# Лакримоза

Анастасия Сенькина

Мир уже наполовину поглощён могуществом сверх-державы Церы, и лишь немногие продолжают сопротивляться.

Два года назад под натиском пала Таврия - одна из крупнейших стран на материке. Находясь во вражеском плену с полгода, бывший подполковник Рейган Штриган уже не надеялся умереть своей смертью. Помощь пришла откуда не ждали - от северного государства, Эсперии. И к его большому удивлению, командует армией женщина. За помощь в сражении, она назначает его своим адъютантом. Что это посулит его истосковавшейся душе?

Киёра Роу, молодая и целеустремлённая командующая, давно искала пути для контратаки Цере, дабы оттеснить её подальше от границ Эсперии. Однажды она получает письмо от бежавшего премьер-министра Таврии с просьбой о военном протекторате. Киёра организует экспедиционный поход в Таврию, планируя не только освободить южную страну, но и нанести Цере серьёзное поражение. Но всё ли пойдёт по плану? И сможет ли она отделить личные чувства от работы?

## Часть 1. Глава 1. Свобода

> «Ты не жди прощения, а прости и сам поверь,

> И веди счёт дням, полным слёз,

> Что пролились на этой грешной земле!»

> © Kalafina — Lacrimosa

1988 год, обитаемая планета Зестрия. Покрытая плодородными лесами и чистыми морями и потопленная многолетними сражениями. На ней оставался всего один континент: остальные два ушли под воду ещё в незапамятные времена. И вот теперь, борьба разгоралась и внутри последнего куска суши.

В разгаре внутреннего конфликта самой развитой страны, Церы, что находилась на западе континента, впервые было использовано ядерное оружие. И одна из пяти рас на планете, самая малочисленная, была практически стёрта с лица Зестрии. Это вызвало большой страх у других стран, не обладающих таким убийственным оружием, и в течение десятилетия Цера превратилась в сверхдержаву, поглощающую соседей дипломатическим или военным путём. Мало кто решался противостоять Цере, опасаясь участи бедных погибших А-Рилеев. Большая южная страна Таврия была одной из тех немногих, что боролись до последнего, пока два года назад окончательно не перешли под оккупацию Церы…

Заключённый, прислонившись спиной к каменной стене, в изнеможении смотрел на луну в высоком маленьком окне. Сегодня она была особенно бледной и светила будто ярче обычного на фоне ещё темного предрассветного неба. Интересно, смотрит ли на луну сестра? Думает ли она вообще про него? Он всегда про неё думает. Да только сделать ничего для неё не может, съедаемый чувством вины. Заключённый стиснул зубы и крепче обнял свои колени руками. Несмотря на то, что сейчас было лето, да ещё в такой жаркой и пустынной стране, как Таврия, в камере стоял невыносимый холод. Может быть из-за того, что они были под землёй, а может его просто трясло в лихорадке от голода, и от того, сколько он тут просидел. Согласиться на одно условие, сделать шаг за решётку — и всё кончится, всем страданиям придёт конец. Враг не забывал напоминать про это раз в неделю, предлагая заключить сделку с дьяволом. Но Рейган решил, что лучше умрёт, чем поступится своими принципами. Чем предаст павших товарищей и перейдёт на сторону глубоко ненавистной ему Церы. Думая об этом в очередной раз он и не заметил, как стало светать.

Рассветное тусклое солнце озарило его пыльные, когда-то рыжие волосы, отросшие до плеч. В последнее время он не мог спать совсем и поэтому рассматривал пылинки, мерцающие на свету, точно маленькие драгоценные камни. И тут случилось то, чего он никак не ждал: где-то вдалеке прогремели взрывы, будто предупреждая. «Неужели…ребята из столицы?», — подумал он, придвигаясь ближе к окну, насколько позволяла ржавая цепь на его руках и ногах.

Очень скоро церанские солдафоны забегали по этому убогому подземному зданию, их суета эхом разносилась по коридорам, судя по крикам, они были в панике. Рейган не мог не думать об этом без злорадного смеха. А удары орудий, что звучали всё громче и громче, были словно музыка для его ушей.

— Последний шанс тебе, кретин! Уходи с нами или пропади пропадом! — объявил пухловатый начальник с коротко стриженными белыми волосами третьего церанского отделения, махая ключом на уровне его носа, но стоя на расстоянии двух метров.

— Да ну? А если за мной придут товарищи? — спросил Рейган, скаля зубы. Церанец плюнул на пол от раздражения и убрал ключи.

— Тогда сдохни к чёртовой матери! Нет там никаких твоих товарищей! Это Эсперия нас атакует, всё разнесут тут к чертовой матери! — в этот момент потолок задрожал со страшной силой и с грохотом проломился где-то в конце коридора, вслед послышался чей-то пронзительный крик. Начальник обернулся в ту сторону, и чуть не бегом пошёл в противоположную сторону, к выходу.

Рейган присел обратно на ровный каменный выступ внутри камеры, служивший ему и лавочкой и кроватью, а может быть, и будущим гробом. Потолок снова качнулся, и пыль с осколками посыпалась ему практически на голову. «Вот ведь… Даже Эсперия смогла добраться до нас, а я до сих пор не могу открыть эту проклятую клетку… Если бы что-нибудь…», — тут его взгляд скользнул по полу: среди упавших осколков лежали несколько здоровенных ржавых гвоздей.

Рейган подтянул носком ботинка к себе спасительные предметы. Да, такой острый камень помог бы ему открыть замок на ногах.

Но как быть с руками? Рейган завёл их как можно ниже за спину. Он пробовал это много раз, но всякий раз мешали накаченные бёдра. Правда, сейчас, кажется…"Чёрт!», — подумал Рейган, когда левое плечо налилось болью, и руки соскользнули обратно. Потолок снова угрожающе задрожал. Рейган закрыл глаза и помолился. Если Бог есть, он ему поможет. Снова завёл руки как можно ниже, и пыхтя, проводил их вперёд. Плечи сводило адской болью, и с него сходило семь потов, и вдруг… Руки оказались возле ног. Рейган глубоко вздохнул, не веря своим глазам. Быстрее просунул их под ногами, и обретя некоторую свободу, кинулся к гвоздям и камню. Прижав правую руку к каменному выступу, он взял в руку гвоздь, просунул его в шов клёпки, скрепляющей звено цепи с карабином, а затем стал что есть мочи бить по нему камнем. Рейган старался не попадать по пальцам, с переменным успехом, но все удары отдавались болью в запястье. Ржавчина с клёпки постепенно осыпалась, обнажая голый металл. Спустя десять минут безуспешных попыток, показавшихся Рейгану вечностью, штифт вылетел, и руки разъединились. Рейган стёр пот со лба и принялся за наножники. Окружающий шум, казалось, перестал для него существовать — он был сосредоточен только на освобождении. С ногами было проще — он вставил остриё камня в замочную скважину и, провернул механизм. Правда, на это всё равно ушло много сил.

Отцепившись, наконец, от ненавистного места, Рейган ринулся к двери. Замок на двери также оказался ржавым и прогнившим, что он определил довольно быстро. «На всём сэкономили, да? Вот чем вам это обернётся!», — с размаху выбил он дверь ногой. Взрывы продолжали сотрясать серый грязный потолок. Ощущение времени вернулось. Рейган прошёл дальше по коридору к выходу пару шагов, и схватился руками за стену, всё плыло перед глазами. Когда головокружение прошло, он продолжил путь. В какой-то из камер ближе к середине должен был сидеть его друг. Рейган напряг зрение.

— Джази! Это ведь ты? Скажи что-нибудь! — крикнул он в тёмную камеру, где неподвижно сидел силуэт, уж очень похожий на него, прислонившись спиной к стене. Джази не отвечал. Рейган ударил пару раз кандалами на руках по замку, и тот послушно съехал вниз.

— Чего ты расселся? Дорога свободна, брат! Мы свободны…! — с торжеством говорил он, подходя всё ближе. Знакомые каштановые волосы, торчащие кверху и в разные стороны, всё та же бежевая таврийская военная форма на его фигуре, перепачканная кровью, и отчего-то закрытые глаза. Он просто спит, сейчас он очнётся и они вместе выберутся отсюда!

…Но едва Рейган коснулся плеча Джази, как понял, что тот был уже свободен не первый день. Рейган отшатнулся, как ударенный током, хотя Джази напротив был холоден, как лёд, и опустился на колени.

— Вот как… Ты теперь свободнее всех нас, живых, — проговорил он с грустью и ощутил жуткую пустоту в груди. У Рейгана всегда было не много настоящих друзей, и хотя с Джази они были знакомы не так давно, он мог бы назвать этого никогда не унывающего и отважного парня лучшим другом.

Джази был лидером их восстания против церанской диктатуры в этом городе, так что не приходилось сомневаться, что досталось ему соответственно. Рейган был даже немного рад, что севшее зрение и тьма в камере не позволяли ему рассмотреть как следует увечья его друга. Выйдя из камеры, он покачиваясь побрел к выходу, как если бы был ужасно пьян.

Полгода. Полгода он ждал того дня, когда наконец сможет выйти отсюда, но и представить не мог, что выйдет совсем один. По дороге он заглянул и в другие камеры: половина камер была пуста, а те, кто ещё не покинули этот мир, не могли идти, или попросту уже не хотели из-за своих увечий, и он мог их понять.

Свобода. Закрыв глаза, Рейган толкнул тяжёлую входную дверь, гласившую снаружи «Музей Центральной тюрьмы», и на автомате прошёл ещё пару шагов, нащупав ногой лестницу. Выдохнув, он открыл глаза: хотя небо было далеко не голубым, а наполненным серым дымом всех оттенков, и солнце едва светило из-за туч, всё это было слишком ярким для него, слившись в одно большое пятно, и закрыв глаза руками, он повалился на пол от головной боли.

Таврия была некогда пустынным государством, но за последние столетия облагородилась так, что даже весьма плодородные южные государства стали ей завидовать. Но в войне против сверхдержавы, Церы, их шансы были невелики, учитывая, что треть мира уже была на их стороне. Они проиграли, и уже больше двух лет жили в их оккупации сродни рабам.

Единственными, кто ещё противодействовал Цере, были Эсперия, известная своей военной мощью и отсталым социальным устройством — конституционной монархией, их восточный сосед и союзник, Даария, крупнейший поставщик продовольствия, и религиозный южный Крит, который счёл Церу безбожниками после апробации ядерного оружия. Но по иронии судьбы, все эти государства были далеко от Таврии или не имели с ними мирных соглашений.

Поэтому Рейган очень удивился, когда услышал, что Эсперия добралась до них, пусть они и были самым северным городов Таврии. Когда он снова открыл глаза среди канонады разрывающихся вдалеке ракет, заливающих город пылью и копотью, то почувствовал, как кровь снова забурлила в жилах, и вдохнул этот едкий запах посильнее. «Оружие…только бы достать оружие», — подумал он, спускаясь по ступеням «музея». Хотя у него был припасён кусок железной арматуры в руке, которой он отмерял ступеньки до выхода, этого было мало.

_______________

Церанский охранник, и без того весь на нервах сидевший последние несколько часов в своей белой наблюдательной будке, чуть не упал со стула, увидев, как по лестнице спускается сбежавший преступник.

— Куда идёшь?! — закричал он по громкой связи из будки, одновременно нажимая тревожную кнопку, из-за которой по округе начала играть пронзительная сирена. Это не произвело на сбежавшего ни малейшего эффекта, а подкрепление обещало прибыть не ранее получаса. Охранник поколебался с секунду, но вспомнив о своём долге, толкнул дверь ногой и вышел из будки с автоматом в руках, наперекор его движению.

— Стоять, ублюдок! — крикнул он, направляя оружие в его сторону.

— Тебя оставили одного, как самого прокажённого? — сказал преступник загробным голосом, вытаращив на него налитые кровью глаза и разминая в руках кусок железной арматуры. Между ними оставалось вместо пять ступенек. — Лучше убирайся отсюда.

— Положи свою чёртову палку, и руки вверх! — прокричал охранник, целясь в хилое изваяние в белой перепачканной одежде заключённого. Тот лишь цыкнул, делая шаг к нему.

— Ещё движение, и я выстрелю! — пригрозил охранник, сильнее повышая голос, и фигура в белом остановилась на том же месте, в нескольких метрах от него. Худые руки были задраны вверх, но кисть левой руки изо всех сил сжимала арматуру.

Пот проступил у охранника на лбу от напряжения. За пять лет работы здесь ему ещё не приходилось никого убивать. Это должно было быть несложное дежурство, как и всегда! Ствол уже был нацелен на голову преступника, но тот не шевелился. «Приказать ему лечь на землю и скрутить? Вот чёрт, он же один из самых страшных военных преступников! Надо стрелять сейчас же, пока не поздно!», — спохватился он, нажимая на спусковой крючок, но преступник вдруг исчез из поля зрения его прицела, пуля просвистела в воздухе, врезавшись в каменные ступени лестницы. Охранник опустил ствол ниже и почувствовал, как задыхается: арматура вонзилась в его шею, пройдя насквозь. Угасающим сознанием он понял, что совершил ужасную ошибку своим промедлением. И теперь не увидит своих родных…

______________

Рейган, застыв с оружием в паре сантиметров от побледневшего лица, безразлично смотрел, как кровь вытекла у церанца изо рта, как он закряхтел и как упал оземь, когда Рейган силой толкнул его вниз, и как тот ещё несколько секунд содрогался всем телом, марая асфальт вокруг «музея».

— Ну спасибо, — сказал Рейган вслух, подбирая окровавленный массивный автомат, когда тот перестал дёргаться. — Мне пригодится.

Наверное, ему следовало бы испытать какое-то чувство вины, но Рейган просто продолжал идти вперёд, вниз, по ступеням тюрьмы, не оглядываясь на умерщвлённого, которому попросту не повезло оказаться на его пути. Да и в целом, Рейган сомневался, что хоть что-либо ещё чувствует, кроме какого-то тупого и зверского желания отомстить и покарать церанцев за все их грехи.

## Глава 2. С другой стороны

Эсперия, восемь дней назад.

Страна вечной мерзлоты и людской холодности укрывалась от остального мира за высокими природными горами, и придерживалась своих порядков. В то время, как другие страны давно перешли к разделению властей и прислушивались к разным слоям населения, в Эсперии по-прежнему царила нерушимая монархия. Это не мешало ей развиваться в техническом и экономическом планах, но больше всего они заботились о своём военном превосходстве. Ещё не одна страна не ступила на их землю без спроса, хотя Цера и настойчиво пыталась, но горы и холодный рассудок северян был им не по зубам.

По форме страна походила на расплывающуюся чёрную кляксу с острыми концами. Не было разделения на богатые и бедные районы и города, между которыми также пролегали горы, потому что по сравнению с военными высокого ранга и членами императорской семьи все были бедны примерно одинаково.

Столица Эсперии, Варвейз, являла собой красоту точности и продуманности: здания имели идеально симметричную форму и снаружи были покрыты белым или чёрным камнем, настолько ровно отточенным, что стены отражали солнце. Расположение всех дорог и крупных зданий подчинялось общей системы симметрии с императорским замком в центре города, словно расходясь ровными кругами вокруг него. Населяли столицу в основном военные с их семьями или крупные торговцы, владельцы рынков и бизнесмены.

Из императорской семьи в живых оставались лишь: Император Юрий, пребывающий на последнем издыхании, его сын и наследник Гай, и его дочь, Киёра, не считая далёких родственников. Оба наследника имели выдающийся боевой опыт, но не так давно на закрытом собрании высших чинов было решено, что пост главнокомандующего займёт Киёра.

Комната главнокомандующей Киёры располагалась в одной из самых верхних башен императорского замка, вершина которого скрывалась в облаках. Его построили ещё три века назад, и хотя изнутри замок стал современнее, в нём появились пластиковые окна, лифты и светодиодные лампы, его внешний облик остался прежним: словно огромное дерево, он поднимался от земли и разрастался в разные стороны, симметрично уходя своими заострёнными ветвями всегда в сторону неба. Особая руда, из которой он был создан, добывалась только в Эсперии, и придавала замку чёрный цвет, отливавший фиолетовым на ярком солнце, столь редком здесь.

Главное убранство комнаты составляли: шикарных размеров пуховая белая кровать с невесомым прозрачным балдахином, приличных размеров деревянный стол, который почти полностью занимал персональный компьютер, а некоторые его части располагались полукругом под столом, был также другой стол, полностью закрытый стопками бумаг, два гигантских шкафа: один полностью забитый книгами, в основном по военному искусству, среди которых проскакивали различные словари и уставы, а другой шкаф был полон парадной и повседневной военной одеждой, различными гантелями, гирями и утяжелителями, а за одной застеклённой его дверцой висело множество золотых и серебряных орденов «за мужественность», «за отвагу», «за преданность Родине».

Сейчас стояло лето, так что ветер не свистел в трубах, да и в комнате было тепло, можно было бы преспокойно спать, но Киёра без конца ворочалась, без конца просыпалась. По какой-то причине ей уже с месяц снился старый сон: залитый солнцем серый бетонный пол камеры служил периной её истерзанному телу. Она хотела закрыть глаза и умереть наконец, но яркий утренний свет из-за решётчатого окна всё светил и светил в глаза, заставляя снова испытывать боль, снова ощущать себя живой. Она ненавидела это.

Тут прозвенел будильник, и Киёра подскочила на месте, чтобы выключить его. «Снова этот дрянной сон», – подумала она, прижимаясь головой к согнутым коленям под белым пуховом одеялом, по которому растеклись её пышные чёрные волосы. «Что мне сделать, чтобы ты оставил меня в покое?», – подумала она, украдкой глядя на тикающие серебряные часы на столике возле кровати. Без десяти семь.

Одевшись в повседневный чёрный мундир с золотыми эполетами и аксельбантом, украшенный несколькими орденами, и умывшись холодной водой, она взглянула в зеркало над раковиной и увидела себя в том же состоянии, в котором ложилась спать пять часов назад: с жуткой бледностью, лёгкими синяками от недосыпа и насупленными бровями. «Можно было вообще не ложиться», – заключила она и поставила чайник кипятится в надежде заварить какого-нибудь ароматного чая до того, как начнутся какие-либо дела. Тут в дверь постучали.

– Входите, – скомандовала она низким голосом. Из-за дубовых расписных, с позолотой, дверей, снаружи гласивших «Главнокомандующий», показался чуть менее бледный мужчина средних лет, едва не касающийся головой карниза двухметровых дверей, в похожем чёрном мундире, но с одними лишь с золотыми эполетами.

– Утро. Опять не выспалась? – спросил он своим вечно хриплым голосом, и, не дожидаясь ответа, уселся на бархатный диванчик для гостей.

– Кто бы говорил, – сказала Киёра, облокотившись пятой точкой о письменный стол. – Твоими синяками можно детей пугать.

У мужчины и в самом деле были чёрные синяки под карими глазами, и они казались даже ещё больше оттого, как глубоко были посажены его глаза. Не знай она его так хорошо, могла бы подумать, что тот ведёт нетрезвый образ жизни. На самом деле она бы доверила ему свою жизнь и предпочла бы видеть его на своей должности.

– У меня запущенный случай, не советую брать с меня пример, – парировал Гилберт, и достал из внутреннего кармана объёмный конверт, протягивая ей.

– Что это? – спросила Киёра.

– Передал с утра дежурный. Там что-то на таврите, я в нём не силён. Может ты прочитаешь?

Киёра одним движением вскрыла конверт, достала самую верхнюю бумагу и принялась внимательно читать. Чайник тем временем пропищал, сообщив о своей готовности.

Гилберт уже заварил две чашки и пил из своей, а Киёра всё молча читала листы, перебирая один за другим.

– Ну и? – спросил он наконец. Киёра отложила стопку бумаги в сторону, и взялась за свою кружку.

– Нам предлагают увеселительную экскурсию в Таврию, – сказала она, отпив. – Придётся запастись солнцезащитными кремами.

– Я бы лучше взял для загара, раз уж на то пошло. Когда едем? – Гилберт откинулся на спинку дивана. Не то, чтобы ему больно хотелось в жаркие страны, но Эсперию он уже знал, как свои пять пальцев, и побывать где-то ещё было бы неплохо. К тому же всё это предложение звучало как шутка.

Киёра улыбнулась. Безумная идея, совершенно неожиданно пришедшая к ней в руки, казалась очень заманчивой. Немного обточить её – и можно будет действовать!

– Значит, ты согласен? Отлично. Я пойду к Гаю, а потом соберём совет, – сказала она, оставив недопитую чашку на столе, и, воодушевлённо сверкая золотистыми глазами, пошла к двери. Гилберт удивлённо проводил её глазами, пока дверь не закрылась. «С чего вдруг такой энтузиазм?», – не понимал он, взглянув на стопку бумажек с мелко напечатанными «буквами», которые его мозг так и хотел развернуть на сто восемьдесят градусов.

___________________________________________


– Как вы знаете, морской поход адмирала Хейеса на островные базы Церы не удался. Но нам уже буквально некуда отступать. Сегодня утром нам пришло письмо от премьер-министра Таврии и временного правительства, сформированного на ещё не захваченных территориях, – декларировала Киёра на собрании, которое состоялось в тот же вечер в небольшом переговорном зале с подобием амфитеатра, и подняла вверх руку с конвертом.

– Как они справедливо отмечают, Цера подошла настолько близко к нашей южной границе, что им ничего не стоит начать наступление оттуда.

У всех присутствующих, как и у доброй части эсперийцев, были карие глаза, кроме Киёры и её брата Гая: они имели золотистые глаза, считавшиеся одним из явным признаков императорской крови.

– Вирал, включи карту, – приказала Киёра, и на проекционном экране позади неё показалась всемирная карта, где цветами были помечены основные расстановки сил. Серая Цера, что когда-то была небольшим кружком на западе этого туфлеобразного континента, теперь занимала большую его часть, за исключением самой южной его части, где отпор давал Крит, помеченный зелёным, и северной части, где была Эсперия, помечанная синим, и Даария, имеющая розовый цвет, что располагалась практически полностью на островах в самой восточной части севера. Две державы, заключившие мир пятьдесят лет назад, и до сих пор поддерживающие друг друга.

Таврия, справедливо отмеченная светло коричневым, располагалась в крупной пустынной местности, занимавшей весь центр континента, но некоторая её часть тонкой полоской уходила до самого севера, где природа разительно менялась, и где начиналась Эсперия. Между Эсперией и Таврией располагались массивные заснеженные горы, отмеченные белым.

– Есть, конечно, нейтральная территория в зоне Синих Гор, – продолжала Киёра, указывая на них железной указкой на карте, – но летом они не так опасны, и их можно перейти. Если мы не остановим Церу здесь, дальше будет поздно. К тому же они, – Киёра резко махнула конвертом вниз и вверх, – сами просят нашего протектората. Мы можем рассчитывать на новый приток ресурсов.

Среднего возраста и старые генералы, которых было меньшинство в зале, скептически смотрели на это представление, впрочем и из молодых мало кто горел энтузиазмом ехать в незнакомую страну.

– Киёрочка, ну скажи толком: хочешь нас в поход в пустыню к Али-Бабе отправить? – спросил Мейрик, заведующий артиллерийской частью, разводя руками. Несмотря на его молодой возраст, мышление его было, по мнению Киёры, таким же консервативным, как у закостенелых старпёров, которых она с удовольствием выпроводила из основного генеральского состава, как только заняла свой пост. Тем не менее, командиром он был хорошим, поэтому она старалась держать его при себе.

– Да хоть к Мохамеду! – заявила Киёра, выходя из-за кафедры и жестом указала на карту. – Если считаете, что у вас есть предложения получше, я слушаю! – вышла она вперёд, расставив ноги чуть шире и раскрыв обе руки. – Например, сидеть здесь и дожидаться, пока Цера прижмёт нас со всех сторон! Да?! – прошлась она суровым взглядом по лицам в зале. Тут в зале стало совсем тихо.

– По-моему, нам следует спросить, что об этом думает Его Величество, – вставил свои пять киреев, выпрямившись, Хаген, один из «старичков», которые всё же впечатлили Киёру.

Его Величество, Гай Эсферийский, восседавший в своём расшитом золотом красном одеянии возле окна с пасмурным взглядом, не выражающим ничего, кроме усталости, произнёс басом лишь:

– Я не возражаю.

Хаген с сомнением посмотрел на него.

– Что ж… А кто тогда останется охранять столицу и запад? – поинтересовался молодой генерал-лейтенант Иден манерно перебирая пальцы в перчатках.

– Я бы хотела взять с собой: генерала Гилберта Майера, генерала Райана Гибсона, генерал-полковника Мейрика Глейса, генерал лейтенанта Хагена Ольсена и Его Величество Гая Эсферийского, – перечислила Киёра заранее приготовленный список. – Остальные по желанию.

Мейрик вздохнул и возвёл глаза кверху. Райан же вовсе не изменился в каменном лице и только ждал возможности уйти, чтобы навести порядок в своём штабе, о котором он сегодня узнал много нелестного.

«Ну прямо список любимчиков», – подумал Гилберт, смотря на всё это со своего места по центру зала. «Лучше бы тебе таким не увлекаться».

Больше желающих не нашлось, и собрание подходило к своему логическому завершению. Четверо оставшихся генералов обязались защищать столицу и западную границу с Церой, которая когда-то была с совсем другими странами.

– Когда выдвигаемся, Ваше Превосходительство? – спросил Гилберт, встретившись с ней серьёзным взглядом.

– Даю вам три дня на сборы, – сверкнула Киёра глазами. – На сегодня свободны! – объявила она, махнув рукой на дверь.

Когда все стали расходиться, обмениваясь короткими комментариями, Гилберт хотел подойти и ещё немного поучить её жизни, но она направилась ближе к Гаю, и, завидев его, выставила вперёд ладонь, словно говоря «не сейчас». Этот знак был ему хорошо знаком. «Ладно», – решил он и пошёл по своим делам, закрыв на всякий дверь в комнату собрания.

– Что случилось? Скажи мне. На тебе совсем лица нет, – сказала Киёра, присев на колени напротив сиденья Гая и пытаясь заглянуть ему в глаза, потому как он сильно наклонился вперёд всей своей фигурой.

– Ничего, – сказал он и провёл рукой по лицу. – Просто заходил сегодня к отцу. Он совсем плох, – сказал он отрешённо. Киёра осторожно погладила его по плечу.

– Ясно. Это тяжело.

– Да… И я не могу ничем помочь ему, – закрыл он лицо руками. Киёра почувствовала напряжение в животе.

– Ты помогаешь уже тем, что навещаешь, – сказала она мягко. – Что продолжаешь его дело. Он может этого не говорить, но думаю, тоже благодарен тебе за это.

Гай не отвечал. «Я снова ничем не могу помочь тебе», – подумала она, опустив голову, но тут он положил свою руку на её, сжимая.

– Поговорим потом, – сказал грузно Его Величество, и глаза его заблестели, он принялся моргать и поднялся со своего места. – Сейчас у меня будет беседа с врачами. Ты придёшь?

– Да, – пообещала Киёра. Состояние брата её удручало, но она не могла в полной мере разделить его чувств к отцу. К тому же её ждала масса дел, связанных с планируемым наступлением, которые она уже обдумывала в голове, и осталось только переждать этот очередной эпизод бесмысленных бесед, в который врачи снова не скажут всей правды или не сделают окончательных прогнозов. Она крепко держала его за руку, пока они спускались в сером тяжёлом лифте до нужного этажа, но Гаю, кажется, было всё равно: он смотрел в пустоту перед собой, и белый свет отражался в его пустых глазах.

## Глава 3. Атака

Синие горы, шесть дней спустя.

На обдуваемой ветром равнине, покрытой снегом и редкой травой, вдоль стены из льда и горных пород, которую они не так давно перешли несколькими отрядами, расположился эсперийский лагерь почти в тысячу человек. Гай обернулся назад и взглянул на ледяные глыбы, внушающие ужас, и в то же время поражающие своей бледной красотой. Синее сияние скользило по ним, отражая холодное утреннее солнце, и он понял, как скоро начнёт скучать по дому. Не будь это лето, они бы заплутали в буране, и добрались бы досюда гораздо меньшим составом, за такой-то срок. А впереди ждало, он знал, море травы, немного полесий, и резко наступающая пустыня. Совсем не милый сердцу край. И когда он успел согласиться на это странное мероприятие? Гай почесал затылок. Из-за болезни отца ему пришлось вступить в императорский сан на три года раньше положенного, но это было не самое страшное – он постепенно терял связь с реальностью, и ему становилось всё равно на те вещи, что раньше могли вызвать сильную реакцию. Все его мысли, помимо рабочих, сводились к тому, умрёт ли отец сегодня, и почему он не может никак это предотвратить. За те четыре месяца, что он пробыл в должности, едва ли был день, когда он отнимал сигару ото рта, а Киёра за это время успела стать главнокомандующим, поменять состав генералитета, и организовать этот рискованный поход. Хитрая лиса, воспользовалась его состоянием. Впрочем, кое что у него всё же смогло вызвать реакцию, и он отверг предложение назначить этого Майера главнокомандующим, когда она пыталась продвинуть его. «Потому что уж лучше ты, чем он», – так он тогда подумал, а совет (подхалимы!), как всегда с ним согласился.

Гай посмотрел на расположенные рядами палатки, из которых шёл пар, на стражу вокруг переднего ряда, и вдохнул прохладный воздух. Негодование засело у него где-то между лопаток. «Твою мать!», – подумал он, и, пнув на ходу камень, отправился в палатку с позолоченным знаком Эсперии – пятиконечным листком с заострёнными концами, центральный из которых смотрел строго вверх, а другие расходились по сторонам, на середине своей длины тоже устремляясь вверх.

Охранник в меховой шапке отдал честь и отдёрнул перед ним штору. Внутри в полумраке располагались мягкие меховые диванчики, автоматы, прислонённые к ним, тёплые накидки сверху, небольшой стол посередине, на котором лежали большие карты и за которым бесшумно сидела Киёра, которой он не заметил, пока она не заставила портативные лампы по периметру палатки зажечься, звонко щёлкнув пальцами, и палатка не залилась белым светом.

– В чём дело? Собрание только через полчаса, – спросила она, и по её взгляду Гай понял, что она предпочла бы это время поспать. Сложив руки на груди, он прошёл вглубь и сел на диван.

– Дай мне какое-нибудь задание. Чем сложнее, тем лучше. Мне надоело просто наблюдать за всем, словно я уже умер, – выпалил он.

– О-о, неужели до тебя дошло, – Киёра переплела пальцы рук и упёрлась на них подбородком, словно он сказал то, что она давно хотела услышать. – Хорошо! Прекрасно. Я найду тебе применение.

Гай смерил её взглядом с головы до ног и остановился на маленькой родинке под левым глазом. Когда он успел позабыть, как она красива?

– Возьмёшь на себя авангард. Идёт? – спросила она, оторвав взгляд от крупно исписанного листка и взмахнула глянцевыми ресницами.

– Да, – сказал Гай, а сам уставился на её грудь, которой она нависла над столом. Когда-то его интересовали многие женщины, но с некоторых пор он забыл их всех. Киёра не давала поводов думать, что у него есть шансы, но до последних печальных событий он и не думал сдаваться, а теперь подавно.

– Разрешите! – в палатку вошёл молодой разведчик с тёмно-серой форме, отдав честь обоим, и поклонившись Его Величеству. Киёра встрепенулась и приказала:

– Докладывай!

– Есть! – разведчик достал из-за пазухи сильно размеченную карту. – Наши люди проникли в город, как вы и приказали. Здесь их примерная дислокация. Церанцы пока ничего не подозревают. Как только начнутся какие-либо действия, наши люди подадут сигнал.

– Хорошая работа, – отметила Киёра, внимательно разглядывая карту. – Передай, чтобы не спускали глаз со здания правительства. Как сами церанцы хвастались по телевидению, оно "находится под особой защитой". Нужно выяснить, что это за защита.

– Есть! – разведчик удалился также быстро, как и появился.

Отведённые полчаса на отдых прошли, и штаб экспедиционного корпуса в полном составе занял палатку. Гаю пришлось таки сдвинуть ноги вместе, чтобы все влезли, но никто не посмел закрыть ему обзор.

– Что ж, – сказала Киёра, вставая со своего места. – Благодарю, что согласились пойти со мной в этот поход. Если будем работать слаженно, ему обеспечен успех. Рассчитываю на вас! – закончила она короткое вступление и пригласила на своё место заместителя начальника разведки, довольно молодого парня, которого представила как подполковника Уилла Бёрнта.

– А сейчас, Бёрнт обрисует нам текущую ситуацию в городе и на границах! – сказала она, встав несколько позади него, а парень довольно улыбнулся, кивнув. Гай свел брови. Как же он всё-таки терпеть их не мог, этих её любимчиков.


_____________________________


Рейган сделал глубокий вдох, приходя в сознание. Морение голодом давало о себе знать, и он трижды терял сознание, прежде чем добраться до своей цели – городского коллектора. С превеликим трудом он вырвался из лап толпы, когда та стала понемногу распределяться перед входом в подземные тоннели, и свернул в другую улицу. Он шёл дворами, постоянно оборачиваясь, проверяя, не преследуют ли его, но никого не заметил.

Между тем, насколько мог судить, эсперийцы стреляли довольно точно: вдали горела нефтебаза, покрывая округу чёрным смогом, оружейные склады, которые, как он знал, были разбросаны по городу, военные аэродромы на западе. Дома же стояли практически нетронутыми. Пару раз снаряды пролетали у него над головой, но он успевал укрываться. По сравнение с тем, как поступали церанцы при оккупации Таврии, эсперийцы, как бы плохо о них не говорили, вели себя более человечно.

В коллекторе было темно и прохладно, как в камере, поэтому Рейгану стало немного полегче. Опёршись спиной о холодную стену он вытер пот со лба – жара на улице стояла невыносимая. Неужели он настолько отвык от неё?

Но теперь это было неважно. Он знал, что должен сделать: остановить церанскую машину для убийств до того, как они решат применить её к противнику, не заботясь о населении. А может, заодно и отомстить этим высокопоставленным оккупантам и мерзким коллаборантам, предавшим свой народ. Как минимум одного он знал лично.

Рейган, хромая на одну ногу, направился вдоль канала на север. Частенько товарищ-автомат служил ему опорой в этом нелёгком деле, благо, он было крепким. Патронов в магазине автомата осталось порядка двадцати, и Рейган решил, что потратит их все на удар по системе водоснабжения под зданием правительства. Так по крайней мере они не смогут охлаждать свои установки, а значит, рано или поздно, те дадут сбой.

Удары прилетающих снарядов периодически сотрясали землю у него под ногами, и было слышно, как крысы своими маленькими лапками разбегаются по углам. Присев на очередной привал от бессилья, он поймал себя на мысли, что уж очень пристально смотрит на парочку грызунов, которые из интереса или голода подползли к нему. Рейган попытался схватить одну, но не удержал, и только получил прокусанную руку.

– Чтоб тебя! – крикнул он, зажав руку другой. Его голос эхом отозвался по коридорам, но с одной стороны гул был короче, чем с другой. Значит, там меньше пространства и он на верном пути. Рейган встал, покачиваясь, и продолжил свой путь. Вдруг с перпендикулярной развилки послышался шум расплёскиваемой воды: кто-то приближался. Рейган бросился вперёд, но его быстро догнали и уложили лицом о каменный пол, заломив руки. «Неужели охранное подразделение? Всё-таки нашли меня?!», – подумал он. Сердце бешено билось о рёбра, и становилось всё жарче. Фонарики светили ему в затылок.

– Как ты вычислил наше местопол-ожение? – спросил голос на церанском с акцентом.

– У него и ор-ужие имеется, – сказал другой. – Что ты тут делал? Отвечай!

– Shwei, shwei, – сказал твёрдо третий голос на незнакомом языке, и тот, что чуть ли не сидел на нём, заламывая руки, опустил хватку и слез. Рейган откашлялся и осторожно повернулся на бок. Его окружали человек восемь в тёмно-синих облегающих костюмах и с плавательными очками, висящими на груди. «Высокие!», – подумал он. «Вот они какие, эсперийцы?».

– Кто ты такой и что тут делаешь? Ты знаешь, кто мы? – спросил тот, третий голос, по-видимому, он у них был главный. Водных очков он, впрочем, так и не снимал.

– Я таврийский повстанец. Сбежал из тюрьмы! – крикнул Рейган на церанском, стараясь выговаривать как можно чётче, чтобы они не поняли его неправильно.

– Таврийский? – скептически спросил главный, и жестом приказал поставить его на ноги. Затем снял свои очки и пристально посмотрел на него, взявшись за лицо. Это расстояние напрягало, и у Рейгана запульсировало в висках при виде такого же белого лица, как и у церанцев. Убийц таврийцев.

– И правда, красные, как кровь! – воскликнул эспериец, имея ввиду его глаза, ясно указывающие на принадлежность к таврийцам, и отстранился. Рейган сглотнул и поборол свою неприязнь:

– Вы ведь из Эсперии?

Главный растянул рот в улыбке и подмигнул ему.

На горе к северу от города расположились дальнобойные орудия и наблюдательный пункт Её Превосходительства.

– Докладывай, Глейс, – приказала Киёра, сложив руки домиком и наблюдая за городом по трансляции с вертолёта, по новой головной гарнитуре, собранной по церанскому образцу. Та обладала лучшим качеством звука и значительно упрощала ей задачу.

– Все цели уничтожены. Кроме здания правительства. По какой-то причине мы не можем задеть его, – отрапортовал Мейрик. «Ясно. Опять новая технология», – подумала Киёра, перебирая пальцами по столу. Как бы плохо не было то, что они зависят от церанских технологий, но она считала, что заполучить и это чудо техники было бы весьма полезно: крепость, отражающая от себя все удары, словно магнитным полем!

– Хорошо. Твоя задача теперь только защищать этот бункер.

– Будет сделано, – ухмыльнулся Мейрик. На этой возвышенности он непобедим. Он не собирается никому уступать в небе, ведь это его единственная привилегия и страсть.

– Переходим в режим защиты и перехвата ракет, – объявил он своим людям, и, напевая что-то под нос, сам уселся за бинокль.

– Приём, – раздался размеренный голос Гилберта из одной из раций, лежащих полукругом на столе Киёры. На заднем фоне было очень шумно. – На улицах никого. Мы в подземных убежищах, и людей здесь очень много. Думаю, большая часть уже эвакуировалась, так что не тяни.

– Поняла, – сказала Киёра и отключила связь.

Сидящие в бомбоубежищах смуглокожие красноглазые жители Таврии сидели замерев на месте, не веря, что бомбёжка кончилась, когда песок перестал сыпаться с бетонного потолка, а стены перестали дрожать. Все эти бомбоубежища были сделаны ещё во времена прежней власти, а Цера с тех пор ничего для них хорошего не сделала, кроме как обирала. Тем не менее, белолицым иностранцам, которые под дулами автоматов заставили их спуститься сюда, они доверяли не больше, чем церанцам. И хотя Гилберт, не без помощи переводчика, изъяснился, что они тут для их защиты, всё-таки не отпускал охрану вокруг себя ни на шаг. Временами таврийцы начинали кричать что-то на своём непонятном языке с явно грозным подтекстом и смотрели на военных с неприкрытой ненавистью.

– Ты понимаешь, что они кричат? – спросил он украдкой переводчика.

– Не совсем. Здесь много разных диалектов. Но то, что ничего хорошего они о нас не думают – это точно, – заверил тот.

Гилберт посмотрел на мальчишку, пробежавшего мимо в одних шортах с радостным возгласом. Видимо ему придётся плотно заняться изучением их языка в свободное время, чтобы не выглядеть так глупо, как сейчас, ни шагу без переводчика.

– Скажи им, что всё закончилось, и что не стоит паниковать, – сказал он громко.

Гай стоял в полном обмундировании наготове со своими войсками на восточной границе города, и мысленно отмерял секунды. Когда же она отдаст приказ, чертовка? Простолюдины испепеляют его этими выжидающими взглядами. В кои-то веки он понимал их. Вот уже среди улиц стали показывать церанцы в форме.

– Нам начинать? – спросил он по рации в который раз, но ответ Киёры не изменился:

– Пока нет.

Киёра дождалась пока доложили о всех видимых силах противника. Хоть ангары с истребителями должны были быть уничтожены, у Церы могли быть и скрытые базы. Улицы в этом таврийском городе были очень узкими, так что танки двигались очень медленно. Она приказала им занять ключевые позиции вокруг здания правительства. Чтобы скрыть их присутствие Гилберт посоветовал дымовые завесы и в принципе покрыть город дымом артиллерии и авиаударов. Цера не заставила себя ждать и вскоре задействовала свои скрытые ангары. К счастью, Эсперия уже успели пригнать часть ПВО внутрь города. Киёре нравилась эта игра. Они заняли хорошую позицию, где их не могли достать так просто. А противник знать не знает, что действующий император находится в рядах своей гвардии. Как только танки сыграли свою роль и обезвредили большую часть противников вокруг здания правительства, она дала ход Гаю:

– Начинайте штурм.

Гай не заставил себя ждать: они проделали большой путь по этой невыносимой жаре, пройдя меж старинных каменных домов, современных кирпичных и приблизившись к небоскрёбу с белыми блоковыми стенами и пластиковыми окнами, что возвышался в центре города. Такие строения были особенно популярны в Цере. «Жалкое подобие нашего замка», – подумал Гай. Провалиться ему сквозь землю, если он не сможет захватить эту крепость!

– Вперёд! – скомандовал он, и армия из сотни бронированных солдат ринулась напролом к небоскрёбу. Они не дошли всего двести метров до него, когда каменные плиты на площади перед небоскрёбом вдруг раздвинулись, и оттуда показались чёрные приклады автоматов, в шахматном порядке вокруг всех возможных входов к зданию правительства.

– Огонь! Мочи гадину! – приказал церанский начальник, и раздалась непрекращающаяся автоматная очередь со всех направлений. Какого же было удивление церанцев, когда дым немного рассеялся, и они увидели, как колонна эсперийцев практически не затормозила от их шквального огня.

– Пули им нипочем! Прикажите отступать! – воскликнул один из заместителей.

– Идиоты! Это невозможно! – гаркнул капитан и стал усиленно смотреть в камеры. В самом деле на эсперийцах была какая-то серебристая броня, но не могла же она полностью покрывать их тела?

– Усильте огонь! Патронов не жалеть! Тоже мне, – приказал церанский начальник. Колонна несколько замедлилась.

– Сработало! – послышались радостные возгласы. Но в ту же секунду перед их камерами посыпались дымовые шашки в невероятном количеством.

– Чёрт! Ничего не видно!

– Неважно! Продолжайте стрелять и не подпускайте их! – стоял на своём начальник. Внезапно плита, ближайшая к ним, дрогнула от чьих-то тяжёлых шагов. На камере периодически было видно, как к их люку приближается здоровенный мужик под два метра ростом, в бронежилете и огромных ботинках с набойками.

– Сейчас прорвутся! Давайте отступим! – взмолился заместитель. Солдаты были бы и рады бросится вглубь базы, переглядываясь, но начальник не допустил бы такого.

– Что ты сказал?! – наставил он автомат на заместителя, но в этот момент шаги стали громче, и капитан обернулся. Люк закрывать было поздно. Будто очарованный красотой смерти он схватился за спусковой крючок автомата и попытался выстрелить в фигуру, прыгнувшую внутрь сверху. Килограмм сто тридцать со всем этим обмундированием, как прикинул он, летели прямо на него, выставив вперёд одну ногу. Капитан успел выстрелить, но пуля отрикошетила от брони. Последнее, что он увидел, был металлический ботинок сорок шестого размера, полностью закрывший его лицо.

Гай приземлился почти мягко, проехавшись по земле по его телу, быстро спрыгнул на землю, сделал громкие предупредительные выстрелы в потолок и прокричал на церанском:

– Сдавайтесь!

Ещё в нескольких местах произошло такое же проникновение, и очень скоро бункер был захвачен.

Теперь можно штурмовать крепость – решил Гай, и отдал соответствующий приказ тем, кто остался на поверхности. Занять центр, пускай и под землёй – это уже половина победы. Может Киёра наконец обратит на него внимание. Они уже собирались выходить вместе с пленными на поверхность, как вдруг снаружи послышались крики и алое пламя охватило землю. «Какого?», – подумал Гай и приказал отступать всем, с кем смог связаться.

– Что это ещё такое?! – вскричала Киёра, когда на их чёрно-белой видеозаписи с вертолёта вокруг здания правительства стало расползаться во все стороны симметричное чёрное пятно, сметая наземные силы. Она уже набирала Гая, чтобы убедиться, что он не пострадал, как вдруг их передачу с вертолёта переклинило, она разложилась на большие серые квадратики, а потом вовсе пропала.

– Что с дополнительным наблюдением?! – прокричала она группе техников. Тут Гай наконец-то взял трубку.

– Не вздумай вылазить на поверхность! Ты понял?! – прокричала она, едва дослушав его рассказ.

– А то я не знаю, – недовольно пробасил Гай и отключился.

– Группа с точки W передаёт, что наш вертолёт уничтожили в воздухе! – сообщили техники. Киёра сглотнула и сосредоточенно посмотрела на экран. Всё-таки у Церы были ещё козыри!

– Запустите второй вертолёт, сейчас же! – приказала она. – Пусть наберёт высоту в два раза больше и не подлетает в сторону небоскрёба!

«Сколько же дальность у этих ублюдков?», – с ужасом рассуждала она. Да они так не то, что вертолёт, они могли всех их размазать по этой скале! Стоило ей об этом догадаться, как земля и правда задрожала под ногами: удар пришёлся по соседнему пункту разведки: всего в километре от них.

– Ваше Превосходительство, здесь опасно! Уходим с нами на север! – тут же появился начальник её охраны. Киёры сжала зубы.

– Включить тройную систему защиты! Не пропускайте ракеты в нашу сторону, чтоб вас! – объявила она по рацию Мейрику, который и без того кусал локти из-за этого.

– Но Ваше Превосходительство…! – настаивал начальник охраны.

– Я никуда не пойду! – объявила Киёра. «Мейрик, чтоб тебя, только попробуй не справиться!», – подумала она. Тут свет в их укрытии на мгновение замигал. Киёра почувствовала напряжение в животе, и посмотрела на таких же побледневших техников. Начальник охраны ринулся в её сторону. Бункер сильно качнуло вперёд, и она полетела спиной в сторону стеклянного стола, охранник успел схватить её за руку, но она всё равно ударилась затылком о край стола. Затем бункер накренился в обратном направлении, и все находившиеся там упёрлись в его заднюю часть.

– Срочную помощь на Особый пункт! – с трудом выговорил начальник охранник, подпираемый десятком людей сверху.

На самом верхнем этаже небоскрёба разнёсся смех полковника Цюриха, отвечающего за этот город «новой Церы». «Что, получили эсперийские обезьяны?», – подумал он и не мог перестать смеяться. По его наводкам в тех пунктах, что выставили эсперийцы на горе находились высшие чины Эсперии. Может быть даже сам Его Величество, Гай Эсферийский. Его ждёт большая награда за такую крупную рыбу. Цюрих потер ладони. «Но всё же, все букашки должны умереть», – подумал он и объявил своим войскам:

– Добить их наземные войска одним ударом! – объявил он. Тысячи пушек со всех сторон шестиугольного небоскрёба открыли огонь одновременно, и земля на километры вокруг небоскрёба мгновенно покрылась адским пламенем.

## Глава 4. Переломный момент

Находившиеся близко к небоскрёбу люди сгорели заживо, танки и ПВО утратили свои функциональные возможности. Глядя на это огромное пятно выжженой земли пилот второго вертолёта поморщился и поблагодарил Всевышнего за то, что не оказался там. Чёрный дым окутал город. Особый пункт Её Превосходительства и все наблюдательные были разбиты прилётами снарядов. Поражение Эсперии теперь казалось вопросом времени. Огонь с верхних этажей небоскрёба успешно вёлся по оставшимся на горе орудиям, и хотя эсперийцы пытались дать ответный удар, до небоскрёба ничего не долетало, словно в последний миг снаряды отклоняла невидимая рука, и они приземлялись в другие здания поблизости.

Гай с гвардией то и дело вздрагивали при очередном содрогании потолка. «Если он обрушится, нас точно раздавит», – был уверен он.

– Ладно. Отступаем отсюда по этим катакомбам, – приказал он. Пройдя по коридорам, которые становились всё ниже и ниже, они оказались в части с большим уширением и встретились там с подразделением Гилберта, охранявшем немеренное число жителей.

– Как отсюда выйти? – спросил Гай без прелюдий на уверенном таврийском и уставился на смуглолицых. – Вы знаете или нет?! – крикнул он, когда они с первого раза ничего не ответили, смотря на него испуганными глазами. Видимо его настойчивые интонации хорошо подействовали, потому что тут же нашлись несколько добровольцев, согласных вывести всех людей к окраине города, где кончались подземные тоннели.

– И чем ты всё это время тут занимался? – презрительно заметил Гай Гилберту, проходя мимо. – Мог бы хотя бы выспросить их об этом оружии массового поражения, чёрт!

– И откуда же простым жителям об этом знать? – парировал Гилберт, идя за ним следом. – Да будет тебе известно, что Киёра временно передала полномочия мне.

– Почему тебе? И вообще, что с ней? – бросил Гай, сведя брови.

– У них сейчас большие проблемы, и она не может ничем, кроме них, заниматься, – соврал Гилберт, не краснея. На самом деле ему сообщили незадолго до этого, что Её Превосходительство без сознания, и он решил, что Гаю лучше не знать об этом для его же блага, в Особом пункте, видимо, решили также, поэтому и позвонили именно ему. Гай посмотрел на него недоверчиво, но не выдержал ответного стеклянного взгляда и, хмыкнув, отвернулся.

– И какой у тебя план? – спросил он недовольно.

– Зависит от ситуации, – сказал Гилберт и стал звонить по рации.

Тем временем разведгруппа в канализации дошла до тупика круглой формы, который полностью занимало какое-то технологическое устройство.

– Значит это и есть охладитель, без которого их оружие выйдет из строя? – спросил главный из разведчиков-водолазов глядя на огромную тёмно-синюю установку, от которой шёл пар. Несколько прямоугольных металлических контейнеров соединялись с большими проводами, опутавшими, словно паутиной, всю конструкцию, по центру которой располагался бак из четырёх отсеков, видимо, с водой, на котором сбоку значилось на церанском «2000 литров».

– Сам я его никогда не видел, но раз ты говоришь, что мы сейчас под центром парламента, то это точно он, – подтвердил Рейган.

– Понятно. Работёнка как раз по нам, да, парни? – улыбнулся он остальным.

Теперь, когда он снял с головы часть водолазного костюма, то уже не казался Рейгану таким враждебным. Напротив, Рейган проникался к нему какой-то симпатией, и густые чёрные брови, дополнявшие его улыбку своей приподнятостью, теперь ему нравились.

Эсперийцы принесли откуда-то рюкзак, полный взрывающихся устройств, и принялись быстро устанавливать их по периметру охладителя. Рейган снова почувствовал слабость и присел на холодный пол. В глазах всё расплывалось. Интересно, сколько он ещё протянет? Рейган поднял глаза вверх на бронированный серый потолок над охладителем. По крайней мере, он сделал то, что должен был – это его немного успокоило…

Группа Уилла закончила установку, и отсчёты на таймерах стали уменьшаться. Эспериец хотел подшутить над своим новым другом, что, вообще-то, взрывы должны быть по его части, как говорят про таврийцев, но, обнаружил, что тот лежит в отключке. «Вот блин», – подумал Уилл, идя в его сторону, когда охладительная установка вдруг заработала с удвоенной силой, засвистела, и их всех обдало горячим паром. «Чёрт! Значит ли это, что они используют своё оружие на всю мощность?», – подумал Уилл, закрывая лицо локтями.

– Надеть костюмы обратно, и уходим отсюда по пути D! – скомандовал он, подбирая нового друга с пола. Сначала он хотел попросить Зика помочь дотащить его, но, оценив вес нового товарища, передумал, и просто закинул его себе на плечо.

– Быстрее, быстрее! – подгонял он остальных, догоняя свою группу.

Они ушли на почти на километр по прямой и заняли позицию по сторонам перпендекулярного к этому коридора канализации.

– Сейчас, – сказал Уилл вслух, глядя на свои водонепроницаемые часы, остальные кивнули, и раздался ряд мощных взрывов, один за другим, сотрясая стены. Горячий пар разошёлся во все стороны, снова дойдя до них, и затем послышался плеск воды, должно быть, вытекавшей из того большого бака, подумал Уилл.

– Вензиль, посмотри, как оно там, – приказал Уилл. Вензиль уже был в противогазе, поэтому без проблем вышел из-за стены и посмотрел в бинокль на то, что осталось от охладителя: разломанные металлические части контейнеров разлетелись по сторонам, а находившаяся внутри них электроника залилась водой из лопнувшегося пополам бака.

– Похоже, мы его уничтожили, – заключил он.

– Отлично. Уходим ближе к верху и ищем, где ловит связь! – скомандовал Уилл.

– Есть! – отдали честь остальные и быстро разошлись в разные стороны.

Вскоре они взобрались по железным лестницам к люкам, ведущим на поверхность, приоткрыли их и, увидев, что там творилось, быстро захлопнули их обратно.

– Что там? – спросил Уилл снизу, не снимая нового товарища со спины.

– Хорошо, что мы не поднялись туда раньше, – сказал его первый помощник, Зик. – Живого места вокруг нет, просто с ума сойти.

– Вот черти… – прокомментировал Уилл. – Что со связью?

Свен спутился и предложил ему свою рацию:

– Здесь уже ловит.

– Давай, набирай Её Высочество, – скомандовал он. Свен набрал единицу и подставил рацию ему под ухо. В ответ было непрекращающееся шипение.

– Видать, проблемы. Давай Майера тогда, – сказал Уилл, и Свен набрал тройку.

Так Гилберт узнал, что шансы на победу всё же есть. Через десять минут, когда к ним пожаловало подразделение Гая, он позвонил им ещё раз.

– А этот тавриец не говорил, через сколько примерно всё должно выйти из строя? – спросил он, отмеряя секунды в голове.

– Нет. Он вообще в отключке сейчас, пытаемся оживить его, – сказал Уилл.

– Ясно. До связи, – отключился Гилберт и посмотрел на окружавших его подчинённых-спецназовцев.

– Ждём ещё двадцать минут и отступаем, все, – объявил он, обводя рукой по кругу.

– Чего ждать-то? – не понял Гай. – Что нам потом некуда будет бежать?

– Если всё получится, нам не придётся бежать.

По взгляду Гая он понял, что тот, как всегда, ему не верит.

– Тогда мы подождём эти двадцать минут ближе к выходу, а вы можете оставаться здесь, если хотите, – бросил Гай презрительно, и махнул рукой своим людям, чтобы шли за ним. Гилберт не шелохнулся. Его люди остались с ним. «Как хочешь», – подумал Гилберт.

– Займём позицию в этой широкой части, – скомандовал он, проводя линию рукой. – Если с подрывов их оружия ничего не выйдет, мы затормозим церанцев здесь, и дадим остальным время уйти.

– Генерал, вам тоже следует уйти, – советовал его ближайший подчинённый. Гилберт вздохнул.

– Только если совсем худо будет, – сказал он, снимая с предохранителя свой автомат.

Двадцать минут подходили к концу. Его ребята, кажется, уже перестали верить в успех, затаившись за стенами катакомб и целясь в невидимого врага. Тут сверху раздался громкий гул.

«Это оно?», – подумал Гилберт, приковывая взгляд к курку. Вдруг из тёмного коридора кто-то показался. Белая церанская форма. Целая колонна!

– Огонь! – объявил Гилберт, как только те оказались в зоне досягаемости, и его подразделение накрыло вражескую колонну огнём.

– Да-а, брат, жаль ты этого не видишь! – сказал Уилл вслух, похлопывая Рейгана по спине, лежащего на боку на подстеленном водолазном костюме из их запаса, и глядя с крыши какого-то таврийского кирпичного дома на алое зарево, покрывающее небоскрёб. Они перебрались как можно дальше от него, и теперь наслаждались зрелищем, виновниками которого были, в бинокли.

– Как подгадал, а, чертяка? – говорил он остальным, кивая головой на Рейгана. Его боевые товарищи устало согласились.

Сначала здание рвануло на нижних этажах, отчего немного накренилось. Затем пламя обхватило всё здание, выбивая окна со всей сотни этажей, словно там был склад бензина на каждом этаже.

– Хорошо горит! – снова заметил Уилл.

– Прекрасно, – подтвердили его парни, глядя в бинокли. Если хорошо присмотреться, то можно было заметить выпрыгивающих людей даже с верхних этажей, и как они смешиваются с выжженной землёй и телами внизу. Уилл вдруг поморщился и убрал бинокль. Чего чего, а излишней жестокости он не любил.

Киёра пришла в себя в знакомой охраняемой палатке, и на автомате попыталась подняться на кровати.

– Слава Богу, Ваше Превосходительство! Как вы себя чувствуете? – воскликнул лейтенант, увидев, как командующая открыла глаза и попыталась сесть, и помог ей подняться.

– Я в порядке. Наверное, – заявила она, и взялась рукой за левое ухо, с которого натекла кровь. – Скажи лучше, каково положение?

Тут лейтенант замялся.

– Разрешите доложить! Нас почти полностью разбили на огневой позиции. Генерал Глейс докладывал на базу, что против их оружия у нас нет шансов и просил отступить. А Его Величество и сэр Майер пока не вернулись из города, так как…

Киёра вдруг почувствовала слабость и повалилась на грудь лейтенанта.

– Так какого хрена они там делают? Пусть немедленно отступают! – закричала она через силу.

– …У генерала Майера есть какой-то план! Уверен, они бы не стали рисковать просто так! – пытался убедить её лейтенант. Киёру затрясло, будто от холода, и она почувствовала, что если сейчас же не встанет, то потом уже не сможет подняться.

– Знаю я их, – сказала она тихо, оттолкнувшись от плеча лейтенанта и встав в полный рост.

– Ваше Превосходительство! – поднялся лейтенант следом.

– У тебя рабочая рация? – спросила Киёра, протягивая руку.

– Да, – отдал ей лейтенант свою. Киёра переключилась на Гилберта, но ничего не услышала в ответ на свой «приём». «Ну и что же у тебя за план, интересно?», – подумала она, когда вдруг за её спиной раздался громкий гул. Киёра с лейтенантом обернулись и увидели высоко на горе чёрный дым, покрывавший их орудия.

– Нет… Это был последний работающий пункт! – воскликнул лейтенант. Киёра набрала Мейрику, тот тяжело дышал в трубку.

– Ты там живой, Глейс? – спросила она.

Мейрик оглянулся по сторонам: каким-то чудом не зацепило только его и ещё троих подчинённых, большая часть пультовой была разворочена попавшими снарядами и залита кровью. Он не мог разобрать, катится у него по щеке кровь, пот или слеза.

– Может быть, – сказал он и обессиленно откинулся спиной на спинку кресла. – Но это, похоже, ненадолго. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, принцесса.

Киёра с силой прижала рацию к уху.

– Уходите оттуда немедленно. Слышишь? Это приказ.

– Боюсь, уже не успеем, Ваше Вашество! Ха-ха-ха! – рассмеялся он в трубку и закашлялся.

Киёра чувствовала, как невидимая рука медленно сжимает ей горло. С Гаем также не получилось связаться или он был не в состоянии отвечать. Это чувство было совсем как когда она играла в шахматы с Гилбертом и предчувствовала, что следующим ходом она попадёт в такую его ловушку, которая однозначно приведёт к мату или потери почти всех фигур. Киёра присела на колени и уставилась на землю. «Этого не может быть… Нет… Возьми себя в руки, чёрт!», – думала она и не замечала, как ей о чём-то сигналит лейтенант.

– Да что с вами? Ваше Превосходительство! – тормошил он её за плечо. Киёра очнулась.

– Что ты говоришь? – как бы уточнила она.

– Вражеское оружие уничтожено!

Киёра скептически подняла на него брови.

– Каким это образом?

«Так вот, что ты задумал, хитрый жук», – подумал Гай, глядя как небоскрёб в пылающем пламени стал сам разваливаться на части, когда они только-только добрались до поверхности на окраине города. Да уж, куда этому жалкому подобию до их знаменитого замка! Он, должно быть, был обделан изнутри дешёвым пластиком, поэтому и горел так хорошо!

Жители, наконец вышедшие на свет, стали быстро семенящими шагами уходить в сторону горы.

Но всё же этот Майер, должно быть, строит там из себя героя, помогая им уйти раньше. «Чёрт, так не пойдёт», – подумал Его Величество, сжимая кулаки.

– Мы возвращаемся, – объявил он. – Поможем им. Теперь нет такой сильной опасности.

Гвардейцы посмотрели на него с почтением и снова спрятали свои лица за серебряными шлемами. Из всех людей им он верил больше всего, как ни странно.

– Как прикажете, – пробасил Хое, начальник охраны Его Величества, сухой и безэмоциональный, как машина, и пошёл впереди Его Величества обратно вниз, в подземные тоннели.

Гилбертовцы сдерживали напор церанцев уже из последних сил. Те, очевидно, бежали с рушащегося здания, и хотели прорваться любой ценой. «Делать нечего», – смирился Гилберт: придётся им отступить в узкий проход, где у них будет ещё меньше шансов уйти, но хотя бы не нулевые.

– Отступаем! – приказал он, оборачиваясь назад, чтобы выбрать из двух узких проходов такой, который всё же блы пошире другого. Тут церанский солдат с разбега запрыгнул на него сзади и взял на удушение, валя вниз. Но Гилберт оказался проворнее, схватил его за плечо и перекинул через спину на пол.

– В левый проход! Вперёд! – скомандовал он, как ни в чём не бывало, выпуская ряд патронов в противника.

Они бежали ещё минут десять, и только за счёт того, что церанцы больше хотели убраться подальше от небоскрёба, чем убивать их, они смогли пробраться через этот узкий проход и оказаться в ещё одном уширении.

– Рассредоточиться! Быстрее! – приказал Гилберт и отступал сколько было сил, пока не упёрся в шершавую каменную стену спиной. Это уширение было даже больше предыдущего. «Что, здесь и конец?», – подумал он, натянуто улыбнувшись, и нервно смеясь в своей душе.

– Я же говорил, что вам нужно было уходить! – напомнил снова ближайший его подчинённый, перезаряжая автомат.

– Что теперь поделаешь, Штрейс, – Гилберт достал из кармана рацию, но она оказалась всмятку из-за попавшей пули. Он не собирался никому молиться. Глупо, конечно, но если даже ему суждено погибнуть здесь, он не будет просто дожидаться этого. Они снова открыли огонь. Пару раз пули просвистели мимо его головы. «Да я же в рубашке родился», – подумал он, прячась в следующем узком проходе, облокотившись к стене и периодически отстреливаясь вбок. Тут откуда ни возьмись появилась гвардия Гая, и ему пришлось сильнее потесниться, чтобы пропустить эту толпу бронированных воинов. «Похоже, бой снова переломился», – подумал он, глядя им вслед, на их мощные фигуры абсолютно одинаковой комплекции, и на то, как церанцы понемногу стали убегать в обратную сторону при виде этих машин для убийства. А потом вовсе становилось всё тише и тише. Гилберт присел в проходе и откинулся спиной о холодную стену. Штрейс перебрался к нему.

– Сигаретку будешь? – спросил Гилберт, поджигая свою. Штрейс устало махнул рукой в знак отказа. «А я буду», – подумал Гилберт и затянулся разок другой. Тут из прохода показался Гай, на удивление не бросившийся в бой впереди всех.

– Пора на базу, некотиновые наркоманы, – сказал он, показывая рукой себе за спину.

– Самокритично, – отметил Гилберт, выдул последнюю затяжку и бросил сигарету на пол, вставая. Затаптывая сигарету он понял, что подвернул ногу. «Вот ведь дерьмо», – подумал он, идя кое как в сторону прохода. На очередном повороте он поскользнулся и чуть не врезался в стену, схвативший за неё рукой в последний момент.

– Что это за балет, Майер? Мы так к вечеру не дойдём! – грозно сказал Гай. Гилберт попытался распрямить ногу, но она тут же согнулась обратно, как у лягушки. Гай что-то недовольно пробурчал, и схватил его под локоть. – Пошли, – буркнул он. Гилберт, шагая, обернулся на Штрейса – предатель, мог бы и сам помочь! – а тот шёл и посмеивался, показывая ему большой палец и как бы говоря: «Радуйся, не каждый день тебя сам Император таскает». Гилберту пришлось смириться и с этой участью.

Киёра сидела на раскладном стуле на вершине горы и потеряно смотрела на город. Их главный военный врач Вейс пообещал ей, что Мейрик оклемается через «недельку-другую». Половина вооружения не подлежала ремонту. Ей оставалось только узнать самые худшие новости, и она ждала их, переплетя пальцы рук, лежащих на ногах, накрытых одеялом. Как там сказал Мейрик? Знает ли она, что делает? Теперь ей казалось, что нихрена она не знает. Внезапно она почувствовала себя такой старой и слабой, сжимая это дурацкое одеяло, которое они ей дали. Снизу послышался какой-то шум. Киёра закрыла глаза и прислушалась. Радостный шум? Может быть, ей показалось?

Она резко встала, сбросив одеяло на землю, повернулась и пошла вниз твердыми шагами. Что-то вело её силой. Подойдя к разбитому на равнине лагерю из совмещённой разведки и медицинского пункта в виде десяти больших синих палаток, она застыла, как вкопанная. Живые. Оба. Она не верила своим глазам: Гай вёл под руку Гилберта! Хотела бы она уметь рисовать, чтобы запечатлеть эту картину во всех красках! Гилберт со смиренным лицом поглядывал по сторонам и себе под ноги, а Гай смотрел только вперёд, имея при этом, пожалуй, слишком воодушевлённое лицо. Громкие хлопки сослуживцев добавляли пафоса этой картине.

– Привет с земли обетованной, – махнул ей рукой Гай, улыбаясь своей коронной улыбочкой. – Уже не ждали нас?

Киёра резко уставилась на свои ботинки, мотая головой, чтобы слёзы отступили сами.

– Отчитаю вас позже, чёрт. За то, что не держите связь! Сейчас же идите отдыхать, – сказала она бескомпромисным тоном.

– Извини уж, не до того было, – махнул ей Гай рукой ещё раз и высвободил своё плечо из-под Гилбертовского.

– Брось, дальше я сам, – отмахнулся Гилберт от помощника-предателя Штрейса, внезапно спохватившегося в своём служении, и сам доковылял до ближайшего раскладного стула.

– Ну что, по-твоему, успешная миссия? – спросил он у Киёры, сев.

– Очень даже, – улыбалась теперь Киёра, словно никаких забот больше не существовало. Пусть всего на миг, она была по-настоящему счастлива. Наверное, никто больше на свете не понял бы её счастья. Да и не заметил.

– Ну ладно, если так, – сказал Гилберт, сняв свой несчастный испорченный сапог, и закурив новую сигарету. – За эту красоту с «правительством» мы тут кое-кому должны.

– Да?

– Узнаешь у своего следопыта, Бёрнта. Он нашёл где-то служившего таврийца, и тот подсказал, как подорвать «правительство».

– Ну, подрывать это по их части, – ухмыльнулась Киёра. – Ясно, узнаю.

– И лучше выразить ему нашу признательность, – многозначительно развёл руками Гилберт, выпуская очередное кольцо дыма. – Заодно, наладим отношения. В общем, дерзай, а то я в их «алибубу» полный ноль.

– «Абидуду», – поправила Киёра, улыбаясь.

Чёрный дым над городом вскоре рассеялся и в воздухе остался лишь серый смог и неприятный запах сгоревшей плоти. Киёра с Гаем вышли к горожанам на небольшой возвышенной площади подальше от небоскрёба, декларируя, что теперь их жизнь изменится к лучшему, ведь Эсперия обещает отбить их из лап Церы, по просьбе их незабвенного премьер-министра, который пока скрывается от Церы на востоке страны. Киёра уже собралась бить себя пяткой в грудь, как вдруг к её удивлению Гай взял на себя эту инициативу, надев свою маску невиданной щедрости и доброжелательности. Горожане, в довольно скудной, по мнению северян, одежде, и с испуганными красными глазами согласились им помочь разобрать трупы и собрать добровольцев в армию, охотно приняв эсперийские подарки в виде продовольствия, но особой радости в их глазах всё равно не было. Гай списал это на никчёмность простолюдинов, а Киёра поблагодарила его за прекрасную речь и, похлопав по плечу, сказала, что пойдёт приляжет. Гай почувствовал себя как-то одиноко, глядя, как она гордо удаляется, а после наблюдая, как его люди раздают хлеб, воду и тушенку, а смуглолицые низковатые людишки выстраиваются в очередь. Кажется, его даже поблагодарили искренне откуда-то из толпы, но Гай больше не мог смотреть на это расточительство ради уважения и, деланно улыбаясь, тоже покинул это место.

## Глава 5. Сон

Рейган лежал на мягкой траве и гладил её рукой. Чуть облачное бирюзовое небо уходило далеко вверх, ветер развивал пышные каштановые волосы сидящей рядом Лилиан.

– Через два дня у меня будет крупная пьеса, – напомнила она, поправляя их. – Придёшь?

– Нет, – ответил он, закрывая глаза рукой. – Мы уезжаем завтра утром. Всё уже решено.

Лилиан сложила руки на груди, будто замерзнув.

– И зачем тебе это надо? – фраза повисла в воздухе, который будто стал вязким, солнце скрылось за большой тучей, и жизнь словно остановилась. Рейган и сам бы хотел знать, зачем всё это.

Цера выдвинула ультиматум Таврии, и взаимные недовольства быстро переросли в готовящуюся войну. Он решил, что пойдёт на передовую, хотя их город был далеко от границы, и его домашние пока не понимали всю остроту ситуацию. Они надеялись, что всё решится как-нибудь само собой, и уговаривали его остаться, в особенности сестра. Однако Рейган был непреклонен.

Новый холодный порыв ветра привёл его в чувство. Но Лилиан рядом уже не было.

Он стоял там, в переднем ряду новобранцев, в бежевой форме, постриженный налысо, с наглым взглядом, он, который был восемь лет назад, когда ему было всего двадцать. Рейган как призрак ходил по военной базе по пятам за этим самодовольным придурком, ещё не знавшим ничего. Как он его ненавидел!

Стоило ему получить похвалу начальства или бодрящий подзатыльник от «друзей», как он был более, чем доволен собой. Рвался в бой при первой возможности, стремясь показать всем свои навыки или впечатлить очередную симпатичную медсестру! Дорвался до свободы, едва покинув родной дом. По службе его и правда продвигали, но этому были не всегда рады его вчерашние «товарищи».

Он не написал не единого письма домой, предпочитая лишний раз поиграть в карты или выпить в компании. Сослуживцы в отличие от него, что-то всё-таки писали, но тому Рейгану ничего не хотелось писать. Не хотелось ни хвастаться своими успехами ни делиться проблемами. Приедет домой, тогда и всё расскажет, увидит их эмоции – что толку от этих клочков бумаги? Можно было бы, конечно, поговорить по телефону, но такая привилегия не распространялась на простых солдат. Точнее, она не использовалась для простых разговоров: только секретные звонки между начальствами.

Прошёл год. Прежняя весёлая жизнь казалась ему далёким сном. Цера пошла в серьёзное наступление, не соглашаясь ни на какие перемирия. От беспрерывных боёв голова шла кругом. Рейган решился наконец отправить письмо, чтобы узнать, как дела у своих, но не получил ответа.

С тех пор минуло три напряжённых месяца и теперь, по иронии судьбы, их полку нужно было пройти мимо его родного города. Рейган с трудом узнал его: тот встретил его серыми развалинами, наполовину разрушенный и засыпанный песком, у людей были злые, несчастные выражения лиц, никто не приветствовал их, «героев». А там, где был его дом, теперь зияла чёрная дыра в как будто надгробном камне фундамента. Рейган сглотнул ком, вставший у горла и пошёл дальше. Не отставать от строя.

До места сбора оставался всего километр, когда кто-то окликнул его. Рейган обернулся.

– Рейган! – прокричала Лилиан истерическим голосом, какого он никогда от неё не слышал. Рейган обернулся и замер, как вкопанный. Затем бросил строй и побежал в её сторону.

Лилиан что-то говорила, бьясь в истерике, так что слёзы ручьём текли с её гранатовых глаз. Рейган слушал в пол-уха: о письмах, которые она ему якобы посылала, а он на них не отвечал, как церанцы атаковали их город, как погибли родители, и как она решила, что он и сам, должно быть, погиб. Слушал, а про себя думал только об одном: какой же он идиот! Когда-то изящные ноги Лилиан, которыми она могла бы станцевать балет, теперь свисали, как брёвна, с инвалидной коляски, которую сзади держал её верный парень Имир. Тот смотрел на него с полным презрением. Рейган вдруг схватил её за похудевшие плечи.

– Нет, нет… – запричитал он. – Этого не может быть. Я обязательно поставлю тебя на ноги, клянусь! – пообещал он. – Я буду писать тебе каждый день, только дай мне свой новый адрес! – умолял он. Лилиан не отвечала, тяжело вздыхая. Тут тучи, давно кружившие над городом, решили в кои-то веки охладить эту горячую землю дождём. Казалось вся месячная норма решила вылиться на один несчастный район города.

– Уходи, – холодно сказала Лилиан. Имир молча укрыл ей голову шёлковой накидкой.

– Нет, Лилиан! Прости меня! – умолял Рейган, настойчиво держа её за плечи.

– Проваливай! Знать тебя не желаю! Катись в свою любимую армию! Она для тебя важнее семьи! – принялась надрываться она с новой силой. Имир силой оттолкнул его от коляски. Рейган едва стоял на ногах после длительного похода, но всё-таки сцепился с ним, пытаясь пройти. Наверное, он даже возненавидел Имира за то, что тот в такой важный момент встал у него на пути, но ни эти острые чувства, ни его рукопашные навыки, которыми он славился в своём полку, не помогли ему одолеть этого здоровенного парня, стоявшего словно скала впереди Лилиан. В конце концов он отправил его в нокдаун.

– Дабиду-алиф, IV. Мой адрес, – первое, что сказал ему неразговорчивый парень его сестры, уходя обратно к ней. «Весьма благородно с твоей стороны», – подумал Рейган, лёжа плашмя на животе в грязи на дороге. Дождь хлестал в глаза. Стоило ему закрыть их, он всегда мог увидеть её несчастное лицо, перекосившееся от ненависти к нему.

«Бедная, бедная Лилиан», – подумал он в очередной раз и проснулся. Белоснежный навесной потолок, едва-едва освещаемый солнцем, и лёгкий свежий ветерок из окна. «Снова больница», – подумал Рейган, поднялся в постели и вытер слёзы тыльной стороной руки. Хорошо, что никто его не видел.

– О, ты проснулся! – раздался радостный возглас за спиной. Рейган в ужасе обернулся: тот эспериец, Уилл, что должен быть уничтожить охладитель, сидел у изголовья его кровати на стуле и смотрел на него, улыбаясь.

– Плохой сон, да? Не бойся, я никому не скажу, – пообещал Уилл, хлопая его по спине и связываясь с кем-то по рации. В таврийском городке, Ишахала, в котором Рейган вырос, как и во многих других, где он побывал позже, бытовало мнение, что эсперийский не сильно-то отличается от церанского. Поэтому, в сущности, достаточно знать церанского, чтобы понимать практически всех «белых» людей. Однако, слыша этот язык теперь вживую, Рейган ни слова не понял из разговора Уилла.

– Почему ты здесь? Разве ты не в разведке? – спросил Рейган на том единственном неродном языке, который знал. Уилл сложил ногу на ногу.

– Ну… Ты теперь важная персона, вот мы и охраняем тебя по очереди. Точнее, теперь уже не охраняем, – зевнул он. – Я сообщил куда надо, и скоро к тебе придут. Там уже не моя забота.

Рейган отвернулся обратно. Тяжёлые чувства из сна никак не покидали его, а день только начинался. Ему хотелось чем-то себя утешить.

– Раз мы с тобой живы, то вы тогда победили? – спросил он, не поворачиваясь.

– А то ж! – сказал Уилл, зевая. – Ещё как победили. Ты вот с тех пор в постели-то и отмечаешь! – Уилл рассмеялся, пожалуй, слишком громко. – Дрыхнешь тут, понимаешь ли! Третий день, совсем совесть потерял!

Рейган украдкой посмотрел на его синяки под глазами, расплывающиеся при улыбке, и подумал, что, наверное, его новый друг сам дежурил все три дня, просто признаваться не хочет. Это его немного ободрило.

– Ты хороший парень. Спасибо, – сказал Рейган. Уилл перестал смеяться.

– Ну, братан, в краску вгоняешь! – сказал тот, снова зевая, и стал снова хлопать его по спине. – Сейчас к тебе придёт главнокомандующий, чтобы лично поблагодарить за заслуги перед отечеством. Королевского роду, между прочим. Так что лучше выпрямись! – наставил его Уилл. Рейган распрямился, приготовившись увидеть здоровенного грозного война в доспехах или расчудесных тканях невидомого покроя, который уложил бы его одним ударом даже в лучшей его форме, который убивал бы волю врага одним своим взглядом, и одним своим словом давал своей армии надежду. Словом, человека, который возглавлял бы по достоинству тех людей, что первыми отбили хоть крохотный кусочек земли обратно из лап Церы! Он был уже готов восхищаться этим человеком…

Полупрозрачная стеклянная дверь плавно открылась внутрь и в палату, в сопровождении двух охранников внушительного вида, практически неслышно вошла женщина лет тридцати во всём чёрном: мундир, брюки, туфли, перчатки, удивительно не сливающиеся с её чёрными, как смоль, волосами. Рейган замешкался: неужели она? Уилл толкнул его локтём под бок и поднявшись с места, отдал честь рукой, продекларировав на эсперийском:

– Das Heier! *

«Вольно», – видимо, объявила та на их языке, и посмотрела на Рейгана пронзительным взглядом.

– Мы тебе многим обязаны в последнем сражении. Прими нашу благодарность, – перешла она на таврит без малейшего акцента и элегантно поклонилась. Рейган опешил: таким красивым ему показался этот акт. Он сразу вспомнил игру Лилиан: элегантные и чёткие движения.

– Рад служить, – вымолвил он с трудом.

– Я – Киёра Роу, главнокомандующий сухопутными войсками Эсперии, – распрямилась Киёра. – Как твоё имя, солдат, и какое имел звание?

– Рейган Штриган, Ваше Превосходительство. До оккупации Кренца имел звание подполковника наземных войск Таврийской Республики, – представился Рейган и с тяжестью подумал, что теперь один на свете носил фамилию Штриган, ведь Лилиан взяла фамилию мужа, и что даже Таврийской Республики уже не существует. Человек из прошлого.

– Недурно, – потёрла главнокомандующая ладони в перчатках. – Будешь служить мне. Мне нужен толковый советник вроде тебя, чтобы сокрушить Церу на вашей земле, – она протянула ему свою тонкую жилистую руку. Рейган засмотрелся на неё: стройная фигура, такие густые ухоженные волосы, длинный нос и тонкие губы на мертвенно-бледном лице, золотистые проницательные глаза. Вот это человек будущего. Андрогинная внешность, да и голос довольно низкий. Прямо идеал по меркам Церы. Унисекс.

– Буду рад служить, – пожал он ей руку, и чуть не вздрогнул от того, какая она была холодная. «А она вообще живая?», – засомневался Рейган. Мурашки пробежали по его спине.

– Отлично. Тогда увидимся завтра в моём кабинете. А сегодня к тебе придут мои люди, чтобы привести тебя в порядок, – сказала она, и отдав честь двум присутствующим в палате, плавно развернулась и пошла к выходу, охрана молча открыла перед ней дверь. Рейган только тогда заметил, что её туфли были плоскими, а вовсе не каблуками. «Какая высокая!», – дошло до него.

Уилл тихо смеялся, грозясь разразиться хохотом.

– Что смешного? – спросил Рейган, и Уилл и правда разразился смехом.

– Ты что, влюбился? – спросил Уилл сквозь смех. – Сидишь тут с открытым ртом уже пять минут и в облаках летаешь! – заметил он. Рейган встряхнул головой.

– Правда? Я и не заметил, – признался он.

– Да, брат, тяжёлый случай, очень тяжёлый, – Уилл вдруг стал обнимать его за плечи, покачивая Рейгана из стороны в сторону. – Мой тебе совет: лучше не пытайся. Медсестрички у нас, кстати, посимпатичнее будут, могу познакомить.

– Спасибо, конечно, – улыбнулся Рейган. – Но меня больше служба интересует.

– Э? Вот скука. Ну ладно! – отстранился от него Уилл. – Мне вообще-то пора идти. Бывай, не скучай! – поднялся он с места. Рейган помахал ему вслед рукой, снова подумав, что тот хороший парень.

«Такие тёмные…вот чёрт», – думал Рейган наедине, разглядывая на свету свои почерневшие от въевшейся тюремной пыли пальцы. При свете все его изъяны выглядели намного хуже, чем в тёмной камере. Страшно было представить, как выглядит всё остальное – он не мылся уже с неделю, да и тот ржавенький душ, который был в тюрьме, оставлял желать много лучшего…

Тут в палату пожаловали врач с медсестрой, прервав его размышления. Рейган присел на койке и приготовился к тому, что ничего хорошего ему они не скажут. Однако, осмотр показал другое: общее состояние удовлетворительное, дефицит массы тела, гастрит, коньюктивит. Анализ крови почти нормальный, лёгкая анемия. «Даже как-то обидно», – подумал Рейган. Будто он сидел не в плену, а дома, глядя целыми днями в телевизор и забывая поесть.

– Полное обследование пройдёте потом как-нибудь, мы не располагаем…оборудованием, – заключил врач, разведя руками.

– Спасибо, доктор, – коротко поблагодарил Рейган, поднимаясь с кровати и садясь на её край, поправляя рукой белую ночную рубашку, идущую до пят. Видимо, надели временно. Тут дверь в палату открылась в третий раз и внутрь зашли трое солдат в чёрной форме. Рейган на автомате встал и отдал честь чуть подрагивающей рукой. Один из солдат о чём-то спросил у врача, и тот, видимо дал добро, кивнув в сторону Рейгана.

– Сэр Штриган, пройдёмьте с нами, – сказал Рейгану этот молодой человек с абсолютно безэмоциональным лицом тоном, не предполагающим возражений.

– Есть, – подошёл ближе Рейган.

Киёра вернулась в свой аскетично уставленный временный кабинет: один шкаф с одеждой, один письменный стол, стул, и пара кресел. На одном из них сидел Гилберт за книгой, гласившей на таврийском «Грамматика для начинающих».

– Как успехи? – спросила она, садясь в кресло напротив. Гилберт захлопнул книгу и приложил пальцы к переносице.

– Сейчас с ума сойду. А у тебя как? – отложил он книгу в сторону. От постоянной жары его волосы, торчащие строго наверх по велению лака, начинали волниться на концах.

– Навестила нашего «героя». Никуда не годится, – вздохнула Киёра, откинувшись на спинку. – Ему не то, что служить, посылки бы хоть носить. Назначила его адъютантом, посмотрим, что из него выйдет.

Гилберт вскинул брови.

– Откуда такая невиданная доброта? – спросил он. «Влияние южного воздуха что-ли?», – подумал он. В последнее время его ученица всячески его удивляла. Киёра изящно приложила руку к лицу.

– Не знаю. Просто он напоминает мне меня когда-то давно. Такой же побитый жизнью, – ухмыльнулась она. – Хочу восстановить круговорот доброты в мире.

– Ясно, – коротко завершил разговор Гилберт. У них было негласное правило не интересоваться жизнью и тайнами друг друга, и чтобы не быть должным рассказать что-то в ответ, он всякий раз не давал Киёре распространяться о своём прошлом.

– Пойду прогуляюсь с Дэном по округе, чтобы не расслаблялся, – сообщил он, поднимаясь с места. Дэном звали его боевого пса, добермана, превосходного охранника, ищейку и самого верного атласного чёрного друга. Киёра проводила его взглядом до двери.

– Ну давай.

Когда двухметровый друг покинул её, Киёра повернулась в кресле и посмотрела на голубое безоблачное небо за окном. Почему-то у неё из памяти никак не уходил образ этого несчастного таврийца. Тощие руки и ноги, бледноватое, для таврийца, сухое лицо, грязные волосы до плеч, тяжёлый взгляд тёмных глаз. Неужели она когда-то выглядела также?

Тут с лёгкой мелодией и вибрацией зазвонил её рабочий телефон-раскладушка. Киёра быстро достала его из внутреннего кармана и лёгким движением раскрыла его. Надпись на экране гласила «Золотой мальчик», и она сразу поняла, что звонит её дипломатический представитель и приставила трубку к уху. Все остальные контакты также были зашифрованы подобным образом, например: «Убийца моих нервов» и «Тот, кому лучше не звонить по пустякам».

– Да, Дитхарт, – сказала Киёра в трубку, морально приготовившись к наплыву необъятного позитива от данной экстравагантной личности.

– Привет, привет! Скучали по мне? Я вот очень по вам скучал! – радостно выдал дипломат сходу. – Уже загорели?

– Пока не успели. Что с Вирмой? Они согласны? – перешла Киёра на серьёзный тон. Вирма была небольшой страной чуть восточнее Таврии, также соединяющей Эсперию с Таврией, но не имеющей на своей территории гор, и по её равнинной местности предполагалось перебросить основные войска из Эсперии в Кренц. Формально это была пока независимая страна, но за помощь Эсперии у них рано или поздно были бы проблемы с Церой. Поэтому им нужны были гарантии того, что у Эсперии есть какие-то шансы на победу, как например быстрое освобождение какого-нибудь города. Что они и сделали. А дальше дело было лишь за переговорами, а в своих ближайших советниках Киёра никогда не сомневалась.

– Ещё бы они не были согласны! Я пообещал им от твоего лица защиту в любое время суток. Раз снабжение будет идти по их территории, мы в любом случае будем защищать это место всеми силами, так ведь?

– Так, так. Хорошая работа, тогда мы начнём сегодня! – похвалила Киёра, довольно откинувшись в кресле и снова посмотрела в окно. Погода стояла чудесная: ни облачка на голубом небе.

– Как приедешь, окажу тебе почести. Но есть нюанс…

– Нюанс? – в голосе дипломата послышались нервно-весёлые нотки. – Ты уже ещё что-то придумала?

– Нет, – Киёра взяла со столика крупную газету на церанском с большими красными заголовками кричащего содержания. – Это придумала не я: через три дня состоится большая дипломатическая конференция в Крите в связи с их растущими внешними долгами. Цера и прочие будут пытаться заключить с ним военный или другой договор. И я уверена, что любой, даже маленький договор с третьей стороной, пошатнёт чашу наших весов.

– Хочешь, чтобы я поехал туда? – серьёзно спросил Дитхарт. – Они ведь могут и сбить самолёт со мной на борту.

Киёра вздохнула.

– Выберешь самолёт, где будут сидеть другие важные представители. Их список и другие данные я сейчас пришлю тебе в расширенном сообщении на телефон. Они дорожат своей репутацией, так что не будут этого делать ради тебя одного.

На том конце трубку усмехнулись.

– Утешила. Ладно, мне тогда нужно начинать собираться. После Крита-то я сразу к вам?

– Да. Возвращайся с хорошими новостями, – наставила его Киёра.

– Так точно, – раздалось на том конце трубки и пошли гудки.

Гилберт, с тлеющей сигаретой во рту, неспеша обогнул со своим верным другом синий эсперийский палаточный лагерь, раскинувшийся на весь центр города, и оказался в более приятных взору местам: среди таврийских серых каменных домиков, возле которых, к его удивлению, даже росли какие-то розовые цветы в горшках и в небольших грядках под окнами горожан. Дэн, лоснясь от солнца и переливаясь всем своим чёрным телом, тоже был рад видеть растительность и обнюхивал её уже какое-то время, но не рискнул делать свои дела, услышав строгое Гилбертовское «Фу!». Тут громко зазвонил его телефон, заставив редких горожан, проходящих мимо, вздрогнуть.

– Да? – спросил Гилберт, на всякий случай озираясь по сторонам и держа Дэна за поводок поближе к себе.

– Снег сошёл, – сказала Киёра строго. – Теперь дело за тобой и твоими ребятами: организуйте нам доставку.

– Ясно, – сказал Гилберт, переминая сигарету губами. – Организуем.

Задачка была бы не из простых, не будь он так уверен в своих подчинённых, что могли всё сделать и на расстоянии и без его участия. Все подразделения, которые планировалось перевезти, уже были подсчитаны и распределены им совместно с логистическим отделом столицы, и утверждены Киёрой. Оставалось лишь дать сигнал к практическим действиям. И наверное отправить Штрейса в Вирму, проконтролировать. Чтобы не расслаблялся.

Молодой безэмоциональный эспериец вместе со своей свитой привели Рейгана в шикарную белую комнату, отделанную блестящем камнем, с душем. Судя по дорогому убранству, здание, в котором они находились, принадлежало Цере.

Первым делом безэмоциональный тип приказал Рейгану сесть на менее презентабельную табуретку, из дерева, стоящую прямо по центру, и достав из полки в комнате длинные ножницы, принялся большими движениями кромсать его волосы. Рейгану нечего было их жалеть – наверняка те были в страшном состоянии. Их нападало так много, что по итогу он почувствовал непривычную лёгкость на голове.

– Теперь встань ровно, – приказал эспериец. Рейган повиновался, а двое других эсперийцев приблизились к нему с измерительными лентами и иголками. Неужели ему тут же начнут шить форму? До него только сейчас стало в полной мере доходить, что теперь ему придётся служить чужому государству.

Когда подмастерьи закончили снимать мерки и удалились, главный пригласил Рейгана жестом в душ. Рейган хотел снять с себя ночную рубашку до того, как начнёт мыться, но та на удивление крепко прилипла к его телу. Безуспешно дёрнув её пару раз, он пошёл как был, услышав сзади запоздалое «Иди так».

Не долго думая, Рейган рубанул кран: его терпение за это время ожидания на суше накалилось до предела. Человеческий душ! Он открыл кран на полную, и сначала даже не понял, холодная вода или горячая. Лишь спустя секунд двадцать чистейшего нереального кайфа, он понял, что как-то жарковато и прибавил холодной воды. От кипятка слипшаяся рубашка наконец-то отстала от его тела и упала на пол.

Он подставлял под струю голову, глаза, всего себя. Тёр мочалкой во всех местах, натирая кожу до боли. Вода била, казалось, по самим нервам, застилая глаза, заставляя его испытывать наслаждение, подобное оргазму.

Но вместе с тем приходило и ужасное осознание того, что он больше не принадлежит самому себе. Даже не принадлежит своей стране. Из одного плена он попал в другой, более лояльный, но всё же плен. Рейган сделал душ ледяным, чтобы привести себя в чувство реальности: не стоит ждать чего-то особенно хорошего.

Пока вода застилала глаза он смог незаметно стереть свои слёзы с лица. Холодная струя бодрила и постепенно уносила его печали прочь, оставляя лишь приятную негу в теле. Затем он перекрыл кран, и в чём мать родила вышел на свет.

Бледнолицый солдат посмотрел на него крайне удивлённо, передавая полотенце. То ли Рейган так сильно отмылся, что стал походить на человека, то ли у него в самом деле привстал. «Твою мать!», – подумал он, когда, отвернувшись, стал обтираться полотенцем: он и вправду угадал.

– Что дальше, начальник? – спросил Рейган на церанском, обмотав полотенцем бёдра. Эспериец, глядя на него как на прокажённого, передал ему новую рубашку до колен и трусы, и снова приказал сесть на табурет.

Волосы продолжали падать. Рейган забыл, что голова может быть настолько лёгкой. Кончив стричь, эспериец взял в руки бреющую машинку и довёл дело до конца, лишив Рейгана последних волос, кроме совсем лёгкой щетины.

Затем он вручил Рейгану ножницы и кусачки, и стал брезгливо наблюдать издалека. Рейган резво отрезал чересчур выросшие ногти и радовался тому, что руки постепенно возвращают свой привычный цвет. Спустя ещё пару минут «преображение» было закончено.

Рейгана отвели в казарму к «отстающим» и предоставили там стандартную койку. Засыпая на непривычно мягкой кровати, по сравнению с каменным выступом, Рейган подумал, а не сон ли это всё, что с ним произошло?

______________________

* – "Здравия желаю" (эспер.)

## Глава 6. Развлекаетесь, значит

Утром Рейгану выдали очередное временное одеяние – чью-то старую, но хорошо отстиранную форму поблекшего синего цвета. В ней же он отправился на строевую подготовку, куда созвали всех с его казармы. Их рота отстающих и правда тренировалась отдельно от остальных, в небольшом закутке возле казармы, в то время как основные войска описывали круги вокруг эсперийского лагеря. Броские большие палатки синего цвета заполонили весь центр города, на них виднелся белый герб Эсперии – пятиконечный лист, каких не бывает в природе. На остальных в его роте тоже была форма сомнительного качества, но главное – среди них было от силы человек десять таврийцев. «Неужели в добровольцы идут единицы?», – удивился Рейган. Впрочем, он и сам был не рад служить под началом чужого государства, но что поделать? Вместе они хотя бы имели бы больший вес перед этими доброжелательными на первый взгляд оккупантами. А так – он словно засланец в это чужое «царство» белолицых.

Когда дали вольную, Рейган отдышался и сразу поспешил к двум своим, которых заприметил на последнем круге, – узнать, кто они такие, и как ко всему этому относятся.

– Jhahabra*, – поприветствовали они друг друга и пожали руки.

– Вы местные? – спросил он.

– Да-а, – потянул мужичок, что постарше. – Работали тут на птицефабрике. Начальник наш – из церанцев, совсем озверел после нападения. Вот мы сюда и подались.

Второй мужчина кивнул.

– Что же остальные не идут с вашей фабрики? – спросил Рейган.

– Да шиш их разберёт! – воскликнул первый мужчина. – Бояться всё чего-то! А сам ты откуда будешь?

– Ишахала.

Парень помоложе присвистнул. Мужчина постарше почесал короткую жёсткую бородку:

– М-да. А что же ты у нас забыл?

Ответить Рейган не успел, поскольку строевая началась снова по громогласному, но не многозначному выкрику эсперийца. Товарищи по несчастью быстро пожали руки ещё раз и встали в строй.

Они делали отжимания. Всё было нормально: жара стояла ещё не слишком сильная, солнце было не в зените, и Рейган сделал всего несколько подходов до этого. Но почему-то боль с каждой секундой всё больше застилала ему глаза, и внезапно он рухнул на землю, позабыв, как дышать. Зестрия накренилась под углом, постепенно закручиваясь по спирали. Темнота…

Очнулся он уже ближе к вечеру на своей койке в казарме. Казалось, даже кости болели от непривычной нагрузки. Рейган с трудом присел на кровати, свесив ноги, и схватился рукой за голову. Головокружение прошло быстро, но непреодолимая слабость не оставляла его ни на секунду.

Роту созвали ужинать. День шёл к концу, но солнце ещё довольно ярко освещало Зестрию. В разбитой под палатками импровизированный столовой подавали дешёвое мягкое мясо с самой простой разваренной кашей. Рейган проглотил ужин, не задумываясь о его вкусе. То ли тот и правда был безвкусным, то ли он просто потерял всякую чувствительность к еде. Главное, что его живот благодарно проурчал, и сам он почувствовал некоторое насыщение.

Когда их рота вернулась в казарму, его уже поджидали знакомые эсперийские чины возле входа. Остановив его жестом, они вручили ему в руки сложенную синюю форму. «Уже сшили?!», – не верил своим глазам Рейган. «Вот это производительность!».

– Переодевайся и пойдёшь с нами, – приказали ему.

Рейган быстро скинул с себя поношенную форму, надел прилагающуюся к костюму тёмную нижнюю жилетку, затем просунул руки в рукава мундира. Форма сидела как влитая. Штаны также оказались весьма по размеру, с небольшим запасом.

Эсперийцы повели его через центральную площадь, на которой трудились рабочие, и пахло цементом и потом, в высокое белое здание, в котором Рейган тотчас узнал «Станцию». Станцией называлась предыдущая главная база церанцев, где они вели свои «государственные» дела до того, как возвели гигантский небоскрёб в центре города – «Икс». Одновременно с этим они и переименовали город из таврийского «Хиигхаа» в церанский «Кренц», чтобы подчеркнуть, кто тут хозяин.

Вместе они доехали на лифте до верхнего этажа, прошли по круговому белому коридору и остановились у железной, но блестящей белой двери, на которой красовалась табличка с аккуратно выведенными эсперийскими завитушками. Рейган фыркнул про себя – новые хозяева завелись.

Гай наблюдал из тени дома неподалёку, как солдаты вместе с жителями Кренца торопливо расчищают площадь перед зданием теперь уже бывшего правительства. Торопливо, потому что жара стояла даже хуже, чем когда они три дня назад атаковали город. Хоть плитка и пришла частично в негодность, он планировал выровнять эти недочёты цементом, а когда бы всё высохло, проводить на этой площади строевую подготовку, ибо это было единственным широким местом в городе, где они смогли бы развернуться, и к тому же наименее пострадавшим от ударов. Киёра может думать, что она главная, но уж это он ей не доверит.

От таврийцев помощи было не особо: набралось всего два взвода добровольцев в их армию, и ему пришлось лично разговаривать с этими оборванцами, потому что никто из его солдат-олухов не знал таврийского! Гай аж поморщился от воспоминаний. Ничто в его жизни не шло на лад. Он хотел в тот же вечер, когда они отвоевали город, отпраздновать победу с Киёрой, как с равной, раз уж она так любит это мнимое равенство, и даже достал каких-то местных напитков у тех аборигенов, которые казались более-менее смышлёнными, но как только Киёра достигла кровати, то тут же отрубилась и проспала целый день, как убитая. И только тогда он узнал от Вейса, императорского военного врача и по совместительству их с Киёрой общего друга, что она ударилась головой во время сражения, и что травма могла дать знать о себе позже. Гай был вне себя от бешенства. Мало того, что они – вся высшая генеральская лига и все, кто был в курсе, скрыли от него этот факт, так ещё этот жук Майер воспользовался ситуацией, чтобы захватить власть в его армии!

– Честно говоря, если ты сейчас так переживаешь, я представляю, что было бы в тот момент, – пожал плечами Вейс.

– На что это ты намекаешь? – пробасил Гай. Иногда ему казалось, что весь мир настроен против него, в особенности, когда Киёра указывала ему на его недостатки, а Вейс не поддерживал его решения или думы.

Вейс почесал за ухом.

– Ну, даже не знаю. Если твои люди тебе настолько не доверяют, есть смысл задуматься, – сказал он. Гай посмотрел на его причёску, как у человека, любящего жёсткую музыку, с выбритой половиной головы и только полоской волос посередине, завязанной сзади в хвост, и подумал, что временами, пожалуй, даже ненавидит его за его искренность.

Вспоминая об этом, Гай не заметил, как солнце переместилось, и теперь свет преспокойно лился на его непокрытую чёрную голову. «Да и хрен с тобой», – решил он, подзывая рукой так называемого мастера из числа аборигенов уже пятый раз на дню, чтобы узнать, как там дела.

– К вечеру управимся, Ваше Вашество, – пообещал тот. Гай посмотрел на него, сведя брови, но тот лишь улыбнулся, сложив ладони друг к другу, и удалился. Гаю нравилось контролировать, не важно каких людей и какие процессы, будь его воля, он контролировал бы вообще всё на Зестрии. Только осознавая свою власть, он чувствовал себя живым.

Наверное поэтому он не ушёл со своего поста вовремя, уже наступил вечер, играя оранжевыми красками на горизонте, а жара так и не спадала, и теперь он мучился головной болью. Его тяжёлые шаги отдавались эхом в прохладном коридоре временного командного пункта, располагавшегося недалеко от сгоревшего небоскрёба, и это здание было, конечно, не небоскрёбом, но тоже очень высоким. Гай так и не смог выяснить, что располагалось в нём раньше из-за корявых объяснений таврийцев. Подходя к кабинету Киёры, на дверь которого эти таврийцы нацепили дурацкую вывеску «Глабштав», которую он решил сорвать как-нибудь в другой раз, Гай услышал чей-то громкий смех. Открыв дверь, он увидел Киёру сидящей с переплетёнными ногами на кресле, и в таком же кресле напротив Майера. На столике между креслами валялись газеты, стоял прозрачный чайник в форме морской волны и две самые обычные кружки, из которых шёл пар. Киёра, смеясь, кажется, заканчивала свой рассказ:

– …И тут он мне говорит: так это что, получается, я зря три дня от телескопа не отходил?!

Майер принялся смеяться своим грудным смехом, закрыв лицо рукой и качая головой.

Гай закрыл дверь и откашлялся, они повернулись на него.

– Развлекаетесь, значит, – сказал он недовольно, прошёл к дивану и откинулся на спинку, едва сев на него. Эта жара его точно убьёт когда-нибудь. Кажется, с него сошло уже семь потов. «Будь проклята эта Таврия со своей жарой», – подумал он, закрыв лицо рукой.

– Чай будешь? – услужливо предложила Киёра.

– Нет, – на автомате ответил Гай, но затем подпрыгнул на месте, как ошпаренный. – Какой чай? Вы сумасшедшие что-ли?! – уставился он на них. Гилберт пожал плечами и отпил из кружки, Киёра налила себе новую кружку.

– Эта таврийская мудрость: в такую жару нужно пить горячие напитки, а не холодные, – сказала она.

– Мудрость? – скептически поднял брови Гай. – Ты видела, что эти мудрые наклеили тебе на дверь?

Киёра снова разразилась громким смехом.

– О да! Я считаю, нам пора переименовываться в это прекрасное название.

– И всем всё понятно, заметь, – сказал Гилберт и снова отпил чаю.

У Гая как будто что-то заскребло под ложечкой. Так они его раздражали! Спелись за его спиной, будто голубки!

– Ну как подготовка? – спросила Киёра, поставив кружку на стол. – Идёт полным ходом?

Казалось, она специально подловила его на неудаче. Гай откашлялся.

– Пока выравниваем фундамент, но всё по плану.

– Главное не увлекайтесь слишком, а то глядишь и дом построите, – сказал Гилберт как бы между прочим, беря в руки газету. Гай сжал руки в кулаках. Ему хотелось как-то хлёстко ответить, и он вспомнил одну интересную деталь о Майере.

– Ты что-то путаешь, Майер, ведь дома строить как раз по твоей части.

Киёра заметила, как Гилберт чуть побледнел, затем нахмурился, что было вообще не свойственно его вечно ровным бровям, и громко расправил газету, как бы отгораживаясь за ней от них.

В резком молчании мужчин чувствовалось напряжение, и Киёра подумала, что необходимо как-то разрядить обстановку. Эти двое всегда недолюбливали друг друга, сколько она себя помнила. Гай вообще относился к людям, или точнее к «простолюдинам», настороженно, так, что было не ясно: презирает ли он их или боится. Но, казалось, к Гилберту у него были особенные претензии. В поисках решения Киёра посмотрела на покрасневшее лицо Гая, и поняла, что это всё-таки не из-за освещения.

– А ты загорел, Гай. Голова не болит? – насторожилась она. По его недовольному «нет» она поняла, что попала в яблочко и пошла за льдом из морозильника. Без неё в комнате стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь колебанием розовых штор.

– Вот, держи, с упсом, – подала Киёра Гаю стакан с зелёной жидкостью и плавающими кубиками льда в нём.

– Да я не просил, – пробасил он, но всё же взял стакан и выпил сразу половину. Тут в дверь постучали, и после одобрения Киёры, на пороге показалась фигура «очистителя» Париса, отдающая честь всем присутствующим по очереди. Очистителем его стали звать после того, как этот бравый солдат мастерски научился преображать внешний вид солдат после лечения в госпитале, так, что после «очищения» они словно перерождались. Само лицо его, испещрённое шершавостями и выбоинами, однако, говорило, что он давно умер, и перерождаться не планирует.

– С Вашего позволения, господа, сэр Штриган готов к службе, – объявил Парис и приоткрыл дверь, пропуская солдата вперёд.

«Это ещё кто?», – подумал Гай, глядя на невиданной хилости таврийца перед собой. Гилберт же сразу догадался, что этот тот самый «герой», убирая газету в сторону и поднимаясь с места.

– Хорошая работа, Парис, можешь идти, – звучно сказала Киёра. Ей очень нравилось, как Рейган теперь выглядел: чисто, опрятно, и с очень короткой стрижкой вместо длинных паклей, которые будто были даже были разных цветов. Тёмно-синяя форма ему очень шла.

– Это Рейган Штриган, человек, которому мы обязаны подрывом здания правительства и, по сути, победой, – пояснила Киёра Гаю, указывая на него рукой.

– Ясно, я помню, – пробасил Гай, недоверчиво глядя на него, пока в его мозгу усиленно раздавалось «Хилый! Хилый!».

– Я – Император Великой Эсперийской Империи, Гай Эсферийский, – сменил он тон на вежливый, а лицо его просветлело, и протянул он руку жалкому простолюдину, внимающему Его Величие.

Рейган был поражён, пожимая его мощную лапищу, не столь его величием, сколь его ростом под два метра и невероятным атлетическим телосложением. «Это про таких говорят, что стоит целой армии?», – подумал он, вынужденный задрать голову кверху, чтобы посмотреть императору в лицо, и в то же время ощутил исходящее от того сквозящее презрение. «Будем считать, что это взаимно», – подумал Рейган, не позволяя ни одному мускулу дёрнуться в лице.

– Это большая честь для меня, – сказал он сдержанно. У императора были пышные чёрные волосы до плеч, лишь подчёркивающие его мужественность, и такие же золотистые глаза, как у Киёры. «От девушек у него наверное нет отбоя», – с некоторой завистью подумал Рейган. Тут из-за спины Его Величества показался ещё кто-то, и Рейган не поверил своим глазам: этот мужчина был ещё выше! Даже при том, что он сам был достаточно высок для своей расы, представшие пред его глазами гиганты поражали его до глубины души.

Второго мужчину нельзя было назвать атлетичным, да и слабым тоже, скорее он был сухой и жилистый, а его волосы с лёгким оттенком седины торчали наверх, визуально делая его ещё выше и придавая какой-то торжественный вид. Рейган бы сказал, что он постарше всех присутствующих лет на десять, если не больше.

– Майер-генерал я, сделаю ты хорошая работа, – сказал тот уверенно на таврийском, словно не подозревая о своих ошибках, и протянул ему руку. Рейган пожал и его руку, ничуть не меньшую по размеру, чем у Его Величества.

– Как здорово: теперь мы все знакомы! – хлопнула в ладоши Киёра, перейдя на церанский, чтобы уж всем было понятно. – Если вы не против, господа, мне нужно кое-что сразу обсудить с моим новым адъютантом, – попросила она. Гилберт понимающе кивнул и взялся за ручку двери. Гай несколько секунд посмотрел на неё с сомнением. С каких это пор ей стали нужны адъютанты? Но всё-таки вышел следом, и пошёл в противоположную сторону от Гилберта по круговому коридору.

Теперь, когда Рейган увидел, кто окружает «Её Превосходительство», то ему стало немного понятнее, кто на самом деле заправляет всем, и это его немного успокоило. Не то, чтобы он имел что-то против сильных девушек – его сестра Лилиан была для него сильнейшим человеком из всех, кого он знал. Сам бы он вряд ли смог смириться с жизнью недвижимого инвалида в коляске до конца дней, скорее он бы закончил их сам. Но Рейган чувствовал, что Её Превосходительство практически его ровесница, и этого его как-то угнетало. Откуда такой стремительный карьерный рост? Уж не через постель ли она всего добилась?

– Итак, – разбила командующая его раздумья, положив обе руки на стол и посмотрев на него серьёзно. – Ты, наверное, и сам понимаешь, что я не могу вернуть тебе звание, пока ты настолько не в форме. Поэтому твоё теперешнее положение не более, чем прикрытие. Ты не сможешь заменить меня на поле боя или быть моим представителем, как настоящий адъютант. Я буду давать тебе небольшие поручения, а свободное время ты посвятишь строевой подготовке вместе с остальными. Так будет, пока ты не поправишься, затем я верну тебе звание. Это не значит, что ты будешь командовать нашими людьми. Думаю, мы успеем набрать полк из ваших к тому времени, когда ты будешь готов им управлять. Вопросы?

– Никак нет, Ваше Превосходительство, – ответил Рейган, стоя по стойке смирно.

– Все свои предложения или задумки для достижения нашей победы можешь говорить мне смело, какими бы очевидными они тебе не казались. Мы плохо знаем вашу культуру, местность, да и карты у нас, сам понимаешь, не такие точные, как у Церы. Тебе это ясно?

– Да, Ваше Превосходительство, – Рейгану казалось, что это слово уже трёт ему язык. Противно трёт.

– Отлично. У меня к тебе будет одна просьба: подучи наш язык, в экстренной ситуации он может сильно понадобиться. Книги у меня есть.

– С радостью, Ваше Превосходительство.

– И ещё кое-что, поскольку ты довольно часто будешь находиться рядом со мной, – она погладила стол пальцем, сведя брови. – Если мне будет грозить опасность, ты должен быть готов принять пулю за меня. Если я попаду в воду, ты должен будешь немедленно вытащить меня, потому что я не умею плавать от слова совсем. Моя жизнь очень ценна для империи, запомни это. Я – принцесса империи и вторая претендентка на престол после Гая. Вопросы?

«Так вот оно что!», – подумал Рейган. Теперь было ясно, почему у неё такое высокое положение, несмотря на пол и возраст. Ему всегда казались идиотскими эти старые устройства общества типа империй, где всё решает происхождение, а не мнение большинства людей. Таврийская Республика в этом плане ушла гораздо дальше Эсперии. Эхх, Таврийская Республика… Цера ушла ещё дальше, намного, и вот к чему это её привело: к непомерной жажде присоединить к себе другие страны, чтобы сделать их «правильными». И делали они это методами, которые они сами, быть может, тоже считали правильными.

– Значит, Его Величество – ваш брат? – только и спросил Рейган.

– Да, – сказала командующая и убрала руки со стола и спрятала их за спину, словно надзиратель в тюрьме.

– Почему он не главнокомандующий? – рискнул спросить Рейган. На его взгляд это было бы куда логичнее. Командующая принялась ходить взад-вперёд позади стола.

– Это сложный вопрос. Он был главнокомандующим до недавнего времени, но теперь это я. Больше тебе знать не нужно, – пресекла она его распросы.

– Вот как.

«Гостайны, в которые лучше не совать свой нос?», – предположил он. Рейган попытался оценить, насколько она похожа на брата, но не нашёл ничего, кроме их особенного цвета глаз. У второго высокого вояки были карие глаза, как и у Уилла, как и описывают эсперийцев обычно. Но по сравнению с братцем Всевышний словно обделил командующую: она была гораздо ниже его и гораздо стройнее. Волосы, брови и ресницы – и те были менее пышными и менее королевскими.

– Могу я узнать, сколько вам лет? – снова рискнул спросить Рейган: всё-таки это не давало ему покоя. От этой молодой девицы немыслимым образом зависела судьба его страны.

Командующая остановилась в своём надзирательном хождении по кабинету.

– А вот это уже лишнее, – заметила она ему, посмотрев на него сурово. – На год старше Гая, которому тридцать два. И если хочешь знать моё мнение: возраст тут не главное. Мы потеряли очень много наших старых генералов в войне с Церой, и у нас не было другого выхода, кроме как готовить новых. Сомневаюсь, что в вашей стране сейчас по-другому. Война это дело молодых – вот, что я думаю. Ты мог бы тоже добиться многого, поэтому я и взяла тебя под свое крыло.

«Так говорит, будто она реально готовила каких-то генералов. Скорее уж это тебя готовили», – думал Рейган, пока она разглагольствовала своими истинами. Даже последняя фраза его не впечатлила – сомнительный успех чего-то добиться под таким начальством.

– Благодарю. Я буду стараться на благо нашей общей победы, – сказал он сдержанно, надеясь, что на его лице не слишком видна неприязнь.

– Раз уж ты задаёшь неудобные вопросы, мой черед! – воскликнула командующая, гневно сверкнув глазами. – Скажи мне, Штриган, почему ты Рейган, а не, скажем, Махмуд?

«Не в бровь, а в глаз, однако», – подумал он удивлённо. Она даже имя его успела запомнить? Он вот, если его спросить, сейчас и не вспомнит, как там её зовут даже по фамилии. Саера Воу? Киера Доу?

– Мой дедушка был церанцем, – объяснился Рейган. – Меня назвали в честь него.

– Понятно, – как-то разочарованно сказала она, оценивающе посмотрев на него, и села обратно за свой стол. – Можешь, впрочем, уже освободить кабинет. Завтра жду ровно в восемь.

– Так точно, – Рейган отдал честь и вышел вон не без удовольствия.

Тем временем слух о взятии города Эсперией докатился до Церы. Не потому, что она была близко, а потому, что она раньше всех обо всём узнавала, а половина континента, разделяющая Кренц от столицы Церы, Максимум, до сих пор не знала ни слухом ни духом, что Эсперия в кои-то веки покинула свои земли.

«Это невозможно!», – говорили в высоких кабинетах Церы, а по радио и телевидению уже распространяли последнюю шокирующую новость: Цера уступила Эсперии на своей земле! Но они, доблестные рыцари Церы и их дружественные страны, обязательно справятся с этой напастью!

Между тем уровень жизни в Цере и в прилежащих маленьких государствах разительно отличался: в то время, как в Цере почти научились делать искусственные ноги для покалеченных солдат, такие, что здоровые люди позавидовали бы, ровные дороги пролегали даже в непроходимой раньше горной местности, а вычислительные машины становились всё компактнее и умнее, их оккупированные соседи в большинстве своём вспахивали поля, собирали зерно, разводили скот и перерабатывали отходы, которые вываливала на них центральная Цера. Словом, всячески их обеспечивала продовольствием и достатком. В обмен бедные страны получали деньги, которых у Церы были немерено, как могло показаться кому-то. Но даже внутри самой центральной Церы были те, кто жил в столице, и остальные. Сложно было сказать, счастливее ли были те, кто работал в Цере от рассвета до заката в пыльных душных офисах над работой умственной, или их «соседи», с утра до ночи копавшиеся в земле. Но у первых была непогрешимая вера, что они определённо великая нация и живут хорошо, не то, что соседи.

И вот в самом сердце центральной Церы, столице, элитном районе, где высокие дома загораживали небо от его обитателей, вечером играли разноцветными огнями, а их обитатели днём рассуждали о высоком, об облагораживании планеты, и куда стекались все таланты, учёные и все ищущие благ люди, шёл по зеленеющему и сверкающему от чистоты скверу в шикарном сером костюме-тройке среднестатистический на вид бизнесмен, с зализанными назад белыми волосами, слегка цокая туфлями по гладкой блестящей плитке с дизайном в виде буквы «M». Вечер играл синими красками, а в воздухе чувствовалась чистота и какая-то свобода. Лёгкий ветерок обдувал его руки, когда он приблизился к самому высокому зданию в Зестрии и посмотрел наверх, как свет от соседних зданий играет на сотни блестящих окон-параллелограммов. Он передал пропуск охранникам и те повели его за собой внутрь. А на самом верхнем этаже, он знал, он снова встретиться с начальником. Начальником, которого он никогда не видел в лицо, и даже не слышал его настоящего голоса. Они всегда общались в изолированной от всех посторонних глаз комнате с белоснежными, как в клинике, стенами, через чёрную стену с окошком по центру, транслирующим голос в обработке. У НЕГО самого не было имени. Вернее, их у него было так много, что он давно забыл своё собственное. Но это его ничуть не пугало.

– У меня есть для тебя работа, – сказал голос.

– Да? – заискивающе протянул он. Любая работа от начальника была для него всем. Ему не нужны были ни слава ни деньги, ни семья, ни друзья. Только возможности для насилия, а работа у начальника всегда их предоставляла.

– Говорят, что Эсперия отбила у нас Кренц. Мне нужно знать всё: как им это удалось, за какое время, и главное: кто теперь их генералы, и кто принимал участие в сражении. Мне нужно знать абсолютно всё о них. Справишься?

– Конечно, начальник! – воспылал он сердцем. В этой белой комнате без окон и с чёрной перегородкой, отделяющей его от начальника, он испытывал одно из самых лучших чувств: предвкушение.

Очень скоро он оказался в самолёте, который домчит его до Брахмы, небольшой страны, находящейся рядом с Таврией, а оттуда он поедет на автобусе. Начальник всегда хорошо устраивает его путешествия. Иногда ему кажется, что начальник и так владеет всем миром, ведь куда бы он не отправился и чтобы не делал, начальник всегда мог связаться с ним и повлиять на его судьбу. Поэтому он не понимал, зачем начальнику все эти войны, но ему нравилась его работа по выслеживанию, диверсиям и пыткам. Никто никогда не поймёт и не оценит его так, как начальник. А сейчас, он дал ему новое, как всегда прекрасное, имя. Он сидел в самолёте и повторял его про себя, пытаясь вбить его в голову настолько, чтобы другие имена не мешали ему на задании. Теперь его звали…_____________________* – "Ещё один день на священной земле" (под землёй имеется ввиду Таврия)

## Глава 7. Настоящее дело

Прошло два дня с тех пор, как Рейган поступил на службу в Эсперию. Вне сомнений их военная подготовка была на высшем уровне, и Рейган был более чем уверен, что за этим стоит Его Величество. И хотя его определили в роту отстающих, тренировки во второй половине дня в «объединённых» войсках, что было громко сказано, учитывая превосходящее число эсперийцев, показались ему неподъёмными. Это вызывало в нём особое восхищение к тем людям, что занимались строевой подготовкой целый день, в отличие от него, ведь первую половину дня он проводил в кабинете у Её Превосходительства. На тренировках по рукопашному бою он проигрывал из раза в раз всем, но находил это неудивительным для своего разбитого во всех смыслах состояния. Подняться с утра было для него тем ещё подвигом: до того ломило руки и ноги и даже спину. Он с трудом находил силы, чтобы заставить себя подняться от койки в казарме до кабинета Её Превосходительства на самом верхнем этаже «Станции».

Удивительным образом это было тем, что его спасало. От того, чтобы падать плашмя на тренировке без сил, и от того, чтобы отчаиваться в жизни. Командующая, чьё имя он так и не выучил, не давала ему никаких сложных поручений, максимум – заварить чай. Не подтрунивала над его жалким состоянием, но и не жалела откровенно – что было бы ещё хуже для его самолюбия. Обычно он отсматривал предложенные ему карты местностей на наличие несостыковок, и рассказывал о тех городах Таврии, в которых жил или был проездом. Раз по пять за утро заходили другие офицеры Эсперии, являя собой куда более мужественное явление и куда более подходящие на роль главнокомандующего. Некоторые из уважения к нему вели разговор на церанском, но большую часть разговоров, кои были на эсперийском, Рейган не понял от слова совсем. По ходу дела Рейган рассказал командующей о церанском оружии массового поражения, которое находилось в Кренце, и ещё как минимум в пяти городах Таврии, где он в своё время работал на церанских ублюдков. Командующая делала пометки в своём блокноте, приговаривая одну и ту же фразу: «Очень хорошо». Рейган заметил, что она пишет то одной то другой рукой, а порой и одновременно попивая чай. Чая пила она, пожалуй, слишком много. Кроме как о работе они почти не разговаривали, и Рейган подумал, что это и хорошо.

Если Рейган с кем и хотел побеседовать, так это только со своими, или с Уиллом – его он видел один раз издалека, когда тот также проходил строевую подготовку на этой раскалённой земле, пару раз в день обдуваемую лёгким ветром с песком, и радушный разведчик, кажется, помахал ему рукой. Очень жаль, что им не удалось пообщаться с тех пор.

Рейган у всех пытался выяснить, где же похоронили его бедных товарищей, которые сидели с ним в тюрьме и не дождались своего выхода. И под конец второго дня один из бледнолицых начальников таки согласился и отвел его в то самое место – в широкую степь за чертой города.

Рейган посмотрел на ровные ряды могил, уходящие до горизонта, прошёлся мимо них до середины условного кладбища. Ни крестов, ни имён, ни даже камня, помечающего, что это могила, а не грядка. Все одинаковые и безымянные!

Он рухнул на колени и заплакал. Припал на четвереньки и стал взрывать нетронутую землю рукой. Теперь не отыскать могилу Джази. Не отыскать никого. Конечно, этим бледнолицым плевать!

«Если бы только я был тут вовремя!», – жалел он до глубины души о своём пребывании в беспамятстве, таком не своевременном. Он мог бы опознать всех, он знал имя каждого!

Теперь в этом не было смысла. Рейган поднялся на ноги, слегка покачиваясь. Слёзы кончились, но и он сам будто бы кончился. Нетвёрдой походкой он пошёл обратно к кардиналу, который изволил препроводить его сюда.

Спал в ту ночь он ужасно. Ему снился тот самый день… Восстание. То, ради чего они все объединились. Джази и другие давно задумывали устроить переворот, но никак не решались. А его, Рейгана, как крайне опасного преступника для Церы, решили сослать в этот самый северный город Таврии, как в самый строгий надзирательный пункт. Однако при перевозке на еле живой машине, ему удалось сбежать и затеряться среди толпы. Нашли церанские псы его только во время восстания.

Они устроили пожар в строящемся небоскрёбе «Иксе» и убили рабочих. Собрав все подручные средства, что могли пригодиться в бою, они пошли в атаку на церанское правительство, однако им недоставало огнестрела – всего по ружью на каждого пятого. При всём желании их ждала только смерть…

Рейган ярко помнил только, как его ранило в ногу, и как его тащили за шкирки церанцы до пятнадцатого этажа, где вершился «суд» над пойманными. Все стены на лестнице были забрызганы кровью таврийцев. Остальные воспоминания об этом злосчастном дне были как в тумане… Если бы он только мог что-то изменить!

– Zhu Eins! * – громко и резко раздалась команда дежурного, открывшего дверь и впустившего свет в их сонное царство, Рейган вздрогнул вместе с остальными и тут же стал одеваться. Эту команду ему даже не пришлось учить: видимо все дежурные произносят её с одинаковой интонацией, во всех странах.

Еле как он добрался до своего «рабочего места» и с трудом не присел на стул сразу же по приходу. Командующая как ни в чём ни бывало потребовала себе чаю, не глядя на него из-за большой газеты на церанском. Рейган как обычно стал наливать горячий напиток в кружку, но руки не слушались. Он уже ставил чайник обратно, как вдруг тот полетел у него из рук, разбив вдребезги кружку и пролив всю воду на стеклянный столик.

Командующая убрала газету и вопросительного на него посмотрела.

– Прошу прощения. Я всё уберу, – пообещал он, поставив чайник ровно и начиная дрожащими руками собирать осколки с пола. Командующая неслышно приблизилась к столику.

– Сядь, – приказала она, головой махнув на диванчик.

– Да нет, я всё уберу! Всё в полном порядке, – пытался убедить её Рейган, складывая осколки на столик.

– Я сказала: сядь! – рассерженно воскликнула она. Рейгану пришлось повиноваться: он оставил осколки на месте и, опустив руки, присел на диванчик.

Командующая вышла за дверь, а вернулась уже с телохранителем, дежурившим у её двери. Ему она приказала всё прибрать, что тот безропотно и сделал: и осколки выкинул и столик вытер.

Когда тот вышел, командующая прошла по центру комнаты и села на диванчик, стоящий напротив.

– В чём дело? – спросила она в меру строго и в меру мягко. – Тебе настолько противно служить мне, Штриган?

– Никак нет, – сказал Рейган глухо и вздохнул. – Меня вполне устраивает моя служба.

– Тогда что с тобой происходит? У тебя руки дрожат, – пробуравила она его пронзительным взглядом. Рейган сжал руки вместе, пытаясь доказать в первую очередь себе, что она ошибается, однако руки предательски колебались.

– Я побывал на кладбище моих собратьев, Ваше Превосходительство, которое вы любезно организовали, – признался он. – И должен сказать, что организовали плохо. Так хоронят только…животных! – не сдержался он и повысил тон. – Без крестов, без хахрамов! Даже без указания, что это кладбище!

Командующая удивлённо сдвинула брови.

– Что ж… Хорошо, что ты сказал. Мы и не думали, что вам нужны такие…сложности. Хахрамы – это ещё что?

Рейган объяснял, что помимо креста на могиле обязательна должна быть мелкая по стоимости, но большая по размеру, таврийская монетка и алтарь, куда можно ставить еду, чтобы угощать покойников. Командующая внимательно его слушала, затем вырвала лист из своего блокнота и что—то на нём записала.

– Я тебя поняла, – коротко обнадёжила она его. – Попробуем что-нибудь с этим сделать.

Почему-то одно это её понимание мгновенно расположило к ней Рейгана. Эсперийцы по сути не обязаны были до такой степени считаться с их традициями, и уж главнокомандующий бы точно мог послать его на все четыре стороны с такими претензиями. Но она не стала.

– Буду очень вам благодарен, – смягчился Рейган. – Очень.

– Но ты не расслабляйся. Услуга за услугу, – предупредила она его. Рейган повернулся к столу, за который она снова уселась.

– Что от меня требуется?

– Услаждать мои уши, – сказала она чересчур серьёзным тоном для подобной фразы.

Командующая стала задавать ему тактические задачки, вроде: где лучше устроить ночлег и засаду в гористой местности, или как победить превосходящего по числу врага, используя его знаки отличия или природные условия? Каждая задача была сложнее предыдущей и она выдавала их с такой скоростью, будто придумывала их на лету. Когда Рейган отвечал верно в её представлении, её орлиные глаза загорались, она говорила: «Так!», а когда его измышления отклонялись от задуманного ею, она слегка посмеивалась и говорила: «Ну да, ну да».

– Ладно, – заявила она довольно и даже заулыбалась. – Теперь расскажи мне, что ты думаешь о нашей армии? Что бы ты улучшил?

Рейган посоветовал облачиться в абайи, на случай, если нужно будет сойти за местных. И прикупить тарубеток на голову – они лучше защитят от солнца, чем их узкие эсперийские козырьки. Командующая снова сделала пометки в блокноте.

– Что ж… – с этими словами она встала из-за стола и разложила большую карту на всю его ширину, подперев чернильницами. – Подойди сюда.

Рейган подошёл: это была полная карта Таврии, административная, наложенная на географическую. Всякий раз, когда он видел карты своей родины, где была ярко отчерчена граница от Церы, или были старые названия городов, ему делалось хорошо на душе. Здесь же данные были самыми свежими, однако лицезреть целиком свою родину в виде широкого толстого сапога ему также было приятно.

Командующая с важным видов вручила ему в руки карандаш.

– Теперь обведи мне города, в которых, по-твоему, должно быть ЭТО оружие, – приказала она, жестом приглашая его на своё кресло. – Только предельно аккуратно, и без помарок. Не вздумай порвать бумагу – всё вычту из твоего жалования, – пригрозила она.

Рейган сел в её кресло и почувствовал нагретое тепло под попой. Командующая тем временем отошла к окну и стала смотреть в него. Рейган принялся за дело – вспомнить всё ему не составляло труда. Однако за столом витал необычный и удивительно приятный запах, сбивая его с толку. «Соберись, тряпка!», – подумал он, со всей аккуратностью обводя очередной город. Хорошо хоть руки больше не дрожали. Осмотрев глазами весь стол, он заметил, что один из краёв подпирала не чернильница, а чёрная металлическая статуэтка с воином на коне. У основания была выгравирована ровная надпись. «Kiøra», – смог прочитать он. Благо буквы были довольно похожи на церанские. «Стало быть, Киёра?», – подумал он, обводя последний город и предполагая, что это и есть её имя. «Надо бы запомнить, а то спрашивать уже неудобно».

Тут дверь в кабинет открылась и на пороге показался тот высокий генерал, которого Рейган видел на днях.

– Приветствую, – сказал тот хрипло на церанском, не глядя ни на кого конкретно, и уселся в кресло. – Das e shprehen? ** – спросил он командующую на эсперийском, откинувшись на спинку. Рейган открывал таврийско-эсперийский словарь в койке перед сном в надежде успеть что-то выучить, но осилил только алфавит. Поэтому теперь он ни слова не понимал, из того, о чём говорили военачальники, но по интонации ему показалось, что они скорее друзья, чем коллеги или соперники.

– Определяем, где нас ждёт засада с оружием массового поражения, – ответила Киёра тоже на эсперийском. – Он всё знает. Моя полезная находка, – кивнула Киёра в сторону Рейгана не без гордости.

– А ты так на слово ему и поверила? – покачал головой Гилберт, заставив Киёру несколько засомневаться.

– Мы ещё это всё выясним точно по докладам разведки. Не ты ли говорил, что лучше готовиться к худшему? – напомнила ему ученица, сведя брови. Гилберт провёл рукой по лицу. Затем поднялся и достал из её шкафчика большую шахматную доску с фигурами из иридейской стали, всегда лежащую на одном месте.

– Ну так готовься. Сможешь выиграть хоть раз и я поверю, что ты не расслабилась, – сказал он и положил доску на стеклянный столик между креслами, стал расставлять фигуры. Киёра вышла из-за стола и села в кресло напротив, наклонившись вперёд к доске.

Гилберт прожил довольно длинную жизнь, по крайней мере ему она казалась чрезмерно длинной. Тяжёлое детство, безрадостная юность, скучная и затяжная зрелость. Так или иначе большую часть жизни он провёл в армии. То единственное, что когда-то могло зажечь в нём огонь, давно исчезло. Он просто продолжал жить, плыть по этому мутному течению, утешая себя очередной сигаретой и мыслью о том, что всё равно когда-нибудь умрёт. Но почему-то последние лет пять, казалось, прошли быстрее предыдущих. Может быть потому, что у него появились ученики и те, кто считали его своим кумиром среди военачальников. А может быть потому, что одна ученица почему-то сильно привязалась к нему.

Этот молодой парень Штрейс, дослужившийся до полковника, воистину считал себя его, Гилберта, учеником, хотя Гилберт только и делал, что нехотя давал советы или ставил того на место. В последнее время тот даже взял моду подшучивать над ним по-доброму, и хотя Гилберт до конца не понимал, что тот имеет ввиду, ему нравилось, что молодым может быть с ним интересно или весело. Раньше Гилберт был одним из немногих презираемых «молодых» в рядах застарелого высшего генералитета, но после того, как большая их часть погибла из-за болезней или в сражении с Церой, а оставшихся выгнала Киёра, он внезапно оказался самым старшим в этих самых рядах, а заодно и, внезапно, самым почитаемым, что ещё больше натолкнуло его на мысль, что лучшие его годы явно позади.

За что Киёра его так боготворила было для него необъяснимой загадкой, ведь по собственному представлению смелости ему всегда не доставало. Она даже пыталась выдвинуть его на пост главнокомандующего, к которому он никогда не стремился, но он знал, что Гай в жизнь не позволит ему достичь этого, поэтому предложил на пост её. Императорские отпрыски занимают первые места у власти – так было всегда, он не придумал ничего такого нового. Но причина, по которой он заходил к ней буквально каждый день, потому как теперь это позволяла обстановка, была не только в том, что он хочет ещё немного поучить её жизни. Он не смог бы сформулировать точно зачем и лучшим вариантом было «просто так». Гилберт расставил все фигуры со своей стороны, Киёра сделала тоже самое. Может быть ему просто нужно о ком-то заботиться? – подумал он внезапно.

Рейган впервые видел такие необычные шахматы, имеющие не чёрно-белую расцветку: они были красные и синие, а при желании острыми металлические концами фигур можно было убить кого-нибудь. Судя по тому, как командующая… Киёра уверенно пошла красной фигурой на середину доски первой, они были как белые. Рейган встал возле письменного стола и наблюдал за всем как бы сверху. В шахматах он немного смыслил, и это противостояние обещало быть интересным. Киёра играла хорошо, но её противник делал такие красивые ходы, до которых Рейган бы в жизни не догадался.

«Майер-генерал», как он представился, и что бы это не значило, сидел, откинувшись на спинку, и совершенно не напрягался, делая ход. В его тёмно-карих глазах не было ни капли сомнений. Он восседал над доской, словно уже владел ей полностью, и аккуратно передвигал фигуры длинными пальцами.

Сначала оба ходили крайне медленно, зная наперёд каждый поворот партии вслед за каждым конкретным ходом, постепенно развивая фигуры и продвигаясь к центру доски. В какой-то момент конмадующая не делала ход так долго, что Рейгану показалось, что он чувствует в воздухе это напряжение, исходившее от неё. Когда наконец она сделала ход конём, генерал тут же продвинул свою пешку вперёд, за середину доски, её защищала вереница пешек с обоих сторон. «Атака!», – подумала Рейган. И правда: Киёра начала отвечать, срубая другую пешку. Тут они стали ходить быстро, с ускорением, всё быстрее и быстрее переставляя фигуры. Рейган уже не успевал отследить значимость того или иного хода, и через минуту всё было закончено: вереница пешек Гилберта была уничтожена, Киёра потеряла ферзя, и, даже с этой жертвой, ею королю был объявлен мат.

– Ещё раз, – потребовала она, сама расставляя фигуры заново. Вторая партия пошла совсем по-другому сценарию с самого начала, но кончилась всё тем же: поражением Киёры. На третьей партии Рейган впервые увидел, как этот военачальник с глубоко посаженными усталыми глазами улыбается, и с каждым плавным ходом своей руки на доске он, казалось, получал истинное удовольствие. Кончилась партия тем же. В четвёртой партии Киёра заметно взмокла. Она стала делать интересные ходы, но по уровню гениальности явно уступала. В середине партии она сдалась.

– Может перерыв? – спросил Гилберт, заметив, как его ученица взмылилась.

– Нет уж, – сказала конмадующая, проведя рукой по лбу.

Следующая партия шла очень спокойно и размеренно, словно это было дело давно решённое. Рейган бы сказал, что Киёра имела слишком сосредоточенное лицо. Впрочем, в её победу он уже перестал верить. Как вдруг генерал Майер воскликнул «О-о!», после хода, который Рейган бы не счёл занимательным. Генерал продолжал ходить размеренно и взвешенно, уже не улыбаясь, а то, как обильно Киёра жертвовала фигурами, заставляло волосы Рейгана встать дыбом, а его самого с ужасом задуматься о том, что может ждать их на поле боя при таком командовании. Теперь уже и он взмок.

Разменяв все лёгкие фигуры и обе ладьи, Киёра вдруг пролетела через всё поле ферзём на клетку, защищённую пешкой, и объявила «Шах!» королю, укрывшемуся слева после рокировки. Король был вынужден отойти в угол, а пешка прошла на клетку вперёд и стала вторым ферзём, одновременно атакуя короля, которого некуда было отойти.

– Мат, – холодно объявила Киёра. Рейган сглотнул: мат, конечно хорошо, но кроме двоих ферзей у короля синих оставалась лишь одна пешка. Впрочем и у красных было не густо: ладья, конь и пять пешек. «Не поддался ли он из вежливости?», – было вопросом, мучавшим его больше всего.

Гилберт внимательно смотрел на доску с минуту.

– И правда, мат, – объявил он на церанском, встретившись взглядом с Рейганом, и пожал ей руку. – Твой новый рекорд – на пятый раз.

– Ну и кто ещё расслабился? – спросила Киёра на эсперийском, чтобы адъютант не понял, коротко пожала Гилберту руку и направилась к холодильнику, чтобы влить в себя стакан прохладной воды. А лучше два.

Пока Киёра скрылась за дверью холодильника, Рейган чуть поклонился и решил обратиться к объекту своего интереса:

– Генерал Майер? – спросил он на церанском.

– Да, – ответил генерал-шкаф, сидящий в кресле.

– Разрешите обратиться!

– Разрешаю, – вяло ответил тот. Рейган набрал в грудь побольше воздуха.

– Вы так прекрасно разбираетесь в стратегиях, и видно, что умудрены опытом. Простите мою грубость: почему вы до сих пор не главнокомандующий?

Генерал Майер посмотрел на него так, будто счёл это личным оскорблением. То ли так падала тень, то ли у него в самом деле были такие здоровенные синяки под глазами.

– Думаешь, я поддался? – спросил он строго и кивнул головой на не разобранную доску, где всё ещё стояли фигуры. – Не тебе сомневаться в нашем главнокомандующем, глубоко уважаемый господин адъютант, ты здесь не так долго находишься, – поставил он его на место. Рейган тут же пожалел о сказанном.

– Вы правы. Прошу прощения.

Киёра вернулась с небольшим подносом на руках, где стояли три чашки с мороженым, до того холодным, что от них шёл пар.

– Угощайтесь, – объявила она, поставив поднос на столик и усевшись в кресло. Несмотря на то, что желудок Рейгана оставлял желать лучшего, и он с трудом усваивал один приём пищи в день, отказываться было неудобно, и он взял себе одну из чашек.

– Благодарю.

– Господин адъютант просит мастер-класс игры от тебя, – сказал генерал Майер медленно на церанском, беря себе чашку. – Так ведь?

Невероятный холодный ком застрял у Рейгана в горле именно в этот момент, и он, кивнув пару раз, закашлялся и отставил чашку в сторону.

– Это правда, – подтвердил он, когда откашлялся. Всё же в Таврии мороженое делают более мягким и тёплым.

– Отлично! Начинай, – Киёра снова воодушевилась и расставила фигуры. «Вот сейчас и посмотрим насколько ты хороша», – подумал Рейган.

К своему стыду Рейган легко попал в её ловушку, съев лишнюю фигуру, и вскоре получив мат. Он попросил ещё партию, потом ещё одну, но Киёра выигрывала у него так быстро и безжалостно, что вскоре он перестал просить, и был вынужден ускоренно доедать нагревшееся мороженое. Генерал Майер посмотрел на него с усмешкой этакого учителя, который точно знает, где ты ошибёшься, и как именно это будет.

Киёра задрала рукав мундира, под которым продолжалась её чёрная перчатка, идущая, видимо по локоть, и посмотрела на очень дорогие по виду чёрные часы с серебряной стрелкой и оконтовкой.

– Уже почти полдень. Думаю, нам всем пора заняться нашими делами, – объявила она.

Рейган согласился и ушёл первым, отдав честь обоим. Настроение было ни к чёрту: впервые его так уделали интеллектуально. Тогда он по крайней мере должен вернуться в свою форму, чтобы хоть в чём-то не уступать этой женщине-командующей, старше его всего на пару лет! С этими мыслями он решил тренироваться до потери пульса. Выйдя на солнечный свет из здания «нового» правительства, к которому с трудом привыкали его глаза, он направился прямиком к бегущей колонне.

Отдав старшему лейтенанту поручение насчёт приведения таврийских могил в порядок, Киёра решила наведаться к Гаю и посмотреть, как хорошо он справляется. Его Величество стоял на открытой площадке второго этажа «Станции», в своём лучшем, пожалуй, наряде с красными и чёрными полами. Его тяжёлые блестящие волосы почти не развевались, несмотря на то, что ветер сегодня дул сильнее, а взгляд был сосредоточенным. Со второго этажа открывался прекрасный вид на бегающих и марширующих солдат по разровненной цементной площадки прямоугольной формы, а стоящий гул голосов говорил о полной синхронизации подразделений, тренировавшихся поочередно. Помимо этого Гаю удалось превратить обломки упавшего небоскрёба в базу для тренировки стрельбы, откуда раздавались громкие автоматные очереди, прорывавшиеся сквозь гул голосов бегущих и скандирующих «Слава Империи!» солдат. Синие палатки, явно выделяющиеся на фоне кирпичных домов, занимали почти все улицы в округе. Кому-то повезло спать прямо в этих домах, ибо жителям предложили переехать в другие районы, а те и сами были не против уйти подальше от такого шумного места.

Заметив, что Киёра подходит, Его Величество повернулся, не убирая рук от железных перил по периметру площадки.

– Какие люди, – сказал он грузно. – Не думал, что ты ещё появишься. Сразу видно, что настоящее дело у тебя не в приоритете.

Киёра тоже взялась за перила и посмотрела вниз.

– Просто я тебе доверяю. Ну что, покажешь мне класс «настоящего дела»? – спросила она мягко. Гай достал металлический свисток из кармана своего расшитого наряда.

– Легко.

Он подал сигнал в виде одного длинного и трёх коротких свистков, и неоднородная масса солдат, занимающихся разными видами подготовки за несколько секунд превратилась в однородную заградительную колонну, выстроенную по рядам. Затем он сделал два коротких свистка и колонна распалась на авангард, в котором у каждого в каждом ряду оказалась винтовка в руках, центральную часть, стоявшую чуть поодаль, и ариергард, повернувшийся спиной к остальным и вставший полукругом вокруг центральной части, тоже все вооружённые. Киёра одобрительно кивнула. Гай сделал два длинных свиста, указав своей здоровенной рукой налево, и только что сформированное войско двинулось в ту же сторону, обстреливая воображаемого врага. Три коротких свиста – и войска разбились на другие, более мелкие части, и, словно убегая, уходили в обратном направлении все разными дорогами, снова соединившись в одном месте далеко справо и приняв исходный ровный строй.

– Хорошая работа. Хвалю, – сказала Киёра с чувством и похлопала его по спине.

– Это ещё не всё, – предупредил Гай, пронзая её взглядом, словно впитывая каждую её деталь, он снова приложил свисток к губам и подал один длинный сигнал. – Смотри.

Киёра посмотрела вниз: войско на площади покрылось серым дымом, из которого, по одному выкатывались солдаты в разные стороны, и когда дым рассеялся, на площади не оказалось никого. Послышался далёкий звон колокола из критского храма, что был на южной окраине города, а с северной окраины в небе показался сигнальный розовый огонь. Киёра сделала шаг назад спиной, почувствовав неладное. Дверь на площадку второго этажа распахнулась, и с десяток солдат в бежевой форме, неотличимой от окружающей природы по цвету, окружили их, приставив стволы к их затылкам. Сердце бешено забилось, она еле успела прикрыть затылок руками в позе «сдаюсь». «Чтоб тебя!», – подумала Киёра, заметив, что к Гаю такие меры не приняли, и вообще, он теперь стоит довольный и посмеивается над ней.

– Дурацкие у тебя шутки, Гай, – заявила Киёра холодно, и убрала руки вниз, хотя никто пока не опускал автоматы.

– Будь ты не моей сестрой, а, например, противником, тебя бы здесь уже не было, – довольно заявил Гай, и щёлкнул пальцами: гвардейцы опустили автоматы.

– Будь ты моим противником, я бы убила тебя до того, как твоя охрана появилась бы здесь, – пригрозила Киёра, так что глубокая складка пролегла между её бровей: Гай знал, что она не шутит. За эту воинственную страсть, в том числе, он и полюбил её. Но что-то он не заметил её любимого предмета с собой: тонкого и острого меча из редкого металла арзмата, идеально подходящего как для самообороны, так и для быстрого умерщвления в ближнем бою. Когда Киёра была помоложе, Гай заметил, как ей безумно нравятся тренировочные бои на мечах, и сделал ей этот дорогой подарок, выкованный лучшими мастерами Эсперии. С тех пор она не расставалась с ним почти никогда, до недавнего времени.

– Без своего меча? – спросил он с усмешкой. Киёра не оценила и этого укола.

– Не думала, что мне придётся защищаться от тебя, – сказала она разочаровано и направилась к выходу, громко шагая железными набойками сапог. Гай сжал руки в кулаках. Похоже, и в этот раз ему не удалось её впечатлить. «Ну ничего», – подумал он, распуская охрану. У него ещё будут шансы. Она всё равно будет его.

В правом крыле «Станции» расположился госпиталь для раненых солдат. От пары сотен коек с не тяжёлыми ранеными, расположенных рядами, раздавался здоровый шум: кто-то уже успевал играть в карты с соседями, кто-то обсуждал последние события или делал предположения о том, что их ждёт дальше, кто-то выпрашивал заботу у медицинских сестёр, а кто-то просто громко похрапывал. Киёра специально зашла после обеда, чтобы не отвлекать их от такого важного приёма пищи. Едва открыв дверь в правом крыле она почувствовала сильный запах антисептика и хорошего вымытого пола. Увидев командующую сержантский состав быстро попрятал картишки за пазуху и принялся громко приветствовать её возгласами вроде «Да здравствует Её Превосходительство!» или «Служим Империи!». Киёра сделала вид, что не заметила их игр, и, улыбаясь, пошла между рядов в светлом просторном зале. Врачи и медсёстры молча поклонились с почтением.

– Хорошо кричите, значит, уже здоровы! – крикнула она в ответ. Одобрительные возгласы посыпались следом. Киёра ещё раз улыбнулась, но очень скоро она оказалась перед отделением с тяжело ранеными и, вздохнув, взялась за ручку. Здесь уже не шумели, ибо не могли, а кто мог, тот периодически кашлял от удушения газами, полученного в том аду неделю назад. Шторы были задёрнуты и в этом небольшом зале стоял оранжевый полумрак. Её поприветствовал лишь один подполковник, отдавая честь единственной рукой без кисти. Киёра внутренне съёжилась, но не подала виду. Врачи куда-то вышли, оставив лишь дежурных медбратьев.

– Молюсь за ваше выздоровление, – сказала она скорбно, пробегаясь глазами по всем присутствующим, некоторые коротко кивнули, но кто-то смотрел на неё с явной ненавистью. Киёра знала кто, и просто приняла это к сведению: нет смысла приструнивать их здесь, когда ещё неизвестно, кто доживёт до завтра.

Генерал-полковник Мейрик Глейс, не бледный, и не краснеющий от жара, без сильных травм или ранений, потерянно смотрел перед собой: казалось, что-то в нём умерло. Видимо утрата почти всей его команды сильно сказалась на нём. Киёра взяла стул от врачебного стола, и присела напротив него.

– Как себя чувствуешь? – спросила она строго.

– Вы это уже неделю спрашиваете, Ваше Превосходительство. Мой ответ не изменился: посылайте хоть в самое пекло в любой момент, мне всё равно, – сказал Мейрик, смотря в пустоту. Киёра вздохнула.

– Именно этот твой настрой мне и не нравится. Мы идём туда не умирать. А побеждать.

– Боюсь, мои погибшие товарищи с этим не согласны. Мы лишь ступили на эту землю, а уже потеряли столько… Чего вы от меня хотите? Отправьте в пекло, как и всегда, не изменяйте своей жестокости.

Киёра сжала руки в кулаках. Это она-то жестока? Какой бред!

– Тогда подотри уже свои сопли и вставай с кровати! Ты нужен мне в завтрашнем сражении, и всех последующих! Чтобы победить.

Мейрик медленно сбросил с себя одеяло, оставшись в одной белой врачебной рубашке. Для готовности не хватало лишь одного: переодеться.

– Так бы сразу и сказали, – упрекнул он и поднялся с кровати, поправляя рубашку. Вены вздулись на его шее. Киёра тоже поднялась с места, и теперь они стояли почти вровень. – Теперь я не смогу дождаться завтра! – сказал он с ожесточением, и не поворачиваясь, пошёл вон из палаты. По этому его тону Киёра поняла, что зря переживала: её подчинённый будет в порядке. Осталось проверить готовность танковых подразделений под руководством Хагена Ольсена, и все приготовления на сегодня кончатся. В лётной части Райана Гибсона ей никогда не приходилось сомневаться, он всегда жаждал сам похвастаться готовностью своих подчинённых. Удаляясь вслед за Мейриком из палаты она почувствовала на своей спине сильные ненавистные взгляды и обернулась. Теперь такие взгляды были у всех.

– В чём дело? Тоже хотите принять участие в завтрашнем сражении?! – повысила она тон. В ответ была угнетающая тишина.

– Сомневаюсь, что у нас получится, – сказал подполковник, помахивая своей укороченной рукой. Оранжевый свет делал это место всё зловещее и зловещее. – Вы ведь добились, чего хотели, и больше не навестите нас, убогих?

Киёра тяжело вздохнула. Нужно было сказать правду и при это не обидеть.

– Вы хорошо поработали. Теперь отдыхайте здесь. Мы пойдём дальше, и будем побеждать ради всех вас, и тех, кто нас покинул. Сюда я вернусь только после того, как Цера сдастся на нашу милость. Надеюсь, что к тому времени вы все уже встанете на ноги.

Подполковник принялся тихо и как-то истерически смеяться. Киёра больше не могла смотреть в эти несчастные измученные бледные лица и молча вышла за дверь. Победить. Она обязательно победит. Такого больше не повторится! Ни за что…

Вечером Киёра провела финальное собрание, на котором присутствовали все причастные лица. Разведка доложила, что население Шейха раз в пять меньше Кренца, и в таком небольшом городе они не обнаружили небоскрёбов или других признаков того, что их может ожидать то самое оружие массового поражения. Поэтому они не будут дожидаться окончательно прихода основных войск и отправятся туда с рассветом.

Подробную карту, предоставленную разведкой, с главными пунктами, которые необходимо захватить в первую очередь, она вывесила на стене, а также раздала копии всем военачальникам. Если Кренц больше походил по площади на круг, то Шейх больше походил на широкую и длинную линию. По сути его можно было окружать и оттеснять Церу с любых направлений, поскольку такую длинную и извилистую территорию защищать крайне сложно. Киёра рассказала о пяти возможных вариантах защиты церанцев: специально пропустить их глубже в город, чтобы потом подорвать его или что-нибудь в этом роде, ни в коем случае нельзя идти по этому сценарию и лучше отступить. Затем они могут использовать населения города, как живой щит, в этом случае необходимо попытаться завязать с ними диалог, но не расслабляться, и подготовить подпольное нападение с самой южной стороны. Ещё они могут сделать ставку на дальность своего оружия, и отбивать границы города настолько, чтобы Эсперии невозможно было приблизиться к нему даже на километр. В этом случае им также следует использовать тяжелое вооружение и атаковать издалека. Оставшиеся два вариант были самыми плохими для Эсперии: если у церанцев окажется козырь в рукаве, о котором им снова не будет известно, в таком случае они немедленно отступают обратно к Кренцу, и второй: если церанцы успеют привести подкрепление из соседних городов: Шуе и Хабба. Расстояние до городов приличное, но чем дольше будет идти сражение, тем больше шансов, что их ждёт подкрепление от Церы. Таким образом необходимо контролировать и события в городе, и дороги, ведущие к двум другим городам, и самое главное, беречь свои пути отхода.

– Так а план нападения-то у нас какой? – спросил Мейрик недовольно. Он одним из первых переоделся в новую бежевую форму с коричневыми пятнами, и совсем не выглядел болезно. Кудрявые чёрные волосы обрамляли строгое скуластое лицо. – Или будем надеяться на чудо, как в прошлый раз?

Киёра сжала руки в кулаках и напрягла скулы.

– План мы обсуждали, пока тебя не было, – сказала она спокойно и напряжённо одновременно. – Поэтому я напомню также всем присутствующим, если что-то забылось: первым делом захватываем пункт D, – чётко указала она пальцем на карту за своей спиной, где был зигзагообразный знак электричества, находящийся в восточной части города, – чтобы обесточить город и обезопасить нас от непредвиденных фокусов Церы. Затем при помощи истребителей уничтожаем их ангары и взлётные полосы, желательно, до того, как их самолёты начнут взлетать. Пехота не находится в городе больше двадцати минут, а постоянно отходит за его пределы, выманивая противника на территорию, контролируемую нами. Танки передвигаются колонной впереди всех: в этом городе улицы позволяют развернуться. Позади всех едут ПВО, поскольку мы вынуждены их беречь. Захватываем остальные ключевые пункты, тогда Цера если не сдастся, то по крайней мере будет иметь крайне мало шансов, план таков. Но главное в этом плане это то, что всё может измениться на один из тех вариантов, что я рассказала. В таком случае обо всём докладывается мне, и инструкции меняются. Будут ещё пожелания? – обвела она глазами присутствующих, с серьёзными и строгими лицами смотрящими на неё и карту на стене позади.

– В общем, всё изменчиво, и ничего не ясно, – заключил Мейрик презрительно. Гилберт повернулся к нему, деланно кашлянув:

– Думаешь, бывает как-то иначе? Слепо следуя какому-то плану скорее окажешься в дураках.

Мейрик цыкнул и не нашёлся ничего сказать: Майеру, конечно, виднее! Будет отсиживаться здесь и поджидать войска, практически в безопасности!

– А вы что думаете, Ваше Величество? – Хаген как всегда поинтересовался мнением Его Величества. На сей раз Его Величество должен был поехать вместе с ним в одном из танков, чтобы церанцы снова не догадались, где находится действующий император, и Хаген счёл это за честь.

Гаю, в общем, было всё равно, откуда убивать гадов, хотя в пехоте ему и было больше по душе: там он мог проявить всё своё мужество и силу. Главное, чтобы в этих наступающих рядах солдат не затесалась Киёра – её смерти он не вынесет. Он ещё и потому согласился назначить её главнокомандующей, чтобы только она держалась подальше от сражений. Чёртова сумасшедшая баба!

– Думаю, мы с тобой отлично сработаемся, – ответил Гай басом, посмотрев на руководителя танковой части: тот имел внушающую мускулатуру, что было по мнению Гая знаком того, что человек толковый.

Хаген ещё больше расправил плечи, увидев, что Его Величество смотрит на него доверительно. Столько лет он был для него примером для подражания: мужества и выдержки, и теперь наконец-то он приблизится к нему!

Генералы получили свои последние распоряжения на сегодня: в каком порядке они завтра выступают и к какому времени всё должно быть готово. Райан Гибсон хотел сразу пойти заняться этим и поднялся со своего места. За окном уже заметно потемнело, и бежевая пустыня окрасилась ярко синим светом. Мелкие насекомые бились о стекло большого закрытого окна. Мейрик тоже хотел побыстрее уйти из этого места, чтобы не видеть командующей, и встал со своего места.

– И не забудьте выспаться сегодня, все. Завтра тяжёлый день, а может, и не один, – напомнила Её Превосходительство. Мейрик сжал зубы. «К чему эта показная забота?!», – не понимал он. Уж он точно не сможет заснуть, потому что будет предвкушать своё отмщение церанцам. А может и будет обдумывать, как подвинуть с места такую бездарную командующую!

Так или иначе, все генералы постепенно разошлись из зала собрания, и Киёра захлопнула тяжёлые двери снаружи. Гай стоял в коридоре неподалёку, облокотившись спиной о стену, и чего-то ждал.

– Такая сильная, могла бы и меня попросить, – сказал он с лёгким упрёком. Киёра вытащила большие ключи из кармана и, не церемонясь, стала громко прокручивать замок на три оборота.

– Не императорское это дело, – сказала она строго, дёрнула дверь, чтобы убедиться в надёжности замка, убрала ключи обратно и собиралась пойти к себе, когда Гай вдруг преградил ей путь, и, прежде, чем она успела отойти назад, заключил её в свои гигантские объятия.

– А это императорское дело? – спросил он тихо, погладив её рукой по спине сверху вниз. Киёра поймала его руку и сжала, словно тиски.

– У тебя совсем совести нет? – спросила она недовольно. Гай не торопился её отпускать: наконец-то она смотрела только на него, моргая своими пышными ресницами. Не отпускать бы её вообще, но тогда она точно его возненавидит. Гай нехотя убрал руки, деловито пропуская её вперёд. Киёра тут же прошла мимо него, отчеканивая шаги сапогами.

Комната, смежная с кабинетом Киёры, служила ей спальней, там же располагался душ. Простояв с полчаса под душем просто задумавшись о чём-то, она быстро сполоснулась, и, валясь с ног от усталости, поскорее легла в кровать. Погружаясь в сон, Киёра всё обдумывала всевозможные планы действий и проигрывала в голове всевозможные сценарии. Но укороченная рука то и дело внедрялась в её засыпающее сознание, приводя мысли в смятение и ужас. Затем появились и стволы автоматов, направленные в её сторону.

Холодный ствол с силой вдавился ей в затылок.

– Говори! – раздался приказ, отражаясь от глухих стен. – Где ваш база?! Что вы задумали?!

Киёра не отвечала уже довольно долго, и похоже их терпение кончилось: удар приклада оглушил её на одно ухо и повалил на холодный пол, пропитанный замытой кровью.

– Где ваша база?! – раздавался вопрос эхом. – Не молчи, тварь!

Киёра отчаянно пыталась уползти, таща за собой стул, к которому её привязали. Из соседней камеры раздавались душераздирающие крики, холодя кровь в её жилах. А прямо на её пути к заветной белой двери наружу лежала чья-то отрезанная нога. Киёра с трудом сдержала рвотные позывы, поворачивая голову в другую сторону. Тут кто-то схватил её стул и дёрнул его вместе с ней, поставив в исходное положение.

– Ну и что будем с ней делать? – спросил начальник, оттянув её голову назад за волосы, и схватив рукой её левую грудь. – Жалко будет убивать, даже не воспользовавшись таким молодым телом, да?

Двое шестёрок в белой, но чёрной от сажи, форме, стоящие чуть поодаль, приблизились к ней.

– Мы всегда за, босс, – сказал один из них и засунул руку под её форму, проведя холодной рукой по её животу и выше. – Думаю, стоит позвать и остальных.

– Успеется! – осадил его босс, расстегнул ширинку и повернул её голову в нужную сторону, дёрнув за волосы.

Киёра ахнула и подскочила на кровати. «Твою мать!», – подумала она, вцепившись руками в одеяло и тяжело дыша. Холодный пот катился с её израненного тела. Она надеялась, что со сменой обстановки эти кошмары перестанут её преследовать, и вот уже почти неделю ей удавалось их избежать. Как вдруг эта нелепая шутка Гая заставила её испытать похожий страх. А потом ещё эта чёртовая рука без кисти, с почерневшей запёкшейся кровью, проступащей сквозь бинты!

Киёра встала с кровати, открыла верхний ящик своего стола, нащупала поддрагивающей рукой банку со снотворным, и положила одну таблетку под язык. «Успокойся, это просто сон», – говорила она себе, проведя рукой по лбу и ложась обратно, но сон так и не приходил. Она выпила ещё две таблетки. Но стоило ей закрыть глаза, как она снова видела перед глазами тот грязный потолок, с единственной горящей лампой и брызгами крови. Тогда это было местом, куда она устремляла свой взгляд, лишь бы только уйти от той ужасающей реальности, в которой ей пришлось находится. Но звуки и ощущения: она помнила всё, даже сейчас.

На утро Рейган пришёл даже чуть раньше, чем обычно, потому что его ноги наконец-то ожили от спячки и стали с лёгкостью преодолевать этажи. Из-за вчерашних хороших тренировок он не помнил, как уснул, и поднявшись на верхний этаж почувствовал некую слабость: организм не успел восстановиться за ночь. Однако увидев командующую он подумал, что ещё выглядит неплохо, такой потрёпанной она казалась. На его пожелание доброго утра она коротко кивнула. Похоже, она не спала всю ночь.

– Через час отправляемся в Шейх. Надеюсь, ты готов ко всему. Будешь прикрывать меня с остальными, – холодно объявила Киёра и поправила свой чёрный мундир рукой, как если бы замёрзла, что было довольно странно, ведь в Кренце было жарко с самого утра. Затем она запустила пальцы в волосы, свела ладони у лба и с силой надавила на него, будто прогоняя дурные мысли. Через пару минут дверь открылась и в кабинет пожаловали человек десять примерно одного роста и телосложения в бронежилетах серебристого цвета и со знакомыми бежевыми автоматами. Киёра убрала руки от головы.

– Это мои телохранители, – пояснила она. Один из воинов протянул Рейгану точно такой же автомат.

– Знаешь, как пользоваться? – уточнил охранник.

– Так точно, – Рейган передёрнул затвор.

– Хорошо.

Они вышли из кабинета, прошли по большому круговому коридору с окнами во все стену до серого крепкого стандартного лифта, и спустились на нём вниз. Снаружи их уже ожидало грандиозное войско, состоящее из уходящей к горизонту пехоты, внушительной танковой части, тяжёлой артиллерии, стоящей между каждым десятком рядов, и с десяток самолётов-истребителей, стоявших позади всех. Рейгана поразило, как за столь короткое время они успели поменять свой чёрный цвет формы и орудий на маскирующий в Таврии бежевый цвет с коричневыми пятнами. Когда-то у таврийцев была такая же форма, только с другой формой пятен, но с приходом Церы их форма стала белого цвета.

– Не отходи от меня, – напомнила Киёра и, поморщившись от мнимого холода, направилась вместе с охранниками к паре бронированных машин, тоже бежевой расцветки. Трое телохранителей сели в первую машину, вместе с двумя солдатами, одетыми в чёрные абайи, как таврийские граждане; во вторую машину сели пятеро: водитель, второй охранник спереди, сзади сели охранник, Рейган, и Киёра между ними. Прошло ещё минут с двадцать, во время которых, видимо отправились вперёд войска, и затем их машины быстро тронулись с места по гравийной дороге навстречу скудной растительности и песчаным каньонам по обе стороны от дороги. Несмотря на то, что в городах была проведена система водоснабжения, передвигаясь пешком между городами, можно было, как и в давние времена, легко умереть от обезвоживания, если не запастись достаточным количеством воды и не укрывать лицо. Поскольку Кренц находился на самом севере Таврии, здесь это было особенно выражено, но чем дальше они ехали на юг, тем больше растительность радовала взгляд: появлялись низкие кустики и небольшие полесья с низкими таврийскими деревьями – грахмами, имеющие тёмно-зелёные синеватые листья и синие же плоды ягод. Шейх был по большей части торговым городом, и вблизи него, насколько помнил Рейган, когда-то были целые плантации винограда и разных трав. Но вот и они! Красные, синие и фиолетовые пышные кусты, посаженные рядами, уходящие до горизонта в обе стороны! Видимо их восстановили после нападении Церы… Или посадили заново. В связи с этим Рейган хотел рассказать Киёре о чудесном таврийском вине, с терпко-сладким привкусом, которое им следует обязательно попробовать в этом городе, когда они его освободят, но командующая уже откинулась головой на спинку машинного сиденья и, кажется, спала, сурово сведя брови.

«Заработалась?», – подумал Рейган и решил не беспокоить её. Охранник, сидевший с противоположной стороны, напротив, с интересом смотрел в окно, и изредка поглядывал на Рейгана.

– Вы из этого что-нибудь настаиваете? – спросил он наконец, кивая на синие кусты округлой формы за окном.

– Да. Делаем отличное вино, – порекомендовал Рейган. – Я знаю хорошее место, если оно ещё сохранилось.

Охранник чуть заметно ухмыльнулся.

– Потом покажешь, тавритчанин. Когда победим!

– Да! – согласился Рейган. «Тавритчатчин» звучало забавно, как ему показалось.

Машина подскочила на кочке, и Киёра в сонном состоянии чуть облокотилась на его плечо головой. Рейган был не против: ему было даже немного приятно от такого, ведь он так давно не соприкасался с представительницами женского пола. А в тюрьме так просто мечтал об этом. Как же ему чертовски всего этого не хватало! Даже Лилиан ни разу не прикоснулась к нему с теплотой, сколько бы он не навещал её в новом доме. Заводить длительные знакомства ему не удавалось из-за того, как быстро их полк перемещался по стране до её поражения. А снимать девушек ему не позволяла совесть. Рейган повернулся к своему окну. Солнце светило также ярко, как было темно в его душе. Ещё одна кочка заставила Киёру облокотиться головой сильнее. «Такая тёплая», – подумал он, мечтательно закрывая глаза. Какие глупости! Командующая, конечно, имела привлекательные формы, но уж точно не сделала бы ему такого одолжения. О чём он только думает?

Рейган открыл глаза. Они проехали все поля, засеянные виноградом и снова очутились в «голой» пустыне. Видимо эсперийцы решили как-то объехать город, чтобы вести командование издалека.

– Приехали, – объявил водитель на церанском, поворачиваясь на сидящих в салоне, когда припарковался среди пустынного поля. Рейган осторожно толкнул Киёру плечом: та вздрогнула и проснулась.

___________________

* – Подъём! (эспер.)** Чем занимаетесь? (эспер.)

## Глава 8. На двойной фронт

С тех пор, как с Вирмой был заключен мирный договор, южные войска Эсперии подобрались к границе с новым союзником, а сэр Гилберт заставил «нужные винтики» крутится, прошло уже два дня, в течение которых молодой полковник Штрейс Браун ни смыкал глаз. Синие холодные ночи сменялись яркими и жаркими солнечными днями, пока они перемещали танки и артиллерию под видом торговых грузов. И те и другие уже были перекрашены в бежевый, как и велела Её Превосходительство, и также накрыты сверху разноцветными тканями. С Вирмой был заключен договор минимум на полгода, поэтому у них были все разрешения. Но всё же эта была незнакомая страна, как и Таврия, которую он не так давно покинул. Хотя разницу было заметить сложно: для него все южане были на одно лицо. И там и здесь были каменные дома, песок, яркое солнце, которого не увидишь в Эсперии, и неизвестные наречия. И странные, почти враждебные взгляды в их сторону, когда они перемещались по людным местам. Не похоже, чтобы жители привыкли видеть такое часто. Поначалу Штрейс не понимал, как советнику Её Превосходительства удалось так быстро убедить Вирму перейти на их сторону, но спустя полдня уже вполне имел представление.

Машина со Штрейсом шла впереди всей колонны, хоть это и было опасно, но иначе проблемы с переездами было не решить.

– Притормози, – приказал водителю их машины человек с густыми каштановыми бровями в серой форме, стоящий возле небольшого блокпоста в следующий город. Водитель притормозил, и Штрейс приоткрыл окно.

– В чём дело, начальник? – спросил Штрейс доброжелательно. Постовой наклонился в его окно.

– Желаете проехать дальше, господа торговцы? – спросил он, улыбаясь так едко, что до Штрейса быстро дошло в чём дело. – За провоз товаров через границу города полагается заплатить налог.

– Даже если у нас есть уговор с вашим начальством? – вылез он немного в окно. – Мы уже оплатили достаточно на таможне, и на других ваших блокпостах.

Постовый развёл руками в сторону и стал кричать что-то своему коллеге, сидящему в бирюзовой застеклённой будке.

– Понятия не имею ни о каких начальствах. Платишь – проезжаешь. Нам ведь тоже надо чем-то поживиться…ну, компенсировать опасность, которую вы везёте с собой, – последнее он сказал почти шёпотом.

Штрейс покачал головой и полез во внутренний карман своей конспирационной расписной куртки за кошельком, раскрыл его и увидел, что тот заполнен лишь наполовину. Его личными деньгами, которые он обменял на церанские бумажные купюры с голубой окантовкой. Четверть он отдал на предыдущих остановках, а ещё четверть потратил на синие тюрбаны и чёрные абайи, в которым теперь ходил он и вся его так называемая команда из пяти человек, контролирующих свои участки колонны. Вздохнув, он взял большую часть крупных купюр и просунул в окно.

– Этого хватит?

Постовой довольно улыбнулся, пересчитав купюры.

– Милости прошу! – убрав деньги за пазуху, он махнул рукой в сторону поднимающегося шлагбаума.

– Благодарю, – недовольно сказал Штрейс и закрыл окно. Вообще-то Её Превосходительства обещала возместить все личные убытки, но даже так это казалось ему немыслимым грабежом.

Для того, кто произошёл из бедной семьи так уж точно. Расслоение в Эсперии было так сильно, что когда Штрейс получил свою первую офицерскую зарплату, то его родная деревня гуляла на неё целую неделю. А доставлять радость другим он любил.

Вообще он пошёл в армию лишь потому, что это было материально выгодно. Картины, конечно, он рисовал прекрасные, по мнению его сокурсников и преподавателей в академии искусств, да только их почти никто не покупал. И за неимением лучшего вскоре после выпуска из академии он решил отдать своё тело и душу в прямое распоряжение государства.

Это был отчаянный шаг: он понял это по первым миссиям, когда девять лет назад их, ещё желторотых, отправили защищать границы от нападения Церы. Чудом выжив, единственный из своего отряда, Штрейс уже подумывал о том, чтобы бросить это неблагодарное дело, но очень быстро его повысили до сержанта и выше, дав такую зарплату, что он передумал. И остался.

Задумавшись, Штрейс не сразу заметил, как они проехали ощутимую границу и оказались в более пустынном городе, чем до этого. Как будто большинство жителей куда-то эвакуировали. «Предусмотрительно», – отметил про себя Штрейс. Однако в таком пустынном пространстве они ещё больше привлекут внимания. «Хреново», – подумал Штрейс и взял в руки рацию.

– Приём. Мы слишком выделяемся. Разделимся и едем по очереди: я, затем Фриц, Александр и Раппа с Виралом в самом конце. Перерывы в час, дистанцию держим порядка километра, – сказал он строго.

Всего их полоса занимала сейчас километров шесть. И он непременно должен доставить всю эту технику и солдат в Кренц, чтобы доверить в руки сэру Гилберту.

Несмотря на то, что сейчас тот был сказочно богат, имел собственный частный дом, дорогую машину, дорогую собаку, и, должно быть, часто пользовался услугами визажистов и парикмахеров, чтобы поддерживать свой безупречный образ, Штрейс чувствовал, что так было далеко не всегда. Было что-то в его глубоком взгляде и некоторых репликах, выдававшее совсем другую жизнь. Наверное поэтому Штрейс довольно быстро подружился со своим начальником лет пять назад. И с тех пор не изменял себе и чётко следовал всем его указаниям. Про сэра Гилберта говорили, что он толковый военачальник, но слишком уж безэмоциональный: дескать, командует с каменным лицом, и даже бровью не ведёт, когда другие справедливо бьют тревогу. Но у Штрейса было своё мнение: он считал Гилберта Майера непризнанным гением, а гениев никогда не понимали его современники!

Последний город Вирмы они также проехали без проблем, по крайней мере его часть колонны, и, отдав последние деньги, они оказались наконец в Таврии. Ещё полчаса и они окажутся в восточной части Кренца! И тогда его маленькое путешествие закончится! Наконец-то будет возможность просто пройтись по земле и размять затёкшие косточки.

Светало, но ещё очень слабо. Всё ещё окрашенное в синий цвет пространство между городами разных государств оставалось позади, и вот уже их колонна стала замедляться на равнине перед городом. Как он и думал: на оговоренной точке их ожидали команда помощи в разгрузке, команда для первой помощи, солдаты, оставшиеся без танка, и сэр Майер собственной персоной. Едва они остановились, водитель его машины закряхтел и моментально вышел вон, держась за спину. Штрейс не спеша вылез из машины, не делая резких движений: у него тоже всё затекло.

– Что-то ты не торопишься, полковник Браун, – сказал сэр Майер, нахмурившись и поглядывая на платиновые часы под рукавом своего мундира. Его волосы как всегда элегантно торчали наверх.

– Задержки на пропускных пунктах, – оправдался Штрейс, захлопывая дверь машины и разминая стопы ног топотом по песчаному полу. Гилберт пожал плечами и прикурил сигарету.

– Понятно, – сказал генерал, выпустив большое кольцо дыма. – Значит у тебя останется меньше времени на отдых перед грядущим боем.

Штрейс встряхнул головой, пожал руку водителю на прощание и подошёл ближе к начальнику.

– Вы думаете, сэр, основной бой будет здесь, а не в Шейхе и остальных городах? – поинтересовался он.

– Я это точно знаю, – сказал сэр Гилберт, выпуская новое кольцо с мрачным видом. – Им выгоднее сорвать наши поставки, чем бороться за пару несчастных городов.

– Почему же остальные генералы отправились дальше на юг? – не укладывалось в голове у Штрейса. – Разве не выгоднее было защищать город всем вместе?

Майер ухмыльнулся и пододвинул сигарету зубами к левой щеке.

– Нет. Иначе мы не успеем продвинуться дальше. Да и избыток начальников вредит процессу командования.

Штрейс усмехнулся про себя. «Да уж, теперь у него полная свобода действий. Сам себе начальник», – подумал он с некоторой завистью. Ему вспомнилась единственная увиденная воочию стычка генерала с самим Его Величеством, которая моментально закончилась при виде публики. Но молва о том, что безродный генерал и Император хватали друг друга за вороты мундиров ходила ещё с год по всем войскам.

Подчинённые полковника тем временем вовсю снимали покрывало с танков и артиллерии, проезжавших дальше вглубь города.

– Какие будут приказания? – настроился Штрейс на серьёзный лад, отдавая честь.

– Для начала возьмёшь своих людей и отправишься в одно место. Лейтенант Карлиц тебе покажет, – махнул генерал рукой в сторону стоявшего неподалёку молодого человека, которого Штрейс знал ещё со времён первого призыва.

Специальная бронированная машина «альфа «остановилась в задуманной точке, практически равноудалённой ото всех трёх таврийских городов, где по сводкам операторов, должна быть самая лучшая связь со спутником.

Киёра планировала сразу же приступить к делу, но, очнувшись от напавшей дремоты, к своему стыду, никак не могла собраться с мыслями. Из чёрного тканевого рюкзака, который ей передал водитель, она взяла большую бежевую накидку и надела её поверх мундира. Водитель и телохранители давно покинули их бронированный автомобиль, чтобы дать ей переодеться, но на самом деле она просто хотела побыть одна. Таврийский головной убор, который она также нашла в рюкзаке и попыталась надеть на себя, странно сидел на голове и она никак не могла заставить его не сдвигаться набок.

– Позвольте вам помочь, – вызвался адъютант, уже успевший за это время переодеться в новое бежевое одеяние в другой машине и вернуться на своё место. Киёра опустила руки и позволила ему самому разбираться с этим чудо-убором, который тот так нахваливал. Тавриец аккуратно заправил один верхний слой в другой, потом ещё один, выровняв чудо-убор по голове, а также стал заправлять её волосы под заднюю свободно висевшую часть убора. Киёре казалось, что она смотрит как сквозь сон на его аккуратные и чёткие движения уже слегка окрепших смуглых рук, на которых проступали вены.

– Готово, – объявил он, смотря ей прямо в лицо, заправив последний волос. – Теперь я не отличил бы вас от коренной таврийки издалека.

– Спасибо, – поблагодарила Киёра потерянно, отвернулась и принялась искать свою рацию в рюкзаке. Затылком она чувствовала, что адъютант продолжает смотреть на неё. Как-то пристально.

«А она вообще справится? Выглядит не очень-то уверенной», – подумал Рейган, смотря на её нервные движения, которыми она доставала рацию и зацепляла за ухо. Красивая, конечно, особенно в тюрбане, но этого недостаточно, чтобы командовать таким количеством мужчин, коих было явное большинство в армии. Киёра открыла бардачок машины и тут, к своему изумлению, Рейган увидел, как она достаёт оттуда компактный персональный раскладной компьютер. Как же долго он сидел в тюрьме, что компьютеры стали настолько маленькими?!

– Это…компьютер? – замялся Рейган, указывая жестом на устройство. Киёра кивнула и тряхнула головой. На чёрном экране заплясали синие квадратики, преобразуясь в разнообразные фигуры.

– Иди подыши воздухом, Штриган. Мне нужно подключиться к базе, – сказала она всё ещё сонно.

– Не разрешите посмотреть, как вы будете это делать? – попросил он вдруг, даже как-то настойчиво. Всё-таки такой техники он ещё не видел! Было до жути интересно. Киёра посмотрела на него строго, казалось, весь её сон как рукой сняло.

– Хочешь увидеть наши секретные данные? Даже не надейся, – захлопнула она маленький компьютер. – Мне повторить приказ?

– Никак нет, – по-быстрому вышел Рейган из машины. «С характером», – подумал он, напевая что-то себе под нос. Адъютант принялся рассматривать равнину вокруг: голая и незнакомая земля, с очень мелкой травой, уходила вдаль на значительное расстояние, где по левую сторону среди утренней лазурной синевы тёмным пятном выделялся город. Он подошёл к охраннику, что нарёк его «тавритчанином», и поинтересовался:

– Извините! А где мы вообще находимся?

Охранник смерил его оценивающим взглядом, поднёс к губам два пальца так, словно бы держал раскуренную сигарету, и задумчиво втянул в себя воздух.

– Скажем так: на пол пути к Хаббе, – сказал он, выдыхая невидимый дым. Рейган не стал интересоваться, отчего тот занят этим воображаемым делом, куда важнее было: что они забыли так далеко от планируемого места атаки?

– Зачем мы здесь? – спросил Рейган, отбирая у него невидимую сигарету.

– Спроси у своего начальника, – вздохнул тот, и отошёл от Рейгана подальше, «закуривая» заново. Рейган вернулся к машине: Киёра уже вовсю отдавала приказы на их жёстком и грубо звучащем языке, от которого её голос становился, казалось, ещё ниже и грубее. «Совсем другое дело», – подумал Рейган, залезая на своё место подле неё. Взглянув в блёклый белый экран, он увидел не очень отдалённое изображение сверху, будто с вертолёта. Обычная запись, он даже как-то разочаровался. Похоже, в городе горели ангары и какая-то телевизионная вышка, распространяя густой дым большими однородными серыми пятнами на экране. Изображение хоть и было цветным, но далеко не лучшего качества. И если долго смотреть в такой экран – можно перестать что-либо вообще на нём видеть.

Рейган поморщился и отвернулся от экрана: вдалеке как раз раздались звуки первых падающих снарядов, и он выглянул в окно, но ничего не увидел. Этот звук был совсем как в тот раз, когда Эсперия атаковала Кренц, заставив его почувствовать лёгкое дежавю. Рейган даже закрыл глаза от удовольствия, пусть это и было глупо, но тут его спокойствие прервал резкий звук, вырвавшийся у командующей изо рта:

– Wa qwerty das nainth fierlaang?! * – сказала она по рации с максимально циничной и холодной интонацией. Тут взрывы стали слышны намного сильнее, хотя они и находились так далеко от города. Рейган взглянул на экран и увидел, как по городу стройной шеренгой движутся танки, штук тридцать, а северная часть города полностью покрыта дымом, будто по ней ударили всем имеющимся оружием. Недоумение должно было ярко отразиться на его лице, но командующая даже не посмотрела на него, и продолжала что-то говорить по рации на повышенных тонах. А дыма меньше не становилось. «Это уже слишком», – подумал он, когда танки насквозь протаранили город, оставив после себя вспаханную землю и кровавые дорожки, видные даже с вертолёта. Неужели, Эсперия в самом деле так ужасна, как о них говорят, и в первый раз ему просто показалось? Он взглянул на командующую и попытался найти в ней каплю человечности, которая, как ему казалось, у неё была. Но сейчас он не смог её найти ни в горящих огнём ненависти золотистых глазах ни в жёстких интонациях. Рейган взял одну свою руку в другую за запястье: оставалось только надеяться, что жители в городе пострадали не сильно. Только из-за одного этого раза пока рано делать выводы. Хотя он имел богатый опыт убийства плохих командиров – сидя в тюрьме, Рейган порядком растерял свои навыки. К тому же не хотелось бы убивать женщину. Рейган снова закрыл глаза. Прошло ещё немного времени: взрывы прекратились, командующая сообщила что-то в дополнительную, большую рацию из рюкзака, телохранители вернулись на свои места и закрыли двери машины. Рейган выдохнул: теперь у него точно нет возможности для реализации своих ужасных мыслей. Командующая сняла рацию с головы и откинулась на спинку сидения.

– Поехали дальше, – объявила она на церанском. Водитель повернул ключ зажигания, и через секунду они уже мчались дальше по равнине на юг.

– Здесь с ними покончено. Ты что-то хочешь мне сказать, солдат? – спросила она Рейгана на таврийском, не открывая глаз. Рейган отпустил своё запястье.

– Быстрая миссия, Ваше Превосходительство. Но какой ценой? – спросил он, почти не глядя на неё.

– Вот уж точно небольшой, – заявила она уверенно. Рейган сжал руки в кулаках и всё-таки посмотрел на неё. Командующая сидела с закрытыми глазами, откинувшись на спинку сидения, по лбу стекала одинокая капля пота. Рейган всегда желал увидеть, как выглядит командир, не жалеющий ни мирное население ни своих людей. Теперь он знал – беспечно, вот как они выглядят в такие моменты!

– Если ты не готов ничем пожертвовать, можно потерять вообще всё. Не согласен со мной? – спросила она устало.

– Tuearid**, – тут же сказал, как отрезал Рейган. – При всём уважении, Ваше Превосходительство, я видел, как вы действовали при игре в шахматы с генералом Майером. И сейчас я убеждаюсь в том, что вы придерживаетесь той же безжалостной стратегии на поле боя. Честно говоря, генерал Майер на вашем месте устроил бы меня куда больше.

За последнее можно было и по шапке получить, к чему Рейган, впрочем, был готов. В машине повисла мучительно долгая пауза.

– Ты прав, – сказала Киёра сдержанно, в очередной раз удивив его. Она сложила ладони вместе и смотрела перед собой в пустоту. – Генерал Майер опытнее меня. Я бы тоже предпочла видеть его на моём месте. Только вот, будь он главнокомандующим, мы никогда бы не отправились выручать другую страну. Никогда не стали бы рисковать собой, чтобы побеждать Церу на чужой земле, чтобы спасать ваши жизни. Помни об этом, – перевела она уставшие покрасневшие глаза на него.

Речь произвела на Рейгана впечатление. Выходит, весь этот поход – её инициатива? Ему стояло бы быть намного благодарнее…

Командующая отвернулась к своему окну, сильнее закутавшись в абайю, и откинулась головой на спинку, видимо, снова пытаясь вздремнуть. По её скорбному лицу Рейган понял, как сильно расстроил её своими обвинениями. Ему стояло быть гораздо гораздо благодарнее за всё, что она для него сделала, но он был слеп. Он видел только внешний фасад – молодую девушку, дорвавшуюся до власти, которая не соответствовала её возрасту, высокомерную иностранную принцессу, плохого командира, кого угодно, но только не человека. Человека, которому обязан избавлением из плена, обязан жизнью. И теперь не знал, как извиниться.

________________

* Я же говорила не лететь напролом, или ты забыл? (эспер.)** Не согласен (тавр.)

_________________

Выстроенная полукругом длинная артиллерийская линия Мейрика медленно двигалась впереди танковой колонны Хагена в направлении Шейха. Земля вздрагивала. Утреннее солнце засияло в его широко раскрытых от ненависти глазах.

Ему бы только дождаться! Его люди также были в ожидании. Как только Роу подаст сигнал, он никого жалеть не будет, и пошла она к чёрту со своей избирательностью! Мейрик гладил пальцем красную кнопку от их самого мощного оружия, за которое решил отвечать самолично. Колонна всё приближалась к городу. Вдруг воздух завибрировал: над ними пролетело пять истребителей-бомбардировщиков подчинённых Райана Гибсона, которые быстро обогнали их и сразу выстрелили по «тем самым» целям в городе, да так, что было слышно отсюда их слаженность ударов. «Позер», – подумал вдруг Мейрик. «Начинайте», – раздался наконец из рации голос Роу. Солнце снова попало в глаз Мейрику, он прищурился, повернулся к подчинённым и грозно объявил:

– Огонь!

Артиллерия ударила изо всех орудий по искусственной преграде у въезда в город: десятку рядов баррикад противотанкового типа.

– Ещё! Ещё! Разбейте все видимые цели! – командовал Мейрик, внимательно в бинокль на то, что творилось впереди. За одними рядами баррикад стояли другие, и как будто вовсе не кончались. Всё-таки Цера подготовилась. – Я сделаю ещё один проход, – пообещал он, обследуя местность. Сосредоточив взгляд на нескольких домах левее въезда, так подозрительно близко стоявших друг к другу, Мейрик подумал, что это было скорее одно цельное ограждение.

– Воздух, вижу странный объект из пяти каменных домов на одиннадцать часов. Подтвердите статус объекта, – передал он наблюдателям с вертолёта.

– Земля, неизвестный объект. С южной стороны домов вижу танки противника.

– Благодарю, – процедил Мейрик и отключил связь. Кровь закипела в его жилах. Мейрик нажал на красную кнопку, и из его орудия с самым длинным стволом вылетел снаряд, моментально разнёсший преграду так, что в неизвестном объекте оказалась огромная дыра. Из дыры хлынули вражеские танки им навстречу.

– Всё, отступайте, – приказала Роу. Но Мейрику было мало. Он приказал своим людям направить орудия на появившегося противника, пока танковая колонна, разделившись, обходила их с флангов навстречу городу, где был уже практически расчищенный вход.

Мейрик уничтожал и взрывал, взрывал и уничтожал, его глаза были дикими, движения, которыми он мотивировал подчинённых, возбуждёнными, но в его сердце было всё также пусто. И кто бы мог подумать, что они были ему настолько дороги? Тоби, Доминик, Гордон… Всего лишь три пустоголовых, что вечно выпивали ночью, думая, что их никто не засечет, раз уж они стали старшими офицерами, однажды предложившие ему присоединиться, и с тех пор вечно подшучивавшими над тем, как ему сносит голову от алкоголя. Солнце полностью поднялось над горизонтом, окончательно ослепив его своим сиянием. Как же ему хотелось снова их увидеть! Мейрик выпустил последний оставшийся снаряд из этой обоймы – равнина, раскинувшаяся перед городом, и усыпанная металлоломом, вспыхнула и загорелась. Те из врагов, кто ещё мог уехать обратно в город, давно направились на юг. А этот огонь, это пламя, боль и разрушение – это всё его! Ему хотелось зайти в него, упасть на колени и зарыдать от бессилия, но он сжал руки в кулаки и просто продолжал смотреть на это бушующее пламя.

– Прекрасная работа, – коротко поблагодарила Роу, – Но впредь давай без самодеятельности. Встречаемся в точке X, как и было оговорено.

Мейрик впился рукой в свою плотную бежевую штанину. Роу никогда не показывала слабостей и вела себя в целом как хороший лидер, но всё равно что-то в ней ему всегда сильно не нравилось. И он не мог понять, что.

Мощный бронированный танк Гая и Хагена двигался в середине колонны, идеально прикрытый со всех сторон. Как только они прорвались к городу, разрушив последние баррикады, уже ничего не стояло на их пути: жители в разноцветных лёгких одеждах просто разбегались в ужасе при виде их танковой колонны в несколько рядов, а церанцы были явно к такому не готовы, отправляя вперёд белоформенную пехоту с автоматами, которая недолго отстреливалась и убегала вслед за жителями. Кому-то повезло больше, кому-то меньше – Гаю было всё равно. Широкие песчаные улицы были по краям заставлены прилавками с разнообразными блестящими и бархатными шелками и с всевозможными свежими фруктами: жёлтыми, синими, красными, причудливых форм. Всё выглядело довольно дорого и привлекательно – для кого-нибудь, но только не для Гая: к такому он привык с детства, хоть это и не приносило ему особенной радости. Ничто материальное вообще не могло его впечатлить.

Они быстро проехали мимо всего этого многообразия цветов и не доходящих до них запахов, и отправились дальше к центру города, где располагался огромных размеров фонтан, служивший здесь своего рода достопримечательностью, хотя из него лилось отнюдь не вино, а самая обычная вода. Тут их стройным рядам пришлось разделиться, чтобы обогнуть эту досадливую преграду. Но и дальше их не ждало никаких препятствий. Гаю так понравился этот шум дребезжащих гусениц по песчаному «полу» и ощущение движения в общем строю, как будто он был его частью… Которой он и хотел быть и не хотел.

– Я же говорила не лететь напролом, или ты забыл? – недовольно спросила Киёра по рации.

– Хочешь сказать, я должен отступать, когда противник убегает, сверкая пятками? – спросил Гай, усмехаясь, и отключил связь. Иногда она говорила такую бессмыслицу, в самом деле! Он приказал остальным ещё сильнее прибавить темп и за десять минут они уже прошерстили весь этот жалкий городишко, так что пыль ещё долго стелилась позади них! Его временный напарник, командир танковой части, довольно улыбался всю дорогу, из-за чего Гай подумал, что тот с ним согласен. Бледные механик, наводчик и заряжающий тоже смотрели на него с каким-то благоговением. Лишь когда они приблизились к южной границе города, за которой виднелась просторная синеватая равнина, их ожидало некоторое сопротивление в виде нескольких танков и артиллерийских орудий. Гай подал знак к замедлению.

Белые танки с флагом Церы – чёрным перевёрнутым треугольником, пустым внутри, и дополнительными линиями, визуально добавляющими объём фигуре – виднелись среди домов из добротного красного кирпича на все сто восемьдесять градусов вокруг центра эсперийского построения, о чём сообщил бледнолицый наводчик. «А ты не дурак», – подумал Гай о церанском командире, устроившем ему такую подлость. Интересно, как скоро он выслушает пламенную тираду Киёры о том, что он последний идиот?

– И что будем делать? – спросил он напарника, чуть задирая бритый подбородок, чтобы не выглядеть недостаточно высокомерным. Хаген Ольсен потёр руки, грузно поднялся с места и поменялся с механиком-водителем.

– Поедем по прямой, – объявил он уверенно.

Ещё через двадцать минут они прорвались к выходу из города, изрядно попортив землю гусеницами, и выбив церанцев из их же оккупированного города. Гай был впечатлён своим напарником, который не только был хорошим командиром, но и невероятным механиком-водителем, а может и мог бы заменить любого члена экипажа.

Однако танков противника оказалось гораздо меньше, чем было сначала. Гай связался с «воздухом», и те передали, что половина танков противника обогнула город с западной стороны и направилась в сторону Кренца. «Генералу Гибсону поручено остановить их», – эта фраза пульсировала у него в голове, словно мигрень. Снова слава достанется не ему! А какому-то простолюдину. Как он пропустил такую крупную рыбу! Гай нахмурился. Ну уж возвращаться-то он не собирается.

– Ну что, мы едем дальше? – спросил он недовольно у Киёры.

– Да. В Хаббу. Я присоединюсь к вам в точке YI. Выезжайте сейчас, – сказала она на удивление спокойно.

Сухопутные войска двинулись дальше на юго-восток, вглубь Таврии. Церанские наблюдатели были уже тут как тут: благодаря искусственной дымовой завесе они спрятали самолёты неподалёку от Шейха и следили за всем сверху.

«Похоже, рыбка захватила нашу наживку», – довольно подумал Джеймс, церанский генерал, что прибыл из столицы не так давно. В этот убогий край бывшей Таврии! Бескрайняя пустыня, песок, сухость и ветер! Почти ничего не изменилось с тех пор, как он пять лет назад помогал захватывать эту землю. Конечно, в столице говорили, что это освобождение страны-соседа от внутренних распрей на религиозной почве, которые не кончатся никогда. Но уж он-то, Джеймс Миллер, не был дураком, и отлично понимал, что его государство просто пользуется неспокойной обстановкой в стране смуглолицых. Однако, он был не против: ведь те сами виноваты в том, что так легко раскололись на части и позволили наброситься на себе Цере! Он всегда будет на стороне сильных.

Итак, в его распоряжении были лучшие войска из столицы, его верные подчинённые, и новые виды оружия, которые даже не снились Эсперии. Разведка доложила ему, что нынче Эсперией командует женщина. Сначала Джеймс долго смеялся, но потом подумал, что ему всё равно: как бы ни был слаб противник, он не будет идти на уступки и размажет его так, как тот и заслуживает. Он сделал приманку, отправив немного войск в Шейх, чтобы занять чем-то противника, а сам нацелился на поставки оружия и войск, идущие через Вирму. С этими крысёнышами, на всё готовыми ради денег, ему ещё предстоит большой разговор!

– Подразделение «Бета» успешно обошло противника! – сообщили ему подчинённые. Джеймс посмотрел в небольшой, но очень чёткий цветной экран, и потёр руки.

– Отлично. Отправьте туда самолёты под прикрытием. Начнём, как только основные силы подъедут к западной стороне Кренца, – приказал он.

Этот идиот Цюрих не придумал ничего лучше, чем использовать вовсю оружие массового поражения, и всё равно проиграл! Джеймс с удовольствием потанцует на его костях, когда доберётся до Кренца. А потом выпьет, да. Всё, что плохо лежит на складах, а если что – у него всегда с собой есть фляжка.

– Противник замечен в двух километрах от границы города. Общая протяжённость порядка трёх километров. Ваши приказания? – доложил Гилберту генерал-полковник Райан Гибсон, получивший в свою очередь информацию от дежурного пилота.

Гилберт и сам поглядывал в оптический бинокль с окон последнего этажа Станции: танки выстраивались в массивные шеренги вокруг всей западной стороны Кренца, за ними виднелись пешие войска, а с юга подходили танки и артиллерия.

«Хотят сразу взять нас в кольцо?», – усмехнулся про себя Гилберт. Подобные уловки он видел множество раз.

– Ничего не предпринимать. Пусть пройдут в город, – отдал он приказ. «И пожалеют об этом», – пронеслось у него в мыслях.

Три дня и ночи подготовки к этому бою не прошли даром, и теперь всё было готово по высшему разряду: жители по первой команде спустились в городские подземные укрытия, часть войск была хорошо спрятана внутри города, а часть выставлена на передовую, так, чтобы создать у врага впечатление, будто это и есть все силы.

Гилберт был благодарен случаю: ведь когда ты полностью занят делом, нет времени думать о том, что тебя гложет, и по ночам спится спокойнее, пусть и всего пару часов.

«Ещё один день без тебя», – подумал он, вспоминая ту единственную, что была способна полностью перекрасить его чёрную жизнь, и потушил остаток сигареты, третьей за утро.

«Не слишком ли много вы курите, сэр?», – спросил однажды Штрейс, когда они были наедине в его прокуренном кабинете. Гилберт усмехнулся, вспомнив об этом и глядя на приближающиеся ряды танков. Сейчас начнётся потеха. А его ещё что-то держит в этом мире!

– Отступайте, как только они заедут за первые дома, – приказал он по рации заместителю танковой части.

## Глава 9. Падение

Окрестности за окном бронированной машины всё менялись, синие поля всё больше окрашивались в оранжевый цвет, кирпичные и каменные дома, что были вдалеке, стали мелькать всё чаще. А Рейган всё продолжал смотреть в спину командующей, и в её окно вместо своего. Печально было осознавать, насколько сильно он вёл себя неподобающе ситуации, и насколько, оказывается, обязан. Моральные дилеммы подкрадывались всё ближе к его горлу. Необходимо было решить, который из его долгов больше – перед своей страной, перед теми, кто вытащил его из плена, или перед сестрой. В первых двух случаях он должен был бы отдать свою жизнь, не раздумывая, но в последнем…никак нельзя.

Особенно актуально это было в том свете, что его по сути сделали ещё одним телохранителем на время этого похода. Солнце вдруг ярко осветило машину с той стороны, так что Рейгану пришлось прикрыть глаза рукой и отвернуться. Интересно, когда уже его глаза придут в норму? Он повернулся к своему окну: дома совсем зачастили, и он стал узнавать окрестности Хаббы, хотя был здесь всего раз в жизни. Небольшой городок, где большая часть домов – кирпичные. Этим они хотели приблизиться по уровню к Цере. Но уж он-то знал, что в самой Цере дома делают из различного укреплённого пластика. Или из дерева. Ни то ни другое не подходило под таврийские погодные условия.

Рейган тряхнул головой. Надо было раньше написать завещание, в котором всё, что от него останется, уйдёт в руки Лилиан! Теперь его жизнь принадлежит Эсперии, принадлежит Киёре, никто не даст ему дезертировать без последствий! Внезапно у него заскребло под ложечкой, когда они проехали мимо первых появившихся на их пути домов, снизив скорость.

– Не снижайте скорость! – крикнул он вдруг на церанском так, словно был тут главным. Киёра с недоумением посмотрела на него, но Рейган не растерялся:

– Это всё равно, что самому подставиться под удар снайперов! Не нужно замедляться, двигайтесь быстрее до своей цели! – настаивал он, указывая рукой вперёд.

– Но мы приехали, – холодно осадила его Киёра, тоже на церанском. Машина резко остановилась в одном из узких проулков на окраине. Телохранители с невозмутимым видом первыми вышли из автомобиля и один из них подал командующей руку, Киёра быстро спустилась вниз и смешавшись с их небольшой группой зашла в двухэтажный дом напротив. Рейган вздохнул, когда единственный оставшийся телохранитель недовольно открыл его дверь снаружи и многозначно посмотрел на него. «Да они тут все сговорились что-ли? Понимают друг друга без слов? Какого хера только меня ни во что не посвятили?», – подумал Рейган недовольно и, выйдя из машины, с трудом удержался, чтобы не хлопнуть дверью, глядя в непроницаемые карие глаза телохранителя.

Тёмный коридор внутри дома на первом этаже был завален различным хламом по обеим сторонам, не очень различимом при выключенном свете, но очень скоро они оказались на большой лестнице, ведущей наверх. «Подобие местной базы?», – догадался Рейган, оказавшись на втором, более прибранном, этаже. В единственной комнате, помимо которой был только санузел на другом конце лестничной площадки, располагался небольшой и очень низкий деревянный письменный стол, заваленный свежими пергаментами, бежевые шторы на окнах были задёрнуты, так что в комнате тоже стоял полумрак, но не такой сильный, как на первом этаже. Одинокий диван в тёмно-коричневой драпировке стоял практически посередине комнаты и имел поистине гигантские размеры. Рейган почему-то ярко представил своих бедных соплеменников, стоящих на этом самом месте в своём узком круге, почёсывающих свои подбородки и рассуждающих, насколько же большие люди эти эсперийцы.

Киёра присела на колени перед низким таврийским столиком, водрузила на него чёрный блестящий чемодан, который до этого нёс охранник, и с недовольным видом стала открывать защёлки. Телохранители тем временем распределились по углам комнаты, держа автоматы наготове.

– Я так понимаю, что не буду посвящен ни в какие ваши дела? Тогда зачем я здесь? – спросил Рейган, стоя у командующей за спиной, пока та открывала чемодан и осматривала его содержимое. Киёра встала в полный рост и повернулась в его сторону, смерив его высокомерным взглядом.

– Будешь, когда я решу, что тебе можно доверять. И будь так добр не стоять у меня за спиной!

Рейган сильнее сжал руки в кулаках и прошёл дальше в комнату, разминая ноги в жёстких сапогах. Стало быть сейчас он ничем не отличается от этих «немых» телохранителей. И зачем она только говорила тот бред, вроде «мне нужны такие люди, как ты» и «будешь мои советником», если ни капли ему не доверяет?

Вдруг Рейгану показалось, что в этом месте просто невозможно душно. «А окна нельзя открывать, да?», – неутешительно предположил он. Ну конечно, ведь тогда их может увидеть враг.

Жёлтоватые каменные стены комнаты вдруг стали сливаться воедино перед его глазами. Да будь он проклят!

Он даже не успел понять, как быстро подкосились его ноги, но в следующее мгновение он уже стоял на полу на четвереньках, а в глазах то темнело то отпускало…

– Что с тобой, Штриган? – раздался как в тумане её голос среди шума в ушах. Рейган почувствовал её костлявую ледяную руку на своём плече, а ещё, что его тошнит до невозможности, и попытался отползти от командующей подальше, прикрывая рот рукой. Сдержался он или нет, он не знал, потому как зрение полностью застелила темнота, и дальше уже ничего не имело значения.

Придя в себя, Рейган слышал какие-то звуки, но боялся открывать глаза. Похоже он лежал на том самом не под стать большом диване. Раздавался быстрый стук пальцев по клавиатуре – должно, быть, Киёра что-то печатала на том маленьком компьютере. Потом пришёл какой-то человек… Разведчик. Что-то доложил. Завязался всеобщий разговор, из которого Рейган понял, что телохранители таки умели нормально говорить, и сейчас получали какие-то указания, или даже участвовали в обсуждении. Его это так разозлило, что Рейган всё-таки открыл глаза, и попытался подняться, но, к своему стыду, так и не смог. Внезапно над его головой возникло бледное лицо командующей с участливым выражением.

– Как себя чувствуешь? Какой-то ты совсем бледный, – сказало оно. Рейган хотел провалиться сквозь землю, когда Киёра поправила мокрую повязку, водружённую на его лоб, а затем предложила ему воду и какую-то белую таблетку. Каким же слабаком он себя выставляет! И хуже всего то, что он знал – это всё не поможет.

– Не надо, – отказался он от таблетки и выпил всего глоток воды. – У меня часто так бывало в плену из-за голода, само пройдёт со временем.

– Так ты голоден? – спросила она, сведя брови.

– Нет, я…просто… – не знал, как сформулировать Рейган. Дал слабину? Почувствовал отвращение к жизни? Осознал тщетность своего бытия? Такое не скажешь всерьёз вслух. Пелена снова стала мелькать перед глазами.

– Прошу прощения…

Внезапно он почувствовал тяжесть на груди: кажется, Киёра высыпала на него все свои сухие пайки. Рейган инстинктивно подпёр их рукой на животе, чтобы те не упали, и кистью ощутил консервную банку.

– Ешь. Это приказ, – раздался её властный голос сверху, и в следующую секунду в его рту очутился сладкий батончик, запихиваемый силой. Рейган поскорее откусил от него в надежде прекратить это насилие над собой, а заодно обхватил рукой её руку-льдышку в перчатке. От стресса в глазах внезапно прояснилось. И он понял: живые руки не могут быть такими холодными, она носила чёртов протез!

– Вот так, – проговорила Киёра довольно, перекладывая батончик в его ладонь. – Кто-нибудь проследит за тобой. Не хватало мне ещё видеть, как ты тут умираешь от голода! – сказала она строго, будто подбадривая, но с нотками истерики в голосе. Затем поднялась с корточек, позвала одного из телохранителей и стала что-то ему приказывать. Тот утвердительно кивнул головой, и командующая вернулась к своим делам: с кем-то строго говорила по рации, зацепленной за ухом, и что-то печатала на миниатюрном компьютере.

Рейган лежал словно в какой-то пустоте, тщательно пережёвывая батончик, но практически не чувствуя его вкуса. У неё ещё и протез. Есть ли хоть что-то, в чём он может быть круче или сильнее неё? Попытки резко вернуть свою форму обвенчались тем, что он лежит теперь вот так, выставляя себя ещё большим слабаком, чем раньше. В шахматы она его раскатала. Как ни посмотри, он больше тянет на обузу, чем на приносящего пользу?

Приставленный к нему телохранитель забрал одну консерву с его груди, затем достал нож из своего сапога, протёр его платком из внутреннего кармана своей защитной формы, и принялся ловкими движениями вскрывать банку. Как только в нос ударил явственный запах мяса, Рейган мгновенно передумал насчёт своего «не голоден».

– Держи, – хрипло сказал телохранитель на церанском, протягивая ему банку и металлическую вилку с пятью зубцами. «Они что, вообще жить не могут без своих символов? За что так с вилкой?», – подумал Рейган скептически, вспоминая, что на их жутком гербе тоже были пять острых концов, тогда как на обычной человеческой вилке во всём мире было всего три зубца. Но, поблагодарив солдата и взявшись за банку, он так быстро проглотил эту консерву, что ни на какие едкие мысли его уже не тянуло.

Вдалеке прогремел ряд непрерывных взрывов. Рейган осторожно сглотнул, а командующая тем временем почти подпрыгнула от восторга, смотря в свой экран и выслушивая что-то явно положительное по рации.

– Dejha vekin! Dejha vekin! *, – повторяла она одному из телохранителей, бодро сотрясая его за плечи. Тот лишь кивнул с каменным лицом.

– Собирайся! Здесь нельзя оставаться, мы едем дальше! – объявила она Рейгану и принялась запаковывать чемодан обратно.

– Уже?! – не верил своим ушам Рейган. Прилив сил от еды и впрямь случился: он тут же подскочил на кровати, чуть не растеряв все сухпайки. – Вы победили?

– Да, – уверенно сказал Киёра, захлопнув чемодан. – Это возьмёшь с собой, – указала она на стопку еды в его руках.

– Так точно, – согласился Рейган. Телохранители снова окружили её со всех сторон, и группа во всём чёрном быстро направилась вниз по лестнице.

Когда они покинули местную базу, на улице по-прежнему стоял погожий день, и солнце только начинало задумываться о том, чтобы снижаться. «Получается, не так уж и долго я был в отрубе. А они отбили ещё один город, серьёзно?!», – не находил слов Рейган. Они снова сели в автомобиль и тронулись в путь.

На улицах было очень мало народу, словно им всем заплатили за отсиживание по домам. В центре города была каменная площадь, на которой вместо типичных для подобных мест всевозможных ларьков с явствами и уличных музыкантов стояла, как вкопанная, длинная танковая колонна. Их автомобиль плавно встроился в колонну меж двумя огромными бежевыми танками, и колонна тронулась в неспешный путь. Киёра вдруг сдёрнула с головы тюрбан, достала из рюкзака полупустую бутылку воды и стала лить остатки себе на голову.

– Ну и жара, – прокомментировала она с мокрой головой. Рейган проследил за остальными: те периодически подтирали пот с лица и шеи, несмотря на включенный микельхав в машине. Ага! Вот оно, в чём он их всех уделает! Слабачки, разве же это жара? Сейчас уже конец лета, то ли ещё было в середине! А уж в южной части Таврии так вообще жуть…

– Надо же, как ты воспрял духом. Нравится смотреть на наши страдания? – спросила Киёра, промакивая волосы платком.

– Nhahin**, – постарался стереть с лица улыбку Рейган и придать ему серьёзность. Киёра посмотрела на него с сомнением, приподняв одну бровь, и Рейган от греха подальше повернулся к окну. Они проехали уже большую часть города, и Рейган до сих пор не заметил мест, куда пришлись те взрывы. Все дома были целыми. Такое ощущение, что тут вообще не велось никаких боевых действий.

– Разрешите обратиться, Ваше Превосходительство! Каким образом вы захватили этот город? – спросил Рейган, большим пальцем указывая за окно за своей спиной. Киёра пожала плечами:

– Нашли и ничтожили церанскую базу в пригороде. Ваши местные пошли нам навстречу, только и всего.

«Всё равно как-то слишком просто», – недоумевал Рейган. Чтобы Цера так легко сдавала позиции? В голове не укладывалось.

– Если хочешь, чтобы я тебе доверяла, то сначала будь добр сам верить мне. Я не пытаюсь разрушить твою родину, – сказала Киёра и потянулась рукой за сухпайками на его коленях, взяла пару батончиков в синей упаковке, лёгким движением руки вскрыла их и практически моментально проглотила. Рейган ещё раз посмотрел в окно, где по-прежнему не было никаких признаков насилия.

– Вам я верю, – смирился он. Но потом добавил:

– Я не верю в то, что Цера так легко сдаётся. Неужели вам не кажется это странным?

Киёра загадочно улыбнулась, так, что её худое лицо на секунду стало шире.

– Не кажется. Сейчас все их силы уходят на то, чтобы лишить нас поставок из Эсперии. За это время мы должны занять как можно больше городов, чтобы закрепиться здесь и отправить ресурсы обратно в Кренц.

– Ясно, – коротко ответил Рейган. «Значит, игра на два фронта. Если она здесь, то кто в Кренце – Майер? Или всё же, Его Величество?», – предположил он.

Рация, торчащая из её кармана, зашипев, стала что-то говорить. Киёра быстро водрузила её обратно на голову и по мере разговора её лицо становилось все мрачнее.

Звонил Гилберт. Киёра доверяла своей правой генеральской руке столь сильно, что о его делах осведомилась лишь раз за день, на что услышала сухой ответ вроде «всё в порядке». Но то, что он сам позвонил, означало, что дело серьёзное.

– Мы упустили пять сверхбыстрых истребителей, и сейчас они летят в вашу сторону, – прямо доложил Гилберт. Киёра сжала руку на штанине.

– Твою мать, мы почти в открытом поле, – гневно прошептала она. – Через сколько они будут у нас?

– Через несколько минут. Задействуй самолёты, которые летят впереди, и не выезжай из города. Гая я предупредил, но он уже почти в Шуе, им выгоднее укрыться там.

– Ясно. До связи, – Киёра отключила связь и застыла в оцепенении на мгновение. Затем приказала водителю включить ретранслятор в танки и громко приказала:

– Не выезжать из города! Всем, кто отъехал недалеко, вернитесь обратно! Ожидается воздушная атака! Рассредоточиться по городу!

По головной гарнитуре она связалась с воздухом и потребовала разведочный отряд вернуться к Хаббе для защиты.

– Поняли. Будем через две минуты, – ответили на том конце.

– Заворачивай в какой-нибудь двор! – приказала она водителю их автомобиля. Машина выехала почти перпендикулярно колонне и поехала вглубь города. Два танка как и прежде сопровождали их.

– Что происходит? – осведомился красноглазый адъютант. – Мы прячемся от атаки?

– Да, и велика вероятность того, что мы её не переживём! – призналась Киёра в сердцах. Чёрт, чёрт, не надо было отправлять всё ПВО вперёд за Гаем! Теперь она такая лёгкая мишень!

Рейгана поразили её откровенные слова, но ещё больше – выражение страха и ужаса на её побледневшем лице. За свою жизнь она и правда трясётся.

– Вам стоит пересесть в танк для лучшей защиты! – предложил он, Киёра нервно кивнула, и в этот самый миг сверху раздался гул самолёта. Рейган переглянулся с телохранителями, тоже почувствовавшими что-то неладное и готовыми ринуться в сторону своей подзащитной, но Рейган опередил их, поскольку сидел ближе, и первым бросился в сторону Киёры, закрывая её своим телом…

Боль разбивала его. Но именно благодаря ей яснее чувствовалось, что он ещё жив. Что стоит на четвереньках, упираясь коленями в каменную плитку. Всё вокруг было покрыто дымом, а местами мерцал огонь. Машина сгорела, её детали разлетелись по округе и, сгорая, источали ужасный запах. Зрение грозилось оставить его, из-за ужасной боли в спине и животе. Он напряг его и разглядел распластавшуюся перед ним на земле командующую без сознания. Инстинктивно потянувшись рукой к животу, откуда исходила боль, Рейган, к своему ужасу, нащупал острый конец какой-то детали. «Только не это!», – подумал он, судорожно хватаясь за спину. Его пригвоздило к земле раскуроченной дверью машины! Более того, сверху на него давила ещё какая-то тяжесть. Рейган не смог повернуть голову, но тряхнув спиной, взвывая от боли, он понял, что на него облокачивается чья-то туша. «Вот чёрт!», – чем сильнее он пытался сбросить тяжесть, тем больше она начинала давить на него, насаживая его на торчащую из живота деталь двери, и заставляя его кровь из раны бежать всё сильнее. В отчаянии он принялся бить командующую по щекам одной рукой.

– Очнитесь! Бегите, черт возьми! Вставайте! – кричал он что есть мочи. Если он не выдержит и наклонится ещё немного, то эта деталь войдёт и в неё. «Чёрт, черт! Держись!» – умолял он себя, хотя руки уже начинали трястись от изнеможения.

Командующая вдруг резко открыла свои золотистые, блестящие от ужаса глаза и перекатилась боком по земле в сторону. Рейган припал к земле сильнее, стоя уже на локтях. Тяжесть резко уменьшилась: видимо Киёра сбросила тело, лежащее на нем, он слышал её яростный стон. Но голова кружилась безмерно, и он полностью опустился животом на плитку и прикрыл глаза. Силы стремительно покидали его.

В следующий миг он очнулся, лёжа на спине. Судя по тому, как тяжело было дышать, деталь была ещё в нем.

Рейган напряг зрение и увидел, что его живот обёрнут вокруг раны оторванными рукавами чёрного мундира, а к самой ране прижаты чёрные металлические ладони.

– Я вызвала помощь. Потерпи, Штриган! – раздался её голос сверху. Рейган поднял на неё глаза: чёрные космы вздымались и развевались на ветру, подцепляя летящий повсюду пепел. Разорванные лохмотья её мундира торчали из-за спины. Вдалеке взрывались танки и дома, заполняя воздух дымом, земля вся дрожала, а она была так спокойна, словно неживая, словно мраморная белая статуя, окропленная зачем-то порохом и сажей. Сможет ли она выполнить его волю? Хотя бы один из его долгов уплачен… В воспалённом мозге отдавалась болью мысль о том, что он не собирался этого делать. Что он должен был жить ради Лилиан. Ради того, чтобы снова сделать её счастливой.

– Отдайте все мои…! Жалования или премии Лилиан… Зарийн! – взмолился Рейган. – Моей любимой с…!

– Штриган, не смей! – прокричала Киёра, перебив его.

– Обещайте! – выкрикнул он из последних сил. Это единственное, что он может для неё сделать. Для своей бедной Лилиан. И весь мир, все звуки и чувства поглотила тьма…

_______________________________________________

* Они сдались! Они сдались! (эспер.)

** Никак нет (тавр.)

________________________________________________

Истратив почти половину снарядов, истребители А-класса развернулись и полетели обратно на базу, располагавшуюся в Брахме, подконтрольной Цере, недалеко от границы с Таврией. Миссия остановить стремительное продвижение Эсперии была выполнена: они уничтожили большую часть танков по дороге к Шуе, а бить по самому городу им не позволило вражеское ПВО. Поэтому они решили вернуться обратно, чтобы отдохнуть и подзарядиться.

Скорость новых моделей истребителей и впрямь поражала, правда, даже самых подготовленных пилотов начинало выворачивать после двух часов подобных финтов против воздушных противников. То ли дело наземные цели, с ними куда проще – можно даже не использовать ускорение, просто целиться в противника и отпускать ракеты, бомбы, осколочные снаряды… Но Эрик был одним из тех, кому всегда было мало, поэтому он всё же использовал ускорение, чтобы оценить размах всей вражеской колонны, подлететь к Шуе и чуть не получить от ПВО: благодаря своей изворотливости он успел выстрелить по вражескому снаряду, направленную по его душу.

Вернувшись обратно в своей группе, Эрик ничуть не изумился, когда Челси, эта молодая, возомнившая себя талантливой пилоткой, почти его уровня, что было особенно смешно, стала осмеивать его дерзкий полёт.

– Ха-ха, вы прикиньте, как его там закрутило! Еле увернулся, сукин сын! Поди заблевал всю кабину, а, Эрик? – спрашивала она, не переставая смеяться. Другие члены команды, коих было трое, настолько привыкли слышать эти перебранки «асов», что предпочитали не вмешиваться, чтобы не получить и на себя ушат дерьма.

– Не суди других по себе, Ныня, это ведь в твоей кабине всегда воняет! – осадил её Эрик, припомнив её старое прозвище, произошедшее от слова «ныть» и тех времён, когда она была главным нытиком в команде.

– Закрой свой рот! Кто по твоему вынес эти пять древних самолётов? – дерзко отозвалась она. – Спорим, что и танков я разбила намного больше, чем ты!

– Ваш спор бесполезен, – встрял писклявым голосом Алан, совсем ещё подросток, но которого почему-то избрали в их спецкоманду пилотов для ускоренных самолётов. – Я вычислил босса, благодаря своим экстраординарным способностям, и местный наводчик подтвердил мою правоту. Можете начинать аплодировать мне.

– Че сказал, щенок?! – завопил в рацию Эрик. Этот недомерок бесил его больше всех прочих. – Снова брешешь, как в тот раз!

– Мы тут о реальных вещах спорим, Алан, твою мать! Лучше бы ты молчал.

– Вы словно слепые котята. Когда мне дадут награду, вспомните мои слова, – также пискляво и по-детстки недовольно потянул Алан по связи и отключился. «Не могу больше слышать этих идиотов», – решил он, включая в кабине музыку, более душевную и сложную, чем писали в современности. Конечно, некоторые говорили ему, что он «маленький гений», но Алан не чувствовал себя маленьким, да и гением тоже. Он просто имел достаточно знаний с самого детства, чтобы не вестись на провокации и не играть в глупые игры с дураками. Джеймс Миллер лично отобрал его в эту команду. А местный наводчик, он же шпион, подтвердил, что Алан попал в яблочко – в ту подозрительную машину в городе, явно не гражданскую. «Пусть думают себе, что хотят», – решил про себя Алан. Он своё дело сделал. И они летят на базу.

____________

– Цель всё ещё жива, вижу её, – доложил снайпер ЕМУ, глядя в свой прицел, захватывающий пару тёмных пятен на земле далеко внизу под его укрытием, и держа палец на курке. – Прикажете подстрелить?

– Не нужно. Скажи мне, что она делает, – приказал ОН, прячась в гораздо более дальнем укрытии, практически в горах, что были в паре сотен километров от Хаббы.

Снайпер пристальнее взглянул в прицел. Цель сидела на земле рядом с другим лежащим объектом, и не двигалась. Такой шанс пропадает!

– Цель сидит на земле рядом с раненым. Больше рассмотреть не могу, – доложил снайпер слегка раздражённо. На кой чёрт ЕМУ эта информация? Они упускают такой прекрасный шанс!

– Подберись ближе! Мне нужно знать больше! – приказал ОН.

Поминая бранным словом ЕГО, снайпер натянул сильнее своё бежевое защитное одеяние и принялся ползти вниз по песчаному склону, словно змея. Добравшись почти до края склона, откуда город был как на ладони, он снова настроил винтовку и приставил глаз к прицелу. Цель, похоже, останавливала кровь раненному солдату и периодически била его по щекам. Он передал и это ЕМУ, поскольку ОН был тайным куратором всей их вылазки. Настоящего имени снайпер не знал, но сейчас его звали ____ном.

– Отлично. Благодарю за работу, – сказал ___ан довольно. Пожалуй, даже слишком довольно. И отключился. Снайпер не понял подобного юмора, но подумал, что пора бы ему и самому уходить обратно к горе. Как вдруг над городом возник огромный вертолёт, мгновенно разогнав остатки дыма над городом, и всеобъемлющей силой разгоняемого воздуха приподняв конспирационный капюшон с его головы на пару сантиметров. Снайпер перевернулся на спину, группируясь, но было поздно: дверь вертолёта открылась в бок, и его настиг шквальный огонь автоматов эсперийских солдат. Простреленный с головы до ног, он покатился всё ниже по склону и упал вниз с двадцатиметровой высоты, забрызгав кровью весь обрыв и приземлившись на каменные плиты Хаббы.

___ан наблюдал теперь глазами другого снайпера: как вертолёт приземляется на площадь, рядом с разорванной в щепки машиной, подбитыми танками и целью. «Стало быть, сердобольная барышня», – довольно подумал ОН, услышав, что вражеская командующая сама на руках заносила раненного солдата в вертолёт, и потёр руки. Вскоре и от второго снайпера перестал быть прок: эти эсперийские крысы, прибывшие с вертолётом, довольно быстро вычисляли их. Ну ничего, он узнал то, что ему нужно было для его истинной миссии, а на солдат как-то плевать, пускай ловят их. ___ан покинул место своего укрытия, ничего не сказав снайперам, чтобы те, не дай Всевышний, навели на него след преследователей, которые, он был уверен, вскоре появятся.

__________

Такой знакомый Киёре вертолет приземлился в паре метров от места покушения, открылась специальная его дверь для быстрого прохода в реанимационную комнату, на трапе показались солдаты, а вслед за ними врачи с серьёзно настроенными лицами и медбраты с носилками на руках. Киёра, не церемонясь, передала последним свою ношу, высвободив окровавленные руки.

– Позаботьтесь о нём. Сейчас же! – потребовала она так грозно, что некоторые даже вздрогнули от её слов. Носилки унесли вглубь, трап покачнулся, и Киёра поскорее прошла вслед за ними. Трап убрался, и дверь вертолёта плавно закрылась за ней. Наперерез её движению к палате, как всегда с подбритой головой, косичкой по центру, и в очках, показался «тот, кому лучше не звонить по пустякам» – имперский врач, он же друг, он же её совесть и даже её мать.

– Ты с ума сошла?! Мы примчались сюда, думая, что ТЫ умираешь! – первым делом накричал Вейс, пропуская каталку с пациентом вперёд к реанимационному аппарату, и, не находя слов, закатил глаза и пошёл вслед за каталкой. Киёра криво улыбнулась, заходя следом в палату и в ознобе присаживаясь на кушетку у стены.

– Иначе вы бы не прилетели, знаю я вас. Спаси его, – почти приказала она, стирая полотенцем кровь с рук. А приказов её Вейс не любил.

– Ты реально испытываешь моё терпение! Сиди в каком-нибудь другом отделе! – прикрикнул имперский врач, оторвавшись от капельницы, и указывая ей пальцем на белую раздвижную дверь, пока другие продолжали его дело.

– Я тоже рада тебя видеть, – сказав это, Киёра, смирившись, поднялась с места, бросила полотенце и заковыляла к двери, ведущей в общий зал. Появившаяся в дверях молоденькая медсестра быстро отошла в сторону, пропуская её, но стояло Киёре пройти в коридор, как она услышала за спиной её пронзительное восклицание:

– Боже, что с вашей спиной! Подождите, пожалуйста, я сейчас обработаю ваши раны! – и топот тонких ног проследовал в реанимационную палату. «Да плевать. Просто надо прилечь», – подумала Киёра, шагая по коридору дальше.

– Стойте, Ваше Высочество! Куда же вы?! – разносился голос медсестры по коридору, всё приближаясь, вместе с топотом тонких ножек. Киёра вздохнула и опустилась на четвереньки.

– Будь по твоему. Тогда донеси меня до кровати, – сказала она обречённо. Сия восторженно подхватила её под плечи и повела за собой. Они преодолели несколько метров коридора и зашли в императорские покои, где Сия переложила Её Высочество на кровать, застеленную блестящим бордовым чехлом, лицом вниз.

Срезав остатки обгоревшего и истёртого мундира, порванной рубашки с израненной спины, всегда казавшейся ей такой мужественной, Сия промыла все раны водой и взялась за спирт. Кожа была испещрена как свежими не очень глубокими, ранами, так и старыми шрамами. Её Высочество всегда молча переносила эти болезненные обработки, из-за чего казалась Сие ещё мужественнее. Иногда Сия специально проверяла её на восприимчивость, пытаясь вызвать хоть какую-нибудь реакцию на свои движения руками, но максимум, чего она добилась это нервного поддёргивания какого-нибудь её члена. Сия в тайне мечтала, чтобы её парень был именно таким мужественным, а не тем чересчур чувствительным, хоть и весьма обаятельным, молодым инженером при императорском дворе по имени Пьер.

Вот и сегодня от Её Высочества не исходило ни звука. Но раны были глубокими, так что Сия решила не проверять её на прочность и тщательно обдувала каждый сантиметр её кожи и сразу накладывала бинты. На миг ей показалось, что та вообще не дышит.

– Вам плохо? Может позвать доктора? – спросила она осторожно.

– Не надо, – набрав воздуха, словно выныривая из-под воды, сказала Её Высочество. – У него сейчас важное дело. Просто побудь со мной, – попросила она, повернув голову на бок.

Боль почти не касалась Киёры во время процедуры. После того, что она пережила однажды, её болевой порог поднялся на новый уровень. И к потере телохранителей она привыкла. Но к тому, чтобы люди умирали у неё на руках, она так и не смогла привыкнуть. Да и адъютантов у неё раньше никогда не было. Что-то сдавливало грудь, а горло горело. Он потерял много крови. Она пытылась остановить её, но тщетно. Не надо было подпускать его к себе… Может тогда он бы не был сейчас при смерти.

Закончив своё дело, Сия поставила флакон со спиртом на столик возле кровати, и присела на кресло рядом. Никогда она не видела слёз Её Высочества, но всегда чувствовала, что та плачет в душе. Её лицо выглядело так скорбно и измученно, что Сия принялась нежно гладить свою принцессу по косматой, покрытой пеплом, разгорячённой голове, постепенно убирая с неё частицы пепла.

Киёра вздохнула. Эта девушка всегда была так добра к ней. Киёра старалась сторониться её, потому, что ей слишком нравились её худые ноги и тёмные, практически чёрные, красивые глаза, и рано или поздно она могла не сдержаться и проявить свои чувства. Потому что сходила с ума, когда та ухаживала за ней. Но сейчас ей было так грустно, и так всё равно на последствия…

Сия хотела уже убрать свою руку, когда Её Высочество внезапно обхватила её за запястье своей чуть испачканной в крови рукой-протезом и поднялась с кровати, встала в полный рост, оказавшись на голову выше своей подчинённой. Другой, такой же ледяной и искусственной, и такой же испачканной, рукой она приподняла голову Сии за подбородок кверху. Её глаза были налиты кровью. Сии стало страшно, но в тоже время ноги не слушались, и она не могла сдвинуться с места.

– Спасибо, – сказала Её Высочество чуть хрипло и, наклонившись к ней, поцеловала в приоткрытые от страха уста. Целовала долго и страстно, так что у Сии закружилась голова, а ноги грозились подкоситься. Вдруг раздвижная дверь открылась, и из-за неё показался имперский врач их специальной команды первой помощи в испачканном кровью халате.

– Радуйся, твой пациент жив! – крикнул он, не глядя внутрь, и сбросил использованные перчатки в крови прямо на пол коридора. Её Высочество расцепила их с Сией уста со смачным звуком и погладила её рукой по щеке. – О-о, мать честная! – воскликнул врач, посмотрев на них, и его косичка на затылке дрогнула вместе с ним. Сия опустилась на пол, чувствуя себя обесиленной и опустошённой. Почему, почему ОНА это сделала? И почему это был самый долгий поцелуй в её жизни, а вовсе не с Пьером? Как это ужасно!

Её Высочество взяла свою первую попавшуюся под руку белую рубашку с полки, закинула её себе на плечо и, в чём мать родила, гордо пошла к выходу из комнаты, пройдя мимо смотрящего на неё с осуждением врача, что-то ему тихо сказав. На удивление тот последовал не за ней, и прошёл в комнату и присел рядом с Сией.

– Ты в порядке? У наших императорских отпрысков немного не все дома, – сказал он сдержанно, по-доброму и протянул ей чистый носовой платок. Сия стёрла им подступившие слёзы и вытерла губы, хотя, ей казалось, этот привкус пороха нельзя было уже никак стереть.

– Не переживай. Я поговорю с ней, больше она к тебе лезть не будет, – пообещал доктор Вейс, улыбаясь всеми своими ровными как на подбор белыми зубами.

Сия нервно улыбнулась. Вейс помог ей встать, и Сия подумала, что теперь хочет, чтобы её парень был именно таким галантным и добрым, как этот доктор, а вовсе не брутальным и нахальным типом! Но её размышления прервал холодный шёпот врача:

– Не говори никому о случившемся.

Казалось, стёкла его очков блестнули угрозой вслед за глазами. Но в следующую секунду врач снова улыбнулся своей, казавшейся искренней, улыбкой, и Сия выдохнула.

Киёра быстро натянула на себя рубашку, пока шла по коридору, и надела на руки запасные кожаные перчатки, лежащие в брюках. И зашла в самый большой отсек вертолёта – комнату управления, своего рода переносной командный пункт, в котором находились наблюдатели, наводчики ракет, инженеры и охранники отсека. Коротко поприветствовав всех, Киёра попросила уступить ей какое-нибудь место и уселась на освобождённое крутящееся кресло наблюдателя.

– Раймонд, новую рацию, – потребовала она, выставив руку в сторону.

Инженер в чёрной форме открыл сейф в углу комнаты, достал оттуда запасную головную гарнитуру церанского образца, и отдал Её Превосходительству.

– Это последний экземпляр, Ваше Превосходительство. Следующая партия будет только через месяц, – предупредил он, отдавая в руки.

– Хорошо. Я поняла, – строго сказала Киёра и стала закреплять её на голове. – Ти-екс тоже уничтожен. У нас есть замена?

– К сожалению, нет, – поклонился инженер. Киёра кивнула. «Плохо, плохо…», – подумала она. С помощью этого компактного компьютера ей удавалось лично следить за сражениями с высоты птичьего полёта. Настроение было ни к чёрту: надо же было попасть под самый обстрел, потерять телохранителей, который продержались с ней целых три месяца, лишиться такой дорогой техники… Единственное, что ей удалось сохранить – это жизнь этого таврийца, и то не точно. Сколько раз она видела, как умирали те, кто ещё вчера был «абсолютно здоров» в лечебной койке… Вейс был их шансом на спасением, но уж точно не всемогущим. Но даже понимая это, она всегда полагалась на него. И никогда не злилась на него, когда её надежды не оправдывались, а он лишь сидел рядом и хлопал её по спине.

Наверное, единственное, что придавало ей сил сейчас было послевкусьем сладких губ той симпатичной медсестры. Она сделала это. Вейс будет зол, как чёрт. Какое-то время…

Настроив рацию бегунком, Киёра связалась с Гаем.

– Скажи, что с тобой всё в порядке, – практически умоляла она.

Его Величество находился практически в самом центре Шуе, где подразделение Хагена Ольсена вместе с ним окружало правительственное здание с правящими церанцами. Горожане приветствовали их из-за отражения истребителей с помощью ПВО и сами выдали церанского наместника, попытавшегося сбежать. Гаю понемногу начинала нравится эта страна. Возможно из-за климата, но люди здесь казались ему куда искреннее, чем в Эсперии.

Кое-что не давало ему покоя. Майер сказал ему укрыться в городе, так как явно грядёт обстрел, и Гай был уверен, что Киёра едет практически за ним, и тоже уже в городе. Но когда они отразили атаку и он решил связаться с ней, у него ничего не вышло. Он связался с экипажами танков, бывших поблизости, и никто не имел на борту Её Превосходительство. Но делать было нечего – может просто связь барахлит? – и Гай продолжил вести атаку вместе с остальными. Как вдруг она связалась с ним сама.

– Скажи, что с тобой всё в порядке, – раздался в трубке её голос, показавшийся ему измученным.

– Вполне. А с тобой разве нет? Где ты есть вообще? Мы же договаривались встретиться здесь час назад.

– Извини. Обстоятельства изменились. Но я скоро буду у вас, – пообещала она. – Мы уже в пути.

Гай смотрел на шипящую чёрную рацию, казавшуюся маленькой в его руке, сжимающей её. Вечно она не говорит ему всей правды! Ну что за женщина…

– Сэр, мы начинаем штурм объекта? – спросил гвардеец, отсвечивая пуленепробиваемыми очками своего перекрашенного в бежевый шлема. Гай в раздражении убрал рацию обратно в карман.

– Начинайте, – приказал он и взялся за свой автомат. Перед его взором снова стояла какая-то крепость. На сей раз вытянутая и кирпичная, и уж с ней-то проблем быть не должно.

## Глава 10. Огонь пожирающий: часть первая

Первый генерал Церы, Джеймс Миллер удобно расположился в мягком кресле скрытого наблюдательного пункта, состоящего из передвижных блоков и покрытого снаружи специальным оптическим стеклом, и украдкой поправил свои немногочисленные медали на мундире. Если сравнивать с другими генералами, достижений у него было не так уж и много, и со стороны могло показаться, будто он не достоит занимать место первого среди генералов, коих было с десятки. Однако всё дело было в самих достижениях: нанесение решительного удара в битвах, ведущих к капитуляции противника, захват или убийство вражеских генералов. Последнее было, можно сказать, его специализацией. Его прокаченное в многолетних сражениях мышление легко подсказывало ему, где находится соперник. А совет высоко ценил его навыки, поэтому уже лет десять он оставался «первым» и лучшим.

Убранство наблюдательного пункта изнутри составляла всевозможная техника по наблюдению: несколько экранов с прямой трансляцией со спутника и с самолётов, электронная карта города с обозначенными важными пунктами, показывающая и местоположение каждой боевой единицы техники, и такая же карта, показывающая воздушные войска. Словом, всё было под контролем. Джеймс даже немного заскучал.

─ Двенадцатый и девятый взводы успешно пробили оборону противника! ─ доложил капитан первой танковой роты.

«Что, уже всё?», ─ разочаровался Джеймс, посматривая перед собой на электронную карту Кренца, располагающуюся на вертикальной электронной панели. Белые квадраты танков двигались через брешь в строю неопознанных бежевых точек – противников.