# Призрачное расследование

Лина Шир

В чем прелесть убийства? Скажете, что в этом нет ничего красивого, и будете не правы. Серийные убийцы так не думают, они думают, что создают произведения искусства, оставляя своих жертв вечно молодыми. Такими, какими их запомнили в последнюю встречу.

В чем прелесть смерти? «В ней нет прелести!» – скажете вы и вновь окажетесь не правы. Прелесть смерти в том, что только после нее осознаешь, насколько прекрасной была жизнь.

Я была глупа, думая о том, что никому не нужна, но только после моей смерти все встало на свои места.

Меня зовут Нора Принс, и эта история обо мне…

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.


© Шир Л., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

## Пролог

«Ненавижу тебя! Я тебя просто ненавижу! Ты вечно появляешься не вовремя. Теперь все будут думать, что, раз я дочь копа, то мне нельзя доверять, со мной нельзя тусить и… Чертовы копы! Ненавижу их всех, и ты не исключение!»

Многие знают, что словом можно ранить, но если эти слова сказаны в последнюю встречу, рана становится еще глубже. Казалось бы, просто очередная ссора, но она – это последнее воспоминание, которое когда-либо объединяло двух людей. Возможно, не очень умных… упертых и не готовых жертвовать чем-то ради блага другого. Я не была готова жертвовать друзьями, школьными тусовками, возможностью попробовать что-то новое и поплатилась за это. Именно поплатилась. Очень жаль, что только после смерти я поняла, насколько была не права. Наверное, только такие моменты помогают человеку осознать, сколько им было совершено ошибок. Многое выглядело по-другому теперь, когда меня не стало.

Меня звали Нора, как и бабушку, о которой отец нередко рассказывал, стоило мне остаться у него. Лет с шести я поняла, что совсем не похожа на женщину, чье имя носила. Отец часто говорил это, и я только сейчас осознала, что, пусть родители и жили порознь, каждый праздник отец был со мной. Моя мать всегда дарила подарки, пекла торт. Значило ли это, что они любили меня? Больно ли было мне теперь осознавать, что своим исчезновением я сделаю их привычно-спокойную жизнь другой? Нет, ведь они любили меня, пока я не стала трудным подростком. Отец говорил, что я похожа на свою мать, а она говорила, что я такая же упертая, как он. Забавно.

Глупый коп, который в своей жизни ничего не добился, пытался учить чему-то нас с матерью. Если бы я сейчас была на допросе, мне бы сказали, что я путаюсь в показаниях. Это сложно. Мне кажется, родители были хорошими и любили меня, но в то же время они пренебрежительно относились ко всему, что нравилось мне. Новые кеды – дорого, зато туфли, которые будут валяться в шкафу новыми, должны быть в гардеробе каждой девочки. Карманные деньги – только после того, как приберешься в холостяцкой берлоге. Несправедливо, но, кажется, я отдала бы все на свете, чтобы еще раз оказаться в той захламленной берлоге или в своей просторной комнате. Лишь бы меня видели и слышали. Я хотела вернуться, но было уже поздно. Слишком поздно.

Отец еще не знал о том, что случилось. Матери, кажется, всегда было наплевать, какой длины юбку я надела, насколько яркий макияж нанесла и сколько времени прошло с момента, как я ушла из дома. Из нашего дома, за который отец платил аренду уже шестнадцать лет. Возможно, я повторюсь, но они с матерью никогда не жили вместе. Странно, что такой человек, как мой отец, решил взвалить на себя ответственность в столь юном возрасте, но еще удивительнее, что мать согласилась бросить работу и родить меня.

Это было почти семнадцать лет назад. Отец тогда только задумывался о работе в полиции, учился, часто тусовался в местах, которые сейчас посещает лишь для того, чтобы навести там порядок. Моя мать никогда в жизни не уделяла особого внимания учебе, убежденная в том, что не стоит тратить время и деньги на бесполезные знания, если можно зарабатывать своим телом. Прекрасным телом, которое нужно было поддерживать в форме, но для этого нужны деньги, а деньги можно заработать телом. Взаимосвязь. Отвратительно, да. Но отец уже тогда, видимо, был неудачником, а может, молодая Катрина ему настолько понравилась, что он зачастил к ней. Так или иначе, в процессе их «общения» случилось то, что случилось. Не помню, насколько хорошей мать была, когда я была совсем маленькой, но стоило мне стать старше, перемахнуть порог двенадцати лет, и последние крупицы здравого смысла и опеки исчезли. Катрина говорила, что родители воспитывали ее именно так. Как по мне, то воспитанием там даже не пахло. Они с отцом часто ругались из-за этого. Он мечтал, чтобы из меня вырос человек, а не точная копия матери, а она не хотела, чтобы я походила на него. В последнее время я стала вмешиваться в их ссоры, заявляя, что тоже имею право голоса. Частые ссоры с родителями не приносили никаких результатов. Отец непробиваем, а матери все равно.

Что же произошло со мной? Наверное, то, о чем я никогда не думала. Была уверена, что такого просто не может быть, ведь я уже не ребенок и сумею отличить хорошего человека от плохого. Я не хотела, чтобы так получилось. Мне стоило быть осторожнее, но кого волнует осторожность в шестнадцать?

Если бы можно было вернуться назад, чтобы изменить хотя бы одно свое действие, я бы вернулась. Не стоило говорить отцу те слова. Они постоянно кружились в моей голове. Весь вечер. Весь тот злосчастный вечер. Я выпила, казалось бы, немного, но чуть больше, чем обычно. На улице было холодно, а в гараже, где мы собирались нашей школьной тусовкой, слишком душно и тесно. Мелоди и Джаспер уединились в дальнем углу, Роб и Энжи танцевали, остальные пили, играли в глупые настолки, а я… все думала о том, что не нужно было говорить отцу те слова. С одной стороны, он сам виноват в том, что приперся встречать меня в школу на полицейской тачке с мигалками. До этого никто не знал, что у меня вообще есть отец. Может, было бы лучше, если бы его совсем не было? Третий стаканчик «особого» пунша, который приготовил Джаспер для вечеринки, явно был лишним. Голова закружилась, и я вышла подышать свежим воздухом. Меня стошнило прямо на недавно подстриженный газон. Мерзкую горечь во рту нужно было чем-то перебить, лучше всего водой, и именно в тот момент ко мне подошел Тейт. Он – старший брат и опекун Джаспера. Удивительный, красивый, высокий, с новомодной стрижкой, в футболке, подчеркивающей каждый его мускул. Он был слишком классным, чтобы не обратить на него внимание. К тому же он подошел сам. В его улыбке не промелькнуло ничего подозрительного, только позже я поняла, что он всего лишь сыграл роль…

– Дешевый алкоголь сделал свое дело? – усмехнулся он, сунув руки в карманы штанов.

– Да, Джас, как обычно, набрал всего по акции. То еще…

– Дерьмо. – Тейт закончил фразу за меня, и я рассмеялась, кивая.

Мы поговорили еще немного. Я сказала, что вечеринка Джаспера полный отстой и что пора возвращаться домой. А Тейт решил подкинуть меня до дома, потому что ему было по пути. Страшно вновь возвращаться в ту машину, пусть даже и мысленно. Позже стало ясно, что домой я больше не попаду и что Тейт знал мою мать не только как мисс Принс, но и как Катрину из клуба. Она давно не занимается подобным. Денег, которые давал нам отец, хватало, но тогда откуда Тейт знал подробности? Я уже не смогу выяснить.

Он проехал мимо дома, в котором мы жили, но я не сразу начала нервничать. Думала, что вернемся на обратном пути, сначала заедем куда ему нужно, но… когда машина покинула черту города, я протрезвела. Только тогда мне стало некомфортно и страшно.

– Мы проехали, – попыталась отшутиться я, надеясь, что он просто задумался и забыл обо мне, но на его лице промелькнула ухмылка. – Останови машину! Останови или…

– Пожалуешься папочке?

Нужно было слушать отца, носить при себе перцовый баллончик, но кто же знал, что все случится именно так? Никогда прежде я не попадала в глупые ситуации. Нужно было скинуть отцу сообщение, чтобы скорее ехал за мной, но стоило мне достать телефон, как Тейт выхватил его. Обезумевший от азарта и страха, который читал в моих глазах, мерзавец выключил телефон, а после открыл окно и выбросил его, сказав:

– Уже к утру от него не останется ничего. Тебя не найдут, Нора. Хотя, зная твоих предков, они и искать начнут не сразу. Брось, мы повеселимся…

Мне не было весело. Совсем нет. Страх горьким комом подкрадывался к горлу. Показавшийся моим спасителем Тейт стал последним, кого я видела, будучи живой.

## Глава первая. Это только начало

– Неужели наконец-то заслуженный выходной?! Засранец Янг знатно нервишки потрепал. Сейчас выпью пару банок холодненького и буду спать до обеда. Не помню, когда в последний раз спал больше четырех часов. Сколько на твоих? – Болтливый напарник отца Нейтон Уоттс, сколько его помню, всегда был добр ко мне, улыбался, а иногда если везло, то угощал пончиками за обедом.

– Почти двенадцать. – Алекс Ноа выглядел совершенно разбитым, не понимаю, почему я наблюдала за ним, наверное, чувствовала, что сейчас случится то, отчего он не будет спать и эту ночь.

Почти двенадцать – меня нет в живых вот уже полтора часа. Я все еще там, в старом доме семьи Данаган, и Тейт там. Удивительно, но, несмотря на то, что мое тело в доме, я все равно стою перед отцом, глядя на него так, будто он может помочь. Никто уже не поможет, и никто не должен волноваться и переживать. Жизнь скоротечна, и никто не знает, что будет завтра. Я тоже не знала, что ждет меня.

Телефонный звонок отвлек отца от разговора с Уоттсом. Он шумно выдохнул, вытащил из кармана джинсов телефон, взглянул на экран и закатил глаза. Это была Катрина. Ее номер никак не подписан, но детектив Ноа прекрасно помнил последние цифры, а может быть, даже и весь номер. Что будет, когда она скажет, что меня все еще нет дома? Будет ли отец переживать или спокойно поедет к себе? Я делаю шаг к нему, выставив руки вперед.

Если ты не возьмешь сейчас трубку, то сможешь выспаться, ты же так ждал этого. Завтра ответишь. Не бери трубку!

Но он не слышал меня, продолжал терпеть настойчивую мелодию, отвечая Уоттсу на его смешки по поводу того, что Катрина слишком настойчива, только когда ей нужны деньги. Так оно и было. Я знала мать слишком хорошо. Но на этот раз она звонила не для того, чтобы попросить денег. Даже странно. Так рано заметила мое отсутствие. А может быть, и правда решила попросить денег?

Нет, пожалуйста, только не отвечай! Детектив Ноа, не вздумай сейчас этого делать. Для твоего же блага.

– Слушаю. – Он ответил, и это было неожиданно, я сделала шаг назад и покачала головой.

Алекс мог не отвечать на звонки Катрины или на мои, просто потому что иногда хотел побыть в одиночестве. Но сейчас ответил почти сразу. Наверное, почувствовал что-то неладное. У родителей, насколько я знала, есть какой-то специальный «звоночек», когда они заранее понимают, что с их ребенком что-то случилось. В случае с моими родителями было так же. Отец мог сделать вид, что не видел звонка, ведь уже поздно, но все же ответил. И это показалось странным. Хотя еще более странно, что, будучи уже трупом, я стояла перед отцом. Может, все после смерти так бродят? Нет, однозначно нет. Если бы так было, то я бы видела остальных. Верно?

– Ты на часы смотрела? Сколько раз я тебе говорил не звонить после десяти? А уже двенадцать. – Он был, как обычно, груб, быстрым шагом шел к машине, а я следовала за ним, чтобы услышать разговор. – Я не понимаю ни слова из того, что ты только что сказала. Что-то с Норой?

Меня всего лишь нет дома. Как обычно. Расслабься. Сколько раз Катрина звонила тебе потому, что меня не было дома? Мм?

Детектив провел рукой по лицу, потер глаза. В последнее время у него появился нервный тик. Временами он достаточно часто моргал, словно ему что-то попало в глаза, сразу в оба. Возможно, это от недосыпа, ну, или от жизни, которая казалась не совсем радужной. Мы с ним никогда прежде не говорили по душам. Каждый раз, оставаясь у него на выходные, я мечтала просто выспаться, зная, что если останусь дома, то Катрина потащит меня к своим подружкам. Они будут пить, а я сидеть и смотреть на экран телефона – скучно.

Теперь, сидя на заднем сиденье полицейской машины, я внимательно наблюдала за Алексом. За тем, с какой нервозностью он сжимает руль. Настолько крепко, что костяшки на пальцах белеют. Наверное, решил, что я в очередной раз закрылась в своей комнате, хотя если Катрина сказала, что меня до сих пор нет дома, то он злился. Меня нужно было найти. Стоило ли? Наверное, да. Зная сложный график Алекса Ноа, я честно могу сказать, что дома он бывал крайне редко, спал либо в машине, либо в кабинете. Так уж вышло, но он любил свою работу.

Мы ехали по улицам, освещенным фонарями. Возле нашего дома фонарь не горел. Он мигал, как в фильмах ужаса, и казалось, это знак, что случилось что-то плохое. В фильмах это знак, но в жизни… Наверное, тоже.

Мне следовало быть осторожнее, наверное, только из-за того, что Алекс вряд ли оставит мое исчезновение без внимания. Может быть, ему даже будет больно от того, что не уследил, вовремя не вмешался и попросту не ценил то, что у него было. Потом вспомнит мои слова… нашу последнюю ссору и будет корить себя.

Я, правда, не хотела говорить те слова. Просто так вышло, ты же сам был подростком, ты же понимаешь? Детектив Ноа, ты же понимаешь?

Он молчал, потому что больше не слышал меня. Так тяжело быть рядом, но не иметь возможности дотронуться. Я протянула руку и коснулась плеча отца. Как и думала… ноль реакции.

Алекс снова провел рукой по лицу, потирая глаза, моргнул несколько раз и наконец-то вышел из машины. Мать сразу же открыла дверь, наверное, видела его в окно и поспешила навстречу. Откуда столько эмоций?

– У тебя есть десять минут, чтобы объяснить все, – сказал Алекс, глядя куда угодно, но не на Катрину.

Мать всегда была красоткой. Ей было почти сорок. Тридцать пять, если мне не изменяет память, но она походила на мою старшую сестру, если мы выбирались из дома. Крашеная блондинка с карими глазами – мечта любого мужчины. Я хотела походить на нее. Просто потому, что хотела добиться от нее похвалы. Услышать, что выбрала классные джинсы и что мы будем носить их по очереди. Но Катрина не прислушивалась ко мне, а я к ней. Мы не были подружками, как это обычно бывает в семьях. Но что же происходило теперь? Она боялась, что в случае, если я пропаду или меня похитят, Алекс перестанет давать деньги и ей придется вернуться на работу?

– Норы до сих пор нет дома. Она никогда так не задерживалась, а если собиралась ночевать у друзей, то предупреждала… Ноа, я не знаю, что делать… Ты же знаешь, что я не беспокою тебя по пустякам, но тут… – Катрина поправила волосы и потрясла телефоном перед лицом детектива. – Я звонила, но номер недоступен.

– Почему я не удивлен?

– Давай сейчас не будем меня винить в том, что я не досмотрела за нашей дочерью.

– А кого?! Ты хоть понимаешь, что она подросток, которому нужно внимание, а ты вместо того, чтобы воспитывать дочь, таскаешься по барам.

– А ты уделял ей должное внимание? Тебя кроме работы ничего не интересует! У нас дочь домой не пришла, а ты винишь меня в том, что я плохая мать? Немыслимо.

– А ты прекрасная мать, да? – Он развел руками в стороны. – И только потому, что ты «прекрасная» мать, ты заметила, что ребенка нет дома, только в полночь!

Да прекратите вы! Она не виновата в том, что я ушла из дома! Не виновата, слышишь? О, черт! Как же вы не понимаете, что именно из-за этого я и уходила к друзьям!

Я взглянула на Катрину, на то, как она приложила руку ко лбу и в который раз набрала мой номер. Она приняла тот факт, что из-за нее я ушла из дома. Но, конечно же, это не так. Мне хотелось казаться взрослее, походить на взрослых не внешне, а поступками. Поэтому я ходила на вечеринки, пила, пробовала курить запрещенку, но все не то… В книжках по психологии было написано, что это все нужно лишь для привлечения внимания, чтобы взрослые тебя заметили, и тогда, может быть, станет легче. Но в моем случае это не работало.

Алекс и Катрина прошли в дом, я следовала за ними, было интересно, что они станут делать. Мать нервничала. Ее взгляд то и дело устремлялся в сторону мини-бара. Она не была зависима от алкоголя, не думала, что это лучший антидепрессант, а тоже хотела привлечь внимание к себе. Хотела, чтобы Алекс заметил и помог. Чтобы просто обнял и сказал, что ей не идет пить, но он не был таким. Не мог обнять, потому что не любил этого. Ему не нравились прикосновения. Я думаю, это было всего-навсего потому, что он боялся показать слабость. Хотел быть серьезным, а такие «мелочи» сделали бы его «ванильным».

– Ты звонила ее друзьям? – уже чуть спокойнее спросил Ноа, но я видела, как атмосфера вокруг родителей пропитывается напряжением.

– Время видел?

– Да или нет?

– Угораздило же меня родить именно от тебя!

Началось… Она всегда так говорила, и следом начинался скандал. Грандиозный, я бы сказала.

– Не нужно было ложиться под каждого, кто показывал тебе толстый бумажник.

– Эй, хватит! – Катрина сорвалась на крик, неужели и правда волновалась?

Она отошла к окну, посмотрела на освещенную улицу в надежде, что я вот-вот приду. Что было бы, если сейчас я вошла и сказала, что меня увезли из города и я долго не могла дойти обратно? Отец начал бы расспрашивать, кто это был, и наутро уже отвез Тейта в обезьянник. Но я не приду ни сегодня, ни завтра, никогда… Это меня и пугает, дает волю неожиданным мыслям. Теперь я стала рассуждать по-другому. Кажется, даже начала понимать обоих родителей. Они хотели, чтобы я жила – это было важно. Да, они натворили в своей жизни слишком много дерьма, но… но это не мешает им быть родителями. Пусть даже и такими.

– Ладно, подождем до утра. Утром, если она не вернется, сразу же звони в полицию. Поняла меня?

Не думала, что будет так просто. Отец надеялся, что к утру я вернусь.

Катрина кивнула и прошла за детективом к двери. По лицу матери было видно, что ей неловко и страшно. Мысли в голове, скорее всего, были разными от «Где Нора?» до «Надеюсь, что ничего не случилось, иначе чертов Ноа убьет меня». Когда я сломала руку в семь лет, отец готов был сделать то же самое с Катриной, остановило его лишь осознание, что кто-то должен был присматривать за мной.

Отец шел к машине, не оборачиваясь, но Катрина не закрывала дверь. Следила за ним. Если бы я не знала ее, то сказала бы, что…

Серьезно?! Ты в своем уме? Это же коп! Это же Алекс Ноа, какого… Черт, не смотри на него так! Фу, отвратительно.

Хотела ли я счастливую полноценную семью? Завидовала ли друзьям, у которых была нормальная семья? Нет. Я никогда не хотела, чтобы мои родители были вместе. Они слишком разные. Отец – детектив полиции, мать – Катрина Принс, и этим все сказано. Весь город, наверное, знает о ее бурной молодости до того, как она родила.

Алекс уехал, а Катрина прикрыла дверь и прошла в гостиную к бару. Дома никого не было, и она решила расслабиться? Нет, скорее всего, просто хотелось заглушить волнение дешевым виски и прилечь поспать на пару часов. Шесть, если быть точной. Именно шесть, потому что в половине седьмого утра Катрина начала звонить в полицию.

Я сидела в кресле, где обычно проводила большую часть времени, залипая в телефоне, но теперь я внимательно наблюдала за Катриной. Она ходила по гостиной, укутавшись в плед, и прижимала трубку к уху, закатывая глаза.

– Наконец-то! – вырвалось у нее, и я поняла, что там взяли трубку, скорее всего Аманда, я была с ней знакома. – У меня пропала дочь! Она не пришла ночевать, и ее до сих пор нет! Нужно, чтобы вы начали ее искать! Детектив Ноа уже в курсе, скажите, а… А, хорошо, буду ждать. Быстрее, пожалуйста.

Катрина положила трубку на столик, провела руками по лицу и бросила взгляд на кресло. Мне на мгновение показалось, что она увидела меня, но нет. Просто показалось. Показалось… стало страшно, что что-то случилось. Никогда прежде я не видела, чтобы мать переживала за меня, не спала ночами, звонила отцу просто потому, что не справлялась сама. Много чего вскрылось после моей смерти. Удивительно. Теперь я начала понимать, чего лишилась. Мы не были идеальной семьей, но были просто семьей.

Детектив Ноа приехал раньше полиции, влетел в дом, бросил взгляд на Катрину. Он молча проследовал на второй этаж к моей комнате. Мать поспешила за ним, дотронулась до его плеча, когда его рука легла на ручку двери, чтобы остановить. Алекс брезгливо повел плечом, нахмурился, несколько раз моргнул и шумно втянул воздух.

– Это ее комната, там ее личные вещи и… мы не имеем права вторгаться в ее личное пространство, Ноа.

Он вновь дернул плечом, отчего Катрина убрала руку, обхватила себя за плечи и промолчала. Какие личные вещи, если речь идет о пропаже их дочери? Хотя в другой ситуации я была бы против. Не люблю, когда кто-то роется в моих вещах. Они прошли в комнату, когда внизу послышался голос Уоттса. Мать крикнула ему, чтобы поднимался, и он поспешил к ним. Теперь в моей небольшой, почти чистой комнате стояли трое. Нейтон надел перчатки, сделал шаг к компьютеру и включил его, в то время как отец уже исследовал шкаф. В нем он найдет пачку сигарет, уже начатую, короткие юбки, которые всегда запрещал носить, и старый дневник. Слишком старый, я вела его, когда мне было десять. Рисовала картинки.

– В чем ты видела ее в последний раз? – спросил Уоттс, обернувшись к Катрине. – В чем она была одета?

– Она…

– Нашел у кого спросить. Она дальше своего отражения ничего не видит, – вмешался отец, просматривающий полки с одеждой.

– Неправда! Я пытаюсь вспомнить. На ней были джинсы такие… черные с потертостями, мы их купили втайне от этого… козла, который вечно ноет, что мода вульгарна. Она девочка, ей хочется быть красивой! – Катрина покосилась на детектива Ноа, а я усмехнулась, вспоминая тот день. – Еще белый топ на ней был и рубашка в фиолетовый квадрат… теплая, потому что вечером прохладно. На ногах белые кеды и… рюкзак! Она бросила школьный, схватила тот… красный, в котором носила косметичку и сменку на случай, если вдруг захочет остаться у подружек.

Когда приехала полиция, Алекса уже было не остановить. Он кричал на Катрину за то, что она избаловала меня. Уоттс пытался заступиться, но ему было известно, что в момент ярости детектив Ноа неконтролируем. Полиция сразу же забрала мать, чтобы она описала, в чем я была одета, куда собиралась идти, зачем, почему ушла одна. Мне кажется, что я наделала слишком много проблем. Моя смерть совсем некстати. Черт, да она вообще некстати. Если бы я знала, что родители переживают за меня каждый раз, когда меня нет дома, я бы не уходила. Была бы примерной дочерью.

– Ноа? Думаю, что вы с Катриной можете объехать общих знакомых, мы с Уоттсом составим ориентировки. Прошло не так много времени, найдется, – подбодрил Сполл, он почти дослужился до шефа и ждал, когда жирдяй Шерман свалит на пенсию.

– Я сам справлюсь, – буркнул Алекс, направляясь к машине, но Катрина поспешила за ним. – Я же сказал, что сам!

Да брось, детектив, не будь таким черствым! Она же тоже переживает… кажется. Погоди, Катрина, а ты такая заботливая не потому, что боишься, что вся вина ляжет на твои плечи? Хм…

Ноа сел за руль, закатил глаза, когда рядом на пассажирское сиденье села Катрина. Уставшая, с синяками под глазами, в светлой футболке и джинсах. Волосы собраны заколкой. Кажется, такой мать никто не видел, только я. Со мной она могла не притворяться кем-то, а была собой. Не каждая женщина красива каждый день, бывали дни, когда мы проводили выходные у телевизора, смотря различные шоу и уплетая острые крылышки с газировкой. И это было круто.

Я вновь сидела на заднем сиденье, наблюдая то за Катриной, которая пыталась привести себя в порядок, пощипывая лицо и распуская волосы. Даже сейчас она хотела выглядеть лучше. Значило ли это, что ей было все равно, что со мной? Важнее ведь то, как она выглядит. Стоило ли мне злиться? Не знаю, но отцу это не нравилось. Заметно не нравилось. Он поглядывал на нее и закатывал глаза, как вдруг потянулся к бардачку, из которого достал блокнот и карандаш.

– Запиши имена, номера телефонов и адреса всех ее друзей. Эти малолетние засранцы должны знать, где Нора. – На это Катрина издала нервный смешок, отчего отец удивился. – Что?

– Ты называешь детей засранцами, а потом удивляешься, что твоя дочь пропала.

– А я должен каждого из них в зад расцеловать?

– Ты привык делать это Шерману, а про остальных, видимо, забыл.

В десятку, Катрина! Ну, детектив Ноа, что скажешь в ответ? Ты же не промолчишь на такое обвинение?

Зная отца, он не промолчит, но пауза затянулась. Детектив остановил машину посреди улицы и кивнул на дверцу. Неужели подумал, что Катрина так просто послушает его? Порой мне казалось, что родители вели какую-то свою игру «Кто кого?». Думали, что играют по-разному, но были абсолютно одинаковыми. В какой-то момент они начинали думать, как настоящие родители, которые заботятся обо мне, например, на восьмой день рождения. Тогда они подарили мне кукольный дом. Настоящий, с тремя этажами и тремя куклами, которые жили в разных комнатах. Наверное, тогда я была слишком маленькой, чтобы понять это, но теперь прекрасно понимала. У нас разные судьбы: отец станет шефом полиции, мать найдет себе нормального мужчину и родит замену той, чья жизнь закончилась вчера. Их больше не будет объединять что-либо. Оба освободятся от оков, которые шестнадцать лет не давали им вздохнуть полной грудью.

– Долго ждать?

– Жди сколько хочешь, я не выйду, – спокойно произнесла Катрина, открывая блокнот, достала телефон из кармана и принялась искать номера. – А я не могу позвонить им сама?

– Номера нужны для полиции, а по адресам проехать нужно сейчас.

– Тогда… стоит в первую очередь заглянуть к Энжи! Они хорошие подруги, и… Нора может быть у нее! Давай скорее туда.

Впервые родители не спорили. Не думаю, что отец помнил Энжи, но знал, что мы подруги. Наверное, он вспомнит ее, как только увидит. Я безрезультатно пыталась объяснить отцу, что красить волосы с четырнадцати лет – это нормально, а родители Энжи были не против, поэтому ее волосы меняли оттенок раза три в месяц.

Я наблюдала за тем, как мать выписывает в блокнот имена и номера моих одноклассников. Не понимаю, откуда у нее столько информации о моих друзьях, но это еще один плюс ей как матери. Наверное, детектив Ноа тоже удивлен, хотя ничего не говорил и не скажет. Он же не такой, не опустится до похвалы.

Думаете, если будете молчать, то не поругаетесь? Бросьте, Алекс, у тебя на лице написано «Это ты виновата!», а у нее… Нет, у нее ноль эмоций. Она надеется, что я у Энжи.

Отец остановил машину у дома моей лучше подруги. Уже чувствую, как она напугается моему исчезновению и удивится тому, что эти двое приехали ВМЕСТЕ. Я бы посмеялась. Забавно, но никто не засмеется. Уже к вечеру, когда отец поймет, что дело дрянь и никто не знает, где я и что со мной случилось, весь город начнет гудеть. Я уже словно воочию видела, как множество листовок с моей фотографией будет расклеено повсюду. Мурашки по спине от таких мыслей, но нужно быть оптимисткой – хоть кто-то вспомнит обо мне.

Катрина вышла из машины первой и побежала к двери, застучала ладонью в ожидании, когда мистер или миссис Райс откроют. Вскоре к ней подошел отец, поправляющий значок детектива. Как раз в тот момент дверь и открылась. На пороге появилась кудрявая Гленн в фартуке, с мокрыми руками. Она удивленно взглянула сначала на Катрину, кажется, не узнала ее, а затем на детектива. В ее глазах я прочитала «Какого черта? Что произошло?», но на деле она выдала:

– Сирил?!

Через мгновение на порог вышел отец Энжи – пухлый мужчина в костюме.

– Чем могу помочь, детектив? – деловито спросил мистер Райс, глядя то на Алекса, то на блондинку, которая привлекла его внимание.

– Нора у вас? Нам нужно поговорить с Энжи! Они наверняка вместе вчера были и…

Взгляд Ноа заставил Катрину замолчать, и она сделала шаг назад, бросив равнодушный взгляд на женщину, которая все еще стояла на пороге и не понимала, почему к ним приехала полиция. Оба Райса знали, что из-за не совсем честного способа заработка мистера Райса могли посадить, но не думали, что когда-нибудь этот день настанет. Они боялись. Забавно, но я поняла, что моего отца боится весь город. Не потому, что он неадекватен, а потому, что он за справедливость. Ни один преступник не останется безнаказанным.

– Моя дочь не пришла домой, и мисс Принс…

– Наша дочь, придурок! – вырвалось у матери, прежде чем она сумела понять, что не стоило переходить на личности перед чужими людьми.

Детектив лишь поморщился, моргнул несколько раз и вновь задал вопрос:

– Она полагает, что ваша дочь Энжила знает, где находится Нора. Они ведь подруги, верно?

– Да-а. Сирил, ты помнишь девочку такую… темненькую? Она ночевала с Энжи в прошлую среду, – наконец-то ожила миссис Райс, и Катрина с облегчением выдохнула, надеясь, что теперь все прояснится.

Увы. Ни они, ни Энжи не знали, где я. Простите, что придется побегать. Но хотя бы вы вспомните о том, что нужно было ценить меня. Хотя я не злюсь. Уже не до этого.

Я прошла мимо миссис Райс, которая пыталась мягко напомнить мужу о том, кто я такая. Вряд ли он помнил меня как «темненькую девочку», он знал меня как хамоватую девку, у которой мать спала с мужиками за деньги. Впрочем, по тому, как он смотрел на Катрину, сам был не прочь отслюнявить приличную сумму.

У них в доме всегда пахло пирогами, потому что миссис Райс – домохозяйка. Всегда чисто и светло, чего не скажешь о доме, где мы жили с Катриной. У Алекса дома тоже был беспорядок. Холостяцкий, как он сам любил говорить, но его вещи всегда были выстираны и выглажены. Кажется, даже за миллион долларов он не продал бы свой дом только потому, что рядом находилась химчистка, где детектив был частым гостем.

– Мам? Пап? Что происходит? – Сонная Энжи спустилась по лестнице, пробежала мимо меня и сразу же удивленно взглянула на Катрину. – Что с Норой?

Почему сразу этот вопрос, идиотка? Катрина, только без паники! Лучше будь как всегда. Да, лучше так! Детектив, скажи что-нибудь.

Оба растерялись, отчего даже отец не сразу понял сути вопроса, но быстро оживился. Он провел рукой по лицу, наверное, нервный тик отнимал у него остатки сил, и покачал головой:

– Энжила, вы же подруги, ты наверняка знаешь, где Нора.

– Да, мы подруги, но… – Девушка взглянула на мать, затем на отца, который поглядывал на часы, боясь опоздать, и вновь на Алекса. – На вечеринку мы собирались у меня, приехали к Мелоди в районе шести вечера, а потом… я была занята своими делами, а она… Даже не знаю, мистер Ноа… Детектив…

Мы знаем, какие у тебя были дела с Робом. Красотка, дай пять!

– К Мелоди? – переспросил отец.

– Мелоди Турман, да? – Катрина взглянула на Энжи, та кивнула.

Мне показалось, что она обеспокоена моей пропажей. Неужели это так странно, что меня нет дома? Почему все так всполошились? Может, вам стоит расслабиться и отдохнуть? Сделайте вид, что вам плевать на меня, и ждите, когда я приду. Надейтесь. Тогда мне не будет так больно от того, что я не знала, как нужна им.

– Энжи, если вдруг Нора позвонит, дай знать.

– Конечно, детектив Ноа.

– Мистер Райс, прошу прощения, что мы вас задержали. – Отец кивнул и направился к машине.

Катрина поспешила за ним, а я еще какое-то время наблюдала за Энжи. Она как ошпаренная взлетела по лестнице в свою комнату, схватила очки, телефон и набрала мой номер.

– Ну же, идиотка! Не пугай меня, – шептала она под нос, но ей, как и всем остальным, ответил автоответчик: «…говорите после сигнала». – Нора, если это твой очередной всплеск гормонов, то быстро забей на него! Твои предки с ума сходят. Детектив Ноа с Катрин… они вместе! Ну, в смысле, приехали. Тебя ищут! Я про вечеринку не говорила. Как только прослушаешь сообщение, сразу же позвони!

Красотка! Не зря я с тобой дружила! Насчет Алекса и Катрины я тоже в шоке. Я думала, что он ее убьет. Но все еще впереди.

Родители ехали уже по дороге к Мелоди, когда отцу позвонил Уоттс. Наверное, тогда отец подумал, что меня нашли, но это было лишь некое отступление от главного. Да, свое убийство я считала важным, хотя и не хотела, чтобы детектив Ноа брался за него. Тейт просто не знал, с кем связался. А может быть, и знал, поэтому хотел позлить моего отца. Уоттс предложил родителям ехать к участку и пообещал все объяснить.

– Она нашлась? – спросила Катрина, но Алекс промолчал.

Ты козел! Почему все копы козлы? Этому учат в академии?

Они ехали по городу, а я смотрела на них. На то, как мать нервно продолжала выписывать номера телефонов каждого моего друга. Их у меня было слишком много. На одной странице не уместятся, но Катрина не теряла надежды, старалась. Интересно, ей будет страшно услышать, что меня больше нет? Я не приду домой, не брошу сумку в комнату, не схвачу другую и не уйду к Энжи или Мелоди. Страшно ли моей матери, что больше не будет вечеров, которые мы часто проводили вместе? Страшно ли отцу, что единственное, что у него было, исчезло? Я не понимала. Не могла понять их чувств и эмоций. Оба были напряжены.

Интересно, я смогу включить радио?

Мысль оказалась настолько назойливой, что я протянула руку к радио и покрутила колесико. Отец ненавидел, когда я включала музыку, но терпел. У меня ничего не выходило. Колесико не крутилось, кнопки не нажимались, как бы я ни старалась. Я – всего лишь призрак. Чертов призрак, который не может нормально сделать что-то. Я умерла! Обратного пути нет. Я не воскресну. Я больше не смогу пошутить с Энжи, прокатиться с отцом на полицейской машине, споря на тему музыки, и не смогу покопаться в телефонах у подружек матери. Сжав кулак, я ударила по магнитоле, и вдруг музыка заполнила салон. Катрина взвизгнула, а Алекс чуть не отпустил руль, мгновенно нажимая на кнопку, чтобы выключить звук.

У меня получилось?

– Что это было? – спросила мать, на что отец взглянул в зеркало заднего вида.