# Машинка времени: Мыльные пузыри

Николь Маринина

Две девушки нашли старинную швейную машинку, которая может перемещать во времени. Они решили исправить некоторые события из своей жизни с помощью этой машинки, но машинка ломается, и они застревают в прошлом в 2001 году. Когда машинку починили, они попытались вернуться в свое время, девушки заметили, что будущее изменилось настолько, что они его уже не узнают. Теперь они пытаются вернуть все как было раньше.

## Глава 1

Неделю назад я получила письмо от нотариуса из города Тольятти, в этом письме было написано, что я получила в наследство дом, в деревне и все вещи, которые находились в нём. Чтобы оформить все документы нужно было приехать в город Тольятти и подписать документы у нотариуса. Дом, который мне завещали, находился не далеко от города Тольятти, в деревне, этот дом принадлежал моей дальней родственнице. Я ездила туда несколько раз, это было очень давно, когда мне было лет 7-8, ездила я туда вместе с родителями и с братом.

Проверив эту нотариальную организацию в интернете, я позвонила по номеру телефона, которой был в карточке предприятия, оказалось это правда, мне действительно оставили дом в наследство. Нужно было ехать туда для оформления документов.

Я решила взять на работе небольшой отпуск и отправиться туда. Созвонилась с подругой, рассказала ей обо всем, и мы договорились полететь вместе с ней. Сначала решили долететь на самолете до города Тольятти, а там взять авто в аренду и доехать до этой деревни. Но оказалось, что аэропорт города Тольятти прекратил свое существование давным – давно, поэтому, сначала летим до Самары, берем там авто и едем в Тольятти. Свою дочку, которой не так давно исполнилось 4 года я отвезла к родителям, думаю, поездка не займет больше пары дней, так что надеюсь, я очень скоро вернусь, прошло только несколько часов, как я ее отвезла, а я уже скучаю по ней.

Лететь от Москвы до Самары всего два часа, когда мы прилетели, то мы сразу направились в агентство по аренде автомобилей. Это агентство мы нашли в интернете и до отлета в Самару договорились об аренде. Нам нужно было только приехать за автомобилем к ним и подписать договор.

Когда мы забрали автомобиль в агентстве по аренде авто, мы сразу поехали к нотариусу в Тольятти, чтобы получить документы на дом и землю. Поездка на машине из Самары до Тольятти составляет примерно полтора часа.

В Тольятти оформление документов у нотариуса на удивление прошло быстро, а дальше мы отправились в деревню, установили маршрут в навигаторе и поехали.

Пока мы ехали я рассказывала своей подруге Лере о том, какие истории приключались со мной в этой деревне, и какая была моя родственница.

Как-то в детстве я пару раз ездила в эту деревню со своими родителями и братом, мы путешествовали на автомобиле, тогда мы жили еще в Тюмени. Было это в конце 90-х и в начале 2000-х. В этой деревне мы были проездом, и оставались там лишь на одну неделю, а потом ехали на море. Ездили мы к нашей родственнице, она была двоюродной тетей моей мамы. Эта тетя переехала в деревню, когда вышла на пенсию, переехала она в дом своих родителей. Тётю звали Николаша, ее так звали за ее характер, она с легкостью выполняла мужскую работу по хозяйству. Была она сильная и не женственная, одевалась тоже не женственно. В основном летом она ходила в спортивных трико, рубашках и кепке, остальные жительницы этой деревни в то время одевались более женственно, в платья, сарафаны, юбки. Настоящее имя этой тети было Анастасия. Но как-то так повелось и все стали ее называть Николаша да и ей тоже это имя нравилось больше. Она была с хорошим чувством юмора, открытой и добропорядочной.

Она держала много разных птиц, куриц, уток, индюков, были и коровы, бычки, свиньи, также у нее был огромный огород. Поэтому она нанимала женщин и мужчин из этой деревни для помощи по хозяйству. Её уважали в деревне за её трудолюбие, щедрость, и уверенность в себе. Она каждый день вставала в 5:30, завтракала, а потом шла открывать сараи. Перед открытием дверей сарая, она насыпала корм в длинные кормушки и наливала воду в тазики, которые стояли на улице во дворе, они были подготовлены специально для взрослых птиц. Бычками и коровами, занимались женщины, после дойки, коров отправляли гулять на луга, со всеми коровами из деревни. Приходили они только вечером ровно в 17:00.

Взрослые утки выбегали из сарая и ели корм, который был насыпан им в кормушки, потом они быстро убегали плавать на озеро, которое было через дорогу от её дома, они ели там мелкую рыбу и водоросли. А в обед опять приходили поесть овса, пшеницы и каши, которая оставалась, после того, как её давали мелким уткам. Варилась эта каша маленьким уткам каждый день, каша варилась из перемолотого овса или пшеницы с добавлением овощей, которые оставались после готовки завтрака, обеда или ужина, также добавляли излишки картофеля и прочие овощи. Когда Николаша ходила на рыбалку, то она добавляла в эту кашу рыбу, каша с добавлением рыбы была самой любимой для птиц. Индюки после завтрака просто ходили кучками по двору, в огороде, а иногда уматывали хрен знает куда, и их приходилось искать до ночи на машине, у Николаши был грузовой УАЗик.

Однажды кучка индюков забралась к соседям во двор и они там, каким-то образом измазались в мазуте все по чуть-чуть, даже было не видно, что они измазались, а один индюк молодой весь измазался, пришлось его бензином оттирать. Он был весь в мазуте, и из-за того, что он выглядел не так как все, остальные индюки начали его клевать, поэтому его пришлось отсадить в клетку из железной сетки, пока он не стал опять чистенький. В общем индюки это отдельная история, как они дрались и тянули друг друга за мясистый отросток, это такая длинная красная штука над клювом, один индюк схватит за этот отросток другого индюка и тащит в сторону это нужно было видеть, это очень смешно выглядело.

Курицы и петухи гуляли по всему двору и возле озера. После того, как взрослые птицы уходили сами на озеро, которое было через дорогу от ее дома, то открывали сарай, где были маленькие утки. Их кормили кашей, а потом нужно было отвести их к озеру, погулять там с ними, а потом привести обратно во двор. Оставлять одних маленьких уточек на озере было нельзя, так как их мог съесть коршун. Потом, когда Николаша управилась с птицами она шла в огород и что-то делала по огороду.

Когда я приезжала туда с родителями и со своим братом, то мне поручали гулять с утками возле озера. Мне это очень нравилось, потому что уточки были такие милые, пушистые. Так хотелось их погладить, но они были очень пугливые и не давали себя трогать, лишь изредка, когда они ложились на берегу нежиться на солнышке, я тихонечко подходила к ним, чтобы они не услышали шороха травы, и гладила их по их пушистому неоперившемуся пуху.

Еще можно было погладить их, когда я их кормила кашей. Я клала кашу себе на ладонь, уточки подходили ко мне и ели кашу с моей ладони, а я в это время пыталась их погладить, в тот момент, когда я к ним прикасалась, они убегали, но мне и этого хватало, лишь бы прикоснуться к этим милейшим пушистикам. Вот это было счастье. Мои родители всегда помогали по огороду, он был настолько огромный, что я даже не знаю, сколько там было гектаров, большую часть, конечно, занимала картошка. Николаша часть этой картошки оставляла себе, а часть сдавала на продажу скупщикам.

Однажды нас с братом попросили помочь собрать сено в одну кучу, которое лежало в огороде, нам дали вилы, ох и зря они это сделали… Родители поехали в город за какими-то покупками, а Николаша легла вздремнуть в послеобеденный сон. Мы с братом дурачились, пособирали сено в одну кучу, потом попрыгали на нем, потом решили опять его пособирать. Собираем, собираем, я смотрю маленький комочек сена скатился вниз, я решила поднять его руками и снова закинуть наверх. И вот я нагнулась и почти уже полностью схватила это сено, как вдруг ощутила резкую, сильную боль возле левого глаза, причиной этой боли были вилы, которые находились в руках у моего брата, один из штырей железных вил рассек мне бровь.

Видимо в туже секунду мой брат подумал о том же, он тоже увидел этот упавший комочек и решил его поднять наверх, только он решил поднять его не руками, а вилами он, воткнул вилы со всей силы в этот комочек сена.

Я от неожиданности бросила это сено, выпрямилась, схватилась за бровь рукой, стиснув зубы, и нахмурив лицо, терпя боль, от удивления и страха за свой глаз спросила у брата: – у меня глаз на месте?! И приоткрыла ладонь, чтобы он посмотрел и сказал мне. Не знаю почему, но я не плакала, толи из-за страха, что будет ругать отец, что мы баловались, толи от неожиданности. А может из-за того, что я в детстве не была плаксивой, и поэтому не было слез, а может, мне было не так сильно больно, ведь мы с братом часто дрались и в шутку и в серьез, так что не знаю почему, но плакать, почему-то не хотелось. В тот момент я больше переживала на месте ли глаз, как-то видимо не до слез было. Брат, конечно, тоже был, напуган, скорее не из-за того, что на месте ли глаз или не на месте, а от того, что отец будет ругать его за это. То, с каким выражением лица он летел на меня с этими вилами, я почему-то запомнила, хоть это и были доли секунды перед ударом, но я успела взглянуть на него и увидела его лицо в этот момент. Его выражение лица было в точности как ухмылка фиолетового смайлика с рожками.

Кстати! Раньше я помнила эту историю очень точно и видела ее в своих мыслях, вспоминая о ней. А сейчас не помню даже была ли кровь, точнее текла ли она по моей руке и много ли ее было, такое ощущение, будто и крови-то не было потому, что я не помню ее. Нам пришлось разбудить Николашу, мы пошли в дом, чтобы разбудить ее и все рассказать, все это время я закрывала бровь ладонью. Мы ее разбудили объяснили, что произошло она по охала по вздыхала и отправила меня к местной медсестре. Медсестра жила со своей семьей на «горе», так все в деревне называли место, где стоял их дом, потому что он стоял на возвышенности около леса и их дом был выше всех в этой деревне. Я знала, где она жила, потому что я уже ходила к ней, тогда она обрабатывала мне глаз и лицо.

В тот раз была другая история, я во дворе Николаши нашла сетку из олова, как она называется правильно, я не знаю. Мы ее и у себя в городе с ребятами находили и плавили, клали эту сетку в железную банку, разжигали костер, олово плавилось, а потом мы выливали это олово в песок, предварительно вырыв какой-то узор или букву в сухом песке, у нас сзади дома было много песка. Когда олово остывало в песке, эту фигурку забирали себе. Помню, брат сделал букву «Т» из олова и подарил маме. Ее имя начинается на букву «Т», это был милый подарок.

В тот раз я предложила брату также расплавить олово на костре, Николаша как раз тогда развела костер, чтобы сварить кашу птицам, она варила кашу в огромной железной бочке в отдельном небольшом огороде. Этот огород был огорожен от остального общего огорода, там была скважина и бочка для варки каши. Николаша попросила присмотреть за костром и бочкой где варились овощи с перемолотой пшеницей, а сама прилегла вздремнуть на пару часиков. Родители уехали в город))). Мы остались одни. Положили олово в маленькую железную банку из под сгущенного молока. Приделали к этой банке, какую-то деревяшку, чтобы использовать ее как ручку. Держали эту банку над костром, олово быстро плавиться, поэтому ждали мы не долго. Вот олово уже полностью расплавилось, нужно было его куда – то выливать. Обычно дома мы его выливали в песок, но там, в деревне песка не было, поэтому думали, куда же его вылить. Возле этой бочки, где варилась каша для птиц, я нашла железное блюдце, оно было ржавое и мокрое, толи дождь был тогда, толи оно намокло от того, что на него просто кто-то пролил воды до того, как я его нашла. В общем, я взяла это блюдце поднесла к тому месту, где мы плавили олово, присела рядом с блюдцем и брат начал выливать раскаленное олово в это мокрое железное блюдце.

Ну и конечно, моментально случился взрыв! Мелкие капли раскаленного олова брызнули мне на лицо, а крупные капли попали мне на левый глаз, на верхнее веко. Эти капли были огромные почти все верхнее веко пострадало. Благо, каким-то чудом я закрыла глаза, и эти капли попали не в глаз, а на веко. Эти капли олова были на всей одежде, помню, тогда брат был одет в новый спортивный костюм и эти капли были на этом костюме, и на его лице тоже. Я схватилась рукой за левый глаз, тоже испугалась, что, что-то с глазом, побежала к бочке с холодной водой, которая стояла возле скважины. Промыла водой глаз, спросила у брата всё ли в порядке у меня с глазом, не вытек ли он. И сказала быстро обнять меня, потому что я тогда так сильно напугалась, из-за того что подумала, что, что-то случилось с глазом и от такого неожиданного взрыва и исхода событий.

Почему я так боялась за глаз, возможно, потому что у нашего соседа в городе, где мы жили, не было глаза, вместо настоящего глаза у него был протез, я конечно никак не могла определить, какой из них ненастоящий в то время. Но историю, как он лишился глаза знала с самого детства. Он в подростковом возрасте выкручивал лампочку, и она взорвалась, осколки попали в глаз, и его срочно отвезли на самолёте в другой город, чтобы сделать операцию. С тех пор он ходит с протезом.

Поэтому я наверно спрашивала постоянно на месте ли глаз и всё ли с ним в порядке, потому что знала эту историю и понимала, какие последствия могут быть.

Зато эти истории научили меня анализировать и думать о будущих последствиях моих действий, которые я совершаю. Мне кажется, тогда что-то изменилось во мне в лучшую сторону, после всех этих событий, хоть и остались шрамы. Это кстати все было в один период лета. Тогда-то я впервые и пришла к той медсестре на горе из-за взрыва олова.

В тот раз мы тоже пошли будить Николашу, всё ей рассказали, и как раз в тот момент родители приехали, и я с братом, отцом и Николашей пошла к этой медсестре. Она чем-то обработала мне глаз и лицо и сказала срочно поехать в поликлинику в соседний поселок, он находился ближе, чем город. Были выходные дни, и врачи в той поликлинике уже не работали, тогда нам посоветовали поехать на дом к медицинскому работнику. Мы приехали по адресу, который нам дали, эта женщина врач, без вопросов меня приняла на дому, осмотрела меня и сказала обрабатывать чем-то кожу, каким-то кремом, а глаз промывать марганцовкой разведенной с водой. Какое-то время мне все это обрабатывали, а потом всё прошло, и даже на веках не осталось шрамов.

И вот возвращаясь к истории с вилами, мы пошли будить Николашу, она сказала идти к медсестре. И я пошла к этой медсестре со своей подбитой бровью.

Дошла до ее дома, он был не далеко от нашего, постучала в дверь, оттуда раздался голос «Заходите!». Я зашла и сказала: «Здравствуйте, можете мне бровь чем-то обработать?», приоткрыла ладонь и показала свою бровь. Она сказала: «Заходи, садись».

Я прошла в комнату и села на кресло, а она принесла аптечку, поставила ее на стол, который стоял рядом с креслом, и она что-то начала перебирать в этой аптечке. Я увидела шприцы и подумала, что она хочет сделать мне укол в бровь. И тут же ей сказала, что якобы мой отец сказал никаких уколов мне не ставить. Она вроде ответила: «Я и не собиралась». Она что-то взяла из своей аптечки и начала обрабатывать мне бровь. И тогда она мне сказала: «В третий раз, если что-то подобное случиться, можешь без глаза остаться, будь аккуратнее». Типа третий раз может и не повезти. Я потом всё думала о её словах. И берегла глаз, и больше подобных инцидентов не было. Шрам на брови так и остался. Кстати, мы как близнецы с братом у него подобный шрам тоже на брови только с правой стороны. Вот такие истории со мной в этой деревне приключались.

Подъезжая в деревню, я достала ключи от дома и ворот, которые мне дал нотариус.

Проезжая по деревне, я вспоминала, как когда-то ходила там, все эти места мне были знакомы, практически ничего не изменилось. Единственное, что изменилось это дома, стало меньше домов, на тех местах, где раньше были дома, теперь были пустыри или заросшие травой и деревьями поляны. На месте, где был колхоз, доильная, вообще ничего не было, неподалеку остались руины от склада, где хранилось зерно, а место где хранился силос, заросло травой настолько, что казалось, что это какая-то гора. На самом деле это было больно наблюдать, не приятные чувства. Деревня стала слишком малонаселенной, кто-то уехал, а кто-то умер.

Мы подъехали к дому, припарковали автомобиль, я открыла ворота ключом, затем мы прошли к дому, я открыла замок, и мы вошли в дом.

Удивительно, но в доме осталось все, как и было прежде, за исключением, каких-то мелочей. Сразу нахлынула ностальгия.

Я включила электричество, раздвинула занавески у окон, а Лера заносила в дом пакеты с едой и наши вещи.

Потом мы пошли посмотреть огород. Была середина июля, поэтому многолетние растения должны были дать плоды и уже что-то должно было вырасти.

В огороде, уже была вишня, смородина, хоть всё и заросло травой, всё равно всё выросло. Мы пособирали ягод, немного еще прогулялись по огороду, а потом пошли в дом, чтобы перекусить с дороги и отдохнуть, потому что рейс был ранним утром.

Я протирала в доме пыль и подготавливала спальные места, постельное белье я привезла с собой, а Лера готовила нам еду на ужин. Дом был не большой, сначала, как заходишь в дом была кухня с двумя окнами, после сеней разумеется, на кухне была плита, стол, стулья, небольшой кухонный гарнитур, возле стены стояла двухэтажная кровать. Дверь из кухни вела в комнату, где было три окна, телевизор, две кровати, шкаф, печка, тумбочки и комод, и еще одна дверь в другую маленькую комнату с одним окном, там тоже была кровать, стол с белой вязаной скатертью и стоял шкаф. Мы решили провести в деревне несколько дней, а потом уже поехать домой в Москву. Мы поужинали и легли спать.

Утром, проснувшись, я привела себя в порядок, а затем пошла, прогуляться по огороду. После огорода зашла в дом и начала разбирать и сортировать вещи, которые я бы взяла себе на память и которые оставила бы новым хозяевам дома, так как не планировала этот дом оставлять себе.

Просмотрев вещи в большой комнате, я пошла в комнату поменьше, открыла шкаф, в шкафу весела одежда, а внизу был старинный чемодан. Я достала его из шкафа и поставила на стол. Чемодан был очень тяжелый, он был черного цвета, сверху посередине была одна ручка и два замочка в виде пряжки. Я открыла пряжки, и створки чемодана раскрылись, створки отогнулись по бокам, в центре чемодана была старинная швейная машинка. Машинка была черного цвета с золотыми извилистыми росписями, с крутящимся колесом с правой стороны, а иголка, которая прошивает вещи с левой стороны. Я видела похожие старинные машинки в школе на уроках труда для девочек.

Только на этой машинке, на круглой железной форме регулировки стежка были выгравированы слова, а не цифры. Регулятор стежка можно было переключать вверх, вниз по вертикале и оставить в любом нужном положении напротив нужного слова. Эти слова были не просто выгравированы на этом железном кругу, они были прорезаны на сквозь до глубины машинки.

Было написано три слова, были они толи на английском языке, толи на немецком. Я не плохо знала английский, но все равно не смогла понять что там написано. Лишь два слова были понятны Futurum – переводится как «будущее», оно располагалось в самом вверху. Посередине было слово Instans можно перевести, как «мгновенный», а внизу было слово Praeterita.

Я продолжала разглядывать машинку и в этот момент в комнату зашла Лера, она приготовила завтрак и пришла позвать меня за стол.

– Смотри, какая старая штука. – сказала я.

– Пойдем, завтракать, а то все остынет. Ты оставишь ее себе? – Лера говорила и крутила за ручку, которая присоединена к колесику.

Машинка заискрилась, задымилась, надписи на машинке начали светиться неоново-синем цветом, пространство начало искажаться и дрожать, потом была яркая вспышка и все закончилось. Мы продолжали стоять на своих местах, с огромными от удивления глазами Лера спросила меня: «Что это было?!».

Я удивленно ответила: «Не знаю». Мы осмотрелись по сторонам, чтобы убедиться, что искры не прожгли ничего. Вроде все было в порядке.

Мы решили оставить эту машинку и выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и открыть двери для проветривания, а потом уже пойти позавтракать. Вышли из маленькой комнаты и прошли на кухню, а там не то, что бы завтрака не было, там не было даже стола.

– А где стол? – спросила я.

– Не знаю, может кто-то вынес, пока мы были в комнате? – ответила Лера

– Лера, где стол, куда ты его дела? – опять спросила я.

– Серьезно, я ничего не трогала! Может кто-то вынес его!!! Пошли на улицу, они наверно там его еще тащат. ))) – ответила Лера.

Мы вышли на улицу, возле входа стоял стол, как новенький, ножки стола были завернуты в бежевую бумагу, а сверху бумаги была джутавая веревка обмотанная поверх этой бумаги.

– Ну вот, я же говорю, они наверно услышали нас, бросили его и убежали. – сказала Лера.

По двору бегали курицы, сараи были открыты.

– Откуда тут птицы?! Здесь же не было никаких животных. – Сказала Лера.

– Может от соседей пришли. Здесь, похоже, кто-то ходил по всему двору. – ответила я.

Мы прошли к воротам и увидели, что нет машины, на которой мы приехали в эту деревню.

– Ахренеть! Машины нет! – сказала я.

– Нужно звонить в полицию. Какая-то хрень тут происходит, чувствую нам тут не рады. – сказала Лера.

Мы хотели вернуться в дом, чтобы взять телефон и позвонить в полицию, мы уже зашли в сени, как услышали крик со стороны огорода.

– Я тут! – крикнул голос из огорода.

Мы обернулись и пошли обратно на улицу.

– Что хотели, вы кто? – выходя из огорода и подходя к дому, бодро и с хорошим настроением спросила Николаша.

– Николаша… – прошептала я.

– Да, я Николаша, а вы кто? – спросила она.

– Мы что умерли?! – сказала Лера.

– Николаша здравствуйте, вы что живая, что ли? – спросила я.

– Ну живая как видишь, вы откуда? – спросила она.

– Ну мы вот ссссс со двора идем и увидели, что машины нет, вот хотели в дом зайти в полицию позвонить. – ответила я.

– В какую полицию, в милицию. Так машина у Лени стоит, попросил вчера на рыбалку съездить на ней. А у меня дома телефона нет, это нужно в переговорную ехать. – сказала Николаша.

– Слушай Николаша, а зачем мне тогда, письмо прислали про наследство и дом на меня переписали, если ты живая? – спросила я.

– Чей дом? – спросила Николаша.

– Твой! – ответила я.

– Кто переписал, вы что-то путаете. – смеясь ответила Николаша.

– У меня документы есть заверенные нотариусом, в доме лежат, могу показать. – сказала я.

– В каком доме? – спросила Николаша.

– В твоём доме. – ответила я.

– Ну, покажи. Вас как звать? – спросила она.

– Я Саша, а это Лера. – ответила я.

– Ну пошли, покажешь. – сказала она.

– Николаша, а ты меня не помнишь? – спросила я.

– Не знаю, вроде нет, а может и знаю. А ты откуда? – спросила она.

– Мы к тебе как-то летом приезжали с родителями и моим братом, не помнишь? Ты двоюродная тетя моей мамы. А еще мы с братом у тебя тут олово плавили, и все взорвалось и мне на лицо капли попали, я еще ходила к медсестре, а потом еще и вилами бровь задело. Не помнишь? – сказала я.

– Аааа ну такую историю знаю, понятно, помню. Так документов твоих здесь нет, и быть не может. – сказала Николаша.

Николаша обняла меня, а потом спросила.

– Что колесо крутили?!

– Какое колесо крутили…?! – спросила Лера.

– У вас какой сейчас год? – спросила Николаша.

– Как понять у вас какой год?! Такой же, как и у вас! – сказала Лера.

– Неет. Ну какой год? – еще раз спросила Николаша.

– Ну 26-й – ответила Лера.

– Ммм… А это 2001-й. Это для вас прошлое, ну понимаете, машинка эта, которую вы крутили перемещать может в разное время, только нужно все значения правильно поставить.

– Может действительно мы умерли… А это какой-то сюр… – сказала я.

– Да, мы умерли, там что-то вспыхнуло, потом дым пошел, мы наверно задохнулись от дыма, а это после смертные видения. А может это розыгрыш, чтобы тебя сюда заманить, чтобы по огороду помогала? – сказала Лера.

– Слушайте, я говорю правду. – сказала Николаша.

– Это для вас прошлое, ну понимаете, машинка эта швейная перемещать может в разное время, только нужно все значения правильно поставить.

Где регулировка стежка, с правой стороны, там есть надписи. Самое первое слово Futurum– переводится как «будущее», посередине слово Instans– переводится как «настоящее», а внизу слово Praeterita – переводится как «прошлое», это на латыни. Нужно выбрать нужное положение и всё.

Тут же сверху над регулировкой стежка, есть колесики, там нужно подкрутить цифры и установить дату например 31.12.2001

А колесики с левой стороны возле иголки сверху, это выбор времени и минут. Потом крутите за ручку и всё готово. – с задором рассказывала Николаша.

– Хорошо ведать покрутили. – сказала Николаша.

Лера покрутила пальцем у виска, пока Николаша не видела.

– Николаша, рада что с тобой все в порядке, рада была встречи, нам уже пора, мы уже поедем, только машину нашу можно вернуть мы ее в прокате брали отдать нужно. – сказала я Николаше.

– Какую машину? Не переживайте я вас сейчас обратно отправлю и все будет нормально. Только она уже старенькая немного барахлит. Пойдемте в комнату к машинке. – сказала Николаша.

– Да, да, мы только на свежем воздухе ещё по будем немного и зайдём в дом. – сказала я.

Мы с Лерой стояли на улице и обсуждали происходящее.

– Похоже, у нее крыша поехала на старости лет. Надо быстрее добраться до города и пойти в полицию написать заявление о пропажи авто. И вообще нужно поскорее отсюда уйти вдруг они здесь все такие. – сказала Лера.

– Что поедем в город? – спросила я Леру.

– Да, только вещи свои заберем из дома. – сказала Лера.

Мы пошли в дом, чтобы собрать свои вещи.

Николаша была в маленькой комнате возле швейной машинки. Она спросила, какого числа мы приехали в деревню и сколько было времени, она что-то там подкручивала, а потом сказала, подойдите ближе, я знаю, что вы не верите. Сейчас убедитесь, что я говорю правду. Мы подошли ближе к швейной машинке и Николаша стала крутить ручку колеса на мишинке.

Машинка начала ярко светиться неоново-синим цветом пространство начало искажаться и дрожать, потом была яркая вспышка и все закончилось.

– Посмотрите в окно. – сказала Николаша.

Мы подошли к окну, но ничего вроде не изменилось, Лера отошла от окна и постучала пальцем по виску, намекая на то, что Николаша спятила.

А я стояла и смотрела в окно, и через пару минут я увидела, как к дому подъехала машина, машина припарковалась, и оттуда выходили мы. Мои глаза округлились, я позвала Леру, чтобы она на это взглянула собственными глазами. Лера подошла и увидела тоже, что и я. Из машины выходили мы, это был тот момент, когда мы впервые приехали сюда с Лерой.

Лера опять начала бурчать про то, что мы умерли и что это после смертные глюки. Николаша подошла к Лере и ущипнула ее.

– Лера вскрикнула и сказала. – Эй! Больно же!

– Если больно значит живая. Ладно, если не хотите встретиться с самими собой, то быстро подойдите сюда.

Она подкрутила, что-то на машинке и начала крутить ручку. Всё опять повторилось, машинка засветилась, мы переместились, я и Лера подошли к окну, и там ничего уже не было, ни машины, ни нас.

– И что теперь делать дальше? – спросила я?

– Сейчас я вас отправлю обратно и всё. А потом сделаю так, чтобы машинка сработала только один раз, в вашем времени, раз вы уже сюда переместились, чтобы вы ничего не натворили потом в будущем и прошлом.

– Ммм.. Слушай Николаш, ну если это правда такая машинка, которая может перемещать в будущее, в прошлое, может можно ей воспользоваться по назначению ещё разок? – Спросила я.

– Уж очень бы хотелось, кое-что изменить в прошлом. – сказала я.

– Понимаешь, я много раз пыталась всё исправить в прошлом, и никогда это к лучшим событиям не приводило, всё равно, что-то то будет не устраивать и постоянно будет хотеться, что-то исправить, это как игра в шахматы, где можно отменить ход. – сказала Николаша.

– Ну может только один разок, ну или максимум два? Пожалуйста? – я начала упрашивать Николашу.

– Ладно, я подумаю, а потом всё обсудим, а сейчас я вздремну немного. – сказала Николаша и пошла прилегла на кровать, которая была в маленькой комнате.

Мы с Лерой вышли на улицу и начали обсуждать происходящее и подумали, что может, позаимствуем не надолго эту машинку пока Николаша спит. Воспользуемся ей, а потом вернемся, так чтобы Николаша не заметила, что мы ее брали. Мы так обрадовались, и не могли поверить, неужели это правда.