Александр Террек
Реггилиум. Книга 1. Том 2

Часть 1

Глава 1

В мире, где два Храма погрязли в противостоянии, а Боги думали лишь о собственном величии, не могло не появиться третьей силы, преследующей свои цели и исповедующей свою веру.

Загадочный Орден тьмапоклонников явил себя миру незадолго до пришествия Новых богов и с тех самых пор стал их теневым конкурентом в борьбе за власть над Эйнхроном. В истории Ордена были времена процветания и упадка. Многое менялось: рушились империи, на их месте рождались новые государства, начинались и заканчивались войны. И практически к каждому кровопролитному конфликту Орден прикладывал свою незримую длань. Несмотря на планомерные старания магов обоих Храмов навсегда покончить с коалицией неугодных тёмных колдунов, Орден раз за разом возрождался из пепла.

Достоверных сведений о тех, кто основал Орден, не сохранилось. Известно лишь, что это были предприимчивые маги из числа «Исследователей Тьмы» – раннего культа служителей тёмных искусств, изучавших самые сокровенные и самые запретные разделы чёрной магии ещё во времена правления Первых Богов. У основателей не было имён. Их лиц никто никогда не видел. Наученные горьким опытом гонений прошлых лет, они предпочитали плести свои интриги, оставаясь в тени.

После Дня Небесного Проклятия и исчезновения Первых Богов маги и простые смертные были растеряны и напуганы. Никто из них не знал, что делать и как жить дальше. Мудрый маг Овсипертис решил взять контроль над ситуацией в свои руки. Объединив под своим началом несколько сильнейших магических кланов, он пытался сделать всё, чтобы наладить мир среди людей. Вот только люди, понявшие, что маги, лишённые поддержки Богов, более не имеют того веса, что раньше, всё чаще стали восставать. Пытаясь избавиться от гнёта и изгнать магов из своих земель, люди повсеместно ринулись в бой, и с каждым днём их ряды становились многочисленнее, а силы росли.

Положение магов усугубилось после того, как к власти над восставшими неожиданно пришёл таинственный Орден. Тьмапоклонники под прикрытием проникли в ряды ополчения и, быстро завоевав доверие людей, принялись завуалировано продвигать свои идеи. Уже тогда зародилось учение об Очищении – конечной цели существования Ордена – согласно которому мир, брошенный Богами, должен стать частью Великой Тьмы, а каждый живущий в нём – умереть. Процесс слияния с Тьмой тьмапоклонники и называли Очищением.

Впрочем, ослеплённые успехами и растущим влиянием, тьмапоклонники совершили ряд ошибок, которые в конечном итоге привели их к сокрушительному поражению. В одном из решающих сражений против Овсипертиса и его верных кланов, перевес был на стороне ополчения, и окончательная победа была лишь вопросом времени. Желая поскорее покончить с конкурентами, тьмапоклонники впервые открыто прибегли к своей магии. Применив ряд тёмных заклинаний, они буквально деморализовали противника, но это событие сыграло с ними злую шутку. Пока тёмные маги держались в тени, храня в тайне свои магические способности, люди верили им и шли за ними, как за равными себе. Но, узрев их истинную суть, разъярённые ополченцы вмиг позабыли о кланах Овсипертиса и обрушили все силы против тех, кто так коварно использовал их всё это время. Орден был повержен, а его лидеры на долгое время скрылись без вести на просторах Валихамии, которую с тех самых пор в простонародье стали именовать «Тёмной страной».

На фоне появления нового врага, маги Овсипертиса и лидеры восстания заключили перемирие. Так, сами того не желая, тьмапоклонники поспособствовали установлению хрупкого мира, который продлился до пришествия Новых Богов.

Несколько десятилетий маги Овсипертиса искали бежавших тьмапоклонников, но поиски их не увенчались успехом. Основатели тёмного Ордена стали намного умнее и хитрее. Скрывшись в глубоких пещерах Валихамии, они предпочли более не иметь дел с нерадивыми простолюдинами, и принялись кропотливо оттачивать навыки, набирая в свои ряды только истинно верующих в силу Тьмы. Учение об Очищении становилось всё более культовым, а приверженность новых членов Ордена росла с каждым годом.

Мир изменился. Илларион и Викент приступили к строительству Храмов, Овсипертис ушёл в изгнание, а тьмапоклонники продолжали развиваться. Собрав под своим началом около пяти тысяч магов, основатели решились на новую атаку. Тёмные колдуны-изгнанники; разочаровавшиеся во всём на свете последователи Культа Первых Богов; те, кто отказался принять какую-либо сторону в борьбе Храмов; просто сумасшедшие, но наделённые магическими талантами, – все они примкнули к рядам Ордена. Тьмапоклонники стали сильнее, чем прежде, а Новые Боги, недавно явившиеся на Эйнхрон, наоборот – только пребывали на стадии становления.

Удар тёмных магов принял на себя Валькерий Викент. В силу того, что Валихамия находилась на подвластных ему территориях, именно Викенту выпала честь первым испытать всю мощь Ордена. И пока Илларион решал свои проблемы на Востоке, Запад погряз в смертельной битве. Силы викентийцев и силы Ордена были равны. Ни одна, ни другая сторона не имела явного преимущества. Сражение длилось три дня и три ночи, покуда Викент не применил свой тайный арсенал божественных заклинаний и не уничтожил две трети тьмапоклонников единым махом.

Орден вновь был вынужден отступить. Разбитые в пух и прах остатки тьмапоклонников в страхе бежали прочь, а Валькерий Викент продемонстрировал всему Западу своё могущество. Этой победой он заработал себе авторитет, о котором Илларион в то время мог только мечтать. Многие из сомневавшихся незамедлительно примкнули к Храму викентийцев, что вызвало у Иергарха шквал негодования и заставило того ещё усерднее работать над увеличением своей паствы. И вновь тьмапоклонники стали причиной укрепления сил, против которых выступали в открытом бою.

Разрозненные группы тёмных магов разбрелись по миру и надолго ушли в глубокое подполье, периодически напоминая о себе, но уже не представляя былой угрозы. Власть Храмов укрепилась повсеместно, основатели Ордена канули в лету, а на их место пришли новые лидеры. Иногда они вступали в новые схватки с храмовниками, но, как правило, особого успеха эти попытки обрести власть не имели.

Спустя тысячу лет Орден вернулся в пещеры Валихамии. Состоявший на тот момент преимущественно из фанатиков и не имевший чёткой идеологии, медленно, но верно Орден начал своё возрождение. Новые последователи Тьмы были очень осторожными. Они постигали азы древних учений, проводили ритуалы и жертвоприношения, погружались в искусство некромантии и тёмной алхимии, ставили опыты над незадачливыми людьми, попадавшими в их сети, изготавливали зелья и зачарованное оружие. Единственное, что роднило их с предками, была идея Очищения. Стремление довести до конца начатое легендарными основателями двигало Орден вперёд.

Специальные агенты делали вылазки в города и деревни, вербуя новых членов братства. Многие из новобранцев приносились в жертву Тьме, тем самым наделяя владык Ордена ещё большей силой. Среди убитых нередко были шпионы, которых неоднократно посылали Храмы с целью вступить в братство и разведать местоположение главного логова его лидеров. Но ни одному шпиону сделать это так и не удалось. Проведя сотни лет в изысканиях, владыки Ордена хорошо научились распознавать тех, чьи помыслы были чужды учению Тьмы.

Со временем только лучшие и самые сильные из желавших пополнить ряды Ордена становились, так называемыми, сыновьями и дочерями Тьмы. У Ордена появилась чёткая иерархия сродни иерархии Храмов, и каждый из его членов знал своё место и своё предназначение.

На рубеже второго и третьего тысячелетия Орден тьмапоклонников предпринял очередную попытку выхода в свет. На этот раз открытые противостояния с Храмами стали приносить свои плоды. На протяжении пяти сотен лет тьмапоклонники переживали невиданный доселе расцвет и сумели завладеть умами многих людей по всему миру. Мифическое Очищение, казалось, стало обретать отчётливые формы, но, как это уже неоднократно бывало раньше, гибель воодушевлявших Орден владык в схватке с Илларионом и Викентом, в очередной раз обрекло Орден на упадок – самый длительный в его истории.

К тому моменту, когда в 3672 году к власти в Ордене пришёл некто под амбициозным и дерзким псевдонимом – Провокатор – братство представляло собой жалкое сборище уставших от жизни слабохарактерных колдунов. Именно Провокатору предстояло стать олицетворением Четвёртого пришествия тьмапоклонников и в очередной раз возродить Орден.

Очень умный, хитрый и сильный маг двух сотен лет от роду Провокатор был талантливым оратором и прирождённым лидером, способным повести за собой кого угодно. Его врождённое обаяние и красноречие внушало доверие даже самым закостенелым и твердолобым членам Ордена. Успех пришёл к нему, практически неизвестному в рядах братства молодому магу, довольно неожиданно. Когда умер старый предводитель – такой же фанатик, как и его предшественники, – состоялось тайное голосование старейшин, на котором, обойдя более маститых и опытных претендентов, вдруг одержал победу именно Провокатор. Для многих членов Ордена его взлёт на вершину стал полной неожиданностью, и поначалу к Провокатору относились с недоверием и даже отрицанием, но спустя недолгий срок их мнение таинственным образом, без всяких на то предпосылок, кардинально изменилось. Убедил ли он их или заставил считаться с собой посредством магии – загадка, ответ на которую знал лишь сам хитроумный Провокатор.

Так или иначе, Провокатору довольно быстро удалось вселить в своих подопечных и даже в старейшин идеи Очищения, заставив тьмапоклонников встрепенуться после долгих лет затишья. Орден ожил и погрузился в изучение тёмных искусств с новым небывалым доселе рвением и прилежанием.

Впрочем, таинственная и довольно скрытная история человека без имени началась несколько раньше тех событий. О том, кто были его родители, в Ордене никто не знал. Они не были известными персонами и погибли в рядовой стычке с храмовниками. Их имена не попали в летописи Тьмы, куда заносились павшие члены Ордена, свершившие перед смертью какое-либо великое деяние.

Мальчик рос без родителей в главном логове тьмапоклонников – валихамийских пещерах – и наряду с остальными детьми обучался под чутким руководством учёных-чернокнижников. В свободное время он изучал древние книги и трактаты, тренировал навыки в тёмной магии, а вечерами слушал монотонные проповеди старших о пришествии Тьмы и Всеобщем Уничтожении. Будучи от рождения не глупым, он уже в ранние годы стал понимать, что все эти россказни, все ежедневно повторяющиеся догмы, да и все окружавшие его люди по сути своей были чужды ему. Он не хотел погибать и уничтожать мир. Но и служить тому или иному Храму он тоже не желал. Он видел, что своими способностями превосходит многих, не только среди сверстников, но и среди старших. Уже тогда в его голове зародилась идея о собственном предназначении. Мальчик без имени стал рассматривать Орден как средство для личного возвышения.

Юный Провокатор понимал, что достижение его целей зависит только от него самого, потому стал постигать знания ещё усерднее. И в этом ему помогали учения древних тьмапоклонников, каждую строку которых он знал наизусть уже к двадцати годам. Помимо догматической ереси об Очищении, в древних трудах он открыл для себя много интересного, начиная от структур построения сложнейших тёмных заклинаний и заканчивая стратегией захвата мироздания, которая в своё время не увенчалась успехом, но как теоретическая основа была очень даже хороша.

Прекрасно зная, как в Ордене относятся к инакомыслящим, Провокатор, тогда ещё не носивший столь выспренное прозвище, никогда ни с кем не делился своими взглядами на мир. Он продолжал кропотливо и неприметно для остальных работать над собой, совершенствоваться и познавать новое. Достигнув ста лет, он уже был мастером своего дела, отлично колдовал и более того – преуспел в создании новых заклинаний, чего добивались лишь единицы. Тогда же ему представился удачный случай выйти в мир. Волей старейшин он и ещё несколько молодых магов были отправлены на разведку в различные уголки Эйнхрона.

За несколько десятков лет скитаний Провокатор побывал во всех сторонах света: в далёких северных льдах, в засушливых песках и на Диком Востоке, в Валихамии и Храйхорфе, в южных горах Нобия и Фооша. Он вдоль и поперёк исколесил Кримзохх и Истрген, ходил под парусами к Островам Вечного Молчания, изучал рабовладельческий строй острова Рикиш и посещал монастыри Яханг-Горна. Под прикрытием однажды он даже пробрался в Храм илларионитов, где благополучно выкрал из архивов кое-какие ценные бумаги. В общем, пользуясь своим положением, Провокатор посвятил себя изучению мира, который нравился ему всё больше и больше. А когда понял, что уже готов к великим свершениям, он вернулся в валихамийские пещеры и ловко провернул свой план по захвату власти в Ордене.

Первым делом, заставив всех членов братства трепетать пред своей персоной и вселив в них веру в реальность достижения Очищения, хитрый колдун провозгласил «политику провокаций». Согласно новой доктрине, тьмапоклонники должны были избегать любых открытых конфронтаций с храмовниками, но всячески поощрять все конфликты, бунты или восстания простолюдинов. Своими интригами он заставлял людей идти на верную смерть, а душами невинно убиенных подпитывал собственные силы и силы Ордена. По сути, Провокатор вернул Орден к тому, с чего начинали когда-то давно его основатели. Но в отличие от них он чётко знал, каким образом добиться успеха, а как действовать не стоит.

Никто из братства даже не догадывался, что истинной целью Провокатора после «визита» в Храм илларионитов стал Реггилиум. Легенда о Камне Силы вдохновляла его с раннего детства, но узнав множество подробностей и убедившись, что существование камня вполне реально, Провокатор загорелся этой идеей с новой силой. Впредь, что бы он ни делал и какие бы козни ни строил, он незаметно для других планомерно шёл к заветной цели.

Жизнь Ордена продолжалась, и время от времени возникала необходимость вновь разжигать затухающий порыв своих братьев и сестёр, вселять в них новую надежду на скорое уничтожение мира и слияние с Тьмой. В такие моменты Провокатор прибегал к своему красноречию. Он довольно редко появлялся на публике, и оттого каждое его выступление ожидали с трепетом и благоговением. Едва стоило ему заговорить, как он тут же приобретал в глазах рядовых членов Ордена чуть ли не божественный лик. Своими речами Провокатор достиг абсолютного влияния над братством и буквально упивался величием.

Апофеозом его выступлений был классический «трактат Провокатора о Добре и Зле», который всегда приводил фанатичных тьмапоклонников в восторг.

«Что есть Добро? – гласила его речь. – Кто может дать ответ, почему добро лучше зла, а свет лучше тьмы? Храмы? Не думаю. Храмы и их мнимые Боги погрязли в борьбе друг с другом. Разве можно им верить? Верить в то, что их учения – истина? Разве те, кто творит зло, но пытается выдать его за благие дела, заслуживают уважения? Нет, нет и ещё раз нет. Илларион Иергарх и Валькерий Викент – ложные божества, не имеющие права на этот мир. Наши с вами предки гораздо раньше служили Великой Тьме. Ещё во времена таких же слабых, глупых и ложных Первых Богов, предавших Эйнхрон, наши предки шли истинным путём. Тьма – наша мать, а мы её дети. Свет появился из Тьмы, ибо только Тьма первородна и чиста. Свет – это уродство на её лике, которое необходимо искоренить!

Все Боги лицемерны! Они желают лишь власти, а Тьма любит нас, своих последователей. Она дарует нам то, чего мы от рождения лишены в этом материальном мире. Она дарует нам надежду, друзья мои. Настоящая истина лишь в том, что говорю вам я – Провокатор – ваш предводитель! Только наш путь верен. Только всеобщее уничтожение и наше с вами Очищение сможет отсеять зёрна от плевел.

Так что же есть Добро? Иллюзия. Не более того. Соломинка для глупых утопающих в рутине дней людишек, страшащихся принять истинную веру. Они пытаются ухватиться за эту соломинку, но им невдомёк, что спасения не будет. Всё, что мы видим, и всё, что мы знаем, это порождение Тьмы. Храмы должны рухнуть, люди должны умереть, Эйнхрон должен умереть и мы должны умереть. Все они боятся смерти, а мы – нет! Мы умрём вместе с Эйнхроном, дабы пройти великое Очищение и слиться с нашей матерью Тьмой! Мы знаем истину, братья и сёстры! Я с вами, братья и сёстры! Я – ваш Провокатор!»

Заканчивая свою речь на такой душещипательной ноте, он обычно сразу уходил в свои покои, где ещё долго смеялся над глупостью и фанатизмом своих приспешников. Таким человеком был Провокатор – тот, кому суждено было сыграть немалую роль в истории Реггилиума.

***

Хребет Хайсу, что простирался с юга от горных цепей Фооша до западных песчаных районов, являлся условной границей раздела влияния двух Храмов. Государство Никополодис, которое он делил практически пополам, расположилось как раз между двумя Храмами южнее Тракта храмовников, и волею судеб в равной степени подчинялось как Иллариону, так и Викенту. Хребет Хайсу был своего рода перевалочным пунктом между Западом и Востоком, а города по разные его стороны, как и положено, негласно враждовали между собой.

Восточная часть страны, включавшая в себя столицу – город Бангер – главный торговый узел всего Эйнхрона, раскинувшийся на берегах реки Арг, была намного богаче и населённее западных аграрных регионов, преимущественно занятых степями, некогда входившими в состав давно рухнувшей империи кочевников под названием – Иссох. Народ Иссоха был родственен народу Кримзохха, но в калейдоскопе лет и событий оказался менее удачлив, растворившись среди иных этносов и оставив о себе лишь воспоминания. По старой памяти западные степи Никополодиса до сих пор называют степями Иссоха.

Именно со стороны степей Иссоха к хребту Хайсу приближались три сотни человек в чёрных мрачных рясах с капюшонами. Все они были верхом на пепельного цвета лошадях валихамийской породы. А возглавлял сие шествие сам тёмный мэтр Провокатор.

Зачем они здесь и куда идут, никто из них толком не знал. Все они слепо следовали за своим предводителем, загадочно и молчаливо изучавшим местность, будто пытаясь найти в этих безлюдных местах нечто важное.

Наступал закат.

Вот уже несколько дней Провокатор не находил себе места. Он чувствовал, что незримое сражение за столь желанный им Реггилиум уже началось, но пока ещё не знал, где и каким именно образом судьба подскажет ему, что же нужно делать.

Когда солнце скрылось за горизонтом, тёмный мэтр остановил свою лошадь недалеко от подножия горной цепи. Тьмапоклонники, уставшие после долгого пути, сотнями глаз уставились на своего предводителя.

Лёгкий ветерок развевал капюшон на голове Провокатора. Спешившись, он слегка поправил одеяние и устремил свой взор ввысь. Его спутники продолжали трепетно наблюдать за его действиями, ожидая хоть каких-то пояснений. Но Провокатор молчал. Он смотрел на горный хребет, затем медленно повернул голову на юг, потом на север. Тут его взгляд задержался подольше. Что-то пробормотав себе под нос и недовольно вздохнув, тёмный мэтр, наконец, повернулся к соратникам, дабы держать речь. Тьмапоклонники затаили дыхание, чтобы никоим образом не помешать долгожданной тираде предводителя.

– Братья и сёстры, – уверенным твёрдым голосом сказал Провокатор, – мы сделаем привал здесь. У нас есть одна ночь, чтобы отдохнуть после долгого перехода. Завтра на рассвете мы двинемся дальше.

Он сделал паузу, чтобы его слова дошли до каждого из соратников, кашлянул и продолжил:

– Завтра мы отправимся вдоль хребта на север к Тракту храмовников. Там нас ждёт одно важное дело.

Тёмный мэтр смолк и, вероятно, более не планировал говорить ни слова. Но тьмапоклонники продолжали стоять, ожидая, что он прольёт свет на предстоящее дело или хотя бы скажет что-нибудь вдохновляющее.

– Скоро вы всё узнаете, друзья мои. Очищение близко. Отдыхайте, прошу вас, – таинственно добавил он к вышесказанному и отвернулся.

Никто из тьмапоклонников не отважился потревожить мэтра расспросами. Поняв, что более ничего не услышат из его уст, они медленно разбрелись по сторонам.

Провокатор сел рядом со своим конём и снова посмотрел на горы, которыми всегда восхищался и с которыми ассоциировал себя: такие же великие и такие же вечные, как и он сам. Сняв капюшон, он открыл своё лицо, теперь уже выражавшее полное спокойствие и умиротворение.

На вид ему было около сорока. Округлое лицо с широкими скулами, коротко остриженные русые волосы, небольшие залысины на лбу, серые глаза, блестящий гладковыбритый подбородок и маленький немного курносый нос – всё это придавало ему вполне добродушный вид и плохо вязалось с образом лидера служителей Тьмы. Но внешность бывает обманчива, и в случае с Провокатором эта древняя мудрость только подтверждалась.

Тёмный мэтр рукой провёл по жёстким волосам, вздохнул и задумался о своём, совсем не обращая внимания на то, что происходило за спиной в лагере его соратников.

– Очень интересное дельце намечается, очень интересное, – тихо произнёс он со знанием дела. – Реггилиум заставляет их действовать. То, что должно было начаться, наконец-то началось. Теперь я чувствую это, как никогда раньше. Скоро вода в котле под названием Эйнхрон закипит, и я начну приготовление своего блюда. О да, это будет прекрасный десерт для Новых Богов. Прекрасный.

Провокатор замолчал и вновь погрузился в свои мысли.

Глава 2

Йорген Камаранелли пришёл за Айноу за час до рассвета. Юный избранник с небольшой котомкой личных вещей ожидал учителя в компании монаха-дежурного. Ни Камаранелли, ни Айноу в ту ночь не сомкнули глаз. У каждого из них на то были свои причины. Айноу, находившийся под впечатлением от судьбоносного разговора с Валькерием Викентом, наспех собрал свои вещи и, предвкушая скорое наступление нового этапа своей жизни, просто не мог заснуть. Камаранелли же был погружён в тяжёлые думы относительно того, что произошло между ним и его учеником при переходе в тайный кабинет.

По предварительной договорённости с учителем, Айноу не проронил ни слова по поводу того, куда отлучался, так что любопытные сокурсники из числа тех, кто не спал в ожидании его возвращения, так и остались в неведении. С присущим ему высокомерием, Айноу лишь загадочно улыбался, игнорируя любые вопросы. А когда надоедливые студенты начали его утомлять, он спокойно вышел из общей спальни и расположился рядом с дежурным. Подобные выходки были непозволительны, но к удивлению сокурсников, дежурный не стал бранить дерзкого парня и без лишних расспросов позволил тому ожидать Камаранелли в коридоре.

Увидев приближающегося мага, Айноу выпрямился и задрал подбородок, словно важная светская персона, ожидающая свою свиту.

– Ты готов, Айноу? – стараясь не смотреть на избранника, спросил Камаранелли.

– Да, учитель. Правда, я ожидал вашего прибытия несколько позже, – отчеканил Айноу.

– Нет смысла затягивать с переездом. Лучше всё сделать сейчас.

– Как скажете.

– Сболтнёшь лишнего – лишишься своего места, – сурово произнёс Камаранелли, обратившись к монаху-дежурному.

– Мой рот на замке, – коротко ответил тот, зардевшись.

– Ступай за мной, Айноу, – удовлетворённый ответом дежурного, Камаранелли резко развернулся на каблуках и пошёл прочь.

Недовольно фыркнув, Айноу, ожидавший чуть большего почтения от мага, поспешил следом.

– Куда мы идём? – спросил он, поравнявшись с учителем.

– Ты всё увидишь, – нехотя ответил тот.

– Вы не в духе, учитель? Что-то произошло за те несколько часов, что мы не виделись?

– Нет, ничего не произошло, – сдержанно ответил Камаранелли.

– Но вы выглядите…

– Оставь это, Айноу, – перебил его маг. – Я прекрасно знаю, что ты любишь вопросы, которые задавать старшим по рангу не следует, но давай сейчас обойдёмся без этого.

– Я полагал, что мой нынешний ранг позволяет мне это делать, – довольно дерзко парировал ученик.

– Может быть и так, но я не настроен беседовать на тему своего самочувствия. Со мной всё хорошо.

– Я рад за вас. Меня только это и интересовало.

– Лучше расскажи мне, как прошли твои сборы. Многих разбудил?

– Человек десять. Пытались разузнать, где я был. Вы же знаете, как это бывает. Любопытство, глупые вопросы. Я ничего не отвечал, как мы и договаривались.

– Это хорошо. Но сплетен сегодняшним утром нам вряд ли удастся избежать. Впрочем, ладно. С этим мы как-нибудь разберёмся.

– Я не думаю, что это большая проблема. Все мои сокурсники – они были свидетелями рождения истории, – довольным тоном заявил Айноу.

Преисполненные гордыней слова ученика ещё больше оттолкнули Камаранелли.

– Рождение истории – какие меткие слова, – немного иронично бросил маг. – Нам сюда.

Безлюдными извилистыми коридорами, спиральными лестницами и узкими переходами, опытный маг вёл избранного в башню пятого яруса, где для него давным-давно были обустроены личные покои.

Спустя четверть часа, Камаранелли и Айноу, наконец, добрались. Они остановились у неказистой железной двери в узком коридоре с арочными сводами.

Вынув из кармана небольшой ключ, Камаранелли трижды провернул его в замке и отворил дверь.

– Это ключ от твоих покоев. Всегда держи его при себе и никогда не забывай запирать дверь изнутри. Мы не хотим, чтобы ты ощущал себя узником, но, тем не менее, некоторые ограничения просто необходимы. У каждого из твоих учителей будет такой же, а посторонним здесь не место, – произнёс маг, передавая ключ в руки Айноу.

– Не стоит объяснять, учитель. Я прекрасно всё понимаю.

Тусклые сполохи пламени факелов освещали рыжеволосого парня. Тени загадочно играли на его полном веснушек лице, придавая Айноу немного зловещий вид. Лицо ученика помимо его воли выдавало его потаённые желания. Камаранелли стало не по себе. Глядя на Айноу, он видел не преданного Храму избранного, а кого-то другого – того, кто мечтает о собственном величии. Холодное и высокомерное, но старательно скрываемое под маской целеустремлённого и прилежного ученика, выражение его лица заставляло опытного мага испытывать страх. Страх, который он пока не мог объяснить.

– Может, мы войдём? – предложил Айноу, заметив замешательство учителя.

– Непременно, – сдавленно ответил Камаранелли, открывая перед избранным железную дверь покоев.

Айноу застыл на пороге, с удивлением разглядывая комнату. Такая же круглая, как и покои Викента, она поражала своим роскошным убранством. Пол был устлан шикарным узорчатым ковром светло-коричневых тонов с вышитыми эмблемами Храма. Шесть окон, из которых открывался великолепный вид на Храм и окрестные земли, шли по периметру. Напротив двери между двумя окнами располагалась большая кровать, застланная шёлковыми покрывалами. Меж остальных окон находились шкафы, полностью заставленные толстенными книгами по всем разделам магии. Один из шкафов, слева от двери, переходил в рабочий стол, на котором уже были заготовлены чистые свитки, перья и чернила. Вся мебель была украшена резными элементами и явно была изготовлена лучшими мастерами своего дела.

Камаранелли, никогда ранее не входивший в эту комнату, был удивлён её интерьером не меньше Айноу. Покои Архимага были куда более скромными.

– Ну и как тебе, Айноу? – проронил он, войдя внутрь первым.

– Это великолепно! Я и мечтать не мог о подобном.

– Всё для нашего избранника.

– Какой чудесный вид! – восторгаясь, произнёс Айноу, подойдя к одному из окон. – Ничего себе. Там наверху башня Его Всесилия! Какая честь. Я буду под присмотром самого Великого Бога Запада! Это что-то невероятное!

– Что ж, – перебил его Архимаг, – отныне здесь ты будешь жить и учиться, готовиться к тому, чтобы найти Камень. Все условия для этого созданы. Теперь всё зависит только от тебя.

– Я не подведу Храм, уж поверьте, – высокопарно заявил Айноу, обернувшись к учителю.

– Можешь разложить свои вещи, а мне кое-что надо проверить, – бросил маг, озираясь на шкафы с книгами. – Возможно, здесь не все необходимые тебе книги. Кое-чего явно не хватает. Мне надо записать, что донести в ближайшее время.

Взяв со стола, свиток и перо, Камаранелли остановился у шкафа справа и принялся пересматривать древние фолианты.

– Не обращай на меня внимания. Я скоро уйду, – сказал он, заметив на себе взгляд Айноу.

Сквозь окна в комнате забрезжил свет первых солнечных лучей. Айноу положил свою котомку на кровать и принялся разбирать вещи.

«Что же это? – думал Камаранелли. – Что это с ним? Не могу понять, но это зло. Определённо это зло. Он насквозь им пропитан. Теперь я вижу это ясным взором. Могли ли мы допустить ошибку? Мог ли Викент не заметить то, что заметил я? Нужно хорошенько во всём разобраться. Нужно наблюдать за ним, пока не стало поздно».

Айноу резко повернул голову и пристально посмотрел на учителя, застывшего напротив шкафа с книгами. Заметив движение, Камаранелли медленно повернулся в его сторону.

– Что-то не так, Айноу? – спокойно спросил маг.

– Вы что-то сейчас сказали? – прищурившись, произнёс избранный.

– Я только спросил: «Что-то не так, Айноу?»

– Эти слова я расслышал. А то, что было до них?

– О чём ты? – насторожился Камаранелли.

– Мне показалось, вы говорили что-то о зле и о том, что кто-то им пропитан насквозь, – продолжая буравить мага взглядом, ответил Айноу.

– Тебе показалось. Я ничего не говорил, – натянуто улыбнувшись, возразил маг.

Айноу ничего более не сказал и снова отвернулся к своим вещам.

«Быть того не может, – испуганно подумал Камаранелли. – Он прочёл обрывки моих мыслей. Но как? Неужели он настолько силён, что способен на такое в столь юном возрасте? Хотя, чему тут удивляться. То, что таится у него внутри, способно и не на такое. Он и сам, наверное, ещё не понимает, что из себя представляет. Нужно быть при нём аккуратнее».

– Ну, вот опять, – воскликнул Айноу, настороженно посмотрев на учителя через плечо, – опять я слышал что-то. На это раз об обрывках мыслей. Вы точно ничего не говорили?

Камаранелли испуганно сглотнул, поняв, что допустил оплошность.

– Да нет же. Я молчал. Ты, видимо, сильно утомился, Айноу. Тебе бы нужно отдохнуть, поспать немного. Всё-таки непростая ночь выдалась.

– Возможно, – недоверчиво кивнул ученик.

«Больше никаких мыслей, Йорген! Не здесь и не сейчас».

Айноу и на этот раз всё услышал, но промолчал. Лишь ехидная улыбка скользнула по его лицу. Хитрый парень быстро делал выводы.

– Что-то и я немного устал, – сказал Камаранелли, отложив свиток и перо на стол. – Лучше займусь книгами позже. Больше толку будет. Мне бы тоже не помешало немного поспать.

– Как вам будет угодно, учитель, – учтиво ответил Айноу.

– В ближайшее время сюда прибудет караул, который будет тебя охранять от шпионов и прочих любопытных глаз. Сейчас как раз пойду распоряжусь об этом. Жди меня через три часа. Обсудим ещё кое-какие организационные вопросы. А пока, изволь откланяться.

Без промедлений Камаранелли поспешил покинуть покои Айноу, заперев за собой дверь. Избранный медленно подошёл к ней и вставил свой ключ в замок. Странности, начавшиеся с ним при переходе в тайный кабинет, продолжались.

– Я могу читать его мысли, я видел обрывки его воспоминаний, я воистину велик, – расплылся он в улыбке. – Глупый Камаранелли боится меня. Он знает, что отныне я – величайший маг в этом Храме. Он чувствует себя ничтожеством в моём присутствии. Но то, что он думает, мне не по нраву. Зло? Он вправду полагает, что внутри меня зло? Что ж, мы ещё узнаем, что это на самом деле…

***

Слухи о переселении Айноу разнеслись по Храму довольно быстро и уже к полудню обросли невероятным количеством подробностей и небылиц. Кто-то из студентов утверждал, что Айноу виновен в измене, и его ждёт суд Его Всесилия. Кто-то говорил, что Айноу стал шпионом, и теперь ему предстоит сложнейшая миссия в Храме илларионитов. Кто-то верил в то, что под личиной рыжеволосого паренька скрывается опытный старый маг. И лишь немногие полагали, что всё это каким-то образом связано с Реггилиумом. Наряду со студентами из уст в уста эти версии передавали и опытные маги, многие из которых уже прознали о повышении Шермана Шита и путём несложных логических цепочек сопоставили два события друг с другом. Официальных заявлений от Валькерия Викента или же от Архимага Камаранелли пока ещё не было. А сам Шерман Шит предпочитал хранить молчание. Правда, получалось это у него до поры, до времени.

Шерман Шит, как и положено было магу его ранга, облачённый в новенькую светло-жёлтую мантию с гербом, обозначавшим его причастность к Совету Верховных, неуверенной походкой шёл по своим делам и смущённо отводил глаза каждый раз, когда ловил на себе любопытные взгляды встречавшихся ему на пути студентов и магов. Непривыкший к подобному вниманию алхимик был очень взволнован, но в то же время впервые испытывал за себя гордость – наконец-то долгие годы его кропотливых трудов принесли свои плоды, и он вознёсся на самый верх иерархической лестницы.

Проходя мимо группы ожидающих лекции студентов кафедры боевых магов, Шерман внезапно остановился – то, что он услышал в их разговоре, пришлось ему не по нраву.

– И чем он так угодил Его Всесилию? – недоумевал один из студентов.

– Илларион его знает, – отвечал другой. – Может донос какой сварганил на кого из магов – вот и милость заслужил.

– Тогда шумиха бы поднялась, знаешь какая, – возразил первый, – а пока всё тихо. Только вот никто не знает, куда переселили Айноу, и почему именно его. Вон, об этом уже и картографы болтают, и стихийники.

– Да бросьте вы! Тут же всё очевидно, – вступил в беседу третий. – Видели, как он загадочно улыбался, когда вещи собирал? Готов биться об заклад, он точно – «Тот, кто должен найти камень». Просто так сам Архимаг Камаранелли за ним бы не явился!

– Не мели чепуху, – махнув рукой, фыркнул первый. – Чем Айноу лучше нас? Разве у него есть какие-то таланты, чтобы стать избранным? Он всего лишь наглый выскочка.

– А что? Вполне возможно, – произнёс ещё один студент. – Мы понятия не имеем, какими силами должен обладать избранный, ибо знаем о нём только из древних легенд. А что, если Айноу и вправду тот самый?

– Бред! – стоял на своём первый. – Не может Айноу быть тем самым. Ну не может. Вот я, например, другое дело.

Тут в оживлённый спор вмешались и остальные студенты. В коридоре поднялся гам.

Шерман Шит, всё это время наблюдавший за диспутом со стороны и слышавший большую часть разговора, наконец, не выдержал и направился прямо к группе спорящих. Терпеть подобные разговоры об Айноу, новоиспечённый верховный маг Совета более не мог. Некогда кроткий маг собрал все свои силы, намереваясь покончить с этим балаганом, и громко воскликнул:

– Прекратить разговоры!

Студенты мигом смолкли и обернулись, увидев перед собой знакомого им по курсу алхимии Шермана Шита, известного под прозвищем «тишайший», – мага, который никогда ни на кого не повышал голоса и на всех лекциях выглядел как неуверенный в себе первокурсник, нежели как опытный волшебник. Многие из них не воспринимали его всерьёз, но завидев его новое облачение верховного мага, встали в ряд и виновато отвели глаза.

Увидев подобную реакцию, Шерман на мгновение опешил, забыв, что хотел сказать, но совладав с собой, ещё громче и отчётливее, так чтобы его слышали и все остальные в этом лекционном крыле, продолжил:

– О чём у вас тут шла речь?

– Да так, о пустяках, – нашёлся с ответом тот студент, что не верил в уникальность Айноу.

– О пустяках? – Шит прищурил один глаз, делая вид, что презирает подобную низкосортную ложь. – А мне послышалось, что это были отнюдь не пустяки, господин Фальк из Геманна, а очень дерзкие и аморальные высказывания. Что вы мне на это ответите?

Студент молчал, понимая, что Шит всё слышал, и отпираться нет никакого смысла. Алхимик буравил его взглядом, наслаждаясь моментом правосудия.

– Ну? – сказал он после паузы. – Что вы скажете, любезный? Я слышал ваши речи. Вы говорили об Айноу и причём в очень нелицеприятном свете. Что вы мне ответите? Я спрашиваю не только господина Фалька, я спрашиваю каждого из вас!

– Я… Я был не прав, – виновато ответил покрасневший до самых кончиков ушей студент.

– Вы сказали, что вы лучше Айноу. Не уточните, чем же? – продолжал давить на него Шит.

– У меня нет на это ответа. Я просто сглупил. Просите, мэтр, – затараторил студент.

Шерман понял, что справедливость восторжествовала, а клеветники и болтуны пойманы с поличным. Теперь ему оставалось завершить начатое речью о том, кто такой Айноу, и какова его роль в судьбе Храма викентийцев.

– Вы понятия не имеете о том, кто такой Айноу и, тем не менее, имеете наглость делать о нём какие-то заявления! – торжественно воскликнул Шит, глядя поочерёдно на каждого из студентов.

– Так может, ты нам пояснишь то, чего мы не знаем, Шерман, – раздался за спиной алхимика холодный голос.

Шит вздрогнул и обернулся. Медленной вальяжной походкой к нему приближался широкоплечий человек в точно такой же мантии верховного мага. Заложив руки за спину, он смотрел на алхимика сверху вниз и каждым своим движением излучал уверенность и силу. Мага звали Макхаббит. Он являлся одним из первых учеников Камаранелли, уже полсотни лет входил в Совет Храма и был известен своей решительностью, суровостью и жёстким неприятным характером.

При виде Макхаббита вся отважность алхимика вмиг улетучилась. Он, как и многие маги, опасался этого человека.

– Что же ты замолчал, Шерман? – ухмыльнулся Макхаббит, поравнявшись с алхимиком.

– Доброго утра, Макхаббит, – кротко ответил Шит, позабыв о провинившихся студентах.

Приветствие алхимика Макхаббит проигнорировал. Он посмотрел на студентов суровым взглядом. На гладковыбритом лице мага проступила улыбка – ситуация, в которой Шерман Шит кого-то отчитывает, показалась ему очень забавной.

– Так что там с Айноу? У меня сейчас как раз лекция у этой группы, но я почему-то не вижу их старосту, – произнёс Макхаббит.

– Айноу не будет сегодня на лекции, – сдавленно ответил Шит.

– Почему же? Я жду твоей пламенной речи, которую ты так рьяно собирался произнести, пока я не появился.

Кто-то из студентов тихонько прыснул, чем вогнал Шита в краску. Не такого исхода алхимик ожидал, пытаясь защитить честь Айноу.

– Тихо там, – грозно рявкнул Макхаббит.

– Боюсь, что мне больше нечего добавить, – произнёс Шит. – Его Всесилие сам всё объявит, когда наступит время.

– Интересно. А давно ли ты на короткой ноге с Его Всесилием? И откуда ты взял мантию верховного? Разве в Храме намечается маскарад?

– Эту мантию я заслужил по праву, так что изволь обращаться ко мне как к равному, – неожиданно вспылил алхимик.

– Зайдите в аудиторию. Лекция начнётся через пять минут, – бросил Макхаббит через плечо, не спуская с Шита глаз.

Студенты, перешёптываясь, поспешили прочь.

– А вы там что пялитесь? Дел своих нет, что ли? – прикрикнул Макхаббит на другую группу, внимательно наблюдавшую за магами всего лишь в нескольких метрах от них.

Испуганные ученики, опасаясь гнева верховного мага, засеменили по своим делам. Шит и Макхаббит остались один на один.

– Кем бы ты там себя не возомнил, не смей повышать на меня голос, книжный червь, – прошипел Макхаббит. – Ты никогда не будешь равным мне, потому что твой удел варить зелья, а мой – решать серьёзные вопросы. Я уже слышал, что Его Всесилие сделал тебе снисхождение и включил в Совет, но запомни, Шерман: знай своё место и не пытайся запугивать моих учеников. Это могу делать только я.

– Они не твои ученики! – возразил Шит. – Камаранелли возглавляет кафедру боевых магов, а ты всего лишь его заместитель!

– Камаранелли возглавляет все кафедры, пытаясь усидеть на всех стульях сразу, – оскалился Макхаббит, – но, по сути, он ничего не контролирует. Я не в восторге от того, что Совет пополняется такими мягкотелыми слюнтяями, как ты. Имей в виду, я буду ходатайствовать Его Всесилию о том, чтобы тебя сняли при малейшей твоей оплошности.

– Твой голос ничего не решает!

– Напрасно ты так думаешь. Я тебя предупредил, прихвостень Йоргена.

С такими словами Макхаббит направился размеренной походкой в аудиторию вслед за своими студентами. Шерман Шит ощущал себя полностью подавленным. Никогда ещё никто из магов не смел его так унижать, но противопоставить что-либо тому, кто никого не уважал, в том числе и самого Камаранелли, алхимик попросту не мог.

Расстроенный, он двинулся дальше и буквально на следующем повороте услышал очередной пересуд Айноу. Трое молодых магов оживлённо спорили, оперируя всё теми же небылицами и слухами. Заметив Шита, они тут же притихли и поспешили в другую сторону. Маг не стал делать им замечаний. Потерпев фиаско, он решил поскорее вернуться в свою лабораторию и более не вступать ни с кем ни в какие споры.

Но покуда он шёл, на пути своём он снова и снова слышал одно и то же: все разговоры в Храме были посвящены Айноу. Кто-то, как молодые маги, при виде алхимика, замолкал и расходился, кто-то – из более опытных – не обращал на него никакого внимания.

– Так не должно больше продолжаться! Они не имеют права на подобные сплетни, – пробубнил он себе под нос, резко остановившись посреди одного из коридоров. – Его Всесилие должен знать обо всём этом. Ужасные сплетники и клеветники. Это нужно исправить. Я должен пойти к Всесильному Викенту… но, но…

Шит замешкался. Перспектива идти к Его Всесилию в одиночку напугала нерешительного алхимика сильнее, чем слова Макхаббита.

– Ещё и этот проклятый Макхаббит, – обречённо вздохнул Шит. – Йорген! Мне нужно найти Йоргена и обо всём ему рассказать.

Алхимику нужен был Камаранелли, и, кажется, Шерман знал, где его искать.

***

Как и обещал, Камаранелли вернулся к Айноу спустя три часа. Заснуть он так и не смог. То, что изначально было лишь домыслами, теперь казалось Архимагу очевидной истиной. Проведя первые утренние часы в размышлениях, Камаранелли принял несколько решений относительно своего общения с Айноу и теперь намеревался чётко следовать выбранному вектору, дабы хитрый избранник не заподозрил в нём своего врага. Если Йорген хочет выяснить, что за силы стоят за Айноу, действовать ему следовало очень аккуратно: никаких мыслей в присутствии избранного, никаких неосторожных фраз и никаких бесед на эту тему с кем бы то ни было, даже с Его Всесилием.

Разговоры их в то утро шли на нейтральные темы. Айноу, подобно своему Учителю, старался избегать вопросов о событиях прошлой ночи и сосредоточился на изучении своего нового распорядка дня. Камаранелли давал ему некоторые разъяснения. Правда, продолжалось это недолго – вскоре в дверь постучали.

– Кто это? – спросил Айноу, посмотрев на Архимага.

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Кого попало с сегодняшнего дня в это крыло не пускают. Значит, это кто-то важный.

– Его Всесилие? – встрепенулся Айноу.

– Очень в этом сомневаюсь, – Камаранелли подошёл к двери и осторожно отворил её.

Айноу в ожидании чего-то интересного выглянул из-за спины учителя, и тут же его восторженное выражение лица сменилось полным разочарованием. Вместо Его Всесилия на пороге стоял Шерман Шит.

– Шерман? – удивился Камаранелли.

– Да, это я, – Шит нервно переминаясь с ноги на ногу, поглядывал вглубь комнаты, где, уставившись на него, стоял Айноу.

– Доброе утро, сударь! Как ваше самочувствие? – залившись краской, обратился Шит к избранному.

– Благодарю вас, хорошо, – равнодушным тоном ответил Айноу. Если прошлой ночью нерешительный алхимик казался ему забавным, то теперь Айноу явно потерял к нему всяческий интерес.

– У тебя какое-то дело? – видя, как Шит в очередной раз раскис в присутствии Айноу, спросил Камаранелли.

– Да-да, – заикаясь, ответил алхимик.

– Я слушаю тебя.

Шит молчал, всем своим видом показывая, что предпочёл бы поговорить наедине.

– Может быть, прогуляемся, чтобы не мешать Айноу? – любезным тоном предложил Камаранелли, поняв, что молчание алхимика слишком затянулось.

– Да вы мне и не мешаете, – ехидно улыбнулся избранный.

– И всё же тебе не стоит забивать свою голову чужими проблемами. Тем более, я уверен, что они сугубо личного характера, верно, Шерман? – всё также любезно произнёс Архимаг в ответ.

– Верно. Всё именно так. Сугубо личные. Прошу вашего прощения, сударь, – затараторил алхимик невпопад.

– Как вам будет угодно, – кивнул Айноу.

– Пойдём уже, – недовольно прохрипел Камаранелли, буквально вытолкнув Шита за порог и захлопнув за собой дверь.

Миновав двух стражей, приставленных охранять покои избранного, маги спустились на несколько этажей вниз по винтовой лестнице и остановились у укромной ниши в стене. Здесь было тихо и безлюдно.

– В чём дело, Шерман?

– Фух, – выдохнул Шит, вытерев рукавом новой мантии пот со лба, – не могу держать себя в руках в его присутствии.

– Это я уже понял. Ближе к делу.

Суровый взгляд Камаранелли не совсем понравился алхимику.

– У тебя всё в порядке, Йорген? – спросил он.

– Шерман, не выводи меня из себя, пожалуйста. Зачем ты явился?

– Ты знаешь, что сейчас творится в Храме? Все, кому не лень, обсуждают Айноу! При этом версии, которые они выдвигают, настолько же невероятны, насколько и нелицеприятны. То, что я сегодня имел честь слышать, просто возмутительно! Авторитет избранного ни во что не ставится!

– Это нормально, – неожиданно сухо ответил Камаранелли.

– Нормально? – едва не поперхнулся Шит.

– На данный момент никто, кроме нас с тобой да Его Всесилия не знает о том, кто такой Айноу. Естественно, его таинственный перевод в личные покои, вызвал ажиотаж среди студентов. Тем более, некоторые из них своими глазами видели, как он собирал вещи с присущей ему самодовольной ухмылкой. Как только Его Всесилие выступит с речью, всё встанет на свои места.

– Нет! – возмущённо воскликнул Шит. – Это не нормально! Я бы мог понять, если бы это был единичный случай. Но ведь подобная болтовня практически на каждом углу. И не только из уст студентов можно услышать небылицы, но и из уст опытных магов.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Камаранелли. – Ты что это, Шерман, в первый день после своего назначения, решил затеять революцию?

– Не понимаю, что тебя так развеселило, – обиженно ответил алхимик.

– Послушай, так было и так будет всегда. Сплетни в Храме – дело обыденное. Если за них карать каждого, то вскоре здесь не останется ни единой души. По глазам твоим вижу, что ты кого-то успел отчитать. Скажи мне, это так?

Шит смутился и ответил куда-то в сторону:

– Успел, да без толку.

– С чего так?

– Макхаббит вмешался.

Улыбка сошла с лица Архимага. Теперь оно приняло задумчиво-взволнованный вид.

– Вот с этого момента поподробнее.

– Да нечего тут рассказывать. Он меня выставил полным ничтожеством при студентах, назвал «книжным червём» и сказал, чтоб я знал своё место.

Руки Камаранелли невольно сжались в кулаки.

– Это всё? – нахмурил брови Архимаг.

– Ещё он сказал, что я твой прихвостень, и что при удобном случае он сделает так, чтобы меня сняли с новой должности.

– Это не ему решать, – оскалился Камаранелли. – Что ж, ладно, Шерман, пойдём пройдёмся.

– Куда?

– К Его Всесилию Валькерию Викенту. Разве не к нему ты собирался меня позвать?

– Да… но… Как ты догадался?

– Ты же не женщина, Шерман. Все твои действия довольно очевидны, – слегка улыбнулся Архимаг, схватив алхимика за рукав. – Пошли.

– А как же Айноу?

– Подождёт немного.

***

Стук в дверь огласил круглую комнату. Валькерий Викент стоял у окна, пристально наблюдая за башней Айноу. Не оборачиваясь, он взмахнул рукой, и дверь сама по себе отворилась перед Камаранелли и Шитом.

– Я знал, что вы придёте, – произнёс Викент, по-прежнему стоя спиной к вошедшим.

– Моё почтение, – кивнул в его сторону Камаранелли, хоть в этом и не было особой необходимости.

– Доброе утро, Ваше Всесилие, – Шерман Шит по привычке отвесил низкий поклон.

– И тебе того же, друг мой, Шерман.

Дверь позади магов захлопнулась. Алхимик испуганно вздрогнул.

– Что-то произошло за те несколько часов, что мы с вами не виделись? – спросил Викент, наконец, обернувшись.

– Собственно говоря, да, – ответил Камаранелли. – И думаю, Шерман изложит всё в деталях.

Шит растерянно зыркнул на Йоргена.

– Я внимательно слушаю.

– Ваше Всесилие, сегодня я стал свидетелем неподобающего на мой скромный взгляд поведения наших учеников и некоторых магов-викентийцев. Дело в том, что они обсуждали…

– Айноу, – перебил его Викент. – Можешь не продолжать, Шерман. Я понял, что ты хочешь сказать мне. Не так давно, буквально за четверть часа до вашего прихода, мне уже пришлось объясняться с остальными членами Совета по этому вопросу. Думаю, что теперь, когда они в курсе, лишние разговоры сойдут на нет. Сегодня вечером я выступлю перед нашими собратьями и официально объявлю о том, что у нашего Храма отныне есть свой Избранный.

– Это замечательно, – улыбнулся Шит.

– Спасибо за твою бдительность, Шерман. Я очень ценю твоё рвение. Но в следующий раз, когда захочешь мне сообщить что-то важное, тебе совсем необязательно тащить с собой Йоргена.

– Я просто…

– Не надо лишних слов. Впредь ты можешь приходить один.

– Очень вам признателен, Ваше Всесилие.

– Разрешите поинтересоваться, кто был инициатором вашей беседы с членами Совета в столь ранний час? – оборвав алхимика, спросил Камаранелли.

– Макхаббит попросил моей аудиенции. С ним были Брэдли и Вэйн. Чуть позже подошёл Франц.

– Любопытно. Макхаббит же должен был вести лекцию, насколько я знаю.

– Но он отложил все дела и пришёл рассказать ровно о том же, о чём и вы с Шерманом. К чему эти вопросы, Йорген?

– Просто стало интересно, как в моё отсутствие проходят лекции на кафедре боевых магов.

Ответ Архимага пришёлся Викенту не по нраву.

– В любом случае, мой разговор с Советом состоялся бы сегодня. Позже или раньше – роли не играет. Или ты думал, что я буду держать в тайне от своей свиты столь знаменательное для Храма событие?

– Я просто думал, что Макхаббит мог бы для начала обратиться с расспросами ко мне, нежели напрямую беспокоить Вас. Равно как и Брэдли с Вэйном. Ну да ладно. Пусть будет так.

– Вот именно, – отрезал Викент. – Закроем эту тему. Тем более, что у меня есть к вам другой разговор.

Камаранелли и Шит переглянулись.

– У нас с Илларионом однажды был устный уговор, – начал Викент. – Мы договорились о том, что в случае, если кто-то из нас найдёт своего избранника, то сразу же даст знать об этом другому. И, как видите, от Иллариона до сих пор я никаких известий не получал. Но я не удивлён – в ведении двойной игры Иллариону равных нет. Я же собираюсь поступить по совести и отправить ему письмо. Так сказать, облегчить работу его шпионов. Хе-хе-хе.

Викент неуклюже рассмеялся.

– И что дальше? – насторожился Камаранелли. – Что будет в письме?

– Во-первых, я собираюсь вывести его на чистую воду и затребую официального ответа о его избраннике. Иергарху не удастся утаить от меня то, о чём я уже и так осведомлён. Пусть научится соблюдать соглашения. В противном случае пригрожу, что полностью закрою все западные торговые пути для его представителей.

А, во-вторых, хочу пригрозить ему войной, ежели он замыслит что-нибудь нечистое. Илларион способен на многое. Он вполне может попытаться убить Айноу прежде, чем тот покинет чертоги нашего Храма. Я хочу дать ему понять, что любой его необдуманный шаг может иметь непредсказуемые последствия. Либо он сражается за Реггилиум честно, либо он захлебнётся собственной кровью.

Глаза Викента сверкнули недобрым огоньком.

– Что скажешь, Йорген?

– А что тут сказать? Идея хорошая, – пожал плечами Камаранелли. – Вот только неизвестно, как отреагирует на подобное послание Илларион.

– Я ставлю ему ультиматум. А дальше пусть думает сам.

– А вы действительно рассматриваете такую возможность, что Илларион попробует устранить Айноу? – дрожащими губами спросил Шит.

– Как один из сотен вариантов.

– Осмелюсь спросить, а с нашей стороны затевается нечто подобное?

– На войне все средства хороши, – загадочно ответил Викент.

– То есть…

– Довольно вопросов, Шерман, – решительно прервал алхимика Валькерий. – В отличие от Иллариона на подобное я не способен. Наши задачи сейчас: как можно лучше подготовить Айноу и максимально обезопасить его. А когда он будет готов, я уверен, он сам сможет постоять за себя в любой ситуации.

– Так оно и будет, так оно и будет, – согласно закивал Шит.

– Шерман, вчера ты спрашивал меня, чем ещё можешь быть полезен Храму. Что ж, я скажу тебе чем. Завтра я отправляю к Иллариону посольство с моим письмом. Несколько опытных магов, умеющих вести переговоры. Но возглавишь их, как член Совета, именно ты.

– То есть? – опешил Шерман.

– То есть тебя ждёт путь на Восток в Храм нашего врага Иллариона Иергарха, где ты будешь официально представлять меня и весь Запад.

– Э-э-э…

– Шит! – прошипел Камаранелли. – Веди себя как маг!

– Это честь для меня, Ваше Всесилие! – выдавил из себя алхимик.

– Ну вот и хорошо. Жду тебя здесь завтра на рассвете. Можно без Йоргена, – улыбнулся Викент.

Спустя несколько минут Камаранелли и Шит уже находились далеко от башни Викента. И только в этот момент к Шерману пришло осознание всей ответственности, возложенной на его плечи самим Богом Запада. Облокотившись на стену, алхимик остановился и перевёл дух.

– Чего раскис? Твой карьерный рост продолжается, – поддержал его Камаранелли. – Теперь бедняга Макхаббит совсем слюной изойдёт. Его за пятьдесят лет в Совете ни разу никуда не отправляли дальше Геманна.

– Лицемерный ублюдок, вот он кто, – буркнул Шит. – Успел же нас опередить. Мне показалось, или Всесильный был на его стороне?

– Не показалось. Макхаббит опасен и хитёр. С ним нельзя идти на открытое противостояние. Он очень хорошо втёрся в доверие к Викенту. Так что мне стоит быть начеку. Возможно, кресло подо мной уже кто-то пилит.

– Почему именно я, Йорген? Зачем Его Всесилию отправлять с посольством меня?

– А почему бы и нет? Задание не сложное, но довольно значимое. Ты же знаешь, Викент постоянно проверяет, кто на что способен. Сейчас ты в фаворитах. Главное не подвести его, чтобы и впредь оставаться на вершине. Но, думаю, с этим ты справишься.

– Надеюсь, что так…

Глава 3

Второй день был на исходе. Последние лучи скрывшегося за горным хребтом солнца медленно, но верно уступали сумраку. Похолодало. Чтобы хоть как-то согреться Марк ускорил шаг и принялся растирать руками плечи.

Приложив неимоверные усилия и преодолев полсотни метров вертикального подъёма по скалам, Марк ещё вчера выбрался на каменистую тропу, неизвестно кем и неизвестно когда проложенную. Карабкаясь, он старался делать привалы на пологих участках и, прячась за выступами или редкими кустарниками, подолгу разглядывал внизу хоть какие-то признаки храмовницы. В какой-то момент он увидел тёмный силуэт, быстро двигавшийся в сторону родника. Вжавшись в камни, он затаил дыхание. Фигура несколько минут простояла у подножия скал, а затем побежала прочь по направлению к ближайшему перевалу. Переждав ещё какое-то время, Марк продолжил своё восхождение и вскоре заметил в небольшом ущелье таинственную тропу. Посмотрев на свои трясущиеся, покрытые мозолями и запёкшейся кровью руки, Марк вздохнул с облегчением – самое сложное осталось позади. Здесь, на этой тропе, он, по крайней мере, будет надёжно сокрыт от своей преследовательницы. Недолго думая, он осторожно скатился вниз по идеально гладкому крутому склону.

Судя по отлично обтёсанным камням, тропа эта явно была рукотворной, вот только нога человека по всем признакам не ступала здесь очень давно. Ни на одной карте окрестностей тропы этой не значилось – Марк знал это очень хорошо ещё из школьной программы. Извилистая дорога петляла, то и дело огибая горные выступы, но шла приблизительно в одном и том же направлении. Обратного пути не было – вскарабкаться по скользкому склону наверх было невозможно.

Первую ночь среди безжизненного холода окружавших скал, Марк перенёс относительно легко. Свернувшись калачом меж двух валунов, он даже умудрился немного поспать. Собрав по утру немного росы, ему удалось утолить жажду. Но вот по поводу второй ночёвки у него были большие сомнения. Тропа становилась всё уже. Марку жутко хотелось есть. В горле пересохло, но раздобыть воды попросту было негде. Только сейчас он начал осознавать, что за два дня на пути ему не встретилось ни единого живого существа и ни единого растения. Конечно, скалы никогда не были дружелюбны к путникам, но хоть что-то же должно было здесь расти! Страх погони, заставивший его забраться в эти дебри, потихоньку исчезал, а на смену ему пришло ощущение безысходности. Марк чувствовал, как начинает терять над собой контроль.

Споткнувшись, мальчик упал на холодные камни и больше не нашёл в себе сил подняться. Тяжело дыша, он дополз до ближайшего валуна и, облокотившись на него спиной, уставился на небо. Тусклый свет луны, пробиваясь сквозь узкую щель нависших над тропой скал, освещал его одинокую фигуру.

«Вот и всё, – подумал Марк. – Бесславный конец бесславной затеи. О чём ты только думал, сунувшись сюда без воды и еды? Надо было карабкаться дальше, покуда не достиг бы вершины или не сорвался бы в пропасть. Ты знал, что этой тропы нет ни на одной карте, но понадеялся на лучшее. И что теперь? Сил не осталось. Сколько ты ещё продержишься? Всё было зря. Лучше было остаться дома и погибнуть вместе со всеми, чем теперь сгинуть неизвестно где в полном одиночестве. Ты посчитал себя способным на подвиги, но ты всего лишь глупый домашний мальчик, Марк».

Слёзы накатились на его глаза и мелкими струйками потекли по щекам. Он вспомнил лицо матери, лицо Клейтона, лицо Вёртли…

– Простите меня, – пробормотал он еле слышно. – Я ни на что не способен. Я больше не могу бороться…

«Эй, а это ещё что такое?»

Марк встрепенулся и едва не расшиб о валун затылок. Сердце его от неожиданности ушло в пятки. Впереди он увидел какое-то движение. То ли тень, то ли чья-то фигура быстро проскочила метрах в двадцати от него и скрылась за очередным поворотом, который предлагала путнику извилистая тропа.

«Что это было? Или кто? Это была тень или мне померещилось? Какое-то живое существо? Человек? Монстр? Или… Или это она?»

Мысль о том, что храмовница всё-таки настигла его, привела Марка в ужас, но только на мгновение. Глубоко вдохнув холодный горный воздух, он попытался успокоиться.

«Она не могла так быстро найти меня. Она пошла в другую сторону. Я сам это видел. Надо мыслить логически. Она – маг, но даже магам не под силу так легко отыскать простого человека. Магам нужен след, зацепка, чтобы сделать это. Поэтому они хорошо отлавливают себе подобных и не очень хорошо таких простых ребят, как я. Тем более, зачем ей прятаться? Она хочет убить меня, а узкая тропа меж скал – идеальное для этого место. Там за поворотом может быть кто угодно. Вот только вряд ли эта встреча сулит мне что-то хорошее».

Марк оглянулся назад. Узкая полоска лунного света освещала безжизненную тропу. Он понимал, что обратной дороги нет, а посему ему ничего не оставалось, кроме как следовать вперёд и выяснить, кто скрылся за поворотом.

«Это худшая идея, которая когда-либо приходила в мою голову. Но оставшись здесь, я умру от голода и жажды. А вдруг мне повезёт, и я встречу какого-нибудь доброго отшельника?

Добрый отшельник? Что ты несёшь, Марк? Таких не бывает».

Собравшись с духом, Марк нащупал рядом с собой небольшой камень с довольно острыми краями. Какое-никакое, а всё-таки оружие. Страх уступал под натиском любопытства. Медленно шагая, мальчик двинулся к тому месту, где видел таинственную тень.

Зловещая тишина давила на уши. И в этой тишине хруст мелких камешков под ногами эхом отражался от скал, превращаясь в настоящих грохот. Марк старался идти как можно тише, но каждый его шаг, как ему казалось, было слышно за сотню километров.

До поворота оставалось каких-то пару шагов, как вдруг под ногой Марка что-то треснуло. Посмотрев под ноги, он тут же отскочил в сторону, едва сдержавшись от того, чтобы не закричать. Это была кость, по размерам и форме очень напоминавшая человеческую.

Марк не был большим знатоком анатомии, но даже если эта кость и принадлежала когда-то не человеку, повода вздыхать с облегчением у мальчика не было. Рядом с первой лежала вторая, чуть дальше ещё одна, и ещё… Кости цепочкой уходили за злосчастный поворот. И теперь сомнений у Марка не оставалось – ничего хорошего впереди его не ожидало.

«И что теперь? Это кости. Там за поворотом наверняка тот, кто сожрал всех этих людей. Или не людей. Да какая разница. Существо, которое это натворило, вряд ли сделает тебе снисхождение, даже если оно привыкло питаться кроликами. Надо просто развернуться и бежать отсюда. Почему проклятые ноги не слушаются?»

Ещё сильнее сжав в руке камень, будто тот был спасением от всех напастей, Марк твёрдым шагом двинулся вперёд и всё-таки миновал поворот.

Его взору открылась совершенно новая картина. Тропа вывела его на небольшую, округлой формы площадку, со всех сторон окружённую отвесными скалами и чем-то напоминавшую арену для сражений. Площадка была сплошь усеяна не только костями, но и черепами, среди которых явно различались как человеческие, так и принадлежавшие иным существам.

Прямо напротив Марка метрах в пятнадцати в скале зиял неровный арочный вход в пещеру. На входе со стенок пещеры свисали то ли куски какого-то тряпья, то ли лоскуты разорванных гербов – издали разглядеть этого Марк не мог. Несложно было догадаться, что именно в этой пещере обитал тот, кто сотворил этот «костяной беспорядок» перед входом.

Марк перенёс увиденное достойно. Хоть его сердце и бешено колотилось, от страха готовое в любой момент вырваться из груди, а по лицу стекал холодный пот, разум его был чист, и себя он контролировал. По крайней мере, теперь он знал, что по этой тропе до него кто-то всё же ходил.

«Просто тихонько развернись и беги прочь, – подумал Марк, не спуская глаз с чернеющего в скале входа в пещеру. – Ещё минута промедления, и твои кости пополнят коллекцию этого существа. Ну же, давай! Чего ты ждёшь, Марк? Нужно бежать отсюда!»

Среди груды костей что-то сверкнуло. Марк нагнулся, протянул руку и поднял с земли местами проржавевший, но всё ещё годный для сражений палаш с прямым лезвием и сложным, покрытым вычурной резьбой эфесом.

– Гвардия Тоэль, – шёпотом прочитал он затёртую надпись на эфесе. – Здесь точно бывали нобийцы.

Палаш был довольно тяжёлым для одноручного клинка, поэтому Марк отшвырнул свой камень в сторону и обхватил своё новое оружие двумя руками.

«Это знак! Теперь я вооружён, а, значит, могу побороться с обитателем пещеры. Кое-какие навыки боя у меня имеются».

Вновь усомнившись в своих силах, Марк сглотнул.

«Не смеши сам себя. Три занятия с Витором на заднем дворе – это не навыки. Ты делал ставку на то, что станешь умником, а не воином. Ты даже одноручный меч не способен держать как следует. Он принадлежал нобийскому гвардейцу, который умел воевать в отличие от тебя, Марк».

Внезапный холодный ветер ударил мальчика в грудь. Исходил этот поток из пещеры. Руки Марка задрожали.

– Иди к нам, мальчик, – услышал он замогильный зов, исходящий из тёмной глубины пещеры. – Иди к нам…

– Кто это? – испуганный Марк задёргался, озираясь по сторонам в надежде увидеть говорившего. Но рядом никого не было.

Теперь ему стало понятно, что обитатель пещеры не безмолвное кровожадное существо, а, очевидно, человек или же тот, кто когда-то был человеком.

– Кто здесь? – уже более твёрдым голосом спросил Марк, стараясь уловить какое-нибудь движение у входа в мрачную пещеру.

– Иди к нам, – повторил голос, оставив вопрос мальчика без ответа.

– Я не знаю кто вы. Почему я должен идти к вам? – попытался придать своему голосу храбрости Марк. Раз уж с ним заговорили, значит, сразу убивать не хотят. Чем не повод изобразить из себя бесстрашного воина?

– Иди к нам, мальчик, – монотонно продолжал голос из пещеры.

– Пожалуй, я не стану этого делать.

Марк попытался отступить назад, но к своему удивлению, сделать этого не смог. Неведомая сила сковала его по рукам и ногам.

– Что… Что если я просто развернусь и уйду? – дрожащим голосом спросил парень, осознав, что дело плохо.

– Ты не сможешь этого сделать, – наконец-то голос сказал что-то новенькое. – Мы настигнем тебя, и тогда будет хуже. Тебе некуда бежать отсюда, мальчик.

«Что правда, то правда…»

– Иди к нам. Мы ждём тебя.

– Судя по костям здесь снаружи, вы не особо жалуете гостей. Кто вы? – попытался тянуть время Марк.

Голос молчал.

– Ладно. Моё имя Марк, а как зовут вас?

– Иди к нам, и ты всё узнаешь…

– Хватит повторять одно и то же, – вспылил Марк от безысходности. – У меня ещё очень много дел на этой земле, и я не планирую сгинуть в вашей пещере!

Реплика Марка явно не понравилась обитателям пещеры, и ответа на неё они не дали. Лишь поток леденящего ветра снова ударил мальчику в лицо. Судя по всему, так с обитателями пещеры ещё никто не смел разговаривать.

«Я могу шевелиться, но не могу идти. Даже если я захочу сражаться, то ничего не смогу сделать. Может всё-таки стоит добровольно зайти в эту пещеру?»

– Э-э… – начал было Марк, но голос бесцеремонно оборвал его на полуслове.

– Ещё никому мы не оказывали чести войти к нам живым. Все умирали у входа. И ты либо войдёшь, либо присоединишься к остальным, – безо всяких эмоций, с одной и той же интонацией объявил голос.

– Вы как-то связаны с ней?

– Мы не знаем, о ком ты говоришь.

– О храмовнице в чёрном одеянии. Вы на неё работаете? Скажите сразу, и если это так, то выходите сюда и сражайтесь со мной. Потому что просто так я ей не сдамся!

– Мы никогда ни на кого не работали. Входи. Мы даём тебе последний шанс, – голос стал настойчивее.

Похоже, голос не шутил. Марк понял, что пора от речей переходить к делу. Либо он войдёт внутрь и всё узнает, либо навсегда станет частью груды костей у входа.

– Ладно, – произнёс он. – После того, что случилось со мной за последние два дня, я уже ничего не боюсь.

Марк шагнул вперёд, не испытав никакого удивления – сила, которая удерживала его на месте, ослабла. Он миновал вход в пещеру пригнувшись, чтобы не задеть свисающие рваные тряпки. На деле они всё-таки оказались обрывками гербов и стягов, по-видимому, принадлежавших тем, кто сгинул снаружи.

Держась левой стены, Марк на ощупь погружался в кромешную тьму пещеры. Дрожь пробирала его до костей. Десять шагов, двадцать, тридцать… Впереди никакого проблеска, никакого подобия света. С трудом удерживая ржавый меч одной рукой, он продолжал двигаться вперёд.

«Это ловушка. Тут ни зги не видно. Сейчас они нападут, и тебе конец. А ведь ты мог остаться снаружи, глупец».

– Эй! – крикнул мальчик, – Долго ещё?

«Долго ещё, долго ещё, долго…» – раздалось эхо.

– Продолжай идти, – послышался отдалённый зов из глубины.

– Факелы нельзя было повесить, – шёпотом буркнул он себе под нос.

В то же мгновение, сразу после его слов, всё вокруг осветилось зловещим красным светом. На полу вдоль стен вереницей зажглись свечи. Такое ровное неестественное ярко-красное пламя свечей Марку ещё никогда в жизни видеть не доводилось.

«Зря я это сказал».

Марк осмотрелся. Криво обтёсанные своды и стены пещеры местами подпирались старыми деревянными распорками и балками. Судя по всему, это был ход какой-то шахты или каменоломни. Впереди в полусотне шагов виднелся конец коридора. Вероятно, что обитатели пещеры ожидали его по ту сторону.

– Так, так. Теперь я хоть что-то вижу, – пробубнил Марк и, перехватив меч обеими руками, пошёл вперёд чуть быстрее.

Расстояние до выхода из коридора Марк миновал буквально за полминуты. Он оказался в овальном помещении с высокими сводами, где его ждало зрелище, которое он даже не предполагал увидеть. Мальчик застыл на месте, раскрыв рот от удивления.

Размерами овальная комната была схожа с площадкой снаружи перед входом. В центре неё располагался помост для ритуалов. В стенах во встроенных нишах покоилось несколько десятков, а то и целая сотня каменных гробов, расположенных в три ряда друг над другом по всему периметру. Марк находился в склепе, но это было ещё не самое страшное. Страшнее было то, что он воочию увидел обитателей этого склепа.

Они стояли по кругу плечом к плечу в несколько рядов – нагие скелеты, скелеты в прогнившем тряпье или ржавых доспехах, иные без наличия некоторых костей, но все как один вооружённые. Ржавые мечи, кинжалы, алебарды, копья, поломанные щиты – чего только в их руках не было. Все они клацали зубами, и – Марк был в этом уверен – хоть и не имели глаз в своих пустых глазницах, все они смотрели на него. Красное пламя свечей за их спинами лишь подчёркивало атмосферу настоящего ужаса.

Марк знал, им всем хотелось плоти, свежей человеческой плоти, которой они сами давно уже лишились. Кровожадная Нежить, историями о которой пугали детей в Саноуре, прямо сейчас со всех сторон окружила его, и у Марка не было ни единой идеи, как ей противостоять.

Взгляд мальчика пал на ритуальный помост. Из рядов скелетов к нему выступил некто странный. Вероятно, это был их лидер и, вероятно, именно его тень, скрывшуюся за поворотом, видел Марк. Фигура в мрачном балахоне остановилась у самого помоста. Его или её лицо было сокрыто капюшоном, а руки – длинными рукавами, так что понять кто это – скелет или колдун из плоти и крови – не представлялось возможным.

Некто медленно поднял руки и крестом сложил их на груди. Бледные костяные пальцы раскрыли его тайну – он тоже был нежитью.

Минуты тянулись, но никто из скелетов не отваживался нарушить молчание.

– Извините, – наконец, нерешительно произнёс Марк, – наверное, мне стоит уйти.

Инстинктивно Марк начал пятиться к выходу, но две алебарды крайних скелетов, с лязгом рассекая воздух, преградили путь к отступлению. Уже знакомый поток холодного ветра вихрем пронёсся по всей комнате.

– Добро пожаловать домой, Марк, – тихо произнёс Главный скелет у помоста.

– Простите, что? – недопонял его Марк.

– Добро пожаловать домой, – повторил тот.

– Не-не-не, – замотал головой Марк, – вы ошиблись. Мой дом не здесь. Я в другом месте живу.

– Уже нет, – возразил скелет, как и прежде без эмоций. – Твой старый дом разрушен. Его больше не существует.

– От-откуда вы знаете? – заикнулся мальчик.

– Мы знаем многое. Но не всё, – Главный скелет расправил руки. – Ты расскажешь нам то, чего мы не знаем.

– Я вряд ли смогу рассказать вам что-то интересное, – Марк смутился. Всё, что происходило, было невероятно странным.

– Не спорь с нами.

– Ладно. Что вы хотите знать?

– Все те, чьи останки ты видел у входа в наш дом, пришли с другой стороны, нежели ты, – начал вещать скелет. – Они приходили оттуда, где есть единственный вход на эту тропу. Все живые, осмелившиеся заявиться сюда, умирали, ибо это наша территория. Но ты явился со стороны тупика. Ты сумел каким-то образом попасть на тропу через скалы, и ты первый, кто сделал это. Поэтому ты нас привлёк. Теперь скажи, что заставило тебя сделать это? Что ты здесь ищешь? И говори правду, ибо мы чувствуем, когда нам лгут.

– Хорошо, – Марк не понимал, зачем вооружённым скелетам в кроваво-красной комнате знать его историю, но перечить им не собирался. – Правду так правду…

Марк начал свой рассказ с самого начала, вновь переживая ужасные моменты недалёкого прошлого. Несколько раз он срывался на крик и едва сдерживал слёзы, но никто из скелетов, включая их лидера, не осмелился остановить или перебить его. Все они стояли и слушали, не шелохнувшись.

– …теперь я должен уйти от погони и, накопив сил, отомстить этой проклятой храмовнице. Вот и всё, – закончил мальчик.

– Это о ней ты спрашивал нас у входа? – немного погодя, произнёс Главный среди скелетов.

– Да, – Марк протёр ладонью влажные глаза.

– Мы не знаем о ней ничего. На тропе её никогда не было. Здесь ты один.

– Это хорошо. Значит, она сбилась со следа.

– Твоя история печальна, – сказал скелет. – Мы не можем видеть тебя, ибо не имеем глаз, но мы чувствую твою боль. Твоя судьба схожа с нашими. Я поведаю тебе нашу историю, если ты не против.

– Я не против, – Марк не переставал удивляться происходящему. Только что нежить слушала его историю, а теперь собирается рассказать ему свою. И всё это вместо того, чтобы расчленить его на каменном помосте.

«Такое вообще возможно, Марк?»

– Наша тропа – дорога в один конец. Она была проложена в этих горах тысячи лет назад, в те времена, когда Эйнхроном управляли Первые Боги, а те, кого нынче именуют Илларионом и Викентом, ещё не пришли в наш мир.

Когда-то недры этих гор хранили несметное количество руды, и, конечно, это не могло остаться без внимания живших вокруг людей. Там, где сейчас простирается Дикий Восток, процветали большие города, которые подчинялись власти алчных правителей. Ни Нобия, ни Саноура тогда ещё не существовало. Люди пришли в эти неблагоприятные земли намного позднее, когда Восток обнищал и превратился в засушливую пустыню. Тогда мало кто мог представить, что их земля обетованная превратится в такую же пустошь как тысячелетние пески по другую сторону гор. Впрочем, наша история не о том…

Восточные правители в погоне за прибылью и могуществом организовали в этих горах рудники. Сюда стали ссылать всех: сначала каторжников, а потом и простой люд из деревень. Поначалу многие шли добровольно. Бедняки надеялись подзаработать на достойную жизнь, а те, у кого были кое-какие запасы, рассчитывали и вовсе разбогатеть. Молва разносилась далеко. Людям обещали огромные заработки. Вот только обратно никто из них так и не вернулся.

Суровая работа в каменоломнях требовала притока всё новых сил. Но люди, поняв, что рудники – дорога в один конец, более туда не стремились. И тогда начались ужасные события. Под страхом смерти армия сгоняла сюда всех, кто мог работать. Показательные казни в деревнях отбивали всё желание сопротивляться. Никто из мужчин не желал гибели своим семьям. Им пришлось покориться и принять свою судьбу.

Сбежать из рудников не представлялось возможным. Единственный узкий выход на юге бдительно охранялся. На севере тропа упиралась в тупик, за которым был обрыв. Тот самый тупик, через который ты к нам явился, Марк.

В числе тех, кого сюда сослали, оказался человек по имени Ноахим. Вместе со своими друзьями он трудился в шахтах днями и ночами, чтобы восточные правители и прочие зажиточные толстосумы процветали и жили в своё удовольствие. Силы людей были не бесконечны. Тяжёлый труд, постоянные избиения и ужаснейшие условия быта уносили жизни близких Ноахиму товарищей каждый день. Сам же Ноахим к своему удивлению оказался очень живучим.

В один прекрасный день он, наконец, осознал причину своей исключительности. Магия – вот, что поддерживало его силы долгое время. Сам того не подозревая, он оказался наделён магической энергией, и понял, что она – ключ к его спасению. Ноахим предпринял попытку бунта. Магией он уничтожил всех надзирателей и вместе со своими товарищами выбрался из шахты наружу. Правда, далеко им уйти не удалось.

Началось восстание, ужасная бойня разыгралась в этих горах. Вскоре на помощь надзирателям пришла армия. Тропа стала местом последнего боя обессилевших рабочих против вооружённых солдат. Силы были не равны. Всего за несколько часов были убиты почти все восставшие. Лишь единицам удалось убежать, но и их потом выловили по одиночке и безжалостно казнили. Магическая энергия Ноахима иссякла. Он сражался мечом, видя, как гибнут его товарищи. С последними остатками восставших он вынужден был укрыться в этой пещере.

Изрядно потрёпанные воины не стали тратить свои ресурсы на осаду пещеры, а попросту завалили камнями единственный выход, тем самым заживо похоронив отряд Ноахима. Через несколько дней от голода и жажды все, кто был здесь, погибли. Последним остался сам Ноахим. Перед смертью он проклял эту пещеру и, используя магию крови, сам не ведая как, вдохнул в останки своего отряда вторую жизнь.

– Это просто ужасно! – в сердцах выкрикнул Марк, до глубины души проникнувшись историей скелета. – Куда смотрели Первые Боги? Как они могли допустить подобное?

– Первым Богам было плевать на нас, – ответил Главный скелет. – Так же, как сейчас Новым Богам плевать на ныне живущих. Боюсь, в масштабах Эйнхрона наша трагедия не была единичным явлением. Те, у кого есть власть, всегда угнетают простой народ. Так было и так будет. Богов же интересовала лишь их собственная безопасность.

– Но это неправильно! Так не должно быть!

– Это неправильно, но таков наш удел. И мы не в силах его изменить.

– Скажи мне, – замялся Марк, – Ноахим – ведь это ты? Ты рассказал мне о себе?

– Да, – скелет кивнул, – это была моя история. Я – тот самый Ноахим, который обрёк всех здесь присутствующих на жизнь после жизни. Перед своей смертью я поклялся отомстить каждому, кто был к ней причастен. И я исполнил свою клятву. Став нежитью, мы без труда вырвались на свободу и жестоко расправились с теми, кто угнетал нас. Мы добрались до восточных империй и вырезали каждого, кто получал прибыль от этих губительных рудников. Мы превратили их процветающие города в руины. Проклятые шахты опустели навсегда, а выжившие вельможи в страхе бежали далеко от этих мест. Затем мы успокоились и вернулись в наш дом – в эту пещеру. Мы завалили проход на тропу, сделали себе гробы и на тысячи лет уснули в надежде уже больше никогда не просыпаться.

Ноахим замолчал, и Марк насторожился.

– Но что произошло? Почему вы пробудились? – не выдержал мальчик.

– Мы не знаем, – как-то приглушённо ответил скелет. – Что-то нас разбудило помимо нашей воли. Нечто, что не подвластно моему разуму. Если бы при жизни я был великим магом, возможно, сейчас я бы и знал ответ.

– И давно вы проснулись?

– Лет сто назад. Проход на нашу тропу открылся, и время от времени здесь стали появляться авантюристы и прочий любопытный люд. Теперь их кости лежат у входа в нашу пещеру, а их плоть продлевает нашу загробную жизнь.

Последние слова, как показалось Марку, Ноахим хоть и не меняя своей интонации, сказал с особым удовольствием, при этом клацнув зубами. Мальчику снова стало не по себе.

– Наша тропа только для нас, – добавил скелет.

– Но, если вы столько времени проспали, откуда вам известно о Новых Богах и том, что происходило на Эйнхроне? – дрожащим голосом попытался продолжить диалог Марк.

– Мы будто бы видели всё это со стороны. Это сложно объяснить, мальчик. Иногда я будто ощущаю себя иной сущностью, а потом вновь возвращаюсь назад. Не спрашивай меня больше об этом! Хватит!

Порыв холодного ветра вновь ударил Марку в лицо. Ноахим занервничал, если подобное описание чувств вообще применимо к неживому существу.

– Я говорил, что наши судьбы похожи. Я сделал это с нами ради мести. Тобой тоже движет месть, Марк. Ты уникален в своём роде. Ты словно один из нас. Я чувствую в тебе родственную душу, потерянную и озлобленную на весь мир. Наш дом – твой дом. Хочешь ли ты стать одним из нас?

– Э-э-э, – замешкался Марк. То, чего он опасался с самого начала, похоже, началось. Скелеты вокруг захрустели костяшками пальцев, а эхо разнесло эти звуки по всей пещере, создав некое подобие ритмичных ударов в барабан.

– Хочешь ли ты стать одним из нас? – повторил Ноахим.

– Боюсь, что нет. При всём уважении к вам, я бы хотел ещё пожить, – с трудом выдавил из себя Марк.

– Став таким же, как мы, ты обретёшь гораздо больше. Ты сможешь отомстить убийце своей семьи, не опасаясь её магических способностей, ибо ты сам будешь на голову превосходить её. А мы тебе в этом поможем.

Ноахим медленно переступил через помост и потянул к Марку свою костяную руку. Кольцо скелетов начало сужаться, подталкивая Марка ближе к своему предводителю.

Марк зажмурился. Холодный костлявый палец скользнул по его щеке.

«Только не это. Только не это. Сейчас он прикончит меня».

– Нет! – внезапно воскликнул Ноахим и отстранился. Скелеты, мигом последовав его примеру отошли на свои места.

Марк встрепенулся. Впервые за время их разговора голос скелета прозвучал по-человечески.

– Мы отпустим тебя. Ты первый, кто пришёл на эту тропу с другой стороны. Твои помыслы чисты. Я не могу лишить тебя единственного, что у тебя осталось, – твоей жизни.

Холодный пот проступил на лице мальчика. Марк не верил своим ушам.

– Эт-то пр-равда? – заикаясь, спросил он. – Вы действ-вительно отпустите меня?

– Мы не бросаем слов на ветер. И вот ещё что, – Ноахим засунул руку в карман своего одеяния и, покопавшись там, достал бутылочку с каким-то синим зельем, – это тебе. Это зелье поможет тебе сохранить силы на долгий путь. Оно заменит тебе еду и воду на несколько дней. Поверь мне, это хорошая вещь.

Ноахим передал бутылочку Марку. Мальчик принял её, с опаской разглядывая.

– Спасибо, – вымолвил он. – Могу ли я что-то сделать для вас взамен?

– Ты бы мог помочь нам упокоиться, но мы этого не хотим. Поэтому ступай с миром и больше никогда не попадайся нам. Голод и жажда плоти мучает нас, и мы не в силах долго им противостоять. Уходи.

Огласив пещеру лязгом, две алебарды разошлись в стороны и открыли Марку выход.

– Когда выйдешь, поверни направо, пройди десять шагов, нащупай круглый выпуклый камень в скале, нажми на него, и тебе откроется проход на тропу.

– Хорошо, – Марк не заставил себя долго ждать и тут же рванул обратно по освещённому красными свечами коридору.

– И помни, – преследовал его голос Ноахима, – на этой тропе тебе ничего не угрожает, покуда солнце не сядет в третий раз. Никто из скелетов не тронет тебя, но, если не успеешь уйти к этому времени, мы будем бессильны противостоять жажде, и ты станешь одним из нас. Я бы очень этого хотел… Очень…

– Я понял, понял, – запыхавшись, бросил в ответ мальчик и, наконец, выскочил наружу. После красного света пещеры здесь было слишком темно.

– А ежели успеешь, – продолжал Ноахим, – и когда-либо встретишь на своём пути скелета, произнеси моё имя, и он не причинит тебе вреда. Прощай…

«Десять шагов направо. Раз, два, три…»

На ощупь Марк пошёл вдоль скалы и, к своему счастью, практически сразу наткнулся на круглый камень, о котором говорил Ноахим. Приложив небольшое усилие, Марк сдвинул его с места, и медленно, со скрежетом, словно старые ворота каменистые стены разошлись перед ним, открывая узкий проход. Пока всё шло именно так, как говорил предводитель скелетов.

– У меня меньше трёх дней чтобы унести отсюда ноги, очень странное зелье и ржавый меч почившего нобийского гвардейца, – произнёс Марк. – Похоже, я ещё поборюсь за жизнь.

С такими словами он помчался вперёд. Вслед ему подул уже знакомый холодный ветер.

***

Следы, оставленные Марком, вывели его преследовательницу к скалам, но здесь, на камнях предгорья они затерялись окончательно. Магия по-прежнему молчала. Сильвестрина остановилась у родника. Отсюда Марк мог двинуться куда угодно, и ей за неимением никакой зацепки предстояло логически выяснить куда именно. Испив немного воды, она уселась на камни и принялась рассуждать.

– Сволочь маленькая, – ругнулась храмовница и плюнула себе под ноги.

Она сидела, обхватив колени руками, словно растерянная маленькая девочка. Её тело дрожало. Воспоминания о том, как она поступила с Пергаментом, были ещё слишком свежи. Казалось, будто она готова была расплакаться, но на самом деле это было не так. Хладнокровия и расчётливости ей было не занимать. Проблески страха пред гневом Иллариона в её глазах сменились безумными огоньками ярости.

– Хитренький маленький Марк, – шипела она еле слышно, – не оставил никаких следов, чтобы запутать меня. Но ты не на ту напал. Я знаю, что ты где-то рядом. Магия молчит, но я отыщу тебя и без неё. Вариантов у тебя немного. Ты не сунешься в пески, потому что знаешь, что тебе там не выжить. Ты не пойдёшь на восток, потому что и там тебя ждёт гибель. Ты не мог повернуть назад, потому что знаешь, что в Саноуре ты – не жилец. У тебя есть только одна дорога – через перевал в Нобий.

Резким движением выхватив из своей сумки свёрнутую карту, Сильвестрина разложила её перед собой и принялась водить пальцем по окрестностям Саноура.

– Единственный безопасный перевал в десяти километрах к югу. Конечно, ты направился туда. Хочешь укрыться в чужой стране, но до неё ты не доберёшься, уж поверь мне.

Сильвестрина вскочила на ноги. Окинув взором окружавшие её горы, она на мгновение задумалась. Тихое журчание родника да шелест листвы – больше ничего не было слышно в округе.

– Ты точно пошёл к перевалу, – заключила она и сорвалась с места.

Глава 4

Глубоко в катакомбах под Храмом илларионитов шли приготовления к страшному Ритуалу. Все девять магов Совета уже несколько дней не появлялись на людях. Заточившись в своих покоях, они берегли силы и настраивались на предстоящее, выходящее из ряда обыденности действо. Никто из них не тревожил Иллариона. Бог Востока был предоставлен самому себе. Не зная покоя, он, погружённый в свои мысли, уже третий день кряду мерил маленькими шажками одну из многочисленных комнат катакомб. Илларион спустился сюда, дабы во тьме подземелий отстраниться от всего, что происходило на поверхности. Ничто не должно было помешать его подготовке к Ритуалу.

Единственный раз его потревожил Стринг, принесший весть о том, что миссия в Хафльсхейде завершилась успешно – Фиби Нуйо и её дети были устранены. От Сильвестрины никаких известий так и не поступало.

«Цель оправдывает средства. Цель оправдывает средства, – ни на минуту не останавливаясь, думал Илларион. – Фиби Нуйо мертва, семья Витора в Саноуре тоже. Все основные нити отрезаны, а, значит, повода для беспокойства нет… Или есть?

Маленький Марк всё ещё жив, и я по-прежнему не понимаю, что он из себя представляет. Хоуп был прав, говоря о том, что успех Ритуала напрямую зависит от соблюдения всех условий. Мне ли этого не знать? Но слишком уж загадочна сущность этого мальчика, чтобы рубить с плеча.

Довольно об этом. Неожиданности случаются, но я уже обо всём позаботился. Я всегда славился тем, что имел в запасе с десяток вариантов развития событий. Всё пойдёт именно так, как я запланировал. И никак иначе.

Теперь всё зависит только от меня. Я спокоен и хладнокровен. Я проведу этот Ритуал на высшем уровне, и Витор Нуйо станет моим священным орудием. Викент не получит Реггилиум, ибо Камень – мой и только мой! Как далеко я зайду в этой борьбе? Намного дальше, чем Викент может предположить. Я загубил невинных людей? Но они лишь крупицы в этом мироздании, абсолютно безликие и бесполезные. Не я затеял эту игру. Так хотели Первые Боги. Я лишь играю по чужим правилам, но скоро правила изменятся. Когда придёт эпоха Иллариона, всё будет по-другому».

Хоуп Ламмер тихо вошёл в комнату и остановился, не осмеливаясь идти дальше. Илларион, не замечая его, продолжал шагать из стороны в сторону. Хоуп вежливо кашлянул, давая понять о своём присутствии, но Илларион не отреагировал. Терпеливо выждав с минуту, Хоуп повторил свой кашель и снова не удостоился внимания.

– Ваше Всесилие, – громко произнёс Архимаг, поняв, что Илларион глубоко погряз в своих мыслях и кашлем его внимание уже не привлечь, – Ваше Всесилие, пора.

– Что? – встрепенулся Иергарх. – А, это ты, Хоуп. Что ты только что сказал? Я не расслышал.

– Пора, – чётко повторил Ламмер. – Всё готово. Члены Совета в сборе. Брат С’Оил на месте. Мы можем приступать, Ваше Всесилие.

– Да? – несколько испуганно спросил Илларион. – Уже время?

Хоуп молча кивнул.

– Хорошо. Это очень хорошо. Быстро же вы управились.

Решительной поступью он подошёл к Хоупу и посмотрел ему прямо в глаза.

– Ты всё ещё сомневаешься к правильности наших действий? – тихо, почти шёпотом спросил Илларион.

– Боюсь, что не я один, – без тени страха ответил Хоуп.

– Ты претендуешь на роль главного мудреца в Храме? Или храбреца?

– Я привык говорить то, что думаю. Я не одну сотню лет служу Вам верой и правдой. И я научился распознавать Ваше настроение. Сейчас я вижу, что Вы полны сомнений. А своё личное мнение я уже высказывал.

– Ритуал будет проведён, – отрезал Илларион, – и он пройдёт успешно. Пробираясь сквозь тернии сомнений, мы принимаем воистину великие и правильные решения. Будь сейчас на моём месте Валькерий Викент, он бы незамедлительно понизил тебя в ранге за твои речи, Хоуп. Но я – не Викент. Я принимаю во внимание мнение верных мне соратников и делаю выводы. Что бы я ни предпринимал – всё это ради блага нашего мира. Однажды Восток и Запад объединятся под властью одного Храма, и тогда ты сам увидишь, что мы поступили правильно.

Торжественно закончив свою речь, Илларион, схватил Хоупа под руку и буквально потянул его за собой к выходу. Хоуп не сопротивлялся. Слова Иергарха звучали как призыв к действию.

– Теперь я узнаю Вас, Ваше Всесилие, – произнёс Ламмер, послушно следуя за Илларионом.

– Судя по твоему молчанию, новостей от Сильвестрины нет? – внезапно сменил тему Бог Востока.

– Нет, – нехотя выдавил из себя Хоуп.

– Хорошо, – проронил Илларион, вновь вспомнив о Марке.

– Не понял Вас? – насторожился Хоуп.

– Хорошо, что ты мне об этом честно сообщил, не пытаясь оправдывать свою ученицу. Ладно, не будем сейчас об этом…

Илларион ускорился. Тёмный коридор вёл их прямиком к месту проведения Ритуала, и Бог Востока более не желал медлить. Впереди навстречу им шли две персоны. Это были Шелл и Лафайрунг.

– А вы куда собрались? – ироничным тоном спросил Илларион. – Тоже во мне сомневаетесь?

Шелл с Лафайрунгом, оторопев, покосились на Хоупа. Тот быстро кивнул им, давая понять, что всё в порядке.

– Просто решили сопроводить Вас до ритуальной комнаты вместе с Хоупом. Не более, – нашёлся с ответом Шелл.

– Что ж, прошу вас, идёмте, – Илларион жестом пригласил их следовать за ним.

Развернувшись на каблуках, маги переглянулись друг с другом и поспешили за Илларионом. Интонация Иергарха немного сбила их с толку, но храмовники предпочли не задавать лишних вопросов.

– Что скажете? – не оборачиваясь, на ходу задал вопрос Илларион.

– А что, собственно, Вы хотите услышать? – хрипло спросил Лафайрунг, опередив Хоупа, намеревавшегося что-то произнести.

– Как настрой членов Совета? Готовы ли вы? И готов ли, по вашему мнению, я?

– Я полагаю, что Вы готовы, – не раздумывая, ответил Лафайрунг. – А если вы уверены в исходе Ритуала – значит, в нём уверены и мы.

– Полностью согласен, – добавил Шелл. – Каждый из нас готов отдать за Вас жизнь. И Вы это знаете.

– Это похвально, – улыбнулся Илларион, – но сегодня мы обойдёмся без жертв. Главное, создать барьер и отсечь магические потоки от брата С’Оила. Это будет тяжело, но у нас достаточно сил, чтобы всё прошло гладко. Единственное, чего я опасаюсь – это сам С’Оил. Если что-то пойдёт не так, и он каким-то чудом сумеет отразить наше заклятие, то нам всем наступит конец. Поэтому я прошу от вас всех предельной концентрации и внимания. Вы должны будете слушать меня и делать только то, что я говорю.

– Впрочем, как и всегда, – произнёс Лафайрунг.

– Только на этот раз всё намного серьёзнее. Забудьте о былых подвигах. Одна ошибка во время Ритуала перекроет тысячу ваших прошлых побед, – с каждым словом тон Иллариона становился всё мрачнее.

Вчетвером они вошли в небольшую комнату, в четырёх углах которой стояли массивные подсвечники с горящими фиолетовым пламенем свечами. Комната представляла собой идеальный куб: её длина, ширина и высота были абсолютно идентичны. Здесь было холодно и сыро, что не являлось удивительным, учитывая её нахождение глубоко под землёй.

На противоположной от входа стене была высечена большая нонаграмма – девятиконечная звезда с буквой «И» в центре. Это был тайный знак силы Совета Девяти и Бога их Иллариона. Стены слева и справа были исписаны иероглифами на древнем языке Первых Богов, символизировавшими мудрость предков. На потолке прямо по центру был изображён орнамент, в замысловатых переплетениях которого как будто бы угадывалась птица, сражающаяся с огромным червём – символ противостояния двух Богов, в котором червём естественно был Викент. Сам Илларион никогда не афишировал этого, впрочем, как никогда и не отрицал.

В центре комнаты стоял прямоугольный алтарь – цельный гладко обработанный мраморный камень. На нём, одетый в серый балахон, без сознания лежал Витор Нуйо. Он мерно дышал, не подозревая о том, что ему уготовили маги во главе с Илларионом. С тех пор, как Витор попытался бежать и потерпел неудачу, он больше не приходил в сознание. Заклинание Иллариона, старательно поддерживаемое Хоупом и Шеллом, действовало хорошо.

Вокруг алтаря светящимися зелёными красками была начертана декаграмма – звезда с десятью лучами – главная составляющая Ритуала. Замысел Иллариона заключался в использовании скрытых магических возможностей начертательной геометрии и светового контраста – сильнейших после магии крови разделов древнего колдовства. На каждый луч этой звезды приходилось по члену Совета. Один, самый большой, направленный точно в центр нонаграммы на стене, предназначался для самого Иллариона.

Шестеро магов уже стояли на своих позициях в точках концентрации силы. Фесилия и Дарсилия расположились рядом – одна слева от входа, другая – справа. Между ними остался один не занятый луч, противоположный лучу Иллариона. Напротив них по обе стороны от главного луча находились Артур и Уон-Фолш. Стринг и Нутс встали у изголовья и ног Витора соответственно.

Не говоря ни слова, Илларион обогнул алтарь и занял своё место. Шелл встал между Стрингом и Артуром, Лафайрунг – между Нутсом и Уон-Фолшем. Для Хоупа остался последний луч. Как и положено Верховному магу Совета, Хоуп оказался лицом к лицу с Илларионом.

Как только Хоуп вступил в контуры луча, вход в комнату сам по себе закрылся каменной плитой, на которой был ещё один орнамент – рука, сжимающая Реггилиум. Таким образом, орнаменты, письмена и звёзды составили объёмный октаэдр, в котором и должно было свершиться колдовство.

Илларион оглядел всех присутствующих и всё также молча поклонился каждому из них. Маги ответили Богу тем же.

– Приветствую всех, – тихо сказал Илларион. – Все вы знаете, зачем мы здесь собрались. Скажу лишь пару слов. Пять дней назад Сильвестрина выполнила, скажем так, самую неоднозначную часть нашего Ритуала – убила кровных родственников Витора Нуйо, – Илларион указал на лежащего перед ним на алтаре Витора. – Три дня назад в Храйхорфе была убита его сестра. И теперь перед нами находится очищенный от всего былого брат С’Оил, готовый принять новое имя, новый сан и новую жизнь! В чём мы ему сегодня и поможем. Настало время провести Ритуал.

– Постойте, – осмелился перебить Иллариона Нутс. – Я дико извиняюсь, Ваше Всесилие, но ведь младший брат Витора Нуйо всё ещё жив. Или уже нет?

– Всё верно, Нутс, он ещё жив, – спокойно ответил Илларион, в то же время недовольно смерив взглядом Хоупа. – Но, будь уверен, это ненадолго. Мальчик оказался немного хитрее, чем мы думали, но их связь с Витором минимальна, а времени ждать, пока Сильвестрина исправит свои ошибки, у нас нет. Чем дольше мы насильственно поддерживаем Витора в бессознательном состоянии, тем выше вероятность того, что он уже никогда из него не выйдет. Надеюсь, это понятно?

– Да, но… До меня дошли слухи, что Марк Нуйо имеет способности к магии, а, значит, его связь с Витором нельзя считать минимальной, – стоял на своём Нутс. – Мы понятия не имеем, чем это может обернуться, тем более, что подобных прецедентов в известной нам истории ещё не было.

Чем дольше Нутс говорил, тем суровее становилось лицо Иллариона.

– И что будет… что будет, если Сильвестрина вдруг не справится со своей задачей? Мы не можем этого знать, – продолжал Нутс.

– Нутс, заткнись! – шикнул на толстяка Лафайрунг.

– Сильвестрина сделает всё как надо, – вступился за свою ученицу Хоуп, заметив изменения на лице Иллариона. – Давайте закроем эту тему. Мы уже всё это обсуждали.

– И тем не менее…

– Для начала перестанем называть С’Оила Витором, – строго сказал Илларион. – Я и сам, повинуясь инстинктам, вторю за вами это имя. Я не желаю его больше слышать! Кажется, я уже говорил вам это однажды.

А, во-вторых, Нутс, послушай, что я скажу. Мы сделаем то, что задумано, сегодня. И продолжим идти к нашей цели. Судя по той болтовне, что вы развели за несколько дней без моего контроля, уже половина базарных бабок где-нибудь в Кентнербе в курсе, что Марк Нуйо обладает магическими способностями. Я попрошу и тебя, Нутс, и всех остальных здесь присутствующих впредь держать языки за зубами. Иначе ни один из вас не доживёт до триумфа нашего Храма в текущем ранге. То, что ты переживаешь за исход Ритуала похвально, Нутс, но не превращай эти переживания во всеобщую паранойю.

Илларион буквально буравил Нутса взглядом, и, не выдержав натиска, маг отвернулся.

– Думаю, нам стоит продолжить, Ваше Всесилие, – предложил Шелл, с улыбкой наблюдавший за жалкими попытками Нутса поспорить с Богом.

– Именно так, – согласился Илларион. – А теперь к делу. Пока мы шли сюда, я уже говорил Хоупу, Шеллу и Лафайрунгу, что нужно делать. Сейчас я повторю это для остальных. Все вы знаете, как создавать кольцевые заклятия. Главное – выполнять всё синхронно и по этапам. Есть две опасности. Первая – колебания магических потоков, и вторая – сам С’Оил. С первой мы справимся, создав энергетический барьер, который отсечёт внешние магические потоки. Вторая проблема сложнее. Если Витор отразит заклинание как в Зале Советов, мы все умрём. Поэтому прошу вас обойтись без самодеятельности. Настройтесь на мысленную речь. Полностью освободитесь от связи с внешним миром. Мы начинаем.

Илларион взял за руки Артура и Уон-Фолша. Те, в свою очередь, своих соседей по лучам. И так далее, покуда не образовалось кольцо магов. Ритуал начался.

На сконцентрированных лицах магов начали появляться первые капельки пота. Напряжение возрастало ежесекундно. Всего один неверный шаг любого из них мог привести к губительным последствиям. В таких условиях сохранять спокойствие было сложно даже самым опытным из них. Лишь Витор Нуйо продолжал недвижно лежать на алтаре, совершенно не подозревая о том, что происходило вокруг.

«Энергии достаточно, – мысленно произнёс Илларион, лоб которого уже стал маслянистым от пота. – Начинаем делать барьер. Хоуп, ты первый».

«Понял», – ответил Ламмер и начал бубнить себе под нос строки заклинания.

«Теперь ты, Артур», – велел Илларион, и бритый маг начал вторить Хоупу.

«Шелл, – подождав немного, бросил Илларион, – Фесилия, Стринг… – слова вылетали друг за другом, и в головах магов звучали подобно крику. – А теперь все вместе!»

Хоровое прочтение заклинания дало свой эффект. Фиолетовые свечи в углах комнаты разгорались всё ярче. Их свечение сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее расползалось по стенам, полу и потолку. Вскоре вся комната оказалась окутана мерцающим и странно переливающимся фиолетовым туманом. Барьер был создан. Теперь внешние магические потоки не могли повлиять на ход событий. И если что-то вдруг пойдёт не так, то и маги не смогут черпать из них ресурсы. Всё, что им оставалось – надеяться на себя и могущество их Бога.

«Барьер готов, – сообщил Илларион, оглядев магов. – Стринг, с тобой всё в порядке?»

«Конечно, Ваше Всесилие», – без тени сомнения ответил волшебник.

Он тяжело дышал, буквально хватая ртом воздух, и сильно побледнел. Маг явно оказался не готов к подобным трудностям.

«А по лицу не скажешь. Ты уверен, что сможешь?»

«Верьте мне. Это лишь минутная слабость».

«Хорошо, – заключил Илларион, – тогда продолжим. Теперь нужно построить световые лучи к каждому из орнаментов. Создаём магический октаэдр. Начинаем концентрировать энергию в точках баланса. Хоуп, ты снова первый. Берёшь на себя левую от меня стену. Уон-Фолш, ты за ним. Твоя – правая. Дарсилия – твой орнамент на двери. Лафайрунг – потолок. Я буду последним. Мне остаётся звезда за спиной. Остальные поддерживают барьер и не дают энергии колебаться. Вперёд!»

Хоуп сморщил лоб и снова быстро забубнил. Из иероглифов на левой стене появился луч жёлтого цвета, который вдруг распался на четыре более тонких, которые, в свою очередь, соединились с орнаментами на двери и потолке и звездами на полу и позади Иллариона. Уон-Фолш подхватил заклинание, и уже из правой стены, в тех же направлениях вырвались четыре красных луча. Синие лучи Дарсилии и оранжевые Лафайрунга дополнили общую картину. От зелёной звезды на полу к каждой стене расползлись четыре зелёных луча, пятый устремился к потолку прямо сквозь алтарь. Наступал черёд Иллариона. Его ярко-голубые лучи соединились с остальными, завершив создание светового октаэдра, каждая из граней которого была соткана из двух лучей разных цветов.

Кто-то из магов оказался вне его свечения, кто-то стоял на пути лучей, но всё это было не важно. Главное, что алтарь с Витором находился внутри, а сверху на потолке над ним завис шар белого цвета, созданный слиянием всех остальных лучей вкупе с фиолетовым свечением барьера. Шар полного спектра и невероятной магической энергии.

«Отлично. Осталась последняя часть Ритуала. Все в силах провести её?» – спросил Илларион.

Маги дружно закивали, хотя их измученные лица говорили об обратном. Кто-то кряхтел, кто-то дрожал, а бедняга Стринг с выпученными глазами и набухшими венами на шее нервно подёргивал челюстью.

«Давайте же! Последний рывок и дело сделано! Умоляю вас держаться! – вдохновил остальных Иергарх, оценив внешний вид Стринга. – Хоуп, Шелл, вы поможете мне ударить по С’Оилу лучом. От вас зависит продолжительность удара и его сила, от меня та информация, которую я хочу в него вложить. Прошу вас, не перестарайтесь. Иначе мы убьём его».

«Мы готовы», – сказал Шелл, посмотрев на Хоупа.

«Готовы», – подтвердил тот.

«Лафайрунг, следи за состоянием С’Оила и не дай ему очнуться. Остальные поддерживайте барьер и ни в коем случае не позволяйте заклинанию отразиться».

Илларион собрался с силами и крепче сжал руки своих соседей по кольцу. Пот лился с него ручьями, а лицо излучало усталость. Но, не смотря ни на что, он был готов довести Ритуал до конца.

«Фесилия, не позволяй Стрингу разорвать кольцо! Хоуп, Шелл, по моей команде на счёт три. Раз! Два! Три-и-и-и-и-и!»

Скорчившись от боли, стиснув зубы, Илларион, Хоуп и Шелл заставили белый шар оторваться от потолка и превратиться в луч, который медленным, совершенно не свойственным для света темпом, потянулся сквозь пространство комнаты прямо к Витору.

Меж тем Витор на алтаре, как будто что-то заподозрив, задёргался в конвульсиях, но по-прежнему не приходил в сознание.

– Лафайрунг! Не дай! Ему! Очнуться! – отрывисто взревел Илларион, забыв обо всякой мысленной речи.

Кровь хлынула из носа и ушей Стринга. Маг завопил от боли, повиснув на руках у Фесилии и Шелла, которые вцепились в него пуще прежнего. Барьер начал рушиться, и Илларион понял, что удар надо наносить немедленно, иначе будет поздно.

– Сейчас! – брызжа слюной, завопил Иергарх, перекрывая вопли Стринга.

– А-а-а-а! – в голос одновременно закричали Хоуп и Шелл.

Луч резко ударил Витору в голову. Тело парня передёрнуло судорогами. Илларион быстро прокричал несколько слов заклинания, и всё вокруг погасло. Барьер пал, лучи растворились в воздухе, а свечи потухли, погрузив комнату в кромешную тьму.

Тело Витора продолжало лежать на алтаре. Его грудь так же, как и раньше, спокойно поднималась при каждом вдохе и опускалась при каждом выдохе. Он остался жив.

Кольцо магов распалось. Стринг первым упал в лужу собственной крови. Никто не бросился ему на помощь – ни у кого попросту не осталось на это сил. Фесилия упала в обморок. Нутс, схватившись за сердце, отполз к стене и там тяжело вздыхал. Хоуп стоял на коленях. Из его носа струилась кровь. Шелл, едва дыша, валялся у алтаря. Дарсилия и Лафайрунг спина к спине уселись на пол. Кто-то из них из последних сил снова зажёг свечи, которые теперь загорелись самым обычным пламенем. Артур и Уон-Фолш, облокотившись на стену, молча смотрели друг на друга.

Сам Илларион навис над мраморным алтарём и принялся осматривать Витора.

– Хорошо ты сопротивлялся, – прошептал Иергарх. – Ты даже не представляешь, насколько ты хорош. Твои силы неимоверны, и мы направим их в нужное русло, брат С’Оил. Теперь ты один из нас. Теперь ты – мой.

***

Спустя два часа Илларион и семеро верховных магов собрались в Зале Советов. Не было только Хоупа и Стринга. Состояние здоровья с трудом перенёсшего магический Ритуал Стринга вызывало опасения. Маг так и не пришёл в себя и посему под чутким руководством Хоупа Ламмера был отправлен в тайный лазарет. Туда же был перемещён и Витор Нуйо.

Илларион медленно ходил вокруг стола, по привычке заложив руки за спину. Уон-Фолш смотрел в окно, изучая окрестности с высоты. Облокотившись на стену, Лафайрунг напевал какую-то очень древнюю военную песню на языке Яханг-Горна. Остальные молча сидели за столом. Все они выглядели измотанными и уставшими, но старались держаться. Все ждали свежих новостей от Хоупа.

Наконец, дверь Зала распахнулась, и усталой походкой вошёл Ламмер. Взоры членов Совета тут же обратились на него, но игнорируя любую спешку, Хоуп спокойно дошёл до стола и занял свободное место рядом с Нутсом. Скрестив руки, он посмотрел на каждого из магов, но не проронил ни слова. Не выдержав, Лафайрунг сел напротив. Илларион по-прежнему продолжал ходить вокруг стола, словно бы ничего не произошло.

– Ну? – первым нарушил молчание Артур. – Как Стринг?

– Плохо, – ответил Хоуп. – В себя так и не пришёл, но жизни его уже ничего не угрожает. Восстановление займёт около месяца. Так сказал Ладариус. Нашим лекарям придётся потрудиться, чтобы поставить его на ноги – слишком уж много энергии он потерял.

– Не ожидал я, что он не выдержит, – задумчивым голосом произнёс Илларион. – Ещё бы чуть-чуть, и всё бы плохо кончилось. Хорошо хоть жив остался.

– Если позволите высказаться, Ваше Всесилие, – отойдя от окна, сказал Уон-Фолш, – это могло случиться с каждым из нас. Стринг неправильно рассчитал свои силы. Мы все висели на волоске.

– Висели, да не сорвались, – оборвал его Лафайрунг.

– Что ты имеешь в виду?

– Стрингу стоило чуть лучше относиться к магическим тренировкам. Многие полагают, что, достигнув высот в Храме, им больше нет смысла утруждать себя самосовершенствованием. Но это не так.

– Думаю, сейчас не самое удачное время, чтобы обсуждать просчёты нашего товарища, – возразил Уон-Фолш.

– А никто и не обсуждает. Я просто высказал своё мнение.

– Успокойтесь, – велел Илларион властным голосом. – Раз Ладариус сказал, что Стринг поправится, значит, так и будет. Что с братом С’Оилом, Хоуп?

– Опасности для здоровья нет, – ответил Ламмер. – Две-три недели, и он придёт в себя. Я немного ослабил ранее наложенные на него заклятия, чтобы не нарушать процессы формирования новой личности. В остальном наши лекари знают, что делать. Я лично буду следить за его состоянием. Думаю, к лету, он сможет начать обучение.

– Прекрасно, – улыбнулся Илларион, остановившись и посмотрев на своих верных приспешников за столом. – Могу нас всех поздравить, друзья мои. Несмотря на все преграды, результаты Ритуала можно считать положительными. У нас появился «Тот, кто должен найти камень»!

В ответ на торжественные слова Иллариона раздались громкие овации.

– Шелл, Нутс и Фесилия, – продолжил Иергарх, – жду от вас в ближайшее время подробную программу обучения брата С’Оила. Постарайтесь отобразить в ней все области магии. Задание ясно?

– Да, конечно, – кивнул в ответ Шелл.

– В таком случае, на сегодня событий достаточно. Нам всем нужно хорошенько отдохнуть.

– Разрешите вопрос, Ваше Всесилие? – вставая из-за стола, проронила Фесилия.

– Я слушаю.

– Когда Вы объявите о брате С’Оиле всему Храму?

– Как только он придёт в себя, и я буду полностью уверен, что передо мной именно брат С’Оил, а не отступник Витор Нуйо, – нахмурив брови, ответил Илларион.

В голосе его проскользнули нотки раздражения, и Фесилия более не осмелилась тревожить его своими вопросами. Никто не осмелился.

Откланявшись, маги медленно покинули Зал, оставив Иллариона наедине с Хоупом, который уходить не торопился.

– Чего сидишь, Хоуп? Или тебе отдых не нужен? – спросил Илларион.

– Мы все могли умереть, – коротко ответил Ламмер.

– Да, могли. Но не умерли.

– Когда Стринг потерял сознание и почти что разорвал кольцо, я почувствовал, как Вы взвалили на себя сразу все магические процессы. Это было феноменально. Я просто хотел выразить Вам моё почтение.

– Благодарю тебя, Хоуп. Без вашей поддержки мне было бы намного сложнее.

– Я рад, что мы смогли сделать это. И я хотел попросить прощения за свои реплики до Ритуала. Я подверг сомнению Ваш великий замысел, что было непозволительно для мага моего ранга.

– Мой старый друг, Хоуп, ты не перестаёшь меня удивлять, – улыбнулся Илларион. – Твои извинения приняты. А теперь, прошу тебя, ступай вслед за остальными и отдохни немного.

– Как Вам угодно, – быстрыми шагами Ламмер покинул Зал.

Илларион дождался, пока дверь за Хоупом захлопнулась, а затем аккуратно закатал рукава своей накидки и посмотрел на руки. Бледные и высохшие, словно у мертвеца, предплечья, местами покрытые тёмными кровоподтёками, выглядели пугающе. Илларион сглотнул, затем быстро отвёл взгляд и опустил рукава обратно.

– Если бы ты только знал, чего мне всё это стоило, друг мой, Хоуп…

Глава 5

Четвёртый день кряду продолжалось шествие посланников Валькерия Викента к Храму илларионитов. Руководил этой делегацией кроткий Шерман Шит. Впервые оказавшись так далеко от Храма в компании малознакомых ему магов, алхимик чувствовал себя не в своей тарелке. Его сопровождала охрана из пяти боевых магов, а также три опытных дипломата, неоднократно бывавших в Храме илларионитов с официальными визитами.

Шерман с самого начала был не в восторге от идеи Викента отправить именно его в качестве руководителя важнейшего посольства, но желание угодить Его Всесилию вкупе с паническим страхом подвести Его ожидания, заставили алхимика перебороть свою нерешительность. Несмотря на сопровождавших его умудрённых опытом магов, беспокойство Шита с каждым днём похода только усиливалось. Каждую минуту он проверял на месте ли письмо Викента и судорожно реагировал на любой посторонний шорох, что не могло быть не замечено его спутниками, и в скором времени стало вызывать у последних насмешливые улыбки.

Маршрут викентийцев пролегал исключительно по Тракту Храмовников – единственной прямой дороге, соединяющей два Храма. Проложенная через труднопроходимые песчаные районы, она с юга огибала естественную преграду – хребет Хайсу – и, по сути, являлась настоящим оазисом на всём своём протяжении. Вдоль неё росли рощи раскидистых пальм, в тени которых усталые путники могли найти временное укрытие от знойного солнца. Тракт позволял использовать для передвижения лошадей, которые в отличие от песчаных двугорбых были куда быстроходнее. А каждые две сотни километров встречались сторожевые форпосты, где можно было пополнить запасы воды и остановиться на ночлег. Конечно, подобные привилегии полагались только храмовникам. Простой люд или же торговые караваны могли ездить по Тракту только по специальным документам и за довольно приличную сумму денег, и на форпостах ничего, кроме досмотра их не ожидало.

– Достигнем хребта Хайсу через два дня, – оповестил Шермана до того мчавшийся впереди всех на чёрном коне рыжебородый круглолицый маг в шлеме – начальник охраны.

– Хребет? – удивился Шит. – Зачем нам хребет? Мы же должны его обогнуть.

– Мы и обогнём его. Обычно мы используем хребет Хайсу как географическую привязку, чтобы обозначить середину пути, – ухмыльнулся рыжебородый, всем своим видом показывая, кто тут на самом деле главный.

– Быстро же мы идём, – попытался поддержать разговор алхимик. – Я думал, до илларионитов не меньше трёх недель пути даже по Тракту.

– Так оно и есть, – ответил воин. – Вот только наши кони валихамийской масти. Они самые лучшие, самые быстрые и самые выносливые. Равных им нет на всём Западе. Поговаривают, что порода скакунов из Яханг-Горна ни в чём им не уступает. Но с восточными лошадьми я мало знаком, поэтому ничего сказать о них не могу.

– Да, да, я что-то об этом слышал, – буркнул Шит.

– Не извольте беспокоиться. Мы своё дело знаем. Домчим до илларионитов с ветерком. Нам то не впервой, – продолжил рыжебородый.

– Я в этом не сомневаюсь, – вежливо ответил алхимик, хотя на самом деле начальник охраны своей высокомерностью уже давно вызывал у него неприязнь.

Что-то резко просвистело над ухом Шита. Он в испуге дёрнулся, повернул голову назад и едва не выпал из седла. С трудом удержавшись, Шерман тут же инстинктивно засунул руку в свою сумку, где находилось драгоценное письмо. Оно было на месте, и Шит облегчённо вздохнул.

– Что это было? Вы слышали? – вскричал он, уставившись на рыжебородого.

Позади них раздался хохот. Шерман нервно обернулся, пока ещё не понимая, что так развеселило его спутников. Скакавшие сзади маги-дипломаты смеялись, совершенно не стесняясь осуждающего взгляда алхимика. Один из них поднял над головой флягу и нагло крикнул Шиту:

– За ваше здоровье!

Не став смотреть, как дипломат осушит флягу, Шит отвернулся и снова взглянул на рыжебородого. Тот с трудом сдерживался от того, чтобы самому не засмеяться.

Шит рассвирепел, покраснев до кончиков ушей.

– Не вижу тут ничего смешного, – гневно заявил алхимик прямо в лицо рыжебородому, и вся весёлость того сразу сошла на нет.

– Ребята просто открыли флягу. Это была всего лишь пробка, – начал оправдываться начальник охраны.

– Но почему-то это вызвало всеобщий смех! Я бдителен и не считаю вежливым с вашей стороны насмехаться над этим! – вскричал Шит. – Ваше поведение непристойно, и я не позволю вам продолжать общаться со мной подобным образом. Велите остановить колонну! Проведём разъяснительную беседу.

Шит был настроен серьёзно. Второй раз в жизни, как и в случае с распускавшими языки студентами кафедры боевых магов, он был охвачен яростью и готов был на всё, чтобы защитить своё собственное достоинство. Рыжебородый заметил это и без промедлений велел всем остановиться.

– Да в чём дело? – раскрыл было рот дипломат, неудачно откупоривший флягу, но Шит с ходу заставил его замолчать, причём в грубой форме.

– Заткнись! – рявкнул алхимик. – Разговор будет недолгим, и я хочу, чтобы каждый из вас усвоил мои слова с первого раза.

Маги, не слезая с коней, окружили Шита.

– Всю дорогу я слышу за своей спиной насмешки, – продолжил Шерман. – Если вы считаете, что я не имею опыта в подобных походах и боюсь нападений, то вы правы. Это так. Я – алхимик. Лучший алхимик в нашем Храме, между прочим. Я не воин и не дипломат. И я впервые еду на переговоры в Храм илларионитов. Но я не считаю это поводом для смеха. Волей Всесильного Викента я назначен членом Совета. Среди вас я единственный верховный маг Храма, так что имейте уважение к моей персоне хотя бы по этому случаю. А вы, – Шит поочерёдно указал пальцем на каждого из трёх дипломатов, – ваши шутки не останутся незамеченными. Обо всём будет доложено лично Архимагу Камаранелли. И я гарантирую вам, что на прежних местах вы больше не останетесь, а эта поездка будет для вас последней в карьере дипломатов. Ещё одна подобная выходка, и вас вполне может ожидать Трибунал. Ясно? Кстати, что у вас там во фляге? Ну-ка, дай сюда.

Испугавшийся дипломат кинул свою флягу Шиту. Шерман пригубил. Без сомнения, это было вино.

– В каком кодексе указано, что маг при исполнении может употреблять алкогольные напитки? А? Скажите мне, – прищурившись, спросил Шит. – Молчите? А знаете, почему вам нечего сказать? Потому что ни в одном магическом кодексе подобного не написано! Совсем распустились. Камаранелли узнает и об этом, можете не сомневаться.

Шит швырнул флягу обратно, но дипломат не стал её ловить, изобразив внезапное отвращение к её содержимому. Фляга упала на дорогу, подняв небольшое облачко пыли.

– А вот это правильно, – смягчился Шит, довольным тем, что сумел напугать спутников. – Ваши судьбы теперь зависят от того, что я захочу рассказать в Храме после нашего возвращения. Мне необходимы помощники, а не шуты. А теперь вперёд, в путь!

Намёк Шита был понят правильно. Дипломаты, да и охранники молча повиновались. Это была победа кроткого Шита над самим собой и первый шаг в становлении его новой личности. К счастью, никакого Макхаббита, способного испортить этот триумф, рядом не было. Лицо алхимика сияло.

– Поезжай чуть вперёд, разведай дорогу, – велел Шит рыжебородому, и тот послушно прибавил ходу.

– Другое дело, – довольный собой прошептал Шит, глядя в спину начальнику охраны.

В тот же миг неизвестно откуда взявшаяся стрела вонзилась в шею рыжебородого. Он что-то невнятно вякнул и на ходу вывалился из седла. Кровь окропила его скакуна, и животное, почуяв неладное, стремглав ринулось прочь. Лошадь Шита тоже сорвалась с места, да так резво, что алхимик сам чуть не повалился наземь.

– Он мёртв! Мёртв! – истерично закричал Шерман.

К его ужасу, на их отряд всё-таки напали.

***

– Заткнись, Бастарс! – Хайа Пурмедд, прикрыв ладонью глаза чуть повыше бровей, чтобы в них не попала пыль, стоял посреди пустынного Тракта Храмовников и всматривался вдаль, ожидая увидеть что-нибудь интересное.

Его вечный беззубый соратник Бастарс был рядом и с оживлением что-то рассказывал, яростно жестикулируя руками. Пурмедду на его россказни явно было плевать. Остальная банда небольшими группами расположилась в округе среди барханов. После переполоха с Витором Нуйо и храмовницей-иллариониткой их ряды заметно поредели. В строю остались лишь самые отчаянные – человек семьдесят, не больше. Остальные предпочли залечь на дно, по старой доброй традиции разбежавшись кто куда.

– Да что я плохого сказал то, мать твою трижды? – довольно «культурно» в рамках их банды возмутился Бастарс. – Всё из жизни!

– Закрой пасть, – рявкнул Пурмедд, не отрывая своего взора от дороги, – или я оторву тебе предмет первой необходимости.

Если Пурмедд так сказал, значит, не далёк был тот час, когда он выполнит своё обещание – это было известное правило в банде песчаных разбойников. Поэтому Бастарс решил поумерить свой пыл.

– Ладно, ладно, извини, – засуетился он. – Я просто думал, что тебе интересно.

– Поверь мне, если бы ересь, которую ты несёшь без умолку, была правдой, мне, может быть, и было бы интересно её слушать, – уже более спокойно продолжил Пурмедд, – но ты по определению не способен говорить правду, а слушать байки я не люблю.

Его длинный плащ песчаного цвета развевался на ветру, особенно подчёркивая его статную персону на фоне невзрачного низкорослого Бастарса.

– Да это чистая правда! – воскликнул Бастарс, ударив себя кулаком в грудь.

– Мне всё равно похрен на твои любовные похождения, если вообще это выражение можно применить к такому утырку, как ты. Ты себя в зеркало-то видел? Для меня есть только одна загадка: когда ты успевал делать всё это, если последние лет тридцать я только и вижу твой беззубый хавальник рядом с собой? Уж не меня ли ты считаешь томной красоткой, мать твою, Бастарс?

– Что за дурь! У меня порядок с ориентацией.

– С этим я не спорю, – согласился Пурмедд. – В остальном ты меня не убедил.

Бастарс замялся. Ничего подходящего для ответа на ум ему не шло.

– Ладно, я немного приукрасил. Хрена ли ты привязался? – вякнул он недовольным тоном и с досады плюнул на дорогу.

– Ха, приукрасил, – улыбнулся Пурмедд. – Вали-ка ты от меня со своими историями. Иди рассказывай их рядовым, а не мне. Тем более я занят. Я уже говорил, что жду Анвима с докладом о том, кого нам ожидать на этом Тракте в ближайшее время. Интересно, где этот забулдыга?

– Чо ты? Не передумал грабить магов? – осторожно спросил Бастарс.

– А ты что в штаны навалял от страха? – ответил вопросом на вопрос Пурмедд. – Я приму любой исход. Кого бы мы сегодня ни встретили на этой дороге, мы прикончим каждого. Если это окажутся маги, то так тому и быть. Эти ублюдки слишком много о себе думают. Пора бы их поставить на место.

– Да мне по барабану, кого резать, гы-гы. Ты затаил обиду на ту бабёху, вот только мы уже на территории викентийцев, а она была из илларионитов.

– Какой же ты всё-таки тупой, Бастарс. Во-первых, никаких обид у меня нет, а, во-вторых, нет никаких чёртовых территорий илларионитов или викентийцев. Мы грабим там, где захотим, забыл?

– Не забыл. Гы-гы.

– Идиотина, – картинно вздохнул Пурмедд.

– Да иди ты, – изобразив гримасу недовольства и махнув рукой, Бастарс отправился к остальным. – Пойду поболтаю с другими, дери тебя все демоны этого мира.

– Я тебе сейчас зад надеру, олух, – крикнул ему вслед Пурмедд. – Так, так…

Впереди показалось облако пыли. Кто-то приближался, скача во весь опор. Это был разведчик Анвим – тот, кого Хайа так долго ждал. Анвим не зря мчался, сломя голову – у него явно были интересные новости.

– Бастарс, останься, – велел беззубому Пурмедд. – Анвим скачет.

Бастарс моментально оказался рядом с главарём банды.

– Это мне по вкусу, – улыбнулся бандит своей коронной беззубой улыбкой. – Давненько не было наживы…

Анвим приближался. Уже через несколько мгновений его конь затормозил прямо перед Пурмеддом, Бастарсом и подоспевшими к ним несколькими любопытными бандитами.

– Ну как? Есть кто? – с ходу спросил Пурмедд.

– А как же, – улыбнулся Анвим, откинув с лица длинные спутанные русые волосы. Худощавое лицо молодого бандита казалось довольно красивым, покуда он не открыл свой рот, лишённый двух передних зубов. Видимо, их отсутствие являлось характерной составляющей образа рядового разбойника.

– Нажива! – торжественно воскликнул Бастарс, и его крик тут же подхватила толпа бандитов.

– Заткнись, Бастарс! – свирепо прикрикнул на беззубого Пурмедд и уже более вежливо обратился к Анвиму. – Где они? Далеко?

– Не очень, – Анвим отрицательно замотал головой. – Резво скачут. Полчаса, и будут здесь. Это маги, я ещё не сказал? – он тут же оглядел толпу бандитов, гул ликования которых при его словах утих.

– С этого и надо было начинать, балбес, – выругался Пурмедд. – Сколько их?

– Девять. И, если судить по внешнему виду, довольно важные.

– Все они на первый взгляд важные, а мечом протыкаются не хуже остальных, – дерзко бросил Пурмедд, заметив, как занервничали бандиты.

Толпа смолкла. Последнее столкновение с магами закончилось для банды фиаско – важная добыча в лице Витора Нуйо ушла у них из-под носа. И при этом каждый разбойник видел, что их предводитель Хайа Пурмедд не особо-то храбро повёл себя в противостоянии с одной единственной волшебницей. Теперь же, по словам Анвима, навстречу им двигалось аж девять храмовников. Среди семи десятков отъявленных головорезов пробежала искра сомнения – они пришли на Тракт, чтобы грабить, а много ли добычи можно получить с отряда магов, учитывая, что любая магическая вещь может привести к ним инспекторов Храма?

Сам Пурмедд придерживался того же мнения. Настоящее противостояние с магами – это не совсем то, чего он жаждал. Уводя свою банду на запад, он пытался скрыться от преследования илларионитов, и это ему удалось. Но Пурмедд не был бы Пурмеддом, если бы не умел эффектно пускать пыль в глаза своим недалёким соратникам. Его ход мыслей был предельно прост. Он привёл банду на Тракт Храмовников, демонстрируя, что якобы не боится магов. Вот только у него не было запасного плана на тот случай, если вместо обычного каравана первыми на его пути появятся волшебники. И теперь ему спешно предстояло принять решение: либо уйти с Тракта подобру-поздорову и вновь ударить в грязь лицом, либо рискнуть и не просто вернуть свой авторитет, а поднять его на новый уровень. Пурмедд был амбициозен, поэтому решение не заставило себя ждать.

– Отлично! – воскликнул он к удивлению толпы. – Вам так не кажется?

Некоторые из бандитов осторожно закивали.

– Вас пугают грёбаные маги? Мы мастера убийств и грабежей. Да нам насрать, кто против нас. Сегодня нас ждёт особенное действо. Сегодня мы нападём не ради наживы. Мы покажем магам их реальное место. Так?

– Так, – одобрительно закричали несколько человек, но остальные речь Пурмедда не оценили.

– Я что-то не понял, вы испугались?

– Блин, Хайа, их девять. Это слишком опасно, – буркнул один из головорезов.

– Опасно? Мать твою, опасно? – разъярённо закричал Пурмедд, выхватив из ножен свой меч. – А хочешь, я тебе отрублю башку прямо сейчас, и никакая опасность тебя больше страшить не будет? Вы чо как бабы, граждане? Хотите упустить такую возможность утереть магам носы? Может, тогда вам стоит заняться вышиванием, а? Кто со мной, засранцы?

– Мы с тобой, – оживилась толпа. Сравнения с бабами многих зацепили.

– Что-то я вас плохо слышу. Вы со мной?

– Да! – взревели бандиты, и на этот раз кричали уже все.

– А ты, Бастарс, со мной? – для пущего эффекта Пурмедд решил привлечь к своей агитации беззубого разбойника.

Бастарс, который изначально едва не поперхнулся, услыхав про девятерых магов, несколько сконфуженно, но всё же прокричал:

– Слава Пурмедду! Натянем магов как следует!

Бандиты ликовали и скандировали слова Бастарса. Пурмедд понял, что пора заканчивать этот балаган – маги с минуты на минуту будут здесь, а его банда орёт в полсотни глоток прямо на пути их следования.

– За дело! – взревел Пурмедд, пытаясь перекрыть гул толпы.

Бандиты стихли, внемля словам вожака.

– Действуем по старой схеме: двугорбых и барахло за бархан, и поскорее! Шестеро лучников занимают самые верхние точки с правой стороны от дороги, шестеро – с левой. Устроим им перекрёстный каскадный обстрел. Два десятка – зарыться в песок. Пойдёте на добивание. Остальные рассредоточиться по роще. Как только лучники с барханов начнут обстрел – присоединяйтесь. Магов в расход, лошадей в расход. Всё делаем быстро, чётко и по моей команде. Все по позициям!

– Расстояние от барханов приличное, – заметил Анвим. – Уверен, что стрелы долетят?

– А ты сильнее тетиву натягивай, – нервно ответил Пурмедд. – Давай-ка поживее на ту сторону. Ты самый зоркий. Как заметишь их, подашь мне сигнал. Мы с Бастарсом заляжем в роще.

– Понял, сделаю.

Схема нападения была отточена на славу. Разбойникам понадобилось совсем немного времени, чтобы выполнить указания главаря. Хайа Пурмедд и Бастарс залегли между пальмами. Анвим выбрал самую высокую пальму в округе и ловко взгромоздился на самый верх, при этом оставшись в поле зрения Пурмедда. Настал черёд томительного ожидания.

Спустя несколько минут Анвим подал сигнал и сразу же притаился меж широких пальмовых листьев – делегация магов приближалась. Пурмедд насторожился, готовый в любой момент отдать приказ атаковать. Бастарс, сам не похожий на себя, словно проглотил язык и боялся пошевелиться.

И вот они показались. Девять магов на валихамийских лошадях вереницей скакали со стороны Викентийского Храма. Пурмедд задрал руку, призвав разбойников к боевой готовности. Тетивы луков напряглись. Учитывая приличное расстояние от Тракта до вершин барханов, нужно было точно определить момент атаки. В случае, если стрелы лучников вдруг не добьют до цели, у бандитов в роще будет всего несколько секунд, чтобы подстраховать их, пока маги не сообразят, что на них напали, и вся ситуация не усложнится.

Рука Пурмедда нервно подёргивалась. Главарь банды не спускал глаз с дороги, пытаясь не пропустить нужный момент. Он обладал неплохим глазомером, что неоднократно доказывал в былых нападениях, но сейчас он не был уверен в себе полностью – противник в лице магов всё-таки пугал его.

Вдруг маги остановились, не доехав до засады всего ничего. Пурмедд замер в шоке.

– Они нас раскусили, – испуганно прошептал Бастарс.

– Откуда мне знать? – ответил Пурмедд, хотя беззубый утверждал, а не спрашивал. – Просто смотри…

Бандиты наблюдали. Среди стволов пальм тяжело было разглядеть полную картину происходящего на Тракте, и, тем не менее, Пурмедд и Бастарс видели, как один из магов, не слезая с лошади, гневно отчитывал остальных. Если маги и впрямь что-то задумывали, то план их был чересчур хитроумен.

«К чему бы это? – подумал Пурмедд. – Засекли или нет? Что они вообще делают?»

Маг закончил свою пламенную речь и приказал своим двигаться дальше. Пурмедд в миг сообразил, что эта заминка магов, чем бы она ни была вызвана, не имеет ни малейшего отношения к его банде. Маги пребывали в неведении относительно того, что их ожидало. Это был идеальный момент для наступления.

Резким движением опустив руку, Пурмедд дал сигнал к атаке. Спустя секунду шквал стрел полетел в сторону делегации викентийцев.

Первый же маг, который ехал перед главным, получил стрелу в шею и повалился на дорогу. За ним последовали и остальные. Несмотря на опасения Пурмедда насчёт расстояния, стрелы точно попадали в своих жертв, и застигнутые врасплох маги не имели ни малейшего шанса на спасение.

Пурмедд, вскочив на ноги, возликовал.

– Лёгкая победа, мать твою, Бастарс!

***

Как Шерман Шит ни старался, ускользнуть от бандитов ему не удалось. Не прошло и полминуты, как его постигла та же участь, что и рыжебородого. Стрела со свистом вонзилась ему в спину чуть выше правой лопатки. Взвыв от боли, Шит потерял равновесие и в момент навернулся с лошади. На этом его бегство и закончилось. Правда, лошади его тоже не удалось ускакать далеко. Следуя приказу Пурмедда, один из бандитов выпустил в неё сразу три стрелы. Бедное животное без сил пало в нескольких шагах от алхимика.

Корчась на земле и пытаясь дотянуться до глубоко вошедшей в плоть стрелы, Шит, не имевший в подобных делах опыта, делал себе только хуже. Случайно обломив древко, Шерман пришёл в такое отчаяние, что едва не потерял сознание. Он ощущал, как его тёплая кровь стекала на пыльную дорогу, а мантия неестественно прилипла к телу, и, пребывая в состоянии панического страха, совершенно позабыл обо всех магических навыках, которыми владел.

Шит слышал вопли своих спутников и предсмертное ржание их скакунов. Он с трудом приподнял голову, чтобы осмотреться. Среди клубов дорожной пыли царил хаос, но нападавших видно не было.

– Шит! – услыхал он сдавленный крик одного из дипломатов. – Шит, уничтожьте договор! Немедленно! Пока…А-а-а-бл-бл…

Сдавленный крик превратился в бульканье.

– Договор, договор, где он? – захрипел Шит, озираясь.

Шит понял, что выронил сумку во время падения. В его глазах темнело, кровь пропитала всю спину, но превозмогая боль, алхимик пополз в сторону своей лошади. Где-то здесь, недалеко от трупа животного должна была быть и сумка. Не полагаясь более на своё зрение, Шерман судорожно ощупывал землю вокруг себя. И когда его рука уже коснулась искомой сумки, откуда ни возьмись, прямо перед ним возникла лошадь одного из магов. Шит не успел сообразить, что произошло. Испуганная лошадь заржала и попыталась встать на дыбы. Бандитская стрела попала ей в грудь, и лошадь мгновенно обрушилась своими передними копытами на бедного викентийца. Этого Шит не вынес – окровавленный и затоптанный он потерял сознание.

Спустя несколько минут обстрела разбойники вышли из засады добивать своих жертв. Пурмедд в сопровождении Бастарса, Анвима и двух бугаёв из своей стражи возглавлял это шествие с торжествующим видом. Почти все маги были мертвы. Только двоим удалось выжить под градом стрел, но и они были серьёзно ранены. Пурмедд сразу же велел их добить. Его целью был их предводитель, то есть Шит, к которому он и направился. Остальные главаря бандитов интересовали мало.

– Эй, шакалы, ничего не трогать! – прикрикнул Пурмедд паре бандитов, которые уже принялись стаскивать с магов сапоги. – Я же говорил, сегодня без грабежа. Бастарс, ты что особенный?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.