Натали Бурма
Белый мох: "Тропа памяти" Сага. Книга 2

ПРОЛОГ

Камень помнил всё.

Он помнил тяжесть ледника, медленно сползавшего с его гранитных плеч. Помнил крик первой птицы, свившей гнездо в его трещине. Помнил тепло ладоней древнего человека, который обтёк его кромку, делая топор, и шепот того же человека, когда он положил этот топор у подножия, принося в жертву.

Но самой чёткой памятью, врезанной в его кристаллическую решётку, был Звук. Не песня ветра или воды. А Зов. Низкий, всепроникающий гул, от которого вибрировала сама земная твердь. Голос собрания духов, голос Зарни-Ань. В тот миг камень перестал быть просто породой. Он стал Свидетелем. Хранителем договора.

С тех пор он лежал в чаще, покрываясь лишайниками, как седыми бородами, и хранил молчание. В его молчании жила та Песня.

Но сейчас… сквозь вековую дрёму камню начало чудиться иное эхо. Не гармоничное, а рваное. Словно далёкий, глухой стон из самых недр. Стон боли. Стон пробуждения чего-то тяжёлого, холодного и голодного.

Этот стон заставлял лишайники на его поверхности съёживаться. Он будил в камне смутную, древнюю тревогу – память о времени, когда мир почти раскололся.

Камень не мог пошевелиться. Он мог только ждать и помнить. И слушать, как новый, неправильный звук ползёт по корням мира, всё ближе.

Скоро, знал камень, к нему придут. Те, кто позабыл. И ему придётся напомнить. Ценой собственного покоя.

ГЛАВА 1. ЗАПОВЕДНЫЙ ЯГ-ВЁР

Войти в Яг-Вёр было все равно что шагнуть в другую эпоху. Воздух здесь был гуще, тяжелее от запахов, которых не знали окраинные леса: дикого перца медвежьей дудки, терпкой смолы кедрачей, сладковатого дыма тлеющего столетнего валежника. Свет, пробиваясь сквозь сплошной полог двухсотлетних елей и пихт, становился зелёным и вязким, как лесное озеро. Звуки не долетали сюда снаружи – их поглощала плотная, живая стена мха, опускавшегося с ветвей седыми бородами.

Тедьы Кор двигался не спеша, его кривой посох из корня живицы бесшумно утапливался в ковре из хвои. Он не оборачивался, но Итал чувствовал, что старик следит за ними каждым волоском своего мохнатого уха, каждым корешком своих ног, сросшихся с землёй.

– Не ступай на серый мох, – внезапно бросил он через плечо Италу. – Он спит, и сны у него тяжёлые. Разбудишь – весь день потом зевать будешь.

– Обойди тот камень, – кивнул он Айке. – Под ним дорога ужей. Не время им встревать.

Яг-Вёр не просто жил. Он помнил. И хранитель его, Тедьы Кор, был проводником по этой живой памяти. Каждое дерево здесь было летописью, каждый камень – страницей. Старик то и дело останавливался, прикладывал ладонь к шершавой коре сосны и что-то бормотал, или наклонялся к земле, будто прислушиваясь к шёпоту корней.

– Вот здесь, – сказал он, указывая на поляну, залитую странным, серебристым светом, хотя солнца в кронах не было видно, – здесь последний раз пела Зарни-Ань. Прямо перед уходом Чуди. Слышишь?

Итал замер. Он привык вычленять голоса по отдельности. Сейчас же он попытался сделать то, о чём говорил старик – услышать всё и сразу. Сначала это был хаос. Тысячи шелестов, скрипов, писков, журчаний. Шум, оглушающий своей бессмысленностью. Он чуть не отступил, но тут его взгляд упал на Айку. Она стояла неподвижно, глаза закрыты, и дышала глубоко и медленно, словно впитывая воздух не в лёгкие, а в самую суть. Он последовал её примеру.

И постепенно хаос начал упорядочиваться. Он не стал тише. Он стал… гармоничным. Как если бы тысяча музыкантов настраивала инструменты, и из какофонии рождалась сложная, многослойная симфония. Скрип сосен был басом. Шелест осин – альтом. Журчание невидимого ручья – флейтой. Даже тихий гул земли под ногами был частью этого хора. А над всем этим, едва уловимо, висел тот самый серебристый отзвук – как память о чистой ноте, прозвучавшей здесь давным-давно.

– Чувствую, – выдохнул Итал. – Это и есть… Песня Мест?

– Осколок, – поправил Тедьы Кор. – Эхо. Настоящая Песня была в десять раз полнее. В ней были голоса менквов – тяжёлые, как обвалы, голоса мисов – текучие и переменчивые, даже упрямое бренчание Чуди. И голос Белого мха – тот самый серебряный свет. Он был не фоном, а дирижёром. Связующей нитью. – Старик вздохнул, и в его глазах мелькнула тоска. – Теперь нити рвутся. Слушай дальше.

Итал сконцентрировался. И сквозь прекрасную симфонию он услышал фальшь. Где-то на западе, со стороны, откуда они пришли, в музыку вплетался гнусавый, дребезжащий диссонанс. Он был похож на скрежет железа по камню, приглушённый толщей леса, но от этого не менее отвратительный. И ещё… тихий, влажный присвист. Будто кто-то высасывает сок из самого сердца мира.

– Ржа, – прошептал он.

– Она, – кивнул Тедьы Кор. – Она не просто гасит звуки. Она вносит свой. Голодный. И он заразителен. Скоро он начнёт перетягивать слабые голоса на свою сторону. Страх запоёт её песню. Отчаяние зазвучит в её тональности.

– Как это остановить? – спросила Айка, открыв глаза.

– Восстановить дирижёра, – просто сказал старик. – Восстановить Белый мох. А для этого нужно собрать весь хор заново и спеть ту самую, забытую песню. Песню единства. – Он посмотрел на них тяжелым взглядом. – Вы думаете, идёте к Чуди за советом? Нет. Вы идёте, чтобы пригласить их спеть. Вы – первая нота. Самая неуверенная. Самая тихая. Но без неё не начнётся ничего.

Он повернулся и снова заковылял вперёд, к темной расщелине между двумя скалами, поросшими чёрным мхом.

– Дальше – земли менквов. Камни-Братья. Моя власть там не работает. Помните: менквы чтут силу и правду. Но правду они понимают своеобразно. Для них правда – это закон камня. Твёрдость. Неизменность. Ваша гибкость, леший, и твои сны, шаманка, для них – ложь и слабость. Вам придётся стать частью их закона, хоть на миг. Или они раздавят вас, как пустую скорлупу.

Скалы сомкнулись над ними, поглотив зелёный свет Яг-Вёра. Впереди лежала высокая, каменистая долина, посередине которой высились три исполинских валуна, прижавшихся друг к другу, как плечами. Камни-Братья. И у их подножия, неподвижные, как ещё один камень, сидели две фигуры. Огромные, покрытые шерстью, похожей на серый лишайник, с лицами, высеченными из гранита вечным недовольством. Глаза, маленькие и глубоко посаженные, сверкнули в их сторону холодным, оценивающим блеском.

Один из менквов медленно поднялся. Земля под его ступнёй дрогнула. Он был в полтора раза выше Айки и втрое шире в плечах.

– Стоп, – прорычал он. Голос был похож на перекатывание булыжников в горном потоке. – Чужаки. Лесная мошкара и… сестра? – Он принюхался к Айке, и его широкие ноздри дрогнули. – Пахнешь камнем. Но пахнешь и снами. Ты из рода шаманов. Того, что вымер.

– Не вымер, – тихо, но чётко сказала Айка. – Я – последняя.

– Тогда зачем привела к нам лесного духа? – другой менкв, всё ещё сидящий, проскрежетал когтем по камню, высекая искры. – Наши законы ясны: менквы с лешими дел не водят. Их мир – шелест. Наш – твердь.

Итал сделал шаг вперёд, чувствуя, как тысячи невидимых игл страха впиваются в его нутро. Но он помнил слова Тедьы Кора. Правда, но на их языке.

– Мы пришли не как леший и менква, – заговорил он, стараясь, чтобы его голос звучал твёрже, чем он был на самом деле. – Мы пришли как те, чьи земли ест одна и та же болезнь. Ржа. Она не выбирает между деревом и камнем. Она ест связь. А ваша сила, великаны, – она в связи с землёй. С этими самыми камнями.

Он указал на Камни-Братьев. – Они ещё поют? Или их песня тоже становится глухой?

Менквы переглянулись. В их каменных лицах мелькнуло что-то, кроме гнева. Тревога.

– Камни молчат, – угрюмо признал тот, что стоял. – Уже неделю. Как будто уснули. И земля под ними… холодная. Мёртвая.

– Это начало, – сказала Айка. – Я видела во сне. Ржа идёт с окраин. Следом за людьми и их железными змеями. Она доберётся и сюда. И тогда ваша твердь станет не опорой, а вашей могильной плитой.

– Сны! – с презрением бросил сидящий менкв. – Бредни!

– А немые камни – не бредни? – парировал Итал. – Вы чтите силу. Так вот сила сейчас – в объединении. Не мы придумали эту угрозу. Она пришла сама. И мы идём искать способ с ней справиться. К тем, кто помнит. К Чуди. Но чтобы дойти до них, нам нужно разрешение пройти через ваши земли. И… ваше слово. Что когда придёт время, менквы вспомнят клятву предков и встанут в строй.

– Клятву? – проревел первый менкв. – Какую ещё клятву?

Тут заговорила Айка. Она не повысила голос, но в нём зазвучала та самая сила камня – непреклонная, древняя. Она начала говорить на гортанном, забытом наречии, языке обрядов и клятв. Она вспоминала слова, выученные от матери, которые сама до конца не понимала, но которые чувствовала кожей.

– «Когда тень ляжет на Камни-Братьев, и мох побелеет от страха… Когда из глубин поднимется Голод, пожирающий память камня… Пусть дети тверди вспомнят: их сила – в корнях мира, а корни сплетены с корнями дерева и струями воды. Один – щит. Вместе – стена. Клятву даём на крови горы и соке дуба…»

Она продолжала, и по мере того как лились древние слова, менквы слушали всё внимательнее. Их презрение сменилось изумлением, затем суровой серьезностью. Это был их закон. Самая что ни на есть правда, высеченная в памяти породы.

Когда Айка замолчала, в долине стояла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра между камнями.

Первый менкв медленно кивнул.

– Ты знаешь Завет, – произнёс он с неким новым уважением. – Значит, твой род не совсем вымер. – Он посмотрел на Итала. – А ты, шелестящий… ты говоришь, что слышишь болезнь земли?

– Да, – сказал Итал.

– Тогда докажи, – внезапно рыкнул второй менкв, поднимаясь. Он был ещё массивнее первого. – Сила менква – в испытании. Пройдёшь два – пройдёшь. Нет – твои кости удобрят наш склон.

Итал почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Айка бросила на него быстрый взгляд – в нём было предупреждение и… доверие.

– Какие испытания? – спросил Итал, стараясь не дрогнуть голосом.

– Первое – сила, – сказал огромный менкв, ударив себя кулаком в грудь. Гранитная грудная пластина глухо звякнула. – Сдвинь Камень-Младшего.

Он указал на небольшой, по их меркам, валун размером с избу, лежащий чуть в стороне. Для человека – неподъёмный. Для менква – упражнение для разминки. Для лешего…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.