Бестия Анника
Прикосновения Инея

Осенний лёд

Поздняя осень вкрадывалась в лес, как вор. Деревья, одетые в багрянец и охру, сбрасывали листву под тяжестью дождей, а земля пахла прелой хвоей и горечью увядания. Воздух был холодным и влажным, словно сама природа затаила дыхание перед зимней спячкой. Но покоя здесь не было – только тишина, пронзённая хрустом веток под чьими-то сапогами.

Аюриэль шёл бесшумно, будто тень, скользящая меж стволов. Его золотые волосы, собранные в тугой пучок, мерцали сквозь полумрак, как последний луч солнца, а глаза – два осколка голубого льда – неотрывно следили за тремя фигурами впереди. Преступники шли быстро, но неумело: ломали ветви, громко перебрасывались ругательствами. Они не знали, что уже мертвы. Просто ещё не упали.

Эльф замедлил шаг, позволяя им углубиться в чащу. Его пальцы сжали рукоять кинжала, а на губах дрогнул холодный выдох – пар превратился в искристую изморозь, окутавшую лицо. Магия снега бушевала под кожей, требуя выхода. Но он сдерживал её, как всегда сдерживал всё. Эмоции. Боль. Память.

Первая жертва даже не успела вскрикнуть. Лезвие вонзилось в шею, а тело, падая, уже покрывалось инеем – магия Аюриэля выжимала тепло из плоти, превращая кровь в алые кристаллы. Второй обернулся, но эльф был быстрее: взмах руки – и ледяной шип пробил грудь бандита, вырвавшись из земли, как клык исполинского зверя. Третий, самый молодой, попытался бежать, спотыкаясь о корни. Наёмник не стал преследовать. Он щёлкнул пальцами, и ветер внезапно стих, уступив место густой метели. Снег, неестественный для осени, заплясал в воздухе, слепя, обжигая кожу. Через мгновение беглец застыл, словно статуя, с лицом, искажённым ужасом, и рукой, беспомощно тянущейся к небу.

Тишина.

Аюриэль приблизился к последнему телу, разглядывая детали. Грубая одежда, дешёвое оружие, запах вина… и медальон на шее. Круглый, с выгравированным дубом, чьи корни опутывали крылатую змею. Знак. Он видел его раньше – давно, в другом лесу, на другом трупе. Но тогда символ был нарисован на пергаменте, который держала женщина с золотыми волосами… Эльф сорвал медальон, спрятал за поясом. Потом наклонился, чтобы поднять главный трофей – ледяной кристалл, ради которого его наняли. Артефакт пульсировал в ладони холодом, заставляя магию Аюриэля вибрировать в ответ. Он сунул его в мешок, но резко дёрнулся: край кристалла впился в палец, оставив тонкий порез. Кровь не текла – вместо неё под кожей заструился синеватый свет, а боль, острая и жгучая, заставила стиснуть зубы.

Неудача.

Он знал, что такие раны не заживают обычными способами. Но в планах было другое: таверна «Пьяный дуб» у дороги на север. Там можно переночевать, перевязать руку и… забыть. Всегда забывать.

Дорога петляла меж холмов, утопая в грязи и жёлтых листьях. К вечеру дождь сменился мокрым снегом, а вдали, за поворотом, замаячил свет фонарей. Таверна стояла на окраине леса, старая, с покосившимися стенами и вывеской, где когда-то ярко красовался дуб, а теперь остались лишь потёртые очертания. Аюриэль толкнул дверь плечом, и волна тепла обожгла лицо. Запах жареного мяса, дыма и пива смешался с гулким гулом голосов. Но когда он вошёл, шум стих. Все обернулись: высокий чужеземец в заиндевевшем плаще, с лицом, слишком прекрасным для человека, и слишком холодным для эльфа.

Он проигнорировал взгляды, двинувшись к стойке. Именно там её и увидел: человеческую женщину.

Лирия вытирала бокалы тканью, её золотые волосы, распущенные по плечам, казались тёплыми, как мёд в свете камина. Она была ниже его на полголовы, хрупкая, но не слабая – в движениях читалась упругая сила, словно у лесной ланди. Когда она подняла глаза, Аюриэль замер. В них не было страха, только любопытство и… грусть? Глупая мысль. Он отвёл взгляд, бросив на стойку монету.

– Комната. Вино. Бинты.

Его голос прозвучал глухо, будто сквозь лёд. Лирия кивнула, не задавая вопросов. Её пальцы коснулись его руки, когда она протягивала ключ, и эльф почувствовал странное тепло – не от огня, а изнутри. Оно пробралось под кожу, к ране, и боль на миг отступила.

– Вам поможет только чистая марля и крахмал, – вдруг сказала она тихо, глядя на его зажатую в перчатке ладонь. – Магический лёд не растает от трав.

Аюриэль напрягся. Как она узнала? Но Лирия уже отвернулась, принимая заказ у следующего гостя. Он поднялся по скрипучей лестнице, чувствуя, как её взгляд жжёт спину.

Каждая ступенька скрипела под его сапогами, словно пыталась выдать тайну: Он бежит. Но бежать было некуда – только в тесную комнату под крышей, где запах плесени смешивался с ароматом её рук. Лирии. Её пальцы, коснувшиеся его на мгновение, всё ещё жгли кожу, будто оставили невидимые метки. Аюриэль сжал перила, чувствуя, как лёд в его жилах бурлит, сопротивляясь чужеродному теплу.

«Глупость… – он стиснул зубы, заставляя ноги двигаться выше. – Она человек. Прах. Миг между рассветом и закатом».

Но тело не слушалось разума. В горле стоял ком, кровь стучала в висках, а внизу живота тлел огонь, который не должен был здесь гореть. Её образ врезался в сознание, как клинок: золотые волосы, рассыпавшиеся по плечам, когда она наклонилась за ключом… Вырез платья, обнажающий ямочку у основания шеи… Грудь, приподнимавшаяся с каждым вдохом, будто дразня его тысячелетним самообладанием.

«Почему именно сейчас? – мысль билась, как птица в клетке. – Ты видел сотни таких. Кормил их ложными надеждами, уходил до рассвета. Но эта…»

Он вспомнил, как она посмотрела на него – не как на чудовище, не как на эльфа. Как на мужчину. В её глазах не было подобострастия, только тихий вызов, словно она знала, что он задержится взглядом на изгибе её талии. И задержался. Боги, как задержался.

Аюриэль резко толкнул дверь своей комнаты, вваливаясь внутрь. Холодный воздух ударил в лицо, но это не погасило жар. Он сорвал плащ, швырнул его на кровать, чувствуя, как магия снега клубится под кожей, пытаясь заморозить то, что не должно было существовать.

«Достаточно вернуться и взять её. – Пальцы сами сжались в кулаки, будто представляя, как впиваются в её бёдра. – Они любят силу. Любят, когда их прижимают к стене, лишая слов. Она задохнётся от твоего прикосновения, расплавится, как воск…»

Но другой голос, ледяной и резкий, резанул из глубин памяти: «Ты станешь как они. Жалким, подвластным инстинктам. Она умрёт, а ты останешься с гнилью в груди».

Он подошёл к умывальнику, плеснул ледяной воды в лицо. Капли скатились по шее, под рубаху, напоминая о её случайном прикосновении. Её ладонь, коснувшаяся его руки, была грубоватой от работы, но это лишь подчеркивало её человечность – ту самую, что сводила его с ума.

«Они не стыдятся своего тела, – мысли текли густо, как смола. – Греются у каминов, пьют, смеются, трогают друг друга при всех. А их женщины… Их женщины носят желание как украшение. Она знала, что я смотрю. Видела, как я проглотил её взгляд, как голодный пёс. И не отвернулась».

Он сел на кровать, чувствуя, как под ним прогибаются доски. Рука сама потянулась вниз, к поясу, где всё ещё хранился медальон с её материнским символом. Но вместо металла он представил её кожу – тёплую, упругую, пахнущую травами и дымом очага. Ему захотелось впиться губами в ту самую родинку у ключицы, услышать, как она задрожит под его дыханием…

«Прекрати. – Он вонзил ногти в рану на ладони, чтобы боль вернула ясность. – Она не для тебя. Ты уйдёшь. Они всегда уходят…»

Но кровь, окрашенная синевой магии, пульсировала в такт её шагам, которые он угадывал сквозь пол. Она двигалась там, внизу, меж столов, и каждый её шаг отзывался в нём вибрацией. Он закрыл глаза, позволив воображению дорисовать то, что скрывала одежда: изгибы, которые мелькали под тканьёй, мягкость бёдер, округлость груди, которую так и хотелось прикрыть ладонью, чтобы почувствовать, как бьётся её сердце.

«Одна ночь. – Искушение обволакивало разум, как дым. – Всего одна. Чтобы запомнить, каково это – жечь, а не замораживать. Они ведь не умеют любить, зато умеют отдаваться…»

Но он знал – это ложь. Люди цеплялись за страсть, как за спасение от своей смертности. И Лирия… Лирия не из тех, кто бросается в объятия незнакомцам. В её глазах была та же сила, что и в его кристалле – древняя, упрямая, опасная.

Аюриэль повалился на спину, уставившись в потолок. Магия снега рисовала на нём узоры, пытаясь отвлечь. Но даже лёд не мог заглушить жар внизу живота.

«Если бы она вошла сейчас… – Он представил, как дверь скрипит, и её силуэт застывает на пороге. Как она медленно раздевает его взглядом, словно читая все грязные мысли. Как приближается, не говоря ни слова, и кладёт ладонь ему на грудь, чувствуя, как бешено стучит сердце…»

Он резко встал, сбив кувшин с водой. Стекло разбилось, осколки блеснули в свете луны. Аюриэль зарычал, впервые за века стыдясь себя.

«Ты стал животным. – Он схватил осколок, вдавил в ладонь, пока синяя кровь не выступила наружу. – Она коснулась тебя один раз. И ты готов забыть, кто ты, ради чего пришёл? Ради тепла её постели?»

Но в этом и была проблема. Он не знал, ради чего пришёл. Вековая тоска, пустота, заполняемая лишь заказами и кровью… А тут – живая, дышащая, настоящая.

Он подошёл к окну, распахнул его, ночную сырость. Холод обжёг лицо, но тело всё ещё горело. Где-то внизу, за стеной, послышался её смех – лёгкий, словно звон стекла. Аюриэль прикрыл глаза.

«Завтра. – Он с силой захлопнул ставни. – Завтра уйдёшь. Или останешься… чтобы узнать, пахнет ли её кожа так же, как её волосы».

В комнате, убогой, но чистой, сорвал перчатку. Синее свечение пореза проникало сквозь кожу, пульсируя в такт сердцу. Эльф прикрыл глаза, пытаясь заглушить магию, но вместо этого увидел её лицо. Золотые волосы. Грусть, которой не должно быть в таверне…

А внизу, за прилавком, Лирия разжимала дрожащую ладонь. Там лежал осколок ледяного кристалла – тот самый, что случайно откололся, когда она коснулась руки незнакомца. Он не таял. И медальон с дубом и змеёй, который она разглядела на шее эльфа, когда он наклонялся. Тот же символ, что был вырезан на крышке ларца, унесённого матерью в ночь её исчезновения.

Комната Аюриэля была холодной. Даже камин, который Лирия растопила днём, не мог прогнать мороз, витавший в углах. Воздух дрожал от магии – иней узорами расползался по стенам, а на столе застыл кувшин воды, превратившись в ледяную скульптуру. Эльф сидел на кровати, спиной к двери, сжимая раненую руку. Синеватый свет пореза пульсировал сквозь бинты, словно второе сердце.

Стук в дверь прозвучал как выстрел из арбалета.

– Войдите, – голос Аюриэля был грубым, словно он долго не говорил.

Дверь скрипнула. Лирия замерла на пороге, держа в руках корзину с бинтами и склянками. Её золотые волосы, обычно собранные, теперь свободно спадали на плечи, а платье сменилось простой рубахой и юбкой – готовилась ко сну.

– Вы не спустились за перевязкой, – сказала она, не входя. – Рана… Она может гнить.

Аюриэль не обернулся.

– Я справлюсь сам.

Но она уже шагнула внутрь, закрыв дверь. Холод обжег её кожу, заставив содрогнуться.

– Не лгите. Вы даже перчатку не сняли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.