Павел Горяев
Император на час

Глава 1. САНИТАР

Дождь стучал по крыше черного седана «Аурус» словно дробь. Для Артемия Леонтьева это был ритмичный аккомпанемент, музыка порядка, заглушающая хаос мокрого вечера. Он поправил идеальный узел галстука в отражении тонированного стекла. Его лицо – классические, почти холодные черты, волосы с проседью, уложенные с безупречной точностью, – отражало спокойную уверенность. Уверенность хищника, который знает, что находится на вершине пищевой цепи.Машина миновала КПП, въехав на территорию судебного квартала – островка мраморного благолепия в грязном, обшарпанном городе Новой Карделии. Здесь вершилась видимость правосудия. А Артемий был ее главным декоратором.«Дело № 407-Б. Обвинение в особо крупном мошенничестве. Подсудимый: Депутат Государственной Думы Виктор Грушин. Защитник: Артемий Леонтьев».Его клиент, Грушин, был жирным, потным человеком с глазами, как у затравленного кабана, но с наглой ухмылкой победителя. Он украл деньги, предназначенные для ремонта детских больниц в депрессивном регионе. Украл нагло, по-хамски, даже не пытаясь особо скрыть концы. Он считал себя неприкасаемым. И, по правде говоря, так оно и было. До сегодняшнего дня.Заседание было пустой формальностью. Прокурор, подобострастно кивавший Грушину в кулуарах, вяло зачитывал обвинения. Судья смотрел в бумаги, избегая встречи глазами с адвокатом. Артемий играл свою партию безупречно: тонко высмеивал «несостоятельность доказательств», указывал на «процессуальные нарушения», сыпал цитатами из законов, которые сам же и помогал обходить в качестве тайного консультанта для партии «Единство».Перерыв был предрешенной победой.В мужской комнате для «особых гостей», отделанной темным дубом, Грушин, громко сморкаясь в платок, хлопал Артемия по спине.—Леонтьев, ты гений! Я ж говорил – ничего мне не будет! Эти черви из прокуратуры…Артемий улыбался тонко,отстраненно, полируя кран краном безупречно чистых рук. Его тошнило от прикосновения.И тут в комнату ввалился другой «червь» – молодой заместитель прокурора, алчный карьеришка. Грушин, окрыленный победой, разошелся еще пуще.—А помнишь, Леонтьев, тот городишко на востоке? Березово? – он фыркнул, наливая себе коньяк из хрустальной фляжки. – Так вот, эти пид… эти «пострадавшие» от моей стройки, они мне тут петиции слали! «Верните наши дома, наши детки болеют!» – передразнил он плаксивым голосом.Заместитель прокурора захихикал.—И что, Виктор Петрович?—А я им через подставного ответил! – Грушин сиял, его жирное лицо лоснилось от восторга. – Официальное письмо за подписью, мол, «ваши претензии признаны необоснованными в связи с отсутствием вменяемых доказательств причинно-следственной связи между деятельностью компании-застройщика и ухудшением экологической обстановки». Ха! А сам знаешь, что я сделал? Я это письмо на дорогой бумаге распечатал и отправил им в конверте с позолотой! Пусть помнят, с кем имеют дело. Со мной не выиграть.Он грохнул стопку, довольный собой. Заместитель прокурора восхищенно закивал.Артемий продолжал улыбаться. Но внутри что-то щелкнуло. Тихий, чистый, как лезвие бритвы, звук. Это был не гнев. Не жалость к жителям Березова. Это было омерзение. Омерзение не к преступлению, а к его убожеству. К отсутствию стиля, интеллекта, масштаба. Этот жирный, потный человек в дорогом костюме, этот хам, считал себя королем? Он был просто свиньей, сломавшей изгородь и вообразившей себя владыкой леса.В этот миг в голове Артемия, словно по волшебству, выстроилась идеальная логическая цепочка. Не эмоция. План.Грушин был первым.Первым в списке. Не потому, что он был худшим. А потому, что он был самым очевидным примером болезни. Симптомом. И лечить болезнь нужно было системно, с изяществом хирурга, а не с топором мясника.Вечером, в своем пентхаусе с панорамным видом на огни города, который он считал своим личным будущим владением, Артемий стоял у окна. Дождь прекратился. Город лежал внизу, как шахматная доска.Он налил в бокал воды— он не пил алкоголь, он ценил ясность ума.—Свиньи у корыта, – произнес он вслух, и его голос прозвучал мягко, почти ласково. – Вы испачкали трон, на который даже не сумели взобраться. Вам нужен санитар.Он подошел к элегантному письменному столу, достал блокнот из черной кожи. На первой странице, выведя идеальным, каллиграфическим почерком, он написал:«Проект «Санация».Цель: Полная замена правящего субъекта.Объект №1: Грушин В.П.Слабость: Тщеславие, потребность в эксклюзивности, тяга к примитивному риску.Метод: Несчастный случай. Поэма в двух актах: доверие и падение».Он отложил перо. В окне отражалось его спокойное, прекрасное лицо. В его глазах горел холодный, абсолютно рациональный огонь творца, приступающего к созданию своего главного шедевра.Игра началась.

Глава 2. ЭКСКЛЮЗИВ

Идея пришла к нему на утренней пробежке вдоль набережной, когда ритм шагов синхронизировался с ритмом мысли. «Несчастный случай». Слишком банально, слишком грубо. Это был бы акт вандализма по отношению к его собственному замыслу. Нет. Нужно не убрать Грушина, нужно его использовать. Сделать так, чтобы его смерть стала первым, идеально отточенным штрихом в картине, которую увидит лишь он один.За три дня Артемий, используя связи и доступ (он был, помимо прочего, советником по безопасности одного из крупных банков), собрал на Грушина досье, которое могло бы посоперничать с данными спецслужб. И нашел золотую жилу. Помимо взяток и краж, у депутата была тайная, тщательно скрываемая страсть: экстремальная охота на крупную дичь. Но не на обычных сафари. Грушин искал «эксклюзив». Охоту на редких, опасных животных в закрытых, «запретных» для простых смертных зонах. Его последней авантюрой была нелегальная охота на зубробизона в заповеднике, что стоило взятки в полмиллиона долларов. Идеальная слабость: тщеславие, жажда запретного плода и глупая бравада.Артемий действовал через пять уровней прикрытия. Он нашел через темный веб-форум полумифическую контору «Орёл и Кентавр», которая якобы организовывала подобные «экспедиции» для сильных мира сего. Через цепочку подставных лиц и одноразовых телефонов было сформировано предложение, от которого Грушин не мог отказаться: охота на редчайшего белого кабана-альбиноса, который, по легенде, обитал в глухих лесах на севере страны, в закрытой пограничной зоне. Миф был подкреплен фальшивыми фотографиями (работа талантливого дизайнера из рекламного агентства, которому Артемий когда-то сохранил бизнес) и «свидетельствами» местных проводников.Встреча была назначена в нейтральном месте – в клубе для яхтсменов. Артемий наблюдал из-за столика в дальнем углу террасы, попивая содовую с лаймом. Он видел, как агент (нанятый актер с безупречными манерами отставного офицера спецназа) вручил Грушину толстое, кожанное досье. Видел, как глаза депутата загорелись жадным, детским восторгом. Это была не просто охота. Это был пропуск в клуб избранных, о котором он даже не мечтал. Тщеславие было удовлетворено на корню.Настала вторая фаза. Артемий лично явился к Грушину в кабинет под предлогом обсуждения «будущих юридических рисков подобных предприятий». Он был холоден, профессионален, слегка снисходителен.– Виктор Петрович, я вынужден вас предостеречь. Участие в подобном мероприятии, с вашим статусом… – Артемий сделал театральную паузу. – Это огромный риск. Я настоятельно рекомендую вам отказаться.Грушин фыркнул, раздуваясь от важности.—Риск? Это ты мне про риск, адвокат? Я жизнь на дуэли рисковал! (Он никогда не рисковал). Это для таких, как я, и созданы такие возможности. Ты не понимаешь уровня.– Я понимаю уровень ответственности, – мягко парировал Артемий. – И уровень последствий, если что-то пойдет не так. Ваше оружие, к примеру. Эти «частные гиды»… Их снаряжение может быть не проверено. Могут быть… дефекты.– Мое оружие? Да я с моего «Блотта» на пятьсот метров белку в глаз попаду! – закричал Грушин, попадаясь на крючок. – И гидов я сам проверю!– В таком случае, – Артемий с показным сомнением развел руками, – вам, как минимум, следует проявить максимальную осторожность. Провести независимую проверку оружия у самого лучшего оружейника. Я могу порекомендовать человека. Абсолютно дискретного. Он обслуживает людей из президентской администрации.Грушин, польщенный сравнением с «администрацией», тут же согласился. Оружейник, разумеется, был своим человеком. Старый мастер, которому Артемий когда-то помог избежать тюрьмы за контрабанду коллекционных стволов. Долг был еще не оплачен.В своей подвальной мастерской, пропахшей маслом и сталью, старик выслушал указания Артемия, переданные через шифрованное сообщение. Он не задал ни одного вопроса. Он лишь кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения к масштабу замысла.Работа была ювелирной. Внутри великолепной винтовки Blaser R8, любимицы Грушина, была заменена одна, критически важная деталь в механизме запирания затвора. Небольшая, кастомная деталь, сделанная из сплава, который под воздействием резкой отдачи после нескольких выстрелов должен был не выдержать, а деформироваться с минимальным, но фатальным последствием. При следующем выстреле ствол, не будучи идеально зафиксирован, могло разорвать. Вероятность – 87%. Достаточно. Проверка оружейника не выявила бы подлога – дефект проявился бы только в момент пиковой нагрузки. А после выстрела… обломки были бы списаны на трагический заводской брак или неправильную сборку.Через неделю Артемий получил фотографию: винтовка лежала в кейсе, рядом – крошечная, блестящая деталь, которая должна была ее заменить. На обратной стороне снимка было написано химическим карандашом: «Готово. Долг выплачен».В день отъезда Грушина на «охоту» Артемий зашел к нему в офис попрощаться. Депутат был в камуфляже дорогого бренда, сиял как ребенок на елке.—Ну что, Леонтьев, жди трофей! Привезу шкуру, будешь на ней в своем кабинете медитировать!—Осторожнее там, Виктор Петрович, – сказал Артемий с едва уловимой, леденящей улыбкой. – Дикая природа непредсказуема. И помните: самое опасное животное в лесу – это часто собственное снаряжение. Доверяйте, но проверяли.Он вышел, оставив Грушина хохотать над его «юридической паранойей». Спускаясь на лифте, Артемий вынул телефон и отправил заранее заготовленное, зашифрованное сообщение по цепочке: «Охота открыта. Ждем новостей».Через три дня пришли новости. Краткое, срочное сообщение в ленте новостей: «Трагедия на частной охоте. Депутат Грушин погиб в результате несчастного случая – разрыв ствола винтовки. Расследование начато».Артемий прочел это за завтраком. Он отложил планшет, отхлебнул кофе и взглянул на город, тонущий в утренней дымке. На его лице не было ни торжества, ни сожаления. Было удовлетворение скульптора, удачно отсекшего первый лишний кусок мрамора.Он открыл свой черный блокнот и ровным почерком вывел напротив «Объект №1: Грушин В.П.»:«Акт I: Завершен. Метод: Техногенная случайность. Эффективность: удовлетворительно. Эмоциональный резонанс цели: тщеславие.»Он перевел взгляд на пустую строку ниже. Пришло время для Объекта №2. Генерала. Человека системы, который думал, что он неуязвим в своей казарме. Но у каждого, как узнал Артемий, есть слабость. Нужно лишь найти правильный ключ. Или, в данном случае, правильную бутылку.

Глава 3. КЛЮЧ И ЗАМОК

Смерть Грушина вызвала легкую рябь в болотных водах элиты. Были назначены проверки, комиссия по безопасности спортивного оружия получила откат и выпустила размытое заключение о «необходимости ужесточения контроля за сертификацией». Кто-то где-то потерял взятку. Кто-то где-то ее получил. Мир Новой Карделии качнулся и замер в привычном равновесии. Для Артемия это был идеальный результат – подтверждение его теории о системной гнили. Гниль нужно выжигать, а не чистить щеткой.Вторым в списке стоял генерал Аркадий Ставицкий, начальник Главного управления военной контрразведки. Не жирный хам, а холодная, расчетливая акула. Именно его подразделения отвечали за «работу» с политическими диссидентами. Он был архитектором системы внесудебных расправ, мастером, превращавшим людей в пустые папки с грифом «Уничтожено». Он не оставлял следов, не хвастался в курилках. Он был опаснее Грушина. И потому – интереснее.Слабость нашлась не в служебном кабинете, а в тридцати километрах от центра города, в коттеджном поселке «Лесная Гавань». У Ставицкого была не семья, а две. Официальная – супруга-протокольщица и сын-студент в Лондоне. И неофициальная – молодая балерина Алиса и их трехлетняя дочь Маша, жившие под вымышленной фамилией. Генерал, железный и бесчувственный на службе, был сентиментальным тираном в этом маленьком мирке. Он обожал дочь и коллекционировал редкий коньяк, который пил только в обществе Алисы, разыгрывая из себя ценителя и мецената.Артемий узнал об этом через частного детектива, который специализировался на слежке за чиновниками высшего эшелона (и чью лицензию Артемий когда-то чудом сохранил в суде). Фото, расписание визитов, марка любимого коньяка – «Révélation de Garrosse», маленький семейный производитель, выпускающий несколько сотен бутылок в год. Идеальный канал.Но отравить бутылку – дело плебеев. Любой патологоанатом нашел бы след. Нет, нужно было нечто элегантное. Нечто, что не значилось ни в одном учебнике токсикологии.Артемий вспомнил о Льве. Лев Каменский, гениальный химик-органик, семь лет назад сел за попытку синтезировать нервно-паралитический газ в кустарной лаборатории. Его дело было безнадежным, но Артемий, тогда еще молодой адвокат, заинтересовавшийся нестандартным умом подзащитного, вытащил его, заменив реальный срок на условный и запрет на профессиональную деятельность. Лев ушел в тень, в полуподпольные исследования по контрактам с темными фармкомпаниями. Он был должен Артемию всё.Встреча прошла на заброшенной химической фабрике. Лев, тощий, с горящими фанатичным блеском глазами, слушал, не перебивая.—Мне нужен ключ, – сказал Артемий, обходя лужи на бетонном полу. – Ключ, который откроет дверь только одному конкретному человеку и только в конкретное время. Без вкуса, без запаха. Чтобы его не нашла стандартная панель. Чтобы смерть выглядела как естественный отказ органа. Инсульт. Острая сердечная недостаточность.—Срок действия «ключа»? – хрипло спросил Лев, не отрывая взгляда от пробирок.—От нескольких часов до суток после приема. Контролируемая задержка. И он должен быть стабилен в этаноле высокой крепости. В коньяке.Лев кивнул,уже мысленно перебирая формулы.—Это возможно. На основе модифицированного алкалоида. Потребует специфического катализатора, который есть в организме только при одновременном приеме… определенного лекарства. У вашей цели есть регулярные медикаменты?—Есть, – усмехнулся Артемий. Он знал, что Ставицкий принимал бета-блокаторы от скрываемой аритмии. Алкалоид Льва должен был вступить в роковую реакцию именно с ними, вызвав мгновенный и необратимый коронарный спазм.—Две недели, – буркнул Лев. – И бутылка. Настоящая. Для тестов.Бутылка «Révélation de Garrosse» урожая 1978 года была найдена на аукционе в Париже через цепочку подставных покупателей. Она обошлась в целое состояние, но для Артемия это были не расходы, а инвестиции в искусство.Пока Лев колдовал в лаборатории, Артемий готовил сцену. Он стал «случайным» соседом Алисы по спортклубу. Не навязчивым, просто вежливым, слегка отстраненным человеком, который как-то помог ей вызвать такси под дождем. Он был обаятелен в своей холодности, безопасен. Он упомянул, что занимается винным бизнесом. Алиса, жаждавшая хоть какого-то общения вне золотой клетки, однажды проговорилась о страсти Аркадия к коньяку.– Знаете, мой… друг, – поправилась она, – он большой ценитель. Ищет всегда что-то особенное.—Как интересно, – сказал Артемий, делая вид, что задумался. – У меня как раз есть один контакт во Франции. Он иногда находит настоящие раритеты. Если хотите, могу поинтересоваться.Через неделю он «случайно» встретил ее снова и вручил изящную карточку с номером телефона и именем вымышленного французского дилера. «Скажите, что вас рекомендовал Артемий Л.».Всё было готово. Лев предоставил крошечный флакон с бесцветной жидкостью и подробнейшую инструкцию: три капли в бутылку за сутки до вскрытия, не ранее, иначе вещество может разложиться. Эффект наступит после второй-третьей рюмки, при условии приема целевых таблеток в течение предыдущих 12 часов.Идеальный убийца в идеальной упаковке.Вечером, когда Ставицкий должен был приехать к Алисе, Артемий лично проконтролировал последний шаг. Под видом курьера от «дилера» бутылка в роскошном футляре была доставлена Алисе. Вложенная записка поздравляла с «грядущим днем рождения Машеньки» (информация, полученная от самой Алисы в разговоре). Это был шедевр психологической манипуляции: подарок был привязан к дочери, что делало его в глазах генерала не взяткой, а жестом, трогающим его самое уязвимое место. Он не мог его не принять. Он не мог его не выпить.На следующий день Артемий, как запланировал, был в суде по другому делу. Его телефон завибрировал в беззвучном режиме. Новостная рассылка: «Скоропостижно скончался генерал Аркадий Ставицкий. Предварительная причина – обширный инфаркт».Он дочитал сообщение, отложил телефон и обратился к судье с безупречной юридической аргументацией. Его голос был спокоен, как поверхность горного озера.Позже, на частном ужине с одним из заместителей министра, царило подавленное настроение.—Ставицкий… железный был человек. И вот, на тебе, сердце. Давление, наверное, – вздыхал чиновник.—Давление бывает не только артериальное, – загадочно заметил Артемий, отрезая кусок стейка. – Бывает давление обстоятельств. Скрытых стрессов. Тайных забот. Они точат изнутри, как червь. Мы никогда не знаем, что творится в чужом сердце. Даже в самом крепком.Его слова были восприняты как глубокая, почти поэтичная мысль о бренности бытия.Вернувшись домой, Артемий открыл черный блокнот.«Объект №2: Ставицкий А.В. Завершен. Метод: Биохимический ключ (катализируемая интоксикация). Слабость: Сентиментальная привязанность к тайной семье, тщеславное коллекционирование. Эффективность: высокая. Примечание: Оставить Алису и ребенка в покое. Они – немые свидетели, не представляющие угрозы. Следующий объект требует работы с информацией. Медиа-магнат. Создатель мифов. Пора создать миф о нём самом.»Он закрыл блокнот. Два акта сыграны безупречно. Система зашевелилась, но слепая, не видящая руки, которая ее перестраивает. Пора было заставить ее увидеть призрак. И затем… предложить ей поймать его.