Дейна Роув
В своей клетке

Глава 1

Год без тишины

Тишина – это роскошь, которую Кейт больше не может себе позволить. В ее квартире всегда что-то звучит. Шум телевизора, гул холодильника, старая колонка с плейлистом, где песни перемешаны с белым шумом. Даже ночью, когда весь город спит, она оставляет музыку включенной. Иногда это плейлист с дождем и громом, иногда старые фильмы с природными диалогами. Главное, чтобы не было паузы.

Паузы – это опасно.

Когда наступает пауза, в ней просыпается он.

По утрам Кейт просыпается от музыки, хотя не помнит, что включала его. Телефон светится в темноте, на экране мигает приложение плеера. Она садится на кровать, проводит рукой по лицу, где отпечаталась подушка, и долго сидит, не в силах подняться. Шторы задернуты. Воздух тяжелый и несвежий, будто давно не дышал. Она редко открывала окно.

Кейт включает чайник, потом телевизор, потом радио на телефоне. Все сразу. Пусть гремит.

Пусть стены дрожат от звуков.

– Только не молчи, – шепчет она.

На кухне утренний хаос. Пустые блистеры с таблетками, разбросанные стикеры с записями Дианы:

«Следи за дыханием.»

«Проверяй реальность.»

«Не слушай, если слышишь.»

Она глядит на них не чувствуя ног. Берет таблетку кладет под язык, горечь мгновенно разливается по небу. Кейт включает чайник снова, хотя только что включала. Гул воды в металле как белый шум, успокаивающий и теплый. Ее желание убираться дома ровнялось нулю. Она никогда не любила убираться. Поэтому дом был не в лучшем состоянии. После правды про Питера, она переехала с того дома. Но ключи были. Вдруг, он захочет вернутся. Вдруг, его дух снова придет. И.. возможно, все будет как раньше. В ее лучшие годы жизни.

С тех пор прошло три года. Кейт не сильно изменилась, но характер да. Он стал… чуть уклончивым от разговора. Когда она садится за стол, в зеркале на кухонном шкафчике отображается ее лицо.

Усталое.

Пустое.

Глаза в тени, губы побелели. Она избегает смотреть на зеркала долго. Зеркала – это ловушки.

Она никогда не обращала внимания на свой внешний вид в последнее время. Единое что ей нужно было это сон и еда. Разве не для этого живут люди? Сон и еда вещи которые нужны в жизни. Даже если не мотивации жить. Все равно. Ее мысли путаются. Кейт не знает, когда думает она. А когда он. Ведь… он ею управляет? Ответа на вопрос Кейт не знала. Но всегда. Всегда пыталась узнать. Не важно как. От Дианы. В клинике. Хоть, где, никто не знал ответа. Но, возможно, он знал.

Он появлялся, моментами. Иногда.

В самые неожиданные моменты.

Работа – единственное место, где можно быть нормальной. Она приходит первой, садится за свой рабочий стол и раскрывает ноутбук. Делает вид, что сосредоточена.

Так ли на самом деле?

Нет.

За спиной заглушенные разговоры, усмешки чему-то своему и шум. Все звуки перемешиваются и становятся безопасным коконом. Когда коллеги уходят на обед, становится слишком тихо.

Тишина.

Тишина, которую так боится Кейт. Точнее, не тишина, а… он.

Питер.

И тогда начинается.

– Ты скучаешь? – шепот, будто из-под кожи, изнутри черепа.

Кейт поднимает голову – моргает. Делает вид что пишет письмо.

– Ты ведь знала, что я не уйду.

Это был не вопрос. Это было утверждение.

Она нажимает «воспроизвести» музыка в наушниках заглушает все. Голос уходит, растворяется в звуки. Но ненадолго.

Он снова вернется. Скоро, и когда ни будь.

По вечерам она возвращается по пустым и холодным улицам. Их стены бездушные. Городской шум, помогает, но стоит ей закрыть входную дверь и звуки тухнут, как пламя свечи.

Телевизор включается первым. Потом плейлист музыки.

В один из вечеров лампа моргает. Один раз. Второй. Кейт замирает, прижимая колени к груди.

– Не смей, – шепчет она. – Не сейчас.

Тишина. Секунда. Другая. А потом шепот. Тот самый. Ее имя. Оно произносимо будто из другого мира.

– Кейт…

Она вскрикивает и включает все что может. Пылесос, миксер, радио, воду в ванне. Квартира наполняется звуком, как бурей.

Она сидит на полу, обхватив себя руками. Шум гремит, все вокруг дрожит. И все равно ей кажется – что среди этого гула, кто-то смеется. Тихо. Почти нежно.

На приеме у Дианы Кейт улыбается. Она всегда улыбалась. Даже если сердце не могло. Для улыбки оно было не нужно, нужно лишь несколько тысяч мышц.

– Вам снятся сны?

Резко спрашивает Диана у Кейт. Она ведет себя как обычно. Будто они не спорили из-за Питера. Будто они не поругались за нее. Кейт прекрасно знала, что Диана права. Она много раз ей повторяла о том, что не нужно жить прошлым. Его надо забыть и прочая чушь. Диана могла ее забыть. А Кейт нет. Не у Дианы близкий человек оказался выдумкой. Не у Дианы не остались родственники кроме тети. Никого.

– Нет.

Наконец говорит Кейт.

– А… голос возвращался?

Кейт слабо улыбнулась. Этот вопрос ей показался странным. Но она ответила на него. Ложью.

– Нет.

Она говорит это быстро. Слишком ровно. Тишина между ними растягивается. Диана записывает что-то в блокноте, а Кейт чувствует, что внутри нее нарастает желание встать, выбежать, включить музыку хоть на секунду. Лишь бы не слышать эту мерзкую тишину.

– Вы боитесь тишины.

Она прищуривает глаза.

– Я боюсь не ее. А что приходит с ней.

Диана кивает.

– Вам нужно научится держатся с собой.

– С собой я уже была, – я усмехаюсь. – Я чуть не умерла.

Диана смотрела на меня сквозь ресницы. Она не любила, когда я упоминала прошлое. Прошлых людей. Прошлые истории. Все что связано с прошлым.

Ночь. Дождь. Капли стучали, и в этом стуке появился ритм. Кейт сидит на кровати, укутанной в плед и слушающей крупицы дождя. Сердце бьется так громко, что кажется, что оно повторяет ритм дождя.

В какой-то момент она замечает, что песня замолчала. Следующая не начинается. Не большая пауза. Одна секунда.

Шепот становился чуть громче и ближе.

– Я ведь рядом.

Кейт тянется к телефону, дрожащими пальцами включает музыку. Громче и еще громче. Вся комната наполняется огромным гулом. Окна вибрируют. Она ложится и закрывает глаза. Музыка орет, а под ней, где-то внизу звучит другое. Чьё-то дыхание. И голос, уже не злой. А почти ласковый.

– Ты ведь знала, что я не уйду, Кейт.

Утром она просыпается разбитой, будто не спала вовсе. Солнце пробивается сквозь шторы. На соле чашка с недопитым кофе вчера ночью. Она пыталась не спать, чтобы не слышать больше голос.

Она идет к зеркалу. Долго смотрит на отражение. Сначала видит просто себя, пустую. А потом… на долю секунды будто что-то за ее спиной. Смазанная, неясная, но знакомая.

Она моргает и тень исчезает.

Кейт закрывает глаза и делает вдох.

– Просто шум, – шепчет она, успокаивая себя.

Просто шум.

Но где-то глубоко внутри она знает: тишина вернется.

И вместе с ней он.

Она застывает у окна. Город снизу похож на растрепанное ожерелье: бусины фонарей дрожат в темноте, как если бы кто-то дышал на стекло мира. Кейт глотает воздух, он кажется ей тяжелым, будто каждая молекула прошла через чьи-то руки, пропитались чужими мыслями. На улице лай собаки. Затем резкий крик. Или смех. Она не знает.

В комнате стоит тишина, и это обманчивая тишина – живая, наполненная пульсом. Ей кажется, что в стенах что-то ходит.

Осторожно.

Босиком.

Не касаясь ногами.

Кейт закрывает глаза и жмурится. Сначала просто шум крови в ушах. Сначала шаг. Потом еще один. Но когда она оборачивается позади никого.

Она садится на кровать, сжимает руки. Она хочет закричать, но не может. Из ее голоса выходит лишь писк. Писк.

Телефон вибрирует на столе. Сообщение от Дианы:

«Ты все еще не спишь? Кейт, пожалуйста, попробуй отдыхать.»

Кейт смотрит на экран, но не отвечает. У Дианы добрые глаза и усталый голос, она слишком часто стала говорить слова «пожалуйста». Слишком часто делает вид, что все хорошо. Просто никто не хочет это видеть.

Она включает настольную лампу. Свет желтый и болезненный, будто сам устал.

На столе пустая чашка, открытая тетрадь. Страница написана одинаковыми почерками.

«Тишина не существует»

Ровно двадцать шесть раз.

Кейт медленно отходит к зеркалу. Ее отражение чуть дрожит. Но кажется, что она не одна. Что есть еще кто то, чуть сдвинутый в сторону, как в плохом примере. Она поднимает руку. И.. отражение запаздывает. На секунду. Этой секунды хватает, чтобы сердце билось громче чем обычно. Чтобы сердце сбилось с ритма.

– Перестань. Это не настоящее.

Но отражение улыбается. Очень слабо. Слишком слабо, чтобы быть улыбкой. Кейт делает шаг назад. Ей хочется выключить свет, спрятаться под одеяло, но что-то удерживает, чувство отвернется, а отражение продолжает смотреть. Без нее. Так уже, бывало. И так начался ее год.

Она медленно закрывает глаза и прислушивается к себе: где-то глубоко под кожей, низкий гул, как от поездов, подходящих под землей. Гул, который не прекращался. А может зов. Она садится на пол, прижимает ладони к ушам, но шум становится только громче. Как будто весь дом дышит в такт ее сердцу.

Раз.

Два.

Три.

И вдруг тишина. Настоящая, острая до боли.

Она открывает глаза.

В зеркале никого.

Кейт еще секунду сидит на полу, ни о чем не думая. В воздухе гул, но другой: не внутренний, а внешний. Тонкий, похожий на провод после грозы.

Она поднимается и осторожно делает шаг к окну. За стеклом ночь. Мокрый асфальт, светофор мигает теплым желтым цветом. И тишина. Та самая, которую она так ждала, но она вдруг понимает, это не ее тишина. Не ее. Не человеческая. Слишком плотная, будто чье-то дыхание замерло под стеклом.

Кейт наклоняется ближе, ладонь ложится на холодное стекло. И в этот момент, где-то снизу раздается щелчок. Тихий, но резкий. Как будто если бы кто-то включил свет в темном подъезде. Потом второй. И третий.

Щелчки поднимаются все выше, как за этажом. Она считает: «…первый…второй…третий…»

Потом, глух в дверь.

Один.

Ровный.

Будто заранее рассчитанный.

Она не движется. Просто смотрит и смотрит на дверь. Сердце стучит где-то в горле. На нем будто вывалился ком. Она не могла разговаривать. Хотя, навряд ли разговаривала сейчас. Может сосед? Курьер? Но она ничего не заказывала.

Звонок повторился. Еще раз. Стало жутковато. Так было и в самом начале. Она попутно вспоминала прошлое. Насолила кому-то? Навредила? Психически. Морально. Она не знала. Но быстрым шагом подошла к двери. Босые ноги оскользались по плите. Холодно. Рука ложится на ручку. Но она не открывает. Сначала смотрит на глазок.

Там пусто.

Не темно. Не размыто. Просто пусто.

Кейт боялась пустоты. Иногда. В первые дни, когда он исчез. Сперва она пыталась не напоминать о нем. И выкинула все вещи, которые напоминали ей о нем. Это казалось странным для Дианы. Но, она не понимала. Не понимала ту боль, которую она испытывает. Диана была лишь психологом. Лишь, человеком, который слушает пациента и получает за это деньги. Всего лишь им. Кейт не собиралась думать об этом сейчас. Когда в ее дверь ломится не пойми кто. Маньяк. Нет, это слишком.

Ее взгляд метнулся на стопку книг в угле комнаты. Это были книги, которые она планировала прочитать за осенью. Их было мало, но… это было единственное занятие на выходных. Больше она ничего не делала. Не было желания. Лишь иногда раз в месяц выходила купить продукты на месяц. Ее выходные проходили так.

тишина стояла огромная. Странная. И даже, пугающая. Ее тело не обосновано дрожало. То ли от страха, то ли от тишины. Является ли тишина пугающим фактором для Кейт?

Да.

Как будто в квартире нет ни света, ни воздуха, ни стен. Темнота, в которой видна только тень ее собственных глаз, отраженной обратно. Она делает шаг назад.

В тот же миг, с другой стороны, три тихих удара. Не в дверь. С другой стены рядом, как если бы кто-то стучал ногой по ней. Ходил.

Тук.

Пауза.

Тук-тук.

Кейт резко отходит к окну. Сердце гремит как молотком. Она прижимается к стене, глотая воздух, и видит напротив дом через улицу. Горит только одно окно. На подоконнике человек. Или тень. Сидит неподвижно, ей кажется, что она смотрит прямо на нее.

Только она делает то, чего сама не понимала, гасит свет. Комната резко становится темной, тусклой, почти чужой. Снаружи комната тоже гаснет. Одновременно. Кейт закрывает шторы. Но шум остается. Теперь он идет не изнутри, не снаружи, он идет между ними. Как будто мир треснул, и он пытается собрать его.

Она садится на кровать, включает настольную лампу, чтобы вернуть реальность. На столе лежит тетрадь.

Страница, которая была исписана двадцать шесть сторон, изменилась. К ним была добавлена еще одна сторона, кривым почерком. Будто писали не смотря.

«Тишина – это когда тебя называют услышанным.»

Чернила еще мокрые.

Свет, казалось, держался из последних сил: свет мигал все чаще, будто тоже не выдерживал присутствие того, чего сам не понимал.

Кейт сидела на краю кровати, обняв себя за плечи, чувствуя, как кожа под ладонями становится все холоднее, как будто тепло вытеснялось наружу. Забираемое чем-то невидимым. Все вокруг было обыденным, стопка книг на подоконнике, кружка с остывшим кофе, тетрадь с непонятными каракулями, но в этой обыденности поселилось чувство истощения. Словно кто-то медленно, осторожно подвинул реальность на полсантиметра в сторону.

Воздух изменился первым. Он стал плотным, тягучим, с минутами измученным привкусом, как в комнате после грозы. Потом пришло ощущение что за спиной кто то, тот кто не издает не звука, не делает ни шага, но смотрит на Кейт стиснув зубы.

Ее тень будто знала, поворачиваться нельзя, если повернется он увидит.

А если увидит все начнётся снова.

Она медленно обвела взглядом комнату. Каждая тень будто выросла, стала тяжелее, гуще, как старый дым, в котором можно было утонуть. Даже шторы, колыхались от сквозняка. Шептал как на рваный язык.

Дом жил, и этот живой, старый дом, будто не принадлежал ей.

Он дышал рядом, отдельно, с другой части.

Где-то за спиной хрустнуло дерево, и звук пробежался по спине мурашками. Будто точным током. Кейт прикусила губу, но не чувствовала вкус крови, чтобы как-то доказать себе, что она здесь, что все остальное не реально.

Даже сердце не билось, а шуршало, будто пленка, переплетенная магнитофоном.

Она наклонилась, чтобы закрыть тетрадь, но пальцы остановились от миллиметра от бумаги. В комнате повисло ощущение. Будто кто-то сдерживает руку. Будто воздух стал вязким, пустым и не живым. Она замерла. И поняла, что шум исчез. Никаких звуков, никаких проезжающих машин, и никаких тикания часов. Даже собственное дыхание будто поглотила тишина. Наступила тишина, о которой Кейт столько писала. Но теперь Кейт поняла, это не тишина ушла, а пришел кто-то вместо нее. Намного живее. Он будто чувствовал ее взгляд.

Лампа мигнула последний раз и погасла. Комната утонула в густой и липкой тишине. Снаружи, короткий и нервный треск. Даже воздух перестал вибрировать.

Телефон на столе ожил. Экран вспыхнул холодным светом, вырезав из темноты белое пятно. Цифры времени 03:13.

На экране высветилось имя: неизвестный номер.

Кейт долго не шевелилась. Потом будто под гипнозом, протянула руку и провела пальцем по экрану.

– Алло, – ответила чужим голосом Кейт, обеспокоенным.

Но она пыталась не подавать виду. На том конце дыхание. Длинное, ровное, считаемое измерение. Будто кто-то старается дышать в такт с ней.

– Кто это? – прошептала она, чувствуя, как ее сердце уже не бьется. Дрожит где-то в горле.

Тишина.

Но она чувствовала присутствие. Оно было рядом. Слишком близко. И тогда, сквозь дыхание, произнесётся шепот. Тихий, почти ласковый, как у того, кто стоит вплотную к уху.

– Я же говорил… тишина не бывает пустой.

Экран погас.

Комната осталась без света. Но в зеркале, напротив кровати, что-то продолжает отражаться. Не светлое пламя. А слабое отражение мерцания. Похожий на пульс. Оно билось в такт ее сердцу, или наоборот. Сердце подстраивалось под его ритм.

И в этом отражении, Кейт впервые заметила то: чего не могла заметить те долгие годы, тонкую линию света, очертание плеч, силуэт, который дышит вместе с ней. Ее левая сторона тела покрылась мурашками. Дрожь пробежалась по спине.

Сердце вдруг перестало дышать, и случается. Холодная рука, положила руку на плечо Кейт.

Глава 2

Отражение в витрине.

Утро пришло без предупреждения, не как спасение, а как ошибка системы. Свет из-за штор тусклым и рассеянным, будто пробился сквозь воду. Кейт проснулась не от сна, а от усталости, глаза открылись, но тело не поняло, зачем. Она лежала на боку и слушала квартиру. Там снова были звуки. Холодильник гудел, кран капал. А за стеной кто-то хлопнул дверью. Все как прежде. Все живое. И все же где-то под этой информацией, шла другая мелодия, ровная, едва уловившая пульс, как если бы тишина из ночи пряталась под кожей мира и теперь достала сквозь цели.

Она встала, ноги коснулись холодного пола. На секунду показалось, что под подошвами что-то вибрирует, будто дом откликнулся на ее шаг. Кейт сделала глоток воды из бутылки, стоявшей на столе. Металлический привкус не уходил. На зеркале в прихожей, стоял запотевший отпечаток ладони.

Она замерла. Может, дотронулась ночью?

Может, это ее?

Но форма пальцев казалась иной, чуть длиннее, чуть уже. Было понятно, что это не ее отпечаток ладони.

Кейт стерла след, выдохнула. Надо жить дальше, надо убедить себя, что все под контролем. На кухне она включила радио, громко, слишком громко, чтобы заглушить все остальное.

Голос диктора сливался с шипением воды, и этот шум давал ей страшное ощущение безопасности, будто где-то рядом снова звучала жизнь. Она делала кофе, рука дрожала. Ложка дрогнулась о чашку, звук оказался слишком громким, настолько, что пробудил Кейт от своего мира.

Телефон лежал на столе. Кейт разблокировала экран. Журнал вызовов пуст. Как будто ночного кошмара не было вовсе. Она смотрела на это слишком долго, пока кофе не остыл. А потом почти не думая, открыла заметки и написала:

03:13: дыхание, сказал, что тишина не бывает пустой.

Буквы дрожали, но становились четче. Она не хотела верить, но знала, он вернется. Он просто ждет, пока город станет тихим.

Она стояла на ступенях, не решаясь спуститься. Поток людей двигался мимо, кто-то спешил, кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся. Все жили. Она стояла, как выброшенная из времени. Холодный ветер потянул ее за рукав пальто, будто поддакивал иди. Но ноги не слушались. Все внутри сопротивлялось. Если она спустится туда вниз, в подземелье, где сквозняки косят тяжелые голоса, что-то изменится. Навсегда.

Кейт шагнула вниз. Каждая ступень звучала, как удар сердца.

Тук. Тук. Тук.

Металл перил был ледяным под пальцами, и она чувствовала, как дрожь проходит по телу.

На платформе пахло бетоном, озоном и кофе из дешевого автомата. Возле колонны стоял мужчина с газетой. Дальше у вагона, женщина с серым пальто. Но Кейт все равно искала. Каждое лицо. Каждое движение как возможность.

Она подошла к витрине торгового центра. Отражение снова вернуло ее саму. Бледную, прозрачную и… возможно потерянную. И вдруг за плечом тень.

Она резко обернулась. Никого. Только парень с наушниками, проходящий мимо, и старик. Дремлющий на скамейке. Кейт выдохнула.

«Ты сходишь с ума.»

Сказала Кейт мысленно. Опять.

В вагоне метро воздух был плотный и тяжелый. Люди прижимались друг к другу, и Кейт почувствовала, как шум вагонов вибрирует у нее в груди. Она села у окна. В отражении снова ее лицо.

Но на долю секунды мелькнула фигура позади нее. Мужчина с чуть опушенной головой и руками в карманах. Она вскрикнула, обернулась. Пусто. Но она видела. Она видела его.

Кейт опустила голову и зажала ладонями виски. Сердце билось слишком быстро. Звуки сливались в одно монотонное гудение.

В голове мелькнули обрывки. Будто слайды.

Питер, стоящий у окна.

Питер, смеющийся от того, что она прятала от него кисти.

И теперь, мужчина на улице, тот же поворот головы, тот же взгляд через стекло.

Она чувствует, как реальность и память сливаются в одну тонкую линию. Она не знала где граница. Линия была слишком тонкой.

Поезд тронулся, и ее отражение в ржавом полутемном стекле вдруг улыбнулось. Кейт замерла. Она моргнула.

Кейт вскрикнула, и напряженно отошла от окна. Сосед, нахмурившись спросил: «Все в порядке?»

Она кивнула.

Не ответила.

Она боялась в лишний раз говорить.

Когда поезд остановился, она выбежала из вагона спотыкаясь. Она не хотела больше возвращаться туда. Питер. Отражение.

Вышла на поверхность и жадно сглотнула кусок свежего воздуха.

Она подняла глаза, на той стороне улицы стоял парень. Тот самый. С витрины. Питер.

Он смотрел прямо на нее. Но без улыбки. Будто произошло что-то плохое. Очень.

И… показал жест. Кейт сразу поняла, какой.

Просто короткое движение пальцев. Спокойное. Живое.

Она сделала шаг вперед. Но тут проехала машина, окатив ее водой. Когда она моргнула, то ее уже не было.

Кейт стояла посреди улицы, дрожащая, мокрая. Сердце стучало в висках. И только теперь она вспомнила этот жест. Тот самый, что Питер показывал, когда хотел сказать «подожди».

Она стояла посреди улицы, и мир вокруг словно застыл на мгновение. Все стало вязким: фары, машины, шум, ветер как в воде. Кейт перевела дыхание, и пошла вперед, туда, где секунду назад стоял мужчина.

Снег усиливался. Падал тихо, будто кто-то сверху, обрывал нити, по одной. Под ногами хрустел ледяной снег. А где-то позади уже зажигались огни. Темнело. Вечер подглядывал незаметно.

Кейт шла между домами, пока улица не сузилась, медленно превращаясь, в темный переулок. Старые кирпичные стены, облупленные лианами, мусорные баки.

Свет здесь был другой, мутный, серо-желтый, от лампы, мигающей на столбе. Она видела следы на снегу, мужские ботинки, глубокие, будто специально нажимали.

Сердце подсказывало: это он.

Но разум говорил, нет. Это просто совпадение.

Она сделала шаг, еще один. Шаги гулко отдавливались в знакомой дороге. А за каждым эхом, ей чувствовалась, что кто-то за ней ходит. Она обернулась, никого. Только следы, которых было мало, стали больше.

– Питер… – позвала она.

Голос дрогнул, почти сорвался на шепот. Ответа не было. Только тихое шелестение на крыше. И где-то вдали. Звук трамвая. И вдруг из-за угла, донесся звук, будто кто-то тихо чертил когтем. Кейт замерла. Шагнула ближе.

У Кейт появилась ощущение тревожности. Нет, ощущение небезопасности, ощущение чего-то чужого.

На кирпичах, где серая штукатурка, облезла, от влаги. Будто кто-то водил пальцем по пыли.

Это были буквы.

Ее имя.

Пальцы похолодели. Она провела рукой по надписи, и серая пыль осталась. Под ней свежие царапины, будто сделаны сегодня. Буквы словно дышали. Она резко обернулась. И снова увидела его. Почти как раньше, тот же взгляд.

Мужчина стоял у выхода из переулка, там, где дорога открывалась к свету.

Теперь она видела его лицо полностью.

– Питер… – прошептала Кейт.

Он не ответил. Просто стоял, будто ждал, когда она сделает шаг.

Она пошла к нему. Каждый шаг давался тяжело, будто ноги тянулись к снегу. Мир сузился до этих несколько метров между ними.

Когда она наконец дошла до него, лампа между ними мигнула затем сразу погасла.

Тьма опустилась внезапно, вязкая, с гулом в ушах. Кейт вытянула руку вперед, нащупывая воздух, но вместо нее, нащупала лишь пустоту. Мгновение спустя лампа снова включилась. Его не было. Только следы на снегу, уходящие в стену. Ни дальше. Ни за угол. А в саму стену. Словно он просто растворился в ней.

Кейт стояла, глядя на кирпич, не в силах дышать. Слезы текли, но она не замечала. В ушах пульсировала тишина. И вдруг, в этой тишине. Она услышала шепот, совсем неразборчивый, но вполне понятливый:

Ты ведь скучала.

Шепот был ехидным.

Она обернулась, но вокруг никого. Только снег, медленно скатывающиеся с неба.

Она просто верила.

Что он здесь.

Что он вернулся.

Но не таким как был.

Последние дни, Кейт мало ест и спит. Была будто бессонница. Не было желания есть. Она думала только об одной мысли, о парне которого встретила несколько дней назад. Он был похож на Питера. Всем. Походкой. Взглядом. Внешностью. У Кейт не было уверенности в том, что это Питер. Но были уверенности что он похож на Питера.

Когда Кейт дошла до квартиры, думая об этом, пальцы не слушались. Ключ трижды не попадал в замок, будто дверь сопротивлялась, не желая вступать ее обратно. Она вошла зажгла свет, и мгновенно пожалела…

Лампа вспыхнула резким белым и сияющим, осветив беспорядок. Чашки, лекарства, сломанные листы с набросками. И зеркало. Большое, на стене у входа.

Она замерла. В зеркале она не была в точь точь. Но глаза были чуть шире, а глаза темнее. Она сделала шаг назад, зеркало ответило тем же. Затем – снова запоздало подняло руку, как будто училось ее повторять.

Кейт отвернулась.

– Это просто усталость, – повторила она. – Просто усталость…

Она бросила пальто на стул, прошла на кухню.

Ее зависимость кофе началась еще с двадцати лет. Тогда она первые встретилась с Питером. И… возможно он ей и принес эту одержимость.

Шаг один.

Шаг два.

Шаг три.

Кофемашина мигнула молочной – «включить?». Она нажала кнопку. Лишь бы было бы хоть что-то живое, кроме машины. Машина зашипела, заурчала, звук наполнил квартиру. Кейт облокотилась о стол, чувствуя. Как усталость накатывает, как мозг пытается рационализировать случившиеся.

«Он не мог исчезнуть. Просто толпа. Просто свет.»

Но чем больше она это повторяла, чем больше ощущался холод на спине. Словно кто-то стоял за ней. Она не оборачивалась.

Кофемашина затихла. Тишина вновь захлопнулась как дверь. Кейт подошла к окну.

На улице снег. И вдруг между домами. В отражении стекла. Она увидела тень. Высокая фигура, неподвижная. Стояла у фонаря напротив. Она прижалась к стеклу, прищурилась, но на улице никого. Зато в отражении тень все еще была.

Она шагнула назад, едва проронив кружку. На кухонном столе лежала салфетка. Белая. Чистая. И на ней мокрое пятно, отпечаток ладони. Мужской. Прямо посередине.

Кейт не пошевелилась. Просто смотрела на то, как влага, медленно впитывает ткань, образуя распиливающее пятно.

Он касался. Он был здесь.

Свет мигнул. Из соседней комнаты, вдруг донесся звук, такой, будто кто-то провел пальцами по пианино, едва касаясь клавиш.

Тихо, неуверенно, как права голоса. Кейт пошла туда. В гостиной стояла старое пианино, закрытое, покрытое пылью. Она провела пальцем по крышке, ровная и тонкая линия, как след.

Внутри пахло деревом и чем-то давно забытым. Пыль на клавишах была разрушена, как треть из них.

D. – A. – E.

Три ноты. Те самые, с которых начиналась его мелодия. Кейт закрыла глаза. Прижала ладони к вискам и медленно опустилась на пол.

Она не плакала. Просто сидела в тишине. Чувствуя, как в ее голове пульсирует его имя. Как будто каждая клетка, пытается вспомнить то, что разум пытается забыть уже очень давно.

– Он вернулся, – прошептала она. – Или я никогда не забывала его.

Ни одна из эти объяснений, не звучала лучше другой.

Кейт лежала, завернувшись в плед, не раздеваясь. Ее страсть к миру. И существовании в нем, все больше и больше уменьшалась. Тишина теперь казалась опасной. Каждая секунда без звука была похожа на вдох перед криком.

Она встала. Подошла к окну. Снег продолжал падать. Свет уличного фонаря делал все вокруг золотым и тусклым. На столе отпечатка ее пальцев, но теперь поверх нее была еще. Она почувствовала тепло в своей руке.

Это… странно.

Глава 3

Навязчивая идея

Телевизор сам включил звук. Громкий смех. Фрагмент которого, где мужчина и женщина держались за руки под дождем. Тот же эпизод, который они смотрели вместе с Питером. Когда-то.

– Нет, – выдохнула она. – Нет, нет, нет…

Она бросилась к пульту, выключила экран, но смех все еще звенел в воздухе, будто темнота не хотела отпускать эхо. В груди росло ощущение паники. Она схватила телефон, включила камеру, направила на зеркало. На экране – пустое отражение. Она стоит перед зеркалом, но ее отражение не виднеется. Только камера. Только мерцающий свет.

В панике Кейт захлопнула камеру и уронила телефон. На экране мигнуло уведомление. Сообщение. От неизвестного номера.

«Я видела тебя сегодня.»

Сердце будто остановилось. Ее пальцы дрожали, когда она нажала на сообщение. Больше ничего – только четыре слова. Без имени. Без фотографии. Но время совпадало: 19:43.

Минуты после того, когда она стояла у витрины. Кейт опустилась на диван, глядя на экран. В голове гул. Будто все вокруг стало синхронизировать с ее дыханием. Это не сон. Не болезнь. Он действительно существует. Она подняла взгляд на зеркало. Теперь отражение снова совпадало. Спокойное, неподвижное. Но буквы, были написаны будто паром.

«Найди меня.»

Кейт медленно выдохнула, и впервые за год на ее лице появилось выражение решительности. Она взяла телефон, включила контакты, пролистала вниз, пока не нашла нужное имя – Джули (с работы).

Общая знакомая. Тот, у которой когда-то был друг по имени Лео.

Пальцы замерли над клавиатурой. Она знала, что, если отправит сообщение, пути назад уже не будет. Но останавливаться она не могла.

«ты знаешь парня по имени Лео? Кажется, я его где-то видела.»

Сообщение ушло. Экран погас. Комната наполнилась тишиной, но теперь она не пугала Кейт. Она чувствовала, в этой тишине кто то есть.

Утро началось не с будильника, с вибрации телефона. Кейт открыла глаза. Свет падал из-за штор, в воздухе висела пыль. Экран мигал уведомлениями.

Джулия: да, вроде, знаю. Он у нас часто бывал, почему ты спрашиваешь?»

Она долго не отвечала. Пальцы сжимали телефон так крепко, что побелели костяшки. Внутри все дрожало от страшного сочетания страха и надежды.

«Потому что я видела его вчера. На улице.»

Отправила – и сразу пожалела.

Но стрелка уже пошла. Сообщение ушло. И с этим оно стало настоящим.

Кейт встала, голова немного кружилась. На столе, чашка с кофе, на этот раз с неостывшим, рядом стопка рисунков. Ее рука потянулась к карандашу. Почти машинально. Она не сразу поняла, как начала рисовать снова. Просто в какой-то момент она захотела зафиксировать то лицо, чтобы оно не распалось. Не растворилось.

Пальцы двигались, уверенно.

Линия шла от веска к подбородку, изгиб губы, брови.

Она не понимала, что делала. Просто… вела рукой карандаш.

Лис за листом. Рисунок за рисунком. На каждом рисунке, один и тот же парень. Суть разные черты. Но взгляд один. Тот, который она не могла забыть.

Когда телефон завибрировал снова, она вздрогнула.

«Джулия: это Лео. Леонард Де Ла Тур. Хочешь, я да тебе его страницу?»

Сердце рванулось, как птица из клетки. Кейт машинально ответила «да». Через минуту пришла ссылка. Обычный профиль. Пейзажи, кружка кофе, лицо с мягкими чертами лица. И теми самыми глазами. Под фотографией подпись: мир все еще красив, если не смотреть слишком долго.

Она долго не могла оторвать взгляд. Мир вокруг словно растворился. Гул города, даже свое собственное дыхание, все исчезло. Была только одна фотография. Она нажала на его имя. Пролистала вниз. Каждая деталь будто подтверждала то, что она уже знает: любимый кофе, тот же сорт, любимая песня, та же песня.

Зеркала.

Кейт закрыла глаза. Все перевернулось, будто кто-то перевернул мир за тонкую нить. Совпадений слишком много, чтобы быть случайностью.

Он – это он.

Или что то, что не должно быть.

Она открыла тетрадь и стала записывать:

– рост.

– жесты.

– манера держать слова.

– фраза и подписи.

– глаза, черты глаз.

Тетрадь заполнялась все быстрее. Каждая фраза звучала как еще одно доказательство.

Ее голова заполнялась похожими чертами Питера и Лео.

Шея.

Голова.

Глаза.

Плечи.

Через минуту возле нее стоял образ парня.

Лео Де Ла Тур.

Джулия прислала еще одно сообщение.

«Он вроде работает где-то рядом с тобой. В соседнем здании Уоллес стрит. Совпадение, да?»

Совпадение.

Кейт тихо рассмеялась, тихо, глухо, почти без воздуха. Смех быстро оборвался. Она закрыла ноутбук, спрятала рисунки в папку.

План был прост: увидеть его снова. Не подойти. Просто убедиться. Что он существует, что это не очередная тень.

Но чем ближе к вечеру, тем сильнее дрожали руки. Она чувствовала, как реальность источается. Любое движение казалось неестественной, а каждая тень – живой. Огромное зеркало в комнате она закрыла пледом. Телефон на столе мигал. Она оттерла камеру и направила ее на два рисунка. Чтобы сравнить тень с настоящим человеком. Но на фотографии, лицо на рисунке было чуть другим: глаза – шире, улыбка – холоднее.

Она стерла фото, не в силах смотреть. Перед выходом она вытащила музыку, старую, ту, которая казалась нормальной в те времена. Плеер заиграл мелодию, знакомую до боли, И Кейт вдруг поняла, что напевает.

Те же слова, что когда-то звучали от другого человека. Голос внутри тела, тихо повторил за ней.

– Видишь, ты все еще помнишь.

Она замерла у двери. Плечи напряглись. Потом она включила музыку надела пальто и вышла.

На улице снова падал снег. Ветер нес с собой запах бензина и кофе с ближайшего кафе.

И где-то среди сотен лиц в толпе, среди силуэтов, она знала.

Он там.

И не то, что знала. Уверенна.

Уверенна в том, что Лео и Питер один человек.

С тех пор прошло три дня. Всего три, но казалось будто неделя, месяц, вечность. Сон стал бесполезным, еда безвкусной, улицы одинаковыми, как в повторяющем дне.

Кейт открыла ноутбук, пролистала соцсети, ввела его имя. Старые контакты, адреса, места, где они были вместе. Когда-то.

Ничего.

Пустота.

Даже старые фотографии, на которых он был, исчезли. Они просто – пропали. На снимках теперь осталась только она, стоя рядом пустотой. Пустая рука, где раньше лежала его рука.

Пустая тень. Пустая смех.

Сначала, она подумала, что сходит с ума. Проверила несколько снимков, тот же фон, те же даты, но без него. Будто кто-то вырвал его из воспоминаний не только в голове, но и в самом мире. Ночь за окном была плотной, чужой, без звезд. Она смотрела на свое отражение в стекле – бледное, излученное, с кругами на глазах.

И вдруг отражение, моргнуло… на долю секунду позже. Не так, как она. Сначала, она подумала, что устала. Потом – что это свет. Но нет. Отражение моргнуло во второй раз, когда она даже не двигалась. Ее сердце сжалось.

– Кто ты… – прошептала она, не узнавая собственный голос.

И отражение улыбнулось. Тихо. Почти незаметно. Но она видела – уголок губ дрогнул. Как у Питера.

Как у него.

Когда он пытался спрятать улыбку.

Кейт резко отшатнулась. Стена покрылась темной трещиной. Будто не выдержала напряжения. Она зажгла свет, и отражение снова стало нормальным и обычным. Только сердце начало биться быстрее.

Воздух казался плотным и чужим. Кейт будто не хватало воздуха. Она прошла в ванну. Ее рука потянулась к шкафчику в ванной. Где-то там лежали лезвия. Она медленно взяла их. Включила душевую. Ванна медленно наполнялась водой. Это была ее рутина некоторыми временами. Медленно проведя по вене, я ощутила боль. Она ее завораживала. Кейт прорезала еще. Глубже. Глубже. Кровь медленно стекала. Сначала по кисти, потом по локтю. Затем, прошла сквозь одежду. Одежда прилипла к телу, из-за крови. Она посмотрела на руки. Запястья были прорезаны. Повсюду текла кровь. Она улыбнулась. Эта улыбка была искренней.

Не из-за радости.

Не из-за воспоминаний.

А из-за чего-то, больного.

Увидев ванну, она залезла в нее не снимая одежды. Вода была горячая. Тело чуть дрогнуло, но она не обратила внимания. Она залезла в воду. Было горячо. Будто, ее подожгли. Кровь перемешалась с водой. Ее белая рубашка стала бело-красной. Слез не было. Будто мозг знал, рыдать бесполезно. Вода выливалась из ванны, и полы еще больше мочились.

Кафель на полу, полностью стал мокрым.

Кейт встала. Шаги сами вели ее. Сами показывали путь. Она дошла до гостиницы. Ее тело безнадежно рухнуло на диван.

У нее совсем не было сил. Ощущение… ощущение смерти.

Тик-так.

Тик-так.

Единственное что она слышала, лишь тиканья часов. А вскоре, их совсем не было слышно.

Ее глаза медленно закрылись.

Телефон завибрировал на столе. Экран мигал: «не отвечай.»

Без номера. Без имени. Просто фраза. Сообщение исчезло через секунду.

Тело Кейт все еще валялось на диване. Она подняла голову, ее взгляд метнулся на телефон. Она медленно встала.

– Господи… – прошептала она, закрывая рот ладонью.

Она вспомнила тот лист в тетради. Фразу, проявившую под фонарем.

И теперь – сообщение.

Все повторялось.

Кто-то или что-то возвращало Питера в ее жизнь. Но не как человека. А как эхо…

Она медленно пошла к письменному столу, открыла тетрадь.

На последней странице, вышло новое слово:

«Скоро».

Кейт провела пальцами по буквам, и почувствовала тепло. Тепло исходило не от бумаги – от слова. Бумага пульсировала. Она отдернула руку. Тетрадь упала на пол. И тогда в коридоре раздался звук. Тихий.

Не хлопок, а скрип. Скорее вдох.

Как будто кто-то стоявший в темноте, вдруг решил напомнить о себе.

Кейт подняла голову. Из кухни тянуло холодом.

«Возможно окно было открыто.»

Подумала про себя Кейт и метнулась на кухню. Она сделала шаг…

Еще один… вдруг свет в квартире мигнул.

Кейт медленно открыла дверь, вошла в нее. Окно было закрыто. Странно. Вдруг, на холодильнике выводился текст. Будто изнутри.

«Ты ведь искала меня…»

Нет!

Нет, нет. Кейт не искала его. Просто… Де Ла Тур похож на Питера. Совсем немного. И… ее знакомство с ним, не является знаком… так ведь? Однозначно да! Ведь, Питера она не нашла. А… Лео реальный. Даже Джулия знает о нем.

Кейт коча головой направилась в гостиную. К ее мыслям пришел знакомый Джулии. Хм, встретит ли она его снова? Она не знала. Но, на этот раз хотела бы знать.

Дойдя до спальни, она замерла. Кейт хотела удостоверится, есть ли там надпись.

У нее не было надежд что есть. Когда она дошла, сердце чуть не остановилось.

Она не могла дышать. Воздух стал густым, как вода. Каждый вдох давался с сложностью, будто легкие перестали работать. Не принадлежали ей.

Кейт уставилась на надпись на холодильнике. Пар медленно исчезал, но буквы виднелись лучше. Слишком дольше. Будто кто то удерживал их на петле.

—Это сон… – прошептала она. – Это просто сон…

Слова утонули в гуле крови в ушах. Она потянулась к телефону, экран снова мигнул. Белый фон и сообщение. На этот раз с подписанным именем:

Питер.

«Я здесь.»

Кейт выронила телефон. Он ударился об пол. Стук был больным. В тот же миг, где-то за спиной, хлопнулась дверь. Она вздрогнула, обернулась – никого.

Ни шагов. Ни звуков. Только ее собственное дыхание и дрожь в руках.

– Тебя нет…

Сказала она, насторожившись. Хотя, сама не верила в это. Это казалось нелепым.

Она подошла к зеркалу в прихожей. Долгое время прошло. Когда она последний раз стояла перед ним. Она с любопытельностью разглядывала себя.

Тени под глазами. Сбитое дыхание. Волосы, слепшие от слез.

И вдруг, позади, легкое движение. Как будто кто-то прошел мимо, не касаясь пола. Зеркало дрогнуло. Отражение слегка исказилось.

И Кейт увидела позади себя фигуру.

Тень.

Высокая, темная, и чуть искаженной головой.

Он.

Она медленно обернулась. Никого. Но запах остался, тот самый, знакомый до боли. Чуть крепкий, с запахом табака и кофе.

Именно так пах Питер.

– Нет…нет…нет. – прошептала Кейт, отступила назад наткнувшись на стену сзади. – Это не ты. Это не можешь быть ты.

Из динамиков телевизора, который был выключен, послышался треск. Потом голос. Хриплый, небезопасно знакомый.

– Разве ты не рада меня видеть?

Кейт прижала ладони к ушам, но звук не исчез. Он звучал изнутри. Словно кто-то говорил прямо из ее головы, потеряя каждую мысль.

– Ты ведь обещала. Ты сказала, что не начнешь встречаться с парнем, если твой умрет. Ты солгала, Кейт. Если один умрет, другой не будет жить.

Она упала на колени, закрыв глаза.

– Прекрати! Пожалуйста, замолчи!

И тогда голос стал мягче, почти нежным.

– Я не причиню тебе боль. А просто хочу, чтобы ты вспомнила.

На секунду, она почувствовала прикосновение к плечу. Теплое. Настоящее. Она открыла глаза – никого.

Только ее собственная тень дрожала на стене. А из кухни, снова повеяло холодом. Тетрадь на полу, раскрылась сама с собой. Страницы перевернулись до нужного листа, где чернила поступили нужные слова:

«Вспомни.»

И Кейт вспомнила. Тот самый разговор.

Она помнила его до самых мелочей…

Глава 4

Первый контакт

«– Что думаешь о любви?

Питер задал этот вопрос неожиданно. Кейт подняла глаза, сквозь ресницы она посмотрела на него. Она улыбнулась.

– Пустая трата времени. Ты посвятишь всю жизнь партнеру. А затем… он умрет. И ты до конца своей жизни будешь страдать. А совесть будет мучить, если выбрала другого человека, после смерти партнера.

Он медленно кивнул:

– Ты бы выбрала другого человека после смерти своего?

Пауза. Чуть подумав, она ответила: нет!

Он хмыкнул, уголок губ дрогнул. Он сдержал улыбку.

– Обещаешь?

Она фыркнула.

– Да.»

Это все, что она помнила про разговор с Питером. Вспоминая это все, она вспомнила что было после этого.

Телефон был выключен. Экран треснул. Она не сразу поняла, как толкнула его. Но в голове все еще отчетливо помнилась вчерашняя фраза:

«Ты ведь искала меня.»

Кейт не позавтракала. Просто накинула на плечи пальто, взяла блокнот и вышла из квартиры. Город встретил ее холодом и равнодушием. Люди шли мимо, совсем не обращая внимание, ни на кого. Она шла, не к цели, не от мыслей. От себя.

Она остановилась у витрины, у того самого кафе, где впервые увидела его. Несколько дней назад все казалось случайным. А сегодня судьбой. Кейт знала, что если Питер действительно возвращается, то она должна найти того, кто похож на него. Может быть, этот человек – ключ. Может, он докажет, что все остальное не галлюцинация. Она достала телефон, подключила новую сим-карту. Зарегистрировала старый аккаунт в соцсетях. Где когда-то были друзья.

Пальцы дрожали, но она набрала запрос:

«Лео» и фамилию, которую продиктовала Джулия.

Нашлось два десятка профилей. Один – знакомое лицо. Фотография, где он держит камеру, чуть улыбается, глядя в объектив.

Тот же поворот головы. Тот же взгляд, будто существующий.

Будто видящий больше, чем надо.

Кейт застыла. Грудь сжалась из-за паники и страшной тишины. Она нажала «добавить в друзья». Через минуту пришло уведомление, что Лео принял запрос.

Кейт улыбнулась. Немедленно она отправила сообщение.

«Здравствуйте, мне сказали, вы занимаетесь фотографиями. Можно задать вам вопрос?»

Она прочитала сообщение десятки раз, прежде чем отправить.

Ответ пришел через минут пять.

«Конечно. Чем могу помочь?»

Его стиль письма был спокойным. Совсем не как у Питера, он все время писал резко, из-за этого выходило с ошибками, лишь некоторые сообщения. Но именно это различие сбило ее столку.

Ее две личности спорили между собой, одна из них говорила: это он. А другая: нет.

«Хотела спросить… вы не были вчера на улице Грей? У витринного магазина, ближе к метро?»

Ответ пришел почти сразу:

«Был. А что?»

Ее пальцы замерли над экраном. Все звуки вокруг, будто перестали существовать. Люди, машины, ветер. Все застыло. Мир сузился на короткого и бессмысленного чата на экране телефона Кейт.

«Я видела вас. И… вы очень похожи на одного человека из моего прошлого.»

После этой фразы Кейт закрыла глаза. Сердце билось так громко, будто его слышал весь город.

Она ждала ответа, секунды тянулись мучительно долго. Наконец экран мигнул.

«Многие так говорят. Видимо, у меня есть родственное лицо. Но если вы хотите, можем встретится, кофе, например?»

Она перечитала сообщение трижды. Каждое слово трещало по швам. Она не знала, что ее ждет.

Проверки?

Ответа?

Или может, прощения, которого она никогда не ждала?

Она ответила коротко:

«Да. Кофе. Сегодня.»

На лице Кейт заиграла улыбка. Отлично.

Она подошла к кафе, которое ей назначил Лео. Светильники стояли по концам потолка. Лианы были окружены гирляндами, свергающийся разными цветами, на улице, снег мягко падал на крышу заведения.

Кейт пришла рано. Слишком рано. Целый час сидела у окна маленькой кофейни. Каждую из капель. Она отслеживала взглядом, будто боялась смотреть на дверь.

Каждая минута – как вечность.

Ее кофе давно остыл. Пальцы нервно теребили край салфетки, пока она не превратилась в трубочку. Она не знала, зачем пришла. Что скажет, когда увидит его снова. Что вообще может сказать человек, который несколько лет живет между реальностью и бредом.

Но где-то внутри жила надежда: если он существует, значит Питер мертв. Если нет, значит, она действительно сходит с ума. Когда дверь наконец скрипнула, она вздрогнула.

На пороге стоял мужчина, высокий, свет падал на волосы, которые были мокрыми из-за дождя. Он обернулся. И… он действительно был похож ена него. Слишком.

Те же скулы, тот же разрез глаз, едва заметный шрам над бровью, как повторение. Но взгляд… он другой.

Тише.

Теплее.

Без той безумной могилой, в которой утонул Питер.

Но, Лео не утонет, так ведь? Ответа на вопрос она не знала, но надеялась, что он положительный.

– Кейт? – спросил он неуверенно, словно боясь ошибиться.

Она кивнула.

Голос отказался слушаться. Он подошел ближе, сел напротив, снял перчатки. На пальцах краска, пыль, следы от работы.

– Извините, что опоздал, – он улыбнулся. – На улице просто ужас.

Она улыбнулась в ответ, уголки губ у Лео дрогнули. До боли знакомые. Слишком похоже.

– ничего, я… – она замолчала, потом добавила. – Я не была уверенна что вы придете.

– Ну вы же сказали «сегодня». Многие не приходят, – пожал он плечами. – Я не люблю оставлять встречи повешенными.

Он говорил спокойно. Каждое слово было будто противоположностью Питера – размеренное, молочное, настоящее.

Но чем сильнее он говорил, тем больше кружилась голова у Кейт. Будто ее тело пыталось перенастроить реальность под знакомое лицо.

– Так, – он сделал глоток кофе. – Вы сказали, что видели меня.

– Да, – она кивнула. – Я подумала, что вы… кто-то другой.

– И вы решили написать?

Он улыбнулся чуть шире, без насмешки. С легким удивлением:

– Обычные люди просто сделали вид что ошиблись. Это смело.

Кейт отвела взгляд.

– Я не могла просто забыть.

Молчание между ними было плотным, почти бездушным. Она чувствовала, как время замедляется.

Каждое его движение, каждый взгляд, все отзывалось где-то в глубине памяти.

– Я не знаю кто он, – тихо сказал Лео, будто передав мои мысли. – Но вы смотрите на меня… не как на меня.

Он усмехнулся.

– Как будто сравнение.

Кейт резко подняла глаза.

– Простите, – прошептала она. – Это просто странное совпадение.

– Совпадение бывают, – сказал он. – Иногда совпадения слишком странные, чтобы не поверить.

Он говорил это просто, но в этих словах было что-то, что пробило ее насквозь.

Кейт не знала, то ли он действительно верил в судьбу.

Либо он пытался сделать напряжение менее слабым. На улице дождь усилился. Мимо проходили люди с зонтами, их отражение скользило по стеклу, превращаясь в плотные тени. Одна из них на секунду показалась ей знакомой.

Высокая фигура, руки в карманах, та самая походка.

Кейт резко обернулась. На улице никого. Только отражение в стекле. Где лео и Питер на миг слились в одно лицо.

Она зажмурилась.

А когда открыла глаза, все было по-прежнему.

Только Лео обеспокоенно смотрел на нее.

– Все в порядке?

– Да. Просто показалось.

Он кивнул, чуть нахмурившись.

И впервые за много месяцев, Кейт поймала себя на мысли что хочет остаться.

Просто сидеть, и слушать. Уверенно, что перед ней человек.

Не призрак.

Не Питер…

Глава 5

Обычный парень

Он растворился в толпе, а Кейт стояла у дверей кафе, будто не могла пошевелиться. Мимо проходили люди, машины проносились, а мокрые листья липли к асфальту, будто все застыло. Ей хотелось позвонить ему сразу, и сказать «подожди», но слова застряли в горле.

Она пошла домой пешком.

Шаги гулко отдавались в голове, как будто по мосту шагала не она, а кто-то другой, ее тень. На витринах, отражался ее силуэт, но каждый раз казалось, что кто-тог идет за ней.

Вдруг рядом идет он?

Она подошла к подъезду. Ее взгляд направился на ее окно, в самом верху здания. Там вполне можно было разглядеть желтый свет. Она не любила основной, в большинстве, в ее комнате горел свет из светильников.

Дома все казалось слишком тихим. Слишком. Тише чем в обычных днях. Хотя, этот день действительно отличался от других.

Она прошла на кухню. Дома все еще стояло ощущение неполноценности.

Музыка не помогала. Даже телевизор звучал чуждо, будто отдаленный. Чужой. Кейт открыла ноутбук. В ней снова появилось желание написать.

Он сделал это первым.

Лео: было приятно увидеться. Ты не такая как я ожидал.

Она долго не отвечала. Первые минуты, просто смотрела на экран.

Кейт: в плохом смысле?

На ее лице заиграла ухмылка.

Лео: в хорошем. Очень.

Она поймала себя на том, что, «без страстное лицо снова улыбается».

Следующие дни проходили быстро. Они переписывались легко, будто знали друг друга целую вечность. Он присылал фото с прогулок, короткие заметки о погоде, смешные фразы. Он был похож на Питера. Совсем. Но иногда, когда свет падал тем же углом, или когда он присылал голосовые сообщения, в которых слышалось эхо, сердце Кейт будто сбивалась с ритма.

Застывало.

Она не думала о том, что она так будет похож на него. Особенно, во время общения. Его интонация очень была похожа на Питера.

Они оба делали паузы, когда говорили слова, много для них значащиеся.

Они оба много шутили про кофе.

Они оба придумывали разные клички, используя их в подходящих ситуациях.

Они оба… были похожи.

В их вторую встречу, Кейт уже не волновалась так, как в первую. Она пришла вовремя, без привычного желания, приходить на встречи на час или два раньше. Лео ждал ее у входа двери, с двумя чашками кофе. Она улыбнулась, взглянув на него.

Лео протянул одну из чашек:

– В прошлый раз ты пила Латте.

Заметил он. Она замерла, принимая стакан.

– Спасибо.

Его уголок губ дрогнул. Снова. Также как у него.

Кейт ненавидела в себе качество, сравнивать кого-то с кем-то. Особенно их двоих. У них, конечно, были сходства. Но лучше, не искать их в каждой мелочи.

Кейт вдруг почувствовала что-то странное. Что с ней не разговаривают как с девушкой из больницы. Аккуратно подбирая слова, чтобы не «ранить».

Они расстались у метро, под станцией, у которой встретились.

И только когда он исчез среди света и людей, она впервые поняла – она не думает о голосе в голове. Впервые не думает о Питере.

Не слышит его.

Не ощущает его дыхание за плечами.

Не ощущает колкие фразы с угрозами и напоминаниями о обещании.

Глупом и безрассудным.

Только шум города и легкий привкус кофе на губах. Простой, теплый.

Настоящий вечер.

Но где-то внутри, в самом глубоком сознании, мелькнула мысль, противная, почти неотступная.

«Если Питер увидит нас, он ведь разозлится.»

Эта мысль пронзила Кейт, как холодная игла.

Она стояла у входа метро, глядя на темнеющие ступени, и вдруг почувствовала, как кто-то смотрит за ней. Не просто взглядом прохожего. Глубже.

Тяжелее.

Как будто кто-то тихо произнес ее имя в тишине. Она обернулась – никого. Только поток людей, запах мокрой одежды и гул подземелья.

– Прекрати, – сказала она себе. – Его нет.

Она всегда отказывалась верить в его существование после правды. Сейчас, ей казалось это чем-то… сверхъестественным.

Это не может быть.

Нет.

Дома она пыталась отвлечься. Включила сериал, сделала пару набросков на рисунках. Но рука сама, бездумно, начала выводить знакомые линии: резкий изгиб челюсти, тень под глазами, взгляд из распущенных ресниц.

Питер.

Как будто то, что она видела сегодня, это попытка мозга воскреснуть старое лицо в памяти. Она сжала карандаш так, что он сломался.

– Нет, – прошептала она. – Это Лео.

И добавила рядом портрета, еще несколько набросков. Меняющих выражение глаз – мягче, теплее.

Только это уже не Питер. Почти.

Телефон завибрировал.

Лео: Ты добралась домой?

Кейт: Да, спасибо.

Лео: я подумал, может в субботу прогуляемся где-то за городом? Тут недалеко есть озеро, осенью оно красивое.

Она долго смотрела на экран. В груди смешалось тревога и смешанное чувство, которого давно не чувствовала.

Волнения.

Кейт: звучит здорово.

Пальцы нажали «отправить» почти автоматически.

Позже ночью, когда она легла, под светом фонаря на окне, виднелся человек. Снова. С потолка медленно стекала его тень. Кейт пролежала на боку, глядя в пустую и белую стену. И вдруг, ей показалось, что в отражении мелькнула фигура. Высокая. Знакомая.

И даже с тем самым прищуром.

Она резко села, включила лампу – ничего.

Кейт выдохнула накопивший воздух.

Только ее собственное отражение в зеркале, с опухшими глазами и запутанными волосами.

Ее сердце все больше усиливала скорость биения.

Тук.

Тук.

Тук.

Кейт обернулась, никого. Лишь, тихий шорох около зеркала.

Она подошла к нему. Разглядывала свое отражение так, будто увидела его впервые за двадцать пять лет. За зеркалом мелькнула тень, она убрала его. Она заметила, что ее отражение снова не последовало за ней. Она замерла. Шепот в голове снова прошелся.

– Прекрати, – прошептала она, глотая воздух.

Но сердце уже било тревогу.

И где-то в глубине, едва различивший шепот. Словно издалека. Из другого отдела памяти.

«Ты обещала, ни с кем, кроме меня.»

Кейт прижала ладони к ушам, чтобы не слышать. Но тишина теперь была громче любых слов.

Утро началось с ощущением легкости, свободы, почти привычной ситуации. Кейт проснулась без тяжести в груди, без того личного страха, который сопровождал ее сны. На окне светило утро, на столе снова чашка с снова недопитым кофе, и в голове впервые за долгое время было… тихо.

Она открыла телефон.

Сообщение от Лео:

Лео: Доброе утро. Ты мне снилась, мы стояли у моста.

Кейт: и кто упал первым?

Лео: наверное, я. Я проснулся раньше.

Она улыбнулась.

Он писал легко, без всяких страхах, без намеков от которых потом стоило уходить. И в этом его спокойствие, было что-то обезоруживающее.

Когда они встретились в субботу, он ждал ее у остановки. С термосом и двумя пластиковыми стаканами.

– Я думал, что кофе из термоса вкуснее, чем из бумажного.

Сказал он, наливая ей.

Они шли сквозь дорогу, по краю асфальта. Мимо быстро скользили машины, а Лео рассказывал, как однажды чуть не упал с окна, когда вешал цветы соседям. Его темы менялись быстро.

Цветы – соседи – дома – его хобби.

Глава 6

Игра в подмену

Кофе пах дезинфекцией. Тот же запах, что и в холле поликлиники, где она ждала приема у терапевта. Лео поднес кружку к губам, и мускул на его скуле дернулся – точь-в-точь как на фотографии, которую она нашла в старом альбоме Питера. Но Питер тогда морщился от горького виски, а не от горячего капучино.

Их общение стало ритуалом. Системой. Сначала – проверочные сообщения: «Как дела?», «Видел ту выставку?». Потом – нейтральные встречи на нейтральной территории. Кафе, парк, теперь вот этот ресторан с липкими скатертями и назойливой итальянской музыкой. Лео говорил о работе. Архитектурная визуализация. Создание идеальных, безжизненных макетов. Он показывал на телефоне рендеры: стекло, бетон, тени, рассчитанные до пикселя. Ни одной случайной трещины. Ни одного пятна плесени в углу.

– Клиент хочет, чтобы здесь было больше света, – говорил он, водя пальцем по экрану. – Но, если добавить, исчезнет фактура стены. Все станет плоским.

Кейт кивала. Она слышала другой диалог. «Темнота – это просто отсутствие данных, – говорил голос в ее голове, голос Питера. – Но в ней можно утонуть. Как в озере. Помнишь?» Она помнила. Она всегда помнила. И сейчас смотрела не на экран телефона Лео, а на его руки. Те же сухожилия, тот же изгиб запястья. Механизм был идентичен. А содержание – пусто.

Подмена началась сама собой. Не как романтика, а как техническая необходимость. Как перевод с чужого языка на единственный, который она понимала. Лео был не человеком, а чертежом. Схемой. И она дорисовывала на нем недостающие, ядовитые детали.

Он рассказал анекдот, неуклюжий, из серии «зашел как-то архитектор в бар». Кейт заставила уголки своих губ приподняться. Внутри же фиксировала: угол рта при улыбке задирается на 3 миллиметра выше левого. Совпадение. Он потер переносицу, устав от долгого объяснения. Движение – точная копия жеста Питера, когда тот пытался стереть с лица капли дождя или что-то иное, липкое и темное. Кейт почувствовала, как желудок сжался. Она отпила воды. Вода была теплой, безвкусной.

– Ты как будто не здесь, – сказал Лео вдруг, переставая есть свою пасту. Его голос был лишен упрека, просто констатация. Доброжелательная. Это бесило.

– Я здесь, – автоматически ответила Кейт. – Просто думаю.

– О чем?

Он смотрел на нее своими спокойными, чуть раскосыми глазами. Глазами Питера, но без той черной бездны на дне. Эти глаза ничего не требовали. Не обвиняли. В них была только вежливая заинтересованность. Это было хуже равнодушия.

«О том, что ты – пустая оболочка, – подумала она. – О том, что я пытаюсь вдохнуть в тебя жизнь, которую сама же и придумала. Это сложная работа».

– О работе, – солгала она вслух.

Он поверил. Кивнул. Вернулся к еде. Его доверчивость была оскорбительной. Питер никогда бы не поверил. Питер всегда видел ложь насквозь. Он бы улыбнулся своей холодной, кривой улыбкой и сказал бы: «Врешь, Кейт. Но ври красивее».

И она начала врать. Красивее. Опаснее.

Когда Лео, расплачиваясь, уронил монету и, извинившись, нагнулся под стол, она увидела в этом не неловкость, а намеренный жест. Питер поднимал с земли нож. Сквозь туман. Он протягивал его ей рукояткой вперед. «Выбирай», – говорил он. Лео выпрямился, покраснев, и сунул монету официанту. Просто монету.

На улице он взял ее за руку, чтобы перевести через дорогу. Прикосновение было сухим, теплым, осторожным. Его пальцы не сжимали ее запястье, не впивались в кожу. Они просто лежали поверх. В ее памяти другая рука хватала ее так, что оставались синяки, таща прочь от края, от воды, от чего-то еще. Лео отпустил ее руку, как только они ступили на тротуар. Вежливо. Безразлично.

– Тебе холодно? – спросил он, заметив, что она вздрогнула.

– Нет.

– Может, пойдем ко мне? Выпьем чаю. Посмотрим кино.

Это было приглашение. Простое, без подтекста. А в ее голове зазвучал смех. Резкий, как щелчок затвора.

– Хорошо, – сказала Кейт. Ей нужно было посмотреть. Сравнить. Убедиться, что декорации окончательно не соответствуют пьесе.

Его квартира оказалась именно такой: чистой, светлой и скучной до тошноты. Книги по архитектуре и психологии ровными стопками, диван с геометрическими подушками, большой монитор на рабочем столе. Ни пыли, ни хаоса, ни следов безумия на стенах. Тишина. Та самая тишина, которую она годами пыталась заглушить.

Он поставил чайник. Суетился на кухне. Кейт стояла посреди гостиной, чувствуя себя музейным экспонатом, помещенным не в ту витрину. Ее взгляд упал на полку. Среди книг стояла небольшая фоторамка. На фото – Лео, еще подросток, с женщиной, похожей на него, и девочкой. У всех были одинаковые, спокойные улыбки. Обычная семья. Никаких трагедий, никаких тайн.

Питер никогда не показывал ей фотографий своей семьи. Говорил, что сжег их все. «Прошлое должно гореть, – говорил он. – Иначе оно сожжет тебя».

– Это мама и сестра, – сказал Лео, появляясь с подносом. – Сестру зовут Алиса. Она учится на врача.

Кейт кивнула. Врач. Как и ее терапевт. Круг замыкался.

Они сели смотреть фильм. Какую-то беззлобную комедию. Лео смеялся в нужных местах. Кейт сидела неподвижно, чувствуя, как реальный Лео – с его чаем, его семейным фото, его правильным смехом – отдаляется, становится плоским, как его собственные рендеры. А тот, другой, выдуманный, чьи черты он носил, напротив, обретал плотность. Он был здесь, в этой комнате. Не в углу, не в зеркале. Он был в самой ее голове, накладываясь на живого человека, как темный трафарет.

Оно свело воедино все несоответствия. Тепло его ладони против ледяного воспоминания. Забота в его голосе против яда в ее мыслях. Она обернулась и посмотрела ему прямо в лицо. В лицо Питера, которое не было его лицом. В глаза призрака, который смотрел на нее из-за маски здравомыслия.

И в этот момент игра перестала быть игрой. Она стала реальностью. Единственной реальностью, которую ее мозг соглашался воспринимать. Лео перестал быть Лео. Он был пустой формой, сосудом. И она, молча, неумолимо, начала заполнять его тем, что носила в себе годами. Страхом. Болью. Безумием. И странной, извращенной нежностью к тому, что он напоминал.

Он что-то говорил о фильме. Она не слушала. Она смотрела на линию его губ и думала только одно: «Питер».

Имя прозвучало не вслух. Пока нет. Но оно уже было выжжено на ее сетчатке. Каждый его жест, каждое слово она отныне будет пропускать через фильтр этого имени. Лео не подозревал, что его превратили в реквизит. В декорацию для спектакля, репетируемого в частной психушке ее сознания. Он просто видел симпатичную, немного грустную и странную девушку, которая смотрела на него так, словно он был ответом на все ее вопросы.

Он был ответом. Но не на те вопросы, которые задавал он. А на те, что шептал призрак. И это делало все, что происходило дальше, не началом истории, а ее фатальным, неизбежным продолжением.

Глава 7

Трещина

Тишина в его квартире была не естественной, а подавленной. Ее глушил ровный гул компьютера, шипение увлажнителя воздуха, тиканье настенных часов в стиле «минимализм». Каждый звук был расчислен, как линии на его чертежах. Кейт сидела на краю дивана, спиной к подушкам, и наблюдала за этим миропорядком, чувствуя себя инородным телом, пятном плесени на безупречной стене.

Лео стоял у окна, спиной к ней, говоря о чем-то. О погоде. О планах на выходные. Его голос был фоновым шумом, монотонным гулом, поверх которого в ее голове накладывалась другая дорожка.

«Смотри на него, – шептал голос. Он стал отчетливее с тех пор, как она начала эту игру. – Он строит планы. Как будто завтра наступит. Как будто оно вообще наступит».

Лео обернулся. Свет от уличного фонаря падал на его профиль, вырезая из темноты знакомый силуэт. Острота скулы. Изгиб брови. Это был эскиз. Чистый лист. И ее рука уже тянулась, чтобы начертить на нем знакомые линии безумия.

– …так что я подумал, может, сходим туда в субботу, – закончил он фразу. Он ждал ответа. Его глаза смотрели на нее с тем выражением – ожидающим, немного неуверенным. Выражением Лео.

Но Кейт видела в этом взгляде насмешку. Вызов. Тот самый взгляд, который Питер бросал на нее, прежде чем сказать что-то, что перевернет все с ног на голову. «Сделай это», – подсказывал голос. Она не понимала, что именно. Но напряжение росло, копилось в висках пульсирующей болью.

– Ты опять не слушаешь, – сказал он. Не с упреком. С легкой досадой. Он сделал шаг от окна. Тень от его тела поползла по полу, длинная и искаженная.

«Тень Питера всегда была длиннее его самого», – пронеслось в голове.

– Я слушаю, – автоматически ответила Кейт. Ее собственный голос прозвучал отчужденно, как из динамика. – В субботу. Куда-то. Я не поняла куда.

Он вздохнул. Звук раздражения. Маленькая трещина в его спокойствии. Это было интересно. Знакомо. Питер тоже начинал со вздоха. Потом могло быть что угодно.

– В галерею на набережной. Там открывается новая экспозиция по урбанистике. Я думал, тебе будет интересно.

Урбанистика. Города. Планировка. Контроль. Все, чтобы не думать о дикой природе внутри. О том, что растет в заброшенных парках и в закоулках сознания.

– Скучно, – выпалила она.

Слово повисло в стерильном воздухе. Лео замер. Он не ожидал такой прямой, грубой реакции. Он привык к ее отстраненности, к тихим кивкам. Не к открытой агрессии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.