Алексей Добротворский
В яме

Солнце стояло в зените, раскаленное, белесое, равнодушное к тому, что происходило внизу. А внизу, в гигантском, словно выгрызенном неведомым чудовищем кратере, копошилась жизнь. Это было не человеческое общество, а скорее муравейник, развороченный палкой, где тысячи крошечных коричневых тел, сливаясь в единую массу, двигались по спирали – вверх и вниз, вверх и вниз.

Рикардо стоял на узкой, скользкой ступени лестницы, сколоченной из твердого, как железо, дерева. Лестница эта, шаткая и бесконечная, уходила в небо, на высоту многоэтажного дома. На плечах его лежал мешок. В мешке была грязь, мокрая, тяжелая, пахнущая красной землёй и глиной. За долгие месяцы каторжного труда он так и не видел золота. Он видел только пятки идущего впереди – потрескавшиеся, серые, похожие на копыта животного.

Всего полгода назад жизнь Рикардо была понятной и расчерченной, как новая тетрадь. Он только закончил «Национальную Службу по Производственной Практике». Отец, человек гордый и основательный, торжественно вручил ему ключи от подержанного «Жука» – бежевого Фуска 1300. В тот день мир казался Рикардо огромным праздничным пирогом, от которого он вот-вот откусит самый лакомый кусок: работа, дом, семья… Будущее светило ему фарами его собственного автомобиля.

Но жизнь, эта странная, непредсказуемая дама, вдруг повернулась к нему спиной, показав свое страшное, истинное лицо.

Случилось это мгновенно. Он даже не успел испугаться. Скорость, мокрый асфальт, визг тормозов, удар об ограждение. Машину вышвырнуло на тротуар, как детскую игрушку. А там шла женщина. Она катила коляску.

Рикардо часто закрывал глаза, стоя здесь, на лестнице, чтобы смахнуть едкий пот, но вместо темноты видел одно и то же: перевернутый мир, тишину, наступившую после удара, и неестественно вывернутое колесо детской коляски, которое все еще вращалось. Он убил их. Без умысла, случайно, глупо.