Александр Абросимов
Любовь под прицелом

1. Знакомство

– Да что за день сегодня такой? – рычу, включаю поворотник и сигналю разжопившейся впереди меня «Тойоте».

Я – заведующий травматологическим отделением.

Час назад я принял роды у жены друга, хотя я нихрена не гинеколог. А сейчас лечу на работу, потому что сегодня у меня проверка по жалобе. А я, как назло, попал в самый час пик и уже прилично опаздываю.

Мой телефон уже оборвали звонками, потому что никто не знает без меня, что делать и как привечать дорогого гостя.

Будто в первый раз ждем проверку. Как дети, ей-богу.

Обычно приезжает уже хорошо знакомый всем Лев Петрович, с которым можно поговорить по душам и обсудить глобальные проблемы человечества за уютным столом с коньячком и шашлыком из ближайшего кафе.

Наконец, миновав затор, я сворачиваю на второстепенную дорогу и спустя десять минут уже подъезжаю к нашей богодельне. Лихо заворачиваю за угол на свое парковочное место – оно первое от стены здания, и его никто никогда не занимает, но сейчас там откуда ни возьмись торчит блестящий зад новенькой «Лады».

Выжимаю педаль тормоза до упора и завороженно смотрю, как машина-оккупант с глухим «бам» легонько дёргается вперёд.

– Твою ж мать! – рычу, дергая ручник и вылезая из внедорожника.

Подхожу к капоту своей машины и со вздохом смотрю на бампер, который аккуратненько вмял госномер «Лады» в дверь багажника.

Может, никто не заметит?

– Вы что творите?! – открывается водительская дверь пострадавшей машины, и из неё выскакивает какая-то мелкая дерганая тётка с огромными вытаращенными глазищами.

– Это вы что творите? – нависаю над ней и показываю рукой на знак на стене. – Это парковка для служебного транспорта. А это вообще моё место.

– А-а, – язвительно усмехается дама, – так это вы Добрынский Кирилл Сергеевич? Так ваше место уже час как на работе.

Молча смотрю на неё и понимаю, что, похоже, это и есть проверяющая, и тёплой душевной беседы, как со Львом Петровичем, у нас, увы, не получится.

– Давайте вызывать ГАИ? – растягивает она губы в улыбке. – Мне показалось, или от вас пахнет алкоголем?

– Это антисептик… – закатываю глаза и лезу в машину, чтобы заглушить двигатель. – А нюх как у собаки.

Я вчера знатно погудел в бане у друга и еще не успел проветриться.

Правда, весь мой алкоголь быстро выветрился на стрессе, когда у жены друга начались стремительные роды и в ожидании скорой я принимал их с акушеркой на телефоне. Но шлейф-то остался, конечно.

– Холодно. – возвращаюсь и хмуро смотрю на короткую модную куртку проверяющей. – Идите в отделение, не мерзните, я сам вызову патруль.

Женщина дарит мне недоверчивый взгляд, но, немного помедлив, всё же скрывается в здании. А я набираю номер друга-гаишника и, нервно измеряя шагами пространство, жду его ответа.

– Падре, доброе утро! Неожиданно, – раздается его бодрый голос. – Чем обязан столь раннему звонку?

– Лёха, ты на работе? – оборачиваюсь на крыльцо приёмного покоя и смотрю, чтобы не было посторонних ушей. – Я попал в аварию прямо возле дверей своей работы. Нужно оформить. Но я с таким амбре, что если ваши учуют, меня, нахер, прав лишат.

– Понял. Сейчас пришлю кого-нибудь из своих, – деловито отзывается друг, и мы прощаемся.

Немного остыв, захожу в здание своего отделения и натыкаюсь взглядом на проверяющую. Она стоит, разглядывая плакат про бешенство.

Со второго взгляда она уже не кажется мне такой тощей. Просто какая-то очень миниатюрная. Но не доска. Наоборот, достаточно фигуристая. Жопка, я бы сказал, даже в моём вкусе. Ножки стройные. Грудь прикрыта шарфиком, и тут делать прогнозы сложнее.

Да и личико такое… ничего. Красивая баба, короче. Строгая, чересчур, правда, но я бы тоже морду кирпичом сделал, если бы мне кто-то в зад въехал.

Как теперь исправить первое впечатление о себе – вот вопрос. Надо бы наладить контакт, включить всё своё обаяние на максимум. Как это сделать с перегаром на километр – ума не приложу.

Почувствовав мой взгляд, проверяющая оборачивается, и её глаза тут же сужаются в недобром прищуре.

– И снова здравствуйте, – вздыхаю и направляюсь в её сторону. – Мне кажется, мы как-то не с того начали. Позвольте узнать, как вас зовут.

– Елена Александровна, – чеканит она таким тоном, что хочется передернуться.

– Елена Прекрасная, значит… – улыбаюсь самой обаятельной улыбкой. – Леночка.

Тяну ей руку, и когда она подаёт свою, наклоняюсь, галантно касаюсь губами прохладных костяшек. А когда хочу отстраниться, Елена внезапно обхватывает меня за шею и, придерживая в полусогнутом состоянии, касается моей щеки своей.

– Елена Александровна. А за Леночку я с вас три шкуры спущу, – обещает она шёпотом, приятно щекоча своим дыханием мое ухо. – Где предпочитаете начать? Тут или в ординаторской?

2. Стерва Александровна

– Кто сверху? – усмехаюсь, снимая со своей шеи её ладонь, а она лишь недовольно дергает уголком губ. – Елена Александровна, вы плакат про бешенство с какой целью разглядывали? Симптомы у себя искали? Я могу три навскидку назвать: агрессия, раздражительность, лицевые судороги. Скоро до галлюцинаций дойдёт. Хотя, подождите, вам уже запахи всякие чудятся. Вторая стадия.

– Обожаю хамов. – губы проверяющей снова кривятся в нервной ухмылке. – Их так приятно обламывать.

Тяжело вздыхаю, взъерошив пятерней волосы. Что за эмансипированная беда на мою голову?

Что плохого в "Леночке"? Хотя, если учесть, что я не заметил на её безымянном пальце кольца, возможно, она просто разведённая стерва?

– Стерва Алекс… То есть, Елена Александровна… – устало тру лицо ладонью и смотрю, как выразительно выгибается её бровь. – Доставайте уже свои розги и пойдёмте снимать с меня шкуру, – делаю приглашающий жест вперёд, – а то, знаете ли, вас, желающих, много, а я один. Мне ещё, возможно, дежурить.

– Отлично, – улыбается она и идёт следом за мной по коридору. – Значит, у меня будет достаточно времени, чтобы повнимательнее всё изучить.

"Да, блин…" – вздыхаю мысленно и закатываю глаза.

– Я бы на вашем месте не засиживался допоздна. Райончик у нас не очень благополучный. Могут и колёса скрутить, и кошелёчек подрезать. – пугаю её всем, что приходит на ум.

Хотя доля правды в моих словах всё же есть. Иногда чаю спокойно не дадут попить.

– Ничего страшного, – пожимает она плечами и поправляет свою сумку. – Я могу и здесь с ночёвкой остаться.

– А как же семья? – с сомнением оборачиваюсь к ней.

– У меня нет семьи, – снова пожимает она плечами.

А-а, так вот где собака порылась!

– Повезло вашей семье, – усмехаюсь.

Проверяющая внезапно тоже, будто оценила шутку. А я тут же жалею о сказанном, потому что не люблю наступать людям на больные мозоли. Сам дожил до сорока и не обзавёлся ни котёнком, ни ребёнком.

В принципе, меня устраивает моя холостяцкая жизнь, но иногда накатывает. Думаю о том, что было бы, если бы у меня была любящая жена.

Я достаточно самостоятелен, чтобы приготовить себе поесть и не ходить, как грязный бомж Петрович – любимец нашего отделения. Но время от времени просто хочется ощущать уютную тёплую жопку под боком по утрам.

– Проходите, раздевайтесь, – открываю дверь кабинета и пропускаю женщину вперед. – Трусы можно оставить.

– Очень смешно, – Елена Александровна скидывает куртку и тянется к вешалке, что приспособлена под мой рост. – Вы, наверное, слишком большую премию получаете, раз не боитесь наговорить в минус.

– Я ничего не боюсь, – усмехаюсь и, забрав у нее куртку, помогаю повесить на крючок. – Пуганный.

– Конечно, раз живого пациента на вскрытие отправили. Я так понимаю, вас на этом месте держат связи и блат?

– Ну, почему сразу блат? Сестла. – отвечаю внезапно вспомнившейся фразочкой. – Да что я, не человек что ли? Подумаешь, ошибся маленько. Не вскрыли ведь.

На самом деле, новая медсестричка перепутала каталки и отправила в морг тяжелого вместо скончавшегося. Кипеж потом был на всю больницу. Главврач орал, виновница рыдала, зато мы с патологоанатомом ржали до слез.

Ну и что? Взял я вину на себя в итоге. Сказал, что это я перепутал и отдал распоряжение. Медсестричка хорошая, работящая, а в травме работа паскудная, мало кто выдерживает.

– Ну, если бы вскрыли, к вам бы уже из другой организации приехали, – усмехается Елена Александровна.

– И я бы не познакомился с такой прекрасной женщиной, как вы? – вздыхаю, игриво стреляя глазами в вырез ее блузки. Все-таки там троечка. Подумать только – мой любимый размер! Будем очаровывать, чо уж. – Чай, кофе?

– Принесите мне карты пациентов, – демонстративно отворачивается от меня проверяющая и обрабатывает руки антисептиком, а я вспоминаю, что много чего не доделал в документах, некогда было.

Надо куда-то на время переключить ее внимание. Обычно у меня нет проблем в общении с женщинами. Захотел – взял. Все. Если эта одинокая, то быстро сломается под моим напором. И не такие крепости брали.

– Елена… Александровна, – подхожу к ней со спины, сжимаю хрупкие плечи ладонями, склоняюсь ближе и глубоко вдыхаю нежный и немного пряный аромат ее волос. – А поехали в ресторан? Я такой голодный. А ты так аппетитно пахнешь.

3. Каменный век

– А зачем нам ресторан? – выдыхает проверяющая томно. – Давай прямо здесь потрахаемся.

– Да? – недоверчиво заглядываю ей в лицо и хмурюсь, убирая руки. – Так сразу?

– А что такое? – усмехается она, оборачиваясь. – Ты не такой? Тебя сначала покормить надо?

Смотрю на нее и вздыхаю.

– Елена Александровна, ты, конечно, очень красивая, веселая и позитивная женщина, и шутишь очень смешно, – ухмыляюсь, – но давай лучше деньгами.

– У тебя столько нет. – одергивает она пиджак и садится за мой стол. – Неси карточки.

Вот же вредная баба!

– Они в ординаторской, сейчас принесу. – проигрываю этот раунд и выхожу из кабинета. Захожу в соседнюю дверь и сгребаю с тумбочки карточки.

– Кирилл Сергеевич! – слышу вопль медсестрички. – У нас по скорой, авария!

– Прекрасно, – вздыхаю и бросаю взгляд на часы. – Сегодня что-то припозднились.

Возвращаюсь обратно в свой кабинет и с громким шлепком кладу стопку карточек на стол перед носом проверяющей.

– Приятного времяпрепровождения, Елена Александровна. Чай, кофе в вашем распоряжении. – ухожу к двери.

– Подождите, а вы куда? – зовет она меня.

– У меня пациент после аварии.

– Пусть его примет другой доктор.

– Проктолог? – усмехаюсь.

– У вас что, других врачей нет? Вы мне тут нужны. – возмущается проверяющая.

Закатываю глаза и, сняв с вешалки халат, молча ухожу, хлопнув дверью.

– Давайте его на рентген, – командую медсестрам, расписываясь в документах скорой. – Потом в реанимацию сразу.

– Кирилл Сергеевич, там дед буянит, – заглядывает в кабинет Ванька, наш юный медбрат, ученик медицинского колледжа.

– Революционер какой. Вколи ему релаксант. – усмехаюсь, а Ванька кивает и тут же исчезает. – Да я шучу! Подойду сейчас! – кричу вслед, а то вколет еще на самом деле, не умеючи. Глаз да глаз за этими свежими кадрами.

– Хорошо.

– Здравствуйте, можно? – заглядывает в кабинет молоденькая девчонка с красными глазами по пять рублей.

– Что случилось? – отзывается медсестра Зинаида из-за стойки регистрации.

– У меня ребенок упал, плачет.

– Документы с собой? – снова дежурно уточняет Зина.

– Заводи, – машу ей рукой, а она заносит на руках девочку лет трех. – Откуда упала?

– На ровном месте упала и теперь руку не дает согнуть, плачет.

– Раздевай, – командую и присаживаюсь на корточки перед малышкой с покрасневшим от недавних слез носом. – Ну, что? Под ноги совсем не смотришь?

– На меня опеку вызовут, – внезапно всхлипывает молодая мать. – А она… на ровном месте. А вдруг она руку сломала?

– Так, спокойно, – успокаиваю родительницу, беру девчушку за травмированную руку.

Определяю подвижность суставов. У локтевого нарушена. Вывих. Одним быстрым движением вправляю локоть на место. Девчушка начинает хныкать.

– Все. – встаю.

– Что “все”? – неверяще смотрит на меня девушка.

– Все иди, – усмехаюсь. – За эту руку не води несколько недель, а то сустав может опять вылететь.

– Спасибо, – вскакивает девчонка, прижимая к себе дочь.

– Кирилл Сергеевич, оформлять будем? – смотрит на меня Зинаида, а девушка замирает. Отмахиваюсь.

Непутевых сразу видно. А тут просто несчастный случай.

– Спасибо большое! – снова всхлипывает она и быстро уходит.

– Кирилл Сергеевич, Петрович пришел! – кричит охранник из коридора.

– Сейчас приду, – усмехаюсь и ухожу в процедурную.

Возвращаюсь из нее с рюмахой и пузырьком спирта.

– Ки-ки-ки, – трясется перед входной дверью наш любимчик с жесточайшим похмельем.

– Здрав будь, Владимир Петрович, – вздыхаю и тяну ему рюмку. – И где же ты успел так погудеть, счастливый человек?

– Да-да-да, – выдыхает он, потом отмахивается и залпом выпивает рюмаху.

– Понимаю. – усмехаюсь. – Не понимаю, на какие шиши.

Выждав несколько минут, наливаю еще одну рюмку.

– Где гулял?

– Да это там, – отмахивается Петрович, поднимая трясущейся рукой рюмку к губам и снова опрокидывает в себя. – Ох, хорошо.

– Полегчало?

– Ага.

– Ну все, жить будешь, – забираю рюмку и смотрю на него серьезно. – Иди, проспись у Николавны. Потом покажешься.

– Дай бог тебе здоровья, – выдыхает он искренне и телепается к выходу.

– Иди, дорогой, иди, – провожаю его, – не отсвечивай, у нас проверка сегодня.

– Ууу, – печалится Петрович, качая головой.

– Ууу, – соглашаюсь, а когда оборачиваюсь, напарываюсь на пристальный взгляд Стервы Александровны.

– Что это было? – скрестив руки на груди, медленно направляется она в мою сторону.

– Профилактика развития острой сердечной недостаточности на фоне абстинентного синдрома.

– Вы в своем уме? – недобро щурится проверяющая. – Я впервые вижу приемный покой, в котором дают опохмелиться, а не выводят человека из состояния острой алкогольной интоксикации с помощью капельниц и сорбентов.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь сдержаться.

– Кирилл Сергеевич, там дед бунтует! – выглядывает из-за угла Ванька. – Ой.

– Привяжи тогда. – рычу, зыркнув на него. – Позови медсестру, пусть она поможет.

– Ага, хорошо.

– Вы в каменном веке застряли? – округляет глаза проверяющая.

– Вам из вашей шарашкиной конторы, видимо, виднее, в каком я веке застрял. – цежу медленно. – Не хотите посмотреть, сколько препаратов мы заказываем и что нам выдают по итогу?

– Это не в моей компетенции, – дергает Елена Александровна бровью.

– А тогда иди в кабинет и карточки свои разглядывай! – не сдержавшись, срываюсь на крик, отчего она подпрыгивает и отступает на шаг. – Там дед с деменцией, он постоянно пытается куда-то убежать, его приходится фиксировать. Это, – машу рукой на входную дверь, – бомж. Он не пришел прокапаться. Он ищет, где выжрать. И я не хочу, чтобы его смерть была на моей совести, если он не найдет! Поняла?!

– Вы как со мной разговариваете?! – повышает голос проверяющая, хватая ртом воздух.

– А какого хера ты суешься туда, где нихрена не понимаешь?! – рявкаю и оборачиваюсь на скрип двери. – Привыкла сидеть, бумажки перебирать.

– Кирилл Сергеевич, – забегает с улицы наша санитарка, – кажись, Петрович помер!

4. Протокол

– Да ну, что ты такое несёшь-то? – рычу на неё и быстро выхожу на улицу.

Ещё только этого мне не хватает! Если Петрович реально откинулся у меня под окнами отделения в день проверки, я поверю, что меня кто-то проклял.

Мой клиент только и успел, что перейти небольшую дорогу и завалился возле бордюра. Смотрю на его несуразно и неестественно вывернутую фигуру и мысленно готовлюсь к худшему.

Ускоряюсь и, перейдя на небольшую рысь, добираюсь до него в считанные секунды. Сажусь на корточки, кладу на спину и трогаю сухое жилистое запястье, пытаясь прощупать пульс. Ничего не чувствую. Перемещаю пальцы под челюсть и молча считаю слабые удары.

Со вздохом встаю и смотрю на мертвецки пьяного Петровича, который спит беспробудным сном.

– Ну что вы стоите? – раздаётся сзади голос моей ненаглядной Елены Александровны. – Срочно нужно проводить реанимационные мероприятия!

Оборачиваюсь и наблюдаю, как она спешит ко мне в этой своей тонюсенькой блузочке, трепещущей на ветру. Ну куда вот прется в таком виде? Замерзнет же!

– Какие? – усмехаюсь.

– Сердечно-лёгочную реанимацию, какие же ещё! – возмущённо пялится на меня проверяющая.

– Ты мне предлагаешь бомжу искусственное дыхание сделать? – хмуро смотрю на нее исподлобья. – То есть, его тебе жалко, а врача-травматолога – нет?

– По протоколу положено реанимировать в течение тридцати минут после клинической смерти. – женщина опускается перед Петровичем на колени и трогает его за запястье.

– Не, – усмехаюсь, – я к нему не прикоснусь.

– Это подсудное дело, – бросает на меня быстрый взгляд Елена Александровна.

– Я лучше сяду, – вздыхаю, скрещивая руки на груди. – Я не знаю, чем Петрович может болеть. Он же у нас как кот, который гуляет сам по себе.

– Сделайте хоть что-нибудь!

– Запросто, – оборачиваюсь за спину и вижу столпившийся на крыльце приёмного покоя и за нашими спинами медперсонал. – Каталку привезите и отвезите его в морг!

– Кирилл Сергеевич, вы же врач, – взывает к моей совести Елена Александровна, хлопая Петровича по щекам. – Так нельзя.

– Ну вообще-то вы тоже врач, – с наслаждением наблюдаю, как у Елены Распрекрасной лицо вытягивается от изумления. – Раз вы точно знаете, как нужно реанимировать, тогда вперёд – покажите нам мастер-класс.

– Да он из-за вас умер! – выдыхает проверяющая, не находя других аргументов, и с сомнением косится на бомжа, роется у себя в карманах, а после вытаскивает из одного платок и расправляет его. – Совести у вас нет!

– Вот такая я циничная мразь, – усмехаюсь. – Я бы на вашем месте потом флюорографию сделал.

Елена Александровна молча зыркает на меня, укладывая платок на рот Петровичу, а я едва сдерживаю смех.

Вижу наших с каталкой и подхватываю проверяющую под мышки ровно в тот момент, когда она со всей своей возможной силы пытается надавить ничего не подозревающему Петровичу на грудь.

Ставлю женщину на ноги.

– Что вы делаете? – выдыхает она и начинает брыкаться, потому что я разворачиваю её за плечи и веду в сторону приёмного отделения.

– Вы, конечно, героическая женщина, – миролюбиво бубню над её головой, – но я бы вам посоветовал помыть руки с мылом раза три, а то подхватите ещё чесотку какую-нибудь или вши.

– Мы обязаны провести реанимацию, – беспомощно оборачивается она на Петровича, но покорно переставляет ноги в нужном мне направлении.

Саму, видать, воротит от всего этого с непривычки.

– Да всё сделают, не переживай, – усмехаюсь и веду ее к умывальнику.

Смотрю из-за спины проверяющей в зеркало на её растрёпанный и слегка бледный вид теперь немного иначе. Конечно, пульс у нашего внезапного пациента следовало бы проверить более тщательно. И всё же она отважно ринулась спасать жизнь человеку.

– Нужно вызвать полицию, – она снова оборачивается и замирает, серьезно глядя на меня.

– Это потому что протокол? – усмехаюсь, глядя в ее глубокие серо-голубые глаза, и тоже начинаю мыть руки.

Нормальная баба. Зачем строит из себя не пойми кого?

– Да нет, – вздыхает она и отводит взгляд. – Человек же, как-никак. Хоть и без документов. Может, хоть родственников найдут.

– Ладно, не переживай ты так, – успокаиваю её, сжалившись. – Живой он. Пойдём, я тебя чаем с печеньем напою.

– В смысле живой? – ахает проверяющая и медленно разворачивается ко мне, сжимая кулаки. – В смысле живой?!

5. Натура

– Ну, тише, тише! – прижимаю все-таки взбесившуюся Елену Александровну к себе.

– Ты в своем уме?! Негодяй! – брыкается она, упираясь ладонями в мою грудь и всячески пытаясь отстраниться. – Это низко – так поступать с женщиной! Пусти меня! Неандерталец!

– Нет, пока не успокоишься. А то укусишь еще, придется прививку от бешенства ставить. – усмехаюсь, глядя на нее, раскрасневшуюся и теперь еще более растрепанную.

Как с цепи сорвалась, честное слово. Совсем не понимает тонкого медицинского юмора.

– Я тебя не только укушу! Я тебе!.. Я тебя!.. Убью!

Ох, хороша! А с виду такая прям вся холодная и высокомерная леди.

– Елена Александровна, не вынуждай меня вызывать санитаров, – прижимаю ее голову к своей груди и глажу по волосам, а она внезапно замирает и просто тяжело дышит. Тело, натянутое как тугая тетива, немного расслабляется. – Ну, пошутил, да. Кто же знал, что у тебя с юмором не очень?

– Это у меня с юмором не очень? – опять каменеет она и с новыми силами отталкивается от меня, умудряясь вырваться из рук. – Это у вас с юмором не очень!

– Ну, не дуйся, – улыбаюсь и хочу ей поправить выбившуюся прядь, но она отступает, тяжело дыша, и смотрит на меня, как на врага народа. – Хочешь, жалобу на меня напиши.

– Да идите вы!.. – зло выдыхает проверяющая и быстро выходит из кабинета, а я аж застываю от изумления, провожая ее взглядом.

Так ты еще и крепким словцом приложить можешь, Елена Прекрасная? Неожиданно!

– Куда мне идти-то, Елена Александровна? – выхожу из кабинета и иду следом за ней. – Мой кабинет вы оккупировали.

Леночка ничего не отвечает, лишь быстро идет по коридору вперед, цокая невысокими каблучками по кафелю. Ее аппетитная жопка сердито виляет в такт шагам, привлекая к себе повышенное внимание.

Завернув за угол, проверяющая заходит в мой кабинет и громко хлопает дверью, а я прохожу мимо и иду в палату к нашему самому пожилому пациенту, который то и дело намеревается совершить диверсию.

– Ну что, отец? – ставлю стул и сажусь рядом с кроватью, со вздохом расстегивая фиксаторы на его запястьях. – Опять хулиганишь? Тебе мало было черепно-мозговой?

– Да мне домой надо, – бьет он себя кулаком в грудь. – У меня курятник.

– Ну какой курятник? – вздыхаю.

– Как какой? Дом для кур, ты что, не понимаешь что ли? Идиот столичный. Куры передохнут!

Смотрю на него с жалостью и понимаю, что я не хочу дожить до такого возраста. Страшно. Тут хоть дети адекватные, а у меня никого нет.

– Тебя зовут как?

– Петр Семенович.

– А лет тебе сколько?

– Пятьдесят шесть.

– Петр Семенович, у тебя детям уже столько. Тебе восемьдесят шесть лет, ты живешь у дочери, в городе. Помнишь, как дочь зовут?

– Машенька.

– Правильно. Так вот, Машеньке уже пятьдесят лет. Давай я позвоню ей, а ты прекратишь убегать, иначе будешь лежать привязанный к кровати. Пока голова не заживет, я тебя никуда не отпущу.

– А куры как же? – хмурится дед, пока я набираю номер его дочери.

Вздыхаю.

– Мария Петровна, я все понимаю. И что у человека травма головы, и возраст. – ухожу в свой кабинет после того, как дед поговорил с дочерью и ему вкололи успокоительное. – Но и вы меня поймите: у нас нет такой услуги. Были бы сотрудники в достатке, я бы вам организовал сиделку, но у нас нехватка кадров. Медбрат не может дежурить рядом с Петром Семеновичем круглосуточно. У него полно других обязанностей. И держать пациента зафиксированным постоянно мы же тоже не можем. Давайте-ка подыскивайте хоспис. Мы его уже ловили два раза за эти дни. А если сбежит? А если покалечится? Меня же посадят. – кошусь на Елену Александровну, которая демонстративно не смотрит на меня, склонившись над карточками. – Да, конечно, мы его лечим. Но толку-то? Разбитую голову вылечить можно, а вот все остальное… Я правда искренне вам сочувствую, но это в ваших же интересах. Тем более, что есть реально хорошие заведения, где и уход, и лечение.

Вздохнув, сажусь на диван в углу кабинета и откидываю голову на спинку. Спать хочу ужасно. А тут эта мадам.

– Табель учета рабочего времени есть у вас? – уточняет она.

– Сейчас найдем, – киваю, не открывая глаз, и проваливаюсь в темноту.

– Кирилл Сергеевич! – просыпаюсь и резко выпрямляюсь от окрика из коридора. – Перелом.

Бросаю взгляд на тихо шуршащую бумагами проверяющую и смотрю на часы. Минут десять подремал. И на том спасибо.

– Иду, – откликаюсь, встаю с дивана, тянусь к кружке с вчерашним чаем и делаю пару глотков, ловлю на себе быстрый взгляд Елены Александровны. – Там печенья в тумбочке.

– Спасибо, я не хочу. – качает она головой. – Табели где могу посмотреть?

– Сейчас старшую медсестру к вам отправлю, – киваю и ухожу.

Зову Дашу и поручаю ей таскать Стерве Александровне документы, а сам ухожу на прием и у меня начинается какой-то бесконечный поток пациентов. Иногда дергают в отделение. Потом возвращается с операции хирург-травматолог и становится легче.

В очередной раз выглядываю в коридор, уже потеряв счет времени, и с радостью обнаруживаю, что никого нет.

– Ура, – стону, доставая из кармана сигареты, и выхожу на крыльцо.

Курю, облокотившись на перила. Холодный ветер задувает за воротник халата, но хотя бы бодрит.

Смотрю на торчащий из-за угла зад моего внедорожника. Вспоминаю, что гаишники так и не приехали. Звоню другу.

– Так, я не понял, где твои ребята? – возмущаюсь, выкидывая бычок и возвращаясь обратно в отделение.

– В смысле? Они что, не приехали?

– Неа.

– Сейчас я им, блять, дам! Аварий сегодня много, забыли, наверное.

– Да подожди давать, – вздыхаю. – Пойду, попробую договориться.

Захожу в кабинет и смотрю на серьезную Дарью с папками в руках, которая сидит рядом с Еленой Александровной за столом.

Проверяющая поднимает на меня глаза и тяжело вздыхает.

– Что? – хмурюсь.

– Да как вам сказать? – усмехается она, и я вижу на ее лице тень усталости.

Тоже, поди, головы все это время не поднимала, придурочная.

– Да прямо, я ж не барышня. – пожимаю плечами и сажусь на диван, поморщившись от боли в уставшей спине.

– Хреново все у вас, – встает из-за стола Елена Александровна и идет к вешалке. – Вот прям нигде столько нарушений не видела.

– Дарья Ивановна, тебя там искали, – киваю медсестре на выход, и она понимающе выскальзывает из кабинета.

– На срок хватит? – усмехаюсь, вставая и подавая проверяющей куртку, потому что вешалка слишком высоко и роста женщине не хватает, чтобы снять петельку.

– Ну, если очень желаете, можно и на срок натянуть. – оборачивается она. – А еще я в шоке от вашего графика. Вы живете на работе?

– Ага, вечно дежурный доктор, – улыбаюсь коротко. – У нас сотрудник по весне уволился. Следом за ним травматолог из поликлиники ушел. Потом еще один на больничный попал. Вот сегодня в ночь выйти должен первый день вроде как. Вы уже уезжать собираетесь?

– Не надейтесь. – губы Елены Александровны растягиваются в улыбке.

– Жаль, – вздыхаю. – То есть, это не конец?

– Нет.

– Елена Александровна, давай договоримся, а? – смотрю на нее серьезно. – Ну, лишат меня премии или уволят даже если, что это изменит? Ты же не думаешь, что один травматолог вместо двух как-то улучшит ситуацию?

– Я понимаю, что вряд ли. – женщина отворачивается к зеркалу, поправляет шарфик на тонкой шее и приглаживает волосы. – Но деньги предлагать мне не нужно.

– А натуру? – усмехаюсь. – Харизматичную, выносливую и с прекрасным чувством юмора.

– И с невероятным самомнением, – ухмыляется Елена Александровна и поворачивается обратно. – Вы не в моем вкусе. Покажете мне, где морг?

– Зачем тебе морг? В твоем вкусе молчаливые холодные мужчины?

6. Косяки

– Да вы просто гений юмора, – язвительно вздыхаю. – Нужно сравнить данные из журналов.

– Ты хоть была в морге когда-нибудь? Там воняет – жуть. Поехали лучше поедим? Тут кафе недалеко есть.

– Нет, спасибо, – отказываюсь.

Обедать в компании этого твердолобого мужлана мне совершенно не хочется.

– Ты с утра ничего не ела. Хочешь к Петровичу присоединиться? – усмехается Кирилл Сергеевич, а я молча смотрю на него.

Этот мужчина мне сразу не понравился. Не на внешность, нет. На внешность он как раз очень даже колоритный и похож на русского богатыря: бородатый, крупный, мощный, какой-то… несокрушимый, словно гора. Но при всем этом – хам, каких только поискать.

Я не ханжа, но так меня ещё нигде не встречали. И бог с ней, с машиной, – с кем не бывает? Но все остальное… Юмор дебильный, орет как ненормальный. И это сальное “Леночка” особенно выбесило.

И, в то же время, я обратила внимание, как он общается с пациентами: я заглянула в кабинет в час пик, чтобы задать вопрос, но Кирилл Сергеевич был так погружен в работу, внимательно обследуя больного, что даже не заметил меня. Вот и сейчас его плоская шуточка внезапно смешалась с неожиданной заботой о моем самочувствии.

Я не знаю, с чем это связано: с желанием утаить от меня что-то или задобрить, но он не просто предложил пообедать, а сделал акцент на том, что я ничего не ела целый день. И вот эта его внимательность к другим, она очень сильно бросается в глаза.

Даже помочь достать куртку просто потому, что вешалка чересчур высоко, на автомате.

Возможно, не все обращают внимание на такие мелочи, а я заметила. Наверное, потому что моему окружению плевать, как я себя чувствую и когда я ела.

Его больше интересует, успею ли я вовремя подготовить отчет и заменить коллегу, ушедшего на больничный. Я же у нас самая свободная и не обремененная. Для организации очень удобно, когда у ее работника нет семьи. Так в нем больше ресурса чтобы подтвердить свою нужность этому миру через признание коллег и начальства.

– Вы же сказали, что он жив? – пристально смотрю на мужчину, а он лишь молча усмехается. – Так вы мне покажете, куда идти?

– Ну что ж, – вздыхает Кирилл Сергеевич обреченно, – морг так морг. Пошли, провожу.

Мы выходим на улицу и, обогнув отделение травматологии, направляемся к двухэтажному зданию, стоящему немного особняком от остальных.

Когда заходим внутрь, в нос тут же ударяет специфический запах. Морщусь.

– Где Волк? – заглядывает мужчина в канцелярию.

– На вскрытии.

– А Заяц?

– Ушел уже.

– Ясно. – закрывает Кирилл Сергеевич дверь и со вздохом смотрит на меня. – Не передумала?

– Нет. Что это за волк и заяц?

– Это фамилии, – усмехается мужчина и улыбается, видимо, заметив, что я не поверила. – Я серьезно. Сами ржем. Ладно, пошли на экскурсию, раз ты смелая.

Закатываю глаза.

– Так что там за косяки? – между делом интересуется Кирилл Сергеевич, пока мы идем по коридору. – Давай я их быстренько исправлю и ты забудешь.

– Быстренько у вас вряд ли получится. Это займет не один день.

– Я привезу потом все на проверку, куда скажешь.

– Нет.

– Блин, ну пятница же сегодня. Я за выходные все исправлю. Ты уже все равно на работу не поедешь, наверное.

– Поеду.

– А ты не едь. Оставайся здесь.

– Вот мне делать больше нечего – в отделении ночевать. – усмехаюсь.

– Я тебе гостиницу сниму.

– Нет. – закатываю глаза.

– Ко мне? – разводит руками Кирилл Сергеевич, и я даже останавливаюсь от неожиданности. – Ну, что ты так на меня смотришь? Ты привлекательна. Я – чертовски привлекателен. Не будем терять время. Деньги ты не берешь, в ресторан не хочешь. Натура тебе моя не нравится. Что я тебе еще, кроме секса, могу предложить? Что тебе надо? У меня фантазия закончилась.

– Научитесь для начала с малознакомыми людьми на “вы” разговаривать. – усмехаюсь. – И не хамить.

– НазовиТЕ цену, Елена Александровна, – хмуро смотрит на меня мужчина. – У всех есть цена. Я не понимаю, вам премию что ли за принципиальность дают?

– Нет, – ухмыляюсь и захожу в открытую Кириллом Сергеевичем железную дверь, – просто я привыкла делать свою работу хорошо, чего и вам желаю. Тут же здоровье пациентов на кону, а не фигня какая-то.

С сомнением смотрю на высокие металлические столы и шкафы со всякими пузырьками. Краем глаза замечаю в углу стол с телом, накрытым чем-то плотным. За спиной слышится щелчок.

Оборачиваюсь. Входная дверь закрылась, оставив меня одну в помещении с трупом.

– Кирилл Сергеевич, – зову мужчину, дернув за ручку, но дверь не открывается. – Вы издеваетесь?

– Нет.

– Откройте дверь, – усмехаюсь.

– Нет.

– Вас лицензии лишат. – повышаю голос.

– Не лишат. – глухо отзывается он с усмешкой. – У меня же блат! БудеТЕ там сидеть, пока не договоримся. Там в соседнем помещении холодильник с трупами, можете сходить на экскурсию.

– Я не боюсь трупов, – вздыхаю и стучу ногой по двери. – Открывайте уже.

– Мадам, вы мешаете мне спать. – внезапно раздается из угла хриплый тихий голос, а у меня на затылке шевелятся волосы.

7. Дебильный день

– Блять! – выдыхаю, услышав короткий вскрик и глухой шлепок по кафелю.

Распахиваю дверь и тут же натыкаюсь взглядом на лежащую без сознания Елену Александровну.

– Пардон, – раздается из угла, и я подпрыгиваю от неожиданности.

– Петрович! Ты что тут делаешь? – рычу, бросаясь к проверяющей и подхватывая ее на руки.

Она вздрагивает и распахивает глаза, удивленно глядя на меня и явно не понимая, что произошло.

– Так… вы мне сами сказали к Наталье Николаевне пойти, проспаться.

– Ну, не в лаборатории же!

– Да я даже не помню, как попал сюда. Кирилл Сергеевич, простите великодушно.

– Ай, – отмахиваюсь, – Елена Александровна, ты жива? Не болит ничего?

Смотрю на женщину внимательно, а она молчит, поджав губы.

Ну, блин! Нет тут трупов. Эта часть – лаборатория. Дальше будет кабинет Волк, где хранится документация. И надо же было так совпасть по закону подлости! Какого фига Петровича сюда определили?

– Что за шум, а драки нет? – раздается низкий загробный голос и из двери напротив выходит Наталья Николаевна Волк, наш патологоанатом. – Что за концентрат живых душ в моем аиде?

– Наташ, мы к тебе трупные журналы пришли посмотреть. Пустишь?

– Пошли, – вздыхает она.

– Елена Александровна, ну скажи хоть что-нибудь, – прошу на ходу, все еще не отпуская женщину с рук.

– Вы – козел, – шепчет она и снова поджимает губы, оглядываясь.

Заслуженно.

Заношу проверяющую в кабинет и аккуратно ставлю на ноги.

– Присаживайтесь, – Волк достает из шкафа документы и кладет их на стол перед ней.

Елена Александровна садится на стул и морщится, оттягивая на шее платок.

– Вам плохо? – хмуро смотрю на нее.

– Нет, – снова поморщившись, упрямится она и открывает журнал.

Наблюдаю, как ее взгляд потерянно блуждает по строчкам, а лицо бледнеет.

– Да твою ж мать! – подхватываю женщину ровно в тот момент, когда она заваливается в бок. – Плохо?

– Тошнит, – шёпотом стонет она.

– Наташ, я возьму журналы к себе? Позже верну. – одной рукой держу ослабшую Елену Александровну, другой сгребаю журналы и быстро выхожу через запасный выход на улицу.

На свежем воздухе проверяющая немного приходит в себя.

– Голова болит? – смотрю хмуро в ее ясные глаза. – Стукнулась?

– Нет, – тяжело сглатывает она. – Просто запах тяжелый.

– Я же говорил – там воняет. – сержусь.

Дебильная ситуация. Вообще день дебильный! Чтобы я не смог найти подход к женщине? Да не было такого никогда в жизни! А тут дошло до дичи какой-то.

В приемном покое уже снова скопилась очередь.

– Пять минут, – сообщаю медсестре.

Заношу Елену Александровну в свой кабинет и усаживаю на диван, бросаю рядом журналы и, щелкнув чайник, со вздохом усаживаюсь перед женщиной на корточки.

– Давай так? – придерживая ее за тонкую шею, оглядываю голову на предмет гематом. – Сейчас я тебе сделаю сладкий чай, потому что ты не жрала ничего. И ты будешь сидеть тут тихонечко и искать, за что меня можно еще натянуть, хорошо? Если тебе потребуется еще что-нибудь – просишь, тебе приносят. Я заебался за сегодня на приключения. Понятно?

Фиксирую голову так, чтобы проверяющая смотрела прямо. Чувствую, как под моей ладонью ритмично пульсирует яремная вена. Ловлю на себе задумчивый взгляд. Женщина молча кивает.

Сотрясения не вижу, ушибов не вижу и успокаиваюсь немного.

Споласкиваю свою кружку и наливаю в нее чай, достаю из тумбочки печенье и ставлю на стул возле дивана.

– Пока не поешь, не встаешь. Увижу – налуплю. – киваю ей многообещающе и выхожу из кабинета.

И дальше по новой: вывихи, ушибы, сотрясения, переломы. Тяжёлых никто не отменял.

К пересменке чувствую себя как выжатый лимон и искренне радуюсь, увидев Пашку, коллегу.

– Неужели я сегодня посплю? – усмехаюсь, наблюдая в перекур, как он выворачивает из-за угла. – С возвращением. Добро пожаловать в ад.

– Нашел, с чем поздравлять. Как дела?

– На букву "Х". Не подумай, что хорошо.

Здороваемся, крепко пожав друг другу руки.

Когда возвращаюсь обратно в кабинет, время близится к девяти вечера. Тихо закрываю дверь и наблюдаю, как Александровна сопит, свернувшись на диване калачиком и устроив голову на подлокотнике.

Стараясь не шуметь, достаю из шкафа плед и накрываю женщину, а сам сажусь за стол и смотрю на акт, который она уже успела заполнить. Осталось только ознакомиться и подписать.

Пробегаю глазами строчки и кошусь на спящую вредину. Теоретически, я могу попробовать до утра исправить кое-какие косяки. Не все, конечно, но хотя бы те, за которые может прилететь не только мне, а всему отделению.

Лишь бы у этой железной леди был такой же крепкий сон.

Включаю настольную лампу и, выключив верхний свет, сажусь за документы.

8. Корыто

Открыв глаза, не сразу понимаю, где я нахожусь. Только спустя несколько секунд просыпаюсь окончательно и осознаю, что я в кабинете заведующего травматологией.

Вчера допоздна разбиралась в их документах, а когда закончила, то Кирилл Сергеевич снова был занят на приёме. Я решила не отвлекать его и немного подождать, когда рассосется очередь. Ушла обратно в кабинет и присела на диван отдохнуть – и, видимо, заснула, а кто-то заботливо укрыл меня пледом и выключил свет.

Поморщившись, сажусь на диване – тело затекло после сна в неудобной позе. Замираю, глядя на стол, за которым, уронив голову на руки, спит Кирилл Сергеевич.

Смотрю на светлеющее небо за окном и включенную лампу и понимаю: видимо, это он укрыл меня и не стал будить, а сам, судя по всему, всю ночь работал.

Разглядываю эту огромную, расслабленно посапывающую глыбу и испытываю какой-то невольный трепет. Вчера я попросила у него документы, когда он присел на диван передохнуть. Мужчина просто кивнул мне в ответ, буркнул что-то и вырубился. Я позвала его спустя несколько секунд, но он даже не отреагировал, и мне стало жалко его будить.

Вот и сейчас, опять, я невольно восторгаюсь волей этого железного человека.

Видно, что заведующий отдается своему делу без остатка. Кажется, что он с его бесконечными дежурствами крайне мало спит и только и делает, что работает, работает, работает. Возможно, поэтому он такой нервный и раздражительный. Попробуй пропустить через себя в три раза больше пациентов, чем положено. Это трудно даже не столько физически, сколько морально.

Вчера, когда я составляла акт с недостатками, мне даже было жаль, что именно меня послали на проверку вместо Льва Петровича.

Я видела, как в отделении все стоят на ушах, то и дело принимая людей со скорой и отрабатывая живую очередь. Слаженно работали, никто не отсиживался.

И я понимаю, что человеческий фактор никто не отменял – невозможно делать хорошо несколько дел одновременно. Где-то обязательно будет проседать.

У них просело ведение документации, и если выбирать из двух зол, то, конечно же, это не самое страшное. Было бы хуже, если бы просело качество медицинской помощи. В этом плане, не считая инцидента с перепутанным пациентом, все оказалось более-менее сносно, а другие жалобы были просто высосаны из пальца.

И если бы не дебильное поведение этого прекрасного доктора, но отвратительного по характеру человека, я бы постаралась войти в положение и закрыла глаза на мелочи. Но то, как он вел себя вчера, просто выходит за рамки всех возможных границ. А у меня сейчас и так нелегкий этап в жизни.

Правда, я снова словила то странное чувство, что и утром, когда Кирилл Сергеевич опять проявил свою грубую заботу о моем здоровье, наругав за то, что я не ела.

Пледиком, опять же, укрыл. Интересно, как он ведет себя дома?

Машинально бросаю взгляд на мощные, как кувалды, руки и разглядываю их. В одной зажата ручка. Левша. На правой кольца не вижу. Но возможно, он просто снимает его на работе.

Такие мужчины не часто бывают одиноки. Видно, что Кирилл Сергеевич умеет найти подход к женщинам и не пренебрегает этим пользоваться. Со мной только не прокатило – ну, не действуют на меня больше мужские чары.

Еще недавно я была очарована таким же красноречивым, как он, мудаком. Плясала под его дудку, была удобной и понимающей. Всё ждала, когда же наши отношения перерастут во что-то большее. Тащила на себе миллион задач, потому что мой Ромео одновременно был и моим начальником, делала за него отчеты. Холила и лелеяла его, берегла.

А потом оказалось, что у него есть семья в другом городе, о которой знали все вокруг, кроме меня. Но, так как мы не афишировали наши отношения и друзей на работе я не завела, то и рассказать мне об этом было некому. Мой любимый очень постарался меня огородить от “кучки сплетников”.

Так что, пока меня считали “приближенной” и поливали грязью за спиной, я ходила в счастливом неведении, и лишь нелепая случайность открыла мне глаза на гнилого человека, которого я мечтала видеть своим мужем.

Вот так, доверившись не тому мужчине, я оказалась у разбитого корыта, без семьи, друзей и детей, с ярлыком расчетливой стервы, прыгающей в койку к женатому мужику ради премии.

И, нет, узнав про семью, я не ставила ультиматумов “или я, или она”. Мне просто стало так противно, когда я осознала, что мной пользовались, что я даже не стала выяснять отношения – просто написала заявление, а вечером выставила вещи обманщика за дверь. И мне было совершенно не стыдно перед соседями, когда он стучал и просил поговорить. Вот перед женой его, которая ни о чем не догадывалась, было стыдно.

А за себя очень горько, потому что я потратила самое драгоценное время в своей жизни на лживую скотину. И нет, это не “лучшие годы”, это другое. Еще более значимое. Это то время, когда ты еще лелеешь надежду стать матерью . А теперь что? Да я на мужчин даже смотреть не могу.

Сколько мне понадобится времени, чтобы отойти? Даже если я смогу снова кому-то довериться и завести новые отношения, то для детей уже будет слишком поздно. А я очень сильно, безумно хотела ребенка.

Просыпалась с этой мыслью ежедневно, заводила разговоры и получала очередной “завтрак” и заверения, что все у нас будет хорошо. Только нужно подождать немного.

Дождалась.

Что ж мы, женщины, дуры-то такие? Сами себя обманываем и закрываем глаза, отмахиваясь от реальности. Сами виноваты в том, что нами пользуются. Удобные хорошие девочки, которые обязательно будут счастливы. Когда-нибудь потом…

А потом все мечты разом разбились вдребезги – даже осколков не соберешь.

Теперь у меня новая работа и новая жизнь, даже город новый. Я сделала все, чтобы быть подальше от своих вспоминаний. Только пока что от этого не легче, к сожалению.

– Кирилл Сергеевич! – раздается громкий голос за стенкой и внезапный стук в дверь, отчего я подпрыгиваю, выныривая из своих мыслей.

Заведующий тоже резко садится на стуле и ошалело смотрит на меня, явно еще не проснувшись. Дверь распахивается и на пороге замирает медбрат, молодой мальчишка совсем, еще учится наверное.

– Кирилл Сергеевич, дед сбежал!

9. Ведьма

– Твою мать, – встаю из-за стола и скидываю халат. – Куда вы смотрели?

– Да он спал, а я в туалет вышел на две минуты.

– Так значит, он в больнице? – замираю, коротко взглянув на растерянную Елену Александровну.

– Да нет его, мы проверили, – делает несчастное лицо Ванька.

– Ну так, значит, не на две минуты ты вышел, – рычу. – Бегай теперь и ищи его по территории. – снимаю с вешалки куртку и натягиваю на себя. – А я поеду искать.

А на чём я поеду искать рецидивиста? Машина-то у меня так и торчит в заднице Елены Александровны.

Перевожу на неё взгляд и думаю, как лучше спросить.

– Езжайте, потом встанем как было, – вздыхает она и поднимается на ноги. – Давайте, я на своей тоже прокачусь, помогу вам.

Молча смотрю на неё и киваю, не веря своим ушам. Это что за аттракцион невиданной щедрости?

Подаю ей куртку со стула, которую она, видимо, так и не дотянулась повесить.

– Кирилл Александрович, – заглядывает в кабинет медсестричка, – там пришёл один с вилкой в плече. А Павла Александровича срочно вызвали в реанимацию. Посмотрите?

– Зашибись выходной, – вздыхаю и выхожу из кабинета.

Быстро иду по коридору и вижу сидящего на скамье забулдыгу. Реально из плеча торчит вилка. Быстро осматриваю.

– Не смертельно, хирурга зовите, – бросаю медсестре и выхожу на улицу.

Слышу цоканье каблуков по плитке и вспоминаю, что Елена Александровна решила поехать тоже.

Впечатлила меня, нечего сказать. Есть в ней что-то человеческое. Не всё сожрал зверь бюрократии.

Остановившись, оборачиваюсь.

Проверяющая оказывается так близко, что не успевает затормозить и влетает мне в грудь. Придерживаю её, прижимая к себе, и женщина испуганно ахает, по инерции дёрнувшись назад. Машинально прижимаю её крепче.

Маленькая, как Дюймовочка.

– Елена Александровна летит спасать мир, – усмехаюсь и отпускаю её, отмечая, какой приятный у неё запах духов.

Вчера я как-то даже не обратил на это внимания. Наверное, с похмелья было не до того. Хотя и сейчас, после часа сна, я чувствую себя так, будто бухал неделю.

Пропускаю женщину вперёд, отступив на шаг, и, пока она аккуратно спускается по ступенькам, ещё раз окидываю взглядом её фигуру.

Да, задница ничего.

Подходим к машинам.

– У вас в Москве всегда так ГАИ долго приезжает, или вы его не вызвали? – на ходу интересуется Елена Александровна.

– Вызвал, только у них работы много вчера было и они не доехали.

Открываю свою дверь и завожу двигатель. Прикуриваю, пока машина греется. Проверяющая тоже заводит машину и встаёт рядом со мной.

– Можем разойтись полюбовно. Я оплачу стоимость ремонта и найду мастеров, если нужно, – киваю на её багажник. – Или у вас КАСКО?

– У меня вообще нет страховки, – отмахивается она со вздохом.

– Как так? – усмехаюсь.

– Забыла сделать, – пожимает она плечами.

– В Москве лучше иметь страховку, – хмыкаю. – Здесь очень активное движение.

– Я заметила, – вижу, как её губы дрогнули в улыбке. – Раз уж мне даже на территории больницы, на парковке, умудрились стукнуть машину.

Вздыхаю.

– А сами-то вы откуда? – смотрю на неё.

– Из области, – отмахивается она, явно не настроенная на дружескую беседу. – Скажите, куда надо ехать.

Объясняю ей радиус поиска и задумчиво смотрю в её сосредоточенное лицо.

– Не заблудитесь? – уточняю на всякий случай.

– Нет, всё нормально будет, – отмахивается она.

– Дайте телефончик на всякий случай, – усмехаюсь. – А то деда потеряли, не хватало ещё проверяющую потерять.

Елена Александровна послушно называет мне номер своего телефона.

– Ведь-ма, – диктую по слогам, вписывая её имя-отчество в телефонную книгу, а женщина лишь усмехается и садится в свою машину. Прыгаю в свою, делая ей прозвон, и отъезжаю от здания.

Дед не мог уйти далеко. Зато пойти мог в любую, одному ему известную сторону.

Я привык доверять своей интуиции, поэтому еду не по конкретному маршруту, а по внутренним ощущениям. Просто смотрю по сторонам, а руки сами решают, куда повернуть руль.

Если мы его не найдём – это куча проблем с родственниками и ментами. Но это полбеды. Сам факт, что дед где-то гуляет раздетый, не даст мне спокойно сидеть на месте.

Проезжаю мимо ближайшей остановки и резко торможу, увидев подозрительную картину: на ней спиной к дороге стоит человек в медицинском халате.

Дёргаю ручник и выпрыгиваю из машины, бегу обратно.

– Дед! – облегчённо выдыхаю, когда он оборачивается, почувствовав моё приближение.

Этот Миклухо-Маклай убежал из отделения в своих стареньких трениках, свитере и резиновых тапках, надыбав где-то по пути белый халат.

– Скажите, а куда идут автобусы по этому маршруту? – уточняет он у меня.

– А куда тебе надо? – вздыхаю.

– Домой, – разводит он руками и называет адрес деревни, где жил несколько лет назад.

– Поехали, я тебя подкину, – киваю на машину. – А то замёрзнешь.

Усадив деда, отзваниваюсь в отделение и сообщаю, что нашёл нашего беглеца.

Доехав, передаю его в заботливые руки медперсонала, даю указания по поводу лекарств и хмуро смотрю на Ваньку.

– А ты ссы в себя в следующий раз, понял?

Он виновато кивает.

Вспоминаю о Елене Александровне и набираю её номер. Слушаю долгие гудки. Не дождавшись ответа, перезваниваю ещё раз – и опять никакого результата.

Подождав немного, тяжело вздыхаю и сажусь за руль, потому что мне совершенно не нравится эта тенденция.

К счастью, я знаю радиус, где она может находиться, поэтому направляюсь туда.

Объезжаю дворы в поисках своей очередной головной боли, но никого не нахожу. Почему-то в этот раз интуиция не срабатывает.

Осмотрев практически всё, уже начинаю волноваться. Звоню знакомым и уточняю, не было ли вызовов. Вызовов не было, а проверяющая как сквозь землю провалилась: телефон всё так же молчит, к отделению не приезжала.

Увеличиваю радиус и, выехав на оживлённую дорогу, интуитивно еду в противоположную нужной сторону.

Ещё издалека замечаю чёрную машину с открытым багажником, прижатую к обочине, выставленный по всем правилам знак аварийной остановки и женщину, очень напоминающую мою ненаглядную заразу. Она сидит возле колеса на корточках и что-то колдует.

Притормаживаю и прижимаюсь как можно плотнее к отбойнику.

– Елена Александровна, вы предпочитаете порку ремнём или отрывание головы? – делаю строгий голос и подхожу к ней.

– Кирилл Сергеевич? – удивлённо поднимает она на меня голову и встаёт. – Вы здесь откуда?

– От верблюда, – фыркаю сердито. – Почему трубку не берёте?

– Я не слышала, – растерянно сжимает она в руках крестовой ключ. – У меня спустило колесо. Пациента нашли?

– Нашли, – усмехаюсь и забираю ключ у неё из рук. – Его оказалось найти гораздо проще, чем тебя. Что ты тут успела наколдовать?

Присаживаюсь возле колеса.

– Ничего, я сначала пыталась его накачать, но поняла, что проколола резину, и хотела поставить запасное. А оно не откручивается, – смущённо оправдывается она.

– А позвонить не судьба? – бросаю на неё очередной сердитый взгляд и, приложив усилия, сворачиваю гайки.

Конечно, не откручивается, – мысленно усмехаюсь. – Ты бы ещё своими ручонками у КАМАЗа колесо попыталась поменять.

– Да я думала, что сама справлюсь, – пожимает она плечами.

– Думала она, – вздыхаю и, сняв колесо, несу его в багажник.

Хотя, надо признаться: она смогла установить домкрат. А это уже немалое достижение для женщины.

Достаю запасное колесо и ставлю его на место пострадавшего. Собираю инструменты и убираю их по местам. Закрываю помятый багажник и отряхиваю руки.

– Всё, – вздыхаю. – Поехали обратно.

Возвращаемся в отделение и заходим в мой кабинет. Я сразу ставлю чайник, потому что уже сутки практически ничего не ел. Так, перекусил бутербродом между пациентами, которым меня угостила сердобольная медсестричка.

– Чай будете? – смотрю на Елену Александровну, шмыгающую замёрзшим носом.

Тоже ведь ничего не жрала, считай, кроме печенья.

– Нет, спасибо, я поеду. Акт подпишите.

– А как же ГАИ? – приподнимаю бровь.

– Да фиг с ним с этим багажником, там не сильно, – как-то обречённо отмахивается она, грустно улыбнувшись.

– Елена Александровна, я успел поправить кое-какие документы, – кошусь на бумаги. – Давайте быстренько проверим?

– Кирилл Сергеевич, – вздыхает она, – при всём моём уважении, “быстренько” не получится. Давайте, вам придёт официальное письмо, и вы предоставите свои исправления? Я понимаю, что у вас будут проблемы с премией, но возможно, это в будущем поможет вам внимательнее относиться к документации.

– Елена Александровна, – хмурюсь. – Проблемы с премией у меня и так будут. Я не свою жопу прикрываю. У меня хотя бы зарплата хорошая. А вот у среднего и младшего персонала без премии как-то совсем грустно будет. Задержись, а? Я тебя накормлю, напою. Если захочешь – спать уложу.

– Не надо меня кормить-поить, – усмехается проверяющая. – Извините, я не могу остаться, у меня правда дела. Подпишите акт.

Сжав зубы, беру ручку, но рука замирает над листом. Поднимаю взгляд на несговорчивую вредину.

– Если ты не переделаешь акт, я вызову гаишников, скажу, что ты уехала с места аварии, и тебя лишат прав. – щурюсь, а Елена Александровна даже задыхается от возмущения.

10. Невезучая

– Вы понимаете, что у меня назначен прием в больнице? – повышаю голос, и он срывается от эмоций.

Мне и хочется помочь, с одной стороны, но сегодня я записана в репродуктивный банк, где мне расскажут про донорство спермы, его стоимость и назначат обследования.

Я решила рассмотреть этот вариант, когда переехала в Москву, потому что часики тикают и сорок, которые меня так пугали когда-то, уже не за горами. Если мне не светит крепкого плеча рядом, то придется решать насущные вопросы самостоятельно.

– К психиатру записалась? – бурчит себе под нос Кирилл Сергеевич, но я всё равно слышу, что он говорит.

– Вы охренели? – замираю.

А, с другой стороны, – шел бы он нахрен, шантажист сраный! Весь такой зайчик, а чуть что не по его – сразу хамло просыпается.

– Что, угадал? – бросает на меня хмурый взгляд мужчина и размашисто расписывается в акте. – Могу без очереди провести, если надо.

– Идите вы в жопу! – выдыхаю и вырываю у него из рук лист. – Вести себя нормально научитесь!

– Да что ты говоришь? – щурится он. – Надо было тебя на дороге оставить, чтобы колесо до вечера меняла.

– За колесо спасибо, – усмехаюсь. – Но и я вам навстречу с аварией пошла.

– Я не просил.

– Я тоже не просила, – сообщаю язвительно. – Так что, если совести нет – вызывайте гаишников. Других же способов остановить меня все равно нет.

Выхожу из кабинета, как можно громче хлопнув дверью.

Нервничаю. А вдруг и правда у меня будут проблемы, если я уеду? Теоретически – могут быть, наверное. И в то же время… и в то же время… я не могу поверить, что Кирилл Сергеевич поступит так подло и вызовет ГАИ. Совсем не знаю, откуда такая уверенность.

Быстро иду по коридору. Тут и там мелькают сотрудники, как обычно суетящиеся в бесконечном потоке пациентов. Стараюсь не смотреть по сторонам. Хватит думать о других – пора бы уже подумать о себе.

Я только и делала, что была удобной и входила в положение. К чему это привело?

Распахиваю дверь травматологического отделения и выхожу на улицу. Сейчас тут влажно и холодный ветер. Подскальзываюсь на лестнице и, чертыхаясь сквозь зубы, направляюсь к “Ладе”.

Если бы я догадалась сфотографировать наши машины сразу после аварии, то можно было бы вообще ни о чём не переживать. Но сейчас меня гложет червячок сомнения.

С другой стороны, если этот человек сейчас сделает мне подлянку с лишением прав, то я лишь сильнее уверую в то, что с мужчинами лучше дел вообще не иметь, и решение родить от донора – самое верное. Пусть это будет мне знаком.

Выезжаю со стоянки и, огибая здание травмы, замечаю, как на крыльцо выходит Кирилл Сергеевич и, прикуривая, провожает меня пристальным взглядом. Наверное, впервые за всю жизнь мне хочется показать какой-нибудь неприличный жест ему в окно, но вместо этого я делаю каменное лицо и проезжаю мимо.

На выезде останавливаюсь возле шлагбаума и жду, когда мне его откроют, но охранник не торопится пропускать меня. Сигналю – бестолку.

– Заснул он там, что ли? – выхожу из машины и стучу в окошко домика.

– Извините, откройте шлагбаум, – наклоняюсь к нему, когда появляется щёлочка.

– Нам передали, что вас нельзя выпускать, – смотрит он на меня так, будто я какая-то рецидивистка.

– В смысле нельзя? – возмущаюсь. – Я проверяющая!

– И что? – повышает в ответ голос охранник.

– Да этот ваш… – пытаюсь вспомнить фамилию травматолога, – этот ваш козёл совсем охренел!

Понимаю, что спорить бесполезно, и возвращаюсь в машину. Сейчас я позвоню главврачу и такое устрою!..

Достаю акт, торчащий из сумки, потому что фамилия травматолога, хоть убей, вылетела у меня из головы. Смотрю на строчку в самом низу и вскидываю брови.

"Добрынский К. С." А вместо подписи – короткое и ёмкое матерное слово из трёх букв.

Нет, пожалуй, мне все же придется вернуться обратно на пять минут.

– Сейчас я устрою тебе уроки этикета, – шиплю сквозь зубы и разворачиваюсь.

Возвращаюсь к отделению и вижу заведующего всё так же курящего на крыльце. Глядя на его довольную рожу, понимаю, что он очень удовлетворён результатом.

Заворачиваю за угол на парковку и едва сдерживаю себя чтобы не въехать со всей дури в зад его внедорожника.

Паркуюсь, хватаю акт и выскакиваю на улицу. Оббегаю свою машину, сжимая лист в руке, и поднимаю взгляд на крыльцо отделения.

Мужчина стоит, скрестив свои ручищи на груди, что подчёркивает накачанные мышцы торса и плеч, визуально делая его ещё шире и выше. А ещё этот гад мерзенько так ухмыляется. “Победил”!

Молча взбегаю по ступенькам и, не говоря ни слова, замахиваюсь и влепляю ему пощёчину смятой бумагой.

Больше мажу, потому что роста не хватает, и внезапно чувствую, как нога проскальзывает вперёд.

Под удивлённым взглядом нахала взмахиваю руками и падаю. Кирилл Сергеевич машинально пытается меня поймать, но не успевает, и я растягиваюсь на скользкой плитке, прикладываясь головой. Кажется, слышу хруст.

Стону.

– Вот ты дура! – рычит мужчина, присаживаясь передо мной на корточки и, аккуратно подпихнув руку мне под шею, помогает сесть.

– А ты придурок, – шиплю, прижимая ладонь к затылку.

– Правильно. Придурок – это тот, который при дураке. – зло усмехается он, быстро оглядев мою голову. – С таким характером тебе страховку не на машину нужно делать, а на жизнь и здоровье.

Смотрим друг на друга с таким напряжением, что кажется, даже воздух вибрирует между нашими телами. Впору драться начать.

Внезапно Кирилл Сергеевич переводит взгляд за мою спину, и его глаза расширяются. Невольно оборачиваюсь следом ровно в тот самый момент, когда раздаётся громкий скрежет. Растерянно смотрю на свою машину, которая скатилась на другую сторону дороги и теперь торчит багажником в дереве.

– Ручник? Нет, не слышали, – усмехается мужчина и встаёт на ноги, а затем поднимает меня под мышки вверх. – Вот ты невезучая.

Вскрикиваю и хватаюсь за перила, потому что щиколотку будто обдаёт огнём. Похоже, вот, что хрустело.

– Ой, блииин. – вздыхает Кирилл Сергеевич и подхватывает меня на руки. – Надо было тебя отпустить с богом. Ты бы всё равно убилась по пути.

Невезучая?

Неожиданно для себя всхлипываю.

Сжимаю губы, но грудь сдавливает невидимым обручем, и вырывается очередной всхлип. Злюсь на себя за эту слабость. Не плакала уже сто лет. Не разрешала себе. Когда меня обманул Павел, проревелась, пока собирала его вещи, и больше не давала волю слезам.

Я сильная женщина! Да, у меня сейчас в жизни черная полоса, но все обязательно наладится.

– Эээ… – притормаживает и хмурится мужчина. – Ты прекращай это.

– Что хочу, то и делаю! – выдыхаю и чувствую, как по щекам скатываются первые слёзы. – И вообще это вы виноваты! – добавляю сквозь судорожный вдох.

– Так!.. – рыкает снова Кирилл Сергеевич так грозно, что я невольно замираю. – Ещё слово – и ты сама попрыгаешь на рентген.

– Да и пожалуйста, – начинаю брыкаться, пытаясь слезть, но он лишь сильнее прижимает меня к груди и несет внутрь.

11. Великодушие

Набрыкавшись вдоволь, Стерва Александровна сжимает мою футболку в кулаке и трясётся в безмолвных рыданиях, уткнувшись мне в грудь. И я, несмотря на то, что она устроила мне настоящее шоу, всё равно испытываю чувство вины, потому что с детства родителями мне было заложено, что девочек обижать нельзя.

Я, конечно, втихаря всё равно вдыривал рыжей соседке за то, что она дразнилась и ябедничала на нас с друзьями, но с остальными девчонками во дворе, даже с самыми вредными, всё же держал нейтралитет.

Елена Александровна будто та самая рыжая бестия из детства, только выросшая и научившаяся делать пакости посерьёзнее.

– Тамара Аркадьевна, разрешите без очереди? – усмехаюсь, открывая дверь рентген кабинета.

– Батюшки! – охает она. – А что вы ещё не дома то?

– Да у меня тут свои приколы, – вздыхаю и ловлю на себе пристальный взгляд проверяющей. Не выдерживая, аккуратно давлю ей на затылок, снова уткнув носом в свою грудь.

Зареванная, с покрасневшим носом, лохматая. Даже жалко ее становится. Ну вот правда, что не так с этой женщиной?

Красивая – одни глазищи чего стоят, уверенная в себе, элегантная. Все при ней. И в то же время жесткая и не гибкая. С любым самым твердолобым мужиком договориться проще, чем с ней, честное слово. И вот только сейчас, когда она разревелась, я разглядел обычную девчонку, а не солдата Джейн.

И мне стыдно да. Реально тормоза сорвало от ее высокомерности. Если бы знал, чем это для нее закончится, плюнул бы и признал поражение.

Я даже не припомню чтобы со мной случалось что-то подобное. Да я вообще любимец женщин, уж если на то пошло! Почему с этой затык – загадка.

Сажаю Елену Александровну на стол и аккуратно снимаю с ее ноги сапог. Голеностоп распух и посинел.

– Мда, – вздыхаю. – Как бы не перелом.

Проверяющая судорожно всхлипывает и поднимает лицо к потолку, стараясь сдержать слезы, но они все равно скатываются по ее щекам.

– Кирилл Сергеевич, вы бы отошли, – смотрит на меня Тамара Аркадьевна, настроив аппарат, и вздыхает, когда я отмахиваюсь. – Ну хоть фартуком пах прикройте – вам еще детей рожать. Беременности нет?

– Нет, – усмехаюсь и тянусь за фартуком, хотя последнее она спросила не у меня.

– Нет, – выдыхает Елена Александровна и трясется в молчаливых рыданиях с новыми силами.

– Надо тебе успокоительного вколоть, – вздыхаю, провожая взглядом медсестру. – От бешенства вакцины все равно закончились.

– Не шевелимся, – раздается голос из динамика.

Захожу в кабинет, смотрю снимок и возвращаюсь к проверяющей. Молча беру ее сапог и ее саму на руки.

– Перелом? – шепчет она так тихо, будто боится услышать ответ.

– Нет. Повезло. – заношу ее к себе и, усадив на диван, достаю из тумбочки эластичный бинт.

Присев на корточки, бинтую травмированную щиколотку, поглядывая на притихшую Елену Александровну.

– Полис с собой? – встаю и хмуро смотрю на нее.

– Зачем? – поднимает она на меня глаза, и я замечаю в ее взгляде усталость.

– Больничный открыть, – развожу руками.

– Я не пойду на больничный, – качает Елена Александровна головой и неловко встает, но, попытавшись сделать шаг, тут же шипит от боли и упирается ладонями в диван.

– Послушай, фурия,.. – нахмурив брови, смотрю на ее попытки передвигаться на мысочке, – ты бы связки пожалела. Тебе покой нужен. В идеале: даже кресло-каталка на пару дней. Давай-ка ты в больничке у нас полежишь?

– О, спасибо за великодушие, – усмехается проверяющая и распрямляется, допрыгав до края дивана и изрядно запыхавшись, – но в вашей больничке мне меньше всего хочется оставаться. Я боюсь, что одной ногой тогда не ограничится.

– Ну, могу зафиксировать тебя, как деда, чтобы не убилась, – вздыхаю и, поймав на себе ее яростный взгляд, ухмыляюсь и выхожу из кабинета.

– Вы куда? – доносится мне в спину, но я ничего не отвечаю и быстро иду по коридору на выход.

– Кирилл Сергеевич, у нас там машина посреди дороги стоит, – появляется мне навстречу санитарка. – Разжопилась так, что скорая не проедет случись чего.

– Знаю, спасибо. – киваю ей и выхожу на улицу. – Посыпьте крыльцо – скользко! – кричу вдогонку.

Спустившись, краем глаза замечаю затоптанный мокрый акт и выкидываю его в мусорку, а после направляюсь к машине Елены Александровны. Она так торопилась свести со мной счеты, что выскочила из нее, оставив ключи в замке зажигания и не поставив на ручник. Что за баба?

Сажусь внутрь, отодвигая сидение на максимум и завожу двигатель. Паркую “Ладу” обратно на стоянку и кошусь на сумку на соседнем сидении. Подумав, заглядываю внутрь и закатываю глаза: там настоящий склад из каких-то ненужных вещей. Я думал быстренько выудить паспорт, но осознаю, что меня ждет настоящий квест.

Со вздохом выворачиваю содержимое на сидение. Кручу в руках упаковки из-под обезболивающих и противозачаточных таблеток, кидаю их обратно и, разгребая провода, ручки, леденцы, прокладки и кучу каких-то чеков и бумажек, наконец выуживаю искомое, а все остальное возвращаю в сумку.

Раскрываю паспорт и за обложкой нахожу СНИЛС и полис. Ну, правильно, чтобы если и своровали, так сразу все. Молодец. Зачем усложнять людям жизнь?

Закрыв машину, обхожу ее и бросаю взгляд на багажник, на котором вмятина теперь стала заметна более отчетливо. Со вздохом достаю телефон, фотографирую повреждения и набираю знакомого из автосервиса. Он – первоклассный мастер с золотыми руками. И делает быстро по знакомству.

Договариваюсь с ним, что пропустит без очереди и захожу обратно в приемный покой.

– Оформи больничный, травма голеностопа. – отдаю документы Елены Александровны медсестре и направляюсь обратно в кабинет.

– Стационар? – кричит вдогонку она.

– Амбулаторно.

Наблюдаю, как из-за угла мне навстречу выпрыгивает моя ушибленная проверяющая.

Явно испытывая муки от боли, она упрямо хромает к выходу, держась за стеночку. Бросает на меня убийственный взгляд и старается сделать вид, что так и задумано. Ровняемся.

– Иди-ка сюда, – быстро подхватываю ее на руки и несу обратно.

– Что вы делаете? – стонет она в отчаянии. – Верните меня обратно.

– Я давал клятву врача. Теперь ты – мой пациент и я не имею права подвергать твое здоровье опасности. Сейчас тебе оформят больничный, отдохнешь немного.

– Я не останусь в больнице, – выдыхает Елена Александровна сердито.

– А дома, ты сказала, у тебя никого нет. – сажаю ее на диван и с усмешкой наблюдаю, как она обиженно отводит взгляд и обхватывает себя за плечи. – На кого же тогда ты возложишь почетную миссию по уходу?

– Я сама справлюсь. – хмуро бросает несговорчивая мадам.

– Нет, так дело не пойдет. Ноге нужен покой, а ты скачешь, как сайгак, – вздыхаю и сажусь рядом с ней на диван, закидываю руки за голову. – Поэтому у нас два варианта: или больница, или…

– Или?.. – настороженно уточняет Елена Александровна.

Тяжело вздыхаю.

– Или поживешь денек у меня, все равно выходной по звезде.

12. Кот

– Вы в своем уме? – усмехается проверяющая и закатывает глаза. – Еще я дома у незнакомого мужика не ночевала. Или это у вас в порядке вещей?

– Ну, не такой уж и незнакомый, – вздыхаю. – Значит, больница? Ну, как хочешь. У нас тут хирургия на втором этаже, у них клопы. Приятного отдыха. – встаю с дивана и достаю телефон, набираю пост. – Мария, больничный для Королёвой Елены Александровны еще не заполнила? Онаа согласна на стационар.

– Я не согласна! – взвизгивает Елена Александровна и, морщась, поднимается на ноги. – Отвезите меня домой, иначе я сбегу и будете искать, как деда вашего!

– Отбой, – усмехаюсь и сбрасываю вызов. Нет в хирургии никаких клопов, конечно, но для большей сговорчивости пришлось приврать. – Елена Александровна, тебя поймать будет гораздо проще.

– Я хочу домой, – упрямо вздергивает она подбородок. – У меня там… кот. Он сдохнет с голоду по вашей вине!

– Не, я не готов быть виновным в смерти кота, – вздыхаю. – Ну, поехали домой.

Подхватываю женщину на руки и вручаю ей ее сапог, выхожу из кабинета и закрываю дверь.

– Все, я ушел, – кричу, проходя мимо приемного и направляюсь к своему внедорожнику.

– Подождите, а как же моя машина? – беспомощно озирается Елена Александровна на свою “Ладу”. – Вы что, ее переставили?

– Нет, сама переставилась, – язвлю. – Подождет тебя здесь, ничего не случится.

– Может, вы меня на ней довезете?

– Ага, деловая, а потом я пешком пойду?

– Я вам такси оплачу.

– Нет. В твоей коробчонке для меня совсем места мало. Я на кочках буду головой биться о потолок.

– Вам можно, – усмехается Елена Александровна и тут же испуганно взвизгивает и смотрит на меня огромными глазами, потому что я ущипнул ее за задницу. – Вы сдурели? Что вы себе позволяете?

– Мне можно, – ухмыляюсь и сажаю ее в машину.

– Вы – бессовестный хам! – не успокаивается она, когда я залезаю за руль.

– О, ты не представляешь, насколько ты права, – смеюсь и завожу двигатель.

– Если вы сейчас отвезете меня к себе, я вызову полицию и скажу, что вы насильно меня удерживаете! – пристально смотрит она мне в глаза.

– Ой, да сдалась ты мне, – усмехаюсь и прикуриваю.

– Фу, – морщит нос Елена Александровна.

– Согласен. А что поделать? – приоткрываю окно и выезжаю с парковки.

Дом проверяющей находится в старом спальном районе города.

Паркуюсь возле многоэтажки и усмехаюсь:

– Да мы с тобой почти соседи!

– Это скорее минус, – фыркает вредина, а я закатываю глаза и выхожу.

Открываю Елене Александровне дверь и протягиваю к ней руки. Она, тяжело вздохнув, покорно подается в мои объятия. Подхватываю ее и прижимаю к себе.

– Какой подъезд? – уточняю, а проверяющая указывает на крайний от нас.

Пару раз подскальзываюсь, пока идем.

– Лучше бы ты на работу дворников своих жаловалась, – бурчу сердито, открывая железную дверь подъезда.

– Я жалуюсь. – тихо отзывается проверяющая.

– Плохо жалуешься. Надо, как на меня.

– Если вы думаете, что мне станет стыдно, то не надейтесь. Это моя работа. А вам надо с документами нормально работать и вовремя их заполнять. А то карточки не заполнены, расход лекарств не сходится.

– Так потому и не сходится. – вздыхаю. – А так все сходится.

– Не все. Спасибо, что количество трупов сходится. – усмехается Елена Александровна.

– Ой, да прекращай. Ну, девочка у меня накосячила, что мне ее, под монастырь надо было подвести? – закатываю глаза.

– Какая девочка? – тут же напрягается проверяющая.

– Никакая, – отмахиваюсь. – Все уже, проехали.

Заходим в лифт и поднимаемся на седьмой этаж. Елена Александровна достает из кармана куртки ключи, но я не отпускаю ее с рук, сам открываю дверь и захожу в квартиру. Снимаю ботинки, осматриваюсь.

Квартира проверяющей небольшая, еще старого образца. Везде косметический свежий ремонт: одинаковые обои в тон, светлая недорогая мебель, акцент на яркие шторы. Сразу возле входа кухня, дальше – достаточно просторная спальня, в которой стоят шкаф, кровать и комод. Сажаю свою пациенту на кровать и выхожу из комнаты, направляясь в сторону ванной. Других комнат больше нет. Однушка.

Мою руки и возвращаюсь обратно. Прохожу по коридору к прихожей и снимаю куртку.

– Спасибо, – кричит Елена Александровна из спальни. – Дверь просто захлопните.

Вздохнув, захожу в комнату. Под удивленным взглядом проверяющей, сажусь рядом с ней на кровать.

– Ну так что, где твой кот? – усмехаюсь, а Елена Александровна, кажется, краснеет. – Наврала?

– Я не собираюсь оставаться ни у вас, ни в больнице. – огрызается она сердито и прячет взгляд.

– Как хочешь, – пожимаю плечами. – Тогда я останусь у тебя.

13. Пожелания

– Э-это как это? – даже заикается женщина от удивления. – Вы с ума сошли?

– Нет, – вздыхаю и падаю спиной на кровать. – Если хочешь, могу вести себя как кот: жрать, спать. Помяукать?

– Сдурели что ли? – шипит Елена Александровна и тыкает меня кулаком в бок. – Что обо мне люди подумают?!

– Что у тебя есть мужик, – усмехаюсь и морщусь от щекотки. – Да еще такой.

– Какой? – фыркает женщина и снова пихает меня в бочину. – Наглый хам? Спасибо, не надо. Уходите уже!

– Не-а. – усмехаюсь и перехватываю ее за руку, дергаю так, чтобы она упала рядом. – Расслабься. В кои-то веки мужик о тебе позаботиться решил, а ты сопротивляешься.

– В смысле “в кои-то веки”? С чего вы взяли, что обо мне никто не заботился? – возмущается Елена Александровна и привстает на локте. – Корону снимите, вы – не единственный мужчина на планете. И не мечта уж точно!

– Да потому что ты – стерва, – усмехаюсь, приподняв голову и глядя на нее весело. – Обычно бабы от одиночества такие бешенные.

С удовольствием замечаю, как в ледяных глазах фурии вспыхивает адское пламя.

– Вас никогда не посылали? – шипит она как змея.

– О, миллион раз. И столько же признавались в любви. – сажусь на кровати. – Давай пожрем? У тебя еда есть? Или ты только мозгами питаешься?

– Уйдете вы, наконец?! – повышает голос Елена Александровна, и я чувствую в нем нотки волнения. – Это уже даже не смешно!

– А было смешно? – ухмыляюсь и, встав с кровати, иду на кухню.

Кухонька у Елены Александровны небольшая, но попросторнее, чем в хрущевках.

Открыв холодильник, замечаю контейнер с покупным салатом и, понюхав содержимое, морщусь и выкидываю в мусорку. Испортился.

– А я смотрю, ты не сильно заморачиваешься правильным питанием? – усмехаюсь громко, доставая другой контейнер, в котором лежит недоеденный беляш. – Ладно, я уже окончательно понял, что просто не будет.

Холодильник почти пустой. Овощи, яйца, сыр да хлеб.

Прошерстив морозилку и столы на наличие продуктов и найдя банку тушенки и рожки, решаю приготовить быстрые макароны по-флотски и салат из овощей. Наливаю в кастрюлю воду и ставлю на огонь.

Слышу какие-то шорохи в комнате, иду на звук. Сталкиваюсь в дверях с Еленой Александровной.

– Тебя куда прет? – вздыхаю.

– А ничего, что я в своей квартире? – сердито фыркает она, задрав на меня свою бестолковую голову. – Куда хочу, туда и иду.

– Давай напомню кое-что, – подхватываю Елену Александровну на руки, несмотря на протестующие визги, – тебе нужен покой, поэтому ты сидишь вот тут, – сажаю ее на кровать, – и орешь, если тебе что-то нужно.

Проверяющая в бессильной ярости хлопает ладонью по матрасу и сверлит меня своими глазищами. Закатываю глаза и ухожу на кухню.

– Кирилл Сергеевич! – раздается голос Елены Александровны ровно в тот момент, когда я открываю пачку макарон.

Откладываю их и возвращаюсь в комнату, смотрю на покорно сидящую на кровати женщину и замечаю в ее взгляде злорадный блеск.

– Принесите попить, пожалуйста. – коротко улыбается она, сложив ручки перед собой.

Иду на кухню и наливаю в кружку воды из графина, приношу в спальню.

Елена Александровна пьет и отдает мне ее обратно.

– Спасибо, – вздыхает она и пристально смотрит, как я ухожу.

Убираю кружку и открываю банку тушенки, чищу лук.

– Кирилл Сергеевич! – снова зовет меня женщина.

Выкидываю шелуху в мусорное ведро и иду к ней.

– Что? – смотрю на Елену Александровну.

– А подайте мне книгу, пожалуйста. – улыбается она. – Вон там, на комоде лежит.

Вздохнув, беру с комода сборник детективов и вручаю ей.

– Спасибо, – улыбается фурия так искренне, что я напрягаюсь.

– Отдыхай, – разворачиваюсь и выхожу из комнаты.

Ставлю на плиту сковороду, наливаю масло и нарезаю лук.

– Кирилл Сергеевич!.. – слышится очередной окрик.

– Что? – кричу с кухни.

– А можете мне подать носки? У меня ноги мерзнут.

Усмехаюсь.

– Елена Александровна, – со вздохом захожу в спальню, – я смотрю, ты решила развлечься?

– Ни в коем случае, – опускает она глаза как скромная девочка. – Вы же сами сказали: орать, если что-то нужно. Мне правда холодно. А носки в нижнем ящике комода.

Достаю шерстяные носки и подаю ей. За одним трогаю стопы, обтянутые капроном. Пальцы и правда прохладные.

– Знаешь, почему у тебя ноги мерзнут? – усмехаюсь.

– Почему? – замирает Елена Александровна.

– Ща поймешь. – разматываю бинт на ее ноге и укладываю женщину на спину.

Запихиваю руки под юбку.

– Что вы делаете? – истерично вскрикивает проверяющая, пытаясь оттолкнуть меня и сесть.

Одним рывком стягиваю с ее ног колготки и под ошарашенным взглядом откидываю их в угол.

– Вы!.. Вы!.. – задыхается от возмущения женщина, сжимая колени и натягивая подол юбки как можно ниже, неуклюже отползает назад. – Кто-нибудь, помогите!

– Так я помогаю, не ори, – усмехаюсь и снова беру в руки бинт. – Капрон не дышит и влагу не отводит. Ноги потеют и мерзнут. – ловлю ее ногу. – Не дергайся.

Елена Александровна замирает, лишь шумно сопит. Понимаю, что испугалась.

А нечего меня дергать по пустякам. Не на того напала.

Забинтовав щиколотку, натягиваю светлые мягчайшие шерстяные носочки на миниатюрные стопы.

– На голую кожу шерсть согреет лучше и быстрее, – подмигиваю ей. – Лучше только грелка во все тело. Еще пожелания будут?

Елена Александровна быстро мотает головой и я, усмехнувшись, встаю с кровати. Выхожу из комнаты.

– К-кирилл С-сергеевич, – тут же летит мне в спину.

14. Ненасытная

Правда, голос ее звучит уже не очень уверенно. Со вздохом заглядываю обратно.

– Елена Александровна, я должен тебя предупредить, что очень злой, когда голодный. Сейчас я голодный как волк. Это точно очень срочно?

– Мне нужно в ванную, – женщина спускает ноги с кровати.

– Прям срочно? – дергаю бровью.

– Да.

– Зачем?

– Надо!

– Давай попозже, а? – вздыхаю и ухожу. – Потерпи десять минут.

– Я через минуту описаюсь!

Замираю, сделав пару шагов. Ну, да, санузел у нее совмещённый.

– Хах! – возвращаюсь обратно. – Ну, иди на ручки, зассыха.

Лицо Елены Александровны вспыхивает красными пятнами.

– Вы – хамло, – выдыхает она обиженно.

– Хамло – не хамло, а на руках тебя целый день таскаю, – усмехаюсь, подхватывая ее на руки, заношу в ванную и ставлю возле унитаза, чуть склоняюсь к щеке. – Трусики помочь снять?

– Да ты!.. – женщина толкает меня в грудь, но я уже отстраняюсь, и она неловко балансирует на одной ноге, промахнувшись.

– Хамло, да, – хохочу, прикрывая за собой дверь, и ухожу на кухню.

Масло на сковороде уже дымит.

– Блин, – берусь за ручку, но тут же отпрыгиваю, потому что сковорода вспыхивает.

Выключаю плиту, хватаю железную крышку и накрываю пылающую сковородку. Открываю окно, чтобы проветрить.

– И всё-то не так с тобой идёт, Елена Александровна, – бурчу себе под нос. – Не как с нормальными бабами. И за что мне такое недоразумение на голову свалилось?

Небось, ещё и старая дева по итогу. Нецелованная, нетраханная, вот и вредная. Хотя, зачем тогда противозачаточные? С циклом беда? Да, блин, зачем мне вообще эта информация?

Закатываю глаза на свои мысли и достаю другую сковородку.

Ставлю масло на огонь, сразу вываливаю туда лук и тушёнку. В кастрюлю с закипевшей водой засыпаю макароны.

Ставлю чайник, потому что я уже настолько голодный, что сил нет терпеть – готов слона сожрать. Отрезаю кусок сыра и запихиваю в рот. Достаю две чашки для кофе, насыпаю в них растворимый кофейный порошок и сахар. Не знаю, добавляет ли зассыха себе сахар, но будет пить сладкий, для работы мозга иногда полезно.

Кстати, что-то она притихла.

Помешав макароны и уменьшив огонь под сковородой, выглядываю в коридор. Света в ванной нет. Подхожу к комнате и заглядываю в нее. Елена Александровна уже лежит на кровати и читает книгу.

– Так, фурия. – вздыхаю. – Я не понимаю, я на каком-то другом языке разговариваю?

– Я на одной ноге допрыгала.

– Ага, ну хорошо. Прыгай тогда на кухню, кормить тебя буду. Как раз приготовится. У тебя винишка нет? Под романтический ужин было бы неплохо.

– Романтический ужин? С вами? – усмехается вредина, вздернув бровью.

– Вот это ты сейчас мне вызов решила бросить? – скрещиваю руки на груди. – Допрыгаешься. Ешь иди.

Возвращаюсь на кухню и, слив макароны, закидываю их в сковороду. Сверху тру немного сыра, перемешиваю с мясом и луком, после накрываю крышкой. Мою сразу посуду, потому что терпеть не могу потом отмывать засохшее. Раскладываю по тарелкам наш скромный ужин и наливаю кипяток в чашки. Добавляю молоко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.