площадка для барбекю, оборудованный гараж на несколько автомобилей и уютная беседка.

Брагин припарковался у крыльца.

– Я и забыл, как тут..... – недоговорив, сказал Александр с ностальгией в голосе.

– Вспомнишь, – ободряюще сказал Аркадий.

Они прошли в дом.

– Думаю, тебе хочется принять душ, – предположил Брагин.

– Было бы славно.

– Ну тогда вперед, – указывая в сторону лестницы сказал мужчина, – ты наверняка сможешь вспомнить, где твоя комната.

– Мне нужно.... – Кулишер младший замялся, – мне нужны ванные принадлежности, – сказал он неуверенно, понимая, что он не был дома десять лет и его комната наверняка пустовала.

– В твоей комнате есть все необходимое. Полотенца, халат, гели, зубная щетка, все, что нужно и не нужно. – мягко сказал Брагин.

Кулишер ничего не сказал.

Он стремительно преодолел путь до своей комнаты, расположенной в теневой части дома. Прохладные стены и приглушённый свет всегда были по душе Александру – он терпеть не мог, когда яркие солнечные лучи бесцеремонно вторгались в его личное пространство. Зайдя внутрь, Саша замер на пороге. Время словно остановилось – комната предстала перед ним точно такой же, какой он её оставил десять лет назад. Та же мебель, те же книги на полках, те же картины на стенах. Казалось, что он просто отлучился на пару часов, а не исчез из этого дома на целое десятилетие. Сбросив с себя одежду, он направился в примыкающую ванную комнату. Внутри его ждал приятный сюрприз – множество ухоженных средств личной гигиены, аккуратно расставленных на полках. Тюбики были новыми, словно их только что распаковали. Халат, висевший на крючке, источал лёгкий аромат свежести и крахмала. «Неужели все эти годы Брагин хранил мою комнату в таком состоянии?» – подумал Саша, не в силах скрыть удивление. Мысль о том, что кто-то хранил его прошлое нетронутым, ожидая его возвращения, тронула его до глубины души. Контрастный душ помог немного прояснить мысли. Но чем больше времени проходило, тем яснее становились все те вопросы, которые он пытался забыть. Возвращение в этот дом словно вскрыло давно заживающие раны, заставив их кровоточить с новой силой. Он покинул этот дом совсем юным, ведомый какой-то необъяснимой силой. Возможно, этой силой была боль и горечь потери. В памяти всплыли картины прошлого. Автокатастрофа, унёсшая жизни его родных родителей. Затем – новая жизнь в семье Черновых. Он вспомнил тот день, когда шестилетним мальчиком впервые переступил порог этого огромного дома. Как он, привыкший к трёхкомнатной квартире своего отца Фёдора Кулишера в центре города, был поражён размерами нового жилища. Воспоминания нахлынули волной. Он вспомнил, как он запускал игрушечные кораблики в пруду сада, как они с Костей и Надеждой Анатольевной устраивали киновечера в домашнем кинотеатре на третьем этаже, как проводил часы в библиотеке, читая редкие издания, как играл в шахматы с Черновым-старшим в его кабинете, как помогал Брагину в котельной. Затем его сознание разбудило другое, менее приятное воспоминание. Воспоминания о том дне, когда дом погрузился в траур. Когда стало известно о жестоком убийстве Владимира Чернова и его супруги. Их убил наркоман, как он признался на допросе, он словил психоз и ему причудились демоны, этими демонами были главный бизнесмен города и его жена. Четырнадцатилетний Саша вновь потерял родителей. Он вспомнил лицо Брагина, каким оно было бледным и безжизненным, с застывшими слезами на глазах. Вспомнил, что происходило с Костей. Бедный мальчик так перенервничал, что пришлось вызывать семейного доктора, чтобы тот дал ему успокоительное. Эти воспоминания отозвались острой болью. Саша ударил по стеклу душевой кабины, и то, не выдержав, разлетелось на десятки осколков, немного расцарапав его руку. Вода смешалась с каплями крови, стекающими по запястью. Он стоял неподвижно, чувствуя, как физическая боль перекрывает душевную.

Выйдя из душа, он осторожно обмотал раненую руку маленьким полотенцем, стараясь не задевать порезы. На тело накинул мягкий халат. Александр опустился в любимое кресло у окна, из которого открывался вид на сад. Он закрыл глаза, пытаясь воссоздать в памяти тот день, когда покинул этот дом.

В голове крутились обрывки воспоминаний. Десять лет назад он чувствовал себя потерянным, словно корабль без компаса в открытом море. Он не знал, кто он на самом деле, чего хочет от жизни, чем хочет заниматься. Его родной отец, Фёдор Кулишер, был легендой в юридическом мире. Ни одного проигранного дела, безупречная репутация. Но главное – это его отношение к людям. Саша помнил, как отец часами бесплатно консультировал простых граждан, как боролся за справедливость даже в самых безнадёжных случаях. «Может, я должен продолжить его дело?» – думал тогда Саша, но сердце не лежало к юриспруденции. Приёмный отец, Владимир Чернов, был совсем другим – расчётливым бизнесменом с душой филантропа. Он не был рабом золотого тельца. Его доброе сердце проявлялось в многочисленных благотворительных проектах: вложения в развитие города, помощь нуждающимся семьям, гранты на обучение талантливым студентам, поддержка социальных инициатив. Но и этот путь не привлекал молодого Кулишера. Даже бокс, который раньше занимал важное место в его жизни, вдруг потерял своё очарование. Тренировки, которые раньше приносили радость и чувство победы над собой, теперь казались пустой тратой времени. Брагин, который всегда был рядом, пытался направить его, подсказать путь, но даже он оказался бессилен перед внутренней пустотой Саши. И тогда он принял решение уехать. Уйти от всех вопросов, от неопределённости, от самого себя. Он думал, что путешествие, новые места, встречи с разными людьми помогут ему найти ответы. Что мир откроет перед ним новые горизонты, покажет его истинное призвание. Но годы шли, а вопросы оставались. И вот теперь, сидя в кресле своего детства, он понимал, что бегство не решило ничего. Оно лишь отложило неизбежное.

С последнего заседания совета директоров в главном офисе компании атмосфера накалилась. Сотрудники всех уровней – от рядовых менеджеров до топ-менеджеров – чувствовали, как напряжение витает в воздухе. Все понимали: на корпоративном «Олимпе» назревает буря, высшее руководство явно не может о чем-то договориться.

Главный офис компании располагался в престижной северо-западной части города, откуда открывался захватывающий вид на залив. Это место было выбрано неслучайно – именно здесь когда-то Владимир Чернов утвердил свой самый амбициозный проект, который должен был стать визитной карточкой города. Грандиозный план развития территории включал создание уникального городского пространства. На берегу залива предполагалось построить многофункциональный парк, который должен был стать новым центром притяжения для горожан и туристов. Фуд-корт задумывался как гастрономическое путешествие по миру: от изысканных ресторанов высокой кухни до уютных кафе с домашней кухней. Детский развлекательный комплекс поражал своим масштабом и инновационностью: современные игровые площадки, захватывающие аттракционы и образовательные зоны, где дети могли бы не только развлекаться, но и учиться. Экстрим-зона обещала стать меккой для любителей активного отдыха: профессиональный скейт-парк, рампы для BMX, площадки для паркура и других экстремальных видов спорта. Фитнес-территория предусматривала всё необходимое для занятий на свежем воздухе: современные уличные тренажёры, просторные воркаут-площадки и зоны для занятий йогой с панорамным видом на залив. Променадная зона должна была стать идеальным местом для неспешных прогулок: извилистые пешеходные дорожки, уютные скамейки в тени деревьев, цветочные клумбы и места для отдыха с потрясающим видом на воду. Особого внимания заслуживала прибрежная территория, плавно переходящая в благоустроенную набережную. Здесь планировалось создать современную пляжную зону с чистейшим песком и комфортабельными шезлонгами, инфраструктуру для водного транспорта: причалы для водных такси и прогулочных судов, видовые площадки с панорамным обзором, откуда открывались бы захватывающие виды на залив, специализированные пирсы для занятий водными видами спорта. Но главным украшением всего комплекса должна была стать величественная башня, которая по проекту должна была стать самой высокой в Европе. Именно в ней планировалось разместить главный офис компании.

Получение всех необходимых разрешений для реализации такого масштабного проекта было настоящим испытанием. Чернов-старший лично участвовал в каждом заседании профильных комиссий и комитетов, отстаивая свой проект. Его харизма и убеждённость в правильности задуманного в итоге помогли получить «зелёный свет» для строительства. Финансирование проекта полностью взяла на себя «Петрополис Групп». К несчастью, Владимир не успел увидеть воплощение своей мечты – он погиб, не дожив до завершения строительства. В память о выдающемся предпринимателе и меценате городские власти приняли решение установить в парке величественный памятник. Это стало не только данью уважения его памяти, но и признанием его неоценимого вклада в развитие города. Памятник должен был стать символом той любви к родному городу, которую Чернов выражал не только словами, но и конкретными делами, меняя облик города к лучшему.

Константин и Анна Денисовна сидели в ее кабинете. Женщина назначала встречу с Иосифом Гавриловичем, дабы уговорить его проголосовать за сохранение оружейного запрета. Изначально присутствие Кости не входило в планы, но молодой человек проявил настойчивость. Парень понимал, что если хочет когда-нибудь встать у руля компании, ему необходимо зарекомендовать себя как самостоятельного лидера. Он не может прятаться за юбкой Разумовской. Анна Денисовна, оценив решительность молодого человека, не стала возражать. Напротив, она уважала его стремление к самостоятельности. Однако, будучи опытным руководителем, она взяла с него обещание, что если ситуация выйдет из-под контроля, он отступит и позволит ей взять переговоры в свои руки.

Часы на стене тихо тикали, отсчитывая минуты до встречи.

Через пятнадцать минут дверь кабинета плавно открылась, и в помещение вошёл человек.

Иосиф Гаврилович был не высоким, полноватым мужчиной средних лет, с округлившимися щеками и двойным подбородком, который он безуспешно пытался скрыть высоким воротником рубашки. Его начинающая редеть шевелюра была аккуратно уложена, словно он пытался компенсировать недостаток волос тщательным уходом за оставшимися. Металлические очки в тонкой оправе придавали его облику интеллигентный вид.

– Вы опоздали, – строго сказала Разумовская, которая не привыкла кого-то ждать.

– Извините, Анна Денисовна, пробки, – виновато произнес мужчина. – Ах, Константин Владимирович, и вы здесь? – увидев Чернова, сказал он удивленно.

Все пожали друг другу руки и расположились в удобных креслах.

– Так о чем вы хотели поговорить? – спросил Иосиф.

Конечно, мужчина понимал, о чем с ним хотели поговорить. Даже идиот бы понимал, а Иосиф Гаврилович был кем угодно, но точно не идиотом. Его непритязательная внешность могла ввести в заблуждение случайного наблюдателя, но не стоит судить о книге по её обложке. Иосиф был человеком проницательным и расчётливым, с острым умом и природной хитростью. За его скромным видом скрывался опытный стратег, который великолепно осознавал своё положение в сложной иерархии корпоративной власти. В совете директоров он находился на птичьих правах, исключительно благодаря благосклонности Анны Сергеевны. Эта зависимость от воли Разумовской заставляла его быть осторожным в высказываниях и действиях. Он научился держаться в тени, не привлекая лишнего внимания. Однако в определённые моменты, когда на повестке дня стояли важные вопросы и когда голоса Разумовской и Чернова нуждались в его поддержке, в Иосифе словно просыпался искусный дипломат. Он превращался в виртуозного переговорщика, способного выжать максимум выгоды из своего положения. Он знал цену своей лояльности и не стеснялся требовать соответствующую компенсацию за поддержку. При этом его жадность никогда не переходила границ разумного.

– Иосиф Гаврилович, как вы знаете компания сейчас находится на распутье. На следующем собрании совета директоров будет приниматься очень важное решение. И мы хотели бы чтобы вы помогли нам. – сказал Чернов младший. Говорил он не слишком громко но и не тихо.

– Вы имеете в виду голосования по оружейному вопросу?

– Да, – начал Константин, глядя прямо в глаза Иосифу Гавриловичу, его голос звучал твёрдо и уверенно, хотя внутри он чувствовал лёгкое волнение. Как вы знаете, мой отец был категорически против того, чтобы «Петрополис Групп» занималась оборонной промышленностью. Он стремился к тому, чтобы его компания работала на сохранение и улучшение нашего города, нашей страны и всей планеты. А оружие этому не способствует. Именно поэтому отец всегда настаивал на том, чтобы компания придерживалась курса на мирные проекты, на развитие технологий, которые помогают людям, а не уничтожают их. Сохранение оружейного запрета – не просто моя прихоть, это желание сохранить приверженность компании тем идеалам, которые стали фундаментом для ее построения. Я был бы очень вам признателен, если бы на голосовании вы поддержали мою позицию.

– Я понимаю и уважаю вашу позицию, Константин Владимирович. Но нам нужно смотреть правде в глаза. – он наклонился вперёд, сложив руки в замок, его взгляд стал более пронзительным— Компания в кризисе. Мы наблюдаем устойчивое падение прибыли. Да, сейчас это не выглядит катастрофически – показатели всё ещё держатся на приемлемом уровне, и у нас есть солидный резервный фонд, способный компенсировать текущие потери. Но давайте посмотрим дальше. Но что будет дальше? Рано или поздно это падение достигнет критической отметки. И тогда нам придётся принимать жёсткие меры: сокращать бюджеты текущих проектов, отказываться от перспективных начинаний, оптимизировать расходы. А это означает увольнения, сокращение социальных программ, замедление развития. Оборонный сектор может стать спасательным кругом. Многие наши технологии можно без проблем интегрировать в оборонку. У нас есть внушительные производственные мощности, часть которых можно переключить на военные заказы. А военные заказы это стабильный и высокодоходный источник дохода с долгосрочными контрактами. Игнорировать такую возможность глупо. Согласитесь. – сказал Иосиф Гаврилович. Он начал свою игру, игру ув которой попробует продать свой голос подороже.

– Я говорил не о деньгах. В этом мире есть ценности куда важнее прибыли. Да, мы сейчас находимся в зоне турбулентности, но это не крушение, а всего лишь временное испытание. Вы правы, компания столкнулась с определёнными трудностями, но это естественный процесс развития. Просто некоторые члены совета директоров слишком привыкли к лёгким деньгам и сверхприбыли. Они забыли, что бизнес – это не только про доходы, но и про умение адаптироваться к изменениям. Мир не стоит на месте. Цены на производство растут, конкуренция усиливается – это естественный процесс. Совершенно нормально, что прибыль немного скорректировалась. Наша задача – не паниковать, а действовать разумно и последовательно. У нас есть время разработать чёткий, продуманный план действий. План, который позволит не только стабилизировать ситуацию, но и вывести компанию на новый уровень. Нет необходимости принимать столь радикальные решения, как снятие оружейного запрета, в спешке и под давлением обстоятельств. Наша компания охватывает множество сфер деятельности. Возможно, вместо того чтобы менять фундаментальные принципы, нам стоит сосредоточиться на оптимизации существующих направлений. Давайте проанализируем, какие области требуют усиления, где мы можем повысить эффективность, как улучшить качество наших продуктов и услуг. У нас есть все ресурсы для того, чтобы найти альтернативные пути развития. Мы можем инвестировать в исследования, развивать новые технологии, укреплять позиции на существующих рынках. Нам не нужно менять свою сущность ради сиюминутной выгоды. Наша сила – в наших принципах, в нашем видении мира как места, где технологии должны служить людям, а не разрушать их жизни.

Слушая Костю, на лице Разумовской появилась легкая улыбка. То, с какой страстной убеждённостью и искренностью Константин отстаивал свою позицию, поражало. В его глазах горел тот же огонь, что и у Владимира – огонь непоколебимой веры в свои идеалы. Эта решимость, стальная уверенность в правоте своего дела, твёрдость убеждений – всё это было той самой чертой, которая когда-то так восхищала её в Чернове-старшем. Разумовская погрузилась в воспоминания. Сколько раз она видела, как Владимир точно так же защищал свои проекты, отстаивал принципы компании, не отступая ни на шаг от своих убеждений. Его непоколебимость порой казалась маниакальной, но именно эта черта характера сделала его великим бизнесменом и настоящим лидером. Её взгляд невольно увлажнился, но опытная бизнес-леди быстро взяла себя в руки, умело скрыв нахлынувшие эмоции за профессиональной маской. Она опустила глаза, чтобы никто не заметил предательской влаги, и сделала глубокий вдох, восстанавливая самообладание.

– Что же, как я и сказал, вашу позицию я понял, – выдержав паузу, произнёс Иосиф, его голос звучал вкрадчиво и расчётливо. – Знаете, кто мог бы внести ясность в этом вопросе? Владелец пакета акций, от чьего лица я выступаю в совете директоров. Какова его позиция по этому вопросу?

Разумовская и Костя заметно напряглись. Ситуация становилась опасной – владелец этого пакета акций, Александр Кулишер, уже несколько лет находился в неизвестном месте и никогда не участвовал в жизни компании. Его отсутствие создавало идеальную почву для манипуляций.

– Он полностью поддерживает Константина Владимировича в этом вопросе, – стараясь сохранять спокойствие, ответила Разумовская, но её голос прозвучал чуть резче обычного.

– Тогда почему бы ему не высказать это на следующем заседании совета директоров? Или хотя бы лично мне? За всё время моего пребывания в совете я ни разу не видел и не общался с ним лично. Его позицию по важным вопросам я узнаю только из ваших уст. Это выглядит несколько подозрительно, не находите? – продолжал давить Иосиф, чувствуя, как инициатива переходит в его руки.

– Вас это раньше не смущало, – недовольно сказала Анна Денисовна.

– А сейчас смущает. Как сказал Константин Владимирович, компания стоит на распутье, впереди принятие важного решения. Если не сейчас, то когда еще ему высказаться?

– Послу… – начала было Разумовская, но Костя жестом остановил её.

– Десять миллионов, – произнёс он ровным тоном.

– Что, десять миллионов? – нервно сглотнув, переспросил Иосиф. Его глаза заблестели жадным блеском.

– Вы прекрасно знаете, десять миллионов чего, что и, пожалуй, самое главное, ЗА что. Мы договорились? – его голос звучал твёрдо и непреклонно.

– Ну раз сын основателя компании и председательница совета директоров выступают за сохранение запрета, а владелец акций, от чьего лица я выступаю, придерживается той же позиции… Я не могу поступить иначе. Я проголосую за сохранение запрета, – ерзая на своём месте, пролепетал мужчина.

– Отлично, – раздражённо бросил Костя, его лицо оставалось непроницаемым.

После короткого обмена рукопожатиями Иосиф Гаврилович в приподнятом настроении покинул кабинет.

– Костя, ты немного поторопился бросать этому хрычу деньги, – не скрывая недовольства, строго произнесла Разумовская, когда дверь за Иосифом закрылась.

– Анна Денисовна, мы оба прекрасно знаем, что к этому всё шло. Мы бы всё равно заплатили ему. Потому что нам нужен его голос. Вопрос был только в сумме, – спокойно ответил Чернов, глядя в окно.

– Но десять миллионов…

– Он не просто так вспомнил, от чьего лица принимает решения. Это был тонкий намёк на то, что у него есть информация, способная создать нам проблемы. При желании он мог начать задавать очень неудобные вопросы. Если бы мы продолжили диалог, сумма выросла бы минимум вдвое. А то и больше. Вы сами говорили – есть несколько способов склонить человека на свою сторону. Я выбрал подкуп.

Разумовская молча кивнула, признавая правоту молодого руководителя.

– Теперь остался Виктор Евгеньевич, – сказала Анна Денисовна.

– Мы договорились с ним встретиться завтра у меня дома.

– А ты времени зря не теряешь, – не без удивления сказала женщина.

– Времени у нас в обрез, поэтому не хочу тянуть.

– С ним будет сложно. Купить его голос не выйдет.

– Я разберусь, если же и другие способы, – с улыбкой произнес Костя. – А сейчас прошу меня простить, мне надо глянуть кое-какие документы, я сегодня хочу приехать точно к ужину, – посмотрев на свои серебристые Patek Philippe и вставая с кресла, дополнил он.

– Да?! Есть повод? Обычно ты не торопишься покидать рабочее место, – иронично произнесла женщина.

Костя заметно напрягся.

– Анна Денисовна, то, что я вам сейчас скажу… Я могу рассчитывать, что это не покинет ваш кабинет? – сказал он максимально серьезно.

– Конечно, что случилось? – взволновано ответила Разумовская.

– Саша вернулся.

– Саша вернулся?! Как, когда, зачем, почему?! – чрезвычайно эмоционально отреагировала женщина.

– Я не знаю. Я с ним еще не виделся и не разговаривал. Он только сегодня вернулся.

– Ты ведь понимаешь, что это открывает некоторые возможности? – успокоившись, сказала Разумовская.

– Я пока не хочу об этом думать.

– Но…

– Анна Денисовна! Я сказал, что не хочу пока об этом думать. Я не видел его десять лет. Я не знаю, какие у него планы. Я… Я нечего не знаю. – раздраженно прикрикнул Костя.

– Ты прав. Извини. Просто это голосование даже меня заставляет нервничать.

– Мы справимся.

Костя и Разумовская обнялись на прощание – момент искренности между ними, который они позволяли себе только наедине. В стенах офиса, на деловых встречах и светских раутах они всегда соблюдали строгую субординацию, но за закрытыми дверями их отношения были теплее, глубже, наполнены особым смыслом. Разумовская была не просто подругой отца, другом семьи, наставником, она была его крестной мамой. В тяжелые дни Анна Денисовна не просто навещала Костю и Сашу, она старалась дать мальчикам женского тепла. Поэтому он испытывал к этой женщине теплые чувства, она стала частью его поредевшей семьи.

***

Вечер медленно опускался на город, словно тяжёлое серое одеяло, окутывая улицы сумраком и сыростью. Дневная суета перерождалась в вечерний хаос. Люди спешили домой, каждый со своей историей, своими заботами и мечтами. Кто-то торопился к теплому ужину и объятиям близких, другие – к одиночеству пустой квартиры, где можно наконец выдохнуть и расслабиться. Городские артерии пульсировали в ритме бесконечного движения. Автомобили, словно клетки крови в живом организме, заполнили все возможные пространства, создавая многокилометровые пробки. Сигналы клаксонов сливались в единый раздражённый гул, эхом отражаясь от зданий. Метро превратилось в настоящий человеческий муравейник. Люди толкались, пытаясь протиснуться в вагоны, где уже не было свободного места. Кто-то стоял, вцепившись в поручни, другие балансировали на грани падения, прижатые со всех сторон. На автобусных остановках собирались небольшие толпы, нервно поглядывая на опаздывающие лазурные автобусы. Люди зябко кутались в куртки и пальто, переминаясь с ноги на ногу в ожидании транспорта. К вечеру ветер усилил свои порывы, он гнал по улицам опавшие листья, заставляя их кружиться в безумном танце. С наступлением темноты город озарился искусственным светом. Жёлтые фонари, словно маяки, указывали путь в этом море бетона и стекла. Неоновые вывески магазинов и ресторанов создавали причудливую мозаику из света и тени. Витрины магазинов переливались всеми цветами радуги, маня прохожих зайти внутрь и отвлечься от серой реальности. В этом вечернем хаосе каждый был погружён в свои мысли, но все вместе они создавали единую симфонию большого города – города, который никогда не спит, города, который живёт своей особенной жизнью.

В роскошном ресторане русской кухни «Северная жемчужина», расположенном в самом сердце города в старинном особняке с высокими потолками и лепниной, царила атмосфера исключительной изысканности. В комнате для закрытых ужинов, отделанной тёмным деревом и украшенной хрустальными люстрами, собралась интересная компания. Во главе массивного дубового стола восседал владелец строительной компании «Невский монолит». Его властный взгляд и уверенная осанка подчёркивали положение. Массивный золотой перстень с коронной, инкрустированной бриллиантами, блестел, отражая лучи света. По правую руку от него расположился мужчина в сером костюме в тонкую полоску, слева устроился крупный мужчина. Остальная публика была не менее интересной. За столом сидели глава городской прокуратуры, начальник полиции, главный городской судья, губернатор города и… Глеб Сергеевич Смирнов. Державин устраивал такие званые ужины раз в месяц, а иногда и чаще, если того требовали обстоятельства. Он любил держать руку на пульсе города, быть в курсе всех событий и сплетен. Стол буквально ломился от изысканных блюд русской кухни: здесь были и расстегаи с красной рыбой, и блины с различными начинками, и деликатесные закуски из дичи. В хрустальных бокалах, искусно выгравированных, покоилось дорогое вино, привезённое из лучших виноделен мира.

– Глеб Сергеевич, с вами всё хорошо? Что-то вы смурной сегодня, – сказал Державин, сверля Смирнова взглядом.

– Много работы, – ответил мужчина.

– Уверены, что это всё, что вы хотели сказать?

– Правдорубова сегодня опять изъявила желание написать статью, – поддавшись взгляду хозяина ресторана, сказал Глеб Сергеевич.

– Так. И о чём же Ксения Валентиновна хочет написать в этот раз? – спокойно спросил Державин.

– Про тюрьму.

– Глеб Сергеевич, почему я должен вытягивать клещами слова? – спокойно заметил Державин. За этим спокойствием скрывалось недовольство и раздраженность, это знали все сидевшие в комнате.

– Она недовольна бюджетом проекта, сказала, что какие-то независимые эксперты заявили, что цена завышена. Ну и в целом эта стройка у нее вызывает много вопросов, – нервничая, сказал Смирнов.

– А я говорил, что не стоит завышать цену, – сказал мужчина справа.

Пожалуй, он был единственным, кто мог оспорить решение Державина или указать тому на его ошибку. Всё потому, что мужчина был другом и, что гораздо важнее, финансистом Державина. Мужчину звали Роман Валерьевич Варшавер. Он не просто управлял финансами – он был архитектором теневых потоков, создателем сложнейших схем легализации средств. Его острый ум и математический гений позволили выстроить целую систему, благодаря которой деньги текли рекой, минуя любые преграды. Их дружба с Державиным зародилась ещё в школьные годы, уже тогда юный Рома проявлял неподдельный интерес к математике. Когда Державин начал строить свой порядок, он быстро понял, что ему нужен человек, который сможет обслуживать его финансы. Он быстро вспомнил о Роме, который на тот момент работал преподавателем в городском университете. Варшавер знал каждую деталь, каждую схему по отмыванию денег в структуре Державина. Он не просто контролировал финансовые потоки – он создавал их, направлял, защищал. При желании он мог бы разрушить всю империю одним движением руки, отправив Державина за решётку на долгие годы. Но он доказал свою верность. Пятнадцать лет назад тогдашний начальник хотел заработать себе на повышение громким арестом. Этим арестом должен был стать Державин, который уже тогда был птицей высокого полета. Главный прокурор вызвал к себе Варшавера и предложил тому сделку: он сдает Державина, а сам получает иммунитет. Роман Валерьевич культурно отказался от этого предложения. В итоге дело развалилось, а прокурора отправили на пенсию. В итоге его место занял его заместитель, который прямо сейчас за тем же столом, что и Варшавер, наслаждался куропаткой.

– Не переживай Рома, я думаю Глеб Сергеевич сделал все от него необходимое, да ведь? – протирая рот салфеткой спросил Державин.

– Конечно! Я все ей объяснил! Да и без моего одобрения нечего не может выйти.

– Полтора года назад вышло – подметил Варшавер.

Смирнов не знал что сказать.

– Ну ладно. Ни к чему вспоминать прошлое. Глеб Сергеевич сделал выводы. И с тех пор ни разу меня не подводил. За что ему спасибо.

– Ну раз уж зашел разговор о тюрьме. Мне тоже есть что сказать, – не к месту вклинился в разговор губернатор города.

– Да вы что, Николай Артемович, я вас слушаю. Не томите. – переведя свой взгляд на усатого мужчину в светло синем костюме сказал Державин.

– Дело в том, что глава одного комитета тоже недоволен этой стройкой. Конкретно он недоволен тем, что земля перешла во владение вашей компании. Он намерен написать жалобу в земельный комитет и в городскую прокуратуру. – чуть ли не дрожащим голосом сказал мужчина.

– Так – протяженно и уже с заметным недовольством сказал Державин.

– Я могу вас заверить, что со стороны прокуратуры проблем не будет, – сказал толстый прокурор.

– Так он продолжит писать жалобы, – вступил с ним в полемику губернатор, – так глядишь, и до столицы дойдет.

– А вы сделайте так, чтобы не дошло, это в ваших интересах. – грозно сказал Державин.

– Каким образом? – Выпив вина, спросил Николай.

– А может, ваши ребята ему голову открутят?

– Боже, и это говорит представитель самого гуманного суда в мире. Опасный вы человек, господин судья, – с юмором отреагировал на предложения Борис Игоревич. – Нет, тут надо действовать аккуратно.

– Может, уволить его и всё? – предложил глава полиции.

– Если я его уволю, все поймут, что я заинтересован в стройке, – нервно сказал губернатор.

– Так все в городе и так знают, что вы заинтересованы, – раскатисто сказал прокурор.

– Боря, надо думать. Если дело дойдет до столицы, это не остановит стройку, конечно, но задержит ее и заметно увеличит наши расходы, – наклонившись к хозяину стола, тихо сказал Роман Валерьевич.

– Господа, мы все находимся в одной лодке. Так и давайте решать проблему сообща, – громко сказал Державин.

Все смотрели молча на него.

– Вечно всё приходится объяснять, – пробубнил он себе под нос. – У нас за столом сидит Глеб Сергеевич Смирнов, человек, которого знают в каждом доме этого города. Владелец медиахолдинга с миллионной аудиторией, мощный инструмент. И вот что мы сделаем, – мужчина сделал небольшую паузу, – на страницах его изданий появится статья о том, что интересующий нас глава комитета замешан в сомнительных делах. Лучше всего подойдёт история о хищении бюджетных средств. Наш народ особенно остро реагирует на воровство государственных денег. Далее вступает наш уважаемый прокурор, который, на основе публикациями в СМИ, прикажет своим подчинённым начать проверку. Обыски, допросы, люди в форме – всё это создаст крайне неприятную картину для городских властей. И тогда вы, господин губернатор, – Державин выделил последнее слово, – примете решение об увольнении этого человека. Формулировка может быть любой – «потеря доверия», «несоответствие занимаемой должности» – не важно. Главное – результат. И всё, – закончил Державин, откинувшись на спинку кресла. – Вот такой гамбит.

В его голосе звучала абсолютная уверенность в собственной правоте. Это не было предложением – это был приказ, не подлежащий обсуждению. Мнение сидящих за столом его не интересовало. В комнате повисла тяжёлая тишина. Никто не произнёс ни слова. Все молча приняли свою участь, понимая, что сопротивление бесполезно. Каждый из них знал: перечить Державину – значит подписывать себе приговор.

– Ну раз всем всё понятно, прошу меня извинить, – после паузы сказал Борис Игоревич и взглядом показал мужчине слева, что хочет с ним поговорить.

Они проследовали в уединённую комнату, предназначенную для конфиденциальных бесед во время званых ужинов. Державин неторопливо достал из инкрустированного ящика стола отборную кубинскую сигару. Его движения были размеренными, почти ритуальными. Он аккуратно обрезал кончик сигары специальным гильотином, затем поднёс к ней платиновую зажигалку. Первые клубы ароматного дыма медленно поднялись к потолку, наполняя комнату пряным запахом выдержанного табака. Державин опустился на мягкую деревянную скамью, обитую тёмно-бордовым бархатом. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая сила. Мужчина напротив занял место на резном стуле с высокой спинкой, его поза выражала настороженность и внимание.

– Как там наш прокурор, не обнаружил пропажу? – неторопливо произнес Державин.

– Нет, не обнаружил и, мне кажется, не обнаружит, – четко и по делу отвечал мужчина.

Этот высокий, находящийся в прекрасной физической форме мужчина с гладко выбритым лицом и аккуратной стрижкой, одетый в черный костюм и водолазку, был настоящей карающей рукой империи Державина – той силой, которая держала всю систему в ежовых рукавицах. Судьба привела его к Державину в двадцать два года. Вернувшись с боевых действий, где он прошёл через ад и обратно, он увидел, как его родной город погружается в пучину хаоса: разруха, безработица, преступность. Его военный опыт, спортивное прошлое, хорошая физическая форма и башковитость быстро вызвали интерес у определенных людей. Державин, известный своим умением находить таланты, разглядел в молодом пареньке потенциал. Паренек не подвёл. Его звериное чутьё на опасность, способность находить выход из самых безнадёжных ситуаций и железная преданность боссу со временем сделали его правой рукой империи. В кругах, где он вращался, его знали под прозвищем «Акелла». В то время как Варшавер управлял финансовыми потоками империи, Акелла отвечал за безопасность и решение вопросов, которые нельзя было решить деньгами или дипломатией. Его методы были жёсткими, порой жестокими, но всегда эффективными. Акелла работал на Державина уже тридцать лет. Его репутация была безупречна. Мало кто знал его реального имени, никто не мог предугадать его следующий шаг. Он был тенью Державина, его личным палачом и защитником в одном лице.

– И хорошо, но ты все равно присматривай за ним, – довольно сказал Державин. – Как там твои ребята, оправились? – после нескольких затяжек спросил он.

– Оправились, – недовольно сказал Акелла.

– Виновницу нашли?

– Ищем. Пока без результатов.

– Это плохо. Ее нужно найти не только потому, что она подняла руку на моих людей, но и потому, что у нее есть бумаги, которые могут создать мне ненужную головную боль, – вздыхая, сказал Державин.

– Найдем, – покорно ответил мужчина.

– Надеюсь. А гниду, которая подкинула эту папку прокурору, ты нашел?

– Пока нет.

– А это уже очень плохо. Я не могу позволить себе, чтобы в волчьей стае завелась крыса, добром это не закончится. Поиски крысы – твоя приоритетная задача, с девкой разберемся потом. Ты меня услышал? – глядя прямо в глаза своему верному псу, сказал Державин.

– Да, Борис Игоревич, понял. В течение ближайшего времени виновный будет найден и наказан. – отведя глаза, сказал мужчина.

– А вот с этим не торопись. Перед тем как наказывать, доставь его мне. Я хочу убедиться, что этот крысеныш не успел никому ничего рассказать.

– Понял.

– Ну и славно. Иди, покушай, да приступай к работе. А я пока посижу здесь, хочу в тишине выкурить сигару.

Акелла утвердительно кивнул, бесшумно поднялся со стула и покинул комнату.

***

В доме Черновых атмосфера тоже была напряженная. Костя появился дома точно к началу ужина, впервые за долгое время. После душа он спустился в столовую, где уже всё было готово. За столом воцарилась странная геометрия: Костя занял своё привычное место во главе, его брат Саша расположился напротив, а Брагин, как всегда, занял позицию между ними. На столе красовались изысканные блюда итальянской кухни: ароматная паста с трюфельным соусом, запечённые овощи. Аркадий Арсеньевич за годы службы у Черновых научился многому, в том числе и кулинарии. Братья обменялись холодными приветствиями, их объятия вышли натянутыми, формальными. Десятилетняя разлука оставила глубокий след на их и без того непростых отношениях. В их взглядах читалась целая история недосказанности, невысказанных слов и упущенных возможностей. Между ними повисла тишина, они сидели друг напротив друга, словно два незнакомца, случайно оказавшихся за одним столом. В доме царила тишина, и это было нормой. Брагин и Костя вели уединённый образ жизни в этом просторном особняке. Постоянного персонала не держали – Аркадий Арсеньевич предпочитал справляться сам, вызывая помощников только по необходимости. Их размеренное и уединённое существование изредка нарушалось светскими раутами или городскими мероприятиями, которые Чернов-младший устраивал в родительском поместье. Иногда Костя приводил домой красивых женщин – актрис или моделей, но их присутствие в доме всегда было временным, не оставляющим глубокого следа в устоявшемся укладе жизни. Но сегодня тишина была некомфортной, вызывающей желание встать и уйти. Каждый из братьев был погружён в собственные мысли, и только Брагин, словно часовой, наблюдал за этой напряжённой семейной сценой, готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.

– Что у тебя с рукой? – с трудом прервав тишину, спросил Кость, увидев, что рука брата обмотана бинтом.

– Да так, порезался, – сухо ответил тот.

И всё. Вновь тишина. Даже звона посуды не было слышно. Все ели очень аккуратно, стараясь не издавать звуков.

– Как на работе? – спросил Брагин.

– Всё сложно, ты знаешь. Но мы с Анной Сергеевной работаем над этим. Сегодня провели успешные переговоры. – немного оживившись, сказал Костя. – Кстати, не мог бы ты завтра подготовить банный комплекс? У меня будут переговоры с членом совета директоров, постараюсь склонить его на свою сторону.

– Конечно, – ответил Брагин. – Саша мне поможет, если что. Староват я становлюсь, одному везде не поспеть, – стараясь разредить обстановку, пошутил Аркадий.

– Не эксплуатируй его сильно. Человек десять лет путешествовал. Даже в африканской тюрьме побывал, – язвительно сказал Костя.

– Это была не тюрьма, а полицейский участок, – огрызнулся Саша.

– А есть разница? – продолжая язвить, спросил Чернов.

– Есть. Но откуда обитателю теплых кабинетов ее знать.

– Ах, простите. Я и забыл, что ты у нас эксперт в этом вопросе. Сколько раз Аркадий Арсеньевич вытаскивал из участка в подростковом возрасте? – повысив голос, сказал Константин. Язвительность перерастала в агрессию. – А что касается теплых кабинетов, не все могут себе позволить свалить куда глаза глядят, у некоторых есть определенные обязательства, ну там семейное дело, скажем. Но откуда тебе знать это, ты запросто бросаешь семью.

– Извини, не думал, что тебе нужна нянька, читающая сказки перед сном, – тоже набирая обороты, сказал Александр.

– Насколько я помню, это тебе нужны были сказки перед сном, чтобы ты не вскакивал от ночных кошмаров, – раскрасневшись, сказал Чернов с огнем в глазах.

– Так, ребята, давайте-ка вы оба успокоитесь, – приказным тоном сказал Брагин. И, на удивление, это помогло. Парни замолчали, недовольно фыркнув и уткнувшись в тарелки.

– И надолго ты к нам? – вновь начиная диалог, спросил Саша.

– Не переживай, надоесть не успею, – стараясь держать себя в руках, ответил брат.

– В следующий раз тебя откуда вызволять придется?

– Я не просил себя вызволять.

– Ну конечно, не просил. Ты просто назвал свое настоящие имя и имя своего брата. А так да, не просил.

– Саше понадобилась помощь, и мы как семья ее оказали. Это нормально. Я уверен, что если бы ты попал в сложную ситуацию, он поступил бы точно также, – с укором в голосе сказал Брагин, смотря на Чернова.

– Я благодарен за помощь, – попытался как можно мягче сказать Кулишер, – в самое ближайшее время я вновь уеду, чтобы не мешать нашему принцу.

– Как в ближайшее время? – недоумевая, сказал Брагин, – мы столько лет не виделись, плюс ко всему скоро… – начал говорить мужчина, но его перебил Чернов.

– А ему наплевать, сколько лет мы не виделись. И не нужно напоминать ему о… о том, что будет скоро. Ему и на это наплевать, – отбросив вилку, злобно сказал Костька.

– А мне не нужно напоминать, и без этого всё прекрасно помню.

– Да ты что, неужели?!

– Да, представь себе, не у одного тебя 13 лет назад произошла трагедия, – держась за край стола, прокричал Саша.

– Заткнитесь оба! – ударив по столу, громко сказал Брагин. Братья посмотрели на него. Его лицо исказила гримаса боли. – Вы можете подкалывать друг друга сколько угодно, но я не позволю использовать для этого память о Владимире Семеновиче и Надежде Анатольевне. Не при мне уж точно.

Молодые люди спрятали свои взгляды. Обоим было стыдно, они перешли черту, которую нельзя переходить даже во время ссоры.

– Вы взрослые люди, вам обоим почти тридцать лет, а ведете себя как подростки, – сказал Брагин, схватившись за голову и издав тихий стон. Оба брата привстали со стульев, чтобы подойти к нему, но мужчина остановил их жестом: – Не надо, всё хорошо. Просто немного схватило голову от такого семейного ужина, – стараясь еще больше пристыдить воспитанников, сказал Аркадий Арсеньевич. – Значит так. Я не прошу вас визжать от счастья и носить друг друга на руках. Но я требую проявлять к друг другу уважение. Вы братья. Пускай и не по крови. – сказал он, приходя в норму. – Если ты, Саша, хочешь вновь покинуть город, хорошо. Это твое право. Но я прошу тебя задержаться, чтобы мы могли помянуть Владимира и Надежду Анатольевну. – посмотрев на Кулишера, сказал он. – А ты, Костя, не смей говорить, что твой брат забыл о том дне. Вы оба тогда пролили столько слез, что можно целое озеро набрать. Но никогда в этом не признаетесь друг другу, – повернувшись к Чернову, сказал мужчина.

Остаток ужина прошел в тишине. Каждый обдумывал, что только что произошло. Костя механически отправлял в рот кусочки еды, но вкуса не чувствовал. Его мысли крутились вокруг только что состоявшегося разговора. Он корил себя за несдержанность, за то, что позволил эмоциям взять верх, но гордость не позволяла сделать первый шаг к примирению. Саша сидел, уставившись в свою тарелку, его пальцы нервно теребили край стола. Он тоже был погружён в свои мысли, прокручивая в голове слова брата. Брагин, хоть и сохранял внешнее спокойствие, внутренне был напряжён. Он знал этих мальчишек с самого детства, видел, как они росли, ссорились и мирились. Но эта ссора казалась особенной, глубже, серьёзнее предыдущих. Когда с едой было покончено, молодые люди встали из-за стала и отправились в свои комнаты. Оставив Брагина одного.

Глава третья. Точка отсчета.

На следующее утро вся троица проснулась с грузом вчерашнего ужина. Каждый справлялся, как мог. Костя быстро позавтракал и отправился в офис. Саша, нуждаясь в физической разрядке, направился на третий этаж в домашний спортивный зал. Его интенсивная тренировка была сродни катарсису – удары по боксёрской груше, тяжёлые веса, изматывающие упражнения помогали выплеснуть накопившееся напряжение. Брагин занимался подготовкой банного комплекса к сегодняшним переговорам Чернова и Виктора Евгеньевича. После тренировки Саша направился в душ. Холодные струи воды обрушились на разгорячённое тело, смывая пот и напряжение. Мышцы приятно ныли, отзываясь на нагрузку. Обернувшись в большое махровое полотенце, он вошёл в свою комнату, когда неожиданно дверь распахнулась. На пороге стояла девушка с чёрными волосами, небрежно спадающими чуть ниже подбородка. Её взгляд невольно скользнул по обнажённому торсу молодого человека. Тело Саши было впечатляющим – не массивная гора мышц, а гармонично развитая атлетическая фигура. Каждая мышца казалась вылепленной искусным скульптором. На коже виднелись следы его бурной жизни – несколько заметных шрамов и уже пожелтевшие синяки. Осознав, что она слишком откровенно разглядывает его, девушка быстро отвернулась, заливаясь лёгким румянцем.

– Извини, я должна была постучать, просто я не думала, что ты не одетый, – виноватым тоном сказала Ксюша.

Кулишер быстро оделся.

– А я не ожидал, что ко мне может кто-то ворваться в комнату. – Повернувшись к незнакомке, сказал Саша. – Кто ты такая?

– Ты… не помнишь? Десять лет – срок немаленький, но недостаточный, чтобы забыть друзей, – шутливо сказала девушка.

Кулишер внимательно посмотрел на девушку: черные волосы, миндалевидные глаза, светлая кожа, худощавое лицо, выразительный, полный энергии взгляд.

– Ксюша?!

– Слава богу, проблем с памятью нет, – тепло сказала девушка и обняла школьного друга.

– Какими судьбами тут? – спросил Саша.

– Ну, вообще-то этот вопрос должна была задать я. Это ты у нас странник. Пойдем вниз, Аркадий Арсеньевич приготовил нам завтрак.

В столовой витал аппетитный аромат свежеприготовленной яичницы с хрустящими краями и расплавленным сыром. Аркадий Арсеньевич, облачённый в белоснежный фартук, ловко управлялся с соковыжималкой, выжимая свежий сок из сочных апельсинов. В этом немолодом мужчине было столько энергии, что любой молодой человек мог бы позавидовать. Его седые волосы и морщинки вокруг глаз лишь добавляли ему харизмы, а не старили его. Когда в столовую вошли Ксюша и Саша, Брагин, не оборачиваясь, почувствовал их присутствие. Его лицо озарилось искренней улыбкой, и, не прекращая своего занятия, он жестом пригласил их занять места за столом.

– Бонни и Клайд снова вместе, приятная картина, – разливая по стаканам сок, сказал Брагин.

– Ты приложил руку? – по-доброму спросил Кулишер.

– А кто же еще, – подтвердил мужчина, – я подумал, что тебе захочется прогуляться по городу, все-таки тебя не было здесь десять лет.

Саша посмотрел в окно. Холодный ветер гонял опавшие листья по пустынным улицам. Погода, как и в предыдущие дни, не радовала – типичная картина для этих мест на ближайшие семь-восемь месяцев.

– Заодно купишь одежду, не собираешься же ты ходить в одной и той же футболке, – поймав взгляд Саши, сказал Брагин.

– А я составлю тебе компанию, – подмигнув, добавила Ксюша, легонько подталкивая друга плечом.

– Кажется, я забыл кошелек в другой стране, – пытаясь соскочить, сказал Саша.

Брагин достал из кармана брюк белый конверт и аккуратно кинул его рядом с Кулишером.

– Что это? – спросил молодой человек.

– Добро пожаловать в клуб долларовых миллиардеров. В конверте твой новый паспорт, старый устарел, и карточки, привязанные к твоим банковским счетам в России и за рубежом.

– Когда ты успел?! – вскрыв конверт, удивленно спросил Саша.

Брагин оставил вопрос без ответа.

– Ура! У меня появился еще один друг миллиардер. Костя как раз в последнее время слишком занят.

– Отлично. Ешьте и проваливайте – добродушно шутя сказал Брагин— у меня еще много дел по дому.

Величественное здание в стиле модерн, возведённое в тысяча девятьсот девятом году, было одним из символов города. Его фасады, отделанные радомским песчаником, сияли благородным оттенком, а главные порталы были украшены келецким мрамором. Изящные майоликовые лепные элементы придавали строению особый шарм, а центральный элемент фасада, фигура двуглавого орла в лавровом венке, придавала ему величественный вид. Это здание хранило память о былой эпохе, когда Петрополь был не просто городом, а столицей великой империи. Сейчас это историческое здание превратилось в настоящий храм моды – один из крупнейших универмагов города, где сошлись воедино роскошь и современность. Семьсот брендов со всего мира расположились под его сводами, предлагая покупателям погрузиться в мир изысканных покупок. Пространство универмага раскинулось на пяти этажах общей площадью тридцать две тысячи квадратных метра, каждый из которых был тщательно продуман и организован. Первый этаж встретил посетителей блеском драгоценных камней и благородным тиканьем часов. Здесь, в атмосфере утончённой роскоши, располагались бутики ювелирных украшений, элитных часов, изысканных сумок и аксессуаров. Ароматы престижной парфюмерии смешивались с запахом полированного дерева и кожи. Второй и третий этажи представляли собой настоящий рай для ценителей высокой моды. Здесь, в просторных залах с панорамными окнами, демонстрировались последние коллекции ведущих мировых брендов. Элегантные манекены демонстрировали последние тренды, а опытные консультанты были готовы помочь с выбором. На четвертом этаже располагались бутики молодых дизайнеров, спортивная одежда и пляжные коллекции. Особой гордостью этажа была зона кастомизации – пространство, где талантливые мастера помогали покупателям создавать уникальные вещи, добавляя эксклюзивные нашивки и воплощая собственные дизайнерские идеи. На последнем этаже находился один из крупнейших в Европе отделов детской одежды, где можно было найти всё необходимое для детей любого возраста – от новорождённых до подростков. Уютные уголки с колясками, игрушками и коллекциями для будущих мам создавали особую атмосферу заботы и комфорта.

Когда Ксюша припарковала машину и они вошли внутрь, Саша не смог скрыть своего недовольства.

– И зачем мы сюда приехали? – спросил он напряжённо, оглядывая роскошный интерьер.

– Аркадий Арсеньевич сказал, что тебе нужно обновить гардероб, а где это делать, если не здесь? – с улыбкой ответила Ксюша, направляясь к эскалатору.

– В любом месте, где не так много людей. И не так дорого, ты вообще видела здешние цены? – проворчал Саша, следуя за ней.

Ксюша искренне рассмеялась.

– Саша, ты долларовый миллиардер, забыл? Ты можешь выкупить весь этот магазин!

– Скажем так, последние десять лет я жил по-другому, далеко не как миллиардер, – ответил он.

– Ну, ничего страшного, десять лет пожил так, а теперь можно пожить по-другому, – беззаботно заметила Ксюша.

Саша тяжело выдохнул, его взгляд стал отстранённым.

– Я… Я не знаю. Эти деньги, они не мои, – произнёс он с трудом. Было видно, что ему неудобно говорить об этом, каждое слово давалось с трудом. Он сильно сжал свои руки, сдерживая внутренний дискомфорт.

Ксюша остановилась и внимательно посмотрела на друга.

– Это наследство твоих родителей, причём как родных, так и приёмных. Ты имеешь полное право пользоваться им, как считаешь нужным, – произнесла она мягко, стараясь не давить.

Саша опустил голову, его взгляд упал на мраморный пол. В его глазах промелькнула тень боли, которую он так старательно скрывал все эти годы.

– Я знаю, – тихо ответил он. – Просто иногда мне кажется, что я не заслуживаю всего этого.

Ксюша подошла ближе и положила руку ему на плечо.

– Ты заслуживаешь, Саша. Но если тебе некомфортно, мы можем уйти отсюда.

– Нет, нет. Давай пройдемся, раз приехали, – стараясь подбодрить самого себя, сказал Кулишер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.