Кассия Мор
Чёрный пион

Дорогой читатель

В ваших руках первая часть тетралогии, которая плавно подготовит вас к погружению в следующие части, где мы окунемся в криминальный мир. Жестокий, кровавый, болезненный, отчаянный и потрясающий до глубины души. Герои с серой моралью, каждый из которых совершал и будет совершать те или иные действия, которые могут оказаться для вас тяжелыми для принятия и понимания. В истории не будет принца и принцессы из милых сказок. В ней будут королева, короли, пешки и жерты, рождённые в мире, который скрыт от многих глаз, но реален. Жестокий мир. Если вы готовы окунуться в него, добро пожаловать. Начнём плавное погружение. Если сомневаетесь, правильно делаете. Первая часть может показаться лёгкой и ошибочно ввести вас в заблуждение о дальнейших развитиях событий. Лучше обойдите её стороной если не готовы, иначе вас затянет в мир, из которого уже не выбраться прежним.

Глава 1

Первая жертва

Полумрак. Пробирающий до дрожи ледяной деревянный пол. Скрип. Маленькие голые ступни. Мои. Я крадусь. Впереди тусклый свет из гостиной. Мой маяк, к которому я приближаюсь. Тишина. В воздухе явно ощущается что-то плохое, но я продолжаю идти. Касаюсь дверного проёма. В руке мягкая игрушка – заяц. Вместо одного глаза дыра. Выглядываю. Серые тапочки в луже воды. Над ними взад-вперëд, взад-вперëд раскачиваются голые ступни. Карабкаюсь взглядом выше. Коленки в синяках. Край домашнего белого халата в чёрный горошек. Не дышу. Поднимаюсь взглядом выше. Шея, обмотанная верёвкой. Лицо женщины с застывшими стеклянными глазами. Растрепанные чёрные волосы. Мокрые. Люстра висит на проводах, готовая вот-вот рухнуть вместе с женщиной. Опускаю взгляд снова на халат. С него течёт вода. Хочу сделать шаг, но на плечо ложится огромная рука. Сердце замирает. Я кричу.

Мой крик смешался с мелодией входящего вызова, и я подорвалась с постели. Быстро осмотревшись, схватила телефон, не глядя на экран, так как уже знала, кто может звонить ночью.

– Да, – стерла со лба пот, ощутив, что этого чертовски мало, так как была покрыта им с ног до головы.

– У нас тело. Адрес скинул, – шум двигателя говорил о том, что Аарон уже в пути.

– И? Не помню, чтобы меня перевели в другой отдел. Как и тебя, если на то пошло, – свесив ноги с кровати, схватилась за стакан с водой и сделала глоток, прикрыв глаза на мгновение.

– Детектив сообщил, что на теле было послание, обещающее начало вереницы трупов. И кстати, я бы не отказался от перевода. Достало пытаться понять маньяков и все эти их травмы, виденье в трупах чего-то большего и все вот это, – тяжкий вздох, уставшего бывшего морпеха, вызвал улыбку.

– Одиночные случаи тебе больше по душе? – направившись в ванну комнату, по пути щелкнула выключателем, но свет не загорелся. Чëрт.

– Там нет кровавого искусства, которое так любят анализировать профайлеры. Кто-то кого-то довёл, предал, обокрал, изменил. Все просто.

– Когда все просто, слишком скучно, – усмехнулась, ещё пару раз дернув выключатель. Свет озарил ванную комнату, и я успела погасить вспышку гнева в зародыше.

– Не поспоришь. Жду тебя.

Глянув на адрес в сообщении, врубила воду в душевой кабинке.

– Буду через двадцать пять минут. Ничего не трогать и даже не дышать. Ну ты знаешь, – усмехнулась, начав скидывать промокшую сорочку.

– Знаю. Плечо до сих пор ноет, – хмыкнул перед тем как я отбила звонок.

Да, когда нас только поставили в пару, Аарон совершил ошибку и начал рыться в карманах жертвы до моего прибытия. Я слегка психанула и заломила ему руку, которая испортила первозданную картину на месте преступления. Так мы и подружились.

Вспомнив тот день, с улыбкой шагнула вперёд под обжигающий поток воды.

Дворники на моем стареньком, но горячо любимом шевроле Тахо, синхронно стирали тонкие линии слез этого мира, как я назвала дождь. Не знаю, почему именно так, но факт есть и принят. По радио в три часа ночи было сложно найти что-то подходящее состоянию души, и я остановилась на новостной волне. Диктор монотонно делился информацией о предстоящих выборах, восхвалял заслуги ФБР в раскрытии серий убийств, в чем была и моя заслуга, но кого это волнует. Никто не отделяет одно зерно от остальных, считая единой серой массой, которая слаженно впахивает в попытке очистить этот мир от убийц. Хмыкнув, переключила скорость и свернула на грунтовую дорогу, ведущую вниз к еле видимым очертаниям того, что осталось от старого дока.

Не то чтобы я не любила Нью-Йорк со всеми его красками, вечным шумом и толпой народа даже по ночам, но четко понимала, что душа тянется к чему-то более… уединённому, тихому, личному. Да, мне всего двадцать четыре, а я уже хочу купить домик в глуши и свалить подальше от всего и всех. Нормально ли это? Черт его знает. Если бы я знала о себе больше, возможно, могла бы ответить. Но не имея того, чего не дано… Радуемся тому, что имеем.

Припарковавшись, перед уже натянутой барьерной лентой, заглушила двигатель и бросила взгляд в зеркало заднего вида. Пора бы начать краситься, чтобы скрыть синяки под глазами и слегка разбавить тенями опустошенный взгляд зеленых глаз. Через что я прошла, что, даже лишившись памяти, не смогла стереть с лица и взгляда отвратительно болезненный вид. Скорее всего, они отражают состояние души, которая, в отличие от меня, помнит не только два последних года, но и те, что были до. Чëрт с ним. Распахнув дверь, выбралась из машины и сразу поморщилась. Ненавижу моросящий дождь, лучше уж ливень.

Пригнувшись под лентой, взяла курс на ветхое высоченное строение, которое когда-то было живо, а не умирало в одиночестве, как сейчас. Вокруг пустота, тьма рассеянная светом прожекторов и фар, неспокойное море. Мрачно, но прекрасно одновременно.

Огромные распахнутые двери уже ждали меня, и я, кивая по пути всем, кого знала, начала натягивать перчатки.

Аарон ждал меня сложа руки на груди и закатив глаза. Он знал, что я не люблю информацию из чужих уст. Сначала осмотрю тело сама, затем уже получу данные. Пройдя мимо него, усмехнулась, а затем застыла напротив открывшейся картины. Ухмылка рухнула с губ. Сердце врезалось в глотку. Капли пота вновь побежали по спине, в то время как взгляд метался между телом и петлёй, свисающей с потолочной балки.

– Эй, все в порядке? – голос Аарона помог взять себя в руки, и я кивнула.

– Да, – прохрипела, но затем, прочистив горло, повторила ответ четко.

Заставив ноги двигаться, подошла на пару шагов ближе и присела возле тела.

Женщина, тридцать – тридцать пять лет, латиноамериканка. Дешевое белое платье в чёрный горошек, серые тапочки, никаких карманов и документов. Лежит на спине в двух метрах от петли. В одной руке пышная шапка чёрного пиона, лёгкий аромат которого заставил нахмуриться. Вокруг тела разбросаны лепестки того же цвета и, видимо, цветка. Жертва не могла выпасть из петли. Не та поза, не та дистанция. Морской узел. Верёвка старая, потертая. Скорее всего, валялась где-то здесь. Убийца не позаботился о её покупке заранее. На открытой части шеи следы удушья, но подъязычная кость не сломана, что не типично для повешенных. Ладони в царапинах и грязи. Колени в синяках. Подошвы обуви чистые. Под телом вода, но в помещении сухо. Множество следов. Но не жертвы. Принесли на руках. Пять видов отпечатков обуви, один из которых куда больше первых. Убийцы. Скорее всего, жертву выкрали прямо из дома. Задушили. Пытались сымитировать повешение, но что-то пошло не так. Уходили в спешке, бросив тело на полу. Откуда вода? Возможно, была пролита убийцей или подростками, что недавно было здесь и пили пиво, судя по горе бутылок между бочками в паре метрах от тела.

Убийца не профессионал. Планировал повесить, но верёвку заранее не раздобыл. Дело до конца не довёл. Либо спугнули, либо что-то пошло не так и он бросил затею, оставив все как есть.

Поднявшись во весь рост, оценила конструкцию. Вытащив рулетку, измерила высоту от пола до балки – 5.10, расстояние от петли до пола 3.10, а рост жертвы примерно – 1.67. Очень грязная работа. Петля сделана заранее. Даже для до того чтобы подвесить в неё тело, убийце пришлось бы изрядно постараться, поднимая обмякшее тело на три метра над полом. Рядом нет лестницы или следов перекатывания бочек, по заросшему грязью полу.

Кивнув, призвала Аарона начать излагать.

– Первыми на место прибыли патрульные. Какие-то подростки позвонили и сообщили о теле. Их уже допросили. Компания распивала спиртные напитки, отдыхала, как и каждые выходные. Когда дошли до города, один из них вспомнил, что забыл рюкзак. Когда они доползли обратно, обнаружили тело и вмиг протрезвели. Вызвали полицию. Ничего не трогали, кроме забытого рюкзака, – зачитал вступление и, переведя дыхание, продолжил. – Имя Мария Эскобар. Тридцать два года, родом из Бостона. Жила с семьёй в Бронксе. Муж – Хавьер Эскобар. Таксист. Осталась восьмилетняя дочь – Луиса. Сама работала уборщицей в отеле в том же районе, где и жила. Вчера должна была уйти на ночную смену в девять вечера, но до работы так и не добралась. Управляющая позвонила Марии домой, желая узнать причину опоздания, но вернувшийся с работы муж заверил ту, что Мария давно ушла. Начал звонить жене, но ответа не было. Он говорил с ней в пол девятого и та сообщила, что собирается на работу. Хавьер позвонил в полицию, но прошло слишком мало времени для начала поисков, – закончил описание, к сожалению, стандартной картины.

Никто ничего не знает. Все было, как всегда. Но… человека не стало. Матери, жены, чьей-то подруги, сестры, работницы. Передо мной лежал целый мир для кого-то, который оставил после себя лишь воспоминания.

– Что с запиской? Кто её нашел и где? – снимая перчатки, начала двигаться к выходу.

– Патрульные. Она торчала из цветка, и они не удержались, – поравнявшись, протянул половину листа, края которого шли аккуратной волной.

Тёмная бумага, будто из старой, дорогущей антикварной книги, но послание напечатано на принтере.

Начнем с этой точки. Не первая, но главная ложь, которая была принята и сокрыта.

Верность. Храбрость. Честность.

Ха-ха-ха

Вперёд к правде.

Кто ты? Сложно ответить? Я помогу тебе вспомнить, иначе наша игра будет пустой тратой времени. Все только начинается. Впереди шесть лет. Шесть застывших кадров. Дойдешь до финала, получив ответ на первый вопрос, умрешь красиво. Останешься пустышкой… Я буду разочарован.

Не сдержавшись, передëрнула плечами, прогоняя неприятное чувство. Более того, непонятное.

– Нас ждет ещё шесть тел? По одному в год? – поинтересовался Аарон, приподнимая для меня ограждающую ленту.

Отдав файл с запиской обратно, взглянула на ночное небо, выпустив пар изо рта. Сегодня как-то особенно холодно.

– Не думаю. Скорее всего, убийца имел в виду застывшие кадры из прошлого, длиною в шесть лет. Скоро узнаем, – отозвалась, распахнув дверь своей машины.

– Весьма оптимистично, – повторив за мной, рухнул на сиденье своей тачки и махнув, завел двигатель.

– Скорее ужасно… – прошептала в пустоту и нырнула в салон.

Сжав руль до побеления костяшек, наконец дала выход эмоциям и начала судорожно втягивать воздух в лёгкие, стараясь успокоить бешеное сердцебиение.

– Это всего лишь тело. Просто одежда. Просто улики. Работа, – шептала, взывая к здравомыслию. – Просто совпадение. Сколько в мире женщин имеет в гардеробе платье в горошек? Тысячи. К смерти моей матери, это не имеет никакого отношения. Никакого. Просто совпадение. Оживший кошмар, что разбудил меня ночью уже не в первый раз. Просто…

Судорожно втянув новую порцию воздуха, прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Возьми себя в руки. Ну же!

Распахнув глаза, завела двигатель и погрузилась в анализ имеющихся данных. Я агент ФБР, а не тряпка с амнезией, которую отец или Рик могут отстранить от работы при малейшем подозрении неладного. Чëрта с два я проявлю слабость. Чëрта с два. Они её не дождутся.

Чёрный пион

Я выбрал Марию не случайно. Каждая следующая жертва будет не просто телом, а ключом. Микки должна вспомнить все. Кто она. Кем была. Кем должна была стать. Каждого, кто окружал её. Все. Иначе… Нет. Никаких иначе. Я справлюсь. Обязан. Ради неë. Если уж на то пошло и себя.

Знаю, что Микки лучшая. Всегда была. Значок и должность – пустышки. Важно то, что внутри неё. И именно это я должен заставить её вспомнить и принять. Других способов я не нашёл. Ударить её по голове, казалось бредом. Не думаю, что этот способ поможет встряхнуть еë разум и разблокировать двадцать два года воспоминаний. Удары нужны, но не физические. Болезненные, леденящие душу, сердце и разум. Последний скрыл от неё многое, но те двое… сердце и душа все помнят. Уверен. Я достучусь до них. Обязательно.

Во мне мало хорошего, но я мастерски взламываю чужие тайны и истории жизни. Никому не известный, неприметный хакер. Лучшее из моих решений скрывать свой талант ото всех. Лучшее в череде худших.

У меня ушло около двух лет на то, чтобы найти нужных людей. Подходящих под необходимые критерии. Если родственники жертв хорошо знают своих близких, они направят Мику туда, куда мне и необходимо. К потерянным истинам. А если не родственники, так кучка агентов, которые считают закон и порядок смыслом жизни, раскроют необходимые факты и вручат в руки агента Микаэлы Рэйн. Уж она не подведет.

Марию я застал дома. Она открыла дверь, я улыбнулся и передал нечаянно попавшее в мой ящик письмо для неё. Пара фраз. Она развернулась, чтобы положить почту на стол. Один укол мощной дозы снотворного. Падение тела. Мои слезы. Трясущиеся руки на её шее. Крик погибшей души. Готово. Крохотная женщина поместилась в огромную хоккейную сумку. Было уже темно, и я спокойно покинул её дом. Положил на заднее сиденье машины. Завел двигатель и рванул с места. Меня трясло. Слезы размывали чёткость дороги в свете фар, но я справился. Да, я не профи. Только в этот момент и вспомнил, что не купил верёвку и не выбрал место для инсценировки. Выматерившись, ударил по рулю и на миг прикрыл глаза. В памяти вспыхнул образ лодочной мастерской, где я когда-то прятался, и решение было принято.

Когда приехал на место, врезался лбом в руль, застонав от своей тупости. Самое главное – веревка, которую я не купил, ломала все планы. Взглянув на себя в отражении, резко отвёл взгляд, не желая видеть свою рожу. Подумав о том, что необходимое может оказаться внутри, вышел из тачки и направился вовнутрь, лелея надежду на чудо.

Найдя необходимое, смастерил узел, который учился делать по видео урокам и даже с первой попытки закинул другой конец на балку. Отлично. Вроде держится и ладно. Вешать я никого не собираюсь. Моя цель – не воссоздать то, что было, а показать правду. Вернувшись за телом, подхватил его на руки, не желая тащить в сумке. Да, я чудовище, но когда-то был человеком. По крайней мере, хочется верить в это. Аккуратно положил женщину на пол, слегка отошёл, чтобы оценить картину. Не близко, но и не слишком далеко. Она поймет. Обязана. Вылив под тело немного воды, вспомнил, что забыл ещё один важный штрих. Притащив из машины две чёрные шапки пионов, одну положил на руку Марии, а вторую пустил в расход, начав отрывать лепестки, а затем разбрасывая их вокруг. Она не помнит…но я помню. Этот цветок играл важную роль в истории одной любви, которая канула в небытие. Но лишь на время. Я вытащу её на свет и заставлю Мику вспомнить, как много Он когда-то для неё, да и не только, значил.

Осмотрев место ещё раз, убедился в том, что все так, как должно быть и ушёл. Просто ушёл…

Когда она вспомнит и все узнает… я умру. Для себя. Для неё. Для всех.

Отдел ФБР

Брифинг зал. 5:15 утра

Попивая кофе, смотрела на сменяющие друг друга фотографии с места преступления. Взглянув на наручные часы, прикинула время и слегка улыбнулась. Сегодня должна успеть заехать к Майклу в больницу и выговориться. Мой любимый братик лучший из всех, кого я знаю и самый чистый. Смогла бы я простить человека, который сломал мне жизнь? Не знаю. А он смог. Слава богу, я не помню того дня, когда мчась навстречу с парнем, которого, как мне сказали, полюбила, нарушив все возможные правила, попала в аварию. Себя я отправила в кому на месяц и лишила памяти, а брату покалечила жизнь, лишив его способности передвигаться и говорить. Да… если можно было бы ненавидеть себя ещё сильнее, чем уже, я бы это сделала. Отец холоден как сталь. Дядю я знаю лишь как начальника отдела, в котором работаю. И лишь брат дарит мне незаслуженное тепло.

Как мне сказали, я работала под прикрытием и внедрилась в криминальную семью под видом возлюбленной будущего наследника. Все было отлично, и я была верна делу, закону и работе, но в самый последний момент меня переклинило, и я решила спасти от облавы своего парня, дело которого, совсем во мне не откликнулось, как и его фото. В итоге я покалечила жизнь брата, свою, а того парня посадили за решетку, где его через месяц зарезали. Хотелось бы разбить голову за свою тупость в тот день, но не могу. Там и так пусто. Лучше не рисковать.

– Микаэла и Аарон, дело ваше. Опросите всех родных и близких, коллег жертвы, – заместитель директора, старший агент Рик Рэйн, по совместительству мой дядя, стоял, сложив руки на груди возле экрана, куда и был направлен его цепкий взгляд. – Лира, всевозможные записи с камер по пути от места до дома жертвы. Док, анализы и результаты, должны быть у меня к пяти вечера. Вы все прекрасно знаете, что на носу выборы и сейчас каждое дело под особым…

Дверь в зал распахнулась с таким грохотом, что Лира подпрыгнула, а Аарон подавился кофе.

– Агент Рэйн. В мой кабинет, – отдала приказ, редкостная сука и, даже не взглянув на меня, скрылась из виду.

– Чего этой кобре от тебя надо? – прошептал Аарон.

– Понятия не имею, – честно отозвалась. – Подождет, – хмыкнула и обратилась к Лире. – Можешь, пожалуйста, обратить особое внимание на чёрный пион. Уверена, их не в каждом цветочном купишь.

– Конечно, – поправив свои очки, мило улыбнулась мне и моментально уткнулась в свой ноутбук.

Красотка. Короткие чёрные волосы до плеч, карие глаза, миниатюрная. Лучший спец нашей команды. Отыщет любого, где угодно, взломает, сотрет, да, что угодно, если в её руках будет телефон, а что говорить о планшете и ноутбуке, которые являются её составной частью, сколько я её помню. По совместительству Лира ещё и моя единственная подруга.

– Не заставляй её ждать. Чем быстрее распылит свой яд, тем быстрее он выветрится, – Рик закатил глаза, и я усмехнулась.

Дядя немногословен и тем более редко проявляет эмоции. Только эта женщина заставляет его их проявить, что каждый раз вызывает смех. Кивнув, подхватила кофе и направилась к змеюке.

Так странно. Рик и отец родные братья, но такие разные. Рик холоден, но жив внутри, а отец… будто оживший труп. В его глазах, кажется, вообще нет жизни, а голос леденит кровь. Как так? Ведь она у нас общая…

Подойдя к двери с табличкой “Директор Бюро. Кэролайн Уэст”, прикрыла глаза на мгновенье, чтобы заставить их не показывать истинное отношение к той, что ждет за дверью, и затем вошла без стука.

– Стучать не учили?

– Могу уйти, – спокойно отозвалась, замерев посреди кабинета.

Здесь так и воняло лоском, чистотой, дорогущими духами, ядом и морозным дыханием. Пятидесятилетняя блондинистая змея, с укладкой волосок к волоску, за которую отдала, скорее всего, месячное жалованье одного из младших агентов, восседала на кожаном кресле словно королева. Так и хотелось спросить, где она проебала корону, но язык неподвижно прилегал к небу. Серые глаза, полуулыбка, говорящая о том, что она знает мое отношение к себе, были обращены ко мне. Сейчас я узнаю, что ей нужно, кивну и уйду.

– Пару секунд, – потянулась в мобильному телефону на столе, где каждая ручка, папка, листочек лежали ровно и на определённом расстоянии друг от друга, словно выверенном линейкой.

Кивнув, осмотрела такие же тошнотворно аккуратные шкафы, заполненные папками с делами агентов, отчетами и чëрт его знает с чем ещё. Тошнит… Да, я ненавижу порядок, чистоту и укладки с дорогущими шмотками. Мне по душе творческий беспорядок, спортивный костюм и собранные в хвост волосы.

– Да, дорогая, – этот ледяной голос, скрытый под нежным оттенком, я узнала сразу, скрипнув зубами.

– Милый, у меня твоя дочь, – проворковала, довольно улыбнувшись мне.

– Ты хочешь выкуп?

Эти два… рассмеялись, а я бросила взгляд за спину Кэролайн, прикинув, смогу ли сбросить её с четвёртого этажа и уйти незамеченной. Переведя взгляд на камеру видеонаблюдения, оставила мечту нереализованной и вернула внимание на шлюху отца.

– Тебя понизили? Из любовницы в секретаршу? – бросила Кэролайн, заметив, как уголок её красных губ дрогнул.

– Я не нашёл иного способа связаться с дочерью и попросил об одолжении Кэрол. Она занятой человек, как и я, но вместо работы мы занимаемся твоими поисками, Эла.

– Я, как ни странно, тоже занята. Решила, что перезвоню тебе, как освобожусь.

– Я звонил тебе четыре дня.

– Видишь, какая я деловая. Ни минуты свободного времени.

– Микаэла!

Лёд треснул, и сквозь него просочился гнев, отчего я еле сдержала ухмылку.

– Внимательно слушаю, – спокойно отозвалась.

– Ты забываешь, что работаешь лишь потому, что я разрешил. Одно слово и ты…

– Да, это я помню в отличие от остального, – перебила пустой треп. – Что ты хочешь? У меня полно работы.

Повисла тишина. Я шумно выдохнула и уже была готова развернуться и уйти, но отец ожил.

– Завтра в три часа дня ты должна быть у меня в офисе. Единственное окно в графике, я займу встречей с тобой. Не пора ли повзрослеть?

Звонок прервался. Вот и поболтали. Развернувшись, направилась к выходу, но задержалась, уже взявшись за ручку.

– Ты испоганила жизнь брату, может, хотя бы отца пожалеешь? – раздался надменный голос за спиной.

– Открывай рот, когда стоишь на коленях перед отцом, – развернулась к ней и мило улыбнулась. – Раз уж мы почти по-семейному делимся мудрыми советами, решила и тебе дать свой.

Отвернувшись, распахнула дверь, стерев улыбку, и вышла вон. Тварь!

– Вижу, разговор удался, – Аарон ждал меня на парковке, возле наших машин.

– Да, перекинулись парой фраз, – с благодарностью приняла новую порцию кофеина.

– С кого начнем?

– Я хочу заехать к Майклу, – отпив пару глотков, отозвалась. – Возьму мужа, а ты если не против коллег и единственную подругу. Она как раз работает в том же отеле.

– Без проблем, – кивнул и явно хотел что-то спросить, но замялся.

– Что? – приподняв бровь, устремила на напарника все внимание.

– Ты… – поморщившись, словно от боли, задрал голову к небу. – Ты совсем ничего не вспомнила?

– Нет, – спокойно ответила. – К сожалению или счастью полный штиль, – распахнув дверь своего старичка на колесах, кинула папку на пассажирское сидение.

– Мне жаль, – искренне заверил меня. – Не могу даже представить, какого это лишится стольких лет воспоминаний, – нахмурился. – Прости, – заглянул прямо в глаза. – Я думаю, что лучше помнить все, даже если есть то, что хотелось бы забыть.

– Согласна. Надеюсь, что-нибудь да всплывет. А нет, буду создавать новые воспоминания, – улыбнулась и нырнула в салон.

Как только проехала мимо Аарона, оставив его на парковке одного, крепче сжала руль, прикусив щеку изнутри. Мне то, как жаль, что я ни черта не помню, кроме тела матери, раскачивающегося из стороны в сторону под люстрой нашего старого дома. Мне было тринадцать, и я любила маму. Это все, что я знаю о своём прошлом. И то, со слов тех, кто знал меня. Чертов ублюдок, из-за которого я свернула куда-то не туда, отнял у меня все. Память, здоровье брата, хоть какие-то знания о себе в прошлом, чуть не лишил значка и работы, которая мне отчасти нравится. Надеюсь, его смерть была болезненной. Да, я винила призрака. Себя тоже, но сложно это делать, когда не помнишь причин поступков. Сложно… но я каждый день стараюсь.

Расследование.

Бронкс. Квартира Эскобаров. 8:13

Припарковав машину возле дома, где меня ждали муж и дочь Марии, оперлась подбородком о руки, сложенные на руле, и уставилась перед собой. К разговорам с убитыми горем родственника навряд ли можно привыкнуть, отчего же я пытаюсь отсрочить момент? Заправив выбившуюся из штанов рубашку, бросила взгляд на четырехэтажное здание с облупившейся краской на серых стенах и распахнула дверь. Нечего тянуть время.

Бронкс мне нравился. Он сочетал в себе настолько разные миры, что хотелось изучить каждый, но времени для этого все никак не находилось. Пугающие туристов районы с повышенным уровнем преступности, прекрасные зеленые парки, сады, музеи, стадион, церкви и соборы, галереи… Здесь можно найти все. Впрочем, как и потерять.

Поднявшись на второй этаж, не дала себе шанса на заминку и сразу постучала в дверь, так как звонок был выдран. Странно, но вполне допустимо.

– Здравствуйте, – в щелочке приоткрытой двери показалась маленькая девочка, с интересом изучающая мой значок на поясе. – Вы к папе?

– Привет. Да. Он дома? – слегка улыбнулась кареглазой малышке с двумя подобиями косичек.

– Да, – отозвалась, приоткрыв дверь шире. – Он плачет на кухне, – прошептала и отошла, позволив мне войти.

Поборов желание развернуться и уйти, переступила порог. Малышка закрыла за мной дверь и указала пальчиком нужное направление. Выбора особо не было, квартирка была небольшая, но я благодарно кивнула и направилась к цели.

– Она не вернется к нам, да? – тихо спросила, и я замерла месте, зажмурив глаза на миг. – Я слышала, как папа звонил Рите и сказал, что мамы больше нет и она никогда не вернется. Вы узнали у нее, почему она ушла, да?

Язык отказал, как и сердце на пару мгновений. Отец должен отвечать на эти вопросы, никак не я, но мне все же удалось вырвать из себя ответ.

– Моя мама тоже ушла, – тихо поделилась. – Но уверяю, твоя всегда будет рядом с тобой и приглядывать. Оберегать в силу возможностей и продолжать любить. Как и ты ее, верно? – заглянула в глаза девочки и получила уверенный кивок.

– Да.

Слегка улыбнувшись, развернулась и продолжила путь к цели, надеясь на то, что малышка приукрасила действительность и ее отец не плачет. Его горе понятно, но…

Я резко отшатнулась назад, прикрыв лицо от осколков, которые разлетелись в стороны от брошенной в стену вазы. Опустив руку, сделала пару шагов и ворвалась в маленькую кухню. Мужчина стоял ко мне спиной и схватившись за волосы на голове, пытался вырвать их.

– Уберите это. Сейчас же, – командным тоном, напугала Хавьера. – У вас маленькая дочь, которая может пораниться об осколки.

Покрасневшие карие глаза осмотрели меня с ног до головы, а затем вперились в значок. Вытащив удостоверение, представилась, чем заставила мужчину ожить и закивать.

– Да, да. Простите. Нервы. Я бы ни за что не навредил дочери. Не забирайте ее, – взмолился, начав вертеть головой в поисках чего-то.

– Я не собираюсь разлучать вас с дочерью, – заверила его. – Мы просто поговорим и все.

Сев на указанный стул, бегло осмотрелась. Чисто, опрятно. Комнатные маленькие цветы в подставках, прикрученных к стене, весьма оживляли комнату.

– Рано, скорее всего, задавать вопрос, но все же… Вы еще не нашли того, кто… – рухнув на стул напротив, потер переносицу, пытаясь взять себя в руки.

– Нет. Но делаем для его поимки все возможное. Вы очень поможете, если расскажете о Марии. Даже то, что может показаться пустяком.

Повисла ожидаемая тишина. Мало кто мог с ходу, не задумываясь понять, с чего начать рассказ о близком человеке. Мысли начинали кружиться в вальсе хаоса, пытаясь выцепить самое важное, но как правило, по итогу, многие начинали с общих характеристик.

– Она была очень тихой, домашней, спокойной и тёплой. Отлично готовила, делала потрясающие прически для дочери, а мне старалась делать массаж после каждой многочасовой смены, – уголок его губ дрогнул и он прикрыл рот сцепленными ладонями, оперевшись локтями на стол. – Я таксист и боли в спине часто давали о себе знать. Её внимания и любви хватало всегда и на всех. Мы редко ссорились. Так, по пустякам, как и многие думаю. В основном из-за того, что я хотел чуть более достойной жизни для семьи и предлагал попытать удачу и найти работу в более престижном районе. Не в Манхэттене, конечно, но ближе к нему. Мария наотрез отказывалась. Говорила, что нам и так прекрасно живется и нечего гнаться за тем, что может отсыпаться пылью. Я принимал отказы, так как был, по сути, согласен. Но каждый год продолжал делать попытки снова и снова, – грустно усмехнулся. – У неё не могло быть врагов, – отпил воды из стакана. – Помимо призраков прошлого, – тихо прошептал, уставившись в одну точку на столе.

Я подобралась.

– О чем вы? Ей кто-то угрожал из старых знакомых? Указано, что она родом из Бостона.

Иногда прошлое, незаметно для человека может быть и настоящим. Тем более совершенные когда-то ошибки, часто влекут последствия, выливающиеся на тебя каждый день.

– Да, мы оба оттуда. Начали встречаться ещё в школе… Она была рядом практически всю мою жизнь… – продолжал шептать. – Но затем её мать покончила с собой, и нам пришлось уехать.

Я нахмурилась, пытаясь нащупать связь и заодно скрыть неприятное ощущение, стекающее каплями пота по спине. Тело Марии возле петли, платье в горошек, её мать, покончившая с собой… У меня паранойя? Почему я воспринимаю это дело слишком близко? Прочистив горло, начала копать глубже.

– Как это произошло? Почему вы уехали? Мария чувствовала за что-то вину? Кого-то боялась?

– И да и нет. Она не себя винила, а отца. В один день Мария вернулась после школы и застала его, подвешивающего жену к люстре в гостиной. Ей было пятнадцать. Уже взрослая для того, чтобы понять происходящее на её глазах. Мария бросилась на отца и толкнула его так, что он разбил голову и рухнул замертво. Подбежала к Изабель, но та уже была мертва. Естественно, она испугалась. Отец убил мать, но она думала, что убила того. Два тела и напуганный, убитый горем ребенок. Мария прибежала ко мне с крохотным рюкзаком и слезами на глазах. Спросила люблю ли я её и если да, то попросила сбежать с ней. Естественно, я любил её и согласился. Помню, – грустно усмехнулся, а я попыталась протолкнуть огромный ком в горле. – Даже не спросил зачем, куда и почему. Был готов идти за ней куда угодно. Чуть позже, когда мы сели в автобус до Нью-Йорка, она и рассказала мне все. Её трясло, она захлебывалась слезами, и я сходил с ума оттого, что не мог помочь. Предложил позвонить в полицию и рассказать, как и что было, но она вцепилась в меня мертвой хваткой и замотала головой. Ее отец был полицейским, но любил свою работу лишь за вознаграждения от местных бандитов. Мария была уверена, что отец выйдет сухим, а вот её с радостью упечет за решетку. Так и началась наша новая жизнь. Мы сбежали от места, но не событий, которые терзали жену каждый день. Она винила себя за слабость, трусость и предательство матери. От знакомых мы узнали, что по новой легенде, которую помогла создать Мария своими руками, в дом ворвались бандиты, желающие отомстить Фредерику за то, что он арестовал их дружка. Жену повесили на его глазах, а затем вырубили его самого. Посчитав, что тот труп ушли. Но он выжил и стал убитым горем героем, потерявшим жену и дочь, которая без вести пропала.

– Вы не помните, Мария не упоминала факт того, что мать была в мокрой одежде или что-то было разлито по полу? – обдирая стенки горла, задала вопросы, впившись ногтями в ладонь.

Хавьер нахмурился. Затем потерев ладонями лицо, в попытке капнуть в воспоминания и найти ответ, кивнул.

– Да, она упоминала о разбитом аквариуме, воде и осколках, – впившись в меня взглядом, прищурился. – Как погибла Мария? Её повесили? Надругались? – в карих глазах вспыхнула ярость. – Вы ведь не просто так задаете эти вопросы. Это её отец, да? Нашел и решил избавиться от свидетеля, спустя столько лет?

– Я проверю Фредерика, – заверила. – Мы ждем отчета лаборатории для полной картины, – поднялась со стула. – Марию задушили. Её никто не подвешивал, но петля была. Скажите, давно у Марии халат в горошек?

– Эм… Нет. Около недели назад она принесла его, сказав, что подарили коллеги на работе.

– Спасибо. Обещаю, что буду держать вас в курсе расследования, – взглянула на мужчину. – Не буду говорить, что мне жаль. Это самое нелепое выражение сочувствия. Я желаю вам сил и помните, ради кого вам теперь стоит жить. У вас с Марией прекрасная дочка. Не совершайте глупостей и не бросайте её одну. Особенно сейчас.

Хавьер долго смотрел на меня, но затем все же кивнул, разжав кулаки и бросив взгляд на фото дочери на стене.

– Как проверите её отца, сообщите, пожалуйста. И… – замялся. – Даже если он не виновен в этом, если вдруг…

– Не переживайте, – начав уходить, произнесла то, что он не мог из себя выдавить. – Я отличный стрелок, а застегивать наручники, терпеть не могу.

Услышав тихий смешок, и сама улыбнулась по пути к выходу.

Оказавшись в машине, завела двигатель, но вместо того, чтобы отправиться в офис, откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Разум подкидывал кадры с места преступления. Затем обрывки воспоминаний из прошлого, где я нашла маму в петле. Следом наложил сверху историю Марии из ее детства. Все это обернулось лентой из фраз с записки убийцы. Я помогу тебе вспомнить…

Я не профайлер, но у меня весьма аналитический склад ума. Если бы не он, я бы вообще не понимала, какого черта работаю в ФБР. Как бы странно ни звучало, но у меня странное ощущение того, что это явно не работа моей мечты.

Есть вариант того, что все происходящее – череда совпадений. Но есть и другой, попахивающий паранойей, но весьма интересный. Ни одной мне не нравится то, что я забыла своё прошлое. Кто-то весьма тонко, но жестоко решил попытаться вернуть мне память. Более того, намекнул на то, что моя мать не повесилась. Её убили и скрыли этот факт.

Перед глазами вспыхнули образы. Мокрое платье, голые ступни, мой крик и вот оно. Кто-то хватает меня за плечо, но кто? Брат, отец, дядя, сосед, друг? Список вариантов бесконечен. Что мое подсознание и убийца Марии пытаются мне показать? Что я забыла? Или… Я слишком много о себе думаю, и дело вообще никак не связано со мной. Что ж…

Тронувшись с места, решила подождать. Иного не дано. Пока буду работать над этим делом, подожду следующего трупа и смогу узнать точно. Кажется, мне или нет. А то, что следующий труп будет, я уверена. И если цель убийцы не жертвы, а я, значит, искать убийцу среди родственников жертв мало смысла. Необходимо искать его среди тех, кто окружает меня.

Со столь радужными мыслями взглянула на часы и прикинула время. Успею съездить к Майклу и вернуться в офис как раз к моменту, когда будут готовы результаты анализов и вскрытия. Отлично.

Больница

Манхэттен. Частная клиника. 12:30

Чертовы пробки доконают меня рано или поздно. Это факт. Майкл находился под постоянным наблюдением в частной элитной клинике, куда его упек наш отец. Навещая брата, каждый раз задаюсь вопросом, откуда берутся деньги на столь презентабельный кусочек мира, но каждый раз одергиваю себя от желания капнуть и найти очевидный ответ.

Блестящие полы, стекла и улыбки персонала наконец-то исчезли, когда я поднялась на второй этаж и вошла в палату брата. Стены были перекрашены из нежно персикового в бордовый, белая больничная мебель заменена на стол и тумбочки из тёмного дерева, а шкаф вообще чёрного цвета. Огромная плазма, от которой тянулись провода к приставке и клацанье джойстика, сразу дали понять чем брат занят.

– Свежая кровь доставлена мистер Дракула, – усмехнулась и, подойдя к брату, рухнула рядом с ним на огромную кровать, сразу подхватив второй джойстик.

Майкл улыбнулся мне и, поцеловав в висок, толкнул плечом, призывая к активным действиям в игре. Рядом с ним я ощущала себя дома и могла позабыть о значке, который казался инородной частью моего образа.

Как и всегда, мы проиграли около двух часов, лишь подталкивая друг друга плечами в процессе игры, а затем перешли к болтовне. Я рассказала брату все. О новом деле, о разговоре с мужем Марии и даже о своих подозрениях в том, что убийца пришёл по мою амнезийную голову.

Сомневалась немного, стоит ли… так как холодный ум все же нашептывал о том, что брат может быть причастен к тому кусочку воспоминания с мамой. Вернее, как. Я точно знаю, что он что-то скрывает, но не хочу верить в то, что это что-то утаивается из желания навредить мне. Да. Я помню, как обнаружила мать и то, что была там не одна. Более того, помню, что была ночь и я шла босыми ногами в ночной сорочке и игрушкой в руке. Отец, дядя и брат рассказывали иную версию – мы вошли в дом все вчетвером утром, после совместного путешествия с палатками и застали маму в петле. Отец сказал, что она была душевно больна и плохо себя чувствовала. Не выдержала своих демонов и сдалась, как он сказал, попросив при этом никогда не быть слабой, как она. Женщина, оставившая его, детей и разбившая ему сердце. Что еще? Я помню отрывки, связанные с мамой, и везде она улыбалась, смеялась и бегала со мной по саду. Этого чертовски мало для того, чтобы выдвинуть обвинения во лжи семье. Поэтому я молчу. Для всех моя память – чистый лист. Пока.

– Думаешь, я слишком близко приняла это дело и ко мне оно не имеет отношения? – тихо спросила брата, крепче сжав его руку. – Халат как у мамы в горошек и петля. Чертовски мало для проведения параллели со мной, но все же… Хотя ладно, не отвечай. Расскажи лучше о том, когда ты наконец-то переедешь ко мне?

Пока Майкл набирал ответ в мессенджере в своем телефоне, я бегло бросила взгляд на его неподвижные ноги. Под одеялом они выглядели как два бугорка, которые в любой момент могут начать шевелиться, но… они не могли. Из-за меня. Говорить с сестрой по телефону или прямо сейчас без использования техники тоже. Я чертово чудовище, кардинально изменившее его жизнь. Еще и подозреваю его в чем-то… Я ужасна…

Майкл не пристегнулся в тот день, когда я совершила ошибку и получил сильные повреждения шейного отдела и позвоночника, переломы, порезы и ссадины, сотрясение, кровоизлияние и повредил нервы, контролирующие голосовые связки. Он настоящий боец. Смог вернуться к жизни, принять ее новые реалии и даже простить меня в отличие от отца, который безумно любит давить на больное и напоминать о том, что я причина бед его любимого сына. Толчок от Майкла вырвал меня из мыслей, и я забрала у него телефон.

Не думаю, что у тебя какие-то проблемы, Микки. Возможно, этот маньяк и не имеет к тебе отношения, но в любом случае ему удалось всколыхнуть в тебе что-то, ведь так? Иначе бы ты не загонялась на этот счет. Правильно заметила, стоит подождать, и когда он вернется с новой жертвой, ты поймешь, что, скорее всего, он преследует кого-то другого. Хрен его знает, для кого было послание. Может, для патрульного, может, для тебя. Возможно, для другого агента, который, по мнению убийцы, будет работать над делом и получит послание. Постарайся не загоняться, ладно? Лучше заканчивай сегодня пораньше и ложись спать.

Что касается переезда. Я говорил, что не хочу быть обузой. Дома тебя практически не бывает из-за работы и видиться, скорее всего, мы будем так же как и сейчас. К отцу не хочу по той же причине, плюс – я ненавижу его. У него был шанс остаться для меня отцом, но он его просрал. Лучше побуду здесь. Массажи, осмотры, комиссии, попытки врачей показать себя во всей красе не дают отчаяться. Док сказал, что нашел пару врачей, которые поднимали на ноги людей с похожими травмами и, возможно, будет шанс не на всë, так на что-то одно. Голос или ноги. Папашины связи все же пригодились.

– Постараюсь, – заверила брата улыбнувшись. – Не знаю, сколько проторчу в отделе, но как окажусь дома, обещаю лечь спать. – А по отцу… Да. Должно же в нем быть что-то хорошее, – хмыкнула. – Он ждет меня завтра у себя в офисе. Выделил на встречу целых пятнадцать минут, которые он называет окном между заседаниями и еще воркует с этой сукой Кэролайн, – поморщилась, вспомнив ее фарфоровую рожу.

Майкл улыбнулся, покачав головой из стороны в сторону, и забрал телефон. Вернув мне, заставил рассмеяться в голос и уткнуться в родное плечо.

Ты же спец. Крутой агент. Подлови её где-нибудь и нечаянно выстрели в ее сторону. На худой конец скинь из окна офиса. Не нравится она мне. Я бы и сам столкнул её, да она пришла всего раз вместе с отцом и через секунду сбежала, когда я смачно пёрнул. От таких тварей только химическая атака помогает.

– Я люблю тебя, Майк, – крепко обняла брата. – Спасибо, что дал мне шанс, а не возненавидел. Я всегда выберу тебя, так и знай. Больше никто и ничто не заставит меня сделать выбор не в твою пользу, – ещё крепче обняла его и прикрыла глаза. – Я буду держать за тебя кулачки. Если ты сможешь говорить или ходить это будет лучшим подарком нам обоим.

Ощутив крепкие объятия близнеца в ответ, не заметила, как уснула окутанная теплом и мечтой о будущем, где Майкл сможет пройтись со мной по парку или позвонить и рассказать забавную историю.

Отдел ФБР

Брифинг зал. 18:47

Рик осмотрел всю команду. Меня, Аарона, Лиру и Эвелин.

– Слушаю, – потерев начавшие седеть виски, дал разрешение начать. – Микаэла?

– Да. Я поговорила с мужем Марии. По его словам, она была замкнутой с посторонними, но прекрасной матерью и женой. Никаких угроз, шантажа и прочего не наблюдалось. Но. Хавьер поведал интересную историю из прошлого Марии. Её отец инсценировал смерть жены. Убил и хотел замести следы, разыграв повешенье, но домой вернулась дочь. Она толкнула его и решила, что тот мёртв. Испугалась и сбежала. Позже выяснилось, что её отец вышел из истории героем и жертвой. Завтра собираюсь съездить в Бостон и пообщаться с ним. Возможно, он решил убрать дочь.

Рик молча кивнул. Понятное дело, мы и не такие истории тут слышали.

– Аарон.

– Да. Я поговорил с управляющей отеля, где работала Мария и её единственной, насколько известно, подругой. Они обе подтвердили слова Хавьера. Мария была не особо сговорчивой, держала дистанцию. Ничем личным не делилась, в гости не звала и не ходила. Отработала и ушла. Агент Микаэла попросила узнать у них, дарили ли они Марии халат, в котором её обнаружили. Коллеги понятия не имели ни о каком халате и ничего не дарили. Следовательно, Мария соврала мужу и неизвестно, откуда в их доме взялась эта вещь.

Мое сердце отбило ритм и замерло. Мозг сразу начала рисовать картину того, как халат подарил жертве убийца для того, чтобы оставить послание лично мне. Внешне я не подала виду, но внутри царил ад.

– Лира?

– Мы с коллегами просмотрели все доступные камеры от места преступления по направлению к городу. Единственная машина, которая свернула к старому доку, принадлежит патрульным. Убийца точно знал, как уйти незамеченным. Вдоль берега, по обеим сторонам, множество грунтовых позабытых дорог. Он мог приехать и исчезнуть в любой точке. В любое время, – тяжко вздохнул, Лира натянула свой капюшон ещё сильнее и скрылась из виду. Он всегда носит балахон на два размера больше её хрупкой фигурки, и когда недовольна тем, что не может взять след, что редко, но случается, закрывается в себе. – Но. Я узнала адреса всех питомников и магазинов, где можно купить чёрные пионы. Они весьма редкие. А тот сорт, что оставил убийца, и вовсе растет только в Турции, по заключению экспертизы. Можно прошерстить все адреса, так как пока не ясно, как он сделал выбор. Случайно купил самый редкий вид или целенаправленно. А что касается телефона жертвы, там пусто. Звонки мужу, дочке и по работе. В социальных сетях не зарегистрирована. Камер у дома тоже нет.

– Спасибо, Лира. Эви, что скажешь? – Рик обратился к профайлеру.

Элегантная, темноволосая женщина с цепким взглядом хищника, который, кажется, знает о тебе все и даже больше, холодно улыбнулась, начав проигрывать своим жемчугом на шее.

– Весьма интересная картина, Рик. Серийный убийца – новичок. На месте преступления нет следов волочения, он нёс жертву на руках. Более того, по результатам лаборатории в крови Марии нашли превышающую норму дозу снотворного. Это не ошибка, а осознанный выбор. Убийца убил тихо и без грязи. Аккуратно. Не хочет пачкать руки в крови и мучать жертв. Уверена, даже плакал и не раз. Руки тряслись, а мысли разлетались в стороны. Практически уверена это его первое убийство. Последующие, будут в том же стиле, в случае если жертва не проявит сопротивление или что-то пойдет не так. Судя по его записке и открывшимся данным о прошлом Марии, он преследует личную цель. Хочет напомнить кому-то о чем-то. Могу предположить, что в данном случае, желает показать правду. Отец жертвы хотел повесить жену, являясь при этом представителем закона. В записке выражено явное пренебрежение к тем, кто незаслуженно носит форму, – Эвелин остановила на мне взгляд. – Ты согласна со мной, Микаэла?

Не знаю, чего этой женщине нужно, но каждый раз после своих выводов о маньяках, она интересовалась моим мнением так, будто хотела услышать ересь, подчеркивающую её значимость в команде и мою тупость.

– В целом, да, – отозвалась, смотря прямо в её глаза. Трусихой меня нельзя было назвать, как и той, что держит язык за зубами, когда меня пытаются задеть.

– В целом? Есть что добавить? – приподняв бровь поинтересовалась.

– Думаю, что цель убийцы – кто-то из сотрудников бюро. Жертва выбрана не просто так. В её прошлом оказался скрыт ключ. Осталось понять к какой двери. Это не значит, что не стоит прорабатывать окружение Марии и тех жертв, что последуют после, но думаю, мы не найдем там убийцу. Нашего, – выделила. – Возможно, нам укажут путь к тем, кто был в чем-то повинен, но ушёл от наказания.

Кивнув, Эвелин сделала себе какие-то пометки в блокноте.

– Плохо. Кэролайн сожрет нас с дерьмом и кофе, которого в нас больше чем крови. Нам не кучка раскрытых дел из далёкого прошлого нужна, а голова этого маньяка. Если жертвы выбраны по его личным критериям, и ничем кроме тайн прошлого не будут связаны, нам не найти его, если он не засветится и не совершит ошибку. У нас будет еще шесть тел, как он обещал, и не одной нити, ведущей к нему. Предвыборная кампания в самом разгаре. Любой скандал, паника, отсутствие результата – может нагадить в репутацию Верховного судьи. Я срать хотел на стремления брата, но как руководитель, не могу сделать это в открытую, – Рик поднялся с кресла и осмотрел каждого из нас. – Капайте. Ройте. Ищите. Но найдите мне этого начинающего серийника до того, как он заберет ещё шесть жизней.

Захлопнув папку, Рик развернулся и покинул кабинет, толкнув дверь так, что та чуть не слетела с петель.

– Он явно не в духе, – покачиваясь в кресле, Аарон подчеркнул то, что и так было очевидным.

– Да уж… – все, что могла сказать, вспомнив о том, что должна завтра явиться к отцу.

Улыбнулась, представив как он взбесится, когда я это не сделаю, так как поеду в Бостон. На душе сразу стало так хорошо. Отчего я так его недолюбливаю? Хм…

– С тобой поехать? – Аарон подхватил свой телефон со стола и поднялся.

– Нет. Сама справлюсь. Лучше пробегись по цветочным. Лир, – позвала подругу. – Разошли по всем теплицам, магазинам и садоводам-любителям просьбу сразу связаться с нами, если у них кто-то купит чёрные пионы. Даже если кто-то поинтересуется наличием.

– Сделаю, – увидев улыбку из-под капюшона, направилась в свой кабинет.

Кабинет агента Микаэлы Рэйн. 19:44

Я распечатала все, что имелось по делу Марии Эскобар и, разложила прямо на полу. Кабинет маленький, но места хватало для того, чтобы стоя в центре, видеть всю картину, разложенную вокруг. Снимки тела, синяки на шее, пион в руке, петля, лужа воды, чертово платье в горошек, следы ботинок убийцы. Общее семейное фото. Мама, папа, дочка. Улыбаются. Счастливы. Взгляд вернулся к фотографии синяков на шее жертвы.

Вспышка света. Прикрыла глаза. Вижу мать, болтающуюся в петле. Нужно выше. Шея. Мне нужно увидеть её шею! Воспоминание ускользает. Мой детский взгляд смотрит на картину в целом, не обращая внимание на детали. Чëрт!

Распахнув глаза, быстрым шагом подошла к столу и рухнула в кресло. Пальцы начали вводить в поисковой строке имя и фамилию матери, а затем застыли. Взгляд прожигал значок лупы, на который осталось нажать, но я медлила. Уже как два года. Мне не хватало силы духа для того, чтобы взглянуть на её дело. Не знаю, чего я боялась. А может, и знаю. Страх. Страх узнать то, что мой разум стер почти подчистую. Почти уверена, не просто так. Возможно, глупо, но я считала, что мой разум, не нагадить мне хотел, а помочь. Избавить от воспоминаний, защитить от чего-то или кого-то. Возможно, от меня самой. Не думаю, что я убила мать. Сколько случаев было, когда дети, страдающие определенными проблемами, вырезали всю семью, а затем забывали об этом. Не тысячи, но десятки. Но если не я, то кто-то другой. Логично. Неизвестный или тот, кто последние два года улыбается мне и делает вид, что мы семья? Кто был со мной в ту ночь? И ночь ли? Почему я помню ночное небо в окне за телом матери, а отец и дядя с братом говорили, что мы нашли её утром? Кто врет? Они или мое подсознание?

Врезав кулаком по столу, прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Я готова. Должна увидеть дело мамы. Сейчас. Щелкнув на лупу, уставилась в монитор, но увидела не то, что ожидала. Доступ закрыт. Моя бровь взлетела вверх, а затем уголок губ нервно дрогнул. Как интересно. Вскочив со стула так резко, что он с грохотом врезался в стену, направилась к двери, чтобы выбить с ноги такую же, только в кабинет дяди, но звонок телефона заставил мой гнев слегка осесть. Раздраженно выдохнув, вернулась к столу и не глядя ответила на звонок, ещё раз попробовав обновить страницу.

– Неприятно, да? Когда от тебя что-то скрывают, лгут и меняют саму твою суть? – механический голос, искаженный какой-то программой, заставил замереть на месте.

– Чёрный пион…

– Да, ну и дебильное имя вы мне дали, ну да ладно. Звонок не отследить, не трать время, как и на попытки получить доступ к делу матери. От тебя многое скрыли и продолжают это делать. Я помогу тебе вспомнить. Но будь послушной девочкой, идет?

– Ты можешь рассказать мне, что знаешь и…

– Нет, – перебил. – Сама суть того, что я делаю – помочь тебе вспомнить, а не узнать. Это совершенно разные вещи, не находишь?

– Допустим. Что ты хочешь? Зачем тебе это?

Я понимала, что он говорит правду и мне не отследить вызов. Более того, он видит меня или находится в самой системе, отчего знает, что я пыталась сделать минуту назад.

– Вернуть тебе память и саму твою суть. Рассказать легко, но не помня себя, событий и своих чувств, ты не станешь собой. А мне нужна ты. Настоящая. Поэтому. Каждое тело-подсказка. Тебе придется дождаться каждого. Попутно, дабы не подкармливать свою совесть тем, что ради твоего возвращения умирают люди, можешь расправиться с теми, кто остался безнаказанным. Каждое тело – ключ. Каждый сбежавший из-под лапы закона тоже. Собери пазл и постарайся вспомнить хоть что-то. И да. Не верь никому кроме меня. Твоё окружение – гниль. Лжецы. Предатели и трусы. А я… Я помогу тебе вернуть то, что у тебя забрали.

– Поняла твою цель, но не вижу смысла в убийствах ни в чем не повинных людей. Расскажи мне все, а я постараюсь вспомнить. Нет необходимости…

– Есть. Только так и больше никак. Но. Если случится чудо и ты все вспомнишь, обещаю остановиться. Хороший стимул, да? Прощаюсь. Когда будешь дома, пришлю тебе кусочек прошлого, раз уж ты так хочешь. Кто знает. Может поможет.

Звонок прервался. Вероятней всего, я худший агент из возможных, но выключив компьютер, подхватила сумку и понеслась домой. Пробегая мимо кабинета дяди, поборола желание выбить дверь и под дулом пистолета заставить отвечать, но решила, что в чем-то Пион прав. Начну капать, а судя по всему, есть где и что, мне свяжут руки и отстранят от дела. Чëрта с два я лишусь возможности узнать правду. Даже несмотря на будущие жертвы.

Возможно, в этот момент я показала часть своей позабытой сути. Возможно, просто устала не помнить кто я. Но выбирая между правдой и смертью, я выбрала первое.

Дом

Стейтен Айленд.

Дом Микаэлы. 22:03

Проезжая мимо однотипных домиков, держала курс прямо по улице к своему, который был чуть в отдалении от общей массы. Не знаю, мой ли он на самом деле. Не ощущаю с ним связи. Дядя привез меня в него сразу после больницы, сообщив о том, что он мой с момента как я съехала от отца. Оставшись в тот день одна, прошлась по всем комнатам и углам, перетрогала все вещи, но… не ощутила ничего. Красивый, тихий район был мечтой многих, как и сам дом, но… каким-то не таким. Не моим.

Смирившись с тем, что имею, перестала насиловать себя и приняла дом как данность. По документам он и правда числился моим на тот момент уже как четыре года. Сейчас уже шесть лет. С восемнадцати я жила в нём, так и не проникнувшись стенами, которые служили домом… Странно. Как и выбор самого района и площади строения. Дом большой и пустой. Современный, но… холодный. Сколько бы подушек и пледов я ни покупала, оживить удалось только кусочек гостиной и спальню. Ладно… это все лирика.

Припарковав своего верного друга и почти ровесника возле дома, вытащила пистолет и направилась к двери. Тот, кто звонил, не обмолвился о способе доставки кусочка моего прошлого. Возможно, меня ждут гости.

Дверь заперта. Внутри темнота. Прислушалась. Потянула носом воздух, но не уловила посторонних запахов. Выдохнула. Включила свет и осмотрелась. Небольшой холл с лестницей на второй этаж. Справа гостиная в светлых тонах. Огромный серый диван, плазма, белые книжные шкафы по бокам от неё и мягкий персиковый ковер. Слева столовая. Кухонный гарнитур по стене и идущий от него островок с двумя высокими стульями, где я люблю завтракать, когда удаётся. Все на местах. Ничего лишнего не замечено. Панорамные окна закрыты плотными чёрными шторами. Я одна.

Пройдя на кухню, включила кофе машину и отправилась в спальню. Она была на первом этаже, так как на втором было совсем пусто и холодно. Я туда вообще не поднималась. Три спальни, две ванные. Для кого? Зачем мне одной так много?

Спальня представляла собой смесь кабинета и зоны отдыха. Двуспальная кровать, накрытая бирюзовым пледом, шкаф с одеждой, зеркало во весь рост и рабочий стол. Ноутбук лежал на месте, как и стопки папок и документов. Я часто беру работу на дом и люблю создавать карты по делам прямо в спальне. Огромная белая доска ждала новых данных по делу Чёрного пиона. Включив ноутбук, зашла в систему и отправила в печать все, что имелось на данный момент. Доска была напротив кровати, и по ночам, когда мне не спалось, я часто смотрела на распечатки, подсвечивая их фонариком в темноте, и думала. Отсекала подозреваемых, строила теории, но чаще, просто всматривалась в глаза фигурантов по делу. Иногда, казалось, что в них было куда больше ответов, чем в отчетах.

Пока принтер приятно гудел, я переоделась в спортивные штаны и майку, собрала волосы в пучок и глянув на себя в зеркало, отправилась за кофе. Решив, что хочу есть, на скорую руку сделала пару сэндвичей и уселась за островок. Телефон лежал передо мной, и я прожигала его взглядом, попутно пережевывая завтрак, обед и ужин.

Я скрыла ото всех то, что со мной вышел на связь убийца. Скрыла то, что его целью являюсь я. Жалею ли? Не очень. Судя по всему, от меня скрывают куда больше. Возможно, я была плохим человеком, возможно, я им стала, но мне было плевать. Каждый день на протяжении двух гребаных лет я задаюсь вопросами, которые остаются без ответов. Кто я? Кем была? Что любила? Кого? Как много от меня сокрыто? Почему я стала агентом? Какой мой любимый фильм, песня, книга? Были ли у меня друзья? Парень? Собака или кошка хоть когда-то…

Эта бездна внутри меня, занимающая большую часть, утягивала меня все больше и больше в пустоту. Эгоистично хотеть узнать хоть что-то? Безусловно. Будет ли меня грызть совесть за будущие жертвы? Нет. Не я убийца. Лишь его цель.

Когда телефон завибрировал, я не сразу потянулась к нему. Смотрела на вспыхнувший экран, откуда на меня в ответ смотрело голосовое сообщение с неизвестного номера и думала. Зная ту малую часть себя, была уверена, что начну эту игру и уже не остановлюсь. Начну капать и точно доберусь до всех закоулков своей памяти. Что всплывет? Страшно представить, но, видимо, именно это мне и было нужно, чтобы начать искать себя и правду. Толчок.

Протянув руку, разблокировала телефон и нажала на треугольник. Запись ожила, что не сказать о моем внутреннем мире, который осыпался осколками с каждым новым словом. А затем взорвался вспышкой воспоминания, которая оживила декорации вокруг записанного когда-то диалога.

Я стояла в центре незнакомой комнаты весьма с бедным интерьером и, полыхая гневом, кричала на Майкла. Брат стоял с каменным лицом и подпирал стену сложа руки на груди.

– Пойдем со мной, Микки. Хватит быть ребенком, – голос брата, который я никогда не слышала, ожил, но я точно знала, что это Майкл.

– Я ненавижу тебя и отца! Ты всегда был его любимчиком, но лишь потому, что спокойно принял тот факт, что он убил мать и всегда целовал его задницу, стоило ему лишь бросить на тебя взгляд, говорящий о том, что ты для него не пустое место! Нашу, – рваными движениями указала на себя и него. – Нашу, Майкл! Мать! Вы упекли меня в психушку. Ты предал меня! Меня! Пошел вон, – указала в сторону двери. – Ты и представить не можешь, что я пережила в стенах клиники, куда ты помог меня сдать. Ни ты, ни отец больше не существуете для меня. Так и передай ему. И хорошенько запомни сам.

Хорошо, что я сидела в этот момент, иначе бы рухнула на пол, судя по дрожи в ногах. Сердце колотилось как бешеное, желудок свело спазмом, а тошнота подступила к горлу. Руки тряслись, а по щекам побежали дорожки слез, которых я не пролила за два года ни разу. В груди горел огонь, пожирающий душу. Я не только видела и слышала кусочек прошлого, но и ощутила эмоции, которые уничтожали меня, пожирая сердце по кусочку.

Отец убил мать. Майкл знал и покрывал его. Меня сдали в психушку. Я вычеркнула их обоих из жизни и ненавидела.

Стерев слезы, отпила остывший кофе и прочистила горло. Как интересно. Моя мама не покончила с собой. Её убили. Инсценировали повешение. Мой отец. Её муж. Верховный судья штата. Человек – закон. Склонив голову набок, поняла, что не особо поражена открытием. К отцу я не испытывала тёплых чувств и недолюбливала. Даже потеряв память, я не перестала его ненавидеть и держать дистанцию. А вот Майкл… Брат в чьих объятьях я сегодня уснула, знал, лгал, помогал отцу. Вот это оказалось болезненным ударом. Я так тянулась к нему все эти годы, хотела быть рядом и хоть как-то загладить вину за то, что покалечила ему жизнь. А сейчас… Сейчас мне было интересно, испытывала бы я вину за это, не забудь прошлое. Размяв шею, поднялась из-за стола и направилась в спальню, попутно набрав номер подруги.

– Нарой мне все на Фредерика Уолша. Все, Лира, – намекнула на то, что мне и правда нужно все.

– Срочно или очень срочно? – вопрос заставил меня улыбнуться.

– Разница по времени?

– Час, если срочно, минут двадцать пять, если очень.

– Двадцать пять мне подходит. Спасибо. Я твоя должница.

– Эх, платили бы мне каждый раз, когда я слышу это, – усмехнулась судя по голосу.

– Свожу тебя в ресторан, как только будет выходной.

– Заманчиво, но лучше возьми лапши и заходи в гости, как сможешь. Помимо работы мы и не общаемся в последнее время, – грусть в её голосе была неподдельной, отчего мне стало не по себе.

Я знала, что она одинока, как и я. Но в моем случае это выбор, а в её… в какой-то степени тоже.

– Знаешь, что? А давай я сейчас и приеду. Вместе познакомимся с Фредериком, уплетая лапшу и болтая. Хотела лечь спать, но загорелась визитом к тебе, – раздавшийся писк восторга был ответом. – Скоро буду.

Отбив вызов, покидала в рюкзак мелочи, затем накинула балахон и отправилась за лапшой. Хоть поем что-то помимо бутербродов.

Чёрная роза

Бостон

Той же ночью

Стук в дверь. Загорается свет в коридоре, что видно сквозь маленькие окошки, выстроенные в ряд по бокам от двери.

– Фредерик Уолш? – интересуюсь у заспанного на вид мужчины.

Надо же. Ему не снятся кошмары, судя по всему.

– Да. Какого черта тебе нужно? – нахмуренные брови вызвали скопление морщин на его лице.

– Доставка. Распишитесь, пожалуйста, – вытягиваю руку в чёрной перчатке и показываю документы.

Он хмурится, но как только начал читать, его брови взлетели вверх, а испуганный взгляд встретился с моим.

Улыбка, которую он не видит в темноте под моим капюшоном, расплывается на губах. Вытаскиваю из кармана пистолет и спускаю курок.

– Кровью, – добавляю, наблюдая за тем как пуля тихо вылетела из глушителя и попала прямо в цель.

Фредерик падает с застывшей маской ужаса на лице, окропляя кровью свой пол. Подхожу к телу и ложу на грудь стопку листов, каждый из которых хранит деяния одного из лучших копов города. Беру его руку и накрываю стопку, дабы он не позволил сквозняку потерять ни единой заслуги за годы жизни. Достаю бутон черной розы, ощущая сладкий аромат, и, разжав пасть Фредерика, запихиваю цветок на прощание.

Поднявшись, бросаю взгляд в зеркало и усмехаюсь.

– Виновен, – оглашаю приговор посмертно.

Покинув дом ублюдка, убираю пистолет. Поправив слишком объёмные рукава балахона, засовываю руки в карманы и начинаю неспешную прогулку по дорогущему району города. Ночь так прекрасна… А звезды… Красота.

Глава 2

Утро

Бюро. 7:58

Кабинет агента Микаэлы

Попивая кофе, изучала досье, собранное Лирой на Фредерика, так как ночью было не до этого. Мы объелись лапшой, острыми крылышками, затем ещё шлифанули все молочными коктейлями. По телеку шли какие-то романтические вампирско-оборотнические страсти и мы как два подростка хихикали над моментами в истории, еще и делали ставки кого героиня выберет. Клыкастого или пушистого. Вырубились мы, как узнали на утро, в один и тот же момент, так и не узнав кто выиграл. Спали чуть ли не в обнимку на маленьком диване и утром, как настоящие старушенции стонали и пытались размять руки, ноги и шеи. Это было лучшее решение за последнее время. Побыть просто человеком, подругой, посмотреть фильм и посмеяться. Мне даже удалось отвлечься от мысли о том, что моя семья лжецы, а один из них еще хуже. Кстати… К черту папашу. Даже предупреждать его не буду о том, что не приеду. Поездка в Бостон заиграла новыми красками несмотря на возможные пробки.

Постукивая ручкой по столу, просматриваю почту с новыми отчетами. Лаборатория прислала официальное заключение, хотя уже предоставила нам все данные. Чертовы правила… Лишняя головная боль. Кому нужны эти печати и оформленные по правилам документы? Папкам, пылящимся в шкафах? Коробкам, в которые они затем отправляются и едут на склад гнить? Пф…

Дверь распахнулась, а затем в мозг врезался истошный крик Кэролайн. Рик, застывший на пороге, поморщился одновременно со мной, а затем быстро проскользнул в кабинет. Захлопнув дверь, встал за ней и прикрыл глаза. Не успела моя бровь взлететь, как дверь вновь распахнулась и передо мной предстала разгневанная фурия. Горящий взгляд, красные губы, выбившиеся из когда-то идеальной прически пряди… Что происходит?

– Где Рик?! – прорычала, как бешеная собака.

– Минут двадцать назад ушел на первый этаж в лабораторию, – спокойно отозвалась, вернув все внимание на экран монитора.

– Ты… – хотела что-то сказать мне, но из нее вырвалась лишь новая порция рыка, после чего она захлопнула дверь и исчезла.

Откинувшись на спинку стула, вперилась взглядов в дядю, наблюдая картину, похожую на провинившегося школьника, скрывающегося от мамы. О дяде я практически ничего не помнила. Не знаю, в курсе ли он того, что сделал его брат и племянник. Знал ли он о том, что меня упекли в лечебницу? И вообще, было ли все, что мне казалось, я вспомнила? Может, это игра разума? Я подсознательно хочу обвинить отца во многих вещах? Запись моего диалога с братом может быть поддельной. А то, что мне казалось я вспомнила, лишь игрой воображения, а не правдой.

Голова шла кругом, и мне еле удавалось держать себя в руках, так как я не знала кому верить. Себе? Пиону? Родным?

– Что стряслось? – взяв себя в руки, старалась вести себя как обычно.

– Звонили коллеги из Бостона. Этой ночью был убит Фредерик Уолш. Выстрел в упор. На его теле обнаружили стопку дел, в которых он был замешан не с лучшей стороны. Насилие, убийство, взятки, подкуп свидетелей и многое другое. Его обнаружили любопытные соседи и вместо полиции вызвали репортеров. Вернее, в первую очередь. Пара снимков с его причастием к делам попала в СМИ, как и фото пасти, в которую был воткнут бутон черной розы.

Мои глаза так округлились, что норовили выпасть из глазниц.

– А? – выдохнула, не веря в то, что слышу. – Убит? Роза? Что? – с каждым вопросом, я хмурилась все сильнее, а воображение рисовало то, что творилось ночью, пока я спала.

Черт, если бы я доказала его причастность к убийству матери Марии и сама была бы не прочь его пристрелить, но… Кто? Как?

– Твоя поездка отменяется. Необходимо жрать землю и искать Пиона, так как появившаяся в соседнем городе Роза, не сулит ничего хорошего. Бостон разворачивает огромную деятельность вокруг дел, где был замешан отец Марии, и связь нашего дела с этим, точно всплывет. А в связи с тем, что твой отец баллотируется в губернаторы, что стало возможным благодаря его заслугам и связям, проблемы в бюро, где работают его брат и дочь, ещё и вместе с его будущей женой, весьма плохо скажутся на …

– Вместе с будущей женой? – перебила, вцепившись в столешницу до побеления костяшек. – Кэролайн? Он женится на этой …

– Я думал, ты уже знаешь, – воспользовавшись моей заминкой, Рик поморщился словно от боли. – Он говорил пару недель назад, что собирается встретиться с тобой и сообщить новость. Думал, ты уже знаешь, – тихо повторил.

Так вот, в чем дело. Я-то, грешным делом, подумала, что отец где-то в глубине души скучал по дочери, а он собирался поставить меня в известность о грядущей свадьбе с этой старой сукой?

– Он не любил маму, да? – тихо спросила, но Рик дернулся, словно я ударила в гонг возле его уха.

Дядя распахнул рот, пытаясь ответить, видимо, но не издал ни звука. Дверь вновь распахнулась, и я уже была готова выстрелить в ворвавшегося, но замерла.

– Здравствуй, дочь.

Серые глаза отца обдали холодом еще до того, как я заглянула в них. Рука отчего-то потянулась к пистолету, но кашель дяди вырвал меня из плена судьи штата.

– Рик, – кивнул брату не глядя. – Я зайду к тебе через три минуты, – даже не взглянув на того, сообщил планы, но на самом деле отдал приказ, не сводя с меня взгляда.

Дверь закрылась. Оставаться в тесном помещении с Теодором Рэйном, было последнее из того, что мне бы хотелось в жизни, но бежать некуда.

– Чем обязана? – нарушила тишину первой.

Высокий, статный, мужчина с копной седых волос и того же цвета элегантной, короткой бородой. Леденящий душу взгляд, ноль процентов отображения эмоций на лице, но зато дорогущий костюм, золотые запонки и тонкий черный галстук. В мантии – вершитель судеб, а без нее… ничего не меняется.

– Через пару месяцев Кэролайн станет моей женой. Она, как и вы с Риком мои лица в народе, и я не позволю тебе все испортить. Ты раскроешь дело в ближайшие пару дней и затем уйдешь в отпуск, до того как я не получу пост. У меня все.

Он зачитал мне указания и просто, мать его, развернулся спиной и начал уходить.

– Ты можешь жениться на ком хочешь. Дело я не закрою, пока не поймаю убийцу. И ни в какой отпуск не собираюсь, – заставила его остановиться.

Я была чертовски зла и полыхала от ненависти и обиды. Я ни черта не помню, а что помню, не факт, что является правдой. Он убил маму? Или нет? Почему я ненавижу его? Почему его взгляд кажется мне столь знакомым, но далеким одновременно? Если я еще не сошла с ума, то, кажется, вот-вот сделаю это.

– Не тебе решать, Микаэла. Ты выполняешь мои указания, и на этом мы закончили.

– Черта с два! Кто ты такой? Какого черта я вообще должна тебе подчиняться? У меня есть начальник. Ты слишком много на себя берешь, – прорычала, ощущая, как теряю всю стойкость. Хотелось броситься на эту статую правосудия и разбить гранит, из которого она была сотворена.

– Ты работаешь здесь, носишь значок, являешься агентом лишь благодаря мне. Ты дышишь и живешь благодаря мне. И ты сделаешь как я велю, иначе пойдешь в утиль, как профнепригодный сотрудник, – я распахнула губы, желая послать его, но в кабинет ворвалась Кэролайн.

– Ты закроешь это дело как можно быстрее. Повесишь убийство на какого-нибудь… – она так спешила отдать распоряжение, что даже не сразу заметила перед собой будущего мужа.

– Боишься, что Черная роза придет и по твою душу, Кэрол? – усмехнулась, глядя на ее округлившиеся глаза.

– Ты всп… – испуганно начала что-то говорить, но отец гаркнул так, что она подпрыгнула.

– Кэрол! Она услышала нас и сделает как велено.

Хватит.

Поднявшись, обошла стол и, встав с отцом плечом к плечу, не поворачивая к нему головы, сообщила последствия его угроз.

– Лишишь меня работы и будешь соваться в расследование, я запихаю свой значок тебе прямо в глотку, папа, – тихо, но твердо поставила в известность. – Я уже не маленькая девочка, чтобы бояться тебя или того, что ты отнимешь у меня все, что можешь, – повернувшись к нему, слегка склонилась к уху. – Ведь ты уже и так это сделал, верно? – прошептала, а затем улыбнулась, встретившись со взглядом серых глаз, которые прищурились явно не от солнечного света. – Рада была повидаться. Обожаю наши семейные посиделки, – бросила на ходу и направилась на выход, надеясь, что когда вернусь в кабинет, этой тошнотворной парочки уже не будет.

Аарон нашел меня в зоне отдыха. Я пила кофе и думала о… обо всем.

– Как ты? Слышал, за наше дело взялись. Кэрол сказала, что им удалось выйти на след убийцы в обход нас и они готовят операцию по захвату. Это так?

Я не знала, что ответить. Сказать напрямую, что отца и Кэрол заботит лишь их карьера, было бы… неуместно. Аарон любит свою работу и терпеть не может, когда сажают невиновных или дела закрывают по просьбе вышестоящих чинов. Напарник прост. Виновен – должен быть наказан. Невиновен – свободен.

Уже распахнула губы, чтобы хоть что-то ответить, но в помещение влетела Лира, слегка скинув капюшон с головы.

– Пион. Новое тело. Кэрол уже отправила группу захвата за подозреваемым. Если поторопиться…

– Кинь анонимку паре журналюг, – бросила на бегу подруге, воспряв духом. – Аарон, давай-ка покажем всем, чьё это дело и кто поймает настоящего убийцу.

– С удовольствием.

Мы пулей вылетели из офиса и дав по газам, понеслись на место преступления. Как будет здорово, если Кэрол выступит с заверением о том, что убийца пойман, а в это же время будет обнародовано обнаружение нового тела. Ненавижу её. Отца. То, чем они занимаются. Я не закон ненавижу и правила, а вот таких лживых тварей как… члены моей семьи. Вдавив педаль газа, крепче обхватила руль и неслась на место преступления. Более того, за ответами и кусочками своего прошлого. Способ их получения мне абсолютно не нравился, но ничего поделать не могла. Я восстановлю себя по крупицам, а заодно поймаю того, кто выбрал не лучший путь для помощи в этом. Пион виновен. И ответит за каждую жертву.

Первый кадр

Заброшенная лечебница

Остров, омываемый Ист-Ривер. 9:43

– Черт, хорошо, что мы приехали сюда утром, – поежившись, Аарон высказал мои мысли.

– Да. Жутковато, – согласилась, окинув взглядом распахнутые металлические ворота.

Заброшенная лечебница, возвышающаяся перед нами, так и шептала “Проваливайте”. Холодные серые каменные стены, окна без стёкол, обломки былой цивилизации. Ранним утром здесь было не лучше, чем ночью, думаю. Кожа покрылась мурашками от ощущения лютого холода и лёгкого страха. Ну и местечко Пион выбрал.

Возле главного входа, нас ждал полицейский и, начав вести нас к месту преступления, поведал то, что было уже известно.

– Объект находится под охраной, которую, судя по всему, усыпили. Дочь одного из старожил не смогла дозвониться до отца и, испугавшись, приехала проверить его. Он плохо себя чувствовал в последнее время, – слушала внимательно, но глаза жадно бегали по мертвым стенам бывшей лечебницы. Вспомнила, как жаловалась на клинику, в которой лежит Майкл… Больше не буду. – Она застала его с напарником спящими. Сначала подумала, что их убили, но пульс у обоих нащупала. Пока пыталась поймать связь, подошла ближе к окну и увидела в нём девушку. Закричала от испуга и рухнула в обморок. Диспетчер услышал крик и обратился в полицию. Врачи обнаружили троих в отключке по приезду. Мы добрались сюда, когда девушка уже пришла в себя, как и остальные. Никто ничего не видел. Пили чай, затем пустота. Камеры были отключены, – стоя возле прохода в одно из помещений, закончил вводить в курс дела.

Переглянувшись с Аароном, закончили надевать перчатки и, кивнув докладчику, одновременно вошли в совершенно пустую комнату. Как показалось вначале. Стены, пол, потолок все из серого камня, который осыпался пылью и кусочками на пол. Где-то проросла трава, но живее это место не стало. Возле окна, почти слившись с серостью стен, стояла фигура, обмотанная в плед. Тела не видно, лишь длинные тёмные волосы, россыпью лежащие на спине и плечах. Огромный оконный проём без остекления, с видом на забор и пустырь за ним, придавал жути. Оттого, что тело стояло и будто наблюдало за тем, что где-то там впереди, а именно пустота и обреченность, картина складывалась ещё более мрачная.

– Вперёд, – Аарон занял свою любимую выжидающую позу, но я уловила в его глазах те же эмоции, которые плескались во мне.

Каждый шаг заставлял сердце биться все оглушительней. Задержав дыхание, аккуратно ступала по полу, где под ногами хрустели кусочки камня. В голове творился хаос. Понимала, что послание для меня, но что я должна была вспомнить или понять? Почему здесь? Почему так?

Подойдя к фигуре, встала вровень и устремила взгляд в окно. Сглотнув ком в горле, медленно начала поворачивать голову и еле сдержалась от вскрика или писка. Профиль молодой девушки вызвал табун мурашек, но не это было самым жутким. В её руке, той, что она придерживала край пледа, была полароидная фотография. Девушка с чёрными волосами, стояла возле окна с видимой решеткой за ним и смотрела вдаль, укутанная серым пледом. Белые стены, искажённое ненавистью лицо. Мое лицо! Более молодое, но мое. Я узнала свой профиль, хоть вместо глаз и зияли дыры, проделанные чем-то тонким.

В памяти вспыхнул диалог с братом и упоминание того, что они с отцом сдали меня в лечебницу. Сердце разрывало грудную клетку воплем ужаса, пот градом стекал по спине, а перед глазами вспыхнуло воспоминание. То самое.

Я сжимала края пледа и с ненавистью смотрела в окно на чёрную машину отца, который даже не навестил меня. Но я и не хотела его видеть. Если только для того, чтобы убить.

– Мика… – этот мужской голос окутал меня теплом и развернулась я уже с улыбкой, но…

Воспоминание оборвалось. Тяжело дыша, ухватилась за выступ и тряхнула головой.

– Эй, все в порядке? – Аарон оказался рядом и коснулся плеча.

Встретившись с его взволнованным выражением лица, начала делать вдохи в попытке взять себя в руки.

– Да. Голова закружилась. Все в норме.

Под цепким взглядом напарника слегка отошла в сторону и осмотрела тело, включившись в работу.

– Как она фиксируется? – задала вопрос, но сразу нашла ответ.

Над головой жертвы виднелись почти невидимые нити лесок, идущие за спину.

– Помочь? Руку не сломаешь?

Слегка улыбнувшись, кивнула.

– Никогда не забудешь, да?

– Неа, – отозвался и аккуратно потянул плед.

Я вытащила фотографию, еле поборов желание спрятать её ото всех и положила на оконный выступ. Краем глаза заметила вспышки фотокамер.

– Шустрые эти журналюги. Кажется, они прячутся в кустах рядом с местами, где их будет ждать материал, – Аарон тоже их заметил.

– Есть такое. Но сейчас нам это на руку.

Потянув второй край пледа, подозвала криминалиста с уже распахнутым прозрачным пакетом. Картина, открывшаяся нам, вызвала удивление. Вокруг талии жертвы была небрежно намотана верёвка, а от той шла куча еле заметных лесок к потолку. Задрав голову, увидела кусок деревянного бруска, куда были вкручены крючки, на которых тело и висело.

– Наверное, странно прозвучит, но лучше так, чем игры с бальзамированием. Помнишь, год назад? – скривившись от воспоминания того дела, Аарон глянул на меня, и я кивнула в ответ.

– Конечно. Жутковато было.

Осмотрев все лески, к которым, были даже волосы привязаны, для удержания головы в нужном положении, приступила к осмотру.

Молодая девушка. Возраст от двадцати до двадцати пяти. Одежда из популярного масс маркета, реклама которого уже достала. Куча бижутерии на руках и шеи. Во второй руке, что была под пледом, вложена шапка чёрного пиона. Лепестков вокруг тела нет. Хм… В прошлый раз были. Решил не тратить время? Закончились цветы? Тем лучше. Если он обратится за новыми, продавцы должны будут связаться с нами. Больше ничего не было. Ни воды, ни вещей. Осмотрев ещё раз тело, зацепилась взглядом за маленькие кулоны в виде чёрного пиона и розы, и замерла. Ужасно захотелось содрать эти подвески, но не понимая причину, удержалась от необдуманного действия.

– Сделай крупный план всех подвесок, – подозвала нашего фотографа.

– Всë? – удивился Аарон, – последовав за мной на выход.

– Я увидела достаточно, – отозвалась, снимая перчатки на ходу. – Я не профайлер, забыл? – выдавила улыбку.

– Помню. Но есть в твоем желании увидеть все самой и составить свою картину что-то… притягательное, – хмыкнул напарник, и я покосилась на него.

– Спасибо, наверное, – отозвалась, не совсем понимая, о чем он. – Что известно о жертве?

– Кристал Бенджи. Двадцать три года. После окончания школы нигде не работала. Родом из Форкса. Родители не видели дочь больше пяти лет. Как они сообщили, она ушла, хлопнув дверью и исчезла. Пока все.

– Видимо, они не ладили, – предположила. – Перебраться на другой конец страны… Необходимо поговорить с ними. Сколько до Вашингтона? Пару часов самолётом?

– Да, где-то так, – отозвался, подойдя к своей машине.

– Давай в офис. Сообщим Рику планы и как раз вернемся к вечеру, когда будут готовы результаты вскрытия. Лира точно найдет что-нибудь, что поможет узнать о Кристал больше.

Кивнув, Аарон сел в машину. Я медленно направилась к своей, делая вид, что копаюсь в телефоне. Как только Аарон скрылся из виду, спряталась в салоне своего шевроле и приглушенно замычала, сдерживая крик. Уткнувшись лбом в руль и зажмурившись, пыталась заставив себя, перестать скулить.

Два года практически ничего. Лишь тело матери и пара моментов с ней. Сейчас… уже второй, хоть и крошечный кусочек меня самой, врезался в сознание и начал разрастаться. Дымка потихоньку исчезает, пустота заполняется, но этого чертовски мало. Теперь у меня нет сомнений в том, что воспоминания и правда мои. Ощущения, эмоции их не подделать. Значит… Отец причастен к смерти матери. Брат предал меня и помог упечь в лечебницу, откуда, глядя в спину папаши, я желала уничтожить его. Почему от меня избавились? Почему в лечебницу? В какую? Мне необходимо узнать больше. Подвески жертвы что-то значат? Пион и роза… Совпадение? Или прямой намёк? У моего помощника появилась напарница или напарник, устранивший отца Марии? Голова шла кругом.

– Чëрт! – врезала ладонями по рулю, откинувшись на спинку сиденья. – Прости, дружок, – сразу извинилась перед своим другом и завела двигатель.

Мне не нужно больше. Гораздо больше. Все!

Отдел

Кабинет Рика. 12:17

– Кэрол в ярости, а ты собралась сбежать на другой конец страны? – Рик сурово смотрел на меня, пока я блуждала в своих мыслях.

– Работа. Что поделать, – пожала плечами. – Она сама себя подставила. Удивляюсь, как она вообще получила место, которое протирает задницей.

– Долгая история, но главное – результат. Она стерва и дрянь, но не идиотка. За своё кресло загрызет любого. По крайней мере, пока не получит статус жены губернатора штата.

– Ты меня предупреждаешь или информируешь? – уточнила.

– Оба варианта. Тебя больше некому защитить, а ты… – Рик захлопнул рот с такой силой, что послышался лязг зубов. – Меня мало для того, чтобы защитить тебя, Микаэла, понимаешь? То, что я брат Теодора, уже давно ничего не значит для нас обоих. Я под каблуком у Кэрол, и если она захочет вцепиться в тебя, не смогу разжать её пасть без последствий для тебя, как ни крути. Расследуй дело, но не лезь нарожëн. Все о чем я прошу, – устало выдохнул, убрав от лица руку и взглянув на меня.

На пару мгновений мне стало его жаль. Он и правда мало что может, но затем я подумала о том, что может просто не хочет? Если брат и отец меня предали, то что с дядей?

– Скажи мне одно, Рик. Если я вспомню прошлое, это многое изменит?

Его взгляд изменился. Вместо дяди на меня смотрел бывалый агент. Как не вовремя… Но затем лёд треснул, и я уловила проблеск света.

– Для мира? Окружающих тебя людей или тебя лично?

Я и не ждала от него прямого ответа.

– Ты мастер, – кивнула, приняв его ответ за больше чем просто “да”. – А не расскажешь мне все потому…

– Потому что слишком много но. Все не рассказать, а даже если я это и попытаюсь сделать, не смогу объяснить, почему было так или иначе, так как не знаю того, что двигало тобой. Эмоции, чувства, мысли… твои. Не мои. Необходимо, чтобы ты сама вспомнила, приняла и поняла себя.

Я слышала его и понимала. Тоже самое мне говорил Пион. Но…

К чëрту.

– Я в Форкс. Береги себя.

– Постараюсь, – усмехнулся, смотря прямо в мои глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.