# 29 линия

Мар Сус

Ростов-на-Дону, осень 2019.

Город приходит в себя после чемпионата: новый аэропорт работает, «Ростов-Арена» сияет бетоном и стеклом. А на Зелёном острове, среди камышей и старых турбаз, под шум сваебойных машин и «освоенных» миллионов открывается частный пансион «29 линия».

Внутри – обычные подростковые проблемы: любовь, буллинг, страх перед ЕГЭ. Школьники заняты собой и не замечают, как иногда с Дона тянет запахом тины, а свежий евроремонт не спасает от ощущения чужого присутствия.

Наташа работает в пансионе библиотекарем, Рома – школьным медийщиком. Бывшие однокурсники, они неожиданно оказываются рядом и почти одновременно замечают: отдельные странности складываются в тревожный узор. Пытаясь разобраться, они сталкиваются с прошлым Зелёного острова – и с тем, что у земли иногда может быть слишком хорошая память.

## Глава 1. Проект "29 ЛИНИЯ"

«29 ЛИНИЯ – первый в Южном федеральном округе частный образовательный премиум-проект закрытого цикла.

Мы создали уникальную среду развития для подростков с выраженным лидерским потенциалом и нестандартным мышлением. Современный кампус расположен на приватной территории южной части о. Зелёный. Инфраструктура школы гармонично вписана в ландшафт и историю места: от современных корпусов до собственного дореволюционного лодочного причала.

Полный пансион. Многоуровневая охрана 24/7».


В душном кабинете, залитом мертвенным светом мониторов, сидели двое.

Молодая брюнетка в синей ветровке не отрывалась от экрана – блики текста дрожали в линзах её широких прозрачных очков. Напротив неё, за точно таким же массивным столом, перед монитором замерла блондинка в строгом чёрном костюме.

– Кристина Сергеевна, я отправила шаблон объявления вам на почту. Посмотрите, пожалуйста, – быстро проговорила брюнетка, поднимаясь из ортопедического кресла.

– Да, Наташ, спасибо, – блондинка медленно закивала, прикусив губу, а её мышка отозвалась быстрой очередью кликов.

На почте висело ещё два десятка непрочитанных писем, и рекламный анонс беспокоил её меньше всего. Пользуясь моментом, ассистентка поспешно вышла из кабинета, на ходу выуживая из помятого шоппера красный кошелёк.

– Если ты за кофе, то и мне возьми! – бросила Кристина ей в спину, не отрывая взгляда от монитора.

– Хорошо! – эхом отозвалась девушка, закрывая дверь.

***

– Мне выгоднее здесь не работать, чем ей кофе покупать, – ворчала Наташа себе под нос, в пятый раз пытаясь скормить мятую купюру кофейному автомату.

– Если решишь увольняться – предупреди, фотосессию прощальную устрою. – раздался за спиной негромкий мужской голос.

Наташа резко обернулась. У стены, небрежно прислонившись плечом к холодному пластику панели, стоял Рома – её бывший сокурсник. Парень лениво вертел в пальцах картхолдер. Выглядел он так, будто случайно забрёл сюда из виниловой лавки или кофейни на Пушкинской: кучерявые и растрепанные волосы, вечно мятая оверсайз-футболка с логотипом малоизвестной инди-группы, свободные джинсы и потертые кроссовки.

Справедливости ради, когда Наташа впервые встретила своего старого знакомого здесь месяц назад, она была по-настоящему ошарашена: ну не сочетался его образ с таким «пафосным» местом. Но вскоре всё встало на свои места. Рому завело сюда объявление о поиске «медийщика». Оказалось, что даже закрытым элитным школам необходим кто-то, кто умеет «наполнять сайт», «писать тексты» и «достойно фотографировать».

– Напугал! – выдохнула Наташа, поправляя съехавшие на кончик носа очки.

– Я не специально, – Рома оттолкнулся от стены и подошёл ближе, с сочувствием глядя на многострадальный автомат. – Эта железка сломана ещё со вчерашнего дня. Охранник дядя Толя пытался запихнуть в неё десятирублевую монету на нитке, теперь машина признаёт только цифровой мир.

Он коротким, привычным жестом приложил свой картхолдер к считывателю. Терминал отозвался бодрым писком, одобряя транзакцию. Внутри автомата что-то натужно заскрежетало, по коридору поплыл запах молотых зерен, в пластиковый стаканчик полилась струя эспрессо.

– Это для Кристины Сергеевны, – безошибочно догадался Рома. Он ловко подхватил горячий стакан и поставил его на узкий подоконник. – А тебе?.. – Парень вопросительно посмотрел на девушку, зависнув над сенсорной панелью.

– Латте. Самый большой, – кивнула Наташа и бессильно плюхнулась на лавку рядом с автоматом. Глядя снизу вверх на Рому, она добавила уже тише: – И ты про увольнение-то не шути. Что-что, а Кристина Сергеевна…

– Да видел я твою Кристину Сергеевну! – Рома усмехнулся, нажимая нужную кнопку на экране. – Ты из неё чёрта малюешь, а она, по-моему, просто малость с ботоксом перебрала. Лицо застыло, вот и кажется злюкой. Обычная профдеформация в стиле «я сама заработала».

Он обернулся к ней, прислонившись спиной к гудящему автомату.

– Ты слишком серьёзно к этому относишься. Это просто школа, Нат. Дорогая, пафосная, на острове, но – школа. Дети, тетрадки, обеды по расписанию. Расслабься.

Автомат выдал протяжный свист.

– Это тебе легко рассуждать, – проворчала брюнетка, кивнув в сторону закрытой двери кабинета. – Запостил котика в сторис школы – и свободен. А я, похоже, здесь сразу на двух ставках буду. Кристина сегодня заикнулась, что библиотеку тоже на меня повесят. Мол, «ты же филолог, тебе книги ближе»…

– Так ты же сама хотела в библиотеке работать! – Рома прыснул, прикладывая картхолдер к аппарату в третий раз. – Весь четвертый курс только и твердила: «тишина, книги, нет ничего идеальней». Пророчество сбылось, Нат. Наслаждайся.

– Да, – Наташа помрачнела, ставя стакан со своим «самым большим латте» на подоконник, – но одно дело – перебирать книги в подвале, и совсем другое – делать это в перерывах между выполнением срочно-обморочных задач. – Она бросила взгляд на часы. Время «кофейной паузы» истекало, и невидимый поводок, тянущий её обратно в душный кабинет, начал натягиваться.

– Не в подвале, а на цокольном этаже, – поправил он её. – По СанПиНу там окна точно обязаны быть. Маленькие такие, под потолком, через которые видно только ботинки прохожих, но окна.

– Ну, успокоил, – протянула девушка, снова поднимая на него глаза. Телефон в кармане завибрировал. – Ладно, пойду я. А то Кристина решит, что я сама поехала за зёрнами в Бразилию.

Наташа осторожно взяла два стакана и поспешила обратно в кабинет. Рома проводил её взглядом, а звук её шагов быстро растворился в стерильной тишине коридора.

***

– Наташа, почему так долго? Тебя минут двадцать не было. – Кристина Сергеевна уже что-то активно набирала на клавиатуре. На своем черном псевдокожаном кресле она восседала как царица: рассыпанному по плечам выжженному блонду не хватало сверху только диадемы.

– Автомат купюры не принимал, пришлось карту попросить. – Наташа расставила кофе по рабочим столам, плюхнулась на свое место и тоже начала активно щелкать мышкой.

– Через две недели открытие, предварительные списки уже составлены. На тебе висит оповещение сотрудников, подготовка договоров и приведение библиотеки в порядок. Предполагаю, что начинать нужно с библиотеки, потому что потому что по преподавателям у нас еще идет согласование с Москвой, их трогать рано..

– То есть я все-таки буду на две ставки работать? Как библиотекарь и как ассистент?

– А чего ты так удивляешься? Показывай свой талант! – как и заметил Рома, эмоции почти не отражались на лице начальницы – кожа осталась пугающе гладкой и неподвижной.

– Ну, я… – Наташа запнулась, чувствуя, как уверенность Ромы про «просто школу» разбивается о ледяной тон начальницы. – Я думала, что библиотека – это отдельная должность. Там ведь огромный фонд…

– Ты сама знаешь, в какой мы сейчас запаре, – отрезала блондинка, резко переключая внимание на телефон. – Мы школу ещё в восемнадцатом году должны были запустить, а на дворе уже девятнадцатый. Месяц проработаем и поймём, как всё устроить.

Наташа хотела что-то ответить, но было поздно.

– Я этот вопрос у Алексея Петровича ещё уточню, если тебе так неймётся, – добавила Кристина чуть более агрессивно, приложивсвой предпоследний айфон к уху.

– Алло… Алексей Петрович. – Голос начальницы зазвучал на октаву выше и мягче. Она встала с кресла и подошла к окну, повернувшись к Наташе спиной. – Списки готовы… Я передам, хорошо. – Начальница начала легонько стучать ногтями по оконной раме.

– А Владимира Петровича попросить нельзя, чтобы он тоже в этом какое-нибудь участие принял? – продолжила Кристина чуть капризным тоном. – Ну, он всё-таки же настаивает на том, что он «точно такой же соруководитель». Если не рублем, так грузчиками пусть поможет.

Владимир Петрович был братом Алексея Петровича – это Наташа знала хорошо, потому что не в первый раз становилась невольной свидетельницей телефонных воркований Кристины Сергеевны со своим «Пупсиком».

Иерархия школы представлялась Наташе смутно, но некоторые вещи она уже уяснила. В теории настоящая школа – это не бизнес, но с «29 Линией» всё с самого начала было не до конца чисто. Формально это было заведение с лицензией лишь на дополнительное образование, которое не имело права выдавать дипломы или аттестаты. Что-то вроде непомерно разросшегося кружка по подготовке к ЕГЭ. Ученики официально находились на семейной форме обучения, но фактически жили и учились здесь, на острове.

Всеми выпускными экзаменами занималась какая-то школа-партнёр «на материке», а саму «Линию» основала крупная компания, руководителем которой и был тот самый «Пупсик» – Алексей Петрович. Такая хитрая схема повлекла за собой появление раздутого штата: бухгалтерия, административный отдел, образовательный блок…

Наташа как раз числилась в административном. Кристина здесь была кем-то вроде завхоза с неограниченными полномочиями, но, по сути, Наташа так и не понимала её реальный статус, ведь та разве что полы сама не мыла.

– Вот, держи, – Кристина резко повернулась к ней, протягивая распечатанный лист. – Это список сотрудников, которые приедут завтра на инструктаж. Сверь сканы паспортов с таблицей для пропусков.

Наташа взяла лист и пустым взглядом пробежалась по списку. Честно говоря, идти в это частное учебное заведение её уговорили родители. Зарплата – выше среднего, связи в будущем – наивысшие. По меркам Ростова, конечно. Кто же знал, что за красивым названием «методист образовательных программ» будет скрываться должность девочки на побегушках. Роме повезло больше. Они попали сюда примерно одновременно: в университетской группе по трудоустройству выкатили сразу несколько вакансий от «Линии». Рома, со своим вечным фотоаппаратом, и уже двухлетним опытом работы в какой-то крутой редакции идеально вписался в медиаотдел, где его творческий беспорядок считался частью имиджа. Наташа же, отличница, решившая идти и в магистратуру, и чуть ли не в аспирантуру, угодила в административный жернов Кристины Сергеевны.

– Так, – Наташа сосредоточилась на тексте. – Охрана, клининг, повара… А это кто?

– Я передам, хорошо. – Кристина Сергеевна глубоко вздохнула, отключаясь от звонка. – Наташ, иди в подвал. Грузчики от Алексея Петровича будут через полчаса.

– А список? – Наташа растерянно перевела взгляд с бумаги на начальницу.

– Я говорю: возьми мастер-ключ у охраны, я распорядилась! – Кристина даже не подняла глаз. – Встретишь их, покажешь, куда сгружать коробки.

Наташа невольно закатила глаза и встала. Пришлось сделать глубокий вдох и напомнить себе: нужно мыслить позитивно, меньше времени в одном кабинете с Кристиной – меньше проблем.

– И смотри у меня, чтобы они стены не поцарапали, ремонт свежий! – донеслось вдогонку.

– Ага, прослежу, – Наташа опрокинула в себя остатки латте.

Организм настойчиво требовал не только кофеина, но и нормальной еды – время неумолимо близилось к обеду. Однако вместо столовой ей предстоял путь в цоколь.

– Договоры я сама начну делать, – бросила Кристина, окончательно утыкаясь в монитор.

Наташа вышла в коридор. Тишина школы, ещё не заполненной детскими голосами, казалась искусственной, как декорация к фильму. Мастер-карту, а не ключ, как думала Наташа, на посту охраны ей выдали молча, лишь дядя Толя проводил её подозрительным взглядом, потирая палец – видимо, тот самый, который пострадал в схватке с кофейным автоматом.

Лестница вниз, в «цокольный этаж», о котором так весело рассуждал Рома, пахла свежей штукатуркой и чем-то металлическим. Наташа приложила карту к массивной стеклянной двери библиотеки. Замок щелкнул, и перед ней открылось пространство, которое должно было стать её вторым офисом в ближайшие недели.

***

Грузчики, коробки, обед. План звучал довольно славно. В него было бы неплохо вписать еще разговор с Кристиной о выяснении всех деталей трудоустройства и определения круга задач, причем так, чтобы не испортить отношения. Но, положа руку на сердце, кто захочет услышать об увольнении помощницы за две недели до начала учебного года? Учитывая, что некое подобие разговора у них уже сегодня было.

Библиотека Наташе понравилась. Огромный open-space с тремя комнатами из него. Да, здесь было маловато настоящего дневного света, зато бесконечные ряды пустых, пахнущих свежим деревом стеллажей, столы для чтения с индивидуальными лампами!

В зале художественной литературы уже виднелась разметка для будущей релакс-зоны: там планировали разбросать по ковру мягкие кресла-мешки. Кто в здравом уме отказался бы работать в таком месте?

Наташа прошла вглубь, и звук её шагов эхом отразился от голых стен. Тишина здесь была совсем другой, не такой «колючей», как в кабинете наверху. Она подошла к одному из стеллажей и провела пальцем по полке.

«Может, Рома прав, – подумала она, – и это действительно просто работа в классном месте?»

Внезапно телефон в ветровке завибрировал, и тишину пустого зала разрезала «Menswear» группы The 1975.

– Да, Кристина Сергеевна? – Наташа прижала трубку к уху, оглядываясь.

– Наташа, почему грузчики мне трубки обрывают? Ты где вообще? – Голос начальницы казался язвительным.

– В библиотеке…

– А грузчики у ворот!

– Да я только… – Попыталась вставить слово девушка.

– Они уже сгружают коробки на асфальт у ворот, ты их заносить будешь? Мастер-ключ у тебя? – оборвала девушку Кристина.

– Иду! – Наташа сбросила вызов, чувствуя, как внутри всё закипает от несправедливости. Наиболее логичным казалось открыть двойные железные двери запасного выхода из библиотеки, ведущие прямиком к подъездной дорожке цокольного этажа. Наташа побежала за стойку библиотекаря и массивные, холодные, окрашенные в глухой серый цвет двери оказались перед ней. Она дрожащими пальцами приложила мастер-ключ к считывателю. Тот отозвался недовольным красным миганием, секундную паузу выдержав как вечность, но затем всё же пискнул и сменил цвет на зеленый.

Тяжелый механизм лязгнул где-то в недрах стены. Наташа навалилась на ручку всем телом, и та поддалась, впуская внутрь поток нагретого ростовским солнцем воздуха.

Перед входом грузчиков не было.

***

Наташа отпила йогурт и закусила сочником.

– Я открыла грузчикам технические двери, но, оказывается, они встали у ворот на КПП. В итоге ещё полчаса пришлось уговаривать их дотащить коробки прямо до библиотеки, – устало выдохнула она, дожёвывая. – Зато узнала много нового про себя и про своё начальство.

– В смысле? – Рома, открывая питьевой йогурт, задумчиво смотрел на Дон. Он сидел рядом с девушкой на лавочке у старого дореволюционного причала.

– Ну, они, пока шли, матерились, – пояснила Наташа, откусывая сочник ещё раз. – По их словам, мы тут в «Линии» все зажрались, так как им никто дополнительно за занос не платит. Я сама что ли должна была 15 коробок учебников таскать?

– Ну, меня бы позвала, – невольно заулыбался Рома. – Я бы ещё и с дядей Толей договорился, он бы нам помог, – его улыбка начала перерастать в полноценный смех при мысли о хмуром охраннике, напоминающем чем-то Хана Соло.

– Я вообще не знаю, как ты с ним общий язык нашёл! – возмущенно воскликнула девушка. – Он со мной даже не здоровается!

– Секрет в правильном подходе, Нат, – Рома перевел свой задорный взгляд на девушку. – Дядя Толя – человек старой закалки. Ему нужно обсудить, почему в девяностых трава была зеленее, а запчасти на «Волгу» – доступнее. Я ему один раз помог фотку внука с телефона на почту скинуть, теперь мы с ним и друганы.

– Так передай своему «другану», что КПП нужно сразу для грузчиков открывать! – чуть ли не прошипела девушка, вспомнив «пару-ласковых» от работников Владимира Петровича.

– Ты смотри, на Кристину становишься похожа! – Рома часто закивал, слегка отодвигаясь от неё на край лавки. – На людей уже набрасываешься. Ещё пара таких смен, и…

– Не смешно, Ром, – Наташа устало откинулась на спинку скамейки, чувствуя, как плечи ноют после беготни по цокольному этажу. – Просто…

– Ладно, забей, – он махнул рукой, выбрасывая пустую бутылку из-под йогурта в урну. – Давай о приятном. Ты же девушка, помоги советом. У моей девушки день рождения скоро. Что можно подарить, чтобы не банально?

Наташа набрала в грудь воздуха, чтобы выдать тираду о том, что её плечи сейчас отвалятся, а его личная жизнь в списке её приоритетов находится где-то между ремонтом набережной и вымиранием ос, но в итоге только шумно выдохнула.

– То есть мой рассказ про рабский труд официально признан не «приятным»? – она желчно усмехнулась, поправляя очки. – Переходим к вещам первой необходимости – у тебя девушка есть? – псевдоудивленно вскинула она брови.

Наташа слишком долго за ним наблюдала, чтобы искренне удивляться. За те два года, что прошли с окончания бакалавриата, Наташа временами «мониторила» его соцсети и была ознакомлена с основными вехами в его истории вне их приятного «товарищества».

– Ой, ну не начинай, – Рома забавно поморщился, немного смутившись. – Не скрываю я, просто к слову не приходилось. Полгода уже почти. Я думал про какой-нибудь виниловый проигрыватель, но боюсь, она решит, что я хипстер-переросток.

– Полгода? Для тебя это рекорд, Ром, – она постаралась, чтобы подколка звучала беззлобно.

Парень невольно усмехнулся и полез в карман. Он начал сосредоточенно листать галерею телефона, выискивая то самое фото, которое, по его мнению, должно было всё объяснить.

– Да ладно тебе… Вот, смотри.

С экрана на Наташу смотрело типичное вечернее селфи, сделанное где-то на набережной. Широко улыбающийся Рома обнимал девушку, чье лицо было наполовину скрыто огромной вязаной шапкой и шарфом, замотанным до самого носа. Видны были только смеющиеся глаза и выбившаяся прядь темных волос. Наташа вгляделась в снимок, пытаясь за этой анонимной «упаковкой» разглядеть ту, что заставила Рому остепениться, но экран лишь бездушно светился в сумерках.

– Очень милое фото, но абсолютно неинформативное, – Наташа вернула ему телефон. – Могу предложить кепку, так как шарф и шапка у неё уже есть.

– Ладно, я понял юмор, но ко дню рождения нужно что-то более существенное.

– Ну а ты расскажи что-нибудь о ней. Что она любит?

Рома на мгновение замялся. Весь его задор куда-то испарился, и он посмотрел на темную воду.

– Она… ну, она из меда. Будущий врач, – произнес он как-то слишком ровно. – Но при этом, знаешь, такая.... У нее своя группа в вк, в ней она пишет про музыку, про «менталку», «ретро-синты». – Он неловко усмехнулся и добавил, глядя куда-то в сторону. – Кстати, она там библиотеку свою расчищает, предлагает забрать сотню-другую книжек и старых CD. Ни на что не намекаю, но если тебе в твой подвал нужны пополнения…

Наташа ощутила, как внутри поднялась волна странного, почти болезненного раздражения. Этот образ был бесконечно далек от того Ромы, которого она знала два года назад. Ромы, который мог смеяться над пафосными терминами и даже думать не мог о каких-то «менталках». А теперь он стоит здесь, на набережной, и транслирует… это.

– Книжек и сидишек? – Наташа встала, стряхивая невидимые крошки с джинсов. – Не, Ром, спасибо. У меня в «Линии» этой «макулатуры» столько, что скоро дышать нечем будет…

– Подари ей… – Наташа посмотрела на небо, на котором даже в разгар дня висело какое-то мутное марево, – подари ей электронную читалку. Ну, покетбук какой-нибудь.

– Покетбук? Ну, это как-то… не слишком романтично, нет?

– Зато экологично, – отрезала Наташа. – Сам посуди: она избавляется от бумажных книг. Значит, физические носители для неё – это лишний груз. А так у неё в одном месте будет и весь её мед, и все методички по доказательной медицине и далее, что там по списку… К тому же, там эффект почти как от бумаги будет, – попыталась она улыбнуться. – Глаза не так устают.

– А у тебя такая есть? – Рома перевел на неё взгляд, оторвавшись от экрана.

– Не, я с телефона читаю, но скоро перейду на бумагу, зря что ли в библиотеку перехожу.

– Кстати про библиотеку! – Рома так дернулся от внезапной мысли, что телефон едва не отправился в свободный полет на плитку парапета.

– Знаешь, что я узнал? – Его голос стал бодрее. – Дядя Толя рассказал, что здесь раньше был НКВДшный санаторий, и подвалы на самом деле имеют несколько уровней.

– Чего? – переспросила она. – Обычная библиотека. Я за сегодня ее раз 15 обошла. – Наташа пожала плечами. – Стеллажи, компьютеры, хипстерские мешки эти только сложенными стоят.

– Это снаружи, – перебил Рома. – Пару коридоров там наглухо заложили при реконструкции. И черт знает, куда они вели. Строители, говорят, даже кирпич там особо не трогали, просто зашили всё гипсокартоном от греха, в смысле чекистов, подальше.

Наташа поджала губы, ветер с Дона вдруг показался слишком холодным для августа.

– И что они там делают за гипсокартоном? – она нервно усмехнулась. – Пьют чай из подстаканников и завывают «Интернационал» по ночам? Не смеши меня, Ром. Дядя Толя просто пересмотрел РЕН-ТВ в своей каморке. Это обычная городская легенда для пугливых практикантов.

– Смейся-смейся, – По выражению лица Ромы даже сложно было сказать – шутит он или правда верит в свои слова. – Только Толя сказал, что, когда они проводку меняли в девяностых, из-за этих «пустых» стен такой холод шел, что мужчинам приходилось руки отогревать. И звуки… Словно там воздух гуляет… Или не воздух…

– Хватит, – оборвала его Наташа. – Байки из склепа какие-то пошли.

Рома хотел продолжить, но девушка его опередила.

– Знаешь, у меня прадед в этой системе работал. В НКВД. Так что меня призраками чекистов не напугаешь. Если они там и есть – я, может, вообще за свою сойду.

Рома присвистнул, но уже без прежней ухмылки.

– Ого. Ну, тогда ладно. Гены – вещь сильная. Но ты всё равно там, по-аккуратнее.

– Всё, пока, – бросила она уже на ходу, направляясь к зданию школы. —И удачи с читалкой для Вики! – попыталась она добавить дружелюбнее.

Рома что-то крикнул вслед, помахав телефоном, но Наташа уже не слушала. Она ускорила шаг. Разговор оставил гадкое послевкусие. И дело было далеко не в сочнике. «За свою сойду». Зачем она это ляпнула? Потому что ее так задели рассказы парня про чекистов? Чушь.

Полгода. Рома сказал, что встречается с Викой полгода. Сейчас конец августа – начало сентября. Минус полгода – это конец февраля или начало марта. На фото девушка была в огромной вязаной шапке и шарфе. Для Ростова… ну, допустим. Март здесь мерзкий, ветреный, шапка вполне уместна. Значит, не соврал.

Наташа тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Впереди маячил фасад главного корпуса, а за ним ждали Кристина и подвал с интересной историей и неинтересными коробками. «Призраки чекистов, уровни под землей… Какая чушь», – твердила она себе, спускаясь по лестнице в цокольный этаж. Но в голове мысль все-таки пролетела: ей очень не хочется проверять, считают ли местные стены её «своей».

## Глава 2. Заезд

– Таня, пойми, тебе нужна эта школа. – Седеющий мужчина сидел за кухонным столом и помешивал чай, не глядя на дочь.

– Пап, да я и без этой школы поступлю. В Питер, как ты хочешь. – Таня вцепилась взглядом в его переносицу, надеясь, что он хоть раз поднимет глаза. Она нервно перетаскивала серебряное кольцо с гравировкой «Спаси и сохрани» с указательного пальца на средний и обратно.

Отец молчал, вылавливая ложкой чайный пакетик. Тщательно отжал его о стенку кружки и положил на блюдце.

– Не поступишь.

В кухне повисла тишина.

– Да лучше с мамой меня на домашнее переведите! – голос Тани дрогнул, – Я все предметы на сто баллов сдам, даже химию! Я выходить из дома не буду!

Она замолчала, ожидая реакции. Её серые глаза бегали по его лицу, пытаясь поймать хоть тень сомнения.

– Я говорил со своим одногруппником, он знает ту приемную комиссию, – тихо продолжил он, – Даже если ты по баллам пройдешь, тебя все равно не возьмут без этой бумажки. Там конкурс не аттестатов, а связей.

Он не глядя взял бутерброд с маслом и колбасой и откусил большой кусок.

– Ну значит, в Москву поступлю, – глухо отозвалась она, переведя взгляд на стол. – Там такого нет.

– В Москву ты поступать не будешь. Лучший мед – в Питере. Я там учился, ты там учиться будешь. И дети твои туда пойдут – сама потом будешь думать, как им место выбить, – Отец проглотил кусок, запил чаем и наконец посмотрел ей прямо в глаза.

– Тань, тема закрыта, – тихо добавила мама, подходя сзади. Она попыталась положить руку на плечо дочери, но Таню передернуло от этого прикосновения. Девушка резко вскочила со стула и выбежала из кухни, хлопнув дверью.

***

01.09.19

– Ребята, не толпимся! – повторяла высокая женщина лет тридцати пяти с черным удлиненным каре.

Учительница. По ней сразу было видно: в профессию она пришла по большой любви. К мужу. Потому что купить такие лодочки на учительскую зарплату – задача со звездочкой.

– Десятый «Б», меня зовут Ирина Александровна! Я буду вашим классным руководителем.

Гогот начал потихоньку стихать Ирина Александровна Овечкина стояла перед группой – человек пятнадцать, не больше. В основном, на удивление, пацаны.

– Вы у нас гуманитарный класс, так что чаще всего вы будете видеться со мной и с Павлом Владимировичем. Со мной вы будете много читать и писать, а с ним учить историю и обществознание, – мягко рассмеялась учительница, сверкая белоснежными зубами. Розовая помада на губах сияла так же ярко, как и её энтузиазм. – Классное руководство у нас тоже «на двоих»: он помогает с учебой, а я слежу за порядком.

Толпа снова загудела. Информация о гуманитарной направленности для мужской части класса стала сюрпризом, о чем свидетельствовали многочисленные спортивные сумки с эмблемой молодежного футбольного клуба.

– Давайте сейчас поднимемся на этаж, вы спокойно заселитесь в комнаты, а потом все встретимся в холле и обсудим вашу дальнейшую судьбу.

Толпа послушно потянулась за Ириной Александровной.

– Ден, Денчик, у тебя телефон есть? – толкнул кого-то локтем высокий и лохматый парень в серой толстовке.

– Есть, а твой где?

– Отец еще дома отобрал. Говорил, что здесь все строго, а тут все с телефонами!

– Ну а сейчас тебе телефон зачем?

– Я Никитосу напишу, он мне запасной подтащит.

– Макс, ну я и сам Никитосу написать могу.

– Ты ссышь телефон давать?

– Ну-у… – Данил хитро улыбнулся и выразительно поиграл бровями. – Мало ли, что ты там увидишь.

– Мальчики – в левую часть коридора, девочки – в правую! – звонкий голос учительницы оборвал их разговор.

***

Второе строение, второй этаж. Коридор оказался небольшим – он делился на два жилых крыла, отгороженных дверями. В каждом отсеке всего по пять комнат плюсом шла душевая

– Общие душевые, – отметила блондинка, закатывая глаза. Она резче, чем требовалось, нажала на ручку двери с номером «9» и шагнула внутрь. Следом ввалилась брюнетка.

– Ну зато мы с тобой соседки! – с натянутым оптимизмом выдохнула она. На плечах у школьницы висели две огромные спортивные сумки, а в руках она чудом умудрялась удерживать ноутбук.

– И то правда, – кивнула она, подходя к окну. Резким движением отдернула штору, надеясь увидеть хоть что-то живописное, и тут же скривилась. – Ну конечно. Элитное заведение, комнаты премиум-класса… и шикарный вид на глухую стену столовки.Блондинка повалила на пол свой красный чемодан.

– Кать, чур, моя кровать у окна! – заявила брюнетка и с размаху бросила сумки на матрас.

Блондинка одарила подругу долгим взглядом, но промолчала. Они были слишком близкими друзьями – какой смысл устраивать сцену.

– Тогда моя – рядом с тобой, Даш. – Катя подчеркнуто пассивно-агрессивно произнесла имя подруги, сняла куртку и небрежно кинула её на соседнюю постель у стены.

Напротив их кроватей сиротливо стояла третья – развёрнутая боком к проходу.

– Вот бы соседка нормальная попалась… – отметила Даша, косясь на пустующую постель.

– Если ненормальная – попросим переселить, – безразлично отозвалась Катя. – Слушай, а эта Ирина Александровна не сказала, когда сбор? Мы вещи разобрать успеем?

– Она номер свой дала, обещала беседу в ВК создать. Там, наверное, и напишет, – Даша сразу начала проверять теорию в телефоне. Повисла тишина.

– А Данил этот… ну ничё такой, да? – как бы невзначай бросила Катя, расстегивая молнию на чемодане. – … Я тебе не говорила, но мы с ним уже пересекались. Когда документы подавали. Он с друзьями был, увидел меня, сразу подошёл… Ну, типа, какими судьбами и всё такое.

– Ого, а чего сразу не сказала? – Даша подняла глаза на подругу.

– Да я не подумала, что это важно! Он, кстати, футболист. Сюда, походу, всю молодежку «Ростка» запихнули, чтобы они учились без отрыва от тренировок. – Катя откинула крышку, и на кровать начали перекочевывать её главные сокровища: пухлые косметички, плойка, утюжок для волос, профессиональный фен… – Я ему, кстати, сразу сказала, что с подругой сюда перевожусь.

Даша с интересом следила за действиями подруги, пытаясь подобрать дальнейшую реплику. – Друг у него тоже ничего так, – отметила Даша, улыбнувшись.

– Надеюсь, здесь какие-то дискотеки будут… Мне говорили, это место чем-то на лагерь похоже, только с учёбой.

– Было бы прикольно, – подхватила Даша. – А мне ещё интересно, что тут за преподы. Моим родителям говорили, что они какие-то крутые, чуть ли не университетские.

– Мне мама про это не рассказывала, – отозвалась Катя, уже по-хозяйски занимая полки в шкафу. – Так, я беру среднюю и ту, что над ней.

– Я тогда беру вторую среднюю и нижнюю, – кивнула Даша, но тут же задумалась. – А третьей девочке, получается, не хватит, что ли?

– Ну, её проблемы. Раньше нужно было приезжать! – Катя скорчила довольную рожицу и захлопнула дверцу, но потом серьезно добавила. – Там вроде в той секции, где вешалки, ещё полка есть. Вот пусть туда и кладёт.

***

Таня замерла на лестничной клетке второго корпуса. Справа, за тяжелой дверью коридора, кипела чужая, нормальная жизнь: хлопанье дверей, запах новых кроссовок и предвкушение свободы. Там были те, с кем она не собиралась пересекаться даже взглядом. Слева – лестница вниз, к отцу, который наверняка еще не уехал и ждет у КПП подтверждения, что дочь «пристроена».

Идти к девочкам не хотелось.

Таня подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу. Оно было прохладным, но за ним дрожало густое, маревое солнце Ростова – рыжее и безнадежно пыльное.

В этот момент тишина в корпусе изменилась. Она превратилась в давление, какое бывает в самолете при резком наборе высоты. Звуки из-за двери стали ватными, словно их пропустили через слой изоляции.

Вдруг периферийным зрением она заметила движение.

Прямо по подоконнику, разрезая полосу солнечного света, метнулось пятно. Мелкое, размером с монету, оно двигалось рваными, неестественными скачками, так дрожит картинка на старой пленке, которая вот-вот порвется. Таня нахмурилась. Мошка?

В следующую секунду в голову словно вошел раскаленный гвоздь. Резкая, ослепительная вспышка мигрени заставила её зажмуриться. Наверное, это был предел – нервы просто сдали после нескольких дней истерик.

Когда Таня открыла глаза, в голове воцарилась абсолютная, звенящая пустота. Она посмотрела на подоконник: там не было ни мошки, ни пыли. Только солнечный свет.

Таня судорожно глотнула сухой воздух, развернулась и, не оглядываясь, толкнула дверь в сторону комнат. Вскоре она стояла перед дверью с хромированной цифрой «9», крепче сжимая ручку старой спортивной сумки.

Заводить друзей она не собиралась. Общение с соседками виделось ей неизбежным злом, вроде сезонной простуды – главное, чтобы сожительство было терпимым. На большее она не рассчитывала. Всё, что её по-настоящему волновало – это обещанный сильный уровень подготовки к химии и биологи. Ради этого можно было и потерпеть.

Она толкнула дверь. В комнате стоял плотный, почти осязаемый запах лака для волос и дешевых ванильных духов. Две девушки уже по-хозяйски осваивали пространство: брюнетка заполняла тумбочку хаотичным набором из книг, блокнотов и клубков проводов; блондинка пыталась втиснуть пухлый чемодан под кровать.

– Привет, я Таня, – неловко выдавила она, поджимая губы.

– Привет! Я Даша! – отозвалась брюнетка. Она весело помахала рукой, не поднимаясь с колен.

– Привет, меня зовут Катя. Надеюсь, мы подружимся, – дежурно улыбнулась блондинка. Резким, расчетливым ударом ноги она наконец загнала красный чемодан под койку. – Твоя кровать вот эта.

Длинный палец с безупречным алым маникюром указал на одинокую койку у прохода. «Вполне сносно», – решила про себя Таня и молча бросила сумку на матрас. По сравнению с соседками, вещей у неё было пугающе мало. Она убеждала себя, что это практичность: ноутбук, пара толстовок, джинсы да кроссовки. Ничего лишнего, за что могла бы зацепиться память.

– Ты в десятый «А» или в «Б»? – спросила Даша, с неприкрытым любопытством изучая новую соседку. Её интуиция подсказывала: Таня не из тех, кто будет до фанатизма зубрить даты. В гуманитарные классы «Б» обычно шли либо те, кто метил в кресла чиновников, либо идейные. Себя Даша, несмотря ни на что, причисляла ко вторым.

– В естественно-научный, – ответила Таня. Она заметила, что девочки ходят в носках, и тоже принялась стаскивать кроссовки.

– Ага, мы решили: раз уж тут ковёр лежит, почему бы не сделать обстановку более домашней? – прокомментировала Даша. – Ты тапочки брала? – И тут же, не дожидаясь ответа: – Значит, ты в «А». А мы из «Б».

Таню такой расклад даже обрадовал: не придется объяснять домашку, да и втягивать её в свои дела девочки будут реже. Она аккуратно поставила свои беговые кроссовки у двери – серые и строгие на фоне суперстаров соседок.

В этот момент смартфон Даши ожил на тумбочке коротким вибросигналом. Прочитав сообщение, она резко вскочила.

– Я сейчас вернусь! – бросила она и, быстро сунув ноги в кроссовки, выскочила из комнаты.

– Ой, мне тоже нужно! – спохватилась Катя и выпорхнула следом, словно привязанная невидимой нитью.

Таня даже не обернулась. Она была слишком занята – методично и старательно заправляла постель, стараясь выровнять складки на покрывале до идеала. Тишина, внезапно накрывшая комнату, казалась ей подарком, но в глубине подсознания всё еще зудело то странное «дальнее» давление, которое она почувствовала на лестнице.

***

– Слушай, она что, аутистка? – Катя едва дождалась, когда за ними захлопнется дверь на лестничную клетку. Она вцепилась в Дашину руку так крепко, словно Таня могла выскочить из стены и укусить их.

– Не знаю, Кать! – Даша прыснула, и этот смех эхом разлетелся по бетонному колодцу лестницы. Они почти бежали вниз. – Но это всяко лучше, чем какая-нибудь Крастельникова.

– Ой, фу-у! – Катя театрально скривилась. – От той пахло так, что глаза слезились. А эта…

– Зато чистая, – пожала плечами Даша, вылетая из подъезда в сумерки. – Короче, забей. Ты лучше скажи, куда эти твои футболисты написали подойти?

– Написали, что будут ждать у входа в корпус.

На улице было свежо – по-ростовски, с привкусом пыли и речной сырости. Дон был совсем рядом, и его невидимое присутствие ощущалось в тяжелом, влажном воздухе. Уже темнело.

Троица ждала их у входа, вальяжно оккупировав пространство. Широкие серые штаны, белые оверсайз-футболки. Но обувь выдавала их с головой: светоотражающие шнурки и рефлективные вставки на кроссовках вспыхивали в сумерках, как глаза хищников. Ни единого залома на носах.

«Ну, реально футболисты», – отметила Даша, машинально поправляя челку-шторку.

Данил выделялся сразу. Высокий, с наглой улыбкой и темным чубом, который он то и дело зачесывал назад пятернёй. Рядом с ним сутулился Максим – тощий, заросший, с руками, спрятанными глубоко в карманах. Едва девочки подошли, Максим вскинул голову, впиваясь в Дашу быстрым, оценивающим взглядом.

– Ну наконец-то, – Данил отлип от стены. – Мы уже думали, вы решили с концами в своих кельях забаррикадироваться.

– А мы не торопились, – Катя изящно убрала волосы за ухо. – Привет.

– Привет, – Максим выдал свою фирменную хищную ухмылку, от которой у Даши по спине пробежал холодок, но приятный.

– Это моя подруга, Даша. Я вам про неё рассказывала.

Данил быстро просканировал Дашу. Пухленькая, сутулится… зато формы что надо. «Зачёт с пометкой», – мысленно усмехнулся он. На контрасте с Катей Даша казалась «утешительным призом», но вполне аппетитным.

– А это Саня, – Данил толкнул в плечо низкого, жилистого парня. Тот мгновенно пригладил волосы и, подмигнув Кате, выдал напускным баритоном: – Если у вас возникнут вопросы, проблемы или… желания, я Саша.

Пацаны загоготали. Саша довольно осклабился, чувствуя себя центром внимания.

– Ну хорошо, Александр, буду иметь в виду, – ответила Катя, но тут же, словно выключив Сашу из реальности, переключилась на Данила. – Слушайте, а вас уже добавили в чат класса?

– Да нет ещё. Классуха сказала, после ужина всё будет… – начал Данил, лениво почесывая затылок, но закончить ему не дали.

– А у меня вообще телефона нет! – Максим сложил руки на груди.

Данил осекся на полуслове и возмущенно уставился на друга.

– А почему у тебя нет телефона? – Даша вопросительно подняла глаза на Максима.

– Да, отец у него лютует, – быстро вставил Данил, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. – Решил, что Максу полезно будет пожить в девятнадцатом веке.

Максим промолчал, но его челюсть заметно сжалась. Он продолжал смотреть на Катю.

– Макс, хорош косплеить немого, – Данил попытался разрядить обстановку, ударив локтем друга по плечу, но тот даже не шелохнулся. – Короче, девочки, не обращайте внимания. У него сейчас период «сложного художника», ищет вдохновение в страданиях без Ютуба.

– Я не ищу, – глухо отозвался Максим, наконец переводя взгляд с Кати на Данилу. В его голосе прорезались неприятные, скрежещущие нотки. – Я просто хотел сказать, что чат в ВК – это не моя проблема.

– Ой, да ладно тебе, – Катя игриво повела плечом. – Будешь у нас эксклюзивным персонажем. Как в тех книгах про закрытые школы, где у главного героя всегда есть какая-то мрачная тайна.

– В этих книгах главные герои обычно плохо кончают, – вставила Даша, пытаясь пошутить, но под тяжелым взглядом Максима шутка вышла какой-то вялой.

– Ладно, народ, хватит душнить, – Данил решительно махнул рукой в сторону заросшей тропинки. – Погнали на речку, чекнем причал. Мне Рома из медиаотдела затирал, что там на закате вайб как в «Твин Пиксе».

– О, ты смотрел «Твин Пикс»? – оживилась Даша, поправляя дужку очков.

– Только слышал! – загоготал у неё над ухом Саша, едва не задев её плечом в узком проходе между кустами.

– Саня, завались, а, – засмеялся Данил в ответ, и компания медленно побрела к южной границе острова. – Там типа туман, сосны и всё такое загадочное. Для сторис – самый сок.

– Там вообще-то про убийство школьницы, – тихо добавила Даша.

На секунду в группе повисла липкая тишина. Шум листвы над головой внезапно стал громче, агрессивнее, а воздух у реки сделался по-осеннему колючим, хотя на календаре еще стоял август.

– Ну, спасибо за позитив, Даш, – Катя нервно хмыкнула и ускорила шаг, почти переходя на бег.

– О, смотрите чё видно! – закричал Саня ещё громче, указывая пальцем куда-то в сторону зарослей камыша.

Далеко-далеко, прямо возле левого берега Дона, из воды выступал массивный, пугающий силуэт. Это был старый разрушенный дебаркадер. Он не просто стоял – он догнивал, напоминая обглоданный речными гадами скелет. Надстройка дебаркадера завалилась на бок, вперив в небо пустые глазницы выбитых окон. Казалось, если прислушаться, можно услышать, как река перемалывает внутри него остатки советского паркета.

– Жесть, – выдохнул Максим, который впервые за вечер перестал смотреть на Катю и уставился на чернеющую махину. – А чё это за штука вообще?

– Вот тебе и «Твин Пикс», – Катя нервно передернула плечами, кутаясь в тонкую ветровку. – Только вместо сосен – какая-то помойка на плаву.

Данил, сделав пару кадров и прищурившись, добавил с видом знатока.

– Это дебаркадер, ребят. Мне мать про такие рассказывала. Может, даже про этот самый… Говорила, в девяностых здесь тусы были, ресторан, все дела. А потом он типа сгорел или просто на мель сел.

– В девяностых? – Даша усмехнулась, поправляя очки. – Да он тут еще твоих дедов пережил.

На её комментарий никто не отреагировал.

– Было бы классно на него с другой стороны посмотреть, с Левого берега… – добавила она, почти про себя.

– Ну так в чем проблема? – Саша игриво толкнул её в плечо. – Станем выпускниками, купим яхту и будем флексить вокруг этой заброшки.

***

02.09.19

– Наташ, дети сегодня будут получать учебники. Комплекты готовы? – Кристина Сергеевна подняла усталый взгляд от смартфона, который, казалось, врос в её ладонь.

Наташа активно печатала обеими руками и одновременно шумно втягивала через трубочку банановый латте. В стёклах её очков мелькали вкладки: таблицы, сканы паспортов, шаблоны договоров. Ветровку сменила новая толстовка с лаконичной цифрой «29» на груди – официальный мерч, пахнущий складом и свежей типографской краской.

– Угу, – закивала она, не отвлекаясь.

– Может, ты тогда там доделаешь договоры? – Кристина мило улыбнулась. Её идеальная матовая помада была чуть смазана в уголке губ – единственная деталь, выдававшая утреннюю спешку. – Просто дети начнут идти к тебе уже с минуты на минуту. Посидишь в библиотеке, там спокойнее.

– Договоры? Прямо там? – Наташа оторвалась от монитора. – Но там же будет поток детей, шум… Я могу ошибиться.

– Наташа, – Кристина улыбнулась той самой улыбкой, от которой становилось холодно. – Ты же у нас, как говорят, «слишком умная для простой работы». Вот и прояви чудеса мультизадачности.

Наташа помедлила. Укол про "слишком умную" больно резанул.

– Хорошо. А компьютер мне там уже установили? – девушка наконец оторвалась от монитора.

– Если не установили, то установят прямо сейчас, – улыбка Кристины стала ещё шире.

Наташа помедлила.

– Кристина Сергеевна, – девушка сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я хотела уточнить по поводу нагрузки. В библиотеке сейчас завал, учебники – это только начало. Там еще картотеку нужно с нуля заводить, плюс старые книги, как вы сказали, перебрать надо…

– И? – коротко бросила блондинка.

– Я думаю, было бы логичнее, если бы я сосредоточилась на библиотеке. Как мы и обсуждали изначально. На две ставки физически невозможно работать стабильно качественно, я боюсь где-нибудь накосячить в договорах…

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только низким гулом системных блоков. Кристина медленно отложила телефон на стол экраном вниз.

– Наташ, – она сделала паузу, и её лицо снова приняло то самое неподвижное выражение. – Я ценю твой труд. Но мне очень жаль, что ты сама не можешь прийти и сказать, что тебе здесь тяжело, а вместо этого ищешь для этого какие-то отговорки про библиотеку.

Сердце Наташи упало в пятки. Ей не тяжело, ей скучно до зубовного скрежета! Губы поджались.

– Мне не тяжело, – выдавила она.

– Ой, не рассказывай, – перебила Кристина. – Я знаю, о чем вы там с коллегами шепчешься. Что ты переросла эту должность, что тебе скучно, что мы твой потенциал не используем…

Наташа замерла. Коллегам? Она жаловалась Роме на усталость, но никогда не говорила, что "переросла". Неужели Рома передал их разговоры? И в каком свете?

– Я такого не говорила… – голос Наташи дрогнул.

– Неважно, что ты говорила. Важно, с каким лицом ты это делаешь.

– Кто это замечает? – голос Наташи дрогнул.

– Когда найдем еще одного администратора – пойдешь в свою библиотеку. А пока этот вопрос закрыт, – подытожила Кристина, окончательно возвращаясь к монитору.

Наташа опешила.

***

02.09.19

– Даш, ну скажи, он классный! – восторженно повторяла Катя, натягивая узкие джинсы.

– Ну да, – кивала Даша. Она стояла перед зеркалом, разматывая самодельные бигуди из тряпочек.

– Интересно, а у нас физкультура будет с ними общая? Наверное, нет, у них же тренер тоже здесь теперь живет… – Катя плюхнулась на кровать, и пружины жалобно скрипнули. Она тут же принялась листать беседу класса в ВК в поисках новых сообщений.

– Я думаю, их вообще в гуманитарный класс засунули, чтобы они от тренировок не отвлекались. Вот увидишь, на занятия они вообще ходить не будут, – рассудительно заметила Даша, беря в руки расческу.

– Ну, может, это и к лучшему… – многозначно протянула Катя и вдруг сменила тон: – Мне, кстати, Денис писал.

– Реально? – Даша мгновенно оживилась.

– Да. Писал, что я дура, раз ушла в эту школу. И что он меня всё равно добьётся. – Катя демонстративно открыла чат.

– Покажи! Покажи! – Даша тут же перескочила на кровать подруги и выхватила телефон. Её глаза быстро забегали по строчкам переписки. – Жестко… Так вот на что ты отвлекалась, пока мы по причалу ходили?

Ага. Я уже думала телефон совсем отключить, – вздохнула Катя, беря в руки косметичку.

– Ну ты жёсткая, конечно, – восхищенно протянула Даша, возвращая гаджет подруге.

В комнате на мгновение повисла тишина.

– А где Таня? – вдруг спросила Даша, глядя на пустую, подозрительно аккуратно заправленную кровать. – Просто уже скоро восемь, завтрак начнется…

– Таня… которая соседка? – уточнила Катя, поправляя лямку топика. – Я когда вчера вернулась, она спала, может просто проснулась раньше.

Даша задумчиво посмотрела в окно. Сентябрьское солнце уже вовсю слепило, заливая комнату жестким, почти белым светом. С их этажа было отлично видно, как над бетонными плитами у входа в столовую начинает дрожать воздух – день обещал быть по-настоящему жарким. Отведя взгляд, она посомтрела на свой телефон. Палец сам нажал на сообщение: «Привет) ну че ты?». «Че-че? Ничего!..» – пронеслось в голове. С аватарки на неё смотрел обаятельный парень в очках. Максим. Он был онлайн. Теперь отвечать нужно было быстро.

«Собираюсь на завтрак», – быстро напечатала она, чувствуя, как горят кончики ушей. Нажала «отправить» и тут же отложила гаджет экраном вниз.

– Пошли, а все разберут, пока мы тут марафет наводим, – Даша подхватила сумку, стараясь скрыть волнение за суетой.

– Ага, – отозвалась подруга, кидая последний взгляд в зеркало.

Девочки вышли из комнаты, оставив идеально заправленную кровать Тани в полосе яркого, равнодушного света.

***

– Наташенька, здравствуйте! – Ирина Александровна буквально просияла, заходя в помещение на цокольном этаже.

– Здравствуйте, Ирина Александровна! – Наташа мгновенно вскочила из-за стойки. Увидеть здесь своего бывшего куратора было сродни глотку чистого воздуха после душного кабинета Кристины. – Я видела в списках, что вы тоже оформляетесь, всё ждала, когда встретимся.

– Взаимно! Я слышала, что и Роман сюда устроился? – поинтересовалась учительница, с любопытством оглядывая стеллажи.

– Да, он в медиаотделе, – Наташа постаралась, чтобы голос звучал ровно. – С конца августа его не видела, но, судя по обновлениям на сайте, загруженность у него высокая.

– Это да, школа пытается прямо сильно о себе заявить, – понимающе закивала Ирина Александровна, поправляя жакет. – Вы мне лучше скажите: вы теперь официально хозяйка книжного царства?

– Да. Я работаю на полставки ассистентом у Кристины Сергеевны, а полная ставка у меня здесь.

– Какая Вы молодец! Ну, раз так, я тогда к Вам сразу после завтрака с ребятами загляну.

– Хорошо, буду ждать! – Наташа натянуто улыбнулась, провожая преподавательницу взглядом.

Как только дверь закрылась, улыбка мгновенно сползла с её лица. Ирина Александровна была прекрасным педагогом и когда-то очень помогла Наташе в университете, поэтому неудивительно, что в такой «звездной» школе ей сразу доверили классное руководство… Но какого класса?

Наташа зажмурила глаза и чуть ли не ударила себя по лбу. Она начала быстро искать контакт Ирины Александровны в телефоне. Нужно же узнать, на какие фамилии первыми карточки заводить!

Пальцы нервно скользили по экрану. В голове всё перемешалось: таблицы Кристины, ядовитые замечания про «халтуру», Рома, который почему-то стал обсуждать её за спиной… Другим она и не рассказывала ничего! И вот теперь она стоит посреди новенькой библиотеки и не знает, какой именно класс сейчас ворвется в эти двери.

– Только бы не девятый «А», только бы не девятый «А», – бормотала она, пролистывая список контактов. – Там же сплошные дети спонсоров, они меня живьем съедят, если я буду искать их фамилии по пять минут…

Наконец, нужная строчка нашлась. Наташа быстро набрала сообщение: «Ирина Александровна, простите, забыла уточнить – а какой у Вас класс? На кого готовить карточки?»

Ответ пришел почти мгновенно, сопроводив вибрацию телефона коротким звуком.

«10 "Б", Наташенька. Мы уже заканчиваем завтракать, через пять минут будем у Вас!)»

– Десятый «Б», – выдохнула Наташа, откладывая телефон на край стойки. – Ладно. Справимся.

Она выпрямила спину и обвела взглядом стеллажи.

***

– Пупсик, ну смотри, мне ассистентка нужна, – Кристина Сергеевна сидела в своём кабинете, по-хозяйски закинув ноги на стол. Сквозь тонкие черные капроновые колготки просвечивал её идеальный бордовый педикюр. Дверь была предусмотрительно заперта.

Она прижала телефон плечом, придирчиво изучая свои туфли.

– Студентка-заочница нужна какая-нибудь, попроще. А то эта слишком "талантливая", как мне тут доложили.

В трубке что-то недоуменно уточнили. Кристина раздраженно закатила глаза к потолку.

– Ну в смысле «зачем»? Ты бы видел, как она кофе свой дула сегодня… Словно делает мне одолжение, находясь здесь. А я не хочу чувствовать себя надзирателем, – она сделала паузу, выслушивая ответ, и капризно надула губы.

– Пусть сидит в своем подвале с книжками, раз она такая интеллигенция… Я не говорю, что её нужно прямо сейчас увольнять.

Последовала ещё одна пауза. Кристина выпрямилась, её лицо стало чуть серьёзнее, а голос – жестче.

– Я понимаю, что ты сразу никого не найдёшь, – перебила она очередные жалобы собеседника. – Давай я просто сама поищу?

Кристина дернула ногой, теряя остатки терпения.

– Да чё ты жмёшься? – прошипела она в трубку, отбросив тон нежной подруги. – Полставки ассистента всё равно ещё висят в фонде, я же видела ведомости. Тебе жалко, что ли?

Она сбросила звонок и уставилась на закрытую дверь. Где-то внизу, в цоколе, сейчас выдавала учебники Наташа, даже не подозревая, что её судьба в «Линии» только что была решена в её пользу.

***

Рома постучал костяшками пальцев по стойке библиотекаря. Тишина.

– Тук-тук-тук! – громко проговорил он, стуча по столешнице уже настойчивее.

Из-за высоких стеллажей в глубине помещения показалась голова Наташи. На шее у неё висели наушники с блестящим металлическим корпусом, из которых глухо доносилась музыка.

– Наташ, а чего я радостные новости узнаю от третьих лиц? – Рома картинно вскинул брови и потряс в воздухе какими-то распечатками.

– Привет. А какие? – Наташа стянула наушники, вышла к стойке и прищурилась, пытаясь разглядеть текст.

– А такие, что Кристина себе новую ассистентку ищет, – Рома торжественно вручил бумаги Наташе.

– Что? – глухо спросила она, пробегая глазами по тексту черновика вакансии. «Требования: стрессоустойчивость, презентабельный внешний вид…» Сердце пропустило удар. Значит, Кристина всё-таки решила от неё избавиться? Или…

– Ну, ты же сама говорила, что хочешь свалить в библиотеку, нет? – Рома облокотился на стойку, с интересом наблюдая за её реакцией.

Наташа медленно опустила листок. Внутри боролись два чувства: странное облегчение от того, что её просьбу услышали, и уязвленное самолюбие.

– Ты чё, расстроилась? – Рома склонил голову набок.

– А замену на библиотекаря там случаем не ищут, – Наташа раздраженно плюхнулась в кресло и автоматически сложила руки на груди.

– О таком я не слышал, – заулыбался Рома, пытаясь считать эмоцию с лица девушки. – Да че, ты теперь классно будешь проводить время со своими книгами. Круглосуточно! Ты же сама хотела «к корням».

– А ты чего такой довольный? – буркнула она, поднимая глаза.

– Да потому что теперь, может, хоть твоё нытьё по поводу Кристины прекратится, – парировал Рома, выпрямляясь. – Будешь тут королевой подземелья.

Наташа набрала в грудь воздуха, чтобы достойно ответить на этот выпад, но не успела. От лестницы начали доноситься посторонние звуки. По манере говорить и самоуверенности голосов можно было безошибочно заключить – десятый «Б».

– Слушай, тут сеть вообще не ловит, это что за бункер? – недовольно разнеслось эхом по лестнице. – А это точно библиотека? Вы не ошиблись?

На последних ступеньках показалась пёстрая группа подростков, которую уверенно возглавляла Ирина Александровна.

– Наталья Эдуардовна, здравствуйте ещё раз, – начала было учительница, обращаясь к библиотекарю, но тут её взгляд остановился на фигуре у стойки.

Рома заметно возмужал с момента выпуска из бакалавриата. Его кучерявые волосы отрасли и теперь лежали в творческом беспорядке, плечи стали шире, а на лице появилось что-то вроде небрежной щетины. Стоял он расслабленно: в джинсах, простой футболке и клетчатой фланелевой рубашке, из нагрудного кармана которой небрежно свисал пропуск на ленте.

– Роман, какая встреча!

– Здравствуйте, Ирина Александровна! – мгновенно воодушевился парень. Он широко заулыбался, отлепился от стойки и шагнул навстречу бывшей кураторше.

– Шикарно выглядите!

– А вы как всегда прекрасно! – с готовностью отозвался он, ничуть не смутившись.

Женская половина класса тут же переглянулась. Катя подтолкнула Дашу локтем, и они начали активно шептаться, стреляя глазками в сторону парня.

– Ладно, не буду мешать учебному процессу, – Рома обаятельно улыбнулся классу в целом, от чего шёпот девочек стал заметно громче. Он галантно кивнул учительнице: – Ирина Александровна, очень надеюсь, что нам удастся ещё поговорить в более спокойной обстановке.

– Обязательно, Роман! – закивала она в ответ.

Рома махнул рукой Наташе и легкой походкой направился к лестнице, едва не столкнувшись в дверях с Данилом. Они пожали руки.

Здравствуйте, десятый «Б», – начала Наташа, натягивая дежурную улыбку.

– ЗДРАВСТВУЙТЕ! – хором грянули преимущественно мужские басистые голоса.

От такого неожиданно мощного, почти «армейского» клича класс рассмеялся. Девочки, забыв про шёпот, тоже прыснули со смеху, глядя на своих одноклассников.

– Понятно, тут у нас преимущественно спортсмены, – усмехнулась Наташа, когда эхо утихло. – Давайте организуемся: подходите к стойке по одному, будете брать бланки.

***

Дверь в кабинет Кристины Сергеевны дернулась. «Кого это принесло?» – прошипела блондинка. Она только что закончила тяжелый разговор с Алексеем Петровичем и теперь в спешке натягивала туфли, морщась от того, как сильно затекли ноги.

Поправив юбку и пригладив выбившийся локон, Кристина встала, чтобы открыть дверь картой, но ее опередила Наташа.

– Вы меня увольняете? – с порога выпалила та, засовывая мастер-карту в карман. Голос её дрогнул, и в этом было столько детской обиды, что Кристина на мгновение даже растерялась.

– Закрой дверь, – уже спокойнее сказала блондинка, отходя к окну. Ей нужно было пару секунд, чтобы переключиться с собственных проблем на эту внезапную драму. – И сядь, пожалуйста.

– С чего ты взяла? – наконец спросила она, глядя Наташе прямо в глаза. – Или это не вопрос, а предчувствие? Может, ты сама внутри себя решила, что не тянешь, и теперь ищешь подтверждения снаружи?

– Рома показал вакансию…

– Рома, – Кристина закатила глаза так сильно, что казалось, увидела свой мозг. – Твой Рома – просто находка для шпиона. Послушай меня. Ты час назад ныла, что тебе тяжело.

– Рома, как обычно, сует нос не в свои дела, – Кристина закатила глаза, даже не взглянув на экран. – Послушай меня внимательно. Ты утром стояла здесь и ныла, что тебе тяжело на две ставки. Я тебя услышала.

Она сделала паузу, изображая, что делает одолжение, хотя на самом деле просто решала свою проблему:

– Я выбила у Алексея еще одну ставку. Я ищу человека на место ассистента. Девочку на побегушки, попроще. А ты, раз тебе так "тяжело", остаешься в библиотеке. Всё, как ты хотела.

Наташа опешила. Логика была железной. Кристина не выгоняла её, а… облегчала жизнь? Ссылала её?

– Если бы я тебя увольняла, мы бы сейчас обсуждали обходной лист, – Кристина чуть заметно улыбнулась уголками губ, но тут же снова стала деловой. – Иди, работай.

Наташа медленно встала. Комок в горле исчез, но вместо него появилась ледяная пустота.

«А я точно хочу вот так… запереть себя в библиотеке?» – подумала она, замедляя шаг перед дверью.

Просто выдавать книги и протирать пыль? Пока какая-то "девочка попроще" будет сидеть здесь, наверху?

Это был тупик. Карьерная смерть.

– А нельзя просто часть функций оставить за мной? А остальные передать? – вдруг спросила она, не оборачиваясь.

Этот вопрос застал Кристину врасплох. Она замерла у монитора.

– Наташ, ты сейчас серьезно? – Кристина медленно выпрямилась. – Определись уже, чего ты хочешь. То "не справляюсь", то "оставьте".

– Ну об увольнении в подвал я не просила, – повела плечами девушка, набираясь смелости.

– А какого черта тогда мне приходят и докладывают о твоих истериках?

Наташа замерла.

– Кто приходит? – севшим голосом спросила она.

– Да есть тут у нас… "неравнодушные", – Кристина, поморщившись, неопределенно махнула рукой в сторону коридора. – Ходят, пороги обивают, рассказывают, как мы таланты губим и микроскопом гвозди забиваем.

Наташа почувствовала, как к щекам приливает жар. Кто-то обсуждал её за спиной? Выставил слабой, неспособной постоять за себя?

– Я никого не просила, – процедила она.

– Вот и скажи своим защитникам, чтобы не лезли не в свое дело, а то вылетите оба, – отрезала Кристина. – Ок. Хочешь «часть функций»? Оставим за тобой оформление 1С и запуск в Докс.

Наташа кивнула и быстро вышла за дверь, пока начальница не передумала.

## Глава 3. Круглое

– Ты вообще охренел?

Рома как раз ставил на поднос стакан с компотом. Возглас за спиной прозвучал так внезапно, что он вздрогнул. Тяжелое стекло с грохотом ударилось о пластик, липкая розовая жидкость веером брызнула на его светлую футболку и потекла через край подноса.

Парень медленно обернулся. Несколько секунд он просто молча смотрел на Наташу, пока пятно на груди расплывалось, становясь все темнее.

– Что, уже обеденный перерыв для сведения личных счетов? – голос его был подозрительно спокойным.

Он перевел взгляд с разгневанного лица девушки на футболку и вдруг… тихо рассмеялся.

– Ладно, хоть компот был вкусный, – парень потянулся за салфеткой, тщетно пытаясь промокнуть ткань. – Слушай, если хотела привлечь мое внимание, могла просто позвать. А так… – он наконец поднял на нее глаза, и Наташа на секунду запнулась, увидев в них что-то, чего не ожидала. – О чем речь? Из-за чего священная война посреди столовой?

– Это же ты рассказал Кристине чушь о том, что я хочу уволиться? – выпалила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Не уволиться, а перевестись, – поправил Рома сухо.

– Значит, это был ты?

Рома громко выдохнул. Он взял поднос и направился к стойке с грязной посудой, чтобы заменить его.

– Выдумала проблему из воздуха и теперь ищешь виноватого… – бросил он через плечо.

Слова попали точно в цель. Наташа почувствовала, как жар от смеси стыда и ярости заливает щеки. Он был прав: она действительно грезила о библиотеке. Но сам факт, что он пошел к Кристине за её спиной, ощущался как удар в поддых. Она двинулась за ним, на автомате взяв новый поднос.

– Это не из воздуха… – голос все-таки сорвался. – Я тебе доверяла. Как другу.

Рома ничего не ответил. Он принялся наполнять поднос с демонстративной обстоятельностью: стакан компота, салат, порция пюре с аккуратно уложенной отбивной.

Наташа, ведомая странным автоматизмом, копировала каждое его движение, выбирая те же блюда. Вскоре они оказались за одним столом.

Рома сделал глоток, поставил стакан и наконец посмотрел на нее в упор.

– Она меня вообще хотела с места ассистентки уволить, – начала цедить девушка

– Уволить? – Рома вскинул брови, отправляя в рот кусок отбивной. – Она блефует. Я ей русским языком объяснил, что ты – ценный ресурс, который тупо выгорает на механической работе. Что нельзя микроскопом гвозди забивать.

– Микроскопом… – Наташа схватилась за голову. – Ром, ты идиот? Для неё это значит, что я "проблемная"! Она решила, что я задрала нос! Что мне западло договоры печатать!

– Ну, а разве это не так? – он отложил вилку и посмотрел на неё с неожиданной серьезностью. – Тебе же правда тошно там сидеть. Сама же мне ныла, что деградируешь.

– Я жаловалась другу! А не просила идти к начальству и устраивать мне пиар-акцию! – Наташа понизила голос, заметив, что на них начали оборачиваться ученики. – Мне пришлось объясняться, что я хочу сократить лишь часть обязанностей! – девушка зло ткнула вилкой в пюре. – А из-за твоего "заступничества" она теперь думает, что я безвольная истеричка, которая сама за себя постоять не может.

Рома откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Пятно от компота напоминало чем-то пулевое ранение.

– То есть спасибо я не услышу? – сухо уточнил он.

– За что? За то, что чуть не лишил меня карьеры?

– За то, что сдвинул дело с мертвой точки, Наташ! – он подался вперед, и его глаза сверкнули. – Ты бы так и терпела, молча делая работу за двоих, пока не сдохла бы. Да, может, Кристина-стерва переврала мои слова. Но итог какой? У тебя теперь есть библиотека, есть нормальные задачи. А то, что она о тебе думает… Да плевать.

Наташа открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Формально он был прав: результат был достигнут. Но метод… Метод был унизительным.

– Результат такой, – чеканя каждое слово, произнесла она, глядя ему прямо в глаза. – Я выгляжу непрофессионально. Как идиотка какая-то!

Она резко встала и пошла к выходу, чувствуя спиной тяжелый взгляд парня. Наташа вылетела из столовой, едва не задев плечом группу парней на входе. Гул голосов и стук посуды остались позади, но в ушах всё еще звенело от обиды. Дорогу ей преградила Ирина Александровна.

Учительница выглядела непривычно: идеальное каре растрепалось, а на лице застыла маска тревоги.

– Наташенька! Слава богу, я тебя нашла! – она схватила девушку за локоть. – Таня из десятого «А»… Она была в библиотеке?

– Десятый «А» приходил… Но никаких Тань я не помню… – Пытаясь переключиться на рабочий лад, она осеклась, вспоминая утренние часы. – Надо… Надо проверить библиотеку, – сообразила Наташа. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. – Ирина Александровна, я сейчас туда сбегаю!

– Я пойду к медпункту, вдруг она там, – учительница суетливо кивнула .

Девушка побежала по плитам мимо стадиона к главному корпусу.

– Что-то случилось? – из-за дверей столовой показался Роман. Он выглядел встревоженно. – Куда Наташа побежала?

– Девочка из десятого «А» пропала, Наташа побежала проверять, может быть она в библиотеке.

Рома замер на секунду, и по его лицу пробежала тень.

– А охране уже сообщили?

– Нет ещё, я только что от классного руководителя! – крикнула Ирина Александровна, быстрым шагом удаляясь от корпуса столовой.

Рома не стал раздумывать. Он достал мобильный и побежал к главному корпусу.

– Дядь Толь, привет, это Рома, – быстро заговорил он в трубку, как только на том конце ответили.

***

– Таня? Ты здесь? – Наташа рассеянно бегала между многочисленными стеллажами библиотеки. Её голос глох в плотных рядах новехоньких книг, будто сюда и впрямь свезли добрую половину фондов города.

Девушка свернула в проход, ведущий в придаточный зал, где располагался отдел «Художественная литература». Яркий свет из узких окон падал на пол косыми желтыми столбами, в которых лениво кружилась пыль.

Сердце её на мгновение замерло – в полумраке ей почудилось движение. Она нахмурилась, пытаясь присмотреться.

– Таня?..

И тут она увидела его. Прямо по ковру релакс-зоны, переходя на паркет, ползло оно. Пятно.

Идеально круглое, угольно-черное, оно не имело объема, но казалось тяжелее любого предмета в этой комнате. Оно двигалось медленно, тягуче, словно сама земля под библиотекой была густой, застоявшейся жижей, которая выталкивала этот сгусток наружу.

Воздух вмиг стал невыносимо душным, липким, как перед грозой в июльской степи, когда небо наливается свинцом. Наташа замерла, боясь, что даже стук её сердца может привлечь внимание этой безмолвной пустоты. Пятно вдруг замерло. А потом дернулось в её сторону – резко, неестественно быстро.

Наташа не помнила, как развернулась. Не разбирая дороги, она понеслась к выходу. Кроссовки отчаянно скрипели по отполированному паркету, но ей чудилось, что пол под ногами превращается в ил, который вот-вот сомкнется над её щиколотками.

Выскочив в холл перед лестницей, она на полном ходу врезалась во что-то твердое. Сильные руки схватили её за плечи. Рома.

– Наташа! Что слу…

– Бежим, – прохрипела она, вцепляясь в его запястье. Пальцы были ледяными. Она не дала ему договорить, потащив вверх по лестнице, прочь из этого подвала.

Минут через десять, сидя на диване в кабинете медиаотдела, Наташа всё еще не могла унять дрожь. Рома стоял у окна, глядя на залитый солнцем двор, где жизнь текла своим чередом, но его плечи были напряжены.

– Идеально круглое? – переспросил он, не оборачиваясь. – Нат, может это просто… ну, проекция какая-то? Глюк в освещении?

Девушка посмотрела на парня с осуждением. Рома обернулся, их взгляды столкнулись.

– Охрана говорит, Таня заходила в главный корпус. Если она в библиотеке… Если она там, где эта хрень… – он замолчал, подбирая слова. – Нам нужно вернуться.

Наташа мотнула головой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

– Я туда не пойду.

– Мы не можем её там оставить, – твердо сказал Рома, хотя в его глазах тоже читался страх. – Просто проверим. Вместе. Вдруг ей плохо? Или… – он не договорил.

***

Даша сидела в столовой, печально помешивая остывший рассольник.

– Ну, компот здесь не айс, – брезгливо сморщилась Катя, отодвигая полный стакан на край подноса.

Ее взгляд скользнул к уборщице, которая с удвоенным усердием протирала пол у раздачи.

– Видимо, кому-то тоже не зашло. Смотри, какая лужа была. – отметила Даша.

– А ты здесь давно что ли сидишь? Успела и за лужами понаблюдать? – в голосе подруги прозвучала легкая насмешка.

– Ну я же не прогуливаю физкультуру вместе с каким-то футболистом, – наигранно закатила глаза Даша.

– Ой, да ничего у нас не было! Че ты токсичишь-то? – возмутилась Катя, но в шутку ударила подругу по плечу. – Я больше не буду так делать.

– Ну слава богу, а то я уже тренировала речь для твоей мамы, – фыркнула Даша и отодвинула тарелку с супом. – Ладно, если компот не будешь – отдай сюда.

– Другой разговор, – заулыбалась Катя. – А если серьезно, че ты тухлая такая?

– У Никиты девушка появилась.

– Это… тот самый, из Питера? Который тебя в гости звал? – уточнила Катя, приподняв бровь.

– Да че ты, дави дальше! – Даша многозначительно посмотрела на подругу и снова отвела взгляд в тарелку. – Тот самый, который на прошлой неделе писал: «Вот такую бы девушку, как ты, да в Питер ко мне», а час назад скинул фото с какой-то рыжей и подписью: «Это моя подруга Тая».

Катя закатила глаза, но на лице отразилась сочувственная усмешка.

– Ну и? Ты ж сама говорила, что он для тебя как друг.

– Как друг, который называет чуть ли не идеалом, а потом находит «подругу-Таю» за час, – Даша со звуком притянула к себе поднос.

– Ага, идеал на расстоянии, а рыжая – под рукой, – Катя игриво подмигнула. – Он же у тебя взрослый, отдельно уже от родителей живёт. Может, она ему ужины готовит?

– Не у меня, – натянуто улыбнулась Даша и понесла свой поднос с недоеденным обедом на выброс.

– Так и РПП заработать можно! – крикнула Катя вслед. Даша даже не повернула головы.

– А чего такого интересного вы обсуждаете, девочки? – Данил положил руку на Катино плечо и широко улыбнулся.

– То, что мужчинам обычно очень неинтересно, – холодно заметила Катя, аккуратно снимая его руку.

– Обижаешь. Мне всё, что касается тебя, интересно, – Данил тут же занял место Даши, вальяжно развалившись на стуле. – Чего ты такая колючая? Я же видел, как ты на меня смотрела на поле.

– Пялиться на то, как ты пинаешь мяч – хреновое свидание, – Катя скрестила руки на груди. – Особенно когда твои друзья всю время кричат «Денчик! Денчик!». Колхоз какой-то.

– Ну, я же в итоге попал, – Данил самоуверенно улыбнулся, не чувствуя подвоха. – Приму к сведению, малыш. В следующий раз пойдем туда, где потише.

– Я тебе не «малыш», Дэн, – Катя встала, подхватывая поднос. – И уроки я из-за твоих тренировок больше пропускать не буду.

– Ладно, не кипятись, – Данил вскочил, перехватывая у нее поднос. – Давай я отнесу. Видишь, какой я заботливый?

Он подмигнул ей и направился к стойке с грязной посудой.

***

– Только давай без геройства, ладно? Увидим круглое – светим и уносим ноги, – проинструктировал Рома Наташу перед спуском.

Девушка уверенно закивала, сжимая в потной ладони тяжелый фонарь. Коридоры цокольного этажа встретили их неподвижным воздухом. Зной снаружи будто впитался в кирпичные стены.

Заходя в главный зал, они не поверили своим глазам. У стойки библиотекаря стояла школьница. Ее длинные русые волосы были собраны в аккуратный хвост, а сама она застыла в ожидании, глядя в экран телефона.

– Таня? – растерянно произнесла Наташа, останавливаясь в нескольких шагах от входа.

Девочка обернулась. На ее лице не было ни тени волнения, ни того лихорадочного блеска. Она выглядела… обычно.

– Да, здравствуйте, – улыбнулась школьница.

– Ты где… всё это время была? – Наташа оглянулась на Рому. Тот молча застыл сзади, не выпуская из рук фонарь, и пристально наблюдал за каждым движением девочки.

– В библиотеке, – Таня чуть приподняла брови, будто вопрос был лишен смысла. – Нам сказали собраться тут, чтобы учебники взять.

Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок. Все слова девочки звучали логично, но Наташа сама, собственными глазами, всего десять минут назад прочесала этот зал. Она звала, она кричала – здесь была лишь тишина и то жуткое пятно.

– Роман Антонович, – обратилась Наташа к спутнику, стараясь придать голосу непринужденный тон, – напишите, пожалуйста, Ирине Александровне.

– Ирине Александровне… – повторил он, и в его голосе проскользнула тень чего-то тяжелого. – Конечно. Напишу…

Наташа, скрывая дрожь в руках, прошла за стойку. Она дежурно улыбнулась Тане и принялась выдавать бланки. Рома достал телефон, но его взгляд продолжал сверлить девочку. Та заполняла бумаги с такой легкостью. Ее спокойствие казалось неестественным, оглушительным.

– А зачем вам фонарики? – поинтересовалась она у Наташи, кивнув на тяжелые металлический корпус в руке парня.

Наташа невольно засмеялась от нервов, но короткий, ломкий звук утонул в тишине стеллажей. Она посмотрела на Рому, ища поддержки.

– Да так, нам тут порядок навести нужно… в дальних стеллажах, – проговорила она. – Лампы барахлят, старая проводка.

Школьницу ответ устроил, она вернула бумаги Наташе. Брюнетка нервно поправила очки и начала искать стопку учебников. Да, в корпусе с евроремонтом барахлящая проводка. Хорошо врешь!

– Вот, держи, – Наташа протянула стопку тяжелых томов, чувствуя, как абсурдность ситуации давит на виски. – Всё в порядке?

– Да, спасибо, – Таня улыбнулась. – Хорошего дня!

Она подхватила книги и направилась к выходу. Рома и Наташа молча проводили её взглядом. Когда звук шагов школьницы окончательно затих, ребята еще несколько секунд стояли в полной тишине, не смея пошевелиться.

– Ром… – Наташа засунула руки в карманы. – Но я ведь… я же каждый угол здесь проверила!

Рома ничего не ответил. Вместо этого он резко развернулся и бросился вглубь библиотеки, в сторону отдела художественной литературы.

– Рома, стой! – крикнула Наташа и побежала за ним, спотыкаясь о собственные ноги.

Они влетели в дальний зал. Рома вскинул фонарь, и мощный луч света ударил по стеллажам с классикой. Пусто. Идеально сухой отполированный паркет. Никакой влаги, никакой слизи, никакого «круглого».

Рома молча светил под нижние полки, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Он заглядывал в самые темные щели, туда, где дерево стеллажей соприкасалось со стеной.

– Чисто, – выдохнул он, наконец выключая фонарь. Тяжело дыша, парень подошел к окну, которое находилось почти на уровне земли снаружи, с силой дернул за ручку и распахнул его настежь. В душный зал, пахнущий типографской краской и чем-то еле уловимым, ворвался раскаленный воздух и запах сухой травы.

– Ты что делаешь? – прошептала Наташа, подходя ближе.

– Проветриваю, – отрезал он, не оборачиваясь. – Здесь воняет…

Он высунулся в окно, оглядывая узкую полоску земли и кусты за решеткой. Там было пусто.

– Ага, – прошептала Наташа, рассматривая зал.

***

– Нат, постой здесь. Только не уходи никуда, – бросил Рома, не оборачиваясь.

Справедливости ради, брюнетка и не собиралась никуда идти. Сложив руки на груди, она замерла у окна, всматриваясь в пыльное стекло. Ее все еще ощутимо трясло, но здравый смысл постепенно брал верх. «Это могла быть просто тень, – убеждала она себя. – Обычная оптическая иллюзия. А Таня… Таня просто сидела в том дальнем зале и не слышала, как я звала. Всё логично».

Под порывами ветра гнулись ветви старых каштанов, а в воздухе стоял густой, почти осязаемый вкус сухой ростовской земли. Наташа смотрела на школьный двор, и в её сознании реальность начинала давать трещину… Или ей так хотелось думать. Девушке чудилось, что за стеклом не спортивное поле с его выжженной травой, а бескрайняя, тяжелая толща воды. Темная, как болото, река Дон, которая внезапно поднялась выше крыш и теперь беззвучно давит на здание, проверяя старую кладку на прочность. Казалось, стоит стеклу треснуть – и эта холодная, пахнущая илом масса хлынет внутрь, заполняя коридоры.

Тем временем Рома, застегивая пуговицы на фланелевой рубашке, чтобы скрыть пятно на футболке, подошел к застекленной будке охраны.

– Дядя Толя! – Рома расплылся в самой обаятельной из своих улыбок, когда стекло со скрипом отъехало в сторону. – Мое почтение самому бдительному человеку в этом районе.

Охранник, грузный мужчина с лицом цвета перезревшего помидора, оторвался от сканворда и поверх очков посмотрел на парня. В каморке гудел старый настольный вентилятор, бесполезно гоняющий горячий воздух.

– Рома… Опять ты? – проворчал он. – Если ты снова пришел просить ключи от актового зала, чтобы свои ролики снимать, то сразу «нет».

– Да какой там актовый зал, дядя Толя, – Рома заговорщицки понизил голос и выудил из-за пазухи увесистый пакет. – Я тут подумал… Жара такая на улице, пыль. А вы на посту, как скала. В общем, заглянул в магазин по пути. Там квас завезли – ледяной. Прямо из бочки.

Пакет с характерным звоном стекла опустился на подоконник.

– Ну, Рома… Это ты, конечно, молодец, – охранник кашлянул. – А че тебе надо то?

– Дядя Толя, очень нужно по камерам посмотреть. Буквально пять минут! – закивал парень. – Понимаете, у нас там в библиотеке… инцидент. Книгу редкую могли забрать, а Наташа, как новый сотрудник, вся на иголках. Нужно глянуть, кто в главный вход заходил последние полчаса.

– Да я не могу тебе давать смотреть, Рома, – дядя Толя замахал руками.

– Ну, дядя Толя! Ну кто узнает? Мы ж свои. Пять минут, я даже на паузу нажимать не буду. Просто гляну, заходила девочка или нет. Ну, дядя Толя…

– Ох, Ромка… – Дверь в короб скрипнула и приоткрылась. Парень моментально в него просочился. Дядя Толя защелкал мышкой, выбирая нужный канал.

Пока в душной каморке Рома вместе с охранником вглядывались в зернистые мониторы, Наташа продолжала свою безмолвную вахту у окна. Ей казалось, что время в вестибюле загустело, превратившись в некое подобие сиропа.

Она видела свое отражение в пыльном стекле: бледное пятно лица, растрепанные волнистые волосы, застывшие глаза за линзами очков. Она перевела взгляд на будку охраны. Из-за стекла виднелся только затылок дяди Толи и напряженно ссутуленные плечи Ромы. Парень что-то быстро говорил, указывая пальцем в экран, и Наташа видела, как он то и дело нервно поправляет воротник своей рубашки, скрывая то, что прорастало в его груди.

Наташа на мгновение закрыла глаза, но тут же распахнула их – в темноте век ей на секунду почудилось, что она снова стоит в отделе художественной литературы, а над ней нависает что-то круглое и абсолютно черное. Резкая вспышка боли в левом виске заставила девушку зажмуриться. Но приступ, едва начавшись, вдруг начал отступать.

– Она там была. Всё это время. Просто… она не стояла у стойки. Она валялась в релакс-зоне на пуфах. На спине лежала и будто задремала.

Наташа нахмурилась, пытаясь совместить это с тем, что она видела своими глазами десять минут назад.

– Но я ведь подходила туда, Ром! Я звала. Я стояла в пяти метрах от этих пуфов. Там никого не было! Только это… пятно.

– На камере нет никакого пятна, – отрезал Рома. – Там просто спящая девочка.

– Но я ничего не выдумывала, – так же жестко ответила Наташа.

***

– Привет, Тань! – Даша отложила «Грозовой перевал» и помахала входящей соседке.

– Привет! – Таня с легким стуком поставила на тумбочку аккуратную стопку новеньких учебников.

– Ну как? – Даша удобнее устроилась на кровати. – Первый день? Чувствуешь себя настоящей старшеклассницей?

Таня провела пальцем по корешку верхнего учебника

– Слушай, да все норм! – Она взглянула на Дашу и легонько улыбнулась. – Школа такая огромная, столько коридоров… я даже чуть не заблудилась в библиотеке, пока битый час библиотекаршу ждала, представляешь? Но там так тихо, уютно. Преподы вроде классные, активные такие.

– Это у вас в «А» все такие воодушевленые? – улыбнулась Даша, заражаясь её настроем.

– Наверное! – Таня достала домашнюю одежду и начала быстро переодеваться. – Все такие важные, с планами. Учителя шутят, рассказывают интересно. В общем, я под впечатлением.

Таня натянула любимую футболку, поправила рукав.

– Может, ты просто на эмоциях? – Даша повела плечами. – Обычно к концу недели запал пропадает.

– Ну уж нет, я собираюсь продержаться дольше! – Таня достала из тумбочки косметичку и пушистое полотенце. – Я в душ. А то после сегодняшнего дня чувствую себя как… – она запнулась, подбирая слово.

– Как чемпионка? – рискнула предположить Даша.

Таня уже у самой двери обернулась, и её улыбка стала совсем широкой.

– О, это прямо в точку! – кивнула она и скрылась в коридоре.

Брюнетка проводила соседку глазами, невольно улыбнувшись в ответ, и автоматически взяла в руки телефон, где уже висело сообщение от Никиты.

«Чего молчим?)»

«Книгу читала», – напечатала Даша.

«А что читаешь?»

«Грозовой перевал».

«Что-то слышал такое».

«Это классика».

«Что-то случилось? Ты какая-то странная».

«Нормальная я», – зло подумала девушка, сжав корпус телефона. Вечно Никита пытался найти двойное дно там, где его не было, или просто не умел вовремя замолчать. Его привычка думать, что он все про нее знает, раздражала больше, чем сама усталость.

«Ничего, просто устала», – она отправила сообщение и откинулась на подушку. Телефон тут же задергался в руке. Раз, другой, третий.

«Попей чаю, мне помогает» «А еще очень хорошо помогает холодный душ» «Или прогулка»

Даша закатила глаза. Советы в стиле «просто не грусти» были последним, в чем она нуждалась.

«Соседка в душе сейчас», – быстро ответила она.

«Это которая Катя?»

«Другая. Таня».

Даша ждала. Три точки внизу экрана то появлялись, то исчезали – Никита явно долго подбирал слова.

«Ну напиши, когда в настроении будешь)»

Даша с силой нажала на кнопку блокировки. Экран погас, отразив её собственное раздражённое лицо. Пусть ждет своего «настроения». Если, конечно, его новая подружка Тая ему это позволит.

***

Наташа и Рома вышли на крыльцо школы.

Девушка щурилась от яркого солнца, которое после полумрака библиотеки казалось почти враждебным.

– Ром, – она остановилась у ступенек, – ты ведь тоже это чувствуешь… Что мы просто… ну, вляпались во что-то?

Рома остановился, глядя вдаль, туда, где за деревьями угадывался изгиб Дона. Пятно под рубашкой на его груди неприятно холодило кожу, напоминая о себе при каждом вдохе.

– Нат, – парень мягко прервал её, делая шаг навстречу. Он видел, как она снова начинает «загоняться», прокручивая в голове события в библиотеке. – Ты за весь день ничего не ела. У тебя мозг сейчас начнет выдавать галлюцинации просто от голода.

Наташа замерла, и Рома на секунду подумал, что она сейчас просто развернется и уйдет. Но вместо этого её плечи резко дернулись, и она вскинула голову.

– Галлюцинации?! – голос Наташи сорвался на высокой ноте, привлекая внимание парочки школьников. – То есть, ты сейчас серьезно?

– Тише ты, ты же административное лицо! – Рома сделал шаг к ней, пытаясь перехватить её взгляд, но девушку уже было не остановить.

– Лицо?! – она почти задохнулась от возмущения, но всё же инстинктивно понизила голос до ядовитого шепота, от которого Роме стало еще неуютнее. – Какое, к черту, лицо, Рома? Ты посмотри на моё лицо! Оно дергается! У меня висок разрывается, а ты мне про «покушай» рассказываешь?

Она подошла к нему почти вплотную, так что он почувствовал жар, исходящий от её разгоряченной кожи. Рома попытался взять её за локоть, чтобы увести с прохода, но она резко отдернула руку.

– А что ты имеешь в виду? – продолжала она, и её голос дрожал от смеси ярости и подступающих слез. – Ты стоишь тут, застегнутый до подбородка в такую жару, и врешь мне!

Наташа зло вытерла глаза ладонью.

– Не смей делать из меня истеричку, которой всё померещилось. Я не сумасшедшая. И ты это знаешь лучше всех, потому что ты боишься точно так же, как и я.

Рома стоял под этим градом слов, не шевелясь. Он видел, как сильно дрожат её руки, и понимал, что этот крик – просто попытка выплеснуть тот липкий ужас, который сковал её в библиотеке.

– Я не считаю тебя сумасшедшей, – тихо, но твердо перебил её он. – И я не отказываюсь от того, что ты видела.

Наташа замерла, её грудь часто вздымалась, а в глазах всё еще плескался злой, лихорадочный блеск. Рома выдержал паузу, позволяя тяжелым словам осесть между ними.

– Нат, слушай меня внимательно, – он заговорил еще тише, почти на грани слышимости. – Я хочу, чтобы ты рассказала мне всё еще раз. Каждую деталь. Как оно двигалось, какой был звук, что ты чувствовала в ту секунду, когда оно… дернулось. Мне нужно сопоставить это с тем, что я видел на мониторах.

Девушка начала успокаиваться, так что парень продолжил.

– Но я не буду слушать это здесь, на солнцепеке, пока ты едва стоишь на ногах. У тебя лицо белее мела. Если ты сейчас грохнешься в обморок, толку от твоего рассказа будет ноль.

– Ладно, – наконец выдохнула она, поправляя очки. – Я поем. Но если ты за это время решишь, что это всё-таки был «глюк освещения», я тебе этот суп на голову надену.

Наташа развернулась и побрела в сторону столовой. Злость уходила, оставляя после себя только звенящую пустоту в голове.

Рома проводил её взглядом, судорожно выдыхая и расстегивая две верхние пуговицы рубашки.

– Ты идешь? – возмущенно крикнула она, обернувшись.

## Глава 4. Филлерные занятия

03.09.19.

– Катя, расписание на всю неделю появилось! – заверещала Даша, тыкая экраном телефона в лицо подруги.

– Какая жалость – протянула блондинка, лениво потягиваясь. Девочки стояли в очереди на завтрак.

– Вторник: всеобщая история, право, проектная деятельность, русский язык… – начала диктовать Даша.

Катя взяла два подноса и поставила на них по чашке.

– Мне два компота, – бросила Даша, не поднимая глаз от экрана.

Катя послушно поставила на поднос два стакана с мутным напитком.

– Среда: русский язык, социология, английский, математика… Четверг: русский, политология, география, консультации… – Голос Даши становился все грустнее и растеряннее. – И в пятницу: история, литература, английский, физкультура…

– Даш, если честно, я ничего не поняла, – специально наигранно улыбнулась Катя, ставя на её поднос пиалу с хлопьями.

– А что тут понимать? – Даша наконец оторвалась от смартфона и с тоской посмотрела на подругу. – Тут какие-то филлерные занятия стоят – литературы много, какая-то проектная деятельность, консультации.

– А что тебе не нравится? Ты всё равно в книжках всё время сидишь, – пожала плечами Катя, заливая кипяток в чашки из стоявшего на краю стола термоса.

– Я к поступлению на кризисный менеджмент готовиться собиралась, – Даша засунула телефон в задний карман джинс. – Мне обществознание нужно! А тут…

Катя разложила в чашки пакетики с чаем.

– А что, кризисные менеджеры должны уметь письма красиво писать. Типа, «Уважаемые акционеры, компания рухнула, но мы очень извиняемся»… – засмеялась Катя.

– Очень смешно, – фыркнула Даша, подхватывая поднос. – Я серьезно! «Проектная деятельность» – это же вообще чушь собачья. Будем полгода учиться рисовать красивые графики и делать презентации. А консультации в четверг? Это вообще что? Еще один час сидеть и делать вид, что мы очень заинтересованы в «саморазвитии»?

Девочки начали медленно продвигаться к свободному столику у окна. Солнце уже с утра припекало сквозь тюль, обещая очередной душный ростовский день.

– Ой, да ладно тебе, – резонно заметила Катя. – Проектная деятельность – это легальный способ посидеть в телефоне. Главное – выбрать тему посложнее, чтобы препод отстал со своими советами.

– Да в том-то и дело, что это просто трата времени! – не унималась Даша, – Вместо того чтобы нормально заниматься правом, мы будем обсуждать «социальную значимость» какой-нибудь ерунды. Бесит.

Она нервно помешала хлопья ложкой, но есть так и не начала. Даша смотрела в окно на спортивное поле, где вальяжно расхаживал физрук, с которым она уже успела познакомиться. Нормальной линейки не случилось – директор был в отъезде, и торжественно встречали их только классные руководители, но зато кросс прошел по расписанию. Она ловила себя на мысли, что эта школа была не такой уж классной, как про нее рассказывали. Красивые стены, новая мебель, а за ними – пустота. Где этот дух демократического образования? Открытости мысли? Армейский подход к спорту намекал, что как будто всех собрали здесь для чего-то другого. Одиноко стоящий физрук задумчиво смотрел в левого берега.

– Привет, девочки, – весело произнесла Таня, проходя мимо.

Её светло-русые волосы, заплетенные в безупречную тугую косу, отливали холодным блеском. Она двигалась ловко, а на лице школьницы застыла маска мягкого, почти светящегося дружелюбия.

– Привет… – пробормотала Даша, провожая её взглядом.

– Вот это её штырит на позитив, – вполголоса заметила Катя, когда Таня отошла подальше. – Второй день в новой школе, жара сорок градусов, столовка хлоркой воняет, а она светится, как натянутая гирлянда. Бесит аж.

Катя наконец бросила мокрый пакетик на край подноса и подняла взгляд на Дашу.

– Слушай, а ее же утром опять сегодня не было? – прищурилась блондинка.

Даша не ответила. Она всё еще смотрела в ту сторону, куда ушла Таня.

***

Пронзительный свист разрезал воздух спортивного поля. Перед мужчиной в шеренгу выстроился десятый «А».

– Малышарики, тишина! – его голос был ровным и властным. Невысокий, крепко сбитый мужчина лет сорока, с гладко выбритой налысо головой, стоял, заложив руки за спину. Его красно-белый спортивный костюм, будто с парада открытия Сочинской олимпиады, сидел на нем идеально.

– Физкультура – это не урок, а основа жизни. Основа здоровья, дисциплины и воли. Слышали, что президент говорит о важности спорта?

Школьники промолчали.

– Неважно, – Владимир Петрович медленно прошёлся вдоль шеренги, его взгляд скользил по лицам, будто фиксируя каждую деталь. – Я не буду вас учить просто бегать и прыгать. Я буду учить вас не болеть. Не сдаваться. И побеждать. Понимаете разницу?

Пауза затянулась. Было слышно, как где-то за рекой сигналят автомобили.

– Зарядку проводит Катаев. После – десять кругов трусцой.

Шеренга разошлась. Хилый блондинчик с длинными волосами, похожий на перепуганного жеребенка, неуверенно вышел перед шеренгой и начал неуклюже делать упражнение «мельницу».

– Отмена! – рявкнул Владимир Петрович, и свисток на его груди вздрогнул. Весь класс вздрогнул вместе с ним. – Какой дурак начинает зарядку не с суставов ног? С тобой кто-нибудь вообще занимался? Или в своей музыкальной школе только о дудках думал?

Мальчик резко выпрямился, с испугом покосился на учителя и принялся поочередно вращать стопами, стараясь выглядеть как можно более усердным.

Владимир Петрович скользнул по нему равнодушным взглядом и резко переключился на нечто более приятное.

Кристина Сергеевна, в белом офисном костюме, словно полярная лисица, что-то живо и властно объясняла девушке с тетрадкой в руках – новой стажерке-ассистентке. Та кивала с таким рвением, что казалось, вот-вот сломает шею.

Леха всегда умел забирать самое лакомое. А вот Вове всё приходилось выгрызать зубами. Впрочем, выгрызенное у него уже никто не мог отобрать – даже эту «смешную» должность физрука. Официальный стаж, льготы, тихая гавань… Пусть брат играет в большого директора и подставляется под все проверки. Ирония была в том, что Леха по своей наивности даже предлагал брату долю в бизнесе, но Вова бумаги не подписал. Предпочел остаться в тени, сохранив реальное влияние без лишних подписей. «Зачем показывать государству больше, чем оно хочет увидеть?» – была его любимая присказка.

Но глядя на Кристину, Владимир Петрович чувствовал, как внутри обжигает старая обида, горькая, как дешевый самогон. Она была слишком хороша, чтобы принадлежать его лоху-брату.

– Катаев! – внезапно сорвался он на класс. – Из-за твоего криворукого выступления класс простаивает! Десять кругов! Бегом, марш! Остальные – за ним! Чтобы я видел, как вы работаете!

Он наблюдал, как гурьба подростков, подталкивая друг друга, повалила на дорожку. Взгляд невольно вернулся к фигуре у входа. Кристина как раз заходила в здание, бросив через плечо последнее указание стажерке. Дверь за ней закрылась.

***

– Катя, смотри, что я нашла, – Даша осторожным движением положила смартфон поверх раскрытого учебника по праву.

Девочки сидели за второй партой, стараясь не привлекать внимания учителя. Класс выглядел пугающе пустым: все футболисты ушли на тренировку, и в кабинете, помимо Даши и Кати, осталось всего три школьника – две тихие отличницы с первой парты и вечный «ботан» Леша, который с головой ушел в конспекты.

Павел Владимирович, приглашенный университетский преподаватель, был человеком, которому было честно всё равно, слушают его ребята или нет. Ему было около пятидесяти лет, и весь его вид выражал глубокую, почти философскую усталость от жизни. Слегка помятый пиджак мышиного цвета, очки в тонкой оправе и привычка смотреть куда-то поверх голов учеников, словно он читал лекцию не десятиклассникам, а призракам в конце коридора.

Катя скосила глаза на экран.

– О, это же тот…

– Да, – прошептала Даша, – тот самый, которого мы в библиотеке видели.

Она придвинулась к блондинке ближе, еще больше приглушив свой шепот.

– Он здесь, в рекламном отделе, работает. Представляешь, ему всего двадцать четыре.

– Симпатичный, – одобрительно кивнула Катя, рассматривая его аватарку.

Девочки пригнулись к самому столу, чтобы скрыть телефон за стопкой учебников.

– Родился в середине августа, – прошептала Даша, – лев.

– Молчи, а то он опять на нас посмотрит, – Катя нервно осмотрелась.

На экране мелькали свидетельства жизни Ромы, а если быть точнее – Романа Карпова. Его стена представляла собой странную смесь: репосты из пабликов об истории, новости о локальных событиях Ростова, множество собственных снимков города. Среди этого выделялось одно недавнее селфи: Рома в потертой олимпийке на фоне березки. Подпись гласила: «Сегодня я очень русский – в олимпийке и с берёзкой (она вот там на заднем плане).». Прокрутив чуть ниже, Катя ткнула пальцем в единственный комментарий под постом: «ой, ой, ой» от какой-то Виктории. Палец сам потянулся к нику, открывая профиль девушки.

На аватарке стояла улыбающаяся девушка на фоне розового заката, фото как будто было сделано в движении. Стена – сплошные репосты песен, но, судя по всему, это был какой-то внутренний прикол, потому что самый ранний репост датировался 2011 годом… Из примечательного – последняя песня была "Love/Paranoia" от Tame Impala.

Катя озадаченно закусила губу.

– Ну и что это за любовь/паранойя? – прошипела она.

Даша уже отобрала телефон и лихорадочно искала перевод. Через мгновение она прошептала, водя пальцем по строчкам:

– Слушай… «Я сказал, что меня это не беспокоит, но это поразило меня, как стрела… Детка, знаешь, я могу быть просто параноиком… Не утолить желание узнать, что на самом деле происходит»… – девушка остановилась и, убедившись, что преподаватель все еще вещает, продолжила, – «Я действительно собираюсь пересечь черту? Просто чтобы найти то, что ты печатаешь… Если бы я только мог читать твои мысли».

Катя нахмурилась, обдумывая строчки.

– И это единственная песня, которую Рома не лайкнул, – добавила Даша, оживившись. – Все остальные репосты – с лайками, а эту он проигнорировал. По-моему, это намёк.

Катя уверенно кивнула, снова ровно садясь за партой.

– А библиотекарша у него в друзьях есть? – спросила блондинка, теперь уже уверенно листая книгу, изображая активную заинтересованность в предмете.

Даша тут же вернулась на страницу парня, перешла к списку друзей и начала быстро скроллить.

– Девочки, – раздался спокойный голос Павла Владимировича, отвлекающегося от презентации, – Похоже, право не выдержало конкуренции с социальными сетями. Даша, телефон на мой стол, пожалуйста.

Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь сдержанным хихиканьем ботаника-Леши.

Даша замерла, чувствуя, как кровь прилила к лицу. Кончики пальцев, всё еще лежащие на экране со списком друзей Ромы, заметно дрогнули. Она медленно подняла голову.

Павел Владимирович смотрел не на неё, а куда-то в пространство над её левым плечом, сохраняя всё то же выражение бесконечной экзистенциальной тоски. Казалось, даже акт изъятия телефона не доставлял ему никакого удовольствия – это была просто еще одна скучная формальность.

***

Наташа стояла на коленях перед нижней полкой стеллажа, расставляя глянцевые журналы по истории кинематографа. «Не самый стандартный выбор для школьной библиотеки», – мелькнуло у нее в голове. Краем глаза она заметила движение. Резким жестом скинув накладные наушники на шею, девушка обернулась к стойке.

Затвор щелкнул.

– Не самая профессиональная поза для библиотекаря, – усмехнулся Рома, не отрываясь от видоискателя своей зеркалки. На стойке рядом с колокольчиком уже стояли два стаканчика с кофе. – Зато очень живописная. Добавлю в отчет о «буднях школы». Раздел «Культурный досуг».

– А в твоем отчете есть раздел «Харрасмент сотрудников фототехникой»?

Наташа поднялась с пола, отряхивая колени. Она выглядела слегка растрепанной: волнистые каштановые волосы, собранные крабиком в небрежный пучок, странно выбивались, обрамляя лицо. Разные сережки, тонкая цепочка на прозрачных очках в массивной оправе и простая белая футболка создавали образ человека, который ценит комфорт выше офисного дресс-кода.

– Это называется документальная съемка, Наталья Эдуардовна, – парировал он, наконец опуская камеру.

– Это называется «инвентаризация фондов», – отрезала девушка, подходя к стойке. Из наушников, свисавших на шее, приглушенно доносился бит «Ribs» от Lorde.

– Сильный выбор для разбора журналов. – кивнул он в сторону наушников, протягивая стакан. – Навевает экзистенциальный ужас бессмысленного труда.

– Мне перевести? – Наташа подняла на него свои темно-карие глаза. За стеклами очков они казались меньше и строже, но Рома заметил в них усталость.

Пауза затянулась. Парень многозначительно посмотрел на неё, чувствуя, как между ними снова натягивается невидимая нить.

– Мы же оба знаем, что тот разговор был… не самым нашим удачным моментом, – он замялся, провел рукой по затылку и резко перевел тему: – Кстати, о моментах…

Он потянулся к своей фотосумке и достал сложенный лист бумаги.

– Я поговорил со своим другом-краеведом. Он дал наводку, где конкретно в городском архиве можно найти чертеж этого здания. Предлагаю на досуге съездить.

Наташа взяла лист. Это был современный план школы.

– Видишь? Современный подвал значительно меньше, чем площадь фундамента. Я не архитектор, но по логике под всем зданием должны быть пустоты.

Рома прихлебывал кофе, внимательно наблюдая за её реакцией. Наташа провела пальцем по контуру цокольного этажа, мысленно накладывая его на масштаб здания.

– А в архиве будет оригинальный план, так?

– Ну, в теории – да. – Рома достал телефон. – Но сначала решим практические вопросы. В среду после обеда Кристина уезжает на совещание. У тебя окно?

– В среду… – Наташа потянулась к планировщику, но тут же покачала головой. – Погоди. Я не могу бросить библиотеку на полдня. Сюда дети приходят, учителя… Стоит мне выйти на минуту – уже куча вопросов.

– Ну обед же у тебя есть? – не сдавался он.

– Полчаса. Вешаю табличку «Перерыв», закрываю дверь – и всё.

– Тогда суббота, – Рома пододвинулся ближе. – В десять утра.

– В субботу архив не работает, Ром.

– Он не работает, если ты приходишь с улицы, – многозначительно протянул он. – А если у тебя есть знакомый краевед, который договорился о визите для «научной работы»…

Наташа задумалась. Суббота должна была стать её первым полноценным выходным после сумасшедшего запуска.

– Это ведь и твой выходной тоже, – медленно произнесла она, глядя на него поверх очков.

– Нат, – он посмотрел на неё серьезно. – Какие выходные, когда под нами могут быть чекистские катакомбы?

– Обязательно решать это сейчас? Во вторник главное – просто выжить.

– Давай так: окончательное решение принимаем в пятницу. Если не передумаем – едем.

– Спасибо за кофе, – попыталась завершить разговор Наташа, поднимая стакан.

– Не за что, – бросил Рома и, подхватив свою сумку, направился к выходу. – Я жду ответ.

Наташа осталась стоять у стойки. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как горячий пластик стаканчика греет ладони.

Взгляд её случайно упал на угол столешницы, где теперь возле монитора стояла маленькая иконка, которую она сегодня утром принесла из дома. После вчерашних странностей в библиотеке – этого липкого чувства чьего-то присутствия и тяжелого воздуха в зале – Наташе было неспокойно. Она не была глубоко верующей, но… Теперь рядом с ней всегда был молчаливый свидетель её подозрений.

***

Ученики кучками стояли у широких ступеней, не спеша заходить внутрь столовой, где пахло хлоркой и едой. К всеобщему удивлению, футболисты почти в полном составе ошивались здесь же – тренировка наконец-то подошла к концу, так что они ловили заслуженные минуты свободы.

Максим под предлогом важного разговора отвел Катю чуть в сторону – к деревянной скамейке в тени каштанов.

– Чемодан налички, и я знаю пин-код! Устрицы на завтрак, каждый день как Новый год! – он нервно поправил длинные волосы и продолжил, глядя только на нее. – Я сияю ярко, будто я – витрина! В VIP-ложе стало тесно, словно в магазине!

Катя смотрела на него, прикрывая улыбку ладонью, но слушала удивительно внимательно.

– «Устрицы на завтрак»? – раздался сзади насмешливый голос. – Ты в столовой булку с компотом доесть не можешь, Макс.

Они резко обернулись. Позади, непринужденно завязывая шнурки кроссовок и поставив ногу на лавку, стояла Ира – высокая и худая рыжая девушка. По слухам, дочка одного из спонсоров школы, она всегда держалась так, будто всё вокруг принадлежит ей.

– Соглашусь, устрицы очень калорийные, – сказала Катя, глядя на Иру и широко улыбаясь. – А по тебе, Макс, не скажешь, что ты на такой диете.

– Это рэп! – на лице Максима застыла смесь стыда и злости, проступил недобрый оскал. Он явно не ожидал свидетелей своего триумфа.

Ира снисходительно кивнула ему, словно разрешая идти.

– Продолжай в том же духе. Может, когда-нибудь и до устриц дорастешь.

Она бесцеремонно взяла Катю за руку и увела её прочь от парня, к дверям столовой. За этой сценой внимательно наблюдала Даша, стоявшая неподалеку с рюкзаком на плече. Она решила не ввязываться, но взглядом попыталась найти Данила – а как бы он отреагировал на такую теплую беседу между его «девушкой» и другом?

– Нет, мы просто общаемся… – попыталась пояснить Катя, когда девочки отошли.

– Тем лучше, – Ира одобрительно улыбнулась.

– А ты… к кому тут присматриваешься? – с легкой ухмылкой спросила Катя, переходя в контратаку. Она решила, что дружба строится на взаимности, и пора выведать что-то об Ире.

Ира оценивающе посмотрела на нее, и в уголках ее губ дрогнула улыбка. Вопрос явно ей понравился.

– Может, и есть один.

Данил и Саша стояли вдвоем возле жилых корпусов, где густая тень от орехов скрывала их от лишних глаз. Со стороны это казалось обычным разговором двух спортсменов после тренировки, если бы не странное напряжение в их позах.

Когда Саша протянул руку, Данил ответил на жест, но это не было простым рукопожатием. Саша заговорщицки подался вперед, и Даша, прищурившись от яркого солнца, ясно увидела, как он передал что-то небольшое прямо в ладонь Данилу. Движение было резким, отработанным до автоматизма. Сразу после этого Саша, не сказав больше ни слова, похлопал друга по плечу и побежал трусцой к зданию столовой.

Даша развернулась и поспешила к столовой. Она старалась идти размеренно, глядя себе под ноги, чтобы со стороны это выглядело как обычное нежелание стоять под палящим солнцем. Сердце колотилось: она была уверена, что стала свидетелем чего-то важного.

Она нашла свободный столик у входа – отличная точка для осмотра.

Катя и Ира вошли в зал спустя пару минут, все еще увлеченные своим разговором.

– Ну ты и спринтер, – выдохнула Катя, опускаясь на стул напротив. – Я думала, ты за Сашей погналась. У тебя на него планы или просто очень кушать хочется?

– Место занять хотела, – буркнула Даша, не поднимая глаз. Она видела Сашу – он стоял в другом конце зала у кофейного автомата, абсолютно невозмутимый.

– Привет! – затрекотала Ира, становясь рядом с Катей. Она окинула Дашу изучающим взглядом. – Вы тут так быстро десантировались, будто в столовой других мест нет.

Даша натянуто улыбнулась.

– Даша просто очень ценит личное пространство, – усмехнулась Катя, вешая сумку на стол – Поэтому выбрала столик у самого входа, где мимо нас пройдут абсолютно все.

Ира рассмеялась, но её глаза оставались проницательными.

Катя поднялась, поправляя юбку, и выразительно посмотрела на подруг.

– Так, девочки, я умираю с голоду. Ир, пошли на раздачу, пока эти футболисты не смели последнюю запеканку. Даш, – она легонько хлопнула подругу по плечу, – посторожишь стол? А то сейчас набегут десятиклассники, и нам придется обедать на подоконнике.

– Да, конечно, – быстро согласилась Даша.

Как только подруги растворились в гудящей толпе школьница выдохнула и ссутулилась. Напряжение, державшее её спину прямой последние десять минут, резко отпустило, уступив место тяжелой, липкой усталости.

Телефон в кармане коротко вибрировал, как пойманное насекомое. Даша нехотя достала его, щурясь от бликов. Но на экране высветилось имя, от которого реальность на секунду стала чуть более дружелюбной.

Никита прислал картинку с Бенито Муссолини и подписью: «Я не играл главную роль в сериале "Полицейский с Рублевки"».

Уголки губ Даши дрогнули, но улыбка вышла кривой и тут же завяла. Резкий перепад – с раскаленного, белого уличного марева в душную, влажную столовую с которой даже не справлялись коммерческие кондиционеры. Шум столовой вдруг превратился в давящий, монотонный гул, похожий на жужжание роя мух над чем-то сладким и гниющим. Звон вилок о фаянс резал слух до тошноты.

В левом виске, сначала робко, а потом всё настойчивее, начало пульсировать что-то тяжелое и горячее, будто тот солнечный удар, от которого она пряталась на улице, теперь расцветал у неё внутри черепа ядовитым цветком.

Она быстро заблокировала экран – подсветка теперь казалась невыносимой вспышкой – и положила голову на сложенные руки.

***

Проектная деятельность проходила в актовом зале. Павел Владимирович уже находился на месте, печатая что-то в своем ноутбуке. Даша пришла первой.

– Здравствуйте, Павел Владимирович.

– Здравствуйте, – он поднял на нее глаза, на мгновение задумавшись. Пауза затянулась, но вот в его взгляде мелькнуло узнавание. – …Даша. – Обрадовавшись своей памяти, он улыбнулся и жестом предложил ей сесть в кресла в первом ряду. – Проходите, располагайтесь. Народ, видимо, еще собирается.

Даша молча кивнула и прошла в полутемный зал. Она всё еще прислушивалась к своим ощущениям, ожидая возвращения той жуткой пульсации, которая накрыла её в столовой. Но мигрень ушла так же внезапно, как и началась – еще там, за столом, пока она ждала Катю с Ирой. Боль не «рассосалась», как обычно, а словно отсеклась невидимым ножом, оставив после себя лишь легкую, почти приятную пустоту в голове.

Третья пара подряд с тем же преподавателем. Она достала телефон, чтобы проверить время, и он тут же завибрировал у нее в руке. Никита.

Она открыла сообщение.

«Давай видос посмотрим сегодня».

И следом – ссылка. На превью был какой-то пацан, опрашивающий людей на улицах. Даша улыбнулась. «Значит поговорим».

«оккк».

Спустя минуту пришло другое сообщение.

«И ты какое-нибудь видео найди».

– Я сяду? – Саша плюхнулся в соседнее кресло.

– Да, но тут ещё Катя с Ирой будут. – Даша убрала телефон в рюкзак и бросила вещи на соседнее кресло.

– А где все? – спросил он, оглядывая пустой зал.

– Не знаю.

Помолчали. Даша чувствовала его взгляд на себе.

– А подруга твоя где? – снова подал голос Саша.

– Я же сказала – не знаю.

– Ну я просто спросил…

Он откинулся в кресле, закинул ногу на ногу, изображая развязную позу, и то и дело поглядывал на брюнетку. В зале раздавался только звук активного клацанья клавиш ноутбука учителя. «Огрызнулась на парня ни за что, а ведь он мог просто хотеть пообщаться», подумала про себя Даша.

К счастью, вскоре повалили и остальные одноклассники. Катя с Ирой прошли мимо, о чём-то активно болтая. Уши Даши покраснели, но бежать за девочками было бы ещё более стремно.

– Так, внимание, десятый «Б», рассаживаемся быстрее! – Павел Владимирович поднялся на сцену. – Цель проектной деятельности – развитие навыков самостоятельной работы…

Даша почти не слушала, уставившись в пол.

– …темы выбираете сами. Сформируйте группы по три-четыре человека… У вас есть 20 минут на формирование!

В зале поднялся шум.

Вдруг сзади её легонько толкнули в спину.

– Дашка, че грустим? – это была Катя. Она и Ира устроились прямо сзади.

– Ты будешь с нами проект делать? – спросила Ира.

Даша обернулась, едва скрывая удивление.

– Не грущу, а думаю, – тряхнула она челкой, пытаясь вернуть равнодушный тон, но улыбка сама начала проявляться.

– Ну так что? – не отставала Катя. – Втроём веселее.

– Давайте, – кивнула Даша, и в груди что-то ёкнуло – «позвала не второй, а третьей».

– Отлично! – Ира сразу же включилась в деловой режим. – Я думала сделать что-то серьёзное. Например, «Влияние социальных сетей на политическую активность молодёжи». Берём статистику, Росмолодёжь, Юнармию, делаем опрос…

– Фу, какая скукота, – тут же скривилась Катя. – Это ж как реферат для какого-то министра.

– Ну не знаю, – неуверенно сказала Даша. – Нас же всего шесть классов. Кого мы опрашивать будем? Охранников?

– Именно! – Катя щёлкнула пальцами. – Давайте что-то менее душное. Типа «Изменение образа идеального мужчины в кино». Там и картинки можно вставить, и смотреть приятно.

– Это вообще в тему не попадает, – поморщилась Ира, начиная заводиться.

– Ну может, не в кино, а в рекламе? – встряла Даша, видя, что спор примет серьезный оборот. – От нас же требуют проект по социальному или социологическому направлению. А образ мужчины в рекламе – это чистая социология: как общество через рекламу показывает, каким должен быть «настоящий мужик» и т.д…

– Ну… если так посмотреть… – Ира задумалась, – ну тогда нужно только Россию рассматривать.

– Я согласна, – закивала Катя, – и смотреть меньше. Иди, записывай нас, у тебя почерк лучше всех. – Катя пихнула брюнетку в бок.

– А как мы в итоге сформулировали тему? – растерялась Даша, поднимаясь с места.

***

Вечерний Ростов не принес прохлады, он просто сменил цвет – с ослепительно-белого на тяжелый, медно-рыжий. Наташа шла по Советской, чувствуя, как раскаленный за день асфальт отдает тепло сквозь подошву кроссовок. В Нахичевани с её доревами и крошащейся лепниной воздух казался еще более неподвижным. Он пах пылью, разрезанными арбузами и домом.

Завернув у остановки во двор, Наташа быстро зашла в подъезд и по лестнице поднялась на четвертый этаж. Она долго возилась с ключом в тяжелой дубовой двери. Замки здесь были капризными, как и сами стены. Когда дверь наконец поддалась, она вошла в темный коридор.

Тишина квартиры была не пустой, а какой-то многослойной. Разувшись, она прошла на кухню, где на старом подоконнике, выкрашенном в бесконечное количество слоев белой краски, стоял в банке букетик из садовых цветов, купленных еще вчера у какой-то бабули.

– Я дома, – негромко сказала она в пустоту комнат.

Ответа не последовало, но в глубине коридора, там, где дверь в гостиную была лишь слегка приоткрыта, стук клавиш на секунду оборвался.

– С лимоном! – продолжила девушка, обернувшись к коридору. – И тот гель для сантехники захватила, мама посоветовала. Сказала, отмывает вообще всё, надо пробовать.

– О, наконец-то.

## Глава 5. Отмена

Конец третьего курса. Диалектологическая практика под Вёшенской.

Они тогда две недели спали на матах в школьном спортзале, вдыхая запах старого чужого пота, въевшегося в дерево, и питались дошираками, заваривая их водой, которая даже после кипячения отдавала тиной. Завтра – отъезд. Впереди – бесконечное лето и неизвестность.

Наташа сидела на заднем крыльце сельской школы. Бетонные ступеньки под ней неприятно осыпались и жгли кожу даже через джинсы. На коленях – растрепанная тетрадь, ручка скачет по строчкам, прорывая дешевую бумагу: она в панике дописывала транскрипцию.

Тень упала на бумагу.

– Нат.

Голос Ромы прозвучал глухо. Губы у него были сухими, потрескавшимися от жажды.

Она подняла голову. Он стоял перед ней – худой, сутулый, в выцветшей до серости футболке «Oasis». Свежеподстриженный перед поездкой, он уже успел обрасти и теперь, покрытый слоем дорожной пыли, казался частью этого степного пейзажа.

– Слушай, – он сунул руки в карманы шорт, и Наташа услышала, как звякнула какая-то мелочь. – Тут местные говорят, что за балкой есть пляж. Почти дикий. Дон там глубокий. Не то, где коровы купаются. Не хочешь сходить?

Он сделал паузу. В горле дернулся кадык – он судорожно сглотнул, глядя куда-то поверх её головы.

– Проветримся перед отъездом.

Он наконец решился и бросил быстрый взгляд на девушку. Обожженные безжалостным солнцем щеки, нос, с которого слезала кожа. Очки съехали на самый кончик.

– Ром, какой закат? – её голос дрожал от напряжения. – У меня тут ещё четыре страницы этого бреда. Меня Рябинина убьет и закопает под этим крыльцом, если я ей завтра транскрипцию не сдам.

– Да давай помогу, – он дернулся было к ней, но движение вышло ломаным.

– Ой, не грузись, – отмахнулась Наташа, даже не глядя на парня. Ручка снова заскрипела по бумаге. – Лучше приходи вечером в беседку. Лерины родственники передали баллон домашнего вина!

Рома замер.

– Ну… – он запнулся, подбирая слова. – Вино… Вино мы и дома попить можем. В Ростове. А тут… Дон. Жалко же время тратить на банку.

– А посиделки с одногруппниками тоже не каждый год случаются, – резонно заметила она, и в её голосе прозвучала та бодрая и неосознанная жестокость. – Пошли с нами, Ром. Ира укулеле обещала принести.

Рома посмотрел на её макушку, на выгоревшие пряди волос.

– Ну, я тогда лучше сам схожу, – тихо произнес он.

Голос его почти утонул в шуме листвы, обиваемой ветром.

– Ты серьезно? – Наташа искренне удивилась, не отрывая ручки от бумаги. – Один? На дикий пляж? Ром, ну не дури. Смотри, всё без тебя выпьем, локти кусать будешь! Приходи в беседку, я тебе место займу.

Рома ничего не ответил. Он лишь коротко, едва заметно качнул головой и побрел прочь от крыльца.

Наташа проводила его коротким, непонимающим взглядом и снова погрузилась в «фрикативные Г» и «яканье». Она так и не увидела, как он на мгновение обернулся, прежде чем окончательно исчезнуть в кущерях, пахнущих большой водой.

***

06.09.19

Рома резко открыл глаза и уставился в желтоватый потолок съемной квартиры. В комнате было душно, несмотря на открытую форточку. Сон не должен работать киномехаником, прокручивающим в HD-качестве твои главные провалы.

Парень сел на кровати, спустив ноги на холодный ламинат. Три года прошло, а чувство стыда всё еще ощущалось так остро.

Рома поплелся на кухню. На экране телефона висело непрочитанное от Вики: «Ой, ты походу уснул… Спокойной ночи, кот».

В турке начал медленно подниматься кофе. Парень снял его с огня, набивая ответ: «Доброе утро, кошка», и тут же заблокировал экран.

Вика была другой. Она была легкая. Легко очаровывалась, легко обижалась и так же легко прощала. Она сама давала сигналы – четкие, понятные, без этой дурацкой игры в «догадайся, что я имела в виду». Она просто подошла, просто заговорила, просто коснулась его руки…

– Идиот, – прошептал он, глядя на пустую улицу Шаумяна.

Он налил кофе в кружку с застарелым чайным налетом и задумался: почему именно сейчас? С чего вдруг мозг решил вытащить эту полусгнившую вёшенскую историю и швырнуть ему в лицо?

Наверное, дело было в субботе. В дурацкой затее с архивом. Он ведь сам всё спровоцировал. Рома сделал глоток, обжигая язык. Если верить в психологию, то он просто перестарался с «продумыванием» их поездки. Он так усиленно выстраивал этот маршрут, так тщательно подбирал слова, что сам же и подставился.

Но разве не всё уже было закончено?

После той практики всё стало предельно ясно. Он просто перестал контактировать. Не играл в «хороших друзей», не спрашивал, как дела, но фотки лайкал. Он не игнорировал демонстративно, а ушел на безопасную глубину. И за два года существования вне университета эта тактика сработала: Наташа превратилась в человека, с которым он просто когда-то учился.

Разве один душный сон является доказательством, что три года этой «терапии» ничего не значат?

Рома смотрел, как в раковине медленно кружится кофейная гуща.

Значат. Ещё как значат. И именно поэтому затею с архивом нужно отменять. Прямо сейчас. К чему эта поездка вдвоем? Он просто съездит сам. В конце концов, это его «перемкнуло» на истории с архивом и Кристиной, а Наташа в это ввязалась скорее от безысходности и страха. Он перелопатит эти папки в одиночку, найдет чертежи фундамента, сфотографирует всё, что относится к подвалу, и просто перешлет ей сухим сообщением в понедельник.

А вечером он, как и обещал, пойдет с Викой в тот новый винный бар на Газетном. Будет сидеть под неоновыми вывесками, слушать рассказы про её фотосессии и чувствовать себя нормальным. Человеком, у которого есть планы на вечер субботы, не включающие в себя копание в чужих чертежах и попытки понять, почему у его бывшей одногруппницы дрожат руки.

Рома вытер руки полотенцем и взял телефон. Он чувствовал странное удовлетворение от того, как легко всё встало на свои места. Достаточно было просто включить мозг.

Он открыл вк.

«Нат, привет. Слушай, по архиву отбой. Завтра не смогу, появились личные планы. Да и не стоит тебе тратить на это выходной. Я сам на следующей неделе заскочу, посмотрю бумаги и всё тебе перекину. Отдыхай!»

Он нажал «Отправить» и, не дожидаясь ответа, заблокировал экран.

Рома вернулся в комнату и подошел к шкафу. Он вытащил темно-бордовое худи с эмблемой школы – мерч, который раздавали сотрудникам. Пойдет. Сегодня все равно монтировать видео, из кабинета он точно выходить не планирует.

Джинсы. Кеды. Часы.

Он замер у зеркала в прихожей, проверяя результат. На него смотрел хмурый кучерявый тип с недельной щетиной. Темные круги под глазами удачно сошли за творческую бледность, а плотно сжатые губы – за сосредоточенность.

– Обычная пятница, – бросил он своему отражению, подхватывая тяжелую камеру и ключи от Ситроена. – Просто очередной рабочий день.

***

Полдник. Даша сидела в столовой и методично крошила булку в пластиковый стакан с йогуртом, превращая еду в неаппетитную кашицу. Она сидела одна. Катя с Ирой ушли минут десять назад, бросив на прощание небрежное: «Даш, если что – пиши». Они даже не дождались ответа, да его и не было. Что она могла сказать? «Всё отлично, буду сидеть тут и смотреть в стену»?

Ира и Катя сближались стремительно, и в этом не было ничего неожиданного. Катя постоянно находила себе новых «лучших подруг», но Даша-то всегда оставалась рядом. Что бы ни случилось.

День ведь начался хорошо – вот в чём был главный парадокс. После завтрака наконец-то пошли нормальные пары, а не этот бесконечный сюр с «проектной деятельностью». На истории России Даша впервые за долгое время слушала, не отрываясь. Павел Владимирович с таким ледяным спокойствием рассказывал про интриги при дворе, что Даша невольно зауважала этих людей из прошлого. Они не просто жили – они выживали в условиях вечного кризиса, просчитывая ходы наперед. Это было именно то, чему она хотела научиться. На литературе она смогла дописать конспекты по праву. После полдника её ждал английский и физкультура – рутина, с которой можно было мириться.

Через несколько рядов столов, прямо у выхода, так же одиноко сидела Таня. Она не ела, просто смотрела перед собой. На мгновение у Даши промелькнула слабая мысль подсесть к ней – два «одиночества» за одним столом выглядели бы логично.

Но эта мысль тут же сменилась другой, более острой. Таня была странной. Подсесть к Тане было плохой идеей не потому, что Даша стеснялась, а потому, что соседка мастерски выстраивала вокруг себя невидимый стеклянный купол. Она всегда была подчеркнуто вежливой, улыбалась в ответ на «привет» и могла поддержать разговор о погоде, но ответного интереса не провявляла. Да Таня даже не рассказывала о том, где пропадала по утрам!

Обида на Катю и Иру внезапно отошла на второй план, уступив место холодному любопытству. Если Таня так старательно оберегает свои «маршруты», значит, там есть что-то поинтереснее, чем обсуждение сплетен в комнате.

И тут взгляд снова упал на телефон. Сообщение от Никиты висело с самого утра. «Даш, если что-то случилось – скажи, я не понимаю, почему ты стала отвечать на отвали».

Даша с силой отложила телефон. Золотое правило игнора: чем меньше пишешь, тем больше интересуешь. Вот Никита и заинтересовался. Она взяла ложку и начала механически поедать свое «месиво». Сладковатая масса казалась абсолютно безвкусной, в общем, как и это общение.

Внутри у неё всё бурлило. Они вместе посмотрели то самое видео, которое он прислал вчера. Даша добросовестно уделила ему время, смеялась, обсуждала и раскрылась перед парнем. Но что же в ответ? В ответ её видео так никто и не посмотрел. Никита почти сразу же отключился – и теперь выясняется, что это произошло лишь потому, что ему позвонила Тая.

Экран снова вспыхнул. «Давай созвонимся, поговорим».

Тошнота подкатила к горлу. Даша с силой проглотила комок булки и быстро, почти не глядя на буквы, набрала: «У меня все нормально, но если хочешь, можем созвониться. Я свободна после 16:40».

«Да че ты прям ледяная королева какая-то, держи мем». Следом прилетела картинка. Черно-белое фото волка, гордо стоящего на снегу, и жирный шрифт сверху: «Волки не уступают бабкам место, ведь бабки в жизни не главное».

Даша смотрела на экран, чувствуя, как злость сменяется глухим раздражением. Это было так тупо. Так типично. Весь его мир состоял из этих мемов, каток и внезапных исчезновений, а она зачем-то пыталась найти там «двойное дно».

«Ахахаха», – набрала она, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть телефон в стену. Ответ пришел мгновенно: «Так-то лучше. Я наберу в 5 в тг».

Всё. Игра была окончена. Она посмеялась над его глупым мемом, потешила его эго – и вот он, довольный, возвращается в привычный режим. Ему даже в голову не пришло извиниться или спросить, как прошел ее день.

Она сложила руки на груди и откинулась на стуле. В левом виске начала появляться знакомая пульсация.

***

Библиотека стала её личным убежищем, вычищенным до блеска и окропленным тихим страхом. Наташа изучила стены, пол был осмотрен с особой одержимостью: идеально гладкий, отполированный до зеркального блеска паркет не выдавал тайну того самого пятна. Наташа даже попыталась допросить уборщиц, женщин с тяжелыми взглядами, выпытывая, не видели ли они чего-то странного. Но те лишь пожимали плечами, глядя на неё как на блаженную.

Наташа возводила свою крепость, как могла: окуривала углы и к иконке Богородицы пристроила еще одну с Николаем Чудотворцем. Столы наконец-то освободились от стопок учебников – все классы получили необходимые материалы. Появившиеся на стенах плакаты и колокольчик на стойке сигнализировали: у библиотеки начался штатный режим работы, а у Наташи – немного свободного времени.

Удивительно, Кристина Сергеевна оказалась на редкость толковым онлайн-руководителем. Она почти не беспокоила Наташу по пустякам и не стояла над душой, зато работа с документами теперь была выстроена четко: Кристина требовала лишь вовремя запускать договоры и другие документы в систему и уведомлять об их статусе.

А вот Ромина полоса удачи, напротив, прекратилась. Со вторника его буквально придавили работой – главный редактор, вероятно, прознал про его дружбу с дядей Толей, так что теперь парень готовил бесконечный контент о «буднях элитной школы», целыми днями бегая с камерой, снимая улыбающихся учеников и сияющий ремонт.

Случайные встречи бывших однокурсников ограничивались дежурными кивками. После того разговора в столовой между ними висело напряжение, и заговорить первым никто не решался, хотя сегодня утром она всё же получила от него сообщение. Правда, открыть его пока не решилась.

Наташа с раздражением тряхнула головой и посмотрела в сторону лестницы. Тихо. Она решительно натянула наушники. Скучать, к слову, ей не давали: утром приехали новые коробки. Вот и сейчас пухлый «квадрат» с логотипом издательства манил к себе из-под стола. Наташа присела перед ним на корточки, вооружившись канцелярским ножом.

По залу, нарушая тишину, расходился приглушенный, но настойчивый бит. Из наушников доносился утомлённый голос Sky Ferreira, исполняющей песню «Everything is embarrassing…», который смешивался с шорохом упаковочной плёнки.

Когда тень упала на её руки, Наташа вскинула голову, едва не выронив свежий номер журнала

Перед ней стояла Таня.

– Ой, простите, я не хотела пугать, – девочка виновато улыбнулась, поправляя лямку рюкзака.

Наташа судорожно стянула наушники на шею, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Привет. Ты… за книгами? – голос дрогнул. Наташа попыталась придать лицу строгое выражение. – У нас пока не все книги поступили, я же говорила.

– Да нет, я не за книгами, – Таня качнула головой. Взгляд её скользнул мимо Наташи, вглубь зала, туда, где за поворотом коридора скрывался отдел «Художественная литература». – Я просто… можно я пройду?

Не дожидаясь разрешения, она легким шагом направилась именно туда. В то самое место, где несколько дней назад паркет прогибался под тяжестью черного пятна.

Наташи бросила канцелярский нож на стол и поспешила следом.

– Таня, подожди! Там может быть пыльно! – крикнула она, старясь придать своим словам оттенок заботы, а не паники.

Девушка не остановилась.

Таня стояла в центре комнаты, прямо на пушистом ковре. Она медленно крутилась вокруг своей оси, рассматривая пустые стеллажи и мягкие пуфы, словно прицениваясь к квартире.

– А что нужно то, если не книги? – Наташа остановилась на пороге, не решаясь переступить черту.

Школьница вздрогнула и обернулась.

– Да я так… – она поджала губы, прижимая рюкзак к груди. – Я искала место, где позаниматься можно. Знаете, наверху, в холлах, так шумно. Все бегают, орут… В комнате девочки кости перемывают, а у меня контрольная по химии сложная, сосредоточиться надо.

Она обвела рукой полумрак цокольного зала и с надеждой посмотрела на библиотекаршу.

– Можно у вас? – Таня сделала шаг вперед, но не к выходу, а вглубь комнаты. – Тут так… уютно. Тихо.

Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок. "Уютно"? В этом склепе без окон, где даже после проветривания Наташе чудился запах стоялой воды?

– Уютно? – переспросила Наташа, недоверчиво прищурившись, заходя в зал и включая в нем свет. Она хотела поспорить, но…

– Ну пожалуйста, Наталья… – Таня запнулась, вспоминая отчество, – …Эдуардовна. Я тихонько, в уголочке. Мешать не буду.

***

Даша стояла у входа в раздевалку, сжимая в руке белую футболку. Физкультура была последним, что ей сейчас требовалось. Она ненавидела командные игры – все эти летящие в лицо мячи, потные ладони и необходимость зависеть от тупых решений других людей.

Она уже собиралась войти, когда она услышала голос.

– Соцопрос показал, что твои показатели по шкале «веселья» на нуле.

Даша замерла. Внутри всё сжалось от густого, липкого испанского стыда. Она медленно повернула голову. Саша стоял, прислонившись к стене, с видом человека, который только что выдал остроумнейшую шутку века.

– Ой, отвали, Саш, – Даша закатила глаза. – Ты этот подкат в архивах КВН за девяносто восьмой год откопал? Какой еще соцопрос? Кринж какой-то.

Она резко развернулась и пошла прочь по коридору, едва не задевая рюкзаком косяк двери.

Саша не двинулся с места, только усмехнулся, глядя ей в спину.

– Ну, положим, за девяносто седьмой! – крикнул он вслед, ничуть не обидевшись. – Лучше на причал пошли!

Даша даже не обернулась. Она прибавила шагу, и его голос утонул в гулком эхе коридора и внезапном резком свистке Петровича, который уже ждал выхода класса на стадион.

***

– «Эволюция мужского образа в российской рекламе»! – Катя хохотала, вжимаясь в подушку. – Ты бы видела, как на меня Данил смотрел, когда увидел тему.

Рядом сидела Ира, ухмыляясь. Даша сидела напротив, с открытым ноутбуком, и старалась улыбаться. Взгляд то и дело скользил к часам в углу экрана. Скоро пять – время, когда Никита обещал позвонить.

– А прикинь если бы он такой спросил: «А я подхожу под твой идеальный образ?» – Катя передразнила грубоватые интонации футболиста. – А я ему: «Ты – как мужчина из рекламы доширака. Дешёвый, вредный, но иногда хочется».

– Кстати, о… – Даша попыталась вставить слово.

– А тебе Андрей из А класса ответил? – продолжила Катя разговор с Ирой, не обращая внимания на Дашу.

Даша замолчала. Она снова посмотрела на часы. Пять минут шестого. ТГ-звонок должен был быть в пять.

– …он вчера такой мем прислал про… – отвечала Ира.

– Девочки, а вы не могли бы к Ире перебраться? – голос Даши прозвучал резче, чем она хотела. Она прикрыла ноутбук. – У меня звонок важный.

– О, Никита соизволил уделить минутку? – Катя склонила голову набок с притворным умилением. – Опять будешь шептаться?

– Кать, просто перейдите, ок?

– А что, мы мешаем? – подключилась Ира.

– Ну, я просто…

– Она стесняется, – с напускной серьезностью заключила Катя, сползая с кровати. – У нее там виртуальный жених из Питера. Звонит строго по расписанию скуки.

– Он друг, – сквозь зубы выдавила Даша.

– Ну, «друг», – Катя изобразила в воздухе кавычки.

– Он мне даже не «друг», – ответила Даша, повторив ее жест. – Он мне не нравился никогда.

– Ладно-ладно, не кипятись. Пошли, – Ира потянула Катю за рукав к двери. – Не будем мешать готовиться к переезду в культурную столицу.

Дверь захлопнулась, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом ноутбука. Даша осталась одна. «Ну и ???» написала она в ВК.

***

Дверь в комнату Иры закрылась, отрезав звуки из коридора. Катя плюхнулась на кровать, сняла тапочки и поджала под себя ноги.

– Ну и нервная она сегодня, – выдохнула Ира, прислонившись к стене.

– Она всегда такая. Всё слишком серьёзно воспринимает, – поправила Катя, глядя в окно. – А вид у тебя получше! Хотя бы на рощу.

– С ней обращаются как с тряпкой, а она ведётся. Надо бы ей как-то намекнуть, – сказала Ира, тоже подходя к окну и всматриваясь в еще освещаемые солнцем деревья.

– Пробовала, – Катя безучастно махнула рукой. – Ты с ней просто не сталкивалась в таком режиме. Начинаешь говорить – она либо в себе закрывается, будто это её личная трагедия, на которую никто не имеет права, либо надувается… ну, как жаба из Шрека.

Ира с сомнением посмотрела на нее.

– Короче, я в итоге всегда остаюсь крайней, – вздохнула Катя и замолчала, крутя в руках край покрывала. – С ней иногда… тяжело. Не то чтобы я её осуждаю, нет. Просто нужно постоянно следить, что говоришь. Словно по минному полю ходишь.

Ира внимательно смотрела на подругу, впервые видя её не насмешливой, а уставшей.

– Но вы же лучшие подруги, – осторожно заметила она.

Катя молчала, глядя в пол. Потом резко встряхнула головой, словно отгоняя мысли.

– Ладно, забей. Лучше скажи, тебе по блату такая комната досталась? Одна, да еще и с видом?

***

Даша нервно дернула резинку, распуская хвост. Она открыла телеграмм и увидела, что Никита уже был в онлайне. Схватив первый попавшийся блеск, она подкрасила губы и нажала на кнопку видеовызова.

Звонок отклонен. Спустя секунду пришло сообщение: «Даш, меня Тая после пар поймала, смогу только в 18:00».

Школьница с хлопком закрыла ноутбук, медленно поднялась и подошла к окну. Небо было выцветшим, словно старый холст. Где-то вдали мигал огонек самолета, заходящего на посадку, но он казался крошечным и беспомощным. Вот и идет он к черту. И весь этот день, и Никита, и…

В дверь постучали. Даша даже не обернулась. Она была уверена, что это Катя вернулась за какой-нибудь зарядкой.

– Кать, я сказала – я занята, – бросила она в сторону окна.

– Вообще-то, это не Катя, – раздался от двери голос Саши.

– Если ты ищешь Данила, то он не с Катей, – сказала она устало. – А если Катю, то она у Иры. Комната 11.

Она уже мысленно готовилась к его наглому подмигиванию или глупой шутке, но вместо этого Саша почему-то замялся.

– Э-э-э, нет, я по другому делу. Спецоперация «Анти-тухлость», – он неуверенно ухмыльнулся. – Соцопрос показал, что твои показатели по шкале «веселья» на нуле. Так что комиссия в лице меня постановила: срочный выезд на причал.

– Я уже сказала, что этот подкат кринжевый. Или ты просто хочешь сказать, что я уже пованиваю? – Даша наклонила голову, в её голосе зазвучали обидные нотки.

– Я хочу сказать, что у тебя пятно, – с деловым видом заявил Саша, подойдя к девушке и показывая пальцем куда-то в район её груди.

Инстинктивно Даша отпрянула и посмотрела вниз, пытаясь разглядеть несуществующее пятно.

– Где? Я не вижу…

В этот самый момент Саша легко щёлкнул её по носу.

Даша дернулась и уставилась на парня.

– Не смешно, – произнесла она, складывая руки на груди.

– Я буду ждать тебя на причале через 15 минут, – довольно улыбнулся он и вышел из комнаты.

«Даже кроссовки не снял, – мелькнуло у нее в голове. – Зашел в комнату в уличной обуви, как слон». Она провела рукой по носу, где еще чувствовалась легкая щекотка от его щелчка. «Как обезьяна, на обезьяну он больше похож». Даша вздохнула и потянулась к шкафу за толстовкой. Наряжаться она не собиралась. Хотя… свиданий у неё, если честно, и не было. Дискотеки в школьном лагере не в счёт.

Она взяла с кровати телефон. Никита так ничего и не написал в ответ на ее игнор. Ну и пофиг.

В дверь постучали. Даша даже не обернулась, лишь плечи напряглись.

– Кать, я сказала – я занята! – бросила она в сторону окна, едва сдерживая крик.

– Вообще-то, это не Катя, – раздался от двери голос Саши.

Даша резко обернулась. Низкий парень в армаксах стоял в проеме.

– Если ты ищешь Данила, то он не с Катей, – отрезала она, не давая ему вставить и слова. Голос так и сочился усталостью. – А если Катю, то она у Иры. Комната одиннадцать. Иди туда.

Она уже ждала какой-нибудь наглой ответки, но Саша вместо этого вдруг подался вперед, прищурившись.

– У тебя пятно, – с абсолютно деловым видом заявил он, заходя в комнату и тыча пальцем ей куда-то в район груди.

Даша инстинктивно нахмурилась. Гнев на мгновение сменился паникой – только пятна ей сейчас не хватало. Она опустила голову, лихорадочно высматривая на футболке несуществующую грязь.

– Где? Я не вижу…

В этот самый момент Саша легко и метко щёлкнул её по носу.

Даша дернулась и уставилась на него с немым вопросом, чувствуя, как лицо заливает краска – то ли от возмущения, то ли от неожиданности. А он стоял, сияя своей глупой ухмылкой, и явно наслаждался моментом.

– Не смешно, – произнесла она, скрещивая руки на груди и стараясь вернуть себе вид оскорбленного достоинства. – Ты за этим пришел? По носу меня щелкать?

– Не только, – Саша ничуть не смутился. – Спецоперация «Анти-тухлость». Соцопрос показал, что твои показатели по шкале «веселья» на нуле. Комиссия в моем лице постановила: срочный выезд на причал через пятнадцать минут. Жду внизу.

Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой.

«Даже кроссовки не снял, – мелькнуло у нее в голове, пока она смотрела на следы на ковре. – Зашел в комнату в уличной обуви, как слон».

Даша провела рукой по носу, где еще чувствовалась легкая щекотка. «Как обезьяна. На обезьяну он больше похож». Она тяжело вздохнула.

Рука сама потянулась к шкафу за другой футболкой. Наряжаться она не собиралась. Хотя… свиданий у неё, если честно, и не было. Дискотеки в школьном лагере не в счёт.

Она взяла с кровати телефон. Никита так ничего и не написал в ответ на её последнее сообщение. Ну и пофиг.

***

На причале было прохладно и пустынно. Они спустились к самой кромке, где бетонные плиты уходили прямо в темную воду, облизанную мелкой рябью. Саша прислонился к ржавым перилам, то зажигая, то выключая зажигалку.

– А ты быстро пришла, – засмеялся он, доставая пачку сигарет. – Куришь?

– Нет, – быстро ответила она, стараясь не показать, что такое начало разговора ее сильно удивило.

– Зря, – ветер понёс дым в сторону школьницы. – В Москве без этого никуда.

Они сели прямо на холодный бетонный помост, свесив ноги к воде. Саша затянулся, разглядывая Дашу сквозь прищур.

– А ты сама-то откуда в этот «заповедник» приехала? – вдруг спросил он, кивнув в сторону школы. – Только не говори, что всю жизнь мечтала в закрытом пансионе сидеть. Родители пристроили?

– Из Ростова я. Тут до дома – полчаса на такси, если пробок нет, – Даша пожала плечами. – Просто школа… статусная. Родители решили, что мне нужно «окружение».

– Окружение, – Саша хмыкнул. – Это они про Данила и его фанаток? Ну-ну.

Даша вздрогнула, но промолчала, глядя на тёмную воду… И тут пошли истории. Про тусовки на Китай-городе, про людей, которые знали, где достать «нечто» покрепче, про разборки, понятия, айсы и роксы. Его голос, сначала весёлый, становился всё громче и натужнее.

– …и вот этот чувак, а он, между прочим, известный диджей, такой мне…

– А ты что, москвич? – не выдержала Даша, прерывая его поток.

Саша на секунду сбился, словно её вопрос вернул его в реальность.

– Ну, типа… – он потушил сигарету и бросил ее в реку. – Мама у меня москвичка, а папа из Ростова.

– А, и ты типа с родителями туда ездишь? К родственникам? – продолжила задавать вопросы девушка.

– Нет, я к маме.

Даша почувствовала, что зашла на территорию, которую нужно было бы избегать при первом серьезном разговоре.

– Понятно, – неловко закивала она. – У меня вот тоже родители почти разводились, так что…

– Они не в разводе, – резко, почти грубо, оборвал её Саша. И тут же, словно спохватившись, смягчил интонацию, но было поздно. Даша невольно вся съежилась.

Прежде чем она успела ответить, на её плечи легла его тёплая кофта, от которой пахло ветром, сигаретным дымом и чем-то неуловимо мужским. По телу пробежало приятное тепло. Такое она только в фильмах видела. Нужно было ответить чем-то хорошим.

– Слушай, а ты сам-то диджеишь? – выдавила она наконец, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. – А то ты так много про это рассказываешь…

Саша широко улыбнулся и поставил руку на бетон за спиной девушки, почти касаясь её плеча.

– Да Замоскворецкий сквад – это мои друзья, – сказал он с напускной небрежностью, в которой сквозь браваду всё же читалась гордость. Может быть и правду он говорил, подумала Даша.

– Я им студию выбивал через контакты свои, ну чтоб они альбом дропнуть смогли, – закивал он, и сладковато-табачный запах его дыхания стал ощутимым.

Даше вдруг стало не по себе. Воздух вокруг словно загустел, превращаясь в липкую тревогу. Она уже открыла рот, чтобы сказать, что ей пора, как вдруг… В кармане её толстовки завибрировал телефон. Этот резкий, настойчивый звук прорезал тишину как выстрел. Сердце Даши ёкнуло. Спасёна!

– Я сейчас! – выдохнула она, поднимаясь так резко, что на мгновение потеряла равновесие и чуть не споткнулась.

Девушка быстро побежала вверх по плитам, прочь от воды и Саши, к углу дореволюционного здания. Только оказавшись на расстоянии, она смогла нормально вдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле. На экране светилось: Никита.

– Что? – выдохнула она в трубку, и голос прозвучал хрипло и неестественно громко, отчего она решила отойти еще дальше от Саши.

– Ну че как там в твоей казарме? – сквозь очень громкий динамик было слышно голос парня, а еще было слышно, что он улыбается. – Минутка появилась, решил узнать че ты дуешься.

– Всё нормально, – выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – У меня тут… дела.

Даша чувствовала, как по спине бегут мурашки. Она видела, как Саша, сидя спиной к ней, достал ещё одну сигарету. Его плечи под тонкой футболкой вздрогнули от порыва ветра.

– Какая ты деловая, – рассмеялся парень. В голосе слышалась лёгкая снисходительность, которая всегда её цепляла.

– Ну а я и не должна быть в твоём круглосуточном доступе, как приложение! ! – взъелась Даша, разворачиваясь к стене и понижая голос до шипящего шепота. Гнев был единственным способом не заплакать от обиды. – У меня своя жизнь здесь есть!

– Ты там с кем-то поссорилась, что ли? – снова прозвучал голос Никиты, но снисходительность в нём сменилась лёгким раздражением. – С этой своей Катькой? Опять?

– Я с тобой поссорилась, – губы начали дрожать.

– Блин, ну прости, что не смог вовремя позвонить, я не специально, – его голос прозвучал рассеянно. – Не веди себя как ребенок, а.

– Ребенок? – ее голос сорвался, слезы наконец потекли по щекам, но она даже не пыталась их смахнуть. – Ребенок – это тот, кто думает, что мир вертится вокруг его «потом» и «не специально»! Я – не развлечение на паузе между твоими тусами.

– Я на тусовки не хожу, – прозвучало в трубке с плохо скрываемым раздражением.

– А я не знаю, куда ты там ходишь с этой Таей! – выпалила Даша. Она сказала это. Произнесла вслух имя, которое до этого дня было лишь гнетущей догадкой.

В трубке наступила тишина, такая густая, что стало слышно, как с реки доносится крик чайки.

– При чем тут Тая? – наконец спросил Никита.

– Именно что ни при чем, – прошептала Даша.

– Я не слышу! – закипел в трубке парень. – Если у тебя есть какие-то конкретные претензии, так и скажи! Не надо этих намёков!

– Хочешь, чтобы я тебе прямо сейчас выложила список? Претензия номер один: ты исчезаешь на недели, а появляешься, как будто так и надо! – девушка уже прошла здание и остановилась у старого тополя, оперившись на него рукой. – Претензия номер два: ты говорил, что летом ботал перед следующим курсом универа, но откуда-то у тебя появляется новая подруга, которая не является твоей одногруппницей.

– Ты ревнуешь? – засмеялся парень, и в его смехе слышалась неподдельная радость от того, что он, наконец, нашёл знакомую почву. Всё, что было до этого, он, видимо, списал на женскую истерику, а вот ревность – это уже что-то понятное, с чем можно иметь дело.

– Нет, – с шипением выдохнула она, – было бы кого.

Идеальный момент, чтобы сбросить звонок. Палец уже потянулся к красной кнопке, но она замерла. Нет. Пусть скажет это сам. Пусть проговорит это вслух.

– Ну значит так и скажи, – его голос снова стал мягким, заигрывающим. – Не надо было играть в молчанку. Если что-то не нравится – говори прямо. Тая – это просто подруга.

«Просто подруга». Фраза повисла в воздухе, такая знакомая и такая пустая. Даша молчала, давая ему продолжить, зная, что он не выдержит паузы.

– Странный ты, Ник. Своей лучшей подруге не можешь рассказать о появлении девушки. Я вот тебе всё всегда рассказываю.

Даша представила, как он на другом конце провода замирает, пытаясь сообразить, в какую сторону теперь поведёт эту игру.

– Что я не так поняла, Никита? По-моему, все четко, просто мне не совсем понятно, к чему эта ложь с твоей стороны.

Ответа не было.

– Перезвони, когда будешь готов ко взрослому разговору, – победоносно сказала девушка и отключилась. Она посмотрела в сторону футболиста, в чьей кофте она вела такую серьезную дискуссию, и остолбенела.

Саша не стоял. Парень лежал на кладке неподвижно, раскинув руки. Его лицо было обращено к небу.

«Притворяется. Дурак…» – мелькнула первая мысль. Она даже приготовила едкую фразу, чтобы осадить его за такое подслушивание, но слова застряли в горле. Что-то в его неестественной позе заставило Дашу замереть.

Она медленно, не веря своим глазам, сделала шаг к нему. Потом еще один. «Нет…»

Это не было игрой.

Даша рванулась к нему с места, забыв про все на свете. Ее крик – короткий, дикий, полный ужаса – разорвал вечернюю тишину у реки.

## Глава 6. Сердце к сердцу

– Я просто… я только… – слова вылетали вместе с рваными всхлипами, превращаясь в нечленораздельное клокотание. Челюсть ходила ходуном, зубы выстукивали лихорадочную дробь, а к горлу подступал вкус меди. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед взором вспыхивала одна и та же сцена: Саша, бетон и черная тень, которая казалась Даше тяжелой, как толща воды над утопленником.

– Успокойся! – голос физрука доносился откуда-то сверху, девушку трясли за плечи так сильно, что голова моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы.

Даша закинула голову, и её взгляд встретился с небом. Оно навалилось на нее всей своей душной сентябрьской тяжестью. Ей казалось, что, если она сейчас не закричит снова, её просто разорвет изнутри этой дрожью.

– Успокойся! – рявкнул Владимир Петрович. Его лицо в сумерках казалось еще более жутким: желтоватая, пергаментная кожа, глубокие борозды у рта,

– Он просто сидел… разговаривал… – слезы смешивались с соплями, заливались в рот, отдавая солью и горечью. Даша попыталась вытереть лицо, но рукав Сашиной кофты уже был липким.

– Он живой, – сквозь зубы процедил физрук. В его голосе сквозило бешенство.

– А ты могла бы ему сейчас помочь, если бы рассказала все нормально.

– Там было пятно… – снова завыла Даша, и этот звук, низкий и утробный, заставил физрука убрать руки.

– Какое пятно? Крови не было! – Владимир Петрович пытался достучаться до школьницы, но та уже оседала на землю, закрыв голову руками.

– БЫЛО!!! – закричала Даша, срывая голос, и в этот момент её уже мягко, но уверенно взяла под руку подоспевшая Ирина Александровна.

Физрук выпрямился, тяжело дыша. На его лбу выступила испарина, блеснувшая в свете далекого фонаря, как слизь. Он бросил быстрый взгляд в сторону причала. Там двое старшеклассников из футбольной команды, неловко перехватывая обмякшее тело, уже несли Сашу по направлению к главному корпусу.

– Ирина Александровна, отлично. Давайте лучше я поговорю с врачами, – он нервно обернулся на звук захлопнувшихся ворот где-то вдали, – а вы тут… разберитесь с этой…

Фразу физрук решил не договаривать. Он брезгливо стряхнул ладони, которыми только что удерживал бьющуюся в истерике Дашу, и быстрым шагом направился следом за ребятами. В медпункт.

Дашу посадили на лавку.

Ирина Александровна присела рядом, и её платье зашуршало, как сухая трава под ветром.

– Пойдём в корпус, Дашенька. Тебе нужно умыться.

Но Даша не двигалась. Она смотрела на причал, который теперь был абсолютно пуст. В навалившихся сумерках бетонные плиты казались еще более угрожающими.

– Тихо-тихо, все хорошо, – зашептала учительница, по-матерински проводя рукой по вздрагивающей спине Даши. – Всё будет хорошо. Давай тогда просто подышим. Вместе.

Она сама сделала глубокий, размеренный вдох. Даша, всё еще содрогаясь, попыталась повторить.

– Молодец, – учительница достала из сумки влажные салфетки с запахом ромашки. – Вот, протри лицо. Расскажи мне, что случилось. Только не спеши.

– Я сидела в комнате… он пришел… позвал погулять… – Даша, глотая воздух, пыталась выстроить картинки. Но вместо этого перед глазами встало другое. Самое страшное. Она вспомнила безумные глаза Саши в тот миг, когда она упала рядом на колени. Он не был в отключке. Его глаза были широко распахнуты, зрачки метались, как пойманные в ловушку птицы, и он смотрел прямо на неё. С ужасом? С надеждой?

– И когда я подбежала… – голос Даши стал совсем тихим, почти призрачным, – я увидела… оно было под ним… огромное… темное… как лужа, но… живое. Оно увеличивалось.

Она подняла на Ирину Александровну взгляд.

– А его глаза… они были открыты и… дрожали. Он на меня смотрел, Ирина Александровна. Он просил… я не знаю, чего он просил, но он был там!

Даша замолчала, уставившись в испуганное лицо учительницы, ища в нем хоть каплю понимания, но взгляд сколькзнул куда-то в пространство за ее плечом – школьница застыла.

В десяти метрах от них, на краю плитки, ведущей к школе, стояли Катя и Ира. Они не подходили ближе. Просто стояли и смотрели. Не на причал, не на суету вокруг Саши, а прямо на нее. На Дашу. И в их глазах читался не испуг за нее, а страх. Такая суеверная опаска, с какой смотрят на человека, только что вышедшего из горящего дома, в котором погибли все остальные. Будто Даша была не свидетелем, а проводником того черного, что пришло за Сашей.

***

По двери редакции кто-то резко хлопнул – не стук, а удар, от которого задребезжала створка. Рома лежал на диване, уткнувшись в ноутбук, и передернулся так, что компьютер едва не вылетел из рук.

Дверь распахнулась, ударившись о стопор. На пороге, вся раскрасневшаяся, стояла Наташа.

– Фух, я аж испугался, – парень небрежно поставил ноутбук на кофейный столик. – Думал, Шеф с проверкой…

– Быстро на причал, – выдохнула Наташа, не слушая, и, резко развернувшись, рванула к выходу из главного корпуса.

Они вылетели на улицу. Почти сразу увидели какую-то суматоху у причала. В центре, под тусклым светом фонаря, – Ирина Александровна, склонившаяся над трясущейся девочкой-брюнеткой. Плечи девочки судорожно вздрагивали под грязной спортивной кофтой футбольной команды.

Рома и Ната направились прямиком к ним.

– У нее настоящая истерика, – сдавленно прошептала Наташа, прикрывая рот ладонью. Она с тревогой посмотрела на парня, ища подтверждения своим опасениям. Тот уже лихорадочно листал экран телефона.

– Какой-то футболист чуть не помер… —прошептала Наташа. Она видела, как двое парней скрываются в дверях корпуса, унося обмякшее тело, и это зрелище вызывало у неё почти физическую тошноту.

Рома снова посмотрел на пустой экран, а потом на Дашу, которая буквально захлебывалась плачем на лавке. – Даже скорую не вызвали… – процедил он.

Ирина Александровна, заметив их, вскинула голову.

– Наташа, Рома… – учительница выпрямилась, судорожно сжимая в руках пачку салфеток. – Вы как раз вовремя. Помогите. Её нужно увести отсюда. У неё… шок.

– Наташа, Рома… – выдохнула она, и в этом возгласе было столько облегчения, что Наташе стало не по себе. – Вы как раз вовремя. Помогите. Её нужно увести отсюда. У неё… тяжелый шок.

Наташа кивнула, не тратя времени на формальности. Она подошла к Даше, но не рискнула к ней прикасаться.

– А где психолог? – парень сделал шаг вперед, хмуро оглядывая пустой берег. – В штате же должен быть кто-то на такие случаи. Почему его нет здесь?

Ирина Александровна на секунду замерла, и в тусклом свете фонаря стало видно, как её лицо исказила тень раздражения, смешанного с беспомощностью. – Психолог… – она нервно скомкала салфетку. – Марина Игоревна еще на прошлой неделе уехала на конференцию в Москву. Поймите, сейчас не до этого. Нужно увести Дашу. Скорее.

– То есть специалиста нет, – подытожил Рома, переводя взгляд на Наташу.

Девушка уже начала злиться на его непонятливость. Сейчас было не время для дискуссий о штатном расписании и некомпетентности администрации.

– Мы её в библиотеку отведем пока! – протараторила Наташа в ответ, перебивая Рому. – Попытаемся успокоить, чаю попьем… Там сейчас никого нет, тишина. Ром, помоги мне.

– Библиотека… – Ирина Александровна растерянно моргнула, но тут же ухватилась за это предложение, как за спасательный круг. – Да, это хорошо. Там спокойнее. Идите. Я зайду к вам, как только… в общем, позже.

Наташа наконец решилась и взяла Дашу под руку.

***

Тишина в библиотеке нарушалась лишь прерывистыми всхлипами Даши. Они устроились в релакс-зоне на разноцветных мешках-грушах.

– Чаю хочешь? – тихо спросила Наташа, бережно касаясь её плеча. Школьница покачала головой, не поднимая лица.

– Кофе? – Рома неуклюже плюхнулся на свободный мешок напротив. Груша издала негромкий скрип и отъехала на несколько сантиметров. Наташа бросила на него укоризненный взгляд.

– Ром…ан Антонович, а принесите-ка нам сладкого чаю, ладно? – голос Наташи слегка дрогнул, а глаза в смятении бегали по лицу парня. Наконец её взгляд перешел на школьницу, став неестественно пристальным. – А ты мне пока расскажешь всё по порядку.

Рома замялся. Он видел, что Наташа буквально выталкивает его из комнаты, но спорить не стал. Он лишь коротко кивнул и направился к выходу из зала художественной литературы.

– Вы мне не поверите, – Даша шумно высморкалась в салфетку. Голос её был севшим и тусклым. – Мне даже Ирина Александровна не поверила. Сказала «шок», «галлюцинации».

– А ты попробуй, – Наташа присела к ней ближе, сложив руки на коленях. Она старалась не смотреть на грязную кофту футболиста, которая так и лежала рядом. – Я здесь много чего слышала. И видела тоже… разного.

Даша подняла на неё глаза.

– Я сидела у себя, ждала звонка… – начала она, запинаясь. – Друг должен был набрать в пять. Мы… поссорились. И тут зашел Саша. Он был такой странный, позвал на причал.

Она замолчала, судорожно выдохнув, и вдруг выпалила, глядя Наташе прямо в глаза:

– Он там курил. Достал целую пачку, хотя знал, что нельзя. Но я не курила, честно! Я даже дым этот не выношу. Я просто сидела рядом, потому что он просил… он куртку мне отдал, обнять пытался. А потом зазвонил телефон…

Даша снова начала сминать в кулаке край мешка-груши.

– Я отошла буквально на пару шагов, чтобы Никита не слышал шум воды. Повернулась спиной всего на минуту. А когда обернулась… – она сглотнула, и её голос стал совсем плоским. – Он лежал. И я сначала подумала, что он прикалывается. Ну, типа, обиделся, что я на звонок отвлеклась. Но его глаза…

Даша замерла, всматриваясь в пространство между книжными стеллажами.

– Они были открыты. И они… дрожали. Знаешь, как будто за зрачками что-то билось и пыталось выскочить наружу. А под ним… – она понизила голос до едва различимого шепота. – Под ним было пятно. Темное. Как лужа, но… живое. Оно увеличивалось прямо у меня на глазах, расползалось из-под него, как мазут.

Наташа почувствовала, как во рту пересохло. Она не перебивала.

– Я хотела закричать, а он… он посмотрел на меня этими глазами. И я поняла, что он меня видит, но помочь не может. Вот тогда я и заорала. Прибежал физрук… а пятна уже и след простыл.

Даша закрыла лицо руками, и её плечи снова мелко задрожали.

– Теперь все думают, что я ненормальная. Ирина Александровна смотрела на меня как на больную. А девочки… они даже подойти побоялись.

Наташа молчала несколько секунд, слушая, как в глубине библиотеки шумит кондиционер.

– Я тебе верю, – просто сказала она, отодвигая телефон в сторону. – И про сигареты верю, и про пятно.

Даша отняла руки от лица, глядя на Наташу с подозрением и робкой надеждой. – Врете. Просто чтобы я успокоилась.

– Даш, если бы я хотела тебя просто успокоить, я бы дала тебе таблетку и отправила спать, – Наташа криво усмехнулась.

В этот момент в дверях показался Рома. Он нес две кружки, от которых шел густой пар. Лицо его было бледным, а руки чуть подрагивали, из-за чего чай выплескивался на блюдца.

– В медпункте… – начал он, не глядя на девочек. – В чате пишут, Саша пришел в себя.

Даша резко выпрямилась на мешке-груше, вцепившись пальцами в колени. – Он… он в порядке? – её голос сорвался.

– Ну, врачи говорят – всё норм, – Рома неуверенно пожал плечами, глядя куда-то мимо девочек. – Вроде как просто обморок, давление скакнуло или типа того. Физически он чист. Даже шишки нет.

Наташа и Даша замерли, глядя на него. Он поставил чашки на стол.

– Но он ничего не помнит. Помнит, как был на тренировке… А потом – провал. Он не помнит, как заходил к тебе в комнату. Не помнит, как звал тебя на причал. И как куртку тебе отдавал – тоже не помнит. Для него этого часа просто не существовало.

– Но он же… он же настаивал. Он прямо заставил меня пойти! – Даша побледнела.

– А сейчас он как будто заведенный, – продолжил Рома. – Пацаны заходили, говорят – улыбается, шутит. Может у него просто шоковая амнезия.

***

Они вышли за шлагбаум.

Рома шел к своей машине, молча глядя под ноги, и его ключи позвякивали в такт шагам. Наташа семенила рядом, её плечи были напряжены так, будто она всё еще чувствовала на себе тяжесть этого рабочего дня.

– Таня напросилась сидеть в том самом зале, – внезапно нарушила тишину девушка. Её голос звучал глухо. – Представляешь? Прямо там, в релакс-зоне.

Рома на ходу обернулся к ней, вскинув брови. – И ты разрешила?

– Ну, я не могу запретить, – Наташа развела руками, и этот жест в свете тусклых уличных фонарей выглядел почти беспомощным. – Место же для этого и создавалось.

– Железные нервы у тебя, Нат, – Рома коротко и невесело рассмеялся, открывая водительскую дверь.

– Поэтому я Даше и предложила приходить, – отозвалась девушка. – Мне не по себе… Ну и когда в зале трое, это просто библиотека. А когда там одна Таня… – Она запнулась, подбирая слова, и зябко повела плечами.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, отсекая звуки ночной рощи. Внутри пахло пылью и старым пластиком. Рома сел за руль, и на мгновение они оба просто сидели в темноте, слушая свое дыхание.

Рома завел мотор. Ситроен BX коротко чихнул и начал медленно приподниматься на своей гидропневматической подвеске – характерная черта этой модели, из-за которой машина казалась живым существом, просыпающимся после спячки. По салону прошла мелкая вибрация.

– История с этим пятном… она слишком мутная, – Наташа сложила шоппер на коленях. – Даша не могла такое выдумать. Тем более я такое же и видела…

Рома тяжело вздохнул и плавно вывернул с парковки, направляя машину к выезду.

– Короче, поэтому в архив я тоже хочу поехать, – Наташа старалась, чтобы голос звучал твердо. – А то мало ли там еще документы будут на этот… санаторий.

Рома молчал, вспоминая смс, которое он отправил ей утром.

– Ладно, проехали, – девушка попыталась звучать как можно более позитивно, нужно было срочно сменить тему, чтобы не чувствовать этой липкой неловкости. – А какого года твой…?

– Ситроен БХ, – закончил парень, даже не повернув головы.

– Ситроен БХ, – повторила Наташа, неловко улыбнувшись пустоте перед собой.

Молчание. «Конечно, я знала, что это Ситроен», – пронеслось у неё в голове. Она ведь не просто так заглядывалась на эту ярко-красную машину на парковке. Красная угловатая машина выглядела футуристично даже среди современных иномарок, хотя и была странной. И, честно говоря, ей нравилось, что она принадлежит именно Роме. Это как-то очень правильно ему подходило – быть не таким, как все, немного старомодным, но с характером.

– Если хочешь, можешь подключиться по ауксу, – Рома протянул ей провод.

– О, прикольно, – кивнула Наташа, – хотя мне недалеко…

– Да какая разница…

Ната послушно вставила провод в телефон и начала искать песню. Вскоре зазвучала The Blue Nile – The Downtown Lights.

– Красивая, скинь, – сказал Рома, выезжая на понтонный мост.

– А знаешь, что самое прикольное? – Наташа быстро отправила ему ссылку. – Она тоже восемьдесят девятого года, – довольно улыбнулась она.

– Ну, кайф, – он рассмеялся, и в этот момент напряжение окончательно улетучилось.

Они ехали сквозь ночь, и красный «БХ» плавно покачивался на дороге, словно корабль.

– Классная толстовка, кстати, – усмехнулась Наташа.

– Че ты смеешься, у самой такая же.

– А я не спорю, я тебе комплимент делаю.

– Тогда спасибо, – Рома на секунду отвел взгляд от дороги, чтобы встретиться с её глазами.

– Кстати, у меня серая, а не бордовая, – добавила Ната, отворачиваясь к окну.

– А тебе куда конкретно?

– На остановку на Советской, у «Магнолии».

– А, понятно.

Тишину снова заполнили лишь синтезатор и голос вокалиста. Когда песня закончилась, Наташа протяжно вздохнула.

– О, ну как раз. От работы до дома – одна песня. Классно иметь машину.

– Хочешь, я тебя подкидывать буду? – предложил Рома и тут же замолчал, будто споткнувшись о собственные слова.

– Да… – её голос на миг оживился, но тут же изменился. – Лучше не надо. Мне и пешочком полезно.

Они припарковались у причудливого советского здания, обложенного туфом, верхушку которого украшала аппликация из гнутого металла. Тишина в салоне стала плотной и неловкой.

– До завтра, Ром, – сказала Ната, натянуто улыбнувшись. Она отключила телефон от аукса. – А ты подумай над тем, как нам пораньше в архив попасть.

Она бросила это уже с улицы, придерживая тяжелую дверь. Та захлопнулась с глухим стуком. Рома смотрел, как её силуэт всё сильнее отдаляется. «И сколько ей еще до дома идти?» – промелькнуло в мыслях. Парень только сейчас заметил, что всё это время слишком крепко сжимал руль.

«"На остановку у Магнолии"… Классно. И где из этих домов её? Почему она адрес-то нормальный не сказала? Испугалась, что я к ней на чай напрошусь, или просто привычка такая». Ему стало почти досадно. Он ведь предложил подвезти, а она – «пешочком полезно».

Рома потянулся к проводу аукса, и его пальцы коснулись холодного штекера, которого еще минуту назад касалась Наташа. Он вставил провод в телефон и открыл сообщение. Ссылка на трек.

Нажав плей, он тронулся с места, но вместо того, чтобы развернуться, медленно проехал еще чуть-чуть, внимательно всматриваясь в окна соседних зданий, будто надеясь угадать, в каком из них вспыхнет свет.

***

Даша лежала, отвернувшись к стене, и тихо плакала в подушку. Первый парень, проявивший к ней искреннее внимание, стал жертвой неизвестного приступа – и это случилось прямо на её глазах.

Телефон на тумбочке уже дважды вибрировал, настойчиво пытаясь соединить её с Никитой. Она не отвечала. Глубоко внутри она винила в случившемся именно его.

Даша повернулась, чтобы взять салфетку, и вздрогнула: в полумраке комнаты у двери стояла Катя.

– Прости, не хотела пугать, – тихо сказала подруга. – Как ты?

– Никак, – буркнула школьница, снова отворачиваясь. Голос её звучал хрипло и бессильно.

– Понимаю… Хреново, – Катя осторожно присела на край кровати подруги и мягко коснулась её плеча.

– Иди к Ире, а? – дёрнулась Даша, отстраняясь.

– Ты моя лучшая подруга, а не Ира, – тихо, но твёрдо сказала Катя, – …Данил тоже вот весь как на иголках.

Она осторожно положила руку на одеяло рядом с плечом Даши, не решаясь снова прикоснуться.

– Он же живой, Даш. Врачи говорят, что всё будет нормально. Это же главное, да?

Даша молчала, давясь слезами.

– А че ты не рассказала, что у тебя вообще личная жизнь налаживается? – Катя попыталась улыбнуться и легонько толкнула подругу в бок.

Даша фыркнула сквозь слезы, вытирая их тыльной стороной ладони.

– Какая уж там личная… – она повернулась к Кате, и в её глазах стояла уже не только боль, но и горькая ирония. – Получается, это я ему так жизнь «наладила»…

– А я еще в первую встречу заметила, что он на тебя как-то по-особому смотрел, – закивала Катя, убирая волосы со лба подруги.

– Не начинай, пожалуйста, – простонала Даша, закрывая глаза ладонью.

– А ты не убивайся так, – Катя настойчиво придвинулась ближе. – Данил рассказал, их тренер говорит, что Саша пару дней просто отдохнёт от тренировок, обследуется, и всё наладится… Думают, это был просто эпилептический припадок. Врачи сказали, что такое бывает.

Даша молчала, уголки ее губ дрогнули. Она посмотрела на Катю – на её искреннее, обеспокоенное лицо – и почувствовала, как слова о тёмном, живом пятне застревают комом в горле. Нет. Не с ней. Она уже видела этот испуганно-недоверчивый взгляд сегодня. Один раз было достаточно.

Она просто кивнула, уткнувшись подбородком в колени, и тихо выдохнула:

– Ладно… Спасибо.

Катя довольно улыбнулась, почувствовав, что лед тронулся. Она устроилась поудобнее, поджав под себя ноги.

– Ну а теперь, – заговорщически понизив голос, она потянула подругу за рукав, – рассказывай, как ты оказалась в его кофте?

Даша тоже села удобнее на кровати, собирая волосы в хвост, и уже открыла рот, чтобы начать, но Катя вдруг всплеснула руками.

– Стой! – Она вскочила и подбежала к своему кожаному рюкзаку. – Я тебе из столовки пирожок с вишней спёрла.

И правда, из глубины рюкзака она извлекла нечто, завёрнутое в чуть помятую салфетку.

– С тебя все детали, – хихикнула она, возвращаясь на место и протягивая угощение.

***

Рома припарковал машину и пошел по лестнице в квартиру. Была уже глубокая ночь, а из-за соседской двери доносились крики – надрывные и безнадежные. В Ростове так всегда: за красивой лепниной фасадов доревов так и прячется чья-то драма, вписанная в слои столетней пыли. Парень подходил к этому философски: есть свои прелести жизни в таких местах, есть и минусы.

Ключ с трудом повернулся в скрипящем замке железной двери. Рома вошел в свою двухкомнатную съемную квартиру. Бросив ключи на полку, он скинул кроссовки и пошел прямиком к музыкальному центру. В густой тишине щелкнуло реле, и нежные, ленивые гитарные переборы Mac DeMarco заполнили комнату. «Heart to Heart».

Рома потянулся. Нужно было что-то решить с ужином. Холодильник, скорее всего, был пуст. В голове промелькнула мысль о доставке, но он тут же её отбросил Он лениво подошел к холодильнику. Дверца со скрипом открылась, обнажив плачевное содержимое: баллон солений (от мамы) и… яйца. В мутном рассоле банки угадывались бледные очертания овощей, похожие на что-то заспиртованное в кунсткамере. Кивая самому себе, он взял четыре яйца и направился к печке.

Зашкворчало масло. В нос ударил привычный запах. Спустя семь минут, стоя у плиты, Рома уже выедал яичницу вилкой прямо со сковородки, с наслаждением закусывая большим и сочным маринованным помидором. Красный сок брызнул на металл, и парень на секунду замер, вспоминая рассказы Даши о живом пятне.

Высасывая последний томат, он с отстраненным любопытством осознал, что так и не переоделся. На рукаве толстовки красовалось жирное пятно – темное, отчетливое на бордовом фоне.

«Идиот», – беззлобно подумал он, доедая яичницу.

Он снял толстовку, разглядывая отметину при свете старой люстры. Потом взял телефон. Открыл переписку с Викой. Последнее сообщение от нее было утром: «Удачи помонтировать».

Парень сделал снимок испачканного рукава и отправил ей с подписью: «Экспертное мнение? Выводится это вообще?».

Вика была не в онлайне. Рядом среди чатов светился другой диалог. Палец замер на секунду в сантиметре от экрана, а по телу прошла легкая дрожь, возможно от холода работающего кондиционера.

Рома резко нажал кнопку блокировки, оставил телефон и понес толстовку в ванную.

Но спустя три минуты вернулся. Разблокировал телефон, нажал на тот самый контакт и написал, почти не думая: «Нат, опиши пятно подвальное еще раз». Отправил. И следом добавил, прикладывая фото своего рукава: «Эксперт по пятнам, как его вывести? Я попытался замыть мылом, но чет хз».

«Аахахах я средством для мытья посуды мою такое».

Рома вскинул брови и, схватив бутылку с моющим, пошел обратно в ванную. Следом пришло еще одно сообщение. «А чего ты еще не спишь?»

«Ел яичницу, как видишь».

«Вредно по ночам жирное есть».

Рома отложил телефон, решив сконцентрироваться на пятне.

Пришло еще одно сообщение. «А ты знал, что альбом The Cure – Disintegration тоже 89 года?»

Он замер с бутылкой в руке, глядя на текст. «Прикол. Нет».

«Там вообще очень много треков вышло интересных в этот год». И следом: «И Тейлор Свифт родилась».

Рома невольно усмехнулся, вытирая мыльные руки о полотенце. Он снова взял телефон. «Ты лучше скажи, что дальше с кофтой делать».

«Смой через 15 минут теплой водой, у меня работает. Только в стирку потом обязательно кинь».

«Ок, я понял».

Рома оперся на стену, чувствуя, как на лице невольно проступает улыбка. Пальцы набрали следующее сообщение: «А ты почему не спишь в час ночи? И откуда такие глубокие познания о Тейлор Свифт?».