Денис Алимов
Комната мастеров

Часть первая. Красно-желтые дни

Лех посмотрел в окно и поморщился. На улице непрерывно лил дождь, подгоняемый холодным осенним ветром. Покачивались деревья, роняя остатки листвы на землю. Пеплом лета эти желтые пятнышки проносились мимо окошка каморки.

Отвернувшись от унылой картины, он сел за стол, выдвинул ящик стола и, порывшись там, достал потрепанный от времени журнал. Внутри тот был предусмотрительно заложен огрызком карандаша, перемотанного изолентой.

«Итак, – нацепив очки с потрескавшимися стеклами, пробурчал Лех, открывая нужную страницу. – Тринадцать по горизонтали: водоворот в Норвегии, вызывавший неподдельный ужас у моряков. Посмотрим-посмотрим».

Его лоб пересекли несколько глубоких морщин, а карандаш начал отстукивать по замусоленной поверхности стола бодрый ритм.

«Пум-пурум, пум-пурум», – вторил вполголоса Лех.

Все это длилось некоторое время, пока дверь в каморку не распахнулась настежь – пришел Арк. Как обычно, заявился без стука, с поношенной сумкой через плечо.

– Опять разгадать не можешь? – сходу спросил он и плюхнулся в старое кресло, пылившееся сбоку от столешницы.

– Свое я уже разгадал. Это твой кроссворд, – рассеяно проворчал Лех, все еще концентрируясь на своих мыслях.

– Тринадцатый? – Арк снял сумку с плеча.

– Он самый, – Лех все-таки повернул голову в сторону собеседника. – С чем на этот раз?

– Да так, мелочевка, – тот достал допотопный телефонный аппарат с дисковым набором и трубкой на витом проводе.

– Зачем тебе это? И так все шкафчики завалены… – Лех отложил карандаш и поправил очки.

– Я просто раньше такой модели не встречал. Может, раритет какой? – Арк выложил его на стол.

– У хорошего хозяина и муха мясо, – пробубнил он в нос и подался к находке. – В такую погоду лучше сидеть в тепле под крышей. А тебя словно в задницу кто-то ужалил.

– Ты видел когда-нибудь другую погоду? – усмехнулся Арк и подцепил телефон, не дав своему собеседнику нормально рассмотреть трофей.

Лех, тем не менее, никакого недовольства не выразил и взялся обратно за кроссворд. Арк же удалился вглубь комнаты. Громко скрипнула дверца шкафчика.

– Я, кстати, кошку вроде слышал, – оповестил Арк, вернувшись в кресло.

– Неужели? – Лех, понимая, что разобраться с тринадцатым вопросом ему так просто не дадут, снял очки, отложил журнал и откинулся на спинку стула.

– Думаю, что да.

– Тогда ты можешь попытаться ее поймать, – он задумчиво посмотрел на окно. – У нас сеть есть? Вроде была, да?

– Рыболовная, – уточнил Арк, тоже глянув в направлении окошка. – Только большая, обрезать придется.

– Тебе ловить, ты и режь. А вообще, иди отметку поставь, а то я сегодня забыл, – рассудил Лех и, надев очки, возвратился к кроссворду.

Арк молча встал, достал из кармана небольшой перочинный нож и сделал насечку на дверном косяке. В комнате было не очень светло, но если хорошо приглядеться, то стало бы видно, что этих насечек были сотни и сотни…

Разобравшись с этим делом, он снова подсел к своему спутнику.

Тот на него не отреагировал, погрузившись в размышления. Впрочем, и сам Арк не торопился вступить в разговор и вместо этого принялся копаться в своей сумке.

Он доставал какие-то свертки и коробочки, завернутые в промасленную коричневую бумагу, и, повертев их в руках, убирал обратно. Судя по всему, что-то искал, но обнаружить искомое не довелось – с улицы донесся какой-то шум.

Оба обитателя каморки отреагировали обеспокоенно. Лех стянул очки и стал водить головой, навострив уши. Арк бросил сумку на пол и подошел к окну.

– Это поезд, – довольно-таки уверенно предположил он, вытягивая шею и будто пытаясь заглянуть за границу видимой зоны.

– Принесла нелегкая, – Лех, лязгнув стулом, расторопно поднялся и присоединился к Арку. – Уверен?

– Могу у мужиков спросить, – с насмешкой в голосе ответил он и кивнул головой куда-то вправо. – Они как раз дорогу латают.

– Брось свои шуточки, – пристыдил его Лех и, ничего не увидев за стеклами, сел на краешек стола, который торцом практически примыкал к окну. – Беду накличешь. Не похоже на поезд.

– Это поезд. Разве не слышно?

– Не уверен.

– Думаю, следует сходить проверить, – предложил Арк.

– Проверить? – Лех не мог скрыть замешательства. – С ума сошел?

– Тебе разве не интересно?

– Совершенно не интересно, – ответил Лех, посмотрев при этом на Арка осуждающе. – И такое отсутствие интереса не раз спасало мне жизнь.

– Понимаю твою обеспокоенность, – произнес он с некоторой иронией и, подойдя к креслу, поднял и закинул сумку на плечо. – Но вдруг там что-то стоящее? Сам же потом благодарить будешь.

– Если будет кого благодарить, – Лех скрестил руки на груди.

– Пока мы тут препираемся, я все пропущу, – Арк не договорил и осекся. – Слышишь? Звук приближается.

Лех прильнул к окну.

«Сортировочная», – почти одновременно выпалили они.

После этого Арк, поудобнее примостил сумку и спешно вышел из помещения. Лех не стал пытаться его остановить или переспорить и остался стоять у окошка. Он лишь бормотал бессвязное себе под нос, вроде как молитву.

Звук тем временем принялся видоизменяться. Если сначала это действительно чем-то напоминало поезд, то затем присоединился посторонний грохот.

А далее все стихло.

Но затишье было недолгим – неожиданно Лех почувствовал сильнейший толчок, как если бы весь мир вокруг сотрясся. Эта волна прокатилась по окрестностям, а на соседних зданиях, крыши которых виднелись неподалеку, всколыхнулись облачка пыли.

Внутри каморки воцарился хаос. Зазвенели гаечные ключи, аккуратно вывешенные на стене по размерам и теперь осыпавшиеся всем скопом на бетонный пол. Сложенная в углу арматура обвалилась бесформенной кучей. С потолка посыпалась штукатурка и какая-то грязь, скопившаяся там за долгие годы. Заплясала разномастная утварь в шкафчиках, наполняя комнату разноголосым громыханием.

А вскоре серое непроницаемое небо озарилось яркой вспышкой, сделавшись на несколько мгновений фиолетовым.

«Это от электрической дуги, – догадался Лех. – Где-то накрылся трансформатор или подстанция. Только цвет необычный, должен быть голубоватый, а тут такой. Видимо, отразился от облаков».

«Или что-то похуже», – добавил внутренний голос.

Думать о таком ему не хотелось – он уставился в окно, стараясь увидеть что-нибудь еще, чтобы разгадать природу произошедшего явления.

Но новых вспышек не последовало. Вместо этого Лех увидел, как по небольшой асфальтовой дороге, которая проходила как раз перед зданием, побежали человеческие фигуры. Это были те самые, которые занимались ремонтом. Уж кого-кого, а от них он никак не ожидал подобных действий.

Обычно они всей бригадой занимались ремонтом. Двое или трое ковырялись в вырытом котловане, а остальные стояли по краям и безмолвно наблюдали за процессом.

Ребята эти были странные – они всегда одевались в наглухо застегнутые робы, а на лицах у них красовались маски сварщиков. При том, что Лех, сколько проходил мимо, никогда не замечал, чтобы эта компания проводила сварочные работы. Ну не дурные ли?

Давным-давно он пару раз пытался подойти и разговориться, но те, стоило к ним приблизиться, отгоняли прочь, деревянно махая руками. Сразу становилось предельно ясно, что общаться они не намерены.

К счастью, в остальном они себя никак не проявляли и особо не докучали. Только почти каждый день меняли свою дислокацию. По всей видимости, окружающая инфраструктура была серьезно изношена, раз им постоянно приходилось что-то ремонтировать, причем в разных местах.

И вот теперь вся их бригада неслась сломя голову прочь. Бежали, сбившись группой. Топот их тяжелых сапог доносился до ушей даже сквозь стекла.

А через мгновение ему стало не до них – в каморке погас свет. Выругавшись, Лех подошел к лампе и несколько раз щелкнул выключателем: так и есть, электричество отключили.

Спешно достав из-под стола небольшой портфель черной кожи, истертой на сгибах, он, пристроив его под мышку, удалился, хлопнув дверью.

Выйдя в коридор и раскашлявшись от пыли, Лех направился быстрым шагом в одну из его оконечностей.

Остановился перед невзрачной дверью. Выкрашенная коричневой половой краской, она не имела ни таблички, ни номера, хотя на ее поверхности, как раз на уровне глаз, отчетливо виднелся незакрашенный прямоугольник.

Открывать ее он не спешил.

Но миновала одна минута, другая, а деваться было некуда – свет по-прежнему отсутствовал. Тогда Лех полез в портфель и, выудив оттуда ключ на обувном шнурке, стал отпирать.

Стоило приоткрыть дверь, как до его ушей донесся ровный гул. Этот факт моментально переменил его настроение, он даже нашептал себе нечто ободряющее и вошел. Лех очутился в небольшом помещении. С десяток метров в длину и с пяток – в ширину. Два серых окна в разводах, со стороны улицы забранных в ржавые решетки.

Всю площадь занимали какие-то «тумбы», расставленные рядами по четыре штуки. От них по полу тянулись провода, змеями уползавшие куда-то в дальний угол.

Лех, взяв портфельчик наизготовку, подступил к ближайшей «тумбе». Вблизи была хороша различима ее продолговатая прямоугольная конструкция, стоявшая вертикально. Края имели скругленные формы, а на торце, обращенном к потолку, имелась крышка и набор переключателей. Сбоку от них угадывались два цветовых индикатора. Один – зеленый, другой – красный. Горел красный.

Повозившись над панелью с переключателями, Лех одобрительно хмыкнул и двинулся дальше. Следующая «тумба» несколько отличалась конструкцией от предыдущей. Но цветовые индикаторы были все те же. Закончив с одним рядом, взялся за второй. Там «тумбы» стояли массивнее. Некоторые из них никаких индикаторов не имели и как раз с такими пришлось повозиться.

У одной он и вовсе снял часть обшивки, оказавшейся тонкостенной жестью. Показался ворох проводов с облезшей изоляцией. На данный экземпляр Лех потратил порядочно времени и, судя по его расстроенному виду, толком ничего не вышло. В сердцах стукнув по поверхности кулаком, он отсоединил тянущийся от нее провод и переключил свое внимание на «тумбу» стоявшую поблизости.

Закончив, наконец, с этим делом и порядком упарившись, он вытер пот со лба и прихватив портфельчик, ретировался.

«Хорошо еще, – подумалось ему по дороге в каморку, – резервная линия не обесточена. А то бы так всей работе каюк».

Когда же, вернувшись к себе, Лех приступил к уборке, расставляя разбросанные вещи по местам, электричество вновь подали. Настольная лампа загорелась, обдав стол мягким светом. Стало видно, что на его поверхности осела пыль.

Лех по неведомому наитию стал у окна. Ему почему-то почудилось: должно было еще что-то случиться. Но, на его счастье, чудного больше не происходило. На небе все так же плыли непробиваемые свинцовые облака, моросил мелкий дождь, да дул неумолимый ветер, трепля конусообразные деревья.

Чтобы отвлечься от грусти, которая от такого пейзажа каждый раз подкатывала у него к сердцу, он вернулся к столу. Нацепил очки, предварительно протерев их от пыли и отметив, что, кажется, на линзах появились новые трещины. Затем поднял журнал – видимо, от грандиозного толчка карандаш, заложенный у корешка, выкатился, и Леху пришлось искать кроссворд самостоятельно.

За данным процессом его и застал Арк, который опять нагрянул внезапно. Вот только на этот раз ему было чем по-настоящему удивить своего товарища.

Арк, догадываясь, в каком виде предстал и какую реакцию это может вызвать у Леха, перешел к объяснениям.

– Знаю, – стал он протискиваться в проем двери, но с его ношей это оказалось не так-то просто. – Это выглядит странно.

– Более чем, – согласился Лех, поправляя очки, как если бы у них в массивной оправе имелось колесико настройки резкости.

– Поверить будет сложно, – бросил Арк и затоптал к дивану.

В противоположном конце каморки располагался потрепанный диванчик. Бог весть откуда взявшийся, он служил верой и правдой и, несмотря на непрезентабельный вид, представлялся довольно удобным. В силу пожилого возраста на нем частенько валялся Лех, любивший заварить чаю, поставить кружку у изголовья, а потом лежать и вести долгие рассуждения, время от времени прикладываясь к горячему напитку.

Арк аккуратно положил девушку, которую нес на руках, прямо на этот диван. За спиной у него тут же нарисовался Лех – тот ничего не понимал и всем своим видом требовал разъяснений.

– Дай хотя бы с улицы переодеться, – ответил на его безмолвную просьбу Арк, выставляя вперед руки.

Стало видно, что вся его одежда была насквозь мокрая.

– Я схожу к себе, а ты последи за ней, – Арк еще раз глянул на девушку, желая убедиться, что она по-прежнему лежит, и пошел за чистой одеждой.

«Предупреждал же, беду накликает», – успел подумать Лех, прежде чем склонился над незваной гостьей.

Это была еще совсем юная особа. Лех отметил для себя слегка округлые черты лица, отчего она походила на фарфоровую куколку. В глаза бросалось и другое – густые длинные волосы соломенного цвета. Правда, у корней они были русые.

Девушка, хоть и находилась без сознания, выглядела абсолютно умиротворенно, как если бы видела самый спокойный сон в своей жизни.

Одета она была в мужскую куртку с двумя цветными полосами (красной и синей) по бокам, черные брюки и запачканные кроссовки на высокой подошве.

Дыхание у незнакомки было ровным. Лех проверил пульс – с ним тоже все обстояло в пределах нормы. Отдельно для себя он отметил, что руки у гостьи были хоть и ухоженные, но без маникюра или накрашенных ногтей.

– Перестраховываешься? – раздался позади него приглушенный голос.

– Ты знаешь, что я не люблю незваных гостей, – Лех, словно застигнутый с поличным преступник, резко отстранился от девушки.

– А кто их любит, – философски подметил Арк, становясь подле незнакомки. – Только посмотри, спит, как младенец. Давно ли ты так спал, мой друг?

Вместо ответа Лех смерил его недовольным взглядом и, вернувшись за стол, снова взялся за журнал.

– Я все еще жду, когда ты мне расскажешь, что случилось? – сказал он оттуда. – Пока тебя не было, произошло нечто вроде землетрясения, и отключали свет. Видишь, даже карандаш вывалился.

В подтверждение своих слов, не оборачиваясь, он потряс журналом.

– Как оборудование? – сразу поинтересовался Арк.

– Свое я проверил, резервная линия осталась не тронутой. Поэтому твое, осмелюсь предположить, тоже работает. Запитаны они ведь у нас одинаково.

– Ты не против, если я схожу проверю?

– Валяй, – не отрываясь от перелистывания страниц, ответил Лех.

Арк управился гораздо быстрее, чем он и вернулся спустя пару минут.

– Все в порядке, – оповестил он по возвращении. – Как девчонка, не очнулась?

– Как видишь, нет, – Лех продолжал неспешно листать журнал. – И я все еще жду объяснений.

– Это легко, – Арк подсел в потрепанное кресло. – Мы не ошибались: звук шел с Сортировочной. Не поверишь, но туда приехал поезд.

– Как это «приехал»? – Лех поднял глаза на собеседника и нервно сглотнул.

– А вот так, – он замялся, выискивая выражение поточнее. – Там, где линия поворот делает, тепловоз, видно, шел на большой скорости и не вписался. То низенькое, рядом с которым мешки валялись недалеко от платформы. Поезд пробил его насквозь, проломив огромную дыру, и потом завалился на бок.

– Проклятье, – чертыхнулся Лех. – Не из-за него ли тут все тряхнуло так, что с полок инструменты попадали?

– Сомневаюсь, – разуверил Арк. – Это позже произошло, когда я с этой особой обратно тащился. А ты видел вспышку?

– Как не увидеть? Фиолетовая. Линию где-то задело, поэтому и свет отключили. Автомат сработал.

– Я не думаю, что это из-за поезда, – предположил Арк.

– Девчонку ты в нем подобрал?

– В пассажирском вагоне. Показалась с виду нормальная, не оставлять же ее было.

– Удивительная вырисовывается картина, – Лех скрепил ладони замком. – Мало того, что появляется поезд, так ты еще умудряешься притащить оттуда кого-то. Ты хоть понимаешь, насколько рискованны твои действия?

– Я тоже о таком думал, пока ее нес, – сердечно признался Арк. – Но я не мог ее бросить одну. Как-то не по-человечески. Девчонка нормальная, погляди на нее.

– Как бы мы из-за нее в беду не попали, – мрачно отозвался Лех и, обернувшись, посмотрел на девушку. – Стоит привести ее в чувство и разузнать, как она умудрилась тут оказаться. И не забывай, у нас работа. Это самое главное.

– И без тебя помню. Но как мы в ее чувство приведем? Она даже от переноски не очнулась.

– Есть одно средство, – Лех полез рыться в ящиках стола.

Искомого он там не обнаружил, и ему пришлось идти проверять многочисленные шкафчики, которые были развешаны по стенам каморки.

По прошествии какого-то времени у него в руках показался небольшой пузырек коричневого стекла с истершейся этикеткой. Прочитать ее было невозможно, и что находилось внутри, знал лишь Лех.

– И что там у тебя? – Арк с некоторым сомнением покосился на склянку.

– Нашатырь, – коротко разъяснил Лех и протянул вещицу собеседнику. – Вот, возьми. Ты девчонку притащил, ты с ней и разбирайся.

Арк молча принял пузырек и повертел его в руках. Еще раз испытывающе взглянув на Леха, он взялся открывать склянку, но крышка поддалась не сразу. Потом для проверки подставил горлышко к носу и тут же поморщился. Удовлетворившись этим, он поднес пузырек к лицу незнакомки.

Девушка вдруг ожила – на ее лице заиграла гамма эмоций. Она открыла глаза: они казались несколько великоватыми для ее кукольного личика и имели темно-янтарный цвет.

Не прошло и секунды, как гостья скосила их сначала на пузырек, потом на Арка и рывком поднялась. А уже через мгновение успела бросить короткий взгляд и на Леха, стоявшего поодаль.

– Вы кто такие? – вопросила она решительным голосом, который казался излишне резким для ее миловидной внешности.

Задав вопрос, девушка перевела взгляд на свои руки и оглядела себя – казалось, она видит все это впервые.

– Мы здесь работаем, – пояснил Арк, закрыл пузырек и убрал его себе в карман. – Мое имя Арк, а моего коллегу можешь называть Лех.

– Какие имена дурацкие, – она снова перевела взгляд на незнакомцев. – А что за гадость совали мне под нос?

– Нашатырь, – ему пришлось вытащить склянку обратно и показать. – Ты была без сознания, вот и решили привести в чувство.

Гостья с явным неодобрением поджала губы, при этом прищурив глаза и посмотрев так, словно пузырек содержал как минимум какую-то отраву.

– Ты скажи: как тебя звать? – подал голос Лех.

У бедняжки вдруг сменилось выражение лица – оно сделалось необычайно растерянным.

– Мое имя… – она опустила глаза. – Имя …

– Да, имя. Твое имя, – попытался подсказать ей Арк.

– Вот блин, – она посмотрела на него с зарождавшимся в глазах ужасом. – Я его не знаю…

– Не помнишь, как тебя зовут? – чуть ли не выкрикнул Лех.

Девушка отпрянула, будто ее обожгло пламенем, и выставила вперед руки, как бы защищаясь.

– Значит так, старые извращенцы, – с резко сменившейся интонацией обратилась она к ним. – Что вы со мной сделали! Почему я не помню собственного имени?!

– Это мы-то? – от всей души усмехнулся Лех и глянул на Арка. – Слышал? Вот тебе и благодарность за спасение.

Девушка, похоже, не поняла, что он имеет в виду, и с вызывающим видом продолжала смотреть на обоих, ожидая пояснений.

– Подожди, – осадил Арк и подошел к ней ближе, почти вплотную. – Что ты помнишь? Как ты попала на поезд?

– На какой еще поезд?! – она стала таращиться по сторонам, рассматривая каморку. – Где я вообще нахожусь?

– Не помнишь про поезд? – не отставал Арк.

– Так, – она предприняла попытку встать с дивана, но тут же завалилась обратно: ноги ее плохо держали. – Что с ногами? Я не могу подняться.

– Лучше пока посиди, – Арк опустился на корточки, и их глаза оказались практически на одном уровне друг с другом: девчонка была совсем небольшого роста. – Попробуй что-нибудь вспомнить. Нам нужно знать, кто ты и каким образом попала в этом место.

Сделав вид, что это бесполезная затея, Лех махнул на них рукой и отошел к столу, где опять приступил листать журнал.

Проводив его взглядом, девушка стала думать. Минут пять она молчала, а Арк дожидался.

– Я не могу ничего вспомнить, – вынесла она вердикт. – Почему так? Будто с утра проснулась и все. Чистый лист. Так что рассказывайте сами, почему и как я тут оказалась. И что это за место? И кто вы такие?

– Мы работаем здесь, – повторил Арк, – занимаемся…

– Тринадцать по горизонтали! Водоворот в Норвегии, вызывавший неподдельный ужас у моряков. Первая буква «м», – неожиданно выкрикнул Лех. – Ну что, барышня, такое сможешь разгадать?

– Мальстрем, – дала она ответ, потратив на раздумья совсем немного времени.

– А вот это уже что-то, – Лех встал и подошел к Арку, показывая ему кроссворд.

– Подходит, – удивленно резюмировал тот и вопросительно глянул сначала на Леха, а потом на незнакомку.

– Значит, что-то она да помнит, – Лех свернул журнал в трубочку и тоже сел на корточки. – Писать и считать умеешь?

– Умею…

– Значит, не все так плохо, – он похлопал Арка по плечу, – по крайней мере, сможет за собой ухаживать и кое-что делать по хозяйству.

– Но мое имя…

– Волосы у тебя интересные, – не дал ей договорить Лех, – длинные и цвет… Как пшеница или лён какой-нибудь. Вот что, – он почесал свернутым журналом щеку. – Так и будем тебя звать: Лён.

Судя по виду, девушка столь сильно возмутилась, что даже растерялась.

– Тут у всех имена из трех букв что ли? – только и сообразила она с ответом.

– Это еще на самые плохие варианты, – Лех с заметным усилием выпрямился во весь рост. – Ладно, Арк, решай с ней вопросы сам. А у меня обход. Работа в первую очередь.

Он достал затертый портфель черной кожи, сунул под мышку и был таков.

– Почему Лён? – стоило ему уйти, сразу спросила девушка. – Я уверена, у меня есть нормальное имя.

– Я на твоем месте не стал бы с ним спорить, – посоветовал Арк (удивленный не только угаданным тринадцатым вопросом, но и тем, с какой легкостью и без пререканий Лех решил судьбу девушки) и присел на диван. – Ладно, давай заново. Попробуй хоть что-нибудь вспомнить.

– Не получается. Не помню, как попала сюда, – взялась перечислять она, – не знаю, как меня зовут и откуда я. В голове что-то такое вертится, но не могу за него ухватиться, ускользает.

– Но вопрос в кроссворде ты угадала верно.

– Потому что я не могу вспомнить о себе, но знаю про остальное, – с готовностью отвечала она, и становилось понятно, что в отсутствие Леха общаться ей было проще.

– Ладно, – отстал он. – Может, потом вспомнишь, я слышал, такое бывает. Амнезия…

– Я в курсе, что такое амнезия, – перебила она. – А теперь можно мне нормально объяснить, где я нахожусь?

– Конкретно сейчас ты в нашей, если можно так выразиться, комнате отдыха. Мы тут отдыхаем. Еще на этаже есть мастерские. У меня своя, у Леха своя. Занимаемся ремонтом техники. Лех, например, специализируется…

– Вы тут только вдвоем? – снова вклинилась она.

– Нет. Есть еще мастера, но они сейчас либо в командировках, либо в отпусках. Плюс начальство, административная часть. Но, – он развел ладони, – там все разъехались отдыхать, в том числе и директор. Осталась только бухгалтерия на третьем этаже.

– Так, – с живым интересом стала спрашивать она далее, – а кроме этих ваших мастерских, что тут еще есть? Как называется город?

– Тут промзона в основном. Совсем рядом комбинат, там цеха, производство, ТЭЦ. На западе жилая застройка, спальные районы. Со стороны севера пустыня. А на юге… – он призадумался, – там вдалеке отроги гор, но что перед ними, я не знаю, никогда туда не ходил.

– Какая еще пустыня? – не сразу дошло до нее сказанное.

– Обычная. Песок и камни.

– Обычная? – она с подозрением прищурилась. – Как этот город называется?

– Ло-е-чэн, – медленно выговорил он.

– Как? – нахмурилась его собеседница. – Это на китайском?

– Да.

– То есть, – девушка окинула взглядом помещение, – мы в Китае?

– И да, и нет, – учтиво улыбнулся Арк.

– А поподробнее?

– Когда-то давным-давно, – вздохнул он, явно не горя желанием рассказывать, – это все построили в качестве подарка советские рабочие. К какой-то там важной и памятной дате. В центре есть стела, там все подробно расписано.

Арк взял паузу, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Но город возвели на отшибе, – продолжил он рядовым тоном, – и ехать сюда особо никто не захотел. А для местных оказалось привычнее жить по-старому и они тоже не стали переезжать. Поэтому город долго стоял пустым. Через много лет началась программа реновации. Вот правительство и стало набирать специалистов, чтобы они смогли привести все в порядок для…

– То есть территориально мы сейчас в Китае? – не стала она дослушивать до конца его историю.

– Внутренняя Монголия, если быть совсем точным.

– Вот черт, – новость ее огорчила, однако затем она спохватилась и стала хлопать себя по карманам. – У меня, наверное, должны быть с собой какие-то документы!

– Я уже проверил твои карманы, – со смущенным видом сознался Арк. – У тебя ничего с собой не было.

– Ты рылся в моей одежде?

– Надо было узнать хотя бы, кто ты.

– Точно, я приехала сюда на поезде, – прошептала она, продолжая проверять карманы. – Так, ладно. Рассказывай еще. Про себя и про твоего этого друга, который ушел.

– Говорю же: мы здесь работаем вместе. У нас обоих трехлетний контракт. Что-то вроде вахты.

– А до этого ты чем занимался?

– Да так… – неохотно ответил он, – всяким разным. Это не важно.

– Так обычно говорят, когда хотят что-то скрыть, – насторожилась она, смерив его недобрым взглядом. – Но мне какое дело? Я оставаться не намерена. Выведи меня, а лучше отведи к кому-нибудь нормальному из начальства.

– Осталась только бухгалтерия, – напомнил он.

– Вот и отлично, поговорю с ними, – полная решимости, она еще раз попыталась подняться.

И у нее вышло, хотя держалась на ногах неуверенно.

– Может, тебе пока стоит отлежаться? – заботливо предложил Арк.

В несколько грубоватой форме его предложение было решительно отвергнуто. Девушка хоть и выглядела этакой фарфоровой куколкой, но характером была не обделена.

Предупредив, что действует она на свой страх и риск, ему ничего не оставалось делать, как отвести ее. Будь Лех рядом, им вдвоем удалось бы переубедить девушку, но в одиночку Арк отчего-то не желал вступать с ней в перепалки. Хочет в бухгалтерию – пускай идет, ей же хуже.

Выведя гостью из каморки (несмотря на протесты, он все-таки взял гостью под руку, чтобы не упала), Арк повел ее по пыльному коридору в сторону лестницы.

– Все, хватит меня держать, я сама, – запротестовала она, вывернулась и пошла, опираясь о стенку. – Долго нам еще?

– До конца и по лестнице наверх.

Вместо ответа девушка только фыркнула, отвернувшись и сделав вид, что разглядывает коридор. Тот, правда, ничем не отличался от тысяч других. Стены его ровно до двух третей высоты были выкрашены темно-зеленой краской. Выше шла побелка. Пол был сложен из незамысловатой плитки, кое-где пошедшей волной.

По левую сторону располагались окна – Лён проявила интерес и пыталась рассмотреть пейзаж за ними. Но получилось увидеть лишь щербатую асфальтовую дорожку да бетонный забор, за которым высились какие-то постройки, явно нежилые.

Добравшись до лестницы, начали подниматься. Для девушки это оказалось тяжелым испытанием, но от предложения помощи она снова отказалась.

– Пришли, – Арк остановился, облокотившись на перила. – Дальше прямо. Там одна дверь, не ошибешься.

– Не пойдешь со мной? – с вызовом поинтересовалась она, вглядываясь в мрачный коридор (свет там не горел).

– Ты же такая самостоятельная, – попробовал отшутиться он, – справишься.

Истинную причину, по которой не пожелал идти с ней, Арк озвучить не решился.

– Ну и пожалуйста, – бросила она.

В этот момент по лицу Арка проскользила тень – он словно бы что-то вспомнил, нечто давно забытое. Наверное, из-за этого и повел себя необычно – вместо того, чтобы дождаться девушку, он спустился на этаж ниже, где уселся на одну из ступенек, да так и сидел, пока та не вернулась.

Лён с растерянным видом кое-как доковыляла до Арка и присела рядом.

– Что там такое? – вопросила она, порядком озадаченная.

– Ты о чем? – Арк постарался изобразить, что не понял, о чем шла речь.

Актер из него вышел никудышный и это тут же подметила его собеседница.

– Не валяй дурачка, – пристыдила она. – Я спрашиваю, что это за чертова дверь и кто там за ней?!

– Я же сказал, бухгалтерия.

– За дуру меня держишь?!

Арк промолчал.

– Объяснить ты можешь? – чуть успокоившись, вновь обратилась она к нему. – Я подошла к двери и постучалась. Сначала тихо было. Хотела еще раз постучать, но оттуда скрежет и бульканье послышалось. А после этого металлическую дверь выгибать начало!

– Прям уж выгибать, – стушевался он, стараясь не смотреть в ее расширившиеся от удивления глаза.

– Прям выгибать, – повторила она, отбивая каждое слово, – металлическую дверь.

– Там было темно, мало ли чего могло померещиться, – Арк поднялся, всем видом демонстрируя, что собрался возвращаться. – Ты еле на ногах стоишь. Я думаю, у тебя сотрясение. Ударилась головой. Это все объясняет. Пойдем лучше к нам, полежишь на диване, придешь в себя. А то вдруг еще чего привидится.

– Мне не привиделось, – огрызнулась она, но, пускай и нехотя, двинулась за ним вниз.

К тому времени, когда они добрались до каморки, их уже поджидал Лех. На старой плитке он разогревал чайник и занимался тем, что сидел и разглядывал его пузатый бок, покрытый копотью.

– А-а-а, – дружелюбно протянул он, – вы как раз вовремя. Я чай поставил. Будете?

Арк качнул головой в знак согласия, девушка же сделала вид, что не слышала его реплики.

– Куда ходили?

– Она захотела прогуляться до бухгалтерии.

– И как успехи? – не без иронии полюбопытствовал Лех и полез доставать кружки.

– Может, тогда объясните, что там происходит, раз так смешно? – раздраженно раздалось со стороны дивана.

– А в чем, собственно, дело, Лён? – вполне искренне задался вопросом Лех.

Арк немало удивился, когда вместо ругательств и возмущений девушка вежливо рассказала, что там видела.

Лех приходился заметно старше Арка – вероятно, теперь эта деталь стала очевидна и для нее, и, возможно, поэтому она стала вести себя с ним более вежливо. Даже по поводу своего нового имени ничего не сказала против.

– Так тебя разыграли, – громко сказал ей Лех, а потом наклонился к Арку и прошептал. – Ну как девчонка? Нормальная?

В ответ Арк молча кивнул.

– Хреновые розыгрыши, – отозвалась она.

– Люди там странные, со своим юмором. И им очень не нравится, когда их тревожат, – опять нарочито громко произнес он, а следом добавил вполголоса, снова обращаясь к Арку. – Не будем пока ей ничего рассказывать?

Тот жестом показал, что согласен.

– Интересно, что происходит, когда вы приходите получать зарплату? – попыталась съязвить Лён.

– Не знаю, успел ли тебе рассказать мой коллега, – ни капельки не смутившись, взялся объяснять Лех, – но мы на контракте. По его условиям зарплату нам платят не ежемесячно, а кладут на специальный счет.

– Все равно ее некуда тратить, – счел нужным уточнить Арк.

– Верно, – благосклонно отозвался Лех, выставляя кружки на стол и насыпая туда чаю.

– А еда и все остальное?

– Поставляется за счет организации, нанявшей нас, – Лех показал, что сбить его с толку не так-то просто.

– А дверь? – вспомнила она. – Почему дверь начала выгибаться? И почему она железная?

– Эх, – испустил вздох Лех, наполняя кружки кипятком. – Там же бухгалтерия, у них деньги и документы всякие, естественно, такое будут хранить под защитой.

– Вам же не платят зарплату, – возразила Лён.

– А ты думаешь, мы одни тут только работаем? – Лех отпил из кружки, от которой поднимался дымок. – Горячо. Садись, попей чаю лучше.

– Твой друг мне сказал, что здесь больше никого нет, что тут только вы и бухгалтерия, – все никак не унималась она.

– Теперь и ты с нами, – отделался короткой репликой Лех и принялся пить чай, далее на беседы не отвлекаясь.

Его примеру последовал и Арк. Похоже, девчонка изрядно утомила их своими разговорами – в привычной жизни говорить им приходилось в разы меньше. А бывали дни, что они и вовсе обменивались одной-двумя фразами.

Лён, осознав, что на данном этапе дополнительной информации ей из них не выбить, тоже села пить чай. В животе у нее было пусто: она словно бы не ела много дней.

После чаепития Лех завалился на диван, сказав, что ему надо полежать часок-другой, а Арк, сославшись на работу, ушел, прихватив с собой какую-то сумку.

Лён осталась сидеть за столом, откуда вскоре переместилась в кресло. Она вновь попыталась что-либо припомнить, а когда ей этого не удалось, стала просто слушать.

Вначале каморку наполнял лишь храп Леха, но затем она стала различать звуки, идущие с улицы: стучал по стеклам дождь, завывал ветер. Кажется, пару раз долетали обрывки человеческой речи – какие-то смутные отголоски, которые нельзя было разобрать. Как только она их слышала, то сразу вставала и подходила к окну, надеясь увидеть там кого-либо. Но, увы, пространство за окном оставалось безлюдным.

В один из таких моментов абсолютно бесшумно подкрался Лех. Он что-то сказал у нее за спиной – она так испугалась, что даже вскрикнула. А Лех полез возиться с плиткой.

– Как с памятью? Прояснилось что-нибудь? – деликатно осведомился он.

– Нет.

– У тебя такой задумчивый вид был, я предположил, ты что-то вспомнила, – Лех, поставив чайник, подошел к ней и посмотрел на окошко. – Не советую долго всматриваться, это нагоняет тоску.

– А я и не всматриваюсь, – парировала Лён. – Я думала.

– И о чем же?

– Хочу свалить побыстрее, – хмуро ответила она.

– И куда хочешь свалить?

– Куда-нибудь. А где ваш второй?

– Арк? Так он ушел на ночную смену. Теперь до утра не вернется.

– Какая ночная смена? Еще светло.

– У него свой график, – с какой-то неопределенностью ответил тот.

Лён глянула на небо, по которому ползла и ползла нескончаемая армада облаков. Не находилось ни одной прорехи – все было залито свинцом.

И тут она поняла, что в отсутствие такого ориентира, как солнце, невозможно было определить, какая часть дня перед ней. Серый цвет все уравнивал, и казалось, это могло быть и раннее утро, и полдень, и близившийся вечер.

– Мерзкая погода, – заметила она.

– Осень… осенью здесь всегда так, – поддакнул Лех, а после короткой паузы поинтересовался. – Арк тебе успел рассказать что-нибудь про это место?

– Ваш друг мне сказал, что мы в китайском городе с невыговариваемым названием, который находится на территории Внутренней Монголии.

– Теперь ты понимаешь, что «свалить» так просто не выйдет?

– Но как-то же остальные отсюда уехали? Ваш друг сам говорил, что в отпуск кто-то там ушел.

– Не все так просто, – Лех обошел кресло и достал из-за него коробку из плотного картона. – Есть хочешь?

Лён глянула на нее: на боку виднелась напечатанная надпись «Великая стена».

– Что это? – недоверчиво покосилась она на Леха.

– Тушенка, – он поставил коробку на стол и показал содержимое. – Не Бог весть какой деликатес, но употреблять в пищу можно без опасений.

Лён не торопилась с ответом.

Консервы выглядели, мягко говоря, не презентабельно: банки были какие-то помятые и в следах ржавчины. Этикетка наклеена криво и пугала своим откровенным минимализмом – вместо информации тут имелся только черный профиль коровьей головы на светлом фоне. И все.

Однако есть ей хотелось сильно. Лён казалось, что она вообще до этого никогда не ела – так сильно чувствовался голод.

– Ну так что? – поторопил ее Лех. – Разогревать на тебя?

– Давайте, – махнула она рукой.

Лех что-то одобрительно пробурчал себе под нос и, открыв консервы (пришлось ему с этим повозиться, потому как банки перекашивало вкривь и вкось), поставил их бок о бок на плитку.

Пока еда разогревалась, Лех вернулся к своему журналу с кроссвордом и с задумчивым видом что-то там высматривал. Лён же отвернулась к окну, не в силах смотреть на тушенку. Но потом вспомнила про их прервавшийся разговор и решила его продолжить.

– Давай сперва поедим, а потом ты свои вопросы задавать начнешь, – не отрываясь от кроссворда, ответил Лех, – болтовня отбивает у меня аппетит.

И она отстала.

Вскоре тушенка разогрелась, наполнив комнату довольно специфическим запахом, который был приятен и неприятен одновременно.

Лех пригласил гостью за стол, выдав гнутую алюминиевую ложку. Лён глянула в банку – до самого верха та была забита волокнистыми кусками мяса с кусочками белесого жира.

Отведать все это она решилась только после того, как ее собеседник отправил несколько ложек себе в рот. На вкус оказалось не так уж и плохо и весьма сытно. Правда, несколько пресно. Но чего-то большего от еды в подобной упаковке ожидать вряд ли стоило.

Когда тушенка была съедена, Лех поставил разогреваться чайник. Все это время Лён нетерпеливо поглядывала на него, дожидаясь момента, и, наконец, вновь обратилась к нему.

– Поверь, это не та тема, которую ты хотела бы услышать, – предупредил он, не вдаваясь в подробности.

– Я хочу знать, как мне отсюда выбраться, – продолжала настаивать она.

– Ладно, скажу – он наполнил свою кружку кипятком. – В ближайшее время тебе не то что выбраться из города, тебе и на улице не стоит показываться.

– Это кто так решил? – заартачилась Лён.

– Сама рассуди, – Лех маленькой ложкой ворошил заварку в кружке. – Ты находишься не абы где, а на территории чужого государства. Без документов. Без визы и прочего. Если тебя схватят…

– Вот и отлично, – заявила она, – пускай хватают. В этом случае меня ждет экстрадиция. Отправят домой.

– Только сначала промаринуют неизвестно сколько и неизвестно где, – добавил он с серьезным видом. – Ты не в сказку попала. Это закрытый городок. Не знаю, упоминал ли Арк или нет, но тут помимо комбината много всякой секретки, в том числе и военной. Нас об этом строго предупреждали, и поэтому проход на большей части ограничен. А тут появляешься ты. Бог знает вообще кто такая и думаешь, тебя поймают и под белы рученьки домой отправят?

Сказанное возымело эффект и Лён призадумалась.

– Да и китайцы эти, – как бы между делом добавил он и картинно вздохнул.

– Что китайцы?

– Здесь работает некоторое количество местных. Мы их зовем Ханами. Говорят, те почти все уголовники, которых набрали для самой тяжелой работы. Они иногда забредают и сюда. Представляешь, что сделают такие ребята с девушкой, если встретят ее на улице?

– Разве нет того, кто следит за порядком?

– Нет. Вокруг города есть несколько блокпостов с военными, но внутрь они предпочитают не соваться. Хотя на границах районов иногда ходят патрули. Но тех мало и не факт, что они смогут помочь, случись чего.

– К чему вы клоните? – спросила она прямо.

– К тому, что тебе пока стоит побыть у нас. И не высовываться. Мы с Арком постараемся довести до руководства факт твоего появления.

– Вот! – сообразила Лён. – Вы же можете позвонить и все прямо сейчас рассказать!

– Не выйдет, – поспешил разочаровать ее Лех. – Связь тут только внутренняя. А как ты сама знаешь, руководство разъехалось. Там просто некому будет взять трубку.

– Как-то слишком складно у вас все выходит, – укорила она его.

– Тебе ли подозревать, – подивился Лех. – Заметь, ты свалилась на наши головы, а не наоборот.

При таком раскладе по существу чем-то ответить ей было нечем – ее собеседник был полностью прав. Она вообще должна была быть благодарна, что ее приютили, а не оставили в разбившемся вагоне.

– Скажите, – с незамысловатым видом задала она вопрос, – а оружие у вас какое-нибудь имеется? От тех же Ханов. Тут вообще много еще опасностей?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – Лех не удостоил ее внятным ответом и начал тянуть чай, который к тому моменту заварился.

Лён осталось только молча наблюдать за Лехом. После того, как чай был выпит, он поставил чайник и кружку на место, а потом завесил окно.

«Чтобы спать не мешало», – объяснил Лех и пошел готовиться ко сну.

Правда, вся его подготовка заключалась лишь в том, что он достал покрывало и бросил его на диван. Затем словно бы вспомнил про свою спутницу, которой тоже надо было где-то лечь, и достал еще одно.

– Вот, укроешься, – Лех положил покрывало (изъеденное молью и с одного угла явно опаленное огнем) к ее ногам. – Тут иногда бывает прохладно.

– Спасибо.

– Ты не обижайся, что не могу тебе диван уступить, – его голос сделался мягче и Лех потер себе поясницу. – Старая травма. Не получается ни на чем другом спать. Иначе на завтра всего перекосит.

– А где спит ваш друг? – заинтересовалась Лён.

В каморке, кроме дивана, рослому Арку лечь было негде – не на полу же он спал.

– Он дрыхнет у себя в мастерской обычно. Соорудил там себе закуток.

– А вы чего себе не сделали?

– Шумно, – неопределенно выразился он. – В общем, ты девушка миниатюрная, поспи сегодня в этом кресле. А завтра мы что-нибудь придумаем. Может, притащим тебе кровать или диванчик какой.

Лён еще раз поблагодарила его за заботу и подтянула к себе покрывало. Пахло оно костром. Под чутким взглядом Леха она развернула его и укрылась.

– Другое дело, – благосклонно провозгласил он и пошел на свое место. – Ну что, тогда до утра. Спокойной ночи.

– Спокойной.

Не прошло и пяти минут, как в комнате раздался его храп. Для верности Лён подождала еще полчаса, а потом подкралась на цыпочках к окну. Один раз она споткнулась о какую-то железяку, которая загремела, но Лех спал крепко и не проснулся.

Отодвинув плотную занавеску, она отметила для себя, что цвет неба на улице ни капельки не изменился, и никакой ночи не намечалось и в помине.

После этого полезла за кресло и достала оттуда коробку с тушенкой. Выставила на стол несколько банок. Потом долго искала что-то, пока не выудила из-под стола сумку-почтальонку. Внутри нее звенело, но она не стала разбираться: вытряхнула содержимое на поверхность кресла и набросила сверху покрывало. Сложила банки в сумку.

Затем приподняла чайник и, убедившись, что там осталась вода, сцедила остатки в бутылку, найденную тут же. Черт знает, какую гадость до этого хранили внутри, но выбирать ей не приходилось.

Кинув бутылку к банкам, она закрыла сумку и повесила на плечо. Посмотрела на Леха – тот спал сном младенца. Прошептав ему на прощание пару «приободряющих» фраз, ушла.

Прокралась по коридору, однако направилась не к лестнице, а в противоположном направлении. Так она оказалась около входных дверей. Изнутри они были закрыты на огромный засов. В дополнение к этому снизу и сверху были приделаны дополнительные задвижки. Интересно, зачем понадобилось так заморачиваться? Неужели от Ханов?

Лён на секунду засомневалась – а стоит ли? Но, вспомнив грязную каморку и тот факт, что ей придется здесь остаться надолго, отперла дверь. В лицо ударил поток холодного осеннего воздуха. Запахло сыростью и прелыми листьями.

Она вышла наружу, спустилась с разбитого крыльца и оказалась на испещренной выбоинами и трещинами асфальтовой дорожке. Обернулась и взглянула на здание, которое только что покинула: это был четырехэтажный прямоугольник, сложенный из серого силикатного кирпича.

По фасаду тянулась сплошная вереница окон. Все они были деланные-переделанные, много раз битые и столько же раз залатанные. Кое-где утраченные сегменты просто заделали фанерой. Стекла были ужасно пыльные, и разглядеть, что таилось за ними, казалось совершенно невозможным.

Над козырьком крыльца возвышалась потрепанная временем вывеска. На голубом фоне едва читаемыми белыми буквами значилось: «Рембытприбор». Загадочное слово напоминало забытое заклинание, которое уже некому произнести.

Вдоволь налюбовавшись архитектурными изысками, Лён перевела свое внимание на окружающую обстановку. Через дорожку находился высокий бетонный забор, вдоль которого тянулись над землей две трубы. Они были старые, и с них, словно шкура с линяющей змеи, свисали куски теплоизоляции. Между трубой и забором росли деревья (к данному моменту сбросившие листву), и множеством тонких ветвей, образующих пирамидальную крону, тянулись к небу.

Лён призадумалась, в каком именно направлении ей стоит пойти. По левую руку дорожка вела вдаль и упиралась в какие-то железные покосившиеся ворота. Они были закрыты. По правую руку уводила к груде каких-то приземистых строений. Идти к ним не хотелось.

Она посмотрела на колючую проволоку, натянутую поверх забора, и резвым шагом выдвинулась к воротам. Идти предстояло около сотни метров, которые она преодолела весьма быстро и без каких-либо проблем.

Подошла к перекошенным металлическим створкам. Их покрывала ржавчина и остатки краски. В одном месте проволокой кто-то прикрутил жестяной лист с нарисованным от руки черепом и скрещенными костями.

Ворота были закрыты на толстую цепь со здоровенным амбарным замком. Однако пройти через них не составило труда – она просто пролезла снизу, где оставался приличный зазор.

А дальше начиналась узкая улочка, зажатая с двух сторон низенькими деревянными домишками, среди которых затесалось несколько кирпичных трехэтажных зданий.

Лён отправилась вдоль этой улицы.

По-прежнему было безлюдно. Лишь ветер гулял туда-сюда, взъерошивая волосы. Лён сместилась чуть ближе к домам и постаралась их рассмотреть. Постройки с виду стояли брошенные: в окнах виднелись давным-давно засохшие цветы. Но, на удивление, находились в относительно приличном состоянии – ни разбитых окон, ни проваленных крыш.

Она приблизилась к одному из трехэтажных зданий. Множество окон тоже оказались целыми и с мертвыми цветами на подоконниках. Посередине постройки располагалось крыльцо с двустворчатой металлической дверью. Рядом на стене висела табличка «Общежитие №3». Лён подергала за истертую ручку – закрыто.

Около здания наткнулась на интересное – под окнами валялась целая гора матрасов. Лён обнаружила, что матрасы располагались точно под окном второго этажа, которое единственное из всех было выбито, причем вместе с рамой.

Заинтригованная, она приблизилась к этой инсталляции. Матрасы были грязные. Лежали они тут так давно, что практически слились воедино. Под ними скопилась вода, окрашенная в оттенки коричневого. От всего этого исходил сладковатый запах гниения.

Она скривила лицо и хотела уже убираться прочь от зловонной кучи, но услышала металлический лязг. Она моментально сориентировалась и бросила взгляд на крыльцо: звук шел оттуда. А затем та самая запертая дверь принялась открываться.

Лён вся подобралась и отпрыгнула, скрывшись за горой матрасов. Было противно, но такое действие являлось единственным шансом остаться незамеченной.

Из здания начали выходить люди. Смотрелись они необычно: в одинаковой одежде, состоявшей из рабочей робы и сапог, а также в сварочных масках, опущенных у каждого на лицо. Оттого все они, будто близнецы, ничем не отличались друг от друга.

Рабочие, выстроившись цепочкой, пошли восвояси. Как раз в ту сторону, откуда пришла Лён.

Дождавшись, пока их процессия скроется из виду, она вылезла из укрытия и отдалилась от общежития – мало ли кто там мог находиться еще.

Куртка вымазалась в какой-то не то грязи, не то слизи, и Лён попыталась оттереть ее около ближайшей лужи. Кое-как получилось, хотя запах остался. Но тут уж было ничего не поделать.

Разобравшись с маленькой неурядицей, она внимательно посмотрела на здание: значит, оно было жилое? И там обитали какие-то ненормальные жильцы и как знать, что было у них на уме.

За общежитием асфальтовая дорожка начала уводить в какой-то перелесок, делая при этом крутые зигзаги. Совсем скоро ее обступали невысокие деревья, тянущиеся из зарослей пожухлой травы и голых веток кустарника. Воздух наполнился свежестью, и дышалось не в пример легче.

Здесь можно было расслабиться – казалось, опасностям просто неоткуда появиться в таком месте. Все напоминало обычную прогулку на лоне природы. Отсюда даже не было видно признаков человеческого присутствия, не считая разбитой дороги.

Лён выглядела беззаботной. Она шла и с интересом оглядывала окружавшую ее растительность. Однако в какой-то момент остановилась и стала внимательно смотреть то себе под ноги, то на деревья. Чем-то увлеченная, она даже сошла на обочину и потрогала небольшое деревце, растущее ближе всего.

Кора с характерной структурой и цветовой гаммой ясно свидетельствовала, что перед ней росла березка. А рядом еще одна. Быстро стало ясно, что все деревья вокруг были березами, только разного возраста и, соответственно, размера. Но опавшие листья являлись кленовыми. И ни одного березового. Почему так и откуда взялись такие листья, когда кленов совершенно не наблюдалось, Лён так и не догадалась.

Некоторое время она шла, вороша ногами желто-красный ковер из опавшей листвы в попытке разгадать возникшую нестыковку, и вышла к мостику, перекинутому через овраг. На дне протекал неглубокий ручей. Там же валялись каркасы какого-то оборудования, зачем-то сброшенного вниз. Все было ржавым и бесформенным. Лён бросила сверху камень – тот со звоном ударился о железяку и отскочил в воду.

Дальше путь стал уходить вниз, делая при этом еще один крутой поворот. На этом участке по обочинам стал попадаться во множестве всякий мусор – одним словом, картина вырисовывалась достаточно обыденной и, похоже, свидетельствовала о том, что неподалеку обитали люди.

Встретился еще один мост через овраг, тут же с одного берега на другой были перекинуты трубы, точно такие же, как и виденные ею около забора. Даже изоляция свисала с них похожими кусками.

Асфальтовая дорога вывела ее на большое открытое пространство. Перелесок, еще недавно маячивший по обеим сторонам, расступился и исчез. Теперь впереди, отделенные полосой пустой земли, показались ровные ряды пятиэтажек. Куцая в рытвинах дорожка, по которой она двигалась, так же резко прерывалась, а на ее месте начиналось ровное полотно, окантованное высокими бордюрами.

Впечатленная резкой сменой окружающей действительности, Лён остановилась. Дома, построенные из идентичных панелей, с одинаковыми окнами, дверьми и конфигурацией подъездов, выстроились перед ней, как на параде. Человек, отвечавший за строительство, явно имел склонность к перфекционизму – даже расстояние между зданиями было одинаковым.

Лён попробовала посчитать дома: выходило, что в первом ряду возвышалось около восьми построек, размещенных на одной линии друг с другом. За ними шли еще ряды, но сколько их там насчитывалось, понять было невозможно. Но, бесспорно, не два и не три, а больше.

Все эти здания имели такой вид, словно бы их возвели совсем недавно. Окна были целы, подъездные двери закрыты, стены чистые. В то же время выглядели они нежилыми – почему-то при взгляде на них складывалось именно такое впечатление.

Возможно, дело крылось в том, что кроме домов, собственно, ничего и не было. Никаких следов пребывания человека. Ни машин, ни мусора, ни звуков. Только дома, прямые и ровные дороги между ними да фонари освещения, расставленные с педантичной аккуратностью.

Такое положение дел настораживало, но не отпугнуло Лён – она, удобнее пристроив сумку, уверенно шагала навстречу этому массиву.

Оставив позади петляющую дорожку, она оказалась в ином мире. Здесь даже не росла трава – по обочинам дороги шла голая каменистая земля. Лишь потом Лён вспомнила, что ей рассказывали – тут ведь где-то находилась пустыня и, скорее всего, этот район располагался на территории пустыни. Отсюда и голая земля с камнями.

Под хмурым небом, тяжело нависающим над головой и готовым вот-вот обрушиться, панельные пятиэтажки смотрелись уныло и грустно. Стоило ли говорить, что они имели такой же серый цвет. Лён неожиданно поняла, что все вокруг стало серым: и небо, и дома, и каменистая земля вокруг. Она очутилась в сером безмолвном мире.

Хотя, помня о Ханах, и тут следовало соблюдать осторожность. Здание общежития ведь тоже первоначально выглядело нежилым. Поэтому, приближаясь к первому дому, она была готова броситься прочь. Но этого не потребовалось – тот стоял мертвый.

Порядком изловчившись, Лён в нескольких местах смогла заглянуть в окна первого этажа. Там она увидела комнаты, лишенные мебели и каких-либо предметов интерьера. Строение оказалось пустой коробкой. Здесь никто и никогда не жил. Зря она сюда притащилась.

Несмотря на некоторое разочарование, Лён не спешила уходить. Исследовав дома на первой линии, она перешла ко второму ряду пятиэтажек. Стало видно, что таких рядов не просто много, а очень много – они уходили вдаль, насколько хватало глаз.

«Как же много народу планировалось заселить», – подивилась она и пошла взбираться на уступ, чтобы посмотреть в окно одного из домов во второй линии.

Внутри оказалось так же пусто. Голые стены, голые потолки, полы в толстом слое пыли. С момента строительства никто не посещал это помещение.

Лён разочарованно спрыгнула на землю. Обходить все постройки ей виделось теперь глупой затеей – вряд ли она смогла найти что-то новое в других окнах. И тут ей пришла идея попробовать пройтись по дому изнутри: вдруг на втором или третьем этаже было по-другому?

Она направилась к ближайшей двери подъезда, но открыть ее не удалось – там попросту отсутствовали ручки, за которые можно было взяться. Сама дверь была деревянной, обитой металлом и шла вровень со стеной, не имея никаких выступов и зазоров, чтобы ухватиться.

Лён провозилась с ней долго и даже несколько раз ударила по дверному полотну ногой. Что характерно, никаких отверстий для ключей в двери не нашлось. Непонятно было, что ее удерживало и не давало открыться.

Следом она решила попытать счастья у другого подъезда, благо в каждом доме их насчитывалось по четыре штуки. Но и во всех остальных случаях Лён натыкалась на одну и ту же картину: двери стояли идентичные. Одним и тем же манером вделанные в стену, открыть их не представлялось никакой возможности.

Так и не решив проблему, она в задумчивости остановилась перед следующим рядом пятиэтажек. Ей вдруг пришло в голову, что миновало уже много времени, и учитывая осеннюю пору, наверняка вскоре должно было начать темнеть. Еще, как назло, заморосил противный дождик.

Лён посмотрела на уходящие вдаль здания – стоило ли углубляться? Или ей следовало вернуться обратно? Но поскольку на небе пока не было никаких признаков приближающихся сумерек, она решилась обследовать еще несколько домов.

Когда перешла на третий ряд, ей неожиданно бросилась в глаза странность: около одного из домов виднелись листья. Это казалось необычным, потому как нигде больше никаких листьев не было. Озадаченная, Лён направилась прямиком к тому дому.

Кленовые листочки были разбросаны перед подъездом. Откуда они могли взяться, было не понятно, так как по-прежнему нигде ни деревьев, ни кустарника не росло. Похоже, их кто-то сюда принес. Она внимательно осмотрела несколько листков, подняв их с земли. Это были такие же кленовые листья, которые она видела по дороге. Что это все могло значить?

Лён приблизилась. Мимоходом глянула на дверь и заметила, что у той имелась ручка. Не долго думая, потянула за нее. Дверь спокойно приоткрылась, и стал виден подъезд. Было темновато, но быстро пришло понимание, что интерьер его ничем не разнился с обычным.

Удостоверившись, что вокруг здания никого не было, Лён осторожно открыла дверь шире и ступила внутрь. В подъезде пахло краской и почему-то супом. Хоть лампочки не работали, она смогла оглядеть внутреннее убранство: стены в один цвет, чистые и сухие ступеньки. На лестничной площадке несколько похожих квартирных дверей, отличающихся только порядковыми номерами. Лён подергала некоторые из них, но ни одна не поддалась.

Но почему же именно этот подъезд оказался открытым? И как раз тот, поблизости с которым лежали листья? Взаимосвязано ли это?

Раздумывая над подобными вопросами, она поднялась на второй этаж. Там обнаружилось все то же самое. Кроме одной двери – на полу и коврике около нее были заметны следы ног: давным-давно высохшие грязные отпечатки. Сама же дверь оказалась приоткрыта.

Изумленная таким поворотом событий, Лён тихонечко подкралась. Прислушалась – тишина.

– Извините, у вас дверь открыта, – громко произнесла она, постучавшись. – Эй, есть кто дома? Мне нужна помощь!

Какого-либо ответа не последовало, и она решилась войти. Лён увидела коридор, причем далеко не пустой: прямо напротив двери располагалось трюмо, заполненное всякой мелочевкой типа парфюмерии и косметики.

Она заметила себя в зеркало, и подробности обстановки сразу отошли на второй план – Лён уставилась на отражение. Ею овладело ощущение, что видела она его впервые. Забыв о предосторожности, подошла вплотную и стала внимательно изучать черты лица. Дотронулась пальцами до холодной поверхности зеркала, словно бы желая убедиться, что все это происходит наяву.

В глубине квартиры раздался шум. Лён оторвалась от зеркала, намереваясь метнуться обратно в подъезд и пуститься наутек, но звук показался ей отдаленно знакомым.

Она прислушалась и, поняв, что это такое, пошла в конец коридора, откуда раздавался звук. Там, за поворотом, располагалась кухня. На стене висели часы с кукушкой, и как раз они и произвели переполох, пробивая время.

Под часами стоял холодильник, в метре от него стол, над которым висели шкафчики. В углу ютилась раковина. За холодильником обнаружилась газовая плита. Кухонька была совсем маленькая и с трудом вместила бы двух человек. Но, судя по виду, обжитая.

Лён прошлась по комнатам. В них царила вполне обыденная обстановка, которую можно было отнести практически к любой городской квартире.

Несмотря на отсутствие жильцов, в помещениях было очень уютно. Какая-то донельзя домашняя атмосфера царила там, и Лён даже не хотелось уходить. Ведь снаружи ее ждали пустые улицы, серое небо и холодный ветер с дождем. А здесь было тепло, сухо и приятно пахло.

По какому-то наитию она сбросила обувь, поставив вымазанные в грязи кроссовки в коридоре. Сняла верхнюю одежду. Ей стало так хорошо и спокойно.

Взгляд пробежался по мебельной стенке. На верхней полке в ряд стояли всякие книги, аккуратно подогнанные одна к другой. На соседней – миниатюрные фигурки. Под полками большая ниша с пузатым телевизором.

Рядом, за стеклянными дверцами красовался вычурный сервиз. У ее бабашки был такой, но та им никогда и не пользовалась. Все держала его для важного случая, который в конечном счете так и не наступил.

Потом она вспомнила, как бабушка готовила грибной суп. Это было что-то! Правда, сейчас пахло не грибным, а скорее куриным.

Лён оглядела еще полки – кажется, она где-то здесь оставила свою записную книжку. Ей на глаза попался учебник по географии, который отец давеча взял, чтобы и ему было чем поджать дверь в ванную. А то та постоянно захлопывалась, пока он чинит стиральную машину.

Получается, записная книжка находилась не на серванте…

Видимо, от духоты соображалось плохо. Она посмотрела в окно – слепящие лучи летнего солнца пробивались сквозь тонкий тюль, нагревая комнату. Вторую неделю стояла такая жара, а на небе ни облачка.

Неплохо было бы сходить искупаться на реку. Хоть как-то освежиться.

«И ведь точно! Стоит освежиться!» – мелькнула в голове здравая мысль.

Лён встала с дивана и прошла на кухню. Внизу, около холодильника настаивался чайный гриб. Она вытащила трехлитровую банку, накрытую марлей. Внутри плавала бежевая масса, напоминавшая стопку блинов. Под ней бултыхалась чайного цвета жидкость.

Не став заморачиваться с переливанием напитка по кружкам, она попросту поднесла емкость к губам…

В мире одномоментно все перевернулось. Лён сначала почувствовала, как горят у нее щеки, а потом поняла, что лежит с открытыми глазами: над нею взгромоздилось серое небо.

А потом замаячило что-то еще. Она сфокусировала зрение и поняла, что это торчала голова одного из тех подозрительных типов, которые обитали в сальной каморке. Этого вроде бы звали Арк. Глупое имя, даже не имя, а кличка какая-то, будто у пса.

Этот самый Арк шевелил губами и вид имел взбудораженный. Неужели что-то случилось? Чего ему надо?

От возникшего вопроса в мозгу у нее словно щелкнули переключателем, и сразу выстроилась цепочка предшествующих событий. Судя по ним, она никак не могла находиться рядом с этим персонажем, да еще и лежать под угрюмым небом.

Арк продолжал говорить, и Лён, постепенно приходящая в себя, начала улавливать сказанное.

– Ей, очнись! Кому говорю! Давай, давай! – выкрикивал он. – Слышишь меня? Слышишь?

– Какого фига? – наконец подала она голос и попыталась приподняться.

– Вот молодец! – он обхватил ее за плечи, помогая принять сидячее положение. – Как себя чувствуешь?

– Башка тяжелая, – Лён медленно моргала и водила головой. – Мы где?

Ей было от чего задавать подобные вопросы: оказалось, они с Арком сидели на детской площадке. Со всех сторон их окружали те самые одноликие пятиэтажки. Однако Лён была готова поклясться, что никаких детских площадок до этого не было и в помине. И как она могла попасть сюда, было совершенно неясно.

– Зачем убежала?

– Мое дело, хочу и убегаю.

Несмотря на состояние, она продолжала проявлять свой характер, и Арк облегченно вздохнул: значит, приходит в себя.

– Это не те места, где можно так себя вести.

– И что теперь? Ругать будешь?

– Ругать я тебя буду, если мы отсюда сможем выбраться, – сказал он с мрачным видом. – Лучше скажи, до каких домов ты успела дойти?

– Чего? – не поняла она. – Что значит «сможем выбраться»?

– А то и значит, – он огляделся по сторонам. – Мы с тобой влипли, и будет чудом, если сможем выкарабкаться.

– Отпусти меня, – она дернула плечами.

Арк убрал руки и даже отодвинулся. Лён поднялась на ноги и осмотрелась. В принципе, ей не виделось ничего необычного или опасного: вокруг все так же виднелись панельные дома, дорожки и фонари.

Вдвоем с этим типом они находились около песочницы. Неподалеку торчали горка, паутинка и две пары качелей друг напротив друга. Где здесь таилась опасность, ей было решительно непонятно.

– И? – она с укором посмотрела на Арка. – Что такого? Боишься детских площадок?

– Ты увидела дома и пошла к ним, – неспешно начал излагать он. – Наверное, думала, тут живут люди. Но потом поняла, что внутри никого нет, а сами дома закрыты. Решила пойти, проверить. Увидела листья, они наверняка привлекли тебя. А потом заметила, что одна из дверей в подъезд открыта. Вошла внутрь. Каким-то образом нашла уцелевшую квартиру и не придумала ничего умнее, чем завалиться туда.

– Но…

– И там начала вспоминать, – продолжал он, не давая ей себя перебить, – всякое разное: про забытую записную книжку, учебник географии. Скажи, ты успела выпить чайного гриба?

– Нет, – ошарашенная, послушно ответила она.

– Фух, – облегченно выдохнул он, – хотя бы одна хорошая новость.

– Что со мной случилось? – Лён вспомнила те чувства, овладевшие ей. – Я видела какой-то сон, да?

– Это был не твой сон.

– А что?

– Не знаю, – он бросил взгляд на одно из зданий. – Ответов на такие вопросы у меня нет.

– Ничего не понимаю! – она схватилась за голову руками и принялась тереть виски. – Я увидела много панельных многоэтажек. Ты говорил, что на западе жилая застройка. Я подумала, это она и есть, и пошла. А дальше все было, как ты рассказал. Но как такое возможно? Тебя ведь рядом не было!

– Потом объясню. До каких домов ты дошла? – он уловил на себе растерянный взгляд и уточнил. – Они идут линиями, до какой линии ты добралась?

– До второго, нет, до третьего ряда.

– Проклятье, – выругался он и стал спешно осматриваться. – Третья линия, это плохо, очень плохо…

– Причем здесь дома и эти линии?

– Я ходил как-то раз за первую линию и потом выбирался долго. Есть еще призрачный шанс выйти со второй, но с третьей… – Арк поднял сумку-почтальонку с консервами (у него самого через плечо висела почти такая же) и протянул ей. – Держи, провиант нам пригодится.

– Мы уходим?

– Да, и как можно быстрее.

Не дожидаясь ее, он спешно направился к одному из домов. Все еще сбитая с толку, Лён ненадолго замешкалась, так и не поняв, что тут такого ужасного, и поторопилась догонять.

Когда они поравнялись, то были уже около ближайшей пятиэтажки. Прошли вдоль и свернули. И тогда ей открылась поразительная картина: дальше шли еще здания, но располагались они не выверенной сеткой, а стояли в хаотичном порядке.

Одни торцами упирались в фасады соседних построек, другие примыкали так близко друг к другу, что между ними едва могла бы прошмыгнуть кошка. С той застройкой, которую она видела ранее, эта хаотичная белиберда не имела ничего общего.

– Видишь? – Арк остановился, чтобы дать ей возможность разглядеть все получше. – Теперь понимаешь, что все не так просто?

– Что за бред, – Лён переводила взгляд с построек на него и обратно. – Кому пришло в голову так строить?

– Спроси чего полегче, – бросив коротко, направился он далее.

Лён не стала лезть с расспросами, с интересом и удивлением продолжая рассматривать бестолковую компоновку зданий, к которым они как раз и направились. Благополучно пройдя мимо них, свернули к следующим. Те тоже выглядели, будто все это выставляло пьяное божество, у которого руки ходили ходуном и в глазах двоилось.

Здания тянулись нескончаемой вереницей. И каждый раз они являли собой все новые и новые конфигурации архитектурного безумства. В какой-то момент, пройдя около двух пятиэтажек, достаточно характерно расположенных по отношению друг к другу, Арк притормозил.

– Видишь, как эти стоят странно? – обратил он ее внимание на постройки.

– Угу.

– Сейчас кое-что покажу. Давай зайдем за вон тот дом, а потом вернемся.

– Зачем?

– Покажу тебе фокус. Идем.

Вдвоем они зашли за угол дома и тут же вернулись обратно – те самые пятиэтажки исчезли. Вместо них стояли другие.

– Это я и хотел тебе объяснить, – отозвался Арк на ее немой вопрос. – Тут настоящий лабиринт, который постоянно меняется. Как только объект пропадает из зоны видимости, будь готова к тому, что его уже нет, и вместо него может появиться что-нибудь другое.

– Куда ты меня завел? – она недобро посмотрела на него.

– Я? Это ты сюда пришла.

– А ты тогда как тут оказался?

– Пришел за тобой. Хорошо еще, что перед ночной сменой заглянул в каморку. Думал проведать. А там Лех спит. Я разбудил его, мы нашли коробку с консервами, безделушки в кресле, и все стало ясно. Пришлось вместо смены отправляться тебя искать.

– И как же ты меня нашел? – ее голос сквозил неприкрытым недоверием.

Арк нахмурился. Понятно было, что ему не доставляло никакого удовольствия объясняться перед этой девчонкой, которая сама заварила кашу, и теперь обе их жизни находились под угрозой.

– С помощью логики, – вместо вертящейся на языке тирады ответил он совершенно иное. – Ты наверняка пошла к воротам, потому что за ними был выход. А оттуда, если никуда не сворачивать, можно прийти только сюда. Потом я зашел за первую линию и по тому, что дома уже поменяли конфигурацию, понял, что тут кто-то есть. Побродил и нашел тебя. Вообще, мне повезло, что ты так быстро отыскалась. По идее, если дошла до третьей линии, я не должен был тебя так легко обнаружить.

– Какие линии, какие конфигурации?! – она издала протяжный звук, а затем внезапно зашагала кругами, судорожно жестикулируя. – Что тут творится?! Ты говорил, что мы в брошенном городке во Внутренней Монголии. Что вы здесь с тем старпером работаете и готовите все для нового заселения. Откуда теперь тут взялись какие-то дурацкие дома, которые меняют к-о-н-ф-и-г-у-р-а-ц-и-ю?!

Она негодовала и не желала ничего слушать. Арк умолк и просто стоял, ожидая, пока та успокоится. А Лён все ходила и ходила кругами, непрестанно ругаясь и взывая к ответу.

– Я все отчетливо помню, – она, кажется, наконец-то выдохлась и стала заметно спокойнее. – Как увидела листья, как прошла в подъезд, там были следы. Открытая дверь. Потом почувствовала, как там тепло и хорошо. Мне стали лезть в голову мысли. Наверное, я села на диван и уснула. Да, именно так! Я уснула и все это просто сон, который мне до сих пор снится. И ты сон. Отсюда и такие странные домишки вокруг, потому что они находятся во сне.

– Ну что же, – дипломатично выразился Арк, – пускай будет сон. Тогда ничего страшного ведь нет? Давай просто идти, пока ты не проснешься.

На его предложение она с издевкой улыбнулась, но идею приняла. И они двинулись дальше, протискиваясь сквозь бессмысленное нагромождение домов. Приходилось петлять, иногда обходя такие замысловатые фигуры, что оставалось только поражаться фантазии их создателя. Если таковой вообще существовал.

– Вот скажи мне, – завела разговор Лён, которой вскоре надоело петлять в неизвестности, – что все это значит? Ты рассказал про эти дома, но почему они здесь? И зачем?

– Понятия не имею, – Арк шел чуть впереди и отвечал, не поворачивая головы. – Знаешь, с такими вопросами лучше к Леху. Если он, конечно, захочет с тобой разговаривать: из-за тебя на ночную смену пришлось тащиться ему.

– И все же, куда я попала?

– Не знаю. В окружающем нас мире много непонятного. Именно поэтому, – он все же обернулся, чтобы посмотреть на нее с нравоучительным видом, – мы и не шляемся где попало. И в неизвестные места нос не суем.

– Могли бы предупредить об этом заранее, – парировала она. – И если вы не ходите «где попало», то откуда ты знаешь про эти непонятные домики?

– Забрел когда-то давно, – нехотя ответил он. – В то время я еще пытался что-либо понять. Увидел нормальные здания, думал, люди живут. Повезло, не успел далеко уйти и сообразил, что как-то тут все не так. Когда полез обратно, за домами новые дома возникли. Бродил два дня, пока не вышел. А Лех ведь меня предупреждал, чтобы сюда не совался.

– Он знал про это место?

– Ага. Он про многое знает, но, как мне кажется, не всегда рассказывает. Он говорил, что тут есть особая квартира. Около подъезда с кленовыми листьями. Если в нее попасть, можно увидеть некоторые вещи. Главное не пить чайный гриб, и тогда все будет нормально.

– А как ты вообще оказался в этих краях? – вкрадчиво спросила она, желая побыстрее сменить тему разговора, ведь из банки ей почти удалось отпить. Или, может, она и отпила?

– Так же, как и ты. Очнулся без памяти, а над мной Лех стоит и в чувство привести пытается. Только это не на Сортировочной было, а около вокзала, – он в доверительном тоне добавил. – Я хоть и не помню, но мне кажется, я тоже сюда на поезде приехал. По крайней мере, что-то такое вертится в голове, навроде воспоминаний. Как будто я вижу вагон, мне очень страшно, и в вагоне что-то есть, какие-то вроде как люди, а вроде и нет.

– А что за вокзал?

– Не обольщайся. Мы туда не ходим больше.

– Почему?

– Там плохое место.

– Хуже, чем это?

– Гораздо, – он остановился, стянул с себя сумку и вытащил оттуда бутылку воды. – Пить хочешь?

– Спасибо, у меня своя есть, – Лён тоже достала воду, перелитую из чайника.

Арк, увидев в ее руках помятую пластиковую бутылку, поперхнулся.

– Ты ее у нас взяла, что ли?

– Да, – ответила она с напускной бравадой, – стащила немного водички из чайника.

После чего отпила из бутылки. Арк стушевался.

– Я бы рассказал тебе, для чего эта бутылка использовалась, но не буду, поберегу твою психику, – пояснил он, увидев негодование на ее лице.

– Так что там с вокзалом? – Лён изобразила, что не поняла насчет бутылки, и быстренько спрятала ее.

– Говорю же, ничего хорошего, – Арк перестал улыбаться и тоже убрал питье. – Пойдем, долго стоять здесь не стоит.

– Давай без напускных штук, – сказала она ему вслед. – Ты можешь сказать прямо?

– Туда приезжают нехорошие поезда, – он опять отвечал, не оборачиваясь. – В них кто-то есть, предположительно, люди. Их много, и они, не переставая, вопят. Самыми отчаянными голосами. Двери вагонов заварены, окна изнутри замазаны, и что там происходит не увидеть.

– А разбить окна?

– Ты, наверное, первая, кому в голову пришла подобная мысль… – он вдруг остановился около одного из домов.

– Что такое? – насторожилась Лён.

– Погляди, – Арк ткнул пальцем в табличку, на которой обычно указывали номер дома и название улицы. – Тут пусто.

– Вот это, конечно, необычно. Как такое могло случиться, – не смогла она удержаться от колкости.

– Нет, ты не понимаешь, – он пропустил мимо ушей ее реплику. – Когда я был тут в прошлый раз, на каждом доме висела такая, и на ней имелись название улицы и номер дома. Я еще удивлялся, что они трех, а кое-где и четырехзначные. А теперь просто пустой белый фон.

– Тебе действительно есть дело до каких-то там номеров и надписей на домах?

– Ладно, – согласился он. – пойдем. Не будем терять время.

– А скоро стемнеет? – спросила она, вспомнив про время.

– Ты еще не поняла? – Арк кисло усмехнулся и двинулся вперед. – Здесь никогда не темнеет. Ночи не будет.

– Как это?

– А вот так. Всегда одна и та же погода, всегда одно и то же время.

– Мне кажется, это чей-то тупой розыгрыш, – Лён шла позади и, похоже, снова начинала распаляться в своем негодовании. – Чьи-то гребаные шуточки, которые нифига не смешные.

Далее она разразилась непрекращающейся тирадой, которую только спустя несколько минут прервал Арк – тот резко остановился, указывая рукой на что-то, и окликнул ее.

Лён вышла у него из-за спины и от радости даже подпрыгнула, захлопав в ладоши.

– Скорей, скорей, скорей! – не сдерживаясь, заверещала она и побежала.

Впереди между домами виднелся проход, ведущий к сараю с проваленной крышей. Вокруг него высились голые стволы деревьев, а рядом валялись мусорные контейнеры. До развалин было рукой подать – стоило только пройти промеж пятиэтажек и пересечь пустой каменистый участок.

Лён, не обращая внимания на окрики своего спутника, побежала туда. Арку ничего не оставалось делать, как рвануть за ней следом.

Уже через несколько минут проклятые панельки оказались за спиной. Теперь они вновь выстроились в ряд и казались со стороны ничем не примечательной городской застройкой. Спокойным местечком, где живут люди, теплится очаг и можно найти приют посреди продрогшего и промозглого мира бесконечной осени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.