# Stellar Infans

Байки Гремлинов

Сестра Битвы Астэр расследует инциденты с пропажей детей в Теменосе, и, казалось бы, она вот-вот приблизится к разгадке. Однако для неё всё только начинается.

Астэр прибывает на место зачистки похитителей Арбитрами в нижних уровнях Улья, где впервые сталкивается с Мерком странным типом с невозможными допусками и огромной книгой за спиной. И всё встаёт с ног на голову, так как им открывается страшная тайна происходящего в Теменосе, которая веером нитей ведёт ко множеству влиятельных персон Города-Улья к игрокам, ведущим более сложную и запутанную игру, в которую загадочный Мерк тоже хочет вступить. Ведь он Перст Императора, и с самого начала преследовал ту же Цель, что и все вовлечённые. И Цель эта первым найти Звёздное Дитя.

## Дисклеймер

Данное произведение является развлекательным материалом и не несёт коммерческих намерений, поскольку автор через написанную в своем стиле историю преподносит субъективные гипотезы и идеи на тему событий и их развития во вселенной «Warhammer 40,000», права на которую Автору данного произведения не принадлежат.

Из открытых источников известно, что с 2022 года права на франшизу «Warhammer 40,000» принадлежат компании Amazon.

Все персонажи произведения оригинальны, использован лишь сам лор вселенной «Warhammer 40,000».

Вымышленная история, описывающая гипотетические события в сорок третьем тысячелетии Империума, является творческим изложением переосмысленных автором парадигм вселенной «Warhammer 40,000».

Данное произведение не имеет цели кого-либо оскорбить.

Произведение содержит образы чрезмерной жестокости и насилия и не рекомендовано для людей с неустойчивой психикой.

Произведение предназначено исключительно для лиц, достигших совершеннолетия, – 18 лет и старше.

## Зов, который никто не услышал

> Иногда даже давно позабытое прошлое из самых темных глубин забвения напоминает о себе… и всегда непредвиденным способом в самый неподходящий момент.

Архиармариус Его Императорской Библиарии

Дэкон Голдфизер Третий


Дознаватель яростно бьет кулаками о стальной стол прямо перед сгорбленной массивной фигурой в кандалах. Несдержанная сила аж проминает несгибаемую поверхность. А его зычный голос, усиленный отражением от гладких стен железного контейнера, в котором они находятся лишь вдвоем, сокрушает и режет слух мученицы, стоящей перед ним на коленях:

– Ты знаешь, что было в его Книге?

Двухметровая женщина в обносках, прикрывающих лишь причинное место ее мускулистого тела, вымученно пытается ответить. Она, уставшая от пыток и побоев, уже давно ничего не скрывает. Однако сил, чтобы говорить, в ней практически нет. Пересохшее горло через силу выталкивает слова сквозь покрытые кровавой коркой опухшие губы, голос еле шепчет:

– Да… он говорил… что там… там… карты… – Ее голос угасает, но губы продолжают безостановочно двигаться в беззвучном бормотании. Дознаватель четко читает по ним: «Император – мой Свет, дарующий прощение и милостью своей утешение. Император – мое Пламя, разжигающее своим жаром Гнев и гасящее Ярость своим теплом. На все Воля…»

Дознаватель иронично кривит губы в ответ на эту бесполезную молитву и, продолжая давить на узницу, грубо гаркает:

– Какие? Для чего? Что в них? Это Карты Путей через Варп? Или тех мест, откуда он пришел…

Он не успевает перечислить все свои варианты, как женщина, собравшись с силами, выдыхает шелестящим шепотом:

– Таро…

Матерый специалист дознания, не сразу осознавая сказанное, машинально переспрашивает, однако с проявленной хрипотцой в голосе от того, что в этот самый момент до него волной страха доходит смысл произнесенного:

– Что?

На мгновение тень улыбки ложится на губы истерзанной воительницы, однако она не осмеливается проявить свой характер – она более не смеет перечить ее истязателям и поэтому уничтожает в себе такую маленькую радость от осознания, что смогла пробить абсолютную броню невозмутимости напыщенного ублюдка. Она изнеможенно хрипит, поясняя, но тем самым докурочивая появившуюся брешь в твердом характере бесспорного профессионала дознания, и это еще одна потаенная радость для нее – мизерное мерило того, что она еще не до конца сломлена. Впрочем, она не врет:

– У него… карты Таро… Говорил, что… три карты…

Дознаватель резко оборачивается к пустой стене, ища поддержки у своего Мастера. И поздно опоминается, что это не привычная ему комната для дознаний – здесь нет стекла или какого-либо другого окна. Лишь толстенные стены вокруг них, без единой щели. И он сейчас показал свою слабость: и плевать, что перед вопрошаемой, что более страшно – так это перед лицом своего учителя. Ведь в том месте, куда он непроизвольно оглянулся, за стеной как раз и находится Великий Инквизитор Ордо Маллеус. А еще за стенами вокруг сидят те, кто следит за его работой и записывает каждый вздох тут, каждое сокращение зрачка, любое микротелодвижение. И все это очень тщательно анализируется. И его они тоже записывают. Но панические мысли дознавателя о том, что его ликвидируют из-за услышанного, тотчас улетучиваются – поступили новые указания. И не от Мастера, а от самого Великого Магистра Серых Рыцарей. Он самолично отдал ему приказ. А это значит, что с недавнего времени Великий Магистр присутствует снаружи их камеры.

Дознаватель, пребывая в замешательстве, вколол имеющийся на экстренный случай чудовищный по силе стимулятор в шею стоящей на коленях из-за прикованных цепями к полу рук измученной Адептус Сороритас. После чего мужчина с лицом, испещренным боевыми шрамами, нервно плюхнулся на стул перед столом с другой стороны от могучей воительницы, чье женственное тело после препарата забугрилось мощными мышцами – цепи из прочнейшего сплава металлов застонали в натяжении от ее безумной силы. Но Дознаватель, проявив волевое самообладание, очень спокойно проговорил каждое слово:

– Так. Все стало еще запутаннее. Начни сначала. С места, когда к вам в Орден обратились с молитвой о помощи…

## Следы других героев

> Ярость уничтожит тебя изнутри. Но когда это твой последний Бой, лишь только она может сохранить тебе жизнь…

Адепт Сороритас из ныне уничтоженного Ордена Конвента Санкторум

«Дева Бурь» Элира Пран


Некромунда / Город-улей кластера Палантир – Теменос / Нижний Улей, Законсервированные старые фабричные уровни, Древние руины исходного города.

Сестра Битвы Астэр подошла к указанному их агентом месту, в котором уже шла полная зачистка. Адептус Арбитрес в этой глуши заброшенных и позабытых в далеком прошлом фабрик и производств, что за ненадобностью были законсервированы, накрыли хаб, куда должны были доставляться и содержаться все похищенные горожане из Башен.

Одна сторона неширокой улицы на сотню метров была в многочисленных пылающих дырах. И развороченный во все стороны толстенный металл указывал на то, что крепкое препятствие не выдержало праведный гнев Арбитров, прошедших через него насквозь. Вырывающийся из огромных прорех огонь хорошо освещал ржавые, но все еще прочные толстые стены монументальных строений и разрозненные части трупов, разбросанные вдоль всей улицы, которая на самом деле была туннелем. Просто стены исчезали сверху во тьме так высоко, что создавали ощущение нахождения даже не на улице, а на дне каньона.

Командора Башни Сестер окликнули из ближайшего темного коридора. Чернота проулка осветилась от всполохов огня из дыр, хоть Астэр этого и не нужно было, чтобы видеть во тьме – просто момент совпал, высветив позвавшего ее. И величественная Сестра Битвы, считавшаяся аж во всем Теменосе самим воплощением вечной мерзлоты, держа шлем под локтем, не сбавляя шаг, сменила свой курс. Там ее ждал их агент, нанятый Орденом Сестринства, в прошлом дознаватель из Еретикус, а ныне падший пропойца. Тем не менее, очень прозорливый пропойца, не растративший своих навыков.

Рассматривая и перезаряжая в расслабленной позе свой еле дымящийся тяжелый «Гекутер 9/5», седой Ган в подкопченной броне от огня – видимо, уже успел повоевать там за стеной – начал говорить издалека:

– Ты припозднилась, Сестра, там уже почти закончили. Могу сразу не томить, чтобы ты туда не ходила: там нет этих детей. Ну и срань там – поверь мне: тебе лучше не знать, что они там вообще делали, эти ублюдки. – Он сплюнул с гримасой омерзения и за дальнейшей ненадобностью убрал свое оружие, дополнив: – А может, и не было вообще никаких похищений детей?

Окованная металлом стопа наступила на лежащую на пути Сестры Битвы чью-то часть тела – раздался влажный шлепок с хрустом дробления кости. Лед алых глаз презрительно обжег Гана, но где-то внутри боевой зоны шарахнула пара взрывов, и ангельской красоты лицо Астэр с молочной кожей раздраженно оглянулось посмотреть на то место, однако ее внимание тотчас привлекла черная тень чуть поодаль. Точнее, ей лишь сперва показалось это тенью, так как она не кралась, но была полностью облачена во все черное. И на тень оно смахивало также и отсутствием лица. Правда, еще через несколько мгновений спокойного движения фигуры вдоль огней Астэр, различив яркие отблески в области головы, осознала, что это шлем: странный, монолитный, гладкий, словно отполированный черный эбонит, отчего имел зеркальный глянец, и в придачу ко всему на этот шлем аляповато натянута черная фуражка с козырьком.

Она собралась двинуться к этому вальяжно прогуливающемуся вдоль яростного сражения незнакомцу, однако между ними из дыры вырвался ураган огня. И яркое пламя оставило после себя капитана отряда Арбитров, которых Лорды Башни неохотно соизволили запросить для этого дела. Впрочем, Астэр негодовала не из-за неявного сопротивления со стороны главного управления Экклезиархии впутываться во все это и нежелания Дома Кавдор помочь в целом: будто никому и вовсе не было до этого дела – а из-за того, что ее собственные Сестры Конвента Санкторум не выказали особого рвения разбираться в пропажах. Астэр словно прокаженная для них – раз не входит ни в один из существующих Орденов. А ведь все пропажи детей изначально вообще начались в Башне Церкви Обожествленного Императора среди обывателей: хотя бы всеми любимый понтифик Урба Теменоса Пайтон Пиллар мог бы и напрячься ради своей паствы! Но в итоге даже он отмахнулся.

Суровый Арбитр приподнял забрало, открывая нижнюю часть лица, и зычно отрапортовал через шквал и грохот идущей битвы из-за стены пламени сбоку:

– Командор Астэр. Конкретно ваших разыскиваемых, к сожалению, не обнаружено. Тем не менее Империум благодарит вас за проявленные усилия – здесь зафиксирован прорыв банд из других ульев, учинивших немыслимые преступления против граждан Империума! Мы уходим вглубь зачищать несанкционированные подземные хода и постараемся вычислить, откуда они пришли! Остальные пленные остаются на вас. Сокрушим вместе воцарившееся беззаконье! Хвала Императору! – Арбитр перезарядил свой пехотный автоган, проверил легкость извлечения из крепежа раффирского пистолета, оценил боеготовность ручной пушки у себя на пояснице, глянул на заряд закрепленной на поясе шоковой дубинки, подергал из-за плеча на спине боевой дробовик, его пальцы пожали воздух у пустых ножен для ножа, закрепленных на левом надплечье: видимо, забыл его в ком-то, – и он опустил забрало до подбородка, после чего уже шагнул обратно в огонь. Астэр же нахмурилась, никак внешне не отреагировав на краткий отчет Капитана группы Арбитров, словно пропустив все его слова мимо, так как была прикована своим цепким взглядом лишь к приближающейся фигуре в черном.

Черный плащ с рукавами из толстой кожи был надет поверх очень странного скафандра, так как внешне он не походил даже на фибро-мускульный костюм, который надет на самой Астэр под силовым доспехом. При этом сам плащ и фуражка были фактурными, четко военными, но с одним недостатком – они чуть велики для его комплекции, обычной для заурядного человека. Однако носил он это так намеренно, поскольку надет длинный китель был на тот самый странный доспех. Фуражка также была натянута поверх гладкого яйцевидного шлема, отчего она и была набекрень. А то, что человек был в броне, а не в скафандре под плащом, Астэр поняла только когда он остановился в паре метров от нее. Она рассмотрела тонкий черный металл, в который было заковано все его тело, ну разве что еще армейские сапоги до колен у него были тоже кожаные.

Ледяные глаза Астэр пробежались по неизвестной эмблеме на его груди: массивной, полностью отлитой из золота, ладони с полусогнутыми по-разному пальцами, но с четко указывающим вверх указательным пальцем. И непонятно, что это символизирует: «вверх» или все же это цифра «один»? На его фуражке была идентичная эмблема. Из видимого ею вооружения у этого индивида ничего не было, разве что на спине была ранцем прикреплена огромная книга. Астэр вот прямо до безумия захотела развернуть рукой его спиной к себе и взглянуть на обложку, но она сдержала этот непонятный порыв внутри.

Зеркальный шлем призадрался вверх – неведомый персонаж явно посмотрел в лицо Астэр. По темной поверхности пронесся отблеск пламени, а лицо Астэр обдала волна жара, на миг разбередив воспоминания о старых битвах. Удар ее сердца качнул норадреналин, разгоняя скорость нервной системы и работу нейронов. Астэр только начала изгибать губы в оскале предвкушения хорошей драки, однако фигура в черном кителе вяло отсалютовала непонятным жестом, приложив пальцы к фуражке, и бойко шагнула в горящую прореху в стене.

Астэр успела лишь моргнуть, как его уже не было перед ней, а ведь ее рефлексы были разогнаны до предела… А еще Астэр осознала, что так и не выцепила взглядом его книгу на спине.

Отчасти все расставил на свои места Ган – по крайней мере, он остудил вскипевшую ярость в Сестре Битвы. Тихо возникнув под покоящейся на рукояти меча рукой Астэр, резонно опасаясь как-либо притрагиваться к Сестре Битвы – а ведь он хотел даже отдернуть ее руку, – седой стрелок кротко заговорил:

– Командор Башни… не стоит… Этот человек, он имеет все допуски…

– Кто он? – мрачно буркнула недовольная то ли заискиванием Гана, то ли действиями незнакомца, то ли собственной реакцией на происходящее Астэр.

Ган, всматриваясь в сполохи огня в прорехе, куда ушла странная личность, сплюнул:

– Да какой-то высокопоставленный наблюдатель, чуть ли не Секретная Служба самого Императора или что-то подобное. У него наивысший приоритет… везде… Все коды доступа соответствующие. Даже Арбитрес ему подчинились. К слову, это он их и привел сюда, возглавив вначале штурм.

Астэр посмотрела одними глазами вниз на проныру Гана у своего локтя, никак внешне не выказывая своего полного недоумения: откуда в голосе старого трикстера столько уважения к непонятно кому? А затем, надев алый шлем, последовала в дыру за непонятным соглядатаем Императора.

Огонь уже угасал, однако фильтры шлема Астэр на полную мощьность прогоняли через себя гарь и запах человеческого жаркого. Воительница не переступала через тела и их многочисленные части – где ровно отрезанные, а где просто оторванные – а шла прямо по ним, давя все в сплошное месиво. За ней брел безразличный к ее внезапно появившимся варварским повадкам Ган, тоже нацепивший респиратор, но по его слезящимся красным глазам было видно, что не зловонье было главной проблемой дыма, а его едкость. Впереди горело что-то химическое.

А Астэр злилась. Она никак не могла определить, на что, но точно не на себя, а на этого проклятого яйцеголового урода. Это она должна была провести всю эту операцию, и, возможно, что вышло бы даже менее разрушительно, чем это уже сделано. И нет, это не из-за лавров. Просто Астэр потратила много усилий и времени, притом в одиночку, чтобы опросить десятки семей, проследить тенденцию похищений, понять, что происходит, и выйти на след, ведущий в запечатанные нижние уровни. И сколько же выдержки ей понадобилось, чтобы раскрутить ржавый маховик канцелярщины в стагнирующей в своем спокойствии Экклезиархии Теменоса, чтобы к ней хоть наконец-то просто прислушались! А дальше – и поверили ей! Она даже лично наняла Гана! А как она пресмыкалась перед самим Таном Дома Кавдор! Как просила допуск к этому позабытому всеми уровню! И вот! Объявляется некто, что может теперь командовать как ему вздумается!

Астэр не обратила внимания, как бессознательно схватилась за длинную рукоять меча, одного из двух по бокам пояса. Система магнитного крепления в раскрываемых ножнах, словно саркофаг, тотчас сработала, позволяя женщине вытащить свой алый клеймор, когда-то с великой честью врученный ей еще при становлении Серафимом в Ордене. Вибрирующее лезвие, создавая звенящее звучание, взрезало воздух и, замерев, затихло: вибрация клинка создавалась только при движении. А от самого создаваемого клинком звонкого звука непревзойденные орудия Ордена величественно именовались «Поющими Мечами». Но уже мало кто мог вспомнить об этом – Орден Астэр давно уже не существовал.

Тем временем давно позабытая кровавая ярость стихийно захлестывала разум Астэр, и она не чувствовала, что впала в раж. Ее естество было уязвлено: она, легендарная Кровавая Фурия, поучаствовавшая в Прометейской войне и в третьей войне за Армагеддон, прошедшая бои с хаоситами на Кадии, потерявшая весь свой Орден и оставшаяся последней, была назначена за заслуги на почетную должность Командора Башни Сестер в эту тихую, мирную гавань… И только она почувствовала прежний вкус охотника, позабытую остроту битв, то, что вновь заставит ее чувствовать себя живой, – как у нее все это отняли!

Астэр вышла в закручивающемся вокруг нее, словно плащ, черном дыме от чадящей гари из узкого проема, довольно отметив, что эта эпичная картина ее появления не скрылась от неизвестного соглядатая Императора. Она так и представила, что он раскрыл рот у себя за шлемом, смотря в восхищении на нее, Кровавую Фурию, последнюю из… Да, он смотрел на нее. Какое-то время. А затем, по-свойски кивнув ей, махнул рукой, подзывая к себе.

За спиной Астэр из непроглядной черноты смога выпал Ган, упав на четвереньки и, лихорадочно стянув респиратор с покрасневшего лица, с хрипом задышал более чистым воздухом огромного ангара. Полусотня ржавых сборочных лент, каждая длиной в сотню метров, делила монументальный зал на равные узкие сектора. Часть лент была разрушена от недавней битвы здесь, так как высокие, в метр, ленточные транспортеры использовались в качестве прикрытия засевших тут выродков. Их разорванные тела заполняли каждый метр центра пыльного зала: они дымились, жарясь в огне, дымились горячие отверстия, проделанные болтерами, дымились от прожигающей насквозь кислоты, дымились от пропущенного разряда тока, дымились от жара выпавших внутренностей в развороченных телах. Ублюдков оказалось с полтысячи.

Однако не все конвейеры оказались преданы забвению времени, несколько из них были отремонтированы и даже запущены. Вот только работали они не по первичному назначению.

Астэр огляделась и остановила свой взор на клетках с людьми вдоль стен. Первое заключение, которое она сделала: тут было намного, намного больше людей, чем заявленных пропаж. Второй вывод шокировал ее же саму: ни один из находящихся тут узников не являлся ей известной жертвой похищения. «Кто все эти люди?» – изумленно подумала Астэр и, привычным движением убрав меч в ножны, плотно зафиксировавшие лезвие клеймора, чтобы то не пело от сопротивления воздуха, пошагала к позвавшему ее странному незнакомцу. И пока матерая в боевом опыте, но изящная внешне валькирия шагала, она пристально следила за работой одного из запущенных конвейеров.

На особой платформе, двигающейся по ленте сборочной линии, находилось тело с полностью содранной кожей, однако шальная пуля разорвала несчастному голову, освободив от дальнейших мук, так как принцип работы данной дороги ада строился на том, чтобы скованная по рукам и ногам жертва не умерла раньше нужного времени. Для этой цели в платформе имелся десяток блоков и устройств, что беспрерывно пичкали прикованного стимуляторами. А как разглядела Астэр, платформа с человеком проходила через шесть разных экзекуционных терминалов, каждый из которых должен был нанести жертве чудовищные увечья, ввергая мученика в бесконечную агонию. Это уже в первом терминале с несчастного сдирали заживо кожу. И только на седьмом, последнем блоке, кровавый кусок мяса переставал существовать. Вместо него на платформе оказывался пузырек со светящейся жидкостью. И таких работающих линий было три.

Однако внимание Астэр приковалось дальше этих запущенных, к одной из неработающих лент почти в самом конце зала. Астэр вздрогнула, по-настоящему вздрогнула. На всю длину конвейера в ряд лежали мертвые голые тела: двести женщин вплотную к друг другу с разными уровнями разложения и садистских увечий. По каким-то причинам этих не стали пихать в демонические соковыжималки, а решили пытать и насиловать до смерти.

Силовая броня не защитила Астэр от зеркальной лицевой части шлема чужака: ее реакция не скрылась от него. Астэр обуяла злоба, что вновь всколыхнула в ней ярость, – она чуть ли не набросилась на него, желая смыть его кровью свой позор. Однако в следующий момент незнакомец поразил ее, от чего она аж встала как вкопанная: он удрученно вздохнул, и его плечи понуро опали, а за ними и склонился шлем. Он тоже сопереживал.

Астэр еще долго стояла на месте в непонимании, что ей вообще делать. Но тут вновь положение спас Ган, как обычно тихо появившись сбоку от нее. Он с ходу начал тыкать пальцами в трупы вокруг, воодушевленно комментируя:

– О! Эти из Орлоков. По-видимому, они и восстановили тут линии, переделав их под новые нужды… А вот этот Голиаф… Явно тут были для охраны похищенных. Ого! Эшер… Это точно они тут всем заправляли. Все это производство тут ради какой-то забористой химии…

Астэр вздернула голову, привлеченная синтетическим голосом незнакомца:

– Такое уже было… на этой планете. Формула с каждым разом улучшается.

Непонятно, хотел ли он продолжить говорить или уже сказал все, что хотел, просто Ган на этом моменте воскликнул, переворачивая лежащее тело на спину:

– Охренеть! Это же Делак… Я был в шоке от того, что столько банд объединились вместе! Но еще чтобы и Дом Делак с ними был…

Однако Астэр проигнорировала его восклицания, так как подошла к неопределенному имперскому офицеру в конце работающего конвейера. Он сидел на корточках у ящика, до упора забитого колбами с флуоресцентной голубой жидкостью, и крутил одну из них в руках. Астэр жестко спросила:

– Кто ты такой?

Гладкий шлем с фуражкой набекрень медленно приподнялся, задирая лицевую часть. Оставалось лишь гадать, как его головной убор вообще держится на округлой поверхности? И раздался его обработанный шлемом искаженный голос:

– В данных обстоятельствах это не совсем важно. Я здесь по той же самой причине, что и ты. Я проверяю учтенных и ищу неучтенных Псайкеров. Правда, с другой уже целью. Но это пока не важно. – И он встал, продолжая держать колбу в руках. – Видишь ли, – он обвел свободной рукой работающие линии, – все это здесь лишь для одной цели – для создания концентрата пси-энергии, – и протянул Астэр колбу, однако тут же сменив тему: – Все эти похищенные люди в клетках – все до единого Псайкеры. Мне нужно проверить каждого из них. Эти пси-препараты я тоже конфискую. Но ты пока подумай вот над чем: для кого все это производилось? Эти банды могли делать подобное и в своих городах, но они залезли в Теменос. И вряд ли они тащили все эти препараты к себе на базы по очень длинным и опасным подземным ходам…

Он уже шагал в сторону клеток, но на полпути резко остановился и, будто гадюка, молниеносно переместился на пару шагов в сторону, чтобы схватить кого-то за ирокез. А в следующий миг он уже укладывал вопящую телку из Дома Эшер спиной на работающий конвейер. Он с силой прижал ее спиной к бегущей металлической ленте, что принялась безжалостно обтесывать кожаную куртку, выбивая искры из металлических набоек и шипов в ней. К слову, лента своим трением спиливала и их. Однако Астэр поразилась тому, с каким спокойствием этот индивид все проделывал. И он все еще молчал, доводя до полного безумия эту грязную, ублюдочную убийцу. А та верещала вовсю, умоляя, чтобы он уже спросил хоть что-нибудь – она все расскажет. Но он все ждал – ждал, когда железная лента дойдет до ее плоти. И только после того, как кровавый след растянулся от ее тела на десяток метров, он бросил эту тварь к ногам Астэр, а сам пошагал дальше к клеткам. И Астэр наконец разглядела его книгу, закрепленную на спине: полуметровая, сантиметров десять в толщину, тоже вся черная, с тиснением в виде огромного черепа. И она выполнена не из кожи, а из того же металла, что и его гладкая, облегающая броня под плащом.

Но появившийся тотчас Ган приподнял лицо Эшер за ирокез и, приставив свой внушительный автопистолет к ее выбритому виску, угрожающе зарычал:

– Если ты не хочешь, чтобы тот господин к нам вернулся, то отвечай! Куда и кому вы поставляете «Санктус-люкс»?

Астэр напряглась, так как сама она даже не слышала подобного названия, однако Ган, оказывается, знает, что именно тут производилось.

Плюясь кровью через багровую пену на губах и подвывая от стертой в мясо спины, Эшерка завыла:

– Я не знаю! Я всего лишь…

Астэр утомилась. И она протянула руку к голове побитой собаки. Ган успел поспешно отдернуть ладонь от ирокеза, как массивные пальцы силового доспеха обхватили черепушку телки и, держа лишь за голову, подняли ее тело в воздух. Эшерка завыла во всю глотку:

– Я скажу! Скажу! Это были ваши! Кто-то из Церковников сверху! Он сам указывал на тех, из кого надо сде…

Пальцы Астэр сомкнулись, давя голову как спелое яблоко. И она сокрушительно двинулась к неизвестному офицеру Империума. Но не успела подойти к нему вплотную, как он, опрашивая сухонького мужичка, одного из уже выпущенных из клеток, не оборачиваясь, заявил ей:

– Зря ты ее убила. Она, возможно, могла бы и указать на истинного виновника – мне вот показалось, что она его даже хорошо видела.

Астэр зарычала от гнева, так как он сейчас ткнул ее лицом в результат ее несдержанности. А еще этот щегол, оказывается, все прекрасно слышит за полсотни шагов от себя, и это через гул работающего вхолостую конвейера и его собственный трындеж с угнетенными. Да кто он такой? И Астэр снова спросила, но уже не сдерживая ярость:

– Кто… ты… такой?

Незнакомец в черном споро поднялся и, развернувшись к ней, запрокинул голову. Его синтетический голос поменял тональность, Астэр аж почувствовала смертельную угрозу:

– Я, скажем так, Перст Императора – палец, который указывает направление Его Взора, намекает на смысл Его Желания, обозначает Его Приказ, повелевает Его Волю. Палец, который может и ткнуть, и нажать спусковую скобу, и порой даже сам раздавить… Но ты можешь звать меня просто Мерк, Серафим Астэр – Кровавая Фурия Ал…

Астэр гневно вздернула ладонь, чуть ли не намереваясь схватить его за шлем и раздавить его голову подобно Ашерке, однако он и сам разумно заткнулся, чтобы не пачкать своим грязным ртом священное имя ее павшего Ордена. Никто не смеет произносить его, причем в подобном тоне и в таких обстоятельствах: без пиетета, без знания его истории, без понимания, какие жертвы совершили ее Сестры. Пальцы Астэр сжались в кулак прямо перед отполированной поверхностью шлема, и она, обуздывая в себе гнев, рыкнула:

– Ты ведь уже в курсе того, что именно происходит в Башнях: верно? И уже знаешь всех виновных.

Его закованные в тонкий слой черного металла пальцы легли на сжатый кулак в массивной, но изящной перчатке утонченной силовой брони Астэр и слабо надавили, заставляя ее руку опуститься. А сам он пробурчал:

– Не всех. И мне неизвестно, где похищенные дети. Однако я знаю, – он кивнул в сторону части уже освобожденных из клеток и скучковавшихся вместе голых людей, – кто стоит за этим производством. Но сперва нужно спрятать всех этих бедолаг, чтобы не спугнуть организатора. И действовать следует быстро, пока Арбитры не вернулись и не доложили об итогах зачистки тем, кто их послал.

Споро освободив и опросив остальную полусотню узников, Мерк заставил каждого взять по ящику с готовыми пси-стимуляторами и повел всех освобожденных так, голышом, в только ему известное направление. Путь до конечного места по узким лестницам и пустынным коридорам занял около часа, и они, наверное, поднялись вверх на полтора километра. И Астэр подивилась тому, как Мерк вел их длинную вереницу: он будто имел карту всей Башни, причем в режиме реального времени, так как на их пути ни разу никто и не повстречался. Привел он их к одному из заброшенных доков для шаттлов прямо на окраине Улья. Старый и недействующий док располагался ниже ядовитого слоя атмосферы, примерно в километре над уровнем земли. Хорошее место для приземления, если нужно прилететь на башню незамеченным. Впрочем, ангар был пуст – не было тут никакого корабля.

И пока Мерк командовал, куда ставить ящики, Астэр тихо отошла с Ганом в сторону, чтобы переговорить наедине. Но, внезапно подняв его за грудки, вдавила в стену и яростно прошипела:

– Грязный выродок, ты ведь все знал! Ты знал о производстве, и поэтому ты не хотел, чтобы я шла туда внутрь! На кого ты действительно работаешь, мерзавец?! – Астэр приложила его спиной об стену и тут же смяла его кисть с сжимаемой в ней рукояткой тяжелого боевого автопистолета в фрикадель. Ган заорал, привлекая к их укромному углу внимание всех, в том числе и Мерка. Однако не стал юлить и сразу выдал все:

– Это Исповедник Элстро… Из Штаба Кардинала… Аманодай… Он лично… А я… Я не знал, для чего он отправил меня к бандам в другие ульи. Это было два года назад… Я лишь по его приказу развез зашифрованные рескрипты по соседним городам! Я не знал, что они…

Астэр свернула ему голову и откинула тряпичное тело в сторону. Глубокое презрение к предателям зародилось в ней еще с детства. А этот сначала предал ее, а потом предал и своего первого нанимателя или хозяина: кем тот ему был – плевать. Астэр развернулась в сторону Мерка, за которым пыталась спрятаться вся сотня вымотанных от недавней участи и тяжелого подъема узников, в ужасе взирающих сейчас на нее, Сестру Битвы, которая, по их разумению, должна была бы олицетворять собой отвагу и честь, но никак не безжалостность. Но что они знают о Гневе Императора?! О Его суровом Возмездии!

А фигура в черном лишь отвела левый рукав плаща в сторону, где на внутренней стороне запястья обнаружился небольшой то ли экран, то ли пульт с кнопками, и, нажав там некую комбинацию, спокойно пошагала к ней. Завыл ветер, врывающийся в расходящуюся щель. Сбоку от них стали открываться мощные внешние врата в ангар. Мерк спокойно подхватил тело Гана за ногу и потащил к раскрывающимся створам внешней стены города-улья. И выкинул труп ублюдка там в непроглядную пропасть. Причем Мерк так легко его зашвырнул через край, будто тот вовсе ничего не весил для него. А ведь доспех Мерка не имеет сервоприводов или усилителей. Может, слой мышечной ткани под тонким слоем металла?

Оглядев испуганных людей, Мерк махнул им рукой, чтобы бедолаги сваливали из ангара – не станет он их тут держать: это уже не важно. Так как Астэр недавно получила отчет от Арбитров: те завершили зачистку скрытых подземных ходов и лазов и теперь поднимались на уровень Облачного Покрова Башен в Штаб-Квартиру Экклезиархии. Астэр, хмурясь, сняла шлем и, пронзая тяжелым взглядом Мерка, так как ее мысли не сходились на том, откуда и ему стало известно про Арбитров, спросила:

– И каков теперь план? Что вообще ты хочешь делать? Убить Исповедника Элстро? Он ведь служит самому Кардиналу-астралу Аманодай. Обличить его перед всей Экклезиархией? Тогда придется столкнуться и с самим Кардиналом. Да и дальше что? К тому же пропавших детей мы так и не нашли.

Мерк снял фуражку, зажав ее в одной руке, а пальцами второй руки провел себе по затылку. Его шлем в тот же момент стек, словно жидкость, но направленно – в одну точку позади его головы. И Астэр увидела достаточно мужественное, но больше смазливое лицо. Точнее не так: сам он был в меру юн, немного смугл, темные волосы имели блеск превосходного здоровья, однако его глубокий взгляд стальных глаз, казалось, взирал на весь мир со вселенской грустью. Даже сейчас, когда он приветливо улыбнулся ей, эта грусть ни на йоту не пропала. Астэр завороженно потонула в этих омутах, что будто видели рождения галактик и закаты целых планет. Эти глаза были центром диссонанса в нем: такой красивый и… такой сильный взгляд. Впрочем, Сестра Битвы за свою полувековую жизнь имела идеальный контроль над эмоциями: случай вздрагивания у конвейеров не в счет, – и оставалась абсолютным эталоном льда.

Ее пронизывающий холодом взгляд алых глаз надменно оглядывал этого человека, уже менее непонятного, однако все еще загадочного. Он был достаточно высок для человека, однако Сестра Битвы, имея рост более двух метров, находилась в силовой броне, что делало ее еще выше его, аж на полметра. Значит, его имя Мерк, и он – Перст Императора. Сам, что ли, придумал это? Астэр безэмоционально потребовала:

– Покажи мне свои коды допуска. Я теперь никому не верю.

Мерк не проявил ни капли смятения, а тотчас задрал свою кисть с кнопками и, пощелкав пальцами по ним, сделал смахивающий жест в ее сторону. От подобного телодвижения брови Астэр подвели свою хозяйку – они хмуро сошлись вместе. И она поспешила надеть шлем, в котором стали высвечиваться строчки, подтверждающие его не просто высокий приоритет, а наивысший уровень допуска. И Ган не соврал: Мерк вообще мог в любой момент прийти хоть в Башню Церкви, хоть в Башню Сестер, и плюнуть в лицо хоть самому Кардиналу, хоть поставить на колени саму Аббатису, причем для чего угодно, что в его голову взбредет. Астэр не торопилась теперь снимать шлем, так как ей не удавалось справиться с захлестнувшими ее, словно водоворот, чувствами. И правильно сделала, так как в этот момент на шлем поступил сигнал от командира группы Арбитров Ардана Квейтик. Она открыла канал. И зачем-то, так как на автомате, вывела внешний звук для Мерка.

Арбитр заорал своим басищем:

– Командор! Это ловушка… – но тут сразу пошло искажение звука и видео, будто сигнал стали глушить: – …ал Ама… Многи… в Башне… об… захват… Мы… я… правля… сигна… …лаву Имп… – и соединение оборвалось.

Мерк сузил глаза и подозрительно взглянул на ящики с пси-стимуляторами: он что-то понял. Астэр поинтересовалась:

– Твои мысли?

– Заблокируй сигнал, чтобы никто не мог выйти с тобой на связь, и сама ни с кем не общайся. Это снизит возможность вычислить наше местоположение, а также сохранит жизни твоим Сестрам, если через них начнут выходить на тебя. Всего скорее, этих Арбитров взял в плен Исповедник, и пока он втихаря будет заметать следы. И главный вопрос: действует ли этот самый Элстро самостоятельно либо по указке Кардинала? Поэтому в сами Башни Экклезиархии теперь мы легко не пройдем: туда надо либо пробиваться с боем, либо идти инкогнито. О тебе врагам точно известно – ты в этом деле участвовала с самого начала. Обо мне? Надеюсь, Арбитры не обмолвятся – в надежде на спасение с моей стороны. Правда, хотел бы я знать, что за сигнал они отправили. И, главное, кому? – Мерк оставался собранным и прозорливым, зря в самую суть проблемы. А его взгляд упал за спину Астэр на ее модифицированный прыжковый ранец Серафима, и он уточнил: – А мы с тобой сможем долететь до Башни Сестер по внешней стороне города? Понятно, что чередой налетов.

Этой глупости ледяная броня Астэр уже не выдержала, и она постучала пальцем себе по виску, в сердцах возмутившись:

– Тринадцать километров вверх?! Совсем отбитый! У меня, по-твоему, вместо топлива на спине демон сидит и извергает огонь?

– Когда какие варианты? Тринадцать километров в высоту. Всего скорее, тот, кто смог втихаря взять в плен Арбитров – не говоря и о том, что все время организовывал такие многочисленные похищения людей в городе, – постарается натравить на нас всех, кого сможет, и особенно Дом Кавдор. Пока нам в Подулье безопаснее всего – выше в самом городе нас начнут блокировать. Нам следует замаскироваться под обычное население. Но тогда, добравшись до главного злодея, мы окажемся безоружны. До Монастыря Санкторум можно добраться лишь по внешней стороне Улья, иначе мы своим прорывом лишь навредим Сороритас, стянув к их башне всех кого только возможно из врагов. Нам нужны союзники и база в другом месте. Куда мы сможем скрытно подойти, переодеться и оттуда добраться уже до Исповедника Элстро. И желательно, чтобы наши союзники подвезли нам нашу экипировку поближе к тому месту, где эта гнида обитает.

Астэр уже давно понимала, куда им следует направиться для укрытия, но она очень не хотела туда идти и до последнего верила, что Мерк вот сейчас предложит иной дельный план действий. Однако сама судьба четко вела ее к прошлому. Она лишь глубоко вдохнула и горько выдохнула. Хорошо, что она не сняла шлем, и Мерк не видит ее непозволительных эмоций.

## Всеобъемлющая вера в Бога-Императора

> Любой ценой не дать ему встать с Трона…

Декрет Терминус


В итоге Мерк оказался прав: стоило им только подняться на следующий уровень и объявиться на окраине основного городского кластера, как их тут же атаковали многочисленные генгеры Дома Кавдор. Конечно, Астэр с легкостью порубила налетевшую на них лихую братию фанатиков, поджигающую все подряд, однако ей с Мерком пришлось вновь отступить на нижний уровень. Они словно оказались в патовой ситуации, так как Мерк был прав и в том, что тринадцать километров с боем вверх через весь Улей им не осилить. Тем не менее у Мерка и вправду оказались карты, причем не только Теменоса, а вообще всех городов кластера Палантир. И он все-таки вынудил Астэр взлететь по внешней стороне титанического сталагмита. Проблем с выходом на внешнюю сторону за стену, с подлетом на пару километров вверх в десяток скачков по внешней, неровной из-за построек поверхности города, с попутным огибанием его по окружности и, собственно, с самим возвращением прямо под слоем ядовитой атмосферы за стену внутрь Улья никаких не возникло. Плюс Перст Императора своими кодами мог спокойно открыть абсолютно любую дверь. Однако Астэр просто с ума сошла от сдерживаемой в себе ярости в процессе этого перехода, ведь ей пришлось держать этого проклятого Мерка на руках. И не просто держать, а прижимать к себе, причем аккуратно, чтобы его не опалило огнем из ранца или не вмяло в стены, – словно они любовники какие.

Своим маневром они обошли средние уровни основного города, миновав существенные силы Дома Кавдор, а на верхних уровнях, под основаниями шпилей, уже была благочестивая цивилизация: все чинно, чисто, набожные люди трудятся во Славу Императора. Само собой, члены Дома были и там, но нападать здесь на беглецов в открытую уже бы не смогли, и это еще при условии, что они попадутся на их глаза. Ведь Мерк вновь вел Астэр, непонятно виляя по бесконечным туннелям, коридорам, улицам и одиозным залам. Порой останавливаясь и прижимая на краткое время Астэр к стенам, статуям и другим укрытиям. Ей даже стало казаться, что он водит ее кругами, так как некоторые места уже повторялись не по второму или третьему разу, а по четвертому. И на вопрос, почему он себя так странно ведет, поскольку они вообще никого не встретили на своем пути, он ответил: «Камеры». Но Астэр так и не поняла, о каких темницах или казематах он говорит и как вообще комната своим существованием влияет на их передвижение.

Впрочем, через время, когда она, окончательно разозлившись, потребовала от него в ультимативной форме" «Разъясняй!», – он ей все объяснил. И никогда еще Астэр не чувствовала себя такой дурой. Она ведь прекрасно знала, что такое камеры, просто она даже помыслить не могла, что за ними, оказывается, всю их жизнь следят: везде и всегда. От этого она впала в моральный ступор и уже тупо следовала за Мерком и беспрекословно выполняла все, что он ей говорил и показывал.

Они все-таки добрались до нужной часовни, небольшого оплота Сестринства. И то это место не выполняло проповедническую роль, и даже не служило целям Монастыря, а было обителью лишь для одной Сестры, которая давно покинула всякий Орден и проводила свою старость в уединении. Впрочем, красивые лабиринты улиц вокруг были полны праведными людьми – это место не было краем вселенной. И здесь царила жизнь, такая, какой она и должна быть в идеале: не очень богатой, однако пышущая энергией; не имеющая излишеств, но имеющая доступность всего нужного; без горя, лишь стремление к Свету Императора.

Мерк, игнорируя всю красоту, черным пятном в свете золота и красивых переливах от витражей проковылял что орк к единственной двери часовни и принялся гулко, на всю улицу, долбить в нее кулаком. Уважаемые люди, прогуливающиеся мимо, принялись испуганно оглядываться на него. Подобное поведение дикой образины испортило все наслаждение красотой религиозной архитектуры и единение с идеальным моментом, в котором застыл мягкий свет, будто от солнечного дня, аромат благовоний, счастливые люди, и Астэр взревела от ярости. Правда, тем самым она уже привлекла к своей персоне больше внимания, чем сам Мерк. От ее рева улица опустела в момент, а наверху часовни отъехал витраж и раздался по-старчески ворчащий, однако зычный женский голос:

– Закрой рот, демонетка. До сих пор пыхтишь чуть что не по-твоему! Я твой вопль с Ваала на Святой Терре узнаю, банши ты не… не… Мужика так ни разу и не было – все в девках ходишь? – неожиданно резюмировала она спокойным голосом, но затем, высунув голову из окна, чтобы глянуть вниз, столь же прытко гаркнула уже Мерку: – Хорош долбить уже, Гофф ты полоумный. И с первого удара поняла, что надо открывать. – Она всунулась обратно, но ворчание ее еще долго было слышно: – Попробуй вам не открой. Устроили концерт под окном: один барабанит, вторая голосит – оркестр придурков. – На минуту ее голос перестал доноситься из приоткрытого окна сверху, а когда она отворила массивную дубовую дверь внутрь, показавшаяся в темном проеме статная женщина в летах с ходу спросила: – А вот если б меня сейчас тут не оказалось, так до ночи бы и выступали? – Но после этого ехидного вопроса ее глаза сфокусировались на Мерке, и солидная леди выдала: – Озари меня Свет от Лика Его! Ты случаем не выродок Маски?

Мерк наклонил голову набок, подобрав пальцами подбородок, чем показал, что глубоко призадумался. Но долго размышлять ему не дали: Астэр грубо пихнула его в спину, заставляя войти внутрь часовни, а то они и так уже очень долго стояли у всех на виду.

Вообще, Астэр вновь обуял гнев – из-за слов своей наставницы, которая не то чтобы оказалась права, а потому что уязвила ее совершенный образ Сестры Битвы перед Мерком. Хотя и этот барабанщик хорош тоже! Впрочем, когда они оказались внутри достаточно безопасного для них сейчас места, мысли воительницы изменили направление, и она, мгновенно утратив в себе весь запал, обомлела перед своей бывшей наставницей. Элира Пран – живой миф. Когда-то ее имя гремело тысячами голосов в десятках миров. Целые армии восславляли ее после битв или, воодушевляясь перед сражением, скандировали ее великий эпиклес – Дева Бурь. Кулаки Астэр непроизвольно сжались от несдержанной, потаенной злобы: Элира бросила их Орден, когда так была нужна! И в отличие от нее, Астэр не покинула их общий Орден, остававшись в нем и после его полного уничтожения: теперь она в нем одна.