# Сбитая с пути: Путешествие домой

Серафима Пантелеева

Она умерла – и попала в мир магии, где жизнь ребёнка может стоить дешевле политического решения, а святость легко соседствует с жестокостью. Без покровителей, без благословений и без права на ошибку она вынуждена выживать там, где даже боги предпочитают не вмешиваться.

Помня прошлую жизнь, героиня учится использовать магию времени и воды не как дар, а как инструмент. Обучение, интриги, религиозная власть за шагом превращают её путь в цепочку выборов, где каждый неправильный ответ стоит слишком дорого.

Чем сильнее она становится, тем яснее понимает: этот мир не нуждается в спасителях. Здесь выживают лишь те, кто готов взять ответственность за свою силу и принять последствия собственных решений.

История о перерождении без иллюзий, о магии без романтики и о свободе, которую невозможно получить, не заплатив за неё собой.

## Глава 1. Битва за свет

Я открыла глаза. Серый потолок, который встретил мой взгляд, был мне совершенно незнаком. Несколько секунд я просто лежала, пытаясь понять, где нахожусь, а затем резко села, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Пальцы машинально коснулись лица – кожа теплая, живая. Взгляд опустился на руки – маленькие, пухлые, детские.

– Цела… вроде. Но… где я? – прошептала я.

Это не больница.

С любопытством я огляделась. Комната была странная, серая, будто из другого времени. Стены, обтянутые тканью или тонкими деревянными панелями, смягчали суровость камня и придавали помещению теплый, почти домашний уют. Простые занавески скрывали окна, а под ними тянулся ряд кроватей – грубых, с соломенными матрасами и шероховатыми одеялами. Я насчитала девять.

В углу стоял камин, от него веяло мягким теплом. По стенам – несколько полок, шкафчики, да пара маленьких столиков, видимо, для чтения или учёбы. Свет в комнате был тусклый, мерцающий – от масляных ламп, оставляющих на стенах колышущиеся тени. Всё выглядело просто, почти аскетично.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же вообще произошло… Последнее, что помнила: вечер, перекрёсток, усталость после работы… потом – резкий сигнал грузовика, ослепительный свет фар, искра, грохот, и – тьма.

Я снова оглядела комнату.

– Нет… это точно не больница, – пробормотала я, чувствуя, как в груди зарождается тревога.

Голос звучал непривычно – выше, тоньше. Откинув одеяло, я застыла: короткие, тонкие ноги, по-детски неуклюжие. Тело… не моё.

– Не может быть… – прошептала я, и сердце пропустило удар.

Маленькие руки, чужая комната, постель, которую я никогда прежде не видела.

Память металась, выхватывая обрывки прошлого, но ни одно воспоминание не объясняло происходящего. И вдруг, словно шутка разума, в голове вспыхнула безумная мысль.

Я ведь читала о таких историях – о переселении в другие миры после смерти.

Неужели… и со мной случилось то же самое?

Серьёзно?..

– Мона, ты проснулась. Я сейчас приведу лекаря, хорошо? Посиди еще немного, ладно? – сказала вошедшая девушка с волосами цвета спелой пшеницы.

Я не сразу поняла, к кому она обращается, но осталась сидеть, не двигаясь. Имя будто зазвенело в воздухе – «Мона». Не мое, и все же почему-то знакомое.

Пока я пыталась осознать происходящее, мысли беспорядочно метались в голове. Я вспоминала все прочитанные романы, а их, признаться, было немало. Книги всегда были для меня спасением – от серых, бесконечных будней, изнуряющей работы и вечной спешки.

Миры, полные магии, приключений и любви, где герои ради своего чувства любви готовы хоть дьявола убить… Да, это было мое утешение.

Последним, что я читала, было фэнтези с пафосным названием: «Под гнетом тьмы: Элиза и битва за свет». Я устало закрыла глаза, стараясь восстановить сюжет в памяти.

Он был до смешного предсказуем. Главная героиня – Элиза, юная, но храбрая, воспитанница императорского двора, была шпионом церкви. Её миссия – подставить великого герцога Эдельвейса Нокса, обвинить в темных экспериментах и всевозможных грехах ведьмовства. Церковь и народ возложили на него ответственность за всё подряд – от засухи до того, что у коров молоко кончилось. Элиза собрала отряд благородных воинов, обрела «истинную силу» и вместе со своим верным рыцарем Цереусом победила злодея. Его сожгли на костре, а Империя вновь стала целостной, Элиза стала прославлена как «Святая дева». Мир спасён, героиня вышла замуж за кронпринца, фанфары, счастливый финал. Конец истории.

Только вот… какая моя роль во всём этом?

Я лихорадочно перебирала в памяти имена персонажей. Может, второстепенная фигура? Спутница? Нет – у Элизы всё было идеально: сильная, независимая, самодостаточная. Все в соответствии последним «тенденциям».

Может быть злодейка?.. Мона… Мо-на…

– Монарда! Мать его, Астер Ха-ха!.. – выдохнула я и нервно рассмеялась.

Монарда – антагонистка. Женщина, которая всеми силами пыталась очернить Элизу и завоевать внимание кронпринца. Пакости, интриги, похищения – классика жанра. И вот теперь… я – она?

Я рассмеялась громко, почти истерично. Со стороны, наверное, выглядело так, будто маленькая девочка окончательно тронулась умом. Что, впрочем, было не слишком далеко от истины.

– Чертов грузовик! У меня ведь была жизнь – нормальная жизнь! Работа, квартира, кот, парень, семья… Мама, папа, сестра! И проект, в который я вбухала душу и бессонные ночи в компании, слушая нытье начальства! А теперь что?.. Всё пошло прахом, из-за какого-то проклятого грузовика!

Я сжала одеяло, стараясь успокоить дыхание, как в комнату кто-то вошел.

– Мона! Как ты себя чувствуешь? – в комнату снова ворвалась та самая златоволосая девушка, а за ней вошёл седой мужчина в белом халате – видимо, лекарь.

– С тобой всё хорошо? Сейчас тебя осмотрят, ладно? Будь умницей, – мягко сказала она.

Я кивнула. Лекарь приблизился и коснулся моего лба холодными пальцами.

– Температуры нет, взгляд ясный, кожа в порядке… – пробормотал он. – Ничего не болит?

Болит? Только голова – от осознания, что я в книге! Но, разумеется, я не могла сказать это вслух. Не хотелось проверять, есть ли в этом мире аналоги психбольниц, поэтому я отрицательно покачала головой.

– Хорошо, но всё же полежи пару дней, – сказал лекарь и удалился вместе с золотоволосой девушкой.

Я осталась одна и задумалась. В книгах герои, попавшие в чужое тело, обычно стремились изменить судьбу – переписать сюжет, использовать знания ради выгоды. Звучало логично. Но я ведь не героиня. События романа начинаются, когда Элизе исполнится шестнадцать – ещё целая вечность.Что же делать всё это время?

О детстве Монарды в книге не было ни слова. Она появилась уже взрослой, в Академии магии, где и началась ее слава – и позор. Я помнила лишь, что ее изгнали, несмотря на большой талант к водной магии. Выбраться из приюта и попасть в Академию – это, вероятно, станет моей первой целью. И единственным шансом.

Нищая и принц… какая нелепость. Автор просто создал удобную злодейку, чтобы на её фоне Элиза казалась ещё прекраснее.

Мои мысли прервал шум. Дверь распахнулась, и в комнату вбежали дети – смеющиеся, плачущие, суетливые. Кто-то всхлипнул у окна, кто-то уселся за стол и открыл потрепанную книгу. Златоволосая поспешила за ними, утешая плачущих и наводя порядок.

Она здесь была воспитательницей или смотрителем? Хотя думаю, что это одно и тоже.

Глядя в серый потолок, я почувствовала, как веки тяжелеют. Мысли путались, шум вокруг становился всё тише…И вскоре я снова провалилась в сон.

Я открыла глаза – потолок. Опять этот серый, безликий потолок. Села на кровати, потерла виски, но вокруг никого не было.

– Мона, ты проснулась. Я сейчас приведу лекаря, хорошо? Посиди еще немного, ладно? – в дверях стояла златоволосая девушка.

Я осталась сидеть, послушно глядя, как она исчезает за дверью. Вскоре всё повторилось.

– Мона! Как ты себя чувствуешь?! – она ворвалась в комнату с тем же обеспокоенным лицом, а за ней вошёл старый лекарь.

Она села рядом, привычным тоном проговорила: – С тобой всё хорошо? Сейчас тебя осмотрят, ладно? Будь умницей.

Надо же…Слово в слово!

Лекарь коснулся моего лба холодными пальцами.

– Температуры нет, взгляд ясный, кожа в порядке… – тоже самое пробормотал он. – Ничего не болит?

Я покачала головой.

Ты ведь уже это спрашивал, старик!

– Хорошо, но всё же полежи пару дней, – сказал он и вышел из комнаты вместе с девушкой.

Я откинулась на подушку, следя за ними глазами, пока они выходили из комнаты. Дверь распахнулась, и вбежали дети. Те же самые. Те же лица, те же движения. Вот мальчишка сейчас заплачет… рыжая девочка достанет из шкафчика плюшевого кролика… а русый парень бросит книгу в камин. Именно так всё и случилось. До мелочей.

Я уснула – и снова открыла глаза под тем же потолком.

– Мона, ты проснулась. Я сейчас приведу лекаря, хорошо? Посиди еще немного, ладно?

Нет. Только не снова.

Я села и прищурилась.

Это третий раз! Неужели все снова повторится? Что вообще происходит?

Я решила запомнить всё – каждый предмет, складку на одеяле, трещину на стене, узор на шторах. И снова – те же шаги, те же слова, тот же врач. Слово в слово.

Это петля времени?

Я кивала, как кукла, и наблюдала, как все повторяется с точностью до вдоха. Когда дети вновь ворвались в комнату, я прошептала сквозь зубы: – Да твою же мать…

Сон снова поглотил меня. На этот раз, открыв глаза я встала с кровати с готовностью хоть что-то изменить. Но для начала, мне нужно было зеркало. Я помнила, что одно валялось на соседней кровати. Я нашла его. Мутное, в пятнах. Больше похоже на кусок полированного железа, чем на стекло.

– Лучше смотреться в грязь, чем в это.

Я протерла поверхность рукавом и замерла. В отражении – бледное размытое лицо, крохотное, почти кукольное. Волосы синего цвета, глаза глубокие, синие.

Да, имеено так описывалась в книге Монарда. Без сомнений.

Я поставила зеркало на место и, возвращаясь к кровати, заметила стул.

Почему бы не попробовать? Изменит ли это что-то?

Я пнула его. И, конечно же, тут же взвыла от боли – маленькие пальцы ноги горели. Но… дверь открылась.

– Мона! Что случилось?! – златоволосая девушка подбежала ко мне, следом – всё тот же лекарь. Она подняла меня и усадила… на тот самый стул.

Интересно.Изменится что-то или нет?

– Сейчас тебя осмотрит лекарь, ладно? Будь хорошей девочкой. – голос девушки был тот же, но теперь в нем звучало больше тревоги.

Холодные пальцы лекаря коснулись моих ног.

– Ничего страшного. Ушиб. Наверное, споткнулась, – произнес лекарь. Потом привычно добавил: – Температуры нет, взгляд ясный, кожа хорошая. Тебе что-нибудь болит?

Мои мозги от дежавю!

– Всё равно полежишь несколько дней, – подытожил старый лекарь в белом халате.

Но я решила действовать.

– Что это за место? – спросила я, и удивилась: голос был хриплым, будто неиспользованным годами.

Оба замерли. Лекарь прищурился.

– Ты… не помнишь?

Я помолчала и кивнула.

– Она, – я указала на златовласую, – назвала меня Моной. Но я ничего не помню. Где я?

Он снова коснулся моего лба. Теплая волна разлилась по голове.

– Она потеряла память, – сказал лекарь, обращаясь к девушке рядом.

– Похоже на то, – ответила златовласая тихо.

– Я не удивлён, – пробормотал врач. – После такой травмы… ещё немного – и девочка бы не выжила. Хорошо, что очнулась. Я сообщу Его Светлости.

Они ушли, и я осталась одна.

Его Светлости? Значит, мы где-то при замке… или в столице? Неважно. Главное – что хоть что-то изменилось.

На полу, возле камина, валялась книга – та самая, которую каждый раз бросали в огонь. Я подняла её. «Десять ключей». Слова на обложке словно мерцали в отсветах пламени. И когда дети вновь вбежали в комнату, я уже знала, что будет дальше.

Мальчик с короткими огненно-рыжими волосами остановился передо мной, протянув руку:


– Отдай. Это моя.

– Нет, – ответила я спокойно, не сводя с него взгляда. – А что ты с ней сделаешь? Опять в камин бросишь?

Он замялся. Пальцы дрогнули, но руку не убрал. Я перевела взгляд с книги на мальчика, прищурилась и добавила:

– Я верну, если пообещаешь, что не сожжешь. Мне нравятся картинки.

Он кивнул – коротко, почти по-взрослому. Подошёл, аккуратно забрал книгу, прижал к груди, словно что-то бесконечно ценное, и молча ушёл к своему месту.

Когда он скрылся за спинкой кресла, ко мне подошла златовласая девушка. Она опустилась на колени, заглянула мне в глаза и осторожно провела ладонью по волосам

– Мона, ты спрашивала, что это за место. Хочешь, расскажу?

– Да. – я подняла глаза.

– Это приют. Здесь живут дети, которые остались без родителей.

– Значит… у меня нет семьи? – уточнила я.

– Мы все здесь семья, – мягко ответила она.

Я тихо выдохнула.

Значит, я никому ничего не должна. И могу действовать, как хочу? Это же замечательно! Теперь нужно было понять другое: повторится ли всё снова? Можно ли вырваться из этой петли? И если да – какой ценой?

Эти мысли убаюкали меня. И я не заметила, как забралась на кровать и уснула, чувствуя на волосах тёплую ладонь девушки.

## Глава 2. Черный замок Нокс

Я открыла глаза – утро. Тусклый свет робко пробивался сквозь узкое окно, ложась на спящие силуэты детей. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием и поскрипыванием старых кроватей.

Петля закончилась… или нет?

Живот недовольно заурчал, напоминая, что тело хочет есть. Я осталась лежать, не зная, какие здесь порядки. Просто смотрела в потолок – облупленный, серый, теперь уже знакомый.

Дети начали просыпаться. Кто-то потирал глаза, кто-то искал свои туфли, кто-то уже тащил одеяло за собой. Вошла златовласая девушка – с теми же мягкими движениями и усталым, но добрым взглядом. Она помогала малышам застегнуть пуговицы, поправляла воротники, гладила по головам. Когда дошла до меня, я уже сидела, откинув одеяло.

– Нет, Мона. Лежи. Я принесу завтрак позже. Тебе пока нельзя вставать, – мягко, но строго сказала она.

Я не возражала. Пока не важно, что я делаю. Главное – понять, появится ли петля снова. Ведь стоит ничего не менять, не вмешиваться, и всё повторяется с пугающей точностью.

Боги ли это, играющие со мной? Или просто злая насмешка судьбы? Всё равно.

Девушка с золотыми волосами не заставила себя ждать – принесла миску и поставила на маленький столик.

– Вот. Ешь, потом отдохни. Тебя позже заберут.

Я послушно села. Варево пахло травами, но на вкус напоминало разбавленное водой рагу. Много зелени, мало всего остального.

Кто заберет? Куда? Зачем? Вопросы роились в голове, но я промолчала. Просто ела, потом легла, как велела девушка, и уснула. Проснулась я вновь на рассвете. Те же дети, те же кровати, тот же свет.

Всё возвращается в начало дня, после моего сна? Что за бред?

Меня охватила тревога. Если сон – это спусковой крючок, значит ли это, что я никогда не выйду из этой петли? Что стоит мне заснуть – и всё снова повторится?

Я осторожно поднялась, ступая босыми ногами по холодному полу, и тихо вышла из спальни. Коридор тянулся длинной серой кишкой, двери по бокам были плотно закрыты. Если бы сейчас была ночь, всё это выглядело бы как сцена из дешевого ужастика – где в конце коридора непременно ждет чудовище.

– Мона? Создатель, что ты здесь делаешь?! – голос золотоволосой девушки заставил меня вздрогнуть.

– Я… голодна, – ответила я, опуская голову.

– Неудивительно. Идём, – устало вздохнула она. – Но ты ведь знаешь, что нельзя вставать без разрешения? Я бы принесла еду в кровать.

– Я устала лежать…– пожаловалась я, и это звучало как-то по-детки.

Мы шли молча по длинному коридору. Шаги гулко отдавались от каменных стен, пока нас не привели в небольшую кухню, где на очаге тихо кипели кастрюли. С балки свисали черпаки, лопатки и прочая деревянная утварь. Здесь пахло дымом, хлебом и чем-то травяным – тёплым и домашним.

Пшеница поставила передо мной миску.

– Травяной суп. Всё по рецепту лекаря, – сказала она, улыбнувшись мягко и немного устало.

Я зачерпнула ложку, посмотрела на парящую жидкость и, не поднося к губам, спросила: – Что со мной случилось?

Её улыбка погасла. Она опустила взгляд и, будто невзначай, провела ладонью по моим волосам.

– Ты выбежала на дорогу. Попала под карету.

Я удивленно моргнула. Значит, здесь вместо грузовика – карета? Она сбила Мону примерно тогда же, когда и меня грузовик?

– Почему я побежала? – тихо спросила я.

– Ты играла с другими детьми, – ответила девушка, но глаза её выдали – она что-то скрывает.

– Если я просто играла… почему не заметила лошадей?

Она отвела взгляд: – Я не знаю.

Я доела травяное варево молча, размышляя. .

Может, дети толкнули Мону? Издевались над ней? В романе ведь говорилось, что её дразнили, сторонились. Зависть, обида – всё это имеет корни. Дети всегда жестоки. И в этом мире похоже не исключение.

Пшеница отвела меня в какой-то кабинет и ушла. Осмотревшись, я увидела что он был небольшой, но чистый, строгий. Книги на полках, стол был убран, кресло пустое. Всё на своих местах, аккуратно. Для простого приюта – даже слишком. Я села на стул, и снова принялась размышлять над ситуацией, в которой оказалась.

Возможно, этот приют спонсировали. Может церковь? А если Элиза и Цереус тоже были отсюда? Может, всё началось именно здесь? Если бы я смогла найти Элизу может, изменила бы историю Монарды?

Дверь открылась. Вошёл мужчина – высокий, худой, в какой-то одноцветной робе. Сняв капюшон, он посмотрел на меня холодными глазами. Волосы цвета пепла, собранные в хвост, аккуратная бородка, изящные усы. Напоминал дворецкого, только без фрака.

Сто процентов, убьет кого-нибудь в конце, – хмыкнула я про себя.

– Монарда Астер, не так ли? – его голос звучал низко, хрипло, почти рыком.

Я пожала плечами:

– Наверное. – и опустила взгляд, болтая ножками, как настоящая ребёнок.

В этот момент в комнату вошла златовласая девушка, держа в руках сверток серой ткани.

– Это всё, что у неё было, – сказала она тихо, передавая сверток мужчине.

Мужчина развернул его: деревянная расческа, мягкая игрушка – олень из грубой шерсти, и две миниатюрные деревянные фигурки, тонкие, почерневшие от времени.

– Мне… нравились олени? – спросила я, узнав форму

– Судя по всему, да, – ответил мужчина.

– Они милые.

Пшеница села за стол, достала два пергамента и расписалась. Мужчина последовал её примеру, но вместо чернил, достал склянку с красной жидкостью и капнул на подписи несколько капель крови. Тут же моё запястье обожгло болью. Я вздрогнула и подняла руку. На коже, сквозь жар, проступили странные символы.

– Но… кс? – прошептала я. – Что за…

Подождите! Какого демона здесь происходит?

Пока я вспоминала содержимое романа про герцогство Нокс, взрослые все уже согласовали и договор был подписан, я тихо шла следом за «дворецким» из приюта, чувствуя, что меня откровенно обманули. Ничего толком не объяснили – так еще и клеймо поставили. И ладно бы просто клеймо… но ведь фамилия – Нокс! Та самая, что принадлежала зловещему герцогу, которого обвинили в ведьмовстве.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Милая, добрая, мягкая как тесто златовласая девушка – даже не вышла меня проводить. Только в кабинете кротко погладила по голове, приобняла и сказала с вымученной улыбкой: – Это к лучшему. Вот увидишь.

К лучшему? Что меня продали? Спасибо, утешила!

Я прищурила глаза, глядя на неё с недоверием, потом шумно выдохнула и всё же кивнула. Развернулась и пошла за «дворецким».

– Ты умеешь читать герметические символы? – спросил мужчина на ходу.

Я моргнула, не зная как ответить.

– Монарда? – окликнул он меня еще раз.

– Я не знаю. Само как-то вышло, – ответила я и обернулась.

Приют оставался позади – серое каменное здание с ухоженным зеленым садом, за черным кованым забором висела вывеска: «Приют св. Кардинала Лобелии».

Да, он точно – имперский. Местная вера и империя всегда шли рука об руку. Значит, я не так уж ошибалась. А где была Элиза и Цереус? Разве они не из одного приюта?

Смотря на выцветшую табличку приюта, я краем глаза заметила знакомую алую макушку, выглядывающую из-за угла. Тот самый поджигатель? Что он здесь делает?

Я помахала ему рукой, но, заметив это, мальчишка метнулся обратно в здание, словно испугавшись. Странно. Это ведь они издевались надо мной, а не я над ними.

Красные короткие волосы, вспышка огня в глазах… Неужели это был Цереус? Если он здесь, значит, где-то поблизости должна быть и Элиза. Но я её не видела.

«Дворецкий» подвёл меня к карете и галантно подал руку. Я осторожно села напротив него. Он вскинул бровь, явно не в восторге от необходимости разговаривать.

– Кто вы? – спросила я.

– Правая рука его светлости по вопросам магии. Герберд Лиандри Нокс, – отозвался он с ленивой усталостью, будто повторял это в тысячный раз.

Волосы цвета пепла, взгляд холодный, голос хриплый, как будто от старости… только вот стариком он не был. Молодой, но седой. Противоречие, живое и странное.

– Почему вы меня забрали? – не выдержала я.

– Наш дом виновен в твоём несчастье. Было решено взять ответственность, – ответил он, глядя в окно.

– Купив ребёнка?

– Приняв тебя в род. В качестве будущего мага дома Нокс.

Я чуть не подавилась воздухом. Это ж сколько на меня возложили – для ребёнка, который и думать-то толком не должен!

– Но почему я?

– Ты пострадала по вине нашего дома. – мужчина говорил лениво, словно обсуждал не трагедию, а вопрос этикета. – Герцегство решило, что мы должны взять на себя ответственность за это.

– Но я маленькая! – сразу же возразила я.

– Тем лучше. Прекрасный возраст для начала обучения.

– Обучение? Чему вы будете меня обучать?

– Магии. – он кивнул. – Иберис заметил в тебе магический потенциал. Когда-нибудь ты станешь магом, достойным герцогства Нокс.

Я перестала спрашивать. Задавая больше вопросов, я ничего не достигну. Откинулась на мягкую стенку кареты, глядя в окно. Дорога мелькала ритмично, как убаюкивающая колыбельная. Глаза закрывались сами собой…Проснулась я, спустя какое-то время, от чьих-то сильных рук – меня трясли за плечо.

– Крепкий же у тебя сон, дитя. Мы приехали, – услышала я низкий голос Герберда.

Я протерла глаза, нащупала его ладонь и шагнула наружу.

Странно… Я ведь заснула, но день не вернулся назад. Как же это работает?

Мы шли молча, пока я не увидела перед собой огромный чёрный замок. Башни, устремленные в небо, сияли сквозь витражи, отражая свет. Множество окон сверкало в сумраке черного камня. Внизу, в изумрудном саду, слуги подстригали кусты, весело переговариваясь и улыбаясь, будто это место не дышало тьмой.

– Какой он огромный! – вырвалось у меня с детским восторгом.

Герберд едва заметно ухмыльнулся.

– Пойдём дальше. Мы войдём через боковую, крайнюю правую дверь. Тебя отдадут слугам, – произнес мужчина, даже не оборачиваясь.

– Слугам? Зачем? – удивилась я.

– Тебя вымоют, переоденут, накормят и покажут твою комнату, – спокойно ответил он.

Я опустила взгляд на себя – и поняла, что это действительно не помешает. За два дня, проведенных в постели, я выглядела жалко: церковное платье, что видимо было некогда ярко-красное, теперь поблекло, местами потерлось, а волосы спутались в тугой ком.

Герберд передал меня горничной и исчез. Меня несла на руках служанка внутрь цельного черного камня. Замок герцога изнутри, по крайней мере то, что я успела увидеть, представлял собой сеть витиеватых коридоров, полных изящных арок и витых лестниц. В длинных коридорах стояли гранитные скамьи, мраморные вазы, полотна в резных рамах и черные доспехи, словно манекены стояли возле арок, оружие висело на стенах, вместе с различными гобеленами и картинами. Всё это напоминало скорее галерею, чем жилое пространство, особенно в сочетании с многоцветными бликами от оконных витражей.

Слуги, которых я встретила, были одеты в одинаковые черно-белые одеяния и фартуки – аккуратные, бесшумные, будто тени на фоне сияющих стен. Больше по пути мне никто не попался.

Интересно, местные слуги будут вести себя как в книжках? Издеваются над бедной сироткой? Или окажутся вменяемыми людьми? Но горничная в ответ на мои мысли лишь поставила меня перед ванной и спросила:

– Какой цвет вы предпочитаете?

– Синий! – выпалила я.

Горничная молча кивнула и достала из шкафа аккуратно сложенный комплект одежды глубокого синего цвета. Положив его на комод, она подошла ко мне и, не говоря ни слова, помогла снять старое платье.

Когда одежда наконец была побеждена, я осторожно опустилась в горячую ванну. Вода окутала тело паром, но расслабиться не получилось – горничная взялась за щетку и стала тереть кожу с таким усердием, будто пыталась стереть ее. Кожа жгла, щипала, но я молчала.

В ванну полетели флаконы и пузырьки, один за другим – травяные растворы, масла, ароматные эссенции. Процедуру она повторила еще дважды, словно проверяя, не осталась ли на мне хоть крупица грязи.

Потом настала очередь волос. Горничная что-то густое втерла в пряди, а затем вылила на них воду из кувшина, пока пена не исчезла. После этого она насухо вытерла меня мягкими полотенцами и покрыла кожу тонким слоем душистого крема.

Наконец, я облачилась в одежду. Комплект оказался почти таким же, как у Герберда – туника, пояс, узкие штаны и сапоги до бедра, только моего размера и оттенков синего.

В зеркале на меня смотрело странное создание – синие волосы, синие глаза и синяя одежда. Наверное, со стороны это выглядело диковато. Но почему бы и нет? Горничная снова подняла меня на руки и понесла вверх по лестнице.

– Это твой ключ, – сказала она, ставя меня перед дверью. – Справа – спальня, слева – уборная. В шкафу всё необходимое. Меня зовут «Пятьдесят шесть». Запомнила?

Я кивнула и вслух повторила её номер. Очень странная система – слуг здесь звали не по именам, а по порядковым числам. Хотя, возможно, так действительно удобнее… особенно если не считать их людьми.

Горничная вышла, и я осталась одна, осматривая свои новые комнаты.

Скорее это походило на гостиницу, чем на покои в замке. Небольшой мягкий диван нейтрального оттенка, белый ковер, на нём – кремовый столик и одно кресло рядом. В спальне стояла лишь кровать с белой резной спинкой, застеленная синим пледом. Возле большого окна лежал серый ковер с коротким мягким ворсом. Стены были однотонные, с легкими разводами, напоминающими мрамор. Простые, но уютные комнаты – ничего лишнего, ничего личного.

Когда дверь вновь открылась, «пятьдесят шесть» вошла с подносом. Аккуратно поставив его на стол, она вручила мне салфетку и осталась стоять, ожидая. Я взяла приборы и без лишних слов начала есть. Было очевидно, что горничная внимательно наблюдает, оценивая, кто я такая и что за существо попало в дом герцога.

Да и пусть. Я была слишком голодна и слишком уставшая, чтобы думать о приличиях. Вопросы можно было задать позже. Когда закончила, вытерла рот и спросила: – Что будет дальше?

– Отдыхайте. Лорд Нокс придёт позже. Всё объяснит. – сказала она и снова покинула моои покои.

Итак, подведем итоги.

Меня купили, потому что во мне нашли магию. Значит, сюжет уже не сходился с оригиналом. Монарда хоть и была из приюта, но в академию магии поступила сама, а меня – купило герцогство. И ещё эти петли времени…

Когда именно они появляются, я так и не поняла. Думаю, у меня будет достаточно времени, чтобы разобраться.

Я улеглась с этими мыслями на кровать, чувствуя, как мягкая подушка втягивает в себя, и закрыла глаза. На несколько секунд всё стало тихо. Слишком тихо. А потом воздух сжался. Гулкий удар прокатился снизу, по полу, по стенам – прямо в грудь.Что-то вспыхнуло. Я не успела даже вдохнуть – горячая волна ударила в лицо. Боль пронзила всё тело, будто меня разорвали изнутри.

## Глава 3. Будни

Я вскочила, испугавшись, не понимая, где нахожусь, и схватилась за грудь, пытаясь отдышаться. Судорожно уставилась на свои руки.

Жива? Вроде бы да.

– Плохой сон? – уточнил Герберд, не сводя с меня взгляда.

Мы все еще ехали в карете, и уже приближались к замку. Я кивнула ему в ответ и шумно выдохнула.

– Не беспокойся, – сказал он спокойно. – В замке ты будешь в безопасности.

Я рассеянно посмотрела на него: – В приюте я тоже так думала.

– Этих детей ты больше не увидишь, – добавил он. – Не стоит переживать.

Вот как. Значит, я была права – эти детишки действительно издевались над ней.

– Вы обещаете, что там я буду в безопасности? – спросила я, поднимая глаза, в которых отражалось мое недоверие.

– Да, – просто ответил он.

– Тогда… я поверю вам, – прошептала я, опуская взгляд.

Меня снова отвезли в замок, снова вымыли, переодели, накормили. Всё – по кругу, словно заезженная пластинка. Когда я доела, спросила у «Пятьдесят шесть»:

– Можно погулять в саду, пока мы ждём Герберда?

– Да, ты можешь свободно гулять по территории, – ответила она мягко. – Только не задерживайся. Если что-то случится – позови кого-нибудь из прислуги, и тебе помогут.

Я кивнула и, не теряя ни секунды, выбежала из комнаты. Бежала вниз по самой дальней лестнице, к воротам, на открытый воздух. Но стоило мне выйти во двор, как голос позади спокойно спросил: – Уже закончили?

Я резко обернулась – Герберд. Стоит, будто и не уходил вовсе.

– Да, – ответила я. Он одним легким движением поднял меня на руки.

Мы сделали всего несколько шагов по дорожке, когда за спиной прогремел взрыв. Оглушительный, ослепительный – пыль, крики, камни. Я обернулась и увидела, как треть башни просто исчезла, превращаясь в дым и обломки.

Вовремя я убежала.

Слуги уже бежали внутрь, кто-то кричал, кто-то пытался тушить пожар. Герберд, не выпуская меня из рук, ворвался в самую гущу хаоса.

– Почему это произошло?! – рявкнул он.

– Простите, лорд Нокс, это всего лишь неудачный эксперимент, – ответил один из рыцарей в доспехах.

Настоящие рыцари! Круто! Интересно, сколько весит весь этот металл?

Герберд всё больше закипал и отдавал распоряжения, крича на них. Спустя время все таки виновного нашли.

– Тащите его сюда! – приказал он.

Рыцари вытащили из-под обломков мужчину, наполовину живого.

– Идиот! – голос Герберда гремел, как гром. – Уберите его.

Рыцари подчинились, утаскивая несчастного прочь.

– Где теперь будет моя комната? – спросила я, будучи все еще на руках у мужчины.

– Найдите Нертеру. Пусть начнёт восстановление немедленно, – сказал Герберд, и шагнул прочь из толпы, направляясь к саду. «Пятьдесят шесть» подбежала, низко поклонилась.

– Прошу прощения, милорд, я не уследила…

– Виновата не ты, а тот, кто устроил этот бардак, – отмахнулся Герберд, поправляя рукой выбившуюся прядь волос.

Почему я чувствую себя плюшевой игрушкой? Меня вообще когда-нибудь поставят на землю?

Не сказать, чтобы мне было плохо, но… некомфортно, когда взрослый мужчина носит тебя на руках, словно куклу.

Лишь бы это не вошло в привычку.

– Найди ей другую комнату. Ближе к моей. Там спокойнее, – приказал он.

«Пятьдесят шесть» поклонилась и ушла. А Герберд понес меня обратно в замок. Он поднялся по лестнице другого крыла, открыл тяжёлые дубовые двери. Пространство было огромным, словно целый крыло замка было отдано только книгам. Стены увешаны высокими полками из темного дерева, доходящими почти до потолка, а сверху свисали старинные лестницы на колёсиках, позволяющие доставать даже самые верхние фолианты. Между рядами стояли столы из того же дерева, покрытые пыльными свитками, раскрытыми томами и чернильницами. Воздух был густым от запаха бумаги, чернил и легкой дымки воска с горящих свечей в настенных подсвечниках.

В каждом углу тихо шуршали люди: кто-то бродил между полками, изучая надписи на корешках, кто-то писал заметки, поглядывая на пыльные свитки, а кто-то сидел в кресле с раскрытой книгой на коленях, полностью поглощенный чтением. Лёгкий свет дневного солнца пробивался сквозь огромные витражные окна, раскрашивая воздух разноцветными бликами, которые играли на страницах и мебели.

– Библиотека? – спросила я, глядя на бесконечные ряды книг.

– Именно. Пока что ты будешь проводить время здесь. Читать ты умеешь – проблем не будет. Твой учитель придёт позже. А пока я передам смотрителю список литературы. Он будет выдавать книги по мере того, как ты закончишь предыдущие.

Он опустил меня за стол в дальнем углу. Я сидела молча, глядя ему вслед, потом перевела взгляд на своё запястье.

Интересно, что было бы, если бы я тогда сбежала? Удалось бы мне выжить?

Теперь я точно была уверена что меня возвращает назад и после смерти. Удобно? Не особо. Но всё же лучше, чем начинать день с самого начала.

Герберд вернулся, поставил передо мной две книги и сел напротив. «История континентов. Часть первая» и «Часть вторая».

– Мы начнём с основ, с базовых знаний. Дальше, по мере твоей успеваемости, перейдем к более узкоспециализированным областям. – сказал Герберд, протягивая мне первую часть.

– Но этому же учат в академии, – сказала я, прощупывая почву.

– Ты маг герцога с того самого момента, как на тебе появилось клеймо, – спокойно ответил он. – В академиях готовят только магов Империи. Туда ты не попадёшь.

– А в чём разница? – спросила я, недоумевая.

– Маги Империи подчиняется самой империи и имперской башне магов, – Герберд с лёгкой самоуверенной ухмылкой на лице смотрел на меня. – Ты же будешь подчиняешься главному магу дома герцога. Разница есть, и немалая.

По роману я помнила, что империя и герцогство давно не были в ладах. Поэтому было ясно, что маги в этой библиотеке подчиняются исключительно герцогству, а не чужой власти.

– Много здесь магов? – осторожно спросила я, оглядываясь на толпу в разноцветных мантиях, которые сновали между полками, шурша страницами и переговариваясь шёпотом.

– Даже слишком, – вздохнул Герберд. – Контролировать их непросто.

– Вы главный маг? – уточнила я, внимательно наблюдая за ним.

– Ты в хороших руках, – лениво бросил он.

Я уставилась на него, пытаясь понять.

– Но почему я? – спросила я резко, смотря на него. – В приюте же было столько детей! Одной жалости после того, как меня сбила карета, недостаточно, чтобы носить меня на руках. Тот случай не делает меня магом! Чтение символов не делает меня магом! Там, где я была, мальчик сжег книгу, даже не бросив её в камин! Так почему именно меня забрали, а не его?

Что обнаружил этот лекарь? Среди других детей – что такого особенного во мне? Или меня просто взяли, потому что «повезло»? Что он нашёл?

Герберд поднял бровь и спокойно ответил:

– Магия воды – редкий дар. В отличие от огня или земли, маги которых рождаются повсеместно.

– Вам так нужен маг воды? – спросила я, не скрывая любопытства.

– Да. Именно поэтому я тебя и забрал, – произнес Герберд ровно, без лишней интонации.

Я посмотрела на него, потом на книги перед собой. – Если вы сдержите свое обещание, – сказала я серьезно. – То я буду делать все, что в моих силах.

Он кивнул, не прерывая взгляда.

– Вы сказали, дар воды редкий… А как же маги света и тьмы? – спросила я, вспоминая про Элизу и герцога Нокс.

– Таких магов всего несколько на весь мир, – спокойно ответил он. – По одному на континент. И про континенты, страны и их особенности ты узнаешь, как только прочтешь эти книги.

И затем он просто встал, неспешно вышел из-за стола и направился к двери.

Он только что… просто ушёл? Учитель года…

Мне оставалось лишь открыть книги и начать чтение. В конце концов, нужно было досконально разобраться, где я нахожусь.

Была и хорошая новость: раз в академию идти необязательно, то Элизу и Цереуса я, как минимум, не встречу. Но зная сюжет романа, они всё равно рано или поздно придут сюда.

Пусть приходят. Устроим им «теплый прием».

Я наконец-то узнала, где нахожусь. Юстиция. Если точнее – Империя Юстиция. Обычная монархия: император, императрица, кронпринц и две принцессы. В своё время весь континент и мелкие государства на нём были завоеваны великим герцогом Ноксом II. Чем занимался первый – осталось загадкой.

Второй по размеру континент делили два государства: Арабис на юге и Руэллия на западе. Северный континент Уайтфилд стоял отдельно; земли там покрыты льдом, жить тяжело, поэтому сохранялся общинный строй.

Я читала книгу взахлёб, забыв о времени, пока поздним вечером «пятьдесят шесть» не пришла за мной.

– Почему вы не искали меня? – спросила женщина, стоя напротив меня.

– Я читала, было интересно. Разве вам не интересно узнать о месте, где живёте? – ответила я.

– Было бы, – сдержанно кивнула «пятьдесят шесть».

Она снова подняла меня на руки и понесла к моим новым «апартаментам». Комнаты были почти такими же, как предыдущие, но стены теперь сияли мягким голубым оттенком, и это заставило меня невольно улыбнуться.

– Еда, ванна, сон – я всё быстро приготовлю, ждите здесь, – сказала она.

Я кивнула и осталась в гостиной. Когда всё было готово, на часах уже стояла полночь. Я рухнула в кровать и провалилась в сон.

Утром я проснулась с улыбкой, увидев синие стены: наконец-то не серый потолок приюта и не карета. В ванной я вымылась и оделась самостоятельно. Дорогу от библиотеки до своей комнаты я запомнила, и найти её не составило труда. Села на своё место и снова погрузилась в книги.

Как же легко запоминается то, что действительно интересно.

«Пятьдесят шесть» появившись в библиотеке, вынула из фартука коробочку размером с локоть и поставила на стол. Я неспешно открыла её и улыбнулась: два белых деревянных оленя, парные и отполированные, с плавными голубыми разводами, почти как стекло.

– Мягкая игрушка починена и находится в вашей комнате, – сдержанно сообщила «пятьдесят шесть».

– Спасибо! – улыбнулась я.

Мне они нравились, по-настоящему нравились. Смотря на них, я чувствовала легкую ностальгию, даже если она была не моя.

– А теперь посмотрим, что ты вычитала, – сказал Герберд, что только что подошел.

Он называл континент или его часть, а я отвечала характеристиками: местность, население, полезные ископаемые, структуру государств и правление. После каждой главы он передавал мне следующую книгу.

Через пару дней, когда история кончилась, мне дали кипу пергаментов, перья и чернила. «Пятьдесят шесть» следила за моими конспектами и учила писать, контролируя домашние задания.

С «пятьдесят шесть» мы, похоже, нашли общий язык. Она стала приходить ко мне в «апартаменты» на рассвете, когда я просыпалась. Эта привычка осталась со мной из прошлой жизни, и уходить она не собиралась. Ещё одна привычка бывшего архитектора, от которой я не могла избавиться, – зарисовка конструкций на пергаменте. Иногда «пятьдесят шесть» украдкой наблюдала за моими рисунками.

Герберд, замечая пропорции и ровные линии, познакомил меня с точными инструментами этого мира, измерениями и математикой. В перерывах между занятиями с «пятьдесят шесть» он водил меня в сад и рассказывал о растениях и лекарственных травах.

Обучение шло весело и стремительно, и я едва заметила, как пролетело два года. Позднее меня начали обучать местному этикету. На всякий случай я всегда спрашивала, что хорошо, а что плохо, чтобы не совершать очевидные ошибки.

В этом мире всё было предсказуемо и мало отличалось от порядков моего прежнего мира. Разница лишь в том, что многое решалось принадлежностью к семье: тебе могли сойти с рук даже убийства, если ты был членом высокого дома.

Таких домов в Юстиции было три: герцогства Нокс, Лиатрис и Каладиум. Если Нокс стоял обособленно, не вмешиваясь в дела Империи и обеспечивая собственную защиту и существование с помощью внушительной военной мощи, то Лиатрис и Каладиум постоянно соперничали за право на превосходство. И это ещё без учёта самой монархии и Церкви.

Герцогство Лиатрис традиционно занимало высокие позиции среди Имперской знати и имело наибольшее влияние при императорском дворе, в то время как Каладиум был не только зажиточен, но и фактически самым богатым домом Империи.

Я задумалась: почему Нокс не отделился от Империи? Территориально обособленные, финансово и экономически независимые, с собственным правителем и преемственностью власти – казалось, препятствий нет.

Герберд объяснил мне, что прошлый император, скрепя зубами, подписал соглашение о независимости Нокса, но настолько опасался угрозы со стороны Руэллии, что отложил его исполнение на пятьдесят лет. А нынешний император предпочитает делать вид, что такого соглашения и вовсе не было.

– Меня не будет около семи дней, – сказал Герберд в оранжерее, после окончания очередного занятия..

– Куда направитесь? – спросила я, рассматривая листья остролиста.

– В Руэллию.

– Хм? – я подняла бровь.

– Помолвка, я же говорил тебе пару дней назад, – спокойно объяснил Герберд.

– Не говорили. – уточнила я, – Какая помолвка? Вы женитесь?

– Этого ещё не хватало… – пробормотал Герберд себе под нос.

Я покачала головой, вспоминая события романа.

– Политический брак на Руэллии…Странное решение.– высказалась я. – Не проще было бы посадить на имперский трон кого-то другого?

Если Нокс вступит в союз с Руэллией, он потеряет свою независимость. Неужели это действительно в интересах герцога?

– Твоего мнения никто не спрашивал, – ответил Герберд, садясь на скамейку, – Я еду, чтобы убедиться, что невеста – настоящая принцесса, а не подмена.

– Часто подменяют невест? – поинтересовалась я, аккуратно складывая остролист в склянку.

– Чаще, чем кажется, – продолжил Герберд, глядя на то, как я ставлю банку в коробку. – В прошлый раз империя подсунула бедняжку из трущоб и наложила на неё заклинание забвения. Девочка росла, искренне веря, что она принцесса. Шуму после этого было на весь двор. А года два назад появилась некая девица, утверждавшая, что она новая святая, потерявшая память, и кричала на весь замок, что влюбилась без памяти. И это ещё не всё… Были и попытки проникновений девушек, которым «было предначертано» судьбой, нагадано ведьмой, заколдовано или зачаровано.

Герберд закатил глаза и откинулся назад, наблюдая за моими движениями.

– Вы поедете один? – спросила я.

– Конечно, нет, – сказал Герберд спокойно, словно речь шла о пустяке. – Это помолвка Его Светлости. Если что-то пойдёт не так, ищи Нертеру. Он – левая рука герцога во всех политических и административных делах.

Он вынул увесистый том и протянул мне.

– Виды живых организмов. Мое домашнее задание? – спросила я.

– Вторая часть в библиотеке, как обычно, – лениво ответил Герберд и, взяв меня за руку, потащил обратно в замок.

– Я ещё не закончила! – протестовала я, но была успешно проигнорирована.

## Глава 4. Охота

Как наставник и говорил, он покинул поместье вместе с кучкой рыцарей, герцогом и несколькими слугами, оставив герцогство на попечение Нертеры. Самого Нертеру я видела лишь мельком за прошедший год. Мужчина за сорок, крепкий, но без той напускной важности, что бывает у придворных. Среднего роста, сдержанный, будто сделанный из камня. Его глаза выдавали опыт и зрелость, но по лицу нельзя было прочесть ничего – всё равно что смотреть на чистый лист бумаги. Такой вывод я и сделала о нем.

Меня, впрочем, удивляло другое: почему меня не отдавали в обучение другим магам – помощникам Герберда. С чем это было связано, я понятия не имела.

Первые пять дней спокойно. Я училась, занималась, а “пятьдесят шесть” неустанно следила за мной и докладывала обо всём Нертере. Но на шестой день всё изменилось.

Сначала я просто почувствовала странное беспокойство – будто кто-то смотрит из‑за плеча. Потом пришёл холод. Я стояла в библиотеке, и внезапно по коже пробежали мурашки. Обернулась – никого, лишь бесконечные ряды книг. Вышла в сад – и снова то же самое. Ощущение взгляда, едва уловимое чувство холода позади. Я пыталась не придавать этому значения.

Наверное, просто показалось.

Но к вечеру всё усилилось. Каждый раз, когда я оборачивалась, – пустота. Только это чувство не исчезало. Когда я уже поднималась по лестнице к своим покоям, шею пронзил острый укол, и окружение затухало….А потом я проснулась. В своей постели. На рассвете.

Пульс бешено стучал в висках. Я вскочила, добежала до стола, вытащила маленький блокнот.. Сшитый вручную, он был моим единственным способом не сойти с ума. В нём я отмечала дни и ставила знак “&”, если время делало петлю. Я вздохнула и поставила очередной знак.

Первую половину дня я провела как обычно. Но ровно в полдень снова пришёл холод.

– “Пятьдесят шесть”.

– Слушаю вас, – ответила горничная.

– Мне кажется, за мной следят.

– Почему вы так решили?

– Я чувствую холод за спиной.

Она ничего не сказала, просто кивнула и ушла. И как только она скрылась из виду, я почувствовала резкую боль в шее и рухнула на пол. Очнулась – снова в постели. Теперь это случилось раньше. Значит, тот, кто наблюдает, не стал медлить.

Решил убить меня сразу? Но зачем? На кой я ему сдалась? Я ведь не маг. Всего лишь ребенок, даже не угроза.

В голове вспыхнула безумная мысль: может, Элиза что‑то увидела? В романе у неё ведь были способности к прорицанию… Но прошло всего два года с момента моего выкупа. Слишком рано. Я откинула эту идею и приняла решение: оставаться в комнате. Сказала “пятьдесят шесть”, что у меня болит голова. Она не поверила, но промолчала.

Ночь пришла тихо. Слишком тихо. Я лежала, глядя в темноту, когда вдруг ощутила то же чужое присутствие. Воздух стал вязким, холодным. Я подняла глаза – и увидела силуэт. Он стоял неподвижно. Я не успела даже вскрикнуть – холодный блеск, и горло обожгло болью.

Проснулась снова. На рассвете. Он просто смотрел на меня и убил, когда я открыла глаза? Больной ублюдок! Это был третий раз. Третий, мать его, раз! Я же найду тебя, скотина. Найду и воткну тебе этот нож в…

– Вы проснулись? – услышала я голос “пятьдесят шесть”.

– Да, – ответила я, вставая с кровати.

Я так и не успокоилась. После того как «пятьдесят шесть» привела меня в порядок, я осталась на улице. Она ушла в библиотеку за другой книгой, оставив меня одну. Я развернулась и двинулась к тому самому чувству холода.

Сейчас оно было более ясным и ощутимым, чем раньше. Я смогла определить его источник и направила взгляд на крышу. Но, как и ожидалось, там никого не было. Я подошла ближе и всмотрелась наверх. «Холодок» начал перемещаться по крышам с моей правой стороны, а остальные находились чуть поодаль.

Я пошла за ним, но не поднималась на крышу – шла по каменным узким дорожкам вдоль черного замка. Он спустился и двинулся назад, я последовала за ним, приближаясь всё ближе. Он стоял, скрывшись в тени, на стыке между башней и главным замком.

Там было темно – отличное место для убийства.

– Ты какого х… – начала я, но почувствовала резкую боль в области сердца и рухнула на брусчатку.

Проснувшись у себя в постеле, я сжимала свои челюсти от злости. .

– Я ведь даже не договорила…

В следующий раз я уже знала, чего ждать. Увы, сообщать магам или Нертере не имело никакого смысла, ведь никто на помощь мне не спешил. Все что я могла сделать, это взять дело в свои маленькие детские ручки. Но что я могла? Всё, что я чувствовала – холод, но не могла определить, сколько их и кто они.

Я не последовала за «Холодком», как в прошлый раз, а осталась с «пятьдесят шесть» в библиотеке. Там я нашла книгу о основах магии и манипуляции маной и сразу принялась читать.Из текста я поняла, что холод, это ощущение чужой маны, непривычной для моего окружения. Все что мне предлагала книга на начальном этапе, – концентрация.

Я вошла в свою комнату, закрылась и сосредоточилась. Постепенно, шаг за шагом, училась определять, кто есть и где. Сначала не сразу – раза с десятого почувствовала слуг, “пятьдесят шесть”, стоящую вдалеке и разговаривающую с кем-то. На крыше, в саду, “Холодок” с подельниками медленно приближался ко мне. Я наблюдала за ними, видя каждое передвижение, как они пробирались к моим “пятизвездочным апартаментам”, обходя слуг.

Ночь уже полностью опустилась. “Холодок” начал действовать. Он спокойно вошёл через окно – Мать его, окно! Я забыла его закрыть. Дура! И они оказались прямо напротив меня.

Своё следующее утро я начала с того, что закрыла окно и убедилась, что библиотека тоже заперта.

Да, да, я учусь на своих ошибках…

Я продолжала читать и концентрироваться. Постепенно дошло до того, что я смогла различать ману. И это получилось далеко не с первого раза – с пятнадцатого. Пятнадцать раз этот ублюдок убивал меня. И с каждым разом моя злость росла. Именно они подтолкнули меня к этому, и именно им я должна была сказать спасибо за свое одержимое обучение магии.

На двадцатый раз я сидела в комнате, сосредоточившись вместе с “пятьдесят шесть”. Она наблюдала за мной, а я изучала её тело, используя как пособие. Я чувствовала её кровь – и не только её. Другие жидкости тоже. Фонтаны, вода в замке, вода под землёй. Если подумать обо всех возможностях, которые открывались с магией воды, то не удивительно, что Нокс купили меня. Я бы сама себя купила.

На двадцатый раз “Холодок” по-прежнему пробирался ко мне в темноте. Окно было закрыто, он шёл по коридору и был не один. Они ворвались в мою комнату и окружили меня. На этот раз я сидела на четвереньках на полу и пыталась удержать кровь. Это было трудно, почти невозможно. Но на тридцатый раз получилось – они не двигались.

Я не остановилась на этом. В сумме это повторялось больше шестидесяти раз. Два месяца, я осваивала магию одна, словно безумная изучала все что было способно меня спасти.

И в следующий раз, двигаться перестал не только он.

Не двигался вообще никто.

На другом конце поместья засветилась арка перемещения ярко-жёлтым светом. Первым делом из неё вышли рыцари и застыли, словно вкопанные.

– Да что с вами такое, идите же! – голос служанки терял терпение. Но как только она протянула руку в арку, сразу же отдернула ее.

– Ауч… – выдохнула она.

– Что случилось? – спросила вторая горничная.

– Моя рука… она онемела, – сказала первая, и, грохотом бросив всё, что держала, побежала назад.

– Стой! А с ними что делать? – с чемоданами в руках остановилась первая горничная, тяжело опуская их на землю.

Трое рыцарей вошли на территорию замка великого герцога.

– Неожиданно, – сказал Эдельвейс. – Что же произошло, что они… – он нагнулся и ткнул пальцем в одного из застывших рыцарей.

– У вас есть маг воды? Я чувствую ману отсюда, – спросила будущая герцогиня.

– Есть. Но она ещё слишком молода, – ответил Герберд.

Он снял оцепенение с рыцарей, и они пошли внутрь комплекса. Все слуги оставались на местах, птицы лежали на земле – никто не двигался.

– Сильна. Наши маги воды в Каттлеи едва ли способны на такое, – задумчиво отметила будущая герцогиня.

– Как и сказал Герберд, она слишком молода. Не думаю, что это сделано осознанно, – добавил Эдельвейс.

Они вошли в замок и быстрым шагом направились за Гербердом к покоям девочки. Дверь была распахнута, и что-то явно было не так.

Лезвие Холодка коснулось моей шеи, над головой занеслись и другие клинки. Удерживать всех сразу было тяжело – и физически, и морально. Я стояла на четвереньках, с меня стекали капли пота, я едва замечала происходящее вокруг. Конечности одеревенели, но я терпела.

Кто-то приближался – пятеро. Я чувствовала среди них знакомую ману, и слышала ускоряющиеся шаги, превращающиеся в бег.

– Какого черта?! – рявкнул Герберд.

Он устроил настоящую резню, убив нападавших, и поднял меня на руки.

– Ты в порядке? – спросил он, внимательно осматривая меня.

– Кто вас просил! Чёрт! – выругалась я.

Я резко вскинула руку вперёд и рывком спрыгнула с него, отыскав глазами нож, быстро вытащила его и перерезала себе шею. Я вновь проснулась и день начался заново. Но на этот раз Герберд приказал двум рыцарям схватить всех. Мозги у него были – и за это спасибо. Холодок и его подельники были пойманы в мгновение ока. Почувствовав, что они лежат на полу, я села на колени тяжело дыша.

– Твою мать… Гер, это из-за неё, – выругался молодой голос.

– Церковники? Почему они здесь? – женский голос прозвучал вопросительно.

– Понятия не имею, – ответил Герберд, смотря на мои трясущиеся руки.

– Хах… фух… это было тяжело, – выдохнула я, стараясь отдышаться.

В комнате воцарилась глухая тишина. Я медленно встала, и, не думая, выхватила кинжал из набедренной повязки Герберда. Сердце колотилось так громко, что казалось, оно заполняет всё вокруг. Я рванулась к «Холодку».

– Ну здравствуй, – прошипела я, не давая себе ни секунды на сомнение.

Лезвие вонзилось в его шею одним резким движением. Я держала туго обмотанную вокруг его головы ткань и вонзала кинжал снова и снова, пока рваные раны не начали расползаться и превращаться в месиво. Кровь брызнула на моё лицо; её металлический привкус застыл на губах.

Сошла ли я с ума? Возможно. Но ведь он это заслужил.

– И досвидания, – выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Когда в последний раз вырвала кинжал, я рухнула и потеряла сознание, пока вокруг еще стоял запах железа и шевелились тени.

## Глава 5. Свадьба Великого Герцога

Проснулась я не в своей комнате. Белый потолок над головой сразу выдал это. Не синий, не серый – просто белый, чистый, будто новый лист бумаги.

– Вы проснулись, – сказала она. – Подождите, сейчас я принесу еду.

“Пятьдесят шесть” вышла из комнаты. Я отдернула одеяло, кое-как выбралась из постели и нашла ванную. Открыла кран, разделась. На гранитном столике стояли все те же баночки и колбочки, что и всегда. Засыпав в ванну нужные травы и смеси, я принялась чистить зубы, пока вода наполняла ванну. Опустившись в неё, окунулась с головой, а спустя время вынырнула обратно.

– У меня для тебя есть две новости: хорошая и плохая, – сказал наставник, поглаживая усы, когда я вышла из ванной.

– Хорошая? – спросила я.

– Ты не одержима демоном, я лично проверил, – улыбнулся Герберд.

– А плохая?

– Количество занятий с этого момента значительно увеличится, – спокойно ответил наставник.

Я вздохнула. Но было странно то, что вопросов он не задавал и ничего не собирался объяснять.

Герберд достал из мантии мою маленькую синюю книжку и вернул её мне. Я пролистала её и увидела на последней странице отметки шестидесяти смертей.

– Всего лишь трое высших магов способны почувствовать и прочувствовать обороты времени в полной мере, – сказал наставник.

– И вы? – спросила я.

Он кивнул и усмехнулся. – В том числе. У меня иммунитет к заклинаниям стирания памяти и прочим манипуляциям.

А это – плохо. Я уже научилась стирать память у «пятьдесят шесть» и вбивать в её сознание нужные мысли: иначе она бы никогда не стала моим пособием.

– Сколько раз ты ставила опыты над “пятьдесят шесть”?

Много, очень много. Эти шестьдесят дней для меня не прошли зря.

– И что вы будете делать? – спросила я у наставника, не скрывая свои намерения.

– Ничего. Делай что хочешь, только не забывай стирать память остальным, – сказал Герберд.

– Почему вы так спокойны?

– Скажем так, – отвечал он, задумчиво.– Мои интересы и интересы герцога не совпадают.

– Как скажете. – откликнулась я.

Я села за стол и начала есть, принесенную в спешке “пятьдесят шесть” еду.

Значит идея продать герцогство Руэллии была его идеей, не так ли? И она вот вот воплотится. Я не хотела лезть в политические дрязги этого мира, а всего лишь хотела выжить. Свое обещание он уже не сдержал, стоило ли вообще ему доверять? Нет, но мне стоило изучить магию и способы защитить себя. Если ради этого мне придется слушать его, то так тому и быть.

После обеда Герберд снова взял меня на руки и понес в библиотеку. Мы разбирали книги, которые я изучала последние шестьдесят дней, он отвечал на мои вопросы, после чего сразу переходили к практике.

К занятиям по магии добавились медицина и травничество. Я ставила опыты над “пятьдесят шесть” и другими слугами, используя отвары и яды, возвращая время назад и стирая память всем, кроме себя. Герберд всё это время был рядом, объясняя и наблюдая. Иберис, старый лекарь, был добряком, и я к нему не притрагивалась.

Свободного времени почти не осталось. Свадьба великого герцога приближалась, замок был украшен нежно-розовыми и белыми цветами, ароматы кружили голову, как запах ладана в церкви. Гости заполнили внутренний и внешний сад, важно расхаживая, словно индюки.

Герберд надел на нас капюшоны, скрыв лицо, держал меня за руку и провёл через многочисленные коридоры к лаборатории – моему новому учебному кабинету. Здесь хранились книги, свитки, баночки с травами. Я сразу поняла, что буду проводить здесь больше времени, чем за любыми занятиями.

Я установила октаграмму посередине зала и произнесла “itinera”. В этом мире всё происходило через октаграммы – восьмиконечные круги с герметическими символами. Чем сложнее октаграмма, тем сильнее магия. Я легко могла построить их благодаря своему прошлому опыту архитектора, получалось быстро и качественно. .

Через мгновение я снова оказалась в своих покоях, затем вернулась в учебный кабинет, повторив заклинание. Наставник сел напротив меня, и мы весь день разбирали заклинания внушения, чтение памяти и другие виды воздействия на разум.

На следующий день прибыли гости из столицы Юстиции. Если раньше я лишь ощущала лёгкий холод от чужих людей, то теперь мне было по-настоящему холодно. “Пятьдесят шесть” пыталась меня согреть, а Герберд рычал на всех, как старый дикий пес, придерживаясь своего образа.

– Прекрати трястись, – зарычала эта старая псина и на меня.

– Мне холодно, – буркнула я, сильнее кутаясь в мантию и стараясь не смотреть в его сторону.

– Потерпи, – снова рявкнул он.

– А я что делаю? – не выдержала я, раздраженно вскинув взгляд.

Герберд, ворча себе под нос, рывком подошёл, выхватил у меня чашку чая, поднял меня на руки и, не говоря ни слова, вернулся на своё место. Мое учебное пособие по заклинаниям каким-то образом оказалось у него – я тут же выдернула книгу обратно и принялась читать, делая вид, что ничего не произошло.

Постепенно зубы перестали клацать – по телу разлилось приятное, густое тепло. Зубы наконец перестали стучать. .

Чуть позже к нам начали стекаться другие маги – те, кого я видела впервые. Они то подпирали стены, то садились на пол, делая вид, будто пребывают в глубокой сосредоточенности. Как выяснилось, не одной мне было плохо. К обеду пол кабинета был усеян сидящими “мыслящими телами”, а вдоль стен выстроились новые “столбы” в мантиях разного цвета. Никто не решался нарушить тишину. Лишь я время от времени задавала вопросы, а в ответ слышала короткие, чёткие фразы наставника.

Утром следующего дня, в учебный кабинет переместился еще один маг в черном церемониальном фраке.

– Вы как стая псов, заперлись в своей конуре и сидите. Церемония скоро начнётся. Идемте, – его голос был странно знакомым. Я хотела спуститься с рук наставника, но услышала лишь предупреждение:

– Не вздумай скулить.

Вот жеж. Сутулая псина. Я запомню это.

Но в ответ я кивнула, и Герберд вынес из мое маленькое тело из белого кабинета.

– Как будущая герцогиня? – спросил наставник, шагая по коридорам.

– Нервничает. Хоть даже и выпила успокоительное, – ответил мужчина во фраке.

– Она точно его выпила? – уточнил Герберд.

– Точно. Даже вопроса не задала. – усмехнулся мужчина.

– Кардинал явился? – спросил Гербер.

– Да, сидит и улыбается всем, кому не лень, как идиот, – выдал мужчина.

– Лишь бы слюни не пускал… – вырвалось у меня, но я тут же прикрыла рот ладошкой.

– Всё хорошо. Тебе позволено говорить всё, что захочешь, пока нас трое, – сказал мужчина, и я ощутила лёгкое жжение на запястье.

– Но только когда нас трое. – строго уточнил Герберд.

– Поняла.

Я рассматривала мужчину, идущего рядом с наставником. Вот он – Великий Герцог Эдельвейс Леонто Нокс.

Густые волосы черного цвета были аккуратно причесаны и откинуты назад. Лицо гладко выбрито, глаза миндалевидные, почти чёрные, так что различить зрачок и радужку было невозможно. Широкая низкая челюсть, прямой нос с лёгкой горбинкой, высокая фигура в отличной форме – каждая деталь казалась продуманной до идеала.

Девичьи визги и так и наполняли мою голову каждый раз, когда он оборачивался и говорил с Гербердом.

Поразительно.

Великий Герцог привел нас в огромный зал, где уже стоял служитель церкви, ожидая его. Меня усадили рядом с Нертерой, сам наставник стоял возле Герцога. Слуги распахнули двери и рассаживали гостей по обе стороны зала. Как только все заняли свои места, с верхних этажей зазвучала музыка органа. Я задрожала от потока маны, но Нертера взял меня за руку.

Моя трясучка немного успокоилась, но теплее от этого не стало. Я сжала его руку сильнее и наблюдала за наставником, который по-прежнему держал капюшон над головой.

На красную дорожку выбежали девочки с корзинками, осыпая её лепестками роз. И дверь распахнулась – входила невеста, сопровождаемая своим старшим братом, под плавную, нежную музыку. В белом свадебном платье, расшитом серебряными нитями и бриллиантами, она шла босиком по лепесткам роз, лицо пряча под белоснежной узорчатой фатой. Ее плавно подводили к великому герцогу, а служитель церкви зачитывал длинный текст о семье и семейных ценностях. Все было идеально, словно в сказке.

– Если у кого-либо есть возражения против этого союза, говорите сейчас или навек смиритесь, – прозвучал голос служителя.

Зал замер, но внезапно дверь открылась, и рыцари пустили мужчину. На вид он был красив, но одежда его была столь разноцветная, что хотелось отвести взгляд от этой яркости и контраста.

– Успел… Ха. Ха, – мужчина тяжело дышал, сделал шаг вперед и остановился в пяти шагах от великого герцога.

– Центаврия…

– Данделион? – удивленно спросила девушка в свадебном платье.

Упс… Кажется, всё пошло не по плану.

– А это ещё кто такой? – устало спросил Великий герцог Нокс.

– Центаврия Малус Линней. Я против этого брака, – артистично заявил молодой разноцветный мужчина.

Весь зал замер в “звенящей” тишине.

– Причины? – спросила невеста.

– Я люблю тебя! – выпалил мужчина.

– Но я не люблю тебя, – ответила невеста.

– Нет, стой! Ты не поняла…

– Данделион, милый мой. Живопись, краски – это прекрасно. Я была твоей вдохновительницей, но пора идти дальше. Если хотите купить картины с моим изображением после свадьбы – обращайтесь к моей служанке, – очень быстро сказала невеста, обращаясь к залу, и вернулась к великому герцогу.

Я опустила голову в капюшоне к ногам, сдерживая смех, как могла. Мы с ней могли бы даже подружится, если бы она была не из Руэллии.

– Уберите его! – рявкнул Герберд, и рыцари вежливо вывели Данделиона из зала.

– Продолжаем? – спросил Великий Герцог.

– Конечно, – раздался голос из-под фаты.

– Эдельвейс Леонто Нокс, согласен ли ты взять Центаврию Малус Линней в супруги, быть с ней в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Согласен.

– Центаврия Малус Линней, согласна ли ты взять Эдельвейса Леонто Нокса в супруги, быть с ним в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Согласна.

Маленькая девочка, несшая розы, поднесла красную подушечку с белым ритуальным кинжалом. Великий Герцог порезал себе ладонь и передал кинжал невесте. Она сделала то же самое и подала ему руку. Служитель церкви прочел заклинание, и руки обоих засветились белым светом. Когда сияние стихло, он сказал: – Кровь объединена. Можете поцеловать свою супругу.

Герцог приподнял фату и поцеловал свою жену. Я поднялась вместе со всеми, чтобы поаплодировать молодоженам. Герберд вытер кровь с кинжала, залечил раны, и молодожены направились к выходу.

Меня взяли за руку и быстро переместили обратно в учебную комнату, где я наконец могла выдохнуть. Этот холод действительно сводил меня с ума.

– Будь тут, никуда не выходи. Если что-то понадобится – к ним, – Герберд провел взглядом по залу, всё ещё забитому магами.

– Хорошо, – сказала я и села на кресло.

– Колеус, со мной, – сказал Герберд, и один из магов, подпирающих стены, вышел к наставнику, после чего они исчезли в октаграмме.

Я взяла своё пособие со стола и продолжила читать. Зубы все еще стучали от холода, и я уснула. И проснулась оттого, что «пятьдесят шесть» осторожно тронула меня за плечо. Не дожидаясь, пока я окончательно приду в себя, она взяла меня на руки и понесла по коридорам к покоям.

В замке сегодня было шумно – гости, музыка, звон бокалов, смех. Всё сливалось в гул, от которого хотелось спрятаться под подушку. Я облокотилась на «пятьдесят шесть» и просто смотрела вперед, пока она несла меня.

Можно было, конечно, вернуться через октаграмму. Но я была слишком устала, чтобы даже подумать об этом.

«Пятьдесят шесть» не была разговорчивой. И я бы ничего не заподозрила, если бы она вдруг не свернула – не туда.

– Пятьдесят шесть, ты заблудилась? – спросила я, приподнимая голову. Ответа не последовало. Лишь шаги стали быстрее. Она почти побежала.

– Ты же знаешь его характер. Я не смогу тебе помочь, – тихо сказала я, наблюдая за её лицом.

– Мне не нужна помощь.

– Тогда почему? – спросила я, чувствуя, как холод пробирается под кожу.

Она молчала.

– Почему ты предала Великого Герцога? – произнесла я уже с напором.

– Нельзя предать того, кому не давал клятвы, – ответила она.

Если она не давала клятвы герцогу, то кому она дала?

Я прикоснулась к ней, и поток её мыслей распахнулся передо мной, как книга. Она тащила меня к кардиналу Имперской церкви. Он хотел вернуть меня обратно – как только узнал, что я могу управлять водой, в любой ее форме, от морской волны до росы на стекле. Она продала меня. За золото. За жизнь своей дочери. За шанс выбраться из нищеты. Я видела это ясно, будто проживала заново: больная девочка, темная комнатушка, руки, дрожащие над договором.

– Но зачем ему… именно я? – спросила я вслух, хотя знала, что ответа не будет.

– Вас не должно здесь быть. Вам тут не место, – сказала горничная, и в её голосе сквозила не ненависть, а отчаянная вера в то, что она делает правильно.

– Тогда где же моё место? – спросила я.

– Император сделает вас первым придворным магом. Это лучше, чем быть игрушкой Герцога, – последнее слово она почти выплюнула.

Я устало улыбнулась.

– Мне жаль, «пятьдесят шесть».

– У меня есть имя! Не называй меня так! – крикнула она с такой болью, будто я ударила её.

Да, имя. Имен лишали всех, кто служил герцогу. Не рабство – но и не свобода.

– Это ты устроила взрыв, когда я приехала? – спросила я.

Молчание.

– И убийц в замок привела ты…

Снова молчание. Но я уже знала ответы.

Посмотреть до конца или остановить сейчас? Первое или второе…Была не была. Я резко сосредоточилась, остановила ее магией – и «пятьдесят шесть» рухнула прямо на меня.

– Ауч! – Я ударилась головой о каменный пол. – Больно же, – выдохнула, пытаясь выбраться из-под её тела. Она была тяжелее, чем казалась.

– Прекрасно… просто прекрасно, – пробормотала я. – Додумалась же…

Я нащупала шаветт в сапоге, достала и провела лезвием по горлу. Неровно, неуверенно, и даже не с первого раза.

А чего ж так медленно? В сериалах это выглядело быстрее, – пронеслось где-то в полусознании.

Ну ладно…ещё полежим.

Я проснулась в кресле от того, что меня будила «пятьдесят шесть». Не раздумывая, заехала ей кулаком в нос.

– Что… – ошарашенно пробормотала горничная.

– Кто-нибудь, свяжите её и посадите в угол! – громко крикнула я на весь зал.

Двое магов, подпирающих стену, встали и утащили её в противоположный угол. Ей заткнули рот, и она осталась там, сидя и молча сопя.

Герберд появился как раз вовремя. Хорошо, что был в капюшоне – видеть его злое лицо в этот момент совсем не хотелось.

– Она… – сказала я, потирая костяшки пальцев, которые, кажется, могли быть сломаны.

Злому псу много объяснять не нужно. Он схватил горничную за волосы и потащил в октограмму.

– Что она тебе сказала? – послышалось из-под капюшона злое рычание.

– Что кардинал больше платит, – ответила я.

Герберд исчез с ней в потоке огня.

Жаль ли мне было? Определённо. Но ещё меньше мне хотелось быть на побегушках у Имперского двора. Возможно, если бы я сбежала, меня бы удочерила какая-нибудь простая семья, и я бы всю жизнь пекла хлеб. А может, меня бы продали как слугу в чужой дом. А может, в лесу меня бы сожрали волки. Никто не знает.

У меня нет ни навыков, ни силы, я была слишком мала. Тут даже не из чего было выбирать.

Безопасным ли было герцогство? Нет. Только дурак скажет, что здесь безопасно.

Но здесь чертовски весело!

## Глава 6. Охота на герцога.

– Сто двенадцать.

– Что, сто двенадцать?

– Номер твоей служанки. Сто двенадцать.

– Следующая будет двести двадцать четыре? – спросила я, рисуя октограмму.

Кто-то в зале, полном магов, хихикнул, но смех сразу оборвался под острым взглядом Герберда. Наставник хоть и не показывал эмоций, но настроение у него с каждым уезжающим имперцем становилось всё лучше. Правда, это был лишь напускной вид.

Как я это поняла? Несколькими днями ранее я чуть покопалась в его голове, надеясь, что меня не поймают, и узнала, что Лорд Нокс, главный маг великого герцогства Нокс – Герберд Лиандри Нокс, на самом деле является Герцогом Нерине Анджилом Каладиумом собственной персоной.

И что же вы тут забыл Великий Герцог Империи? Хотя если честно, мне было все равно. Я не хотела лезть в политику. Но кто меня спрашивал? Как только я стану взрослее, эта сутулая псина всё равно заставит!

Наставник закашлялся, будто читая мои мысли, и высоко поднял брови.

– Что? – просто вернула я ему взгляд. – Кстати… «Пятьдесят шесть» жива?

– Относительно, – привычно ответил наставник.

И это всё? Очень полезная информация.

Но не удовлетворенная ответом, я снова полезла в его мозги, изучая прошедшие дни. Наставник особо не сопротивлялся. Почему? Наверное, мы достигли некоего понимания между собой после охоты «Холодка». Однако в мою голову он не лез, думая что ему нечего делать в голове маленькой девочки. И это было к лучшему.

Я видела в его мыслях, что «Пятьдесят шесть» сидит закованная в цепи в клетке. Герберд хоть и допросил ее, но всё ещё держал на цепях.

Зачем? На потеху остальным, что ли? Но мне было все равно, ее спасать я не собиралась.

Прошло несколько месяцев после свадьбы. Время двигалось неспешно, а я все больше и больше утопала в обучении. Пока однажды наставник внезапно не заявил о себе в октограмме. Его длинные волосы были уложены на левый бок, словно развевались на ветру. Вместо пышных усов и бородки появилась полноценная классическая борода среднего размера, что делало его старше лет на сто. Металлические кольца обвивали худые и длинные пальцы, на ушах сверкали серьги.

– Мы уходим, – сказал наставник, версия два-ноль.

– Куда?

– На охоту.

– Охота? Та самая, где вся знать собиралась, чтобы публично продемонстрировать статус и власть? – с любопытством спросила я.

Меня взяли на руки, надели капюшон и понесли в октограмму. Через пару секунд я оказалась в лесу, где шатры заполнили поля, а дамы расхаживали в платьях и обмахивали себя разноцветными веерами.

– Я всё собрала и отнесла в покои к Великой Герцогине, – подбежала горничная, на тыльной стороне левой руки которой было вытатуировано «сто двенадцать».

Наставник понес меня дальше, а я разглядывала толстые серьги на хрящах его правого уха. На них выгравированы герметические символы, очевидно для быстрого доступа: достаточно вливать ману, и символ активируется. Гораздо быстрее, чем рисовать октаграмму.

– Берёшь меня с собой? – спросила я.

– Оставлю с герцогиней.

– Зачем?

– Детям не подобает охотится, – ответил Герберд. – К тому же, Иберису может понадобится помощь.

Я кивнула и обратила внимание на поляну: женщины за столом пили чай, мужчины оседлали лошадей.

– Ваша Светлость, – наставник поставил меня на землю и поклонился Великой Герцогине. Я тут повторила за ним ритуал.

– Хорошо, можешь идти, – ответила женщина, отмахнувшись, подобного венценосной особе. Герберд сказал, чтобы я не снимала капюшон, и ушёл к великому герцогу, от вида которого у меня всё ещё стоял девичий визг в голове.

Великую Герцогиню я видела так близко лишь сейчас. Жгучая брюнетка с ярко-зелеными глазами цвета спелой травы. Сердцевидное лицо с высокими скулами и пухлыми губами. Волосы были аккуратно собраны на затылке в причудливый узор. Одетая в своеобразный костюм жокея зеленого оттенка, обрамленный рюшечками и серебряными нитями, она сидела во главе стола и пила чай.

Я встала за ее спину, положив руки в рукав, подражая наставнику, и наблюдала, как Герберд, рыцари и великий герцог с несколькими представителями знати ускакали глубоко в лес. Дамы же просто сидели, попивая чай, весело щебеча и сплетничая. Центаврия рассказывала про Руэллию и слушала остальных.

Руэллия. Земля, где маги жили в цепях, подчиненные и покорные, будучи рабами своих господ. Не хотела бы я туда попасть. Интересно, как скоро она начнет навязывать порядки Руэлли герцогству Нокс?

По традиции герцогства охота длилась пять дней. По окончании этих дней награждали того, кто принесет более качественную и количественную добычу. И, конечно же, как в клишированных романах, добычу можно было посвятить даме – за что полагался поцелуй, а победитель получал ещё и золото.

На подстриженный газон поляны выпустили кроликов разного окраса и мастей – на потеху маленьким детям знатных персон, заставив меня переключить свое внимание на происходящее.

Бедные кролики…

То есть я пять дней буду наблюдать, как детишки мучают кроликов, и слушать сплетни женщин? А можно ненадо?

Иногда мне хотелось взвыть как настоящему ребенку. От скуки я сконцентрировалась и попыталась быстро и незаметно почувствовать местоположение наставника и великого герцога, посылая небольшую волну маны. Мана работала как эхолокация, отражая магический фон всех живых существ.

Мужская половина была недалеко, рядом с ними шатался большой бурый медведь. Нертеру я заметила в другой стороне, рядом с лисой. Через два шатра я почувствовала Ибериса. Конечно, лекарь был здесь – мало ли, какая знатная дама порежется, срывая цветочек. Остальные были для меня совершенно незнакомы, но клейма на их телах выдавали принадлежность к дому Нокс, близкую или же отдаленную.

Ближе к полудню ситуация накалилась. Одна из девушек была отравлена, но Иберис вылечил её мгновенно. Всё-таки он был лучшим лекарем в Империи. Как именно Нокс заставил этого старика служить себе, история умалчивает.

Чем дальше шла охота, тем хуже мне становилось от увиденного. Детишки рыдали, а девочки постарше катались на лошадях. Везде было шумно и скучно. Я понимала мужчин, что уезжали прочь. Ее светлость видимо тоже решила развлечься. Она подняла меня на руки и посадила в седло, сама села сзади.

– Ты когда-нибудь каталась на лошади? – спросила она.

– Нет, ваша светлость. И я настоятельно не рекомендую покидать лагерь, – ответила я спокойно, хотя мысленно кричала: «Нет! Отпустите меня! С моей удачей сто процентов случится что-нибудь плохое!»

– Всё будет впорядке, мы туда и обратно. Что может случиться? – сказала герцогиня.

Да случиться может всё что угодно, дура!

– Возьмите хотя бы сопровождение. Я настаиваю, ваша светлость, – говорил ее рыцарь.

– Нет нужды. Я под надежной защитой, – ответила герцогиня и подмигнула мне.

Что с ней не так?! Если с этой полоумной что-то случится, придётся тратить ману мне, а не ей!

Герцогиня быстро поскакала вперед, удерживая меня одной рукой, второй держа поводья. Через пару лиг она остановилась в лесной чаще, слезла с лошади и сняла меня. Затем закинула на спину колчан со стрелами, взяла меня за руку и пошла тихим шагом вперед.

Она вообще знает, что все клейма отслеживают? Великий Герцог уже знает, что нас нет в лагере. Он будет зол.

– Впереди волки, – сказала я, прощупав лес своей маной, и предупреждая герцогиню.

– Волки? Но здесь же они не водятся… – удивилась она.

И тут раздалось «АУУУ!»

Герцогиня достала стрелу и натянула лук, дожидаясь их прибытия. Первая пара осторожно вошла в поле зрения – и она выстрелила прямо в глаз одному из волков.

– В яблочко! – радостно сказала герцогиня.

Конечно, в яблочко! Если бы не я, он бы тебя за три секунды сожрал.

Следом полетела ещё одна стрела, затем ещё, и ещё. Герцогиня не промахивалась, а я лишь незаметно замедляла волков, подставляя их под её стрелы. Вскоре все десять волков были поражены.

– Осталось только перенести добычу в лагерь, – сказала герцогиня.

Но тут раздался новый рев – на этот раз медведя. «И пусть удача всегда будет с вами», – пронеслось у меня в голове, пока я смотрела на герцогиню натянувшую тетиву. Она, к счастью, не растерялась. Выпустила две стрелы в животное – прямо в шею. Но шкура была толстой, пробить её было непросто. Медведь поднялся на задние лапы, и герцогиня выстрелила еще дважды по две стрелы: первая пара в шею, вторая – в живот. Медведь рухнул на землю, истекая кровью.

Спустя пару часов, я чертила на земле возле упавшего медведя октаграмму перемещения, пока герцогиня волокла за собой туши зверей, которых сама же и подстрелила. И медведь и пару волков, олени, все они были в октаграмме. Когда вся добыча оказалась в лагере, она отдала её магам и пошла в свой шатер.

Я же осталась во дворе, наблюдая за знатью. И мои наблюдения прервала маленькая девочка – примерно моего возраста. Она подошла ко мне и странно на меня посмотрела.

– Ты маг? – спросила она.

– Да, – коротко ответила я.

– Заставь кролика шевелиться! – потребовала девочка, указывая на клетку с дрожащим от страха животным.

Я подошла ближе. Бедняга трясся так, что мне стало жаль его. Я слегка направила на него ману – и кролик бросился обратно в клетку.

– Он бегает! Мама, смотри, он бегает! – радостно закричала девочка и побежала за ним.

Неужели я должна была вести себя вот так? Да ни в жизнь…

– А можешь заставить его прыгать? – не унималась она.

– Издеваться над животными нехорошо, – ответила я, сузив свои глаза.

– Но я хочу, чтобы он прыгал! Пусть прыгает! – заорала она, топнув ножкой.

Что за наглый ребенок…Я сделала шаг назад и уже собиралась уйти к Иберису, но девочка схватила меня за рукав.

– Я же сказала, хочу, чтобы он прыгал! Ты маг! И должна подчиняться мне! – крикнула девочка, остановив меня.

– И почему я должна подчиняться? – спросила я тихо наглую девчушку.

– Потому что так сказала Герцогиня! Ты маг! А маги всего лишь слуги! – важно сказала девочка, уперев руки в свои бока.

Вот значит как.

Я взяла ее за руку внушив ей, одну примечательную мысль. Спустя час, девочка пошла жаловаться своей матери, крича что маги -рабы не хотят слушаться свою госпожу и истерично сбежала в лес. Через несколько часов девочку нашли мёртвой. Волки сожрали. И поделом ей.

Прошло ещё два дня. Все это время я почти не отходила от Ибериса, наблюдая за остальными.

– Ваша светлость! Лорд Нокс и Его Светлость Нокс… пропали, – выдохнул рыцарь, вбегая в лагерь.

Ох уж эти дворянские интриги. Ничего нового: пропал герцог – жди подставы. Клише!

– Как давно? – Нертера провёл рукой по лбу.

– Он жив, – тихо ответила я, глядя на запястье.

По клейму мага обычно вызывали, если он нужен. Но никто не говорил, что его нельзя использовать наоборот. Я проверила – связь есть.

– Я понял, – коротко сказал Нертера и повернулся к рыцарям за дополнительной информацией.

Центаврия всё это время молчала. Потом вдруг резко развернулась, схватила первую попавшуюся лошадь и села в седло.

– Где ты их видел в последний раз? – спросила она.

– На северо-западе леса, – ответил рыцарь. – Я поеду с вами.

– Рекомендую остаться в лагере, – сказал Нертера, настойчивым тоном.

Нертера, бесполезно. Эта женщина без тормозов!

– Но если с ним что-то случится? – спросила герцогиня, сидя на лошади.

Тупица. Неужели она и правда думала, что найдет их? И что потом? Самое безопасное место – здесь, в лагере, среди магов. А не в глуши, с одним-единственным рыцарем и дурной интуицией.

– Великий Герцог прежде всего маг, как и главный маг герцогства Нокс. Вы ему ничем не поможете. – ответил мужчина. Женщина внимала его словам и задумавшись, все таки соскочила с лошади, отдав поводья рыцарю и вернулась в свой шатер.

Я так же вернулась в шатёр к Иберису, помогая ему готовить зелья – на всякий случай. Если на нас действительно собираются напасть, то мне нельзя было засыпать. Иначе я создам нежелательный момент петли и все повторится снова.

Ближе к полуночи я ощутила, группу незнакомых людей, от которого веяло холодом. Их мана была похожа на ману Холодка, что напал на меня, поэтому я пришла к выводу что их послала церковь.

Церковные убийцы здесь? Зачем? Разве они пришли сюда не за герцогом?

– Колеус. Позови Нертеру. – сказала я, глядя далеко на запад, мои глаза вспыхнули синим. Колеус тут же исчез – и вскоре вернулся с Нертерой.

– Нашла что-нибудь? – спросил он, зевая.

– Да. Я почувствовала двадцать человек. Идут с запада. – ответила я, рассказав ему что это были церковники.

– Сможешь остановить их отсюда? – спросил мужчина.

– Нет. Слишком далеко. Но если они будут в лагере, то смогу. – кивнула я.

– Ты предлагаешь им напасть? – спросил Колеус.

– Если вы хотите сражаться, то…– начала я, но Нертера меня перебил.

– Не нужно. Достаточно если они ворвуться в лагерь. Останови их, а дальше мы сами. – подытожил он и вышел из шатра.

Он кивнул и созвав отряд оставшихся рыцарей объясняя им план. Герцога и главного мага не было. Герцогиня осталась в шатре, расхаживая из стороны в сторону. Остальную знать, женщин и детей, маги быстро отправили по домам – без лишних вопросов и церемоний. В лагере остались только слуги, рыцари и маги замка Великого Герцога вместе с герцогиней.

Церковники действовали чётко и очень тихо, словно передвигаясь по теням. Их нельзя было услышать, только ощущение холода по коже давало знать, что они были близко.

Ночь была полна звона стали, криков и запаха разлитой маны, что пропитывала воздух, как туман. К утру всё было под контролем: нападавшие схвачены, подозреваемые в пособничестве – в шатрах.

– Что-нибудь сказал? – спросила я, смотря на Нертеру.

– Нет. Мы ждем главного мага, а пока они будут закованы в цепи.

– Можно мне? – я подняла взгляд и ярко улыбнулась.

– Только если это безопасно для остальных, – ответил он.

Обожаю его! Самый нормальный во всём этом романе.

Массовое управление сознанием с помощью октаграмм – вещь полезная, но это я уже умела. Лезть в чужую голову, тоже, а вот попробовать что-то новое… Я попыталась поднять его злодея, но ничего не вышло. С первого раза ни у кого не получается.

Ничего, у меня много времени. Очень много.

К полудню подозрительная личность, что собиралась перерезать людей Великого Герцога, не переставала танцевать канкан, наконец заговорила:

– Хватит! Пожалуйста!

Нертера привёл второго задержанного. Итого – уже двое танцевали. Потом трое. В конце концов – пятеро. Сейчас это был мой предел. Колеус привёл скрипача, и сцена заиграла новыми красками.

Вы в танцах, ребята!

Я улыбалась, глядя на лучшее представление этого года. Как же давно я мечтала сделать что-то подобное! Заставить людей танцевать?! Только в этом мире это было возможно.

При всех его очевидных недостатках, конкретно вот этот навык заставлял меня думать, что этот мир не так уж плох. И магия воды была очень таким же читом, как и магия времени.

Жаль, что в оригинале Монарда не пользовалась способностью на полную катушку. Она могла вызвать огромные волны и управлять живыми и мертвыми.

Какая растрата таланта!

– Мона, он сломал ногу, – спокойно заметил Нертера, глядя на танцующего церковного убийцу.

Совестно ли мне было? Ни капли. Это не мой мир, и люди здесь ничего для меня не значили. Одни купили меня, другие пытались убить, третьи – использовать, а четвертым и вовсе было все равно. Так с чего бы мне проявлять к ним сочувствие?

Нет уж.

Я пожала плечами, но заклинание не сняла. Остальные смотрели на происходящее с весьма занятными лицами. Кому-то это даже нравилось. Колеус, помощник наставника, сидел рядом и предлагал новые движения. Дион, командир рыцарей, наблюдал с каменным выражением. Иберис весело качал головой в такт музыке. Нертера же работал – вместе с парой магов и рыцарей, допрашивая остальных.

Безумны ли мы? Одназначно!

Ближе к вечеру, крики нападавших были слышны даже на поляне.

– Стойте! Я… Хватит!

Я отпустила его и взяла следующего в очередь.

– Не могу! Я больше не могу!

– Это ты не мне говори, а им. Я всего лишь маг, – ответила я, спокойно отпивая чай, смотря на танец.

Сто двенадцатая выполняла особое поручение – не давать мне уснуть. Каждый раз, когда я закрывала глаза дольше, чем на две секунды, она била меня веером по плечу, кричала или брызгала водой. Всё ради того, чтобы я не спала.

– Я расскажу! Всё расскажу, только хватит! Прошу!

Рыцари вытащили еще одного из компании, и я взяла другого. Изменники сменяли друг друга, до тех пор пока герцогиня не вышла из своего шатра, но даже она мало что изменило.

– Что здесь происходит? – спросила герцогиня.

– Совмещаем приятное с полезным, – ответил Нертера. – Вас это тоже касается, Ваша светлость. Прошу пройти со мной.

– Я под подозрением? – спросила герцогиня так, как будто была оскорблена.

– Все под подозрением. Не устраивайте скандал и спокойно пройдите внутрь.

Несколько рыцарей приблизились к ней и собирались ее увести в шатер.

– Как вы смеете! – прорычала она, отталкивая руки рыцарей.

– Моя госпожа ни в чём не виновна! – закричала её горничная. – Вы прикасаетесь к принцессе!

– Будьте благоразумны. Иначе придётся по-плохому, – сказал Нертера, не обращая внимание на крики и протесты. Герцогиню отвели в шатер, где её также допросили, так же, как и злодеев.

– Веселимся, мальчики! Танцуйте так, будто это последний танец в вашей жизни! – закричала я с горящими глазами.

Пока я весело болтала ногами на стуле под звуки музыки, к скрипачу присоединилась виолончель, наполняя зал богатым, глубоким звуком. Вечеринка достигла своего апогея. Под вечер октограмма вспыхнула кровавым светом, и из её сияния шагнули Герберд и Эдельвейс. Оба были невредимы, словно их исчезновение никогда и не случалось. Увидев эту сцену, лица мужчин выражали не удивление, а скорее изумление – и немудрено: синхронно танцующие мужики на поляне притягивали взгляды всех без исключения.

– Где вы были? – первой заговорила Герцогиня.

– Когда я сказал тебе оставаться в лагере, что было непонятно? – голос Великого Герцога прозвучал словно сталь, воздух вокруг будто стал плотнее.

Она промолчала, но смотрела ему прямо в глаза.

– Что именно было непонятно? – повторил он, чуть повысив голос.

Снова тишина.

– Почему ты молчишь? – в третий раз спросил он, и даже я почувствовала, как в висках стянуло.

Умные мысли, кажется, преследовали её… но она была быстрее. Других объяснений у меня не нашлось.

– Или ты думала, я не узнаю? – холодно сказал Герцог.

И в тот же миг все пятеро танцоров рухнули на землю, как марионетки, у которых оборвали нити.

Я вырубилась.

Глава 7. Алхимия как хобби

Состояние было просто отвратительным. Каждый раз, когда я пользовалась слишком большим объёмом маны дольше положенного, болело буквально всё – даже ресницы. Похоже на отходняк после корпоратива. Только без алкоголя и веселья.

Сто двенадцать привела меня в порядок, накормила и отпустила. Я направилась в кабинет к Иберису— и уже на подходе услышала визги, ругань и рычание наставника в соседнем кабинете герцога. Ссора была в самом разгаре.

– Я предупреждал!

– И что мне нужно было делать? Сидеть и ждать вашего возвращения?

– Именно это. Тебя никто ни о чём не просил! У всех моих людей чёткие инструкции – что делать, а что нет!

Я стояла, облокотившись на стену напротив закрытой двери, грызла яблоко и слушала.

– Принести тебе ещё одно? – мимоходом спросил Нертера, проходящий мимо.

– Одного хватило. Что с танцорами?

– Захотели вступить в труппу, – невозмутимо ответил он.

Я звонко рассмеялась.

– Я бы сходила на представление, – сказала я и направилась к Иберису. У того всегда находилась работа – травы, масла, отвары, рутина.

Следующие дни были удивительно спокойными. Если не считать того, что мою комнату постепенно заполонили детские игрушки. Куклы, домики, плюшевые зайцы, чайные сервизы – гора бесполезных вещей, сожравшая всё свободное пространство. Мне негде было даже протиснуться.

«Яблочко» – собственно, герцогиня Нокс – явно распоясалась, получив доступ к герцогской казне. Я подняла на наставника взгляд; он беззаботно пожал плечами, в голосе слышалось легкое развлечение:

– Она твердит, чтобы у тебя было «нормальное детство». Моим возражениям – наплевать, – пробормотал он, словно это очередная капризная прихоть дворянки.

В конце концов я не выдержала, и разозлилась. Я слезла с его колен, магией переместила все игрушки к ней в покои и почти бегом направилась к герцогине.

Тупая идиотка…

Хорошо. Без проблем.

Она сидела вместе с герцогом у себя в гостинной, с чашкой чая, явно довольная собой.

– Милая, я как раз хотела…

– Oboedientes estote, – произнесла я, активируя октаграмму на всё герцогство. Я была так зла и раздражена, что не обратила внимание ни на кого, и даже на герцога Нокса.

– Куклы тебе нравятся, да? Я покажу тебе куклу! – я указала на место на полу, – Иди сюда.

Женщина послушно подошла и села на пол. Я достала шаветт, аккуратно разрезала игрушки, вытаскивая вату, и протянула ей.

– Ешь.

Она взяла кусок и начала жевать вату на глазах у герцога. В этот момент в дверях появился Герберд и расхохотался.

– Есть способ превратить человека в предмет? – спросила я, все еще чувствуя как гнев не утих.

– Есть, – улыбнулся наставник. – Во что ты хочешь её превратить?

– В зелёного слоника.

Именно так я изучила ещё одну октаграмму трансформации.

Но наставник настоял: вернуть всё на свои места и испытать «гуманный» вариант – чтобы он сам не оказался под ударом. Пришлось откатить события на день назад и устроить скромное чаепитие в саду. Если цель была показать, что я уже взрослая, то справиться с этим не составило ни малейшего труда.

Сто двенадцать разложила крошечные столики и стульчики, накрыла кукольный сервиз, аккуратно расставила фарфоровые чашки. Я пригласила за стол всех, кто составлял малый совет герцогства Нокс: наставника, Колеуса, Нертеру, Диона, Ибериса, Ее и Его Светлостей – и, конечно, все двадцать кукол, подаренных герцогиней.

Первым делом я познакомила их с куклами. Сто двенадцать налила «чай» – волшебный, со «вкусом» торта – и подала его гостям. Я вела беседу исключительно с куклами: обсуждала погоду, справлялась о самочувствии, нашептывала им сплетни, которые подслушала на охоте. Рассказывала – о баронессе с опиумным притоном, о растрате графа Аллиума, о тайной беременности актрисы Пеонии Скабеозы – и так далее.

Со стороны это, без сомнения, выглядело так, будто у меня окончательно поехала крыша. С другой стороны – сколько полезной информации они получили!

Игрушек от этого ни на грамм не уменьшилось. На следующей неделе я снова устроила чаепитие, но в гости позвала детей – от семи лет и старше. Представление прошло великолепно: я мучила их сложнейшими алгебраическими задачами, и к вечеру дети высокой знати рыдали от бессилия. Новость об этом дошла до ушей герцогини. Игрушки убрали из моей комнаты, но радоваться мне пришлось недолго: взамен она начала швырять мне в дары всевозможные камни и безделушки.

Я пошла в библиотеку, отыскала пыльный том по алхимии и, с книгой под мышкой, принялась экспериментировать с теми самыми камнями. Не философский камень, не превращение вина в золото (хотя попытка была – но безуспешная), но – зарядить камень так, чтобы он при броске взорвался, у меня получилось.

Наставник считал алхимию старомодной и бесцельной. Мне было наплевать: любопытство – вещь серьёзная.

Через год, шутя себе под нос, я поставила первый свой серьезный опыт: нарисовала октаграмму, встала в неё и произнесла «custodire obic». Как только защитный барьер встал – бросила заряженный камень. Взрыв разорвал пространство великого герцогства Нокс, оставив огромный кратер.

Я стояла рядом с руинами, и радостно восклицала:

– Ты же видел? Видел? – размахивая блокнотом, я указывала на кратер, руины замка и разбросанные мертвые тела герцогини и ее свиты.

Появившийся наставник уставился на меня, лицо его померкло.

– Может, всё же травничество? – пробормотал он.

– Ни в коем случае! – ответила я. – С этим можно даже церковь взорвать вместе с тем кардиналом!

Он снова потёр лицо. Хоть Герберд и заставил меня вернуть время назад, но я таки продолжила свои эксперименты, но на этот раз безопасные. Перед взрывом Сто двенадцать нашла территорию, где никто не живёт. Я смотрела на формулу, которую сама написала в блокноте:

– Святое дерьмо! Если увеличить костный фосфат вдвое и уменьшить плотность – мощность возрастет в полтора раза! – я протянула блокнот Герберду, он пробежал по формулам, сунул его в мантию, поднял меня на руки и телепортировал к замку.

– Ты чем думала, когда писала эту формулу? – спросил наставник.

– Своим поврежденным мозгом от подарков её светлости, – пожала плечами я.

– Ты не подумала продать камни? – удивился он.

– Продавать подарки – грубо! Использовать их с пользой – куда интереснее.

Алхимия оказалась стоящим приобретением, и даже половина сундука подаренных камней всё ещё была нетронута. И так как наставник меня не останавливал, я продолжала свои эксперименты то и дело взрывая то кабинет, то целое крыло, вновь возвращая время назад.

Герцогиня, видимо, окончательно сдалась: подарки прекратились, но она начала по вечерам приходить и читать мне сказки на ночь. Это тоже быстро превратилось в цирк, организованный усилиями всех вокруг. Герберд, назло ей, стал приходить раньше и читать мне выдержки из теории магии, Сто двенадцать приносила книги о культуре и обычаях народов, а Великий Герцог таскал целые тома политики, договоров и дипломатии.

Больной ублюдок. Мне всего тринадцать! Мой рост едва ли доставал до его пояса. Какая к черту политика?!

Это была последняя капля. В конце концов, я нашла выход. Я убегала от всех этих сказок на ночь в кабинет Нертеры. Он такой фигней не занимался.

Камни и разнообразные смеси с герметическими символами буквально творили чудеса. После ряда экспериментов я догадалась, как именно Элиза в романе проникла в замок Нокс. Гелиодор – обычный почти прозрачный камень, изначально заряженный маной. Всё, что требовалось, – окунуть его в литр собственной крови. Так просто, а в глазах магов ты уже оказываешься в двух местах одновременно. Почему никто не додумался до этого раньше?

Теория – одно, но как это работает на практике? Я оставила один камень, пропитанный моей кровью, в саду, другой – в библиотеке, а сама сидела в кабинете Нертеры. Наставник обычно не проявлял любопытства, но почувствовав мою ману сразу в трёх разных местах, он всё-таки выяснил причину.

На занятиях я узнала от сто двенадцать, что все камни Гелиодора были изъяты из замка, и ношение их стало отслеживаемым и наказуемым в герцогстве. Тем лучше. По крайней мере для Элизы такой способ больше не сработает. Изобретут ли они что-то новое – вопрос времени.

Самое забавное, что алхимия действительно считалась устаревшей и бесполезной наукой. Современная магия, особенно магия земли с герметическими символами, полностью её заменила, и алхимия почти перестала существовать. Но не для меня. Идея превращения вина в золото стала навязчивой и толкала меня на новые эксперименты.

Как-то раз, я сильно поругалась с поварами герцогства. В голове все вертелись слова наставника: "Не злись. Нужно использовать гуманный способ." Только после того, как я превратила всех поваров в пирожные, я стояла, глубоко дыша, пытаясь успокоиться. Я потерла виски, понимая, что в этот раз действительно переборщила с алхимией. Но откуда-то изнутри возникла странная удовлетворённость.

– Что ты сделала на этот раз? – спросил меня наставник, гладя мои волосы, как будто я была совсем еще маленькой.

– Приготовила пирожные. – ответила я, не проявляя ни сожаления, ни раскаяния.

– Из чего? – уточнил Герберд, его взгляд был острым, как всегда, хотя и полон какой-то странной заботы.

– Из человечины. – ответила я, пожав плечами, указывая на стол.

Наставник снова вздохнул, но на этот раз не сказал ничего. Он лишь кивнул, и, уже не в первый раз, мягко взял меня за плечи и направил в кабинет. Нертера узнав об этом всего лишь нанял новых поваров. Однако один вопрос, все таки остался без ответа.

Кто съел все те пирожные?

## Глава 8. Эрика

Когда мне было пятнадцать, я немного подросла и вытянулась в росте, в один из спокойных дней Илекс – один из помощников Герберда – привёл в замок нового ребёнка. Девочка была чуть ниже меня, но по пропорциям почти идентична, так что выглядела моей ровесницей. После бесконечных приютов и возвратов я давно перестала следить за временем, только знаки и даты в маленькой синей книге отмечало его течение. Нертере я доставала до подбородка – как и Центаврии. Но мастеру я оставила всего лишь по грудь.

– Это Эрика. Новый маг. Надеюсь, вы поладите, – произнёс Илекс.

Герберд кивнул и, как обычно, устроился в кресле, положив ногу на ногу. Я окинула взглядом девочку. Солнечная, доброжелательная, она буквально излучала тепло. Когда-то я бы обрадовалась такому появлению, но привычки наставника, атмосфера замка и мой собственный характер подсказывали – радоваться было бессмысленно, она даже не подозревала куда попала.

– Эрика Нокс, – представилась девочка и протянула руку.

– Монарда Астер Нокс, – сдержанно ответила я и не стала отвечать на рукопожатие. Развернувшись, вернулась в учебный кабинет, где меня ждала незавершённая теория трансформации маны.

Теперь в замке был ещё один ребёнок – и, вероятно, он отвлечет на себя внимание Герцогини. Что, если честно, меня устраивало. Со временем Эрика завоевала расположение всех: приветливая, добрая, помогала и людям, и котикам и собачкам, участвовала в кухонных хлопотах, постоянно болтала и смеялась. Она была моей полной противоположностью. Я помогала лишь Иберису, а всё остальное оставляла на слуг и персонал.

– Подай раствор вибурнума и амарантиса, – бросила я, не отрываясь от записей. В ответ – тишина.

Я расстроилась, вспомнив что сто двенадцать, моя постоянная помощница, теперь обслуживала Эрику. Девочке полагалась горничная, а я, по мнению наставника, была «самостоятельной». Сто двенадцать была безупречна: подай, принеси, сложи, закрой. Она знала расположение каждой травы, кристалла, книги и даже помнила, какой свиток я брала последним. И теперь её просто забрали.

Раздражение внутри вспыхнуло. Я направилась к Нертере.

– Сто двенадцать. Вернешь мне ее? – спросила я, глядя на мужчину за столом, что с пером в руке расписывал какой-то доклад.

– Я думал, тебе прислуга не нужна, – усмехнулся он, не поднимая глаз от свитка.

– Она и не прислуга. Сто двенадцать – отличная помощница. Но по статусу она горничная.

– И в чём проблема? Сделай из неё не горничную, – лениво отозвался он. – Если хочешь помощника – выбери мага, – добавил Нертера уже серьёзнее, словно это было очевидным решением.

– Любого?

– Любого.

Я почесала затылок и, недовольно щурясь, вышла. Искать Герберда пришлось через клеймо – в кабинете его не оказалось. След его клейма вёл в башню магов.

– Колеус, давно не виделись, – сказала я, появившись на пороге. – Мне нужен помощник.

Молодой маг поднял глаза от книги и усмехнулся:– Я свободен.

– Не на день, а постоянно.

– Хм… Я всё ещё свободен, – настаивал он, иронично выгибая бровь.

– Но ты ведь помогаешь наставнику.

– Не вижу препятствий. К тому же, учитывая ваш характер, мы должны сработаться.

– Мой характер? – переспросила я, скептически приподняв бровь. – А, ты уже успел поработать с Эрикой.

– Она весьма своеобразная, – заметил Колеус, чуть улыбнувшись.

Самый счастливый и ничего не подозревающий ребенок во всем герцогстве?

– Надо же, я не одна так думаю, – усмехнулась я, наблюдая из окна.

Эта девочка была олицетворением всего, что вызывало во мне раздражение: свет, наивность, бесконечная вера в добро. Меня буквально мутило от её искренней улыбки и лучистого взгляда, будто она сама не замечала, в каком мире живёт. Чтобы избежать лишних встреч, я уже начала обдумывать побег – не куда-нибудь, а в магическую башню.

– Если я перееду в башню, не придётся каждый раз метаться туда-сюда, – пробормотала я вполголоса, поднимаясь по ступенькам в коридоре. – Надо будет поговорить с Нертерой.

Мы с Колеусом вернулись к управляющему. Он все так же сидел за своим столом, заваленным бумагой и свитками.

– С чем пришли? – спросил Нертера, не отрываясь от бумаг.

– В башне есть свободные комнаты? – уточнил Колеус.

– Есть. Это для Эрики?

– Для меня, – вмешалась я, стоя позади. – Учебный кабинет и все материалы будут под рукой. А Колеус сможет помогать. Проблем не вижу.

Нертера почесал подбородок, потом взял со стола лист и протянул Колеусу: – Комнаты двести двадцать четыре. Можешь переносить вещи.

– Спасибо, – улыбнулась я и развернулась к выходу.

Я расставила октограмму в новых комнатах башни, которую выбрала сама. Они почти ничем не отличались от прежнего жилья, но были просторнее, а из одной комнаты открывался балкон с видом на внешний двор замка. Когда вещи были расставлены, я с Колеусом вернулась в учебный кабинет и продолжила эксперименты.

Колеус оказался превосходным помощником: подбрасывал идеи, поправлял, когда я ошибалась. Он знал гораздо больше, чем я, и время от времени наставлял меня, если замечал неточности. Вместе с ним и наставником мы почти завершили академический курс, который когда-то проходила Элиза. Магическая трансформация – тот самый предмет, что стал для неё вечным кошмаром. Я прекрасно помнила, как она мучилась над формулами, как спотыкалась на каждом докладе, а преподаватель смотрел на неё с нескрываемым раздражением. Она ненавидела этот предмет – и, похоже, взаимно.

Я же, в отличие от неё, в академии не училась – но к тому моменту уже овладела трансформацией полностью.

Интересно… если бы мы столкнулись в поединке сейчас – кто бы победил?

Мысли об этом приходили всё чаще, хотя понимала: до нашей встречи еще далеко. По оригинальной линии Элиза должна была вторгнуться в Нокс лишь через два года. И за эти два года я собиралась стать сильнее. Сильнее, чтобы больше никогда – никого – не бояться.

Но к моему ужасу и мне и Эрике устроили групповые практики. На занятиях с Эрикой пользы было мало: знаний не хватало, практика оставляла желать лучшего. Наставник велел ей помогать, но это оказалось абсолютно бесполезно.

В этот раз мы учились определять предметы на большом расстоянии. Эрика едва управлялась с маной, поэтому я в основном наблюдала, пока она громко читала вслух. Это раздражало: Илекс и сто двенадцать поправляли её время от времени, и я начинала злиться. Наставник советовал не срываться на ней – он верил в её потенциал стать высшим магом.

Кто такие высшие маги? Это маги, что сливаются со своими стихиями: Эдельвейс Нокс становился тьмой, а Нерине Каладиум – молнией. Это высшая форма магии: стать самой стихией, бесконтрольной и всепоглощающей. Но если маг пережил такое хоть раз, он уже не был человеком. Именно поэтому на Каладиума не действовало внушение или любое другое средство – он соткан из молнии, а не из человеческих клеток. Эдельвейс Нокс еще не достиг этой стадии, и им можно было манипулировать, что было удобно для наставника. Хоть политические детали я обходила стороной, но все же понимала что происходит.

Когда Эрика в пятый раз подряд прервала мои размышления, терпение окончательно лопнуло. Я пыталась отвлечься, расширяя границы охватываемой маной территории, но в какой-то момент ощутила неладное. В южной стороне воздух дрожал от плотной влажной магии. Что-то приближалось.

– Это что, шутка? – пробормотала я, не отрывая взгляда от юга.

– В чём дело? – осторожно спросил наставник, чувствуя, как моя энергия колеблется.

Я не ответила. Сердце гулко стучало – это не иллюзия и не игра воображения. Огромный поток воды надвигался на герцогство, угрожая снести всё на своём пути.

– Это какой-то тест? – стиснув зубы, спросила я, но Герберд только нахмурился.

Не теряя времени, я обернулась к Колеусу: – Тащи сюда кого-нибудь, кто владеет землёй! Быстро!

– Уже здесь, – спокойно ответил он, словно ничего необычного не происходило.

Я выхватила из рук Эрики чашку с чаем, плеснула жидкость на землю и, не слушая возмущенный вскрик, быстро начертила на влажной поверхности октограмму.

– Эй! Ты пролила мой чай! – воскликнула Эрика.

– Возьми и поплачь ещё, – прорычала я, заканчивая чертеж.

– Может, объяснишь, что происходит? – подал голос Герберд.

– Помолчи, – рявкнула я, вливая ману в символ. Мир качнулся – и нас с Колеусом телепортировало из сада. Мы оказались у южной плотины. Вода ревела, разбиваясь о стены, и трещины на камне росли на глазах. Воздух был пропитан влажным гулом и запахом сырости.

– Чёрт, – выдохнул Колеус.

– Я удержу поток. Сколько тебе нужно, чтобы поднять дополнительную плиту? – спросила я, уже направляя силу в беспокойный поток воды.

– Минуту.

– Тогда действуй, – сжала зубы я. – На счёт три. Раз… два… три!

Магия ударила в воду, проникая в суть. Руки онемели, но я удерживала потолок, пока Колеус возводил укрепление.

– Ты с ума сошла? – Герберд появился из октограммы, злой и взъерошенный.

– Лорд, тут не помешала бы ваша помощь! – прокричал Колеус.

Герберд недовольно выругался, положил ладонь ему на плечо и влил часть своей силы. Земля завибрировала, усиливая ману, и процесс пошёл быстрее. Через полминуты всё было закончено. Я медленно ослабила поток и позволила воде спокойно осесть: – Держит?

– Держит, – кивнул Колеус, тяжело дыша.

Я выдохнула и отступила. Повернулась, собираясь шагнуть в октограмму, но Герберд удержал меня за воротник.

– Почему ты не сказала? – его голос звучал тихо, но холодно.

– Не сказала что? – прорычала я, глядя прямо в глаза.

Не успела ответить – из октограммы выскочил один из магов, запыхавшийся и перепуганный.

– Лорд! Плотина снова трещит, нужно укрепление!

Я выдернула ворот из рук наставника, шагнула в октограмму и исчезла. В саду воздух был спокойным. У фонтана стояла сто двенадцатая с подносом, и вид у неё был виноватый.

– Устройся к Иберису, – рявкнула я, проходя мимо. – Не трать свои знания впустую.

Она неловко поклонилась, уронила поднос и бросилась выполнять приказ. Вернувшись к себе в башню, я наконец позволила себе упасть на постель. Я свернулась клубком, чувствуя, как сон постепенно тянет вниз. Проснулась на следующий день утром. Когда я проснулась, выходить из комнаты совсем не хотелось. Позже я велела принести крепкий чёрный чай и устроилась на балконе, наблюдая, как солнце садится за шпили черного замка.

После того, как я на нее рявкнула, она начала читать вдумчиво, с каким-то новым упорством. Когда у неё что-то не получалось, она не боялась приходить за помощью – ко мне или к Илексу.

Илекс, наблюдая эти перемены, только улыбался. Он видел, что Эрика, наконец, воспринимает обучение всерьёз. Возможно, ей действительно был нужен тот самый пинок – пусть даже грубый, пусть от меня.

Спустя два года после того случая, она ворвалась ко мне в покои ни свет ни заря, сбросила с меня одеяло и почти с криком заявила, что не может нарисовать октограмму.

Я, не успев даже проснуться, приподнялась на локте и предложила:

– Если круг не получается рукой, нарисуй его ногами. Встань в центр и крутись вокруг своей оси – словно циркуль.

Эрика на миг опешила, но потом глаза её загорелись. Через минуту она уже кружилась по полу, оставляя идеальный след. Илекс был, мягко говоря, удивлён, когда это увидел, но признал, что результат есть, а значит – метод рабочий. И был по-своему прав: каждый маг рано или поздно находит собственные хитрости и способы управлять маной. Главное – чтобы работало.

Сто двенадцать тем временем успешно устроилась у Ибериса. Её интерес к травам и эфирным маслам только креп, и вскоре она уже уверенно готовила простые настои и микстуры. Первое время мы с Эрикой помогали ей, подсказывали, что и как, и Иберис был доволен: нашёл помощницу, которую не нужно учить с нуля. Всё шло своим чередом, ровно и спокойно.

Но иногда эта «спокойная жизнь» трещала по швам. Подростковые гормоны девочки шестнадцати лет брали своё – злость, раздражение, беспокойство копились, как буря под кожей. В такие дни я шла на тренировочную площадку к Диону, где рыцари упражнялись с оружием. Просила у него самый тупой топор, что найдётся, и принималась лупить им по манекену, пока руки не сводило.

Рыцари шарахались от меня, как от одержимой, но мне было всё равно. Я просто выпускала пар. После такого тело дрожало, мысли очищались – и тогда уже можно было идти к наставнику.

Он говорил, что вода – моя стихия – слишком чувствительна к внутреннему состоянию. Стоило хоть немного дать волю эмоциям – поток маны мутнел, становился вязким и непослушным. Так я и училась держать равновесие: бить, кричать, выдыхать… чтобы потом вновь стать тихой, гладкой водой.

– Мона, ты была на фестивале в прошлом году? – спросила меня Эрика во время обеда в саду.

– Нет. Хочешь сходить? – ответила я, наклоняясь, чтобы откусить кусочек яблочного пирога.

– Да! Говорят, фестиваль в этом году будет во много раз красивее и красочнее, чем в прошлом. С выступлением Пеонии в главном концертном зале!

– Пеония? Это ещё кто? – я взглянула на неё, припоминая знакомое имя..

– Лучшая актриса последнего века! Известная даже в Арабисе! Ты только представь, опера, сцена, музыка! Все знатные люди герцогства соберутся там.

– И ты думаешь, что нас пустят туда, потому что?

– Потому что я уже получила разрешение для нас двоих! – Эрика гордо достала из мантии свиток.

– Обе подписи получила? И главного мага? – спросила я, подозрительно глядя на свиток.

– Нет… Только герцогини, – Эрика опустила голову, её голос стал немного мягче.

– Без разрешения Герберда, через внутренний барьер ты не пройдёшь, – ответила я, немного понижая голос.

– Я знаю. Но ты можешь его попросить? Пожалуйста? – Эрика подняла на меня свои огромные зелёные глаза.

– А ты сама пробовала? – спросила я, наклоняя голову.

– Нет.

– Так попробуй сама, если не получится, попрошу я, – сказала я, заканчивая десерт.

– Это не… Это страшно.

Я рассмеялась.

– В каком смысле? – уточнила я, сдерживая смех.

– Лорд Нокс постоянно смотрит на меня так, как будто я сделала что-то не так. Это страшно.

– Он на всех так смотрит. Не преувеличивай.

– Да, но что бы ты ни делал, выражение его лица не меняется. Он словно злой садовник, застукавший тебя за срыванием его любимых цветов.

Я не смогла сдержать смех и смеялась так громко, что не услышала шагов позади. Когда я повернулась, напротив нас уже сидел Герберд, и его взгляд был точно таким, как описала Эрика.

– У меня нет любимых цветов, – хриплым баритоном ответил он, усаживаясь на скамейку.

Бедная Эрика аж подскочила от страха.

– Я… П— простите… – Эрика так сильно испугалась, что не смогла говорить.

Герберд сделал жест рукой, и она села на место, зажавшись.

– Нам нужно разрешение, – сказала я, успокоившись.

– Куда? – спросил меня наставник, его взгляд был холодным.

– На фестиваль, хотим сходить, – я показала ему свиток с печатью герцогини.

Герберд открыл свиток и пробежался глазами.

– Вдвоем? – спросил он, не поднимая взгляда.

– Думаю да. Но я бы не хотела идти туда, как маг. А значит нужно купить еще одежду и все остальное, – ответила я.

– Двух дней хватит? – спросил Герберд.

– Три? – спросила я, надеясь на большее время.

– Два. Нертера сделает остальное, – сказал он и достал из мантии кинжал в ножнах, положив его на стол.

– В обмен на мое разрешение, – добавил он, с едва заметной усмешкой.

Я сузила глаза и посмотрела на него.

– Зачем он мне? – спросила я, осматривая кинжал с ярко красной рукоятью.

– Так будет проще. – ответил Герберд.

Проще что? Резать себе шею?

Я покачала головой и вытащила из голенища шаветт, протянув его ему.

Шаветт в мгновение ока воспламенился и расплавился, оставив за собой лишь капли стали на камне. Я взяла ритуальный ведьмовской кинжал и засунула его обратно в голенище своего сапога. Герберд поставил свою подпись на свитке и вернул его мне.

– Удачного времяпровождения, – сказал он, вставая с места.

– Взаимно, – ответила я и протянула свиток Эрике.

После того как наставник ушел, Эрика шумно вздохнула.

– Пойдем к Нертере, – сказала я, и Эрика, воодушевившись, пошла чуть ли не вприпрыжку.

Нертера выдал нам деньги, ключи от апартаментов в городе с адресом и, пожелав удачи, отправил в город, договорившись о времени нашего возвращения.

Высокие узкие здания, украшенные узкими окнами с декоративными переплетами и остроконечными арками с витражами и резьбой по камню, создавали впечатление старинной красоты. Высокие крыши с дымоходами и многочисленными башенками дополняли архитектурную гармонию города. Улицы вымощены камнем, а множество магазинов и лавок, здания местных гильдий и мастерских, гостиницы и разнообразные таверны наполняли город жизнью. Все это заставляло мои глаза разбегаться по округе.

Тилландсия – столица герцогства Нокс – была в самом разгаре приготовлений к фестивалю. Все улицы украшены магическими фонарями и разнообразными праздничными украшениями. Люди, приехавшие из провинции, заполнили улицы, рассматривая пейзажи. Город был усыпан зеленью и дышал своей собственной жизнью, как будто жил вне времени.

– Здесь! Ее светлость мне посоветовала! – воскликнула Эрика, указывая на витрину магазина одежды.

Она потащила меня внутрь, и нас встретил персонал. Я показала ему бумагу, и нас провели в примерочную.

– Смотри, какое красивое! – воскликнула Эрика, рассматривая разнообразие платьев и фасонов, от всепоглощающего черного до изысканных платьев цвета слоновой кости.

Я подошла к шелковому серому платью с открытой шеей и плечами. Оно было украшено золотыми нитями и вышивкой, с открытой спиной, перевязанной шелковыми ленточками, создающими узор. Рукава шли отдельно и были длинными, а платье имело длинный шлейф.

– Вот это! – указала я на платье продавцу и вошла в примерочную.

Обилие элементов – сорочек, лифа, пояса и декоративных вещей – не ускоряло процесс примерки, но в конце концов я завершила и вышла к Эрике. Она вздохнула, вглядываясь в меня с восхищением.

– Настолько ужасно? – усмехнулась я.

– Просто прекрасно! – Эрика вздохнула и начала поворачивать меня по сторонам, как куклу.

– Зеркало? – спросила помощница.

– Нет нужды, – ответила я, уходя обратно в примерочную, чтобы снять все это безобразие. Оно, конечно, красиво, но не практично. К тому же, нам обеим по семнадцать. Платье должно было смотреться хорошо, в зеркале действительно не было нужды.

Следующей в примерочную пошла Эрика. Она выбрала воздушное синее платье с корсетом и декоративными серебряными элементами. С ее серыми волосами и глазами оно смотрелось восхитительно. Мы вполне могли бы поменяться платьями – расцветки обоих нарядов хорошо нам подходили.

После долгих покупок, прогулок и бесконечных осмотров достопримечательностей мы, наконец, получили ключи от апартаментов, предоставленных Нертерой. Оставив вещи в спальнях, мы почти сразу вернулись в город – пробовать уличную еду, бродить по мощеным мостовым, слушать шум праздника и смех толпы. Всё вокруг дышало жизнью: витрины переливались, флаги трепетали на ветру, а воздух был пропитан запахом жареных орехов и карамели.

– Как ты попала в герцогство? – спросила Эрика, задумчиво глядя на витражи гильдий.

Я на мгновение замерла, подбирая слова, разглядывая кованые балконы и резные фасады домов.


– Меня выкупили у приюта, когда я была маленькой, – ответила я спокойно. – А ты?

Мы редко касались личных тем. Наши разговоры обычно крутились вокруг учёбы, магии, редких артефактов… Не то чтобы я избегала сближения, просто осторожность стала частью моей природы. Герберд приучил к этому лучше любого наставника.

– Моя мать… работала в борделе, – тихо сказала Эрика. Её голос дрогнул.


Я взглянула на неё – солнечную, всегда жизнерадостную, – и не узнала. Она стояла чуть в стороне, опершись на ствол дерева, и в её глазах была боль, густая и глубокая, как тень.

– Ты можешь не рассказывать, если тяжело, – тихо произнесла я.

Она сжала кулаки, будто собирая в себе силы.


– Каждый раз, когда к ней приходил клиент, она прятала меня в шкафу. Просила не шуметь. Я затыкала рот рукой, чтобы не выдать себя. Так проходили годы, – её голос стал хриплым, но решительным.

Я не сразу нашла, что ответить.

– Илекс нашёл тебя? – наконец спросила я, стараясь перевести разговор хоть немного в сторону.

– Да. Почувствовал мою ману, частицу своей, – сказала она, чуть улыбнувшись. – Приютил. Воспитывал, как умел.

Она подняла взгляд к небу – будто искала там прощение.

– Жизнь в герцогстве после всего этого… словно сказка после кошмара. Я просто стараюсь быть полезной.

И только теперь я поняла, почему Эрика так привязана к каждому живому существу. Почему она спасает всех подряд – от щенков до нищих. Но следующая её фраза заставила меня замереть.

– Есть ещё кое-что. Не знаю, поверишь ли ты… но я уже один раз умерла.

Я моргнула.

Что?

– Мне было десять. Моя мать заперла меня в шкафу, когда в борделе начался пожар. Я задохнулась. А потом… очнулась за день до этого, – сказала она спокойно, как будто рассказывала чужую историю.

– Святое дерьмо… – сорвалось у меня.

– Тогда я выбила дверцы магией и сбежала. С тех пор – живу, – Эрика осела на траву и тяжело выдохнула.

Я присела рядом. В голове не укладывалось.


– Ты видела мать после того?

– Да. Когда Илекс выкупал меня. – Она криво усмехнулась. – Думаю, она хотела использовать меня… но не смогла. Всё-таки я была её ребёнком.

– Совесть? – спросила я.

– Возможно, – ответила она, и на лице мелькнула грустная, но светлая улыбка.

Тяжёлая история. Слишком тяжёлая, чтобы её не поверить. Если она до сих пор здесь – значит, Герберд знает об этом. А значит, это правда.

– Эрика… спасибо, что рассказала. Не знаю, нужно ли тебе моё сочувствие, но… всё равно спасибо, – сказала я, уставившись в вечернее небо.

– Ты когда-нибудь чувствовала возврат во времени? – спросила она вдруг.

– Чувствовала, – ответила я. – Ощущение, будто день застрял. Всё повторяется, одно и то же.

– Ты серьёзно? – Эрика прищурилась, в глазах мелькнул интерес.

– Да. Когда я была ребёнком, меня дети толкнули под карету герцога. После этого Лорд Нокс выкупил меня из приюта – сказал, во мне есть потенциал. И потом… я поняла: каждый раз, когда я умираю, время возвращается на день назад.

Я достала кинжал с ремня и протянула его Эрике.

– В тот день, когда загорелся бордель, моя горничная “пятьдесят шесть” пыталась похитить меня. Тогда я перерезала себе артерию.

Эрика замерла, не мигая.

– И что случилось потом?

– С тех пор, если герцогство рушится – я возвращаю время. Все всё забывают, кроме высших магов. – Я вздохнула. – Для них это просто ещё один день.

– Вот почему я вижу странные сны, – прошептала она.

– Это не сны. Это воспоминания возвращённой реальности, – ответила я.

– Значит, Лорд Нокс и герцог знают обо всём?

– Ага..

Эрика помолчала, потом неожиданно улыбнулась, словно стряхнула с себя тяжесть.

– Знаешь, поблизости, по словам Илекса, есть таверна, где подают потрясающее жаркое. Пойдём?

Я не успела ответить – она уже схватила меня за руку и потащила по мостовой, туда, где пахло дымом и свежим хлебом.

После ужина мы неспешно направились обратно к дому Нертеры. Воздух уже остыл, на камнях мостовой отражались отблески фонарей, и город, кажется, дышал ровнее, будто устав от дневной суеты.

Мы шли, не торопясь, когда вдруг остановились как вкопанные. Прямо перед нами на мостовой стоял почти голый мужчина, а сверху, с балкона, на него сыпались предметы – горшки, подушки, кружки, даже башмак.

– Стой! Я люблю тебя! Ты не так поняла! – кричал мужчина, прикрываясь руками от летящих вещей.

– Люблю?! – завизжала женщина сверху. – Ты говорил, что я единственная! Что я твоя муза! Что таких, как я, нет! А потом заявляешь, что она лучше меня?! Эта заносчивая, старая кошелка?!

Эрика дёрнула меня за рукав, почти подпрыгивая от возбуждения.

– Это же она! Пеония!

Я прищурилась, разглядывая женщину на балконе. Её ярко-красное платье развевалось на ветру, а в руках она сжимала какой-то чемоданчик.

– Подожди… а этот мужчина – Дендалион? – пробормотала я, всматриваясь в его лицо.

– Ты его знаешь? – удивилась Эрика.

– Знаю. Художник из Руэллии. Когда Центаврия выходила замуж, он ворвался на церемонию и признался ей в любви. Скандал был на весь двор, – пояснила я, стараясь не рассмеяться.

С балкона раздался яростный вопль:

– Стручок! Пошёл вон из моего двора! Я тебе покажу, кто лучше поёт!

Пеония метнула чемоданчик, и тот с грохотом раскрылся, разбрасывая по мостовой кисти и краски, будто кровавые следы страсти.

– Может, ему помочь? – спросила Эрика, шёпотом, но с искренним участием.

– Не стоит, – ответила я, глядя, как Дендалион, прикрывая голову, ретируется под возмущённые крики. – Он, кажется, сам напросился.

Эрика хмыкнула, и мы, обойдя живописное побоище, продолжили путь. Город постепенно стихал. На углах смеялись прохожие, обсуждая свежий скандал, а над крышами поднимался лунный свет – мягкий, чуть туманный, словно смывающий шум дня.

На следующий вечер, уже отдохнув и переодевшись, мы направились в концертный зал. Улицы были переполнены каретами и нарядной публикой, а над фасадом театра сверкали магические огни, складываясь в россыпь мерцающих лилий.

Внутри царила суета – шелест платьев, перешёптывания, звон кулонов и тихий гул разговоров. Я взяла Эрику за руку и повела нас на балкон, где нас уже ждали наши места.

– Какой вид! – воскликнула она. – Отсюда видно и сцену, и весь зал!

Я передала ей веер с герметическими символами, чтобы можно было говорить, не опасаясь подслушивания. Раскрыла свой – жара и правда была невыносимой.

– Знать, – пробормотала я, – всегда найдёт повод продемонстрировать перья.

– Это что… Лорд Нокс? – Эрика неожиданно приподнялась, вытянув шею.

– Не показывай пальцем, – быстро осадила я её, отдёргивая руку. – Веер держи ровно.

Я взглянула туда же – и, действительно, это был он. Мой наставник. Но какой-то… другой. С недельной щетиной, с коротко остриженными волосами, словно под неровную руку.

– Он что, постригся? – шепнула Эрика, прикрываясь веером.

– У него это привычка. Раз в несколько лет полностью меняет образ, – пояснила я. – Видела бы ты его девять лет назад – с усами, которые завивались кверху.

– Серьёзно? – она прыснула со смеху.

Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться в ответ. Несколько человек обернулись, но было уже всё равно – в этот момент всё казалось удивительно лёгким.

Прозвенел звонок. Свет в зале мягко погас, и на сцену вышла Пеония. Волшебные декорации ожили, заиграли огнями, и музыка окутала зал.

– Смотри, видишь даму в розовом платье? – тихо спросила я, когда первое волнение спало.

Эрика кивнула.

– Она когда-то владела опиумным барделем. Его Светлость выкупил его и поставил её надзорной за всеми подобными заведениями. А её ребёнок, между прочим, служит у Нертеры. Советую не ссориться.

Эрика покосилась на даму с новым интересом, но прежде чем успела что-то сказать, моё внимание отвлекло движение на другом балконе.

Туда вошла женщина – в тёмно-зелёном платье, с высоким воротником, лицо скрывал веер. Она подошла к наставнику и села рядом.

– Это неожиданно, – заметила Эрика.

Я кивнула. Женщина что-то говорила, едва шевеля губами. Потом я заметила, как у неё выступила кровь из носа. Она попыталась вытереть её платком, но через минуту закашлялась – и кровь хлынула сильнее. Женщина рухнула на пол.

Наставник жестом позвал кого-то из стражи. Всё происходило быстро, чётко, почти без паники. Женщину вынесли, и в зале снова воцарилась тишина.

– Часто он так делает? – спросила Эрика с тревогой.

– Нет. Думаю, она вошла к нему без приглашения, – ответила я, глядя, как он спокойно продолжает смотреть на сцену.

– Теперь мне страшно вдвойне, – пробормотала она.

– Просто представь его с теми самыми усами, – улыбнулась я. – Он станет сразу менее внушительным.

Во втором акте всё пошло наперекосяк. В зал ворвался Дендалион, бледный, с выбитым зубом и без рубашки. Пеония замерла, а потом, не выдержав, заорала прямо со сцены. Их ссора мгновенно превратилась в фарс, и знать, вместо того чтобы возмущаться, просто наслаждалась бесплатным спектаклем.

На сцену поднялась ещё одна женщина – молодая, ослепительно красивая. Третья сторона любовного треугольника. Через пару минут вмешался граф Филоден, владелец виноградников, решив, что честь дамы нужно защищать лично. Он взял девушку за руку и с размаху ударил Дендалиона. Тот пошатнулся, упал, а публика взорвалась аплодисментами.

Пеония, переведя дыхание, сказала с достоинством: – Вот теперь всё справедливо, – и продолжила петь, будто ничего не случилось.

Когда всё закончилось и мы ехали обратно в карете, мы не переставали смеяться. Сцена, зал, скандал – всё переплелось в один длинный, абсурдный вечер.

Вернувшись в замок почти к полуночи, я направилась в свои покои. Сбросив накидку, прошла к балкону – и вдруг заметила силуэт, затаившийся в тени. Фигура шагнула вперёд, и лунный свет мягко скользнул по его лицу, зацепившись за короткие пряди голубых волос. Они падали на глаза, скрывая выражение взгляда. Белоснежная рубашка с распахнутым воротом оттеняла бледную кожу, а тёмные брюки подчеркивали гибкость и силу длинных ног. Но всё это казалось лишь обманчивой оболочкой – потому что взгляд тут же приковывался к его рукам. Ведьминские когти.

В этом мире ведьмы были не теми, что в сказках – не добрыми ведуньями и не делились на «черных» и «белых». Здесь ведьмы пожирали людей, впитывая их жизненную силу, чтобы продлить собственное существование. Их знания передавались через гримуары, от рода к роду, – тайные книги, в которых хранились секреты крови и смерти. И первый признак ведьмы – когти. Искривленные, острые, как лезвие. Их невозможно было обрезать, сжечь или отрубить.

Элиза и Империя сделали из Нокса козла отпущения, обвинив его в ведьмовстве. Но ведьмой был не он. Ведьмой был Нерине Каладиум. Узнала я это в тот же момент когда покопалась в его мозгах. И не то чтобы он это от меня скрывал.

Он поднял на меня взгляд. Голубые, почти светящиеся глаза скользнули по моему платью, и в уголках его губ мелькнула одобрительная тень одобрения.


– Сколько ещё жизней зацепили мои петли? – спросила я, осторожно приближаясь.

– Тебя это волнует? – его голос прозвучал с легкой насмешкой, когда он оперся на перила балкона напротив.

– Нет… – я ответила слишком поспешно. – Что за женщина?

– Посланница Имперского совета, – сказал он с едва заметной усмешкой.

– И что нужно Империи? – продолжила я расспросы, пытаясь уловить его настроение.

– Я не успел спросить, – ответил Нерине, снова улыбаясь.

– И почему я не удивлена… – прошептала я.

Он приблизился, притянул меня за талию. Легонько коснувшись губ моих щек, я ответила поцелуем, и всё это быстро переросло в что-то более пылкое и страстное. Только спустя время, я оторвалась от него и уткнулась ему на ключицу.

– Я не совершеннолетняя, – тяжело дыша, произнесла я.

– Недолго осталось, – прошептал он. Его голос был мягким, почти нежным, но в нём чувствовалась тяжесть. Он поцеловал меня в лоб – коротко, – и, поставив еще один барьер, спокойно уселся в кресло.

Кем же он был на самом деле? Лорд Нокс? Главным магом башни? Ведьмой? Герцогом Каладиумом? Или всем сразу?

Что бы он ни задумал, у меня всегда была полная свобода действий. Я действительно чувствовала себя в безопасности, пока он был рядом.

Я уселась на его колени и мы продолжили обсуждать слухи, которые я услышала, и воспоминания, которые успела прочитать за последние два дня.

## Глава 9. Золото в вине

Прошёл год с того самого случая на балконе. Я полностью посвятила себя алхимии и улучшением своих магических способностей. Выйдя из учебного кабинета, я побежала к наставнику. Количество коридоров, через которые необходимо было пробежать, меня до сих пор раздражало. Но цель оправдывала неудобства.

Рывком открыв дверь в его белоснежный ведьминской кабинет, я даже не заметила, что он был не один. Подойдя к его столу, я положила свой блокнот перед ним. Взглядом оценила гостью. Мне хватило всего лишь секунды, чтобы почувствовать родство ее маны и Герберда. Ее одеяния были Руэльскими, как и одеяния Яблочка.

– И на что я смотрю? – спросил он.

– Сам мне скажи, – улыбнулась я, ожидая его ответа.

Женщина в кабинете прочищала горло. Сначала один раз, потом два, потом три. Я достала стакан со стеллажа, наполнила его водой, поставила на стол, совершенно игнорируя гостя.

– Ты пробовала на практике? – спросил Герберд, читая формулу.

Я рассмеялась, достала из мантии бокал, но там было не вино. Стакан воды гостю не помог, и прочистка горла превратилась в кашель. Я снова достала еще один стакан, закинула туда травку от боли в горле, залила водой и размешала, устроив водоворот. Поставила варево на стол, наблюдая, как наставник рассматривает золото в бокале.

Бокал растрескался, и Герберд своими длинными черными ногтями выудил кусок золота из осколков стекла. Он встал, взял блокнот и кусок золота и поспешил на выход. Я пошла за ним. Мы возвращались в учебный кабинет, где Герберд уже повторил всё самостоятельно и получил тот же результат.

– Хм… Скажи, что я молодец.

– Тебе не хватает похвалы? – посмотрел на меня наставник.

– Ты вообще кого-нибудь хвалил? – спросила я.

– Ты молодец, – сказал он.

– Да? – переспросила я на всякий случай.

– Да. Только материалы, чтобы сделать это, стоят дороже, чем этот кусок золота. Но ты всё равно молодец, – пояснил Герберд.

– Тебе обязательно всё испортить, да? – надула щеки я.

Меня погладили по голове. Я снова улыбнулась, а Герберд пошёл на выход, обсуждая со мной рецепт. Я была в хорошем настроении и сегодня никто не смог бы его испортить.

Ну почти никто.

Кроме мертвого слуги в конце коридора. Я остановилась и повернула голову.

– Демоны, ну почему сегодня? – спросила я, глядя на тело.

– Лучше бы он умер завтра?

– Лучше бы он вообще не умирал, но да, лучше бы завтра, – ответила я.

Я села на корточки, осматривая тело. Ничего необычного замечено не было. Мои глаза загорелись, и я начала наблюдать за всеми в замке, кто вел себя хотя бы слегка подозрительно. Герберд делал то же самое.

– Кстати, Центаврия беременна, – сказала я.

– Лучшего момента ты не могла найти? – спросил Герберд, подняв свою седую бровь.

– Училась у лучших, – ответила я.

Он ухмыльнулся.

Да, сегодня, похоже, праздник какой-то.

Убийцу мы нашли – это был не дворецкий. Горничная подсыпала своему возлюбленному яд, купленный у местного лекаря в переулке родного города. С криками «Если не мне, так не достанется он никому!» рыцари потащили её в темницы.

Что касается беременности Центаврии, то она сама ещё не знала, мы и говорить не стали. Иберис подтвердил её положение, только когда её начало воротить от запахов. В тот день всё великое Герцогство Нокс было взволновано. Эдельвейс был сам не свой: сидел у себя в кабинете вместе с Гербердом за бутылкой вина.

– Как такое произошло? – спросил великий герцог.

– Рассказать вам, как делают детей? – спросила я ему.

– Ну и что мне делать дальше? – спросил Эдельвейс.

– Могу посоветовать пару книг про воспитание детей, – ответил Герберд, гладя меня по волосам.

– Вы мне не помогаете! – Эдельвейс лёг на стол, стукнувшись лбом.

– Теперь, по крайней мере, не нужно будет думать, кто станет следующим герцогом, – ответил Герберд.

– Центаврия наконец-то уймется и сосредоточится на своем ребенке, – сказала я.

– Всегда можно ребенка сбагрить кормилице и слугам, – вставил Нертера, входя в кабинет. Он положил стопку документов герцогу на стол и сел на софу рядом с нами. Дверь открылась, и вошли Дион и Иберис.

– Я так не думаю. Учитывая её характер, гиперопека ребенку обеспечена, – сказала я.

– Вот что бывает, если вовремя не высунуть… Простите, я забыл, что здесь Мона, – ответил Дион.

– Не переживайте. Ничего нового я не услышу, – сказала я, облокотившись на Герберда.

– Эд, расслабься. На детей порой смотреть даже забавно. Они весьма увлекательны, – сказал Герберд.

– Гер, ты говоришь как будто зритель в цирке, – ответил Эдельвейс.

– Дион, у тебя их сколько? Трое? И как ощущения? – спросил Герберд.

– Я рыцарем стал не просто так. Какие еще могут быть ощущения?! – Дион выпил вино залпом.

– Кстати, родится же маг. Если такой же силы, считайте, что пол дворца будет разрушено, – сказал Нертера.

– А после он приведет домой бродяжку с улицы и захочет сделать из неё герцогиню, – добавил он.

– Или того хуже – родится девочка. Будет беременна в тринадцать от какого-нибудь ублюдка-конюха, – сказал Дион.

– Или ещё хуже – ублюдка империи. Свидание там, свидание там… вот и всё – любовь до гроба, – добавил Герберд.

– Я не за тем отгрызал большую часть империи, чтобы отдать её им! Или какому-то конюху! – Эдельвейс громко стукнул кулаком по столу, который развалился на две части.

– Да, с девочкой будут проблемы. С мальчиком будет проще, – кивнул Иберис.

– Его сразу же нужно будет предать мечу, воспитывая дисциплину, – сказал Дион.

– Незаконнорожденных отследить не составит труда, если такое случится. Да и магию всегда можно заглушить, – добавил Герберд, собирая мои волосы в хвост.

– Делайте, что считаете нужным, – сказал Эдельвейс, словно сдавшись.

Герберд отдал флакон с красной жидкостью Иберису.

– Проверил?

– Как всегда, – кивнул Иберис, положив его себе в нагрудный карман, и вышел.

– Мона, сходи к Центаврии, поболтай с ней о чем-нибудь, пока Иберис готовит остальное, – сказал Герберд.

Я кивнула и поняв что Центаврия должна была выпить эту жидкость, направилась к её светлости в гостиную.

– Ваша Светлость, прошу прощения за беспокойство, но мне подумалось, что вам нужна моя компания, – сказала я, тихонько стуча в дверь.

– Мона! Хорошо, что ты здесь! – открыла горничная.

– Что случилось?

– Её светлость ничего не ела с самого утра, боюсь, из-за осложнений, – сказала служанка.

– Осложнений? От чего? – удивилась я.

– Она принимала сонные микстуры последние два дня. Главный лекарь заверил нас, что всё в порядке, но её светлость всё ещё очень вялая.

– Я посмотрю. Можете пока принести каталог детских вещей? – спросила я.

– Да, конечно.

Я вошла в спальню Центаврии.

– Мона, иди сюда, посмотри, всё ли в порядке.

– С этим? – уточнила я.

– Ваша светлость имеет в виду плод?

– Да, да, плод, – приподнялась герцогиня на кровати и села.

Я быстро проверила: всё соответствует норме.

– У вас третья неделя. Всё протекает нормально, не о чем беспокоиться.

– Это мальчик или девочка?

– А кого бы вы хотели? – спросила я.

– Девочку? И ты, и Эрика очень милые и умные девочки. Я бы хотела себе такую же, – ответила Центаврия.

– Может, тогда посмотрим каталог? В этом сезоне мода просто восхитительна, – сказала я, и служанка принесла его.

Центаврия оживилась, стала ещё более любопытной и попросила ещё больше каталогов. Мы выбрались в сад, где Иберис принес её любимые блюда с неярко выраженным запахом.

– Почему ты не ешь? – спросила герцогиня.

– Я на специальной диете. Дион сказал, что у меня слишком мало мышц и посоветовал есть только овощи и некоторые физические нагрузки. Сладкое обходится стороной, – ответила я.

– Вот как? Это очень похвально, – сказала герцогиня, продолжая есть красный вишневый торт.

Проведя с ней время, и удостоверившись что она все съела, я вернулась в учебный кабинет, где вместе с Колеусом продолжила работать над рецептом, чтобы удешевить или хотя бы заменить ингредиенты на более дешёвые. Тратить красные сапфиры было расточительно.

Что касалось герцогини и той красной жидкости, это было не моего ума дело. Что ей дали, и что оно делает, меня не волновало.

В одну из ночей наставник застал меня на тренировочной площадке – среди лунного света и звона стали. Я отрабатывала движения с оружием, пока воздух дрожал от напряжения. Было бы странно жить в мире, где магия течёт в крови, а рыцари носят славу на клинках, и не уметь держать меч в руках.

– Мне даже побыть одной нельзя. А что если бы у меня был мужчина? Тоже бы подсматривал? – спросила я.

– С чашкой чая в руках, милая, – ответил Герберд невозмутимо, слегка наклоняя голову и поднимая в руке фарфоровую чашку с горячим напитком.

Глава 10. Наследники.

Рождение наследников герцогской четы сопровождалось множеством забот – и, разумеется, мерами безопасности. Дион и почти все рыцари были заняты без передышки вот уже два месяца, чтобы обеспечить защиту не только замку и его гостям, но и простому люду, который устроил праздник во всех городах и провинциях.

– Если хоть кто-то проникнет на территорию замка – предать его мечу и огню! Без пощады! Никому! Это ясно?!

– Да!

Воодушевленные выкрики рыцарей эхом разносились по залам и дворам, заставляя воздух дрожать от решимости.

Персонал для еще нерожденных наследников подбирали с особой тщательностью. Главная горничная и дворецкий следили за каждым движением, требуя, чтобы всё было идеально. Наказывали слуг даже за пылинку на форме. Повара работали без сна, превращая кухню в поле боя за вкус и аромат. Маги – в поте лица – усиливали барьеры, оформляли убранство залов, сканировали каждую щель на предмет нарушений.

А что делала я?

Пила чай.

«И пусть весь мир подождёт.»

Моим заданием было не вмешиваться. Только в самом конце, если всё пройдёт гладко, сделать то, что потребуется. Так что я никуда не спешила, смотрела на голубое небо с лениво плывущими облаками и наслаждалась легким ветерком, который касался кожи.

Всегда бы так.

Полуденное солнце уже клонилось к закату. Я сидела у окна, грелась под его лучами, а мои синие волосы мерцали в лучах света, колыхаясь на ветру. Идиллию нарушил только крик Герберда, долетевший снизу, и вспышки пламени, поднимавшиеся где-то во дворе.

– Срань Создателя! Какого *** вы здесь стоите?! Тащите воду!


…


– Ты меня просишь это сделать? Меня? Ты маг воды, мать твою, или кто?!


…


– Ну кто так делает? Где тебя *** учили?!


…


– Идиоты! Мне нужно повторять?!

Обожаю своего наставника. Такой чуткий. Такой вежливый. Не мужчина, а мечта.

Щебетание птиц внезапно стихло. Где-то над головой послышался треск – будто ломалось само небо. Барьер рушился, распадаясь на прозрачные осколки, похожие на хрустальное стекло. Они оседали в воздухе, растворяясь в мантии света и маны. Следующее, что я почувствовала, – ледяной холод.

Империя.

Такой холод мог исходить только от них. Имперские маги – природные враги герцогского дома. Наши клейма срабатывали, как древние механизмы распознавания: свой – чужой.

В это время, где-то внизу Герберд уже разошелся не на шутку. Море огня, крики, запах крови. Не сомневаюсь, ему было весело. А я по-прежнему сидела и пила чай. Травяной, с ромашкой и шиповником. Отличная штука, особенно если наблюдать за мракобесием издалека.

На башне зазвонил колокол, возвещая о рождении наследника.

Я искренне сочувствую мальчику. Родиться в день, когда твои родители воюют с Империей? Прекрасный старт. Если доживет до совершеннолетия – вырастет великим воином. Если, конечно, Дион раньше не «предаст его мечу». Что бы это ни значило.

К вечеру ничего не изменилось – Империя всё так же осаждала замок. И вот – о, какое счастье! – имперские убийцы вошли прямо в мои шестизвёздочные апартаменты.

– Я бы хотела досмотреть, – сказала я, почувствовав знакомую имперскую ауру на затылке.

– Я не могу тебе этого позволить, – ответил голос из темноты комнаты.

Я сделала глоток. Нападавшие застыли, словно статуи, оказавшись под влиянием моей маны. Внизу же Герберд продолжал сжигать все подряд, не щадя никого. И через несколько мгновений он появился рядом.

– Удивлён, что они до сих пор не сдохли, – произнес он, хищно усмехнувшись.

– Позволяю разобраться со всем взрослым, – ответила я.

Он взмахнул рукой – и всех убийц утащило вниз, в самое пекло.

– Удачи! – крикнула я ему вслед, махнув платком и делая очередной глоток чая.

Наставник действовал быстро и без лишних слов. Кому-то он воткнул ритуальный нож прямо в горло, у кого-то просто вырвал оружие из рук. Его движения были точны и молниеносны. Одним жестом Герберд поднял огромные потоки огня из земли, и они разметали убийц в стороны. Те, не теряя времени, переместились в новое место, чтобы атаковать снова.

Но Герберд был готов. Он вызвал двух элементалей, и началась настоящая бойня – огонь, земля и разрушение. Всё это продолжалось до того момента, пока один из присланных убийц – маг, владеющий огнём – не начал контратаковать. Этот маг был силён. Герберд мгновенно переместился, и его клинок пронзил грудь врага, пройдя сквозь сердце. Кровь полилась из раны, и наставник использовал её, чтобы создать оковы для остальных.

Огромный поток огня охватил поле боя, но ещё один маг смог уклониться. Он мгновенно воздвиг барьер вокруг себя и переместился, используя огонь, прямо за спину Герберду. Началась настоящая дуэль двух магов огня – зрелище, которое завораживало, несмотря на хаос. Герберд не мог сжечь врага полностью, поэтому начал атаковать руками. Маг получил значительные повреждения, но не сдавался.

Тогда наставник достал оба своих клинка и накинулся. Маг среагировал слишком поздно – ровными, горизонтальными ударами Герберд отрезал ему голову. Всё было чётко, без лишнего драматизма.

Я наблюдала за этим и думала: ведьмовство? Полное дерьмо. Полезность способностей Герберда казалась минимальной в сравнении с алхимией или банальным взрывом маны.

Что толку быть ведьмой, если ты не можешь быстро справиться с толпой? Порча, сглаз явно не помогут против таких сильных магов.

И в то время как Герберд устранял оставшихся убийц, остальные проникли к Центаврии и Эдельвейсу.

Опять возвращать…

Перерезав себе шею, я проснувшись утром, поднялась с постели и задумалась.

Мог ли вообще наставник сжечь того мага? Чисто теоретически – мог, но всё зависело от маны. От её количества зависела сила техник. Тогда почему он этого не сделал, если маны у него было намного больше? Из-за температуры? Неужели температура огня того мага была выше, чем огня наставника?

Увы, градусника у меня здесь нет. Да и вряд ли кто-нибудь из них позволил бы спокойно измерять. Одно я знала точно: схваченной быть церковью мне нельзя.

Стокгольмский синдром ещё появится.

– Сидеть здесь и не выходить! – сказал наставник, поставив барьер, и исчез в октограмме.

– Я вас услышала. – ответила я сама себе.

Я всё так же сидела на балконе и пила чай, но на этот раз внутри октограммы. Сцена повторялась почти та же, что и раньше, но на этот раз они напали раньше и действовали более агрессивно.

– И снова здравствуйте, – сказала я убийцам, появившимся в моих покоях. – Как на проходном дворе.

– А вы зачастили. Следующий раз принесите цветы и шоколад, – усмехнулась я. – Разбавим унылую обстановку красками и едой!

– Молчать! – рявкнул Герберд.

Я спокойно пожала плечами и сделала глоток чая, продолжив наблюдать. Он разозлился так сильно впервые. Но история с магом повторилась. Что-то было не так. Наставник ленился. Или…

Неважно.

Я опять вернула время. И конечно, хотела бы сказать: «Дайте мне всех убить, усилить барьеры, и я сохраню герцогству жизнь». Но тут была целая башня магов.

Внимание.

Целая.

Башня.

Магов.

Великий Герцог Нокс не был слабаком. «Герберд» был силен. Умелая стратегия и подготовка могли решить любую проблему. Я понимала, что времени мало. Имперцы уже знали обо мне, и нападение происходило раньше, чем в прошлый раз. Но вместо того чтобы начать организовывать всё, «Герберд» не делал ничего.

Я вздохнула и снова собралась. Села на балконе и пила чай, укрывшись барьером на крови. На этот раз всё шло чуть иначе: напали позже и пришли прямо ко мне, с букетом цветов и шоколадом.

– Гер! – сказала я, и наставник появился в октограмме.

– Мм? – ответил он, осматривая вновь прибывших

– Смотри! Он всё помнит! – широко улыбнулась я и взяла Герберда за руку, ведя к магу.

Я подошла к нему, забрала цветы и шоколад, сняла капюшон.

Передо мной стоял красноволосый юноша с красными глазами. Он смотрел прямо на меня, широко раскрыв глаза. Я вручила бедняге камень и активировала ману в его руке, измеряя температуру. Когда закончила, забрала камень и положила в коробочку.

А он горяч.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Цереус.

– Знакомство закончилось. – рявкнул Герберд и взял его за голову, переместил всех вниз.

Я и знала, и знала! Этот щенок Элизы уже был довольно сильным магом огня. Но почему он не в академии? Или он там был? А где сама Элиза? Неужели она так и не проникла в герцогство? Почему?

Цереус сражался с наставником, но уже чуть по-другому. Он воспроизводил огненные техники, показанные ему Гербердом ранее – против самого Герберда. Его огонь был жарче, плотнее, опаснее. Но наставник использовал клинки, и ему тот огонь был абсолютно не важен. Если Цереус возьмётся за ум и начнёт обучаться не только магии, но и фехтованию, он сможет победить.

Я вновь вернула время и проснувшись, открыла октограмму и направилась к барьеру. Добавила в него воду, распределила по площади, а затем поставила свой собственный барьер на крови по всему герцогству. Барьеры на крови были откровенно ведьмовскими практиками, но они были в разы сильнее. Наставник не протестовал, как обычно только наблюдая.

– Дайте мне войти в столицу, – сказала я великому герцогу.

– И развязать войну? – спросил Эдельвейс.

– Они уже её начали, убив всех здесь. Разве этого недостаточно? – не удержалась я.

– Не спеши, – спокойно сказал Герберд.

– Я устала ждать! Сколько ещё сидеть сложа руки?! – вспылила я.

– Тебе не нужно ничего делать, отдыхай, – наставник улыбнулся, не отводя взгляда.

На этот раз никто за барьер не проник и Центаврия успешно родила двойняшек, к разочарованию Эдельвейса. Я всё время оставалась рядом с детьми, герцогиней и самим герцогом.

Герцогиня была без сил после родов и отказывалась вставать с постели. Всё было понятно – усталость полностью её одолела. Двойняшки спали спокойно. Эдельвейс же собрал совещание, чтобы выбрать имена своим детям. Империя напала всего два дня назад, а ему всё равно. Выбрать имена детям было важнее.

Неудивительно, что они все умерли.

Спустя год после нападения, Герберд лениво развалился в кресле и безразлично наблюдал за нами – за мной и за Эрикой. Девушка, играя воздухом, аккуратно отрывала лепестки с цветка; я же погружалась в чтение о «бесполезном» ведьмовстве.

И действительно – по боевым меркам оно почти ни на что не годилось. Разве что ритуальный клинок, проклятая кровь и мгновенная смерть – это то, чем чаще всего пользовался наставник. Единственное по-настоящему необычное у ведьмовства был навык разговора с мертвыми, но и для него требовались интересные условия: сухая кровь покойника, кость младенца, кровь девственницы – всё это варилось в котле, процеживалось и выпивалось. Меня чуть передернуло.

Герберд заметил мою реакцию, вырвал книгу из рук и лениво прочитал пару строк вслух.

– И на сколько хватит такого отвара? – поинтересовалась я.

– Два–три дня, зависит от качества крови, – ответил он так просто, будто речь шла о чае.

Мне вдруг стало ясно, почему его улыбка редкость: жить в компании мертвых – сомнительное удовольствие. Я не удержалась и, смеясь, спросила:

– Как ты разыскиваешь «высококачественных девственниц?

Эрика подняла голову: «Кого?»

– Девственниц, – продолжала хохотать я, – ты всё правильно услышала.

– Большинство горничных здесь достаточно молоды, – поморщился Герберд.

– Так вот почему ты их нумеруешь, – сказала я. – Я думала, это дело рук герцога.

– Люди гораздо ценнее, чем ты можешь себе представить, – пожал плечами наставник и вернул мне книгу.

Я снова погрузилась в её страницы. Нет, всё равно – ведьмой я становиться не собиралась. Видели бы вы его пальцы с этими длинными и кривыми ногтями… Ни за что!

Тем не менее, любопытство брало своё. Что ещё скрывает мой наставник, помимо того, что я уже успела прочесть в его памяти?

После столь красочного и насыщенного чтения я вернулась в свои покои. Устроившись на постели, я уснула под ласковые руки, что ласково гладили меня по голове.

На следующий день, закончив с камнями, я направилась к Герберду. Он находился в своей спальне. Я присела на край столика, взяла из вазы яблоко, сняла капюшон и, предвкушая его появление, начала его неспешно откусывать.

– Что ты здесь делаешь? – спросал он, и голос его звучал ровно, будто так и было положено.

Я достала из мантии маленькую коробочку и выставила её на стол:

– Сожми в руке и заряди его огнем – сильнейшим, – попросила я почти шёпотом.

– Зачем? – лениво спросил Герберд, но взял камень и начал наполнять его маной.

– Мне любопытно, – кивнула я.

Камень треснул в его руках. Я подала следующий – он зарядил и тот тоже разрушился под напором его магии.

– Возьми ещё один, – сказала я.

Герберд взял другой камень и сосредоточенно наполнил его энергией.

– А где ты была этим утром? – спросил наставник, не отрывая взгляда.

– Ездила в столицу за свитками… – ответила я, глядя в пол. – И сама удивилась, что Нертера меня отпустил.

– Он что-то попросил взамен? – уточнил Герберд.

– Всего лишь моё сердце… и ногу, – рассмеялась я, чуть наклонив голову.

– Монарда, – пробормотал он, скривив уголки рта.

– Ладно, ногу он не просил, – усмехнулась я. – Попросил купить для него красный чай.

Когда Герберд закончил с камнем, аккуратно вернул его в коробку на столе.

– Это, полагаю, тот самый камень, того ублюдка? – спросил он, не поднимая головы.

– Да. Разница температур колоссальна, – ответила я.

Мастер лениво опустился в кресло, но я не успокоилась: вытащила из мантии браслет и протянула ему. Он прищурился, рассматривая странный голубой камень, украшенный непонятными герметическими символами.

– Что это? – прохрипел он.

– Он остудит его. Надень на любую руку – и всё. Кстати, у Эрики видны успехи, – сухо отозвалась я.

Герберд все еще изучал браслет. – Поговорю с Илексом, удвоим практику, – сказал он наконец.

– Только не пробуй это на себе! – выдала я, пожурив его пальцем.

– Хочешь его взорвать? – с холодной улыбкой поинтересовался наставник.

– Что? Нет! Я не настолько бессердечна, – обидчиво ответила я.– Не настолько же?

Герберд усмехнулся, лениво встал из кресла и, не добавив ни слова, растворился в октограмме.

Возвращаясь в свои покои, я всё думала о том, как развить способности Эрики. Ночь была душной, и я проснулась от жары. В ванной, погруженная в прохладную воду, я пыталась понять, почему никто не заметил их присутствия. Хотя сама я тоже прошляпила этот момент.

Как именно они проникали в герцогство? Да еще в тенях?

Вылезая из ванны, я обернулась полотенцем и направилась за одеждой.

– Не знал, что ты здесь, – знакомый голос раздался из темноты.

– Ты же в моих покоях. Кто ещё может быть? – ответила я, едва не улыбнувшись.

– Ты служишь ведьме!

– Ты служишь церкви. Поешь в хоре? Когда следующее выступление? – перебила я, ощущая странную смесь тревоги и дурашливого напряжения.

Сцена напоминала дуэль на диком западе. Жаркий ветерок пронёсся по улице, поднимая клочки опавших листьев и пыли, словно предвещая грядущую бурю. Всё вокруг замерло, даже собаки на улице затаили дыхание.

Наступил момент истины. Мгновение растянулось в вечность, когда рот обоих магов одновременно произнёс заклинания. Блеск молнии отразился в их глазах, освещая комнату и превращая обычный вечер в зрелище света и магии.

– Custodire, – произнесла я.

– Compedibus, – ответил Цереус.

Молния вспыхнула вновь, пронзая тьму комнаты, но заклинание, которое должно было сковать меня, натолкнулось на барьер из крови и рассыпалось в воздухе, не достигнув цели. Я была быстрее.

– Тц… – тихо цокнул он, и в следующий миг растворился в темноте.

Тишина вновь окутала комнату, но воздух оставался напряженным, словно невидимая угроза витала над каждым углом.

– Что случилось? – ворвался Герберд, быстрым взглядом обследуя всё вокруг, словно дикий зверь.

– Огонёк был здесь, – спокойно сказала я, стоя в полотенце и оглядывая пустую спальню.

На рассвете Герберд собрал всех в башне магов, пытаясь коллективно понять, как ему удалось проникнуть в башню незамеченным. К моему удивлению, в моей спальне теперь стояли две кровати.

– Почему их две? – спросила я, не понимая происходящего.

– Вторая твоя, – ответил Герберд.

Вы ещё и герцога сюда пригласите!

– Не думаю, что это хорошая идея, – спокойно сказала я.

– Почему? – удивился наставник.

– Мужчина и женщина спят в одной спальне… Вы с ума сошли?

– Ты моя ученица, и я почти помолвлен, – пояснил Герберд.

Помолвлен? Интересно…

– Тем более! Мне семнадцать, я незамужняя! Есть правила! – возразила я.

– Ладно, будешь спать с Эрикой, я останусь в гостиной.

– На ковре? – уточнила я.

– Что? – переспросил наставник с грозным выражением лица.

– Там нет дивана, – объяснила я.

– Принесите чертов диван в гостинную! – рявкнул он слугам. Те зашумели, но быстро выполнили приказ.

После практики с Эрикой мы приняли ванну и легли в постель. Герберд остался в гостиной, а я так и не смогла уснуть: Эрика разваливалась на всю кровать, отжимая всё пространство. Лишь под утро, на первых лучах рассвета, мне удалось погрузиться в сон.

Глава 11. Безумие

Утром меня никто не разбудил, и я проснулась уже под полуденное солнце. Выйдя в сад, я наткнулась на толпу служанок, которые бурно обсуждали что-то любопытное.

– Что случилось? – спросила я, проходя мимо.

Девушки вздрогнули и подпрыгнули:

– К замку едут гости… родственники герцогини из Руэллии.

Я удивлённо вскинула брови и ее теряя времени, направилась в кабинет к Герберду.

– Имперцы приходят сюда, как к себе домой, а мы в это время встречаем гостей? – начала я, раздраженно обводя взглядом помещение. У Герберда, как и прежде, сидела гостья от которой буквально фонило маной наставника.

– Здравствуй, – сказала женщина, та самая, у которой в прошлый раз были проблемы с горлом.

Она была облачена в красную мантию, а полные губы, окрашенные в тот же цвет, притягивали взгляд. Женщина действительно была хороша.

– Это из-за неё, я осталась одна на шестьдесят дней, да? – ухмыльнулась я.

– Мона, давай мы потом… – начал Герберд, но я прервала его.

Лантану разорвало. Вся её кровь оказалась на стенах, стекая на красный ковер.

– С жидкостью всегда так, очень тяжело её удержать, – смеялась я, возвращая её во времени ритуальным клинком. Герберд видя, что меня уже нельзя было остановить никакими словами, остался сидеть за столом. А я продолжала, возвращала ее и убивала снова и снова.

Много времени я потратила на этот прием смешивая ведьмовство и собственную магию времени. Кто бы знал что это пригодится.

Женщине не позволялось даже кричать вслух. Она сначала пыталась сопротивляться, сжечь меня, убежать, но к пятнадцатому разу уже вжалась в стену и перестала сопротивляться вовсе.

– Тц. Уже сломалась? Посредственность. Я-то каждый раз продолжала бороться, – смеясь я, вытирала кровь со щеки.

– Ты в конец обезумела? – спросил Герберд, приподнимая бровь.

– Обезумела? – спросила я его. – Возможно. Если повторение одного и того же действия – это безумие, значит, я попала в безумие очень и очень давно. Безумие – лишь одна грань реальности, грань самого существования. Для меня безумие – это ваша реальность, ваш мир, ваш образ мышления. А моя реальность – безумие для вас. Чему ты удивляешься? – смеялась я, читая его мысли.

– Мона, все это не то, что ты думаешь, – сказал наставник сдавшись.

– Знаю я, чем ты там занимался! Но когда тебя убивают шестьдесят раз подряд из-за чьих-то интриг, кто может остаться нормальным? – смеясь, я смотрела на женщину, что вжалась в стену

– Но я не чудовище, поэтому следующий раз так и быть, будет последним, – весело сказала я и вновь резала её ритуальным клинком, пока Герберд наблюдал.

Герберд сидел на стуле, не подавая вида, хотя всего мгновение назад его стол был весь в крови. Я привела себя в порядок, вернув женщину, подтерла ей память и смотрела на нее как ни в чем не бывало. Я повернула голову и поклонилась.

– Выбора нет. Король и королева хотят увидеть внуков, а главный маг Руэллии не видит препятствий, – продолжил Герберд прерванный диалог, указывая на сидящую перед нами женщину.

– Лантана Трифолия Линней, главный маг Руэллии. Приятно наконец познакомиться! – произнесла она с лёгкой улыбкой, и её ярко-красные глаза, такие же как волосы, словно прожигали пространство.

– Монарда Астер Нокс, – ответила я.

– Я как раз говорила Герберду, что об империи можно не беспокоиться, пока я здесь, – произнесла женщина, голос её был слегка потерянным, будто она сама не до конца понимала свои слова.

Едва ли она что-то запомнила или осознала, но я, выплеснув свой гнев ранее, теперь была спокойна как удав. Лицо моё оставалось невозмутимым, и я с лёгкой строгостью наблюдала за ней, словно изучая каждое движение.

– Почему бы не отправить ее светлость в Руэллию вместе с детьми? Это было бы гораздо безопаснее для герцогства. – высказалась я.

– Дитя, позволим взрослым принимать решения. Мы не просто так стали главными магами, – ответила Лантана. – К тому же, я уверена, что наша помолвка пройдет в полной безопасности.

Полной безопасности? Смешно…

– Я вас поздравляю. Это важное событие для вас обоих, – сказала я и поклонилась.

– Спасибо! И уверяю тебя, здесь нет места для беспокойства. Вы все будете в порядке! – улыбнулась она.

– Приятно слышать, что вы заботитесь о нас, – сказала я, принимая её слова.

– Отлично! Можешь идти заниматься своими делами, – мягко улыбнулась Лантана.

Я поняла намек, поклонилась и направилась по коридору, погруженная в собственные мысли.

Может, у неё есть какие-то скрытые способности? Иначе зачем так распыляться? Если это ведьмовство, подобное тому, что использует наставник, то они умрут как псины..

Хотя пусть сами разбираются.

В этот момент в коридор влетела Эрика:

– Лантана здесь? Ты её видела?

– Да. От количества красного цвета аж скулы сводит, – ответила я, отмахнувшись.

– Она же сильнейший маг огня, естественно, что вся красная! Рассказывай! – Эрика нетерпеливо пыталась узнать подробности нашей встречи.

– Странно это, – задумчиво произнесла Эрика.

– Это их, а не наше дело. Давай лучше попробуем поднять вот тот огромный булыжник во дворе, – сказала я, указывая рукой на окно.

Вечером, вернувшись после практики с Эрикой, я направилась в свои покои. Завтра ожидался приезд гостей, и уже теперь я чувствовала раздражение.

– Завтра будет ещё хуже, – подумала я, предвкушая поток слуг, горничных, принцесс, принцев и прочей знати.

Все знали, что Центаврия любима своей семьёй и страной, и это только усиливало шум и суету вокруг. Моё раздражение от этого не уменьшалось. Эрика, сидя рядом, тихо клацала зубами – очевидно, для неё это тоже было в новинку.

– Как согреться? – спросила она, прерывая занятие в учебном кабинете.

– Пей горячие напитки, – ответила я, сидя в стороне и потягивая тёплое варево Ибериса, аккуратно подавая немного Эрике.

Маги, как и прежде, трудились: расставляли ковры, устанавливали столбы. Только Колеус и Илекс сопровождали Герберда, занимаясь более важными делами. Весь замок был украшен цветами, преимущественно красными – Лантара готовилась к помолвке, а зал украшали к балу по случаю рождения детей.

Заканчивая занятия, я вернулась в свои покои и взглянула на балкон.

– Сегодня не самый лучший день для визитов, – пробормотала я, смотря на волосы цвета молнии.

– Все еще злишься на меня? – сказал Нерине, появившись позади в собственном обличии.

– Здесь почти половина Руэллии, – выдавила я сквозь зубы, умело скрывая оттенок ревности.

– И? – беззаботно поинтересовался он.

– Я знаю один способ согреться, – усмехнулась я, – но твоей невесте он вряд ли понравится.

– Да? – он только усмехнулся в ответ. – Я тоже знаю один.

Это была безумная ночь, где тишину нарушали лишь стоны. Позднее, устав от страсти, мы оторвались друг от друга.

– Это лучше, чем варево Ибериса, – сказала я, слегка задыхаясь.

– После его варева ты хотя бы сможешь ходить, – заметил Нерине, усаживая меня на себя и ласково касаясь шеи. Я рассмеялась и слегка качнула бедрами.

Разбросанные вещи, смятая постель, раскинутые волосы… Он как настоящая ведьма кусал кожу, пробовал мою кровь, напоил меня своей. Мы утонули в этом омуте друг друга, словно весь мир вокруг перестал существовать.