# Первый диалог

Андрей Власов

Плато Путорана – суровая тундра, географический центр России, как это место может слить три судьбы в единую сложную историю? Судьбу археолога Романа Викторовича, который ведет тяжелую экспедицию на загадочном плато, параллельно переживая кризис в отношениях с сыном, Юрия, который вел дело о серийном убийце, и теперь с нетерпением ожидает исполнения смертного приговора для этого подонка, и психиатра-криминалиста Игоря, который задается извечным вопросом – является ли зло врожденным или его порождает среда и обстоятельства?

## Глава 1. Пять недель до казни

Суровая красота плато Путорана завораживала и пугала одновременно. Багровые отблески заката окрашивали каменистую землю, а древние петроглифы, словно молчаливые стражи, наблюдали за небольшой группой исследователей, не подозревающих о тайнах, скрытых в этих местах. Роман Викторович сидел у костра, погруженный в свои мысли. Почему? Почему его карьера идет под откос?

Высокий археолог с обветренным лицом и острым взглядом карих глаз, в которых все еще горел неугасимый исследовательский азарт. Его худощавое, но жилистое телосложение с широкими плечами выдавало человека, привыкшего к тяжелой работе. Борода и короткая стрижка придавали облику харизму первопроходца, который не боится остаться один на один с трудностями.

В его чертах отражалась та особая стать, что отличает истинных искателей от обычных людей. Каждая морщинка на его лице говорила о бесчисленных экспедициях, о ночевках под открытым небом и о победах над собственными страхами. Его внешность была картой всего жизненного пути – от университетских лабораторий до самых отдаленных уголков планеты. В нем чувствовалась порода исследователя, не просто ученого, а настоящего воина науки, готового бросить вызов любым трудностям ради новых открытий.

Вот уже три месяца археолог и его команда вели раскопки на древней местности, но пока удалось обнаружить лишь старый неизвестный камень.

Местные жители же любили болтать о загадочных огнях, иногда появляющихся над каньонами в полнолуние. Они рассказывали о таинственных светящихся столбах, которые возникают между скал, и о том, как находят в глубоких пещерах следы древних костров, хотя добраться до них без специального снаряжения практически невозможно.

В первые майские дни исследователи попали в удивительный и загадочный мир плато Путорана – для многих из них это была первая такая долгая и такая суровая экспедиция. А свойственные этой местности в июле полярные дни, когда солнце вовсе не заходило за горизонт, не решаясь уйти на покой, играли с командой злые шутки. Участники экспедиции то и дело ловили себя на мысли, что теряют счет времени – кто-то просыпался с утра совершенно разбитым, несмотря на крепкий сон, а другие не могли уснуть вопреки смертельной усталости.

Вечная мерзлота, прячущаяся под тонким летним ковром растительности, творила настоящие чудеса. Удивительно, но у старого археолога, решившегося принять участие в сложнейшей экспедиции, несмотря на возраст и артрит, почти перестали болеть суставы. Казалось, сама природа облегчала его страдания, даря возможность продолжать разгадывать древние тайны.

Все приборы выдавали невероятные показания. Температура бешено скакала, а магнитное поле вело себя так, словно кто-то дергал за невидимые нити, заставляя стрелки компасов кружиться в безумном танце.

Местные проводники – люди, знающие каждый камень этого края, рассказывали удивительные истории о «поющих скалах». И правда, когда летний ветер играл среди каменных исполинов, можно было услышать странные завораживающие звуки, будто древние великаны настраивали свои каменные арфы. Эти звуки возникали из-за особой структуры горных пород, которые, как музыкальные инструменты, отзывались на каждое дуновение ветра.

В районе водопадов творились настоящие чудеса. Оптические иллюзии, вызванные резкими перепадами температур между бурлящей водой и прохладным горным воздухом, создавали причудливые миражи. Иногда казалось, что видишь призрачные фигуры среди скал.

Но самое удивительное ждало исследователей среди древних петроглифов. Наскальные рисунки, созданные тысячи лет назад, светились в лучах летнего солнца. Они рассказывали истории о древних народах, которые жили в этих суровых краях, и о том, как они научились понимать и уважать силу природы. Летом эти древние послания были особенно отчетливы.

В тусклом свете походного фонаря Роман Викторович перелистывал пожелтевшие страницы газеты. От усталости строчки расплывались перед глазами, но он упорно вчитывался в каждую деталь. Новость о возвращении смертной казни непонятно почему, но ударила по нервам.

«Туда ему и дорога», – пробормотал он, с отвращением читая подробности зверств маньяка. Перед глазами проплывали картины разрушенных судеб, искалеченных жизней. Газетчики смаковали каждую деталь, это был не репортаж, а страница из дешевого триллера. Уличные опросы пестрели гневными высказываниями, люди требовали расправы, жаждали крови, не задумываясь о цене такого решения.

Мысли ученого кружились в безумном хороводе. Он то возвращался к неутешительным результатам раскопок, то вновь погружался в мрачные новости внешнего мира. Здесь, в сердце дикой природы, среди величественных скал и безмолвных каньонов, эти события казались нереальными, словно это всего лишь дурной сон.

Плато хранило свои собственные тайны. Древние легенды местных жителей гласили, что в дни великих трагедий, когда проливалась невинная кровь, небо над ним окрашивалось в кровавые тона. Северное сияние, обычно играющее мягкими зелеными красками, превращалось в зловещее багровое зарево, сама природа оплакивала погибших. Ветры, обычно спокойные и размеренные, превращались в яростные вихри, явно протестуя против человеческой жестокости.

Роман вспомнил истории старожилов о появляющихся на девственно чистом снеге призрачных следах, которые якобы кто-то из них видел. Тяжелые сапоги оставляли отпечатки, но через шаг следы исчезали, словно их никогда и не было. Говорили, что это души невинно убиенных бродят по каньонам, взывая о справедливости. Они ищут покоя, но не могут его найти, пока их боль не будет услышана.

Телефон, специально собранный для связи в таких условиях, завибрировал в кармане куртки. «Сын» – высветилось на экране старого кнопочного аппарата. Четырнадцатилетний Витя звонил редко, обычно через мать.

– Алло, пап? – с первых секунд голос подростка звучал почти враждебно.

– Привет, сын! Как дела? – Роман постарался, чтобы его голос звучал тепло и заинтересованно, но внутри уже нарастало неприятное предчувствие.

– Да нормально… Слушай, когда ты уже вернешься? Появилось понимание? Или все еще не ясно?

Роман понимал – сын звонит не просто так.

– Ну… – он замялся, чувствуя, как в горле пересохло, – раскопки идут не очень успешно, но я надеюсь вернуться через два или три месяца.

– Пап, ты издеваешься?! – в голосе подростка наконец-то прорвалась злость. – Последний раз ты обещал вернуться уже пару недель назад, потом говорил, что тебе непонятно, когда вернешься, но точно скоро! А теперь новые три месяца?! А как же мой день рождения?!

Роман сжал телефон крепче. Он действительно обещал, но каждый раз находил оправдания, словно трус, прячущийся за собственной работой.

– Сын, я понимаю твое недовольство, – Роман старался говорить спокойно, хотя внутри все кипело от осознания собственной несостоятельности как отца. – Но ты же знаешь, как это важно для моей работы…

– А я тебе не важен?!

«Твою ж… Как же объяснить?» – думал Роман.

– Послушай, – он сделал глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в кучу, – я правда стараюсь. Это не просто работа – любое открытие может изменить многое, изменить наше представление…

– Изменить что? – перебил Витя с горькой иронией. – Твое эго?

«Четырнадцать лет, а как точно подмечает», – пронеслось в голове Романа, и он чувствовал, как вина еще сильнее камнем ложится на душу.

Ученый огляделся вокруг – темные силуэты палаток, специальных бытовок с оборудованием, которые с огромным трудом сюда доставлялись, мерцающие звезды, насмешливые свидетели его провала. Впервые за все время экспедиции он почувствовал себя по-настоящему одиноким, как последний человек на земле.

– Я постараюсь вернуться раньше, – произнес он. – Обещаю, по приезду мы обязательно закатим шикарный праздник в честь твоего дня рождения.

– Да что ты говоришь! – перебил сын. – Мой день рождения уже не за горами, а ты говоришь про два или три месяца. Помнишь такое выражение: «ложка хороша к обеду»?

Роман улыбнулся про себя, оценив остроумие сына, и думая, как бы достучаться него, чтобы он перестал уже обижаться.

– Вообще-то я работаю в том числе и для нас всех, для семьи, а не только для себя!

– Ага, для нас! – саркастически бросил Витя. – Если бы это было для нас, ты бы взял меня с собой на раскопки! Тем более каникулы! Все детство рассказывал про археологию, как это круто – разгадывать древние тайны, а когда я подрос, постоянно ищешь оправдания, чтобы не брать меня.

Роман сжал телефон еще крепче, губы инстинктивно поджались от ощутимого дискомфорта. Сын прав во всем.

– Или что? Ты переживаешь, что я увижу, как ты ковыряешься в грязи, и тебе станет стремно? – с ехидством добавил Витя.

«Маленький манипулятор», – подумал отец, продолжая молчать и слушать сына, в телефоне начались помехи.

– Знаешь, пап, зачем тебе вообще приезжать? Сидел бы на своих раскопах, жил бы в бытовке. Зачем мы тебе?

Роман открыл рот, но не смог произнести ни слова, но все же кое-как выдавил из себя:

– Не думаешь сбавить обороты, юноша? – пробиваясь сквозь все усиливающиеся помехи ответил отец.

– Ладно-ладно, – голос Вити немного смягчился, когда тот понял, что сказал лишнее, – просто… Я думал, проведем мой день рождения вместе.

– Я тоже так думал, – ответил Роман. – Правда. Просто… Это моя работа.

– Знаю, – вздохнул сын. – Пока.

Роман, будучи ошарашен таким разговором, подумал: «Позвонил, наехал, отчитал и все?» и поспешил изо всех сил хоть как-то это все разбавить позитивом.

– Погоди! Хочешь, пришлю фотки с раскопок?

– Чего? – рассмеялся Витя. – С собой ты меня не берешь, зато решил показать фотографии? Чтобы подразнить?

Роман понял, что сын в очередной раз прав, и почувствовал, как начал краснеть. «Какой же я все-таки баран», – подумал он про себя.

– Ладно, знаешь что? – попытался поправить ситуацию отец. – Я, нарушая все правила, привезу тебе настоящий артефакт, и ты первым попробуешь разгадать, что это такое и для чего использовалось!

– Ладно, – ответил сын уже немного заинтересованно. – Только правда привези.

– Слушай, а может, когда вернусь, устроим дома мини-музей? – оживился Роман, чувствуя, что все-таки понял, как направить разговор в нужное русло. – Представляешь, как все удивятся!

– Да ты шутишь, – хмыкнул Витя.

– Нет! – еще больше воодушевился Роман. – Разгребем сарай, сделаем крутой частный музей. У тебя будет своя коллекция древних штуковин разных!

– Можно снимать оттуда влоги, да? – уже оживленно спросил сын.

– Конечно! – улыбнулся в трубку Роман.

Они еще поговорили о музее, их разговор становился все непринужденнее.

– Слушай, пап, а может, ты меня все-таки возьмешь на раскопки в следующем году? Помогать буду, обещаю!

Роман задумался.

– Знаешь что? – сказал он, но связь начинала барахлить все сильнее. – Может быть, в следующем году и возьму…

– Договорились! Ближе туда и обсудим, пока, связь начинает плохо работать.

– Пока, сын.

Роман опустил руку с телефоном, чувствуя, как на душе становится немного легче.

Елена, жена Романа, случайно услышала обрывки разговора Виктора с отцом. Стройная женщина 38 лет с мягкими чертами лица и проницательным взглядом голубых глаз стояла у окна в гостиной, крутя в руках фотоаппарат – ее верный спутник в моменты раздумий. Светлые волосы, собранные в аккуратную прическу, подчеркивали ее природную женственность и внутреннюю силу. Осанка прямая, движения плавные, улыбка искренняя – во всем ее облике читалось спокойствие и уверенность.

Когда сын, громко хлопнув дверью своей комнаты, прошел мимо, она заметила, как в его движениях читается та же уверенность, что есть в ней самой. Она невольно услышала фрагменты диалога с отцом – резкие слова, обиженные реплики эхом откликнулись в ее душе. Она понимала, что муж все-таки смог успокоить сына, но также осознавала правоту Виктора.

Страсть Романа к археологии и его одержимость новыми открытиями были столь же важной частью его существа, как дыхание. Елена знала это лучше других, прожив с ним бок о бок столько лет. Ее тонкое чувство юмора, приправленное щепоткой самоиронии, часто помогало сглаживать острые углы в их семье.

Немного помедлив, Елена постучала в дверь комнаты сына.

– Виктор, можно поговорить?

Тишина. Затем негромкое:

– Ага.

Елена осторожно приоткрыла дверь. Сын лежал на кровати, листая какую-то книгу, но было ясно, что мысли его витают далеко за пределами этой книги.

– Я слышала ваш разговор… – начала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– И что? – перебил Виктор. – Ты тоже скажешь, что это ничего такого, что он пропустит мой день рождения?

Елена вздохнула, присаживаясь на краешек кровати.

– Нет, сынок. Я понимаю тебя, но не нужно так давить на него. Будут еще праздники, и по приезду, я уверена, мы хорошо отметим.

Виктор молчал, глядя в сторону.

– Витя, послушай… – Елена мягко положила руку на плечо сына. – Для папы это не просто работа. Это его призвание. То, без чего он не может жить. Но это не значит, что он забывает о нас.

– Но он иногда ведет себя так, будто его работа важнее семьи!

В голосе сына прозвучала горечь.

Елена помолчала, подбирая слова.

– Нет, мы для него важнее всего на свете. Просто… Иногда люди так увлекаются своим делом, что забывают обо всем вокруг. И это не плохо. Это значит, что они нашли свое настоящие призвание. Но они не перестают любить.

– Да ладно, я понимаю все, я уже не карапуз, – неожиданно улыбнулся Виктор, успокаивая мать. – Просто был уверен, что он успеет до моего юбилея. Все-таки это мой первый взрослый юбилей, как я считаю. Немного, конечно, раздосадован, но он обещал мне привезти какую-то находку, и я буду одним из первых, кто попробует понять, что это и для чего использовалось. Это уже немного все меняет.

Елена слушала сына, который совсем недавно был еще малышом, и ее завораживало, как он все чаще размышляет как взрослый, рассудительный человек.

## Глава 2

Девять трупов, двое из которых поневоле сыграли ключевую роль в этой истории. Цифра повисла в воздухе, на кончике языка ощущался металлический привкус.

Следователь Юрий замер у двери камеры допроса, собираясь с духом перед встречей с Грибником.

Маньяк получил свое прозвище не за любовь к тихой охоте. Его кровавый след тянулся через глухие леса и окраины поселков – места, куда после заката не совался даже самый отчаянный. Рядом с ним всегда была псина – здоровенная тварь в наморднике, который он сдергивал одним движением.

Его почерк был прост, как удар кувалды. Он появлялся на окраинах, когда солнце играло в прятки с горизонтом. Подходил к одиноким путникам с легендой о севшем телефоне. Фургон ждал неподалеку, словно голодный хищник. Жертвы исчезали в его чреве, а следы множились, петляя по округе. Нож или удавка – для него не имело значения. Важен был лишь результат.

Юрий сжал руку в кулак, пытаясь унять дрожь. Хронический стресс оставил свой след. Ему было всего сорок восемь лет, но выглядел он на все шестьдесят. Усталый взгляд зеленых глаз, неестественно пепельные волосы, каменное лицо со шрамом над глазом, мощный подбородок, немного выпирающий вперед. Мужчина был среднего роста, но сутулость от постоянного переутомления делала его ниже.

Толкнув дверь, он шагнул в камеру. Перед ним сидел тощий долговязый тип с хипстерской прической, которая смотрелась нелепо.

– Ну что, Антоша? Готов к славе? Месяц остался, и я очень надеюсь, адские котлы прогрели, – Юрий швырнул папку на стол, заставив маньяка дернуться.

– Мораторий отменили специально для меня! – Грибник выгнулся в кресле, словно кот на солнце. – Я войду в историю, стану легендой. Первый за много лет!

– Легендой вонючего сортира если только, – Юрий плюхнулся напротив, впиваясь взглядом в прыгающий кадык маньяка. – Ты – мусор. Через тридцать дней тебя забудут.

– А куда ты войдешь, Юрец? – Антон издал нервный смешок.

– Тщеславие – самый любимый грех дьявола, – процедил Юрий сквозь зубы. – Никуда ты не войдешь.

– Уверен? – Грибник оскалился.

– Уверен, – твердо ответил Юрий.

Маньяк расхохотался, его смех звучал истерично и сопровождался жуткими гримасами.

– Мы оба знаем, что меня запомнят, как запомнили Чикатило или Пичушкина. Такие, как я, притягивают людей, особенно будущих ментов и юристов. Мы для них – ценный материал.

Грибник был прав, и это бесило Юрия. Все эти фильмы про маньяков, их романтизация в подростковой среде – все это вызывало у следователя сильное отторжение. Он молча наблюдал за тем, как подонок упивается собственной, как ему кажется, уникальностью.

– Как бы это противно ни звучало, но ты мелковат для тех, кого только что назвал, просто, так скажем, удачно попал в нерв, отмена моратория и так уже давно обсуждалась, поэтому заткнись уже или отделаю как в тот раз, когда ты чуть не подох.

Грибник замолк.

– Зачем ты меня звал?

– О-о-о, да ты тогда прямо нежен был! – Антон выдавил кривую усмешку, но его пальцы судорожно вцепились в подлокотники кресла. Голос предательски дрогнул. – Спасибо, конечно…

Юрий заметил, как немного затряслись его руки – при всей браваде страх все же брал свое. Маньяк пытался казаться равнодушным, но угроза явно достигла цели.

Следователь мельком подумал о том, что перед ним – не просто убийца, а человек с явными психическими отклонениями. Но система была неумолима, экспертиза на скорую руку признала его вменяемым, а значит, путь в психиатрическую больницу для него закрыт, только камера смертников. Юрий испытывал по этому поводу неприкрытую радость.

– Ты тут надзирателям мозги пудришь, что есть еще жертвы, вот карта, покажи.

Юрий швырнул карту на стол с такой силой, что она заскользила по поверхности.

Грибник сидел молча и смотрел на карту.

– Ну-ка, показывай, че замер! – прикрикнул Юрий.

– Не-а, в картах не рублю. Надо ехать. Вроде на север, за город. Там, в лесу… может, вспомню. А может, и нет. Антон провел языком по пересохшим губам, не сводя взгляда с карты.

– А может, ты просто заливаешь? – Юрий подался вперед, его глаза впились в лицо маньяка.

– С чего бы мне врать? Приговор уже подписан. Все решено. Антон вновь попытался изобразить равнодушие, но его пальцы нервно теребили край стола.

– Может, например, прогуляться хочешь напоследок по лесу? – Юрий натянул мрачную ухмылку на лицо, заметив, как дрогнул взгляд преступника. Он попал прямо в точку.

Грибник застыл, его лицо исказила болезненная гримаса. Он продолжал улыбаться, но эта улыбка выглядела теперь особенно жутко. Юрий продолжил давить.

– Слушай сюда, погань. Он наклонился так, что чувствовал кислый запах страха. – Если ты мне сейчас заливаешь – ночь в петушатнике. На эшафот пойдешь порванный в одном месте. Понял?

– Грибник явно не ожидал такого поворота, его глаза округлились.

– Надо подумать, – процедил он сквозь зубы

– Подумай-подумай, – победоносно ответил Следователь.

С этими словами майор вышел из комнаты для допросов, оставив убийцу наедине с его собственными демонами.

Юрий шагал по коридору, погружаясь в воспоминания о первых допросах Грибника. Тот рассказывал свою историю с каким-то болезненным восторгом, иногда на лице проскакивала какая-то странная судорога, он смаковал каждую деталь, словно дегустируя дорогое вино.

Первое убийство… Как он описывал свою скучную жизнь – офис-дом, дом-офис, работа финансового аналитика, доведенная до автоматизма. Ни семьи, ни детей, ни интересов, только постоянные головные боли, которые он списывал на то, что долго сидит перед монитором. Серая лента конвейера, на которой он был просто деталью.

Чтобы разбавить эти будни, будущий маньяк начал ездить на окраины. Тогда у него еще не было фургона – только неприметная машина, из которой он наблюдал за людьми. Особенно его зацепили собачники – все одинаковые безликие клоны. «Бегут от одиночества, выгуливая своих собак», – говорил он, усмехаясь.

Походы в лес стали его ритуалом. Чем глубже он заходил в чащу, тем спокойнее становилось на душе, а головные боли отступали. Там, среди деревьев, он находил то, чего так не хватало в городской суете – настоящий покой.

Но однажды это состояние покоя и молчания леса нарушил внезапно появившийся забулдыга. Алкаши всегда появляются неожиданно, как призраки из преисподней. Этот был особенно агрессивен – пьяный до невменяемости, размахивающий руками, выкрикивающий бессмысленные угрозы.

Что произошло в голове будущего маньяка в тот момент? Никто не знает. Но он рассказывал это так: «Я видел все со стороны, как в замедленной съемке. Этот пьяный бродяга стал для меня воплощением всего ненавистного, серой бессмысленной жизни, одиночества, потери покоя».

Атака была внезапной – кулак встретился с лицом, затем еще раз, и еще. Алкаш упал, а он продолжал бить, бить, бить… Когда пришел в себя, понял – перед ним лежало тело. Первое тело. Тело, которое изменило все.

«Это было освобождение», – говорил он потом, глядя в глаза следователю. «Я почувствовал… власть. Власть над жизнью и смертью. Власть над этим миром, который так долго меня игнорировал».

Юрий помнил, как в тот момент по спине пробежал холодок. В глазах Грибника не было раскаяния – только удовлетворение. И понимание того, что он нашел свое призвание.

«После этого, – продолжал маньяк, – я понял, что могу дарить людям то, что они так жаждут, возможно, сами того, не зная – покой. Вечный покой. И я буду делать это снова и снова, пока не остановят».

В коридоре послышались шаги. Юрий встряхнул головой, возвращаясь в реальность. Но образ того первого убийства все еще стоял перед глазами – как предупреждение о том, что иногда один случайный момент может изменить не только одну жизнь, но и судьбы многих других людей.

– Эй, Юра! – резкий окрик Игоря Орлова прорезал тишину.

Скрип подошв по полу. Мозгоправ – высокий, крепкий мужчина, с копной непослушных кудрей и пронзительными темно-карими глазами возник из ниоткуда. Его борода выглядела, как колючая проволока, а от засаленного халата разило кофе так, что, казалось, он спал прям в кофейнике.

– Привет, Юрий! Какими судьбами? – Орлов расплылся в улыбке, верно, встретив давно потерянного брата.

– Опять за свое, мозгоправ? – Юрий поморщился, но в его голосе проскользнуло что-то похожее на теплоту. – Опять со своими тестами к нему лезешь.

– Хотя бы тесты, раз уж не даете нормально его исследовать. Мало ли что интересное подмечу? – Орлов в своей манере поднял бровь, и его глаза заблестели лукавым огнем.

– Не подметишь, обычный ублюдок.

Орлов выудил из кармана халата мятую пачку сигарет и протянул Юрию.

– Знаешь, что самое интересное в этом деле?

– Что? – Юрий взял сигарету.

– То, что возможно мы все здесь – актеры в спектакле, где роли давно расписаны, а финал известен, – Орлов закурил, выпуская дым в сторону Юрия. – Но знаешь что? Иногда самое интересное происходит именно в антракте.

– Ты о чем? – Юрий непонимающе нахмурился.

– О том, что твой «ублюдок», как ты его называешь, – Орлов выдержал паузу, почесав бороду, – может быть ключом к пониманию того, как далеко мы все зашли в своем безумии.

– Не неси чушь, – Юрий отмахнулся – Это просто очередной убийца, возомнивший себя выше других.

– А может, – Орлов оскалился, обнажив зубы, – мы все убийцы? Просто каждый убивает по-своему. Я, например, убиваю скуку своими блестящими шутками. Орлов улыбнулся, он явно хотел взбодрить приятеля, но сейчас делал это очень нелепо. Юрий оставался безэмоциональным, его взгляд оставался холодным и отстраненным.

– Ну, твои шутки точно убивают, – он развернулся и зашагал прочь, оставив Орлова наедине с дымом.

– Куда собрался? – окрик Орлова догнал его у двери.

– Подышать воздухом и продолжить допрос, – Юрий ответил отрывисто, каждое слово давалось с трудом, нужен был отдых. – Этот гад говорит о новых жертвах, но все факты говорят, что он врет.

Орлов кивнул, выпустив дымное колечко.


*****

Будильник взорвался оглушительной трелью ровно в семь утра. Первая утренняя мысль пришла вместе с этим звоном: «Кто-то решил устроить симфонический концерт в пустой комнате?». Витя поморщился, но привычно потянулся к телефону, чтобы отключить эту утреннюю пытку. В глубине души он понимал, что отец прав – пунктуальность действительно важна для приличного человека, но это не мешало ему каждый раз ворчать про себя.

Любовь к археологии передалась ему от отца, несмотря на все разногласия. Витя помнил, как в детстве отец читал ему перед сном не сказки, а захватывающие истории о древних цивилизациях. Как показывал ему старые карты и рассказывал о своих находках. Как вместе они часами рассматривали книги по истории, и отец терпеливо объяснял значение каждого древнего символа.

Больше всего мальчика раздражало не то, что отец подолгу отсутствовал дома, а то, что тот упорно отказывался брать его с собой в экспедиции. «Учеба важнее всего», – не уставал повторять папа. «Сначала отучись, потом будем вместе ездить на раскопки». Эти слова Витя мог бы повторить во сне, настолько часто он их слышал.

В кухне было пусто – мама уже уехала на съемку. Она всегда поддерживала сына, хотя и не разделяла его любви к археологии, – ее страстью была фотография. В их доме даже существовала небольшая домашняя студия, где Елена создавала удивительные снимки.

Хотя отец был редко дома, его влияние чувствовалось повсюду: на полках стояли научные книги, в углу комнаты хранился старый отцовский компас, а на стене висели карты мест, где папа проводил раскопки.

Каждое утро перед школой Витя повторял про себя: «Сначала учеба». Но в его голове уже зрели планы – как только закончит школу, обязательно поедет с отцом. Они вроде даже договорились, что перед поступлением отец даст ему год или даже два подумать, правда ли он хочет стать археологом. Для этого он возьмет его с собой, чтобы мальчик понял, что это такое на самом деле. Витя был уверен, что отец будет гордиться не только его знаниями, но и тем, как сын помогает ему в работе.

Пока мама была на съемке, Витя мог спокойно погрузиться в свои мечты. Он представлял, как будет держать в руках древний артефакт, как будет записывать важные заметки в дневник, как отец одобрительно похлопает его по плечу. Эти мечты придавали сил и помогали пережить долгие месяцы разлуки с отцом.

Перед выходом Витя раздраженно перетряхнул содержимое рюкзака, в сотый раз проверяя, все ли взял. Ну, надо же! Директор, видимо, решил поставить жирный крест на его летних планах. «Уборка и ремонтные работы», – фыркнул он, вспоминая торжественную речь директора на последнем звонке.

«Учебный год закончился, оценки выставлены, но…», – передразнил Витя директорскую манеру говорить. «Но мы решили привлечь учеников к общественно полезному труду!» Будто специально ждал, чтобы испортить всем последние деньки перед каникулами.

Родители, конечно, поддержали эту «гениальную» идею. «О, как замечательно! – щебетала мама, хлопая в ладоши. – Наконец-то наш сын научится что-то делать своими руками!» Папа только кивал, важно поглаживая бороду, и с издевкой говорил: «В наше время мы все умели, а нынешняя молодежь только в телефонах своих сидит!»

Витя закатил глаза. «Классика», – пробормотал он, вспоминая, как родители вечно, прикалываясь, сравнивали его с каким-то мифическим «их поколением». «Они что, будучи подростками только и делали, что гвозди забивали и полы мыли?»

Прежде чем отправиться в школу, Витя, как обычно, встретился со своим лучшим другом Максом. Максим был настоящим фанатом спорта и серьезно занимался боксом. Несмотря на совершенно разные жизненные цели, ребята оставались неразлучными друзьями с первого класса. Макс грезил о титуле чемпиона мира по боксу, но это не мешало их дружбе – они делились мечтами и планами на будущее.

Оба были без ума от фильмов Квентина Тарантино. Особенно их восхищали длинные, витиеватые диалоги, пропитанные черным юмором и неожиданными поворотами. Встречаясь, они часто дурачились, пародируя знаменитые сцены и манеры героев культового режиссера.

Витя (театрально достает из кармана воображаемую пачку сигарет, достает сигарету и закуривает, выпуская дым через нос):

– Слушай, Макс, а ты знаешь, что древние египтяне верили: после смерти человек должен пройти целый квест, чтобы попасть в загробный мир? Представляешь, целая серия испытаний, как в видеоигре!

Макс (начинает нарочито медленно обматывать пальцы воображаемыми боксерскими бинтами, копируя движения профессиональных боксеров):

– Да мне плевать на этих мумий, Вик! Я тебе про что толкую – если через год не стану чемпионом, то просто уйду из бокса. Все, финиш!

Витя (принимает позу фараона, размахивая несуществующим скипетром):

– О, ты не врубаешься! Это же то же самое! Только вместо твоего чемпионского пояса – вечность! Представь, какая ставка!

Макс (подходит ближе, прищуривает глаза, как в классических тарантиновских сценах):

– Слушай, археолог хренов, кончай умничать! Я тебе по-человечески объясняю – или я становлюсь лучшим, или…

Внезапно их разговор прервал насмешливый голос:

– Привет, придурки.

Это оказались ребята из соседнего класса вместе с новеньким, которого перевели в школу под конец года. Новенький явно хотел произвести впечатление, но еще не знал, с кем имеет дело.

– Готовите тут театральную постановку? – не унимался новенький, его голос звучал слишком самоуверенно.

Остальные ребята молчали: кто-то с ехидной ухмылкой, а кто-то смотрел на новичка с жалостью, предчувствуя, чем закончится эта сцена.

– «Ромео и Джульетта»? – продолжал новенький, все еще не замечая накалившейся атмосферы. – Кто из вас Ромео, а кто Джульетта?

Макс медленно повернулся.

– Братан, смотри-ка, у нас тут знаток театра объявился, – процедил он сквозь зубы, его голос звучал тихо и спокойно.

Витя, стоявший рядом, просто улыбался и жалостливо смотрел на новенького:

– Знаешь, были времена, когда за такие шутки отправляли в…

Не дав ему закончить, Макс сделал все очень быстро, как учили на тренировках. Два быстрых, точных удара – и новенький уже сидел на холодном асфальте, потирая ушибленную челюсть.

Витя, в отличие от друга, проявил неожиданное милосердие. Он протянул руку:

– Ну, ты чего, поднимайся. Это было так, предупреждение, ничего серьезного. Меня Витек зовут, – представился он, помогая новенькому встать.

– Саня, – прохрипел новенький, все еще потирая челюсть.

– Ты чего с ним возишься? – недоумевал Макс. – Пусть идет отсюда, шутник недоделанный.

– Да ладно тебе, – спокойно ответил Витя, – шутка-то правда забавная, да и Саня все понял.

Макс лишь пожал плечами. Он часто не понимал мягкости Виктора, но всегда уважал его решения. К тому же их семьи давно дружили.

– Пошли, – бросил он равнодушно.

Трое направились к школе. Макс шел впереди, его широкие плечи и решительный шаг заставляли других учеников невольно расступаться. Витя увлеченно рассказывал новенькому про школьные порядки и учителей, пытаясь сгладить неприятное впечатление.

## Глава 3. Год назад

– Витя, иди к телефону – отец звонит!

– Алло?

– Витек, привет! Ну что, поздравляю с днем рождения! Теперь ты совсем взрослый. Главный совет на четырнадцатилетие: не заморачивайся с фото в паспорте. Первая фотка там просто обязана быть дурацкой – я в этом уверен! Серьезное лицо еще успеешь наделать, – шутил отец.

– Совет принят к сведению, главнокомандующий! – рассмеялся Витя.

Роман продолжал говорить сыну поздравления, которые уже звучали более традиционно.

– Мама передала подарок?

– Конечно!

– И как, понравилось?

– Все супер, спасибо! Одноклассники тоже будут в восторге такому подарку, они с радостью пойдут в пейнтбол на халяву. А как экспедиция?

– В этот раз все просто замечательно! Не поверишь, во время реконструкции одного объекта мы наткнулись на стеклянную урну с жидкостью бордового цвета. И как думаешь, что это?

– Кровь неверных, принесенных в жертву во имя богов! – без раздумий ответил Витя.

– Ну ты и жестокий мальчишка! Нет, не угадал. Есть еще варианты?

– Ладно… Тогда это вино.

– Бинго, парень! Это вино. Ты у меня смышленый. Возможно кстати, одно из самых древних в истории – анализ покажет.

– Да я сразу понял, что вино, просто дурачился. Как думаешь, что будет, если…

– Если его выпить? – перебил отец, смеясь.

– Угу.

– Уверен, что ничего хорошего.

– А, может, наоборот – сразу откроется третий глаз! – подхватил шутку Виктор.

Отец с сыном оба разразились смехом друг другу в трубки. После того как они вдоволь насмеялись, Виктор спросил:

– Ну что, по осени приедешь?

– Плюс-минус да, по осени, ну а потом, как и договаривались, на твой следующий день рождения я буду дома. Все-таки юбилей!

– И не просто юбилей, а первый взрослый, осознанный! – добавил Виктор. – Так что если не приедешь, придется тебе выпить то вино, которое вы нашли, как раз проверим, что будет!

Роман громко рассмеялся в трубку.

– Ладно, юноша, сегодня твой праздник, так что я спущу тебе с рук такую дерзость и сделаю вид, что ничего не слышал. Так как отмечаешь-то в итоге?

– Сегодня вечером придет Макс и еще пару ребят. А в субботу соберемся и пойдем в пейнтбол!

– Мама чего делает? На стол накрывает?

– Ага, скоро бабушка с дедушкой приедут, сначала чуть с ними посижу тоже.

– Короче говоря, насыщенный тебе сегодня предстоит день.

– Все так.

– Поэтому не смею более задерживать вас юноша, не забудь только предоставить фотоотчет с празднований.

– Конечно, не забуду, я же не ты, – сын в очередной раз подшутил над отцом.

– И эту дерзость сегодня я тебе тоже прощаю, дай маме трубку, пожалуйста.

– Все, ладно, давай, пока, спасибо еще раз за поздравления, хорошего дня.

– И тебе, сын.


*****

Наши дни. Плато Путорана

Роман Викторович мерил шагами палатку, не в силах успокоиться после разговора с сыном. Внутренний конфликт как острые когти хищника раздирал его на части. Карьера или семья? Вечные разъезды и хорошие деньги, но редкие встречи с ребенком или скромная жизнь, зато каждый день рядом с сыном и женой? Где же та самая золотая середина, которую никак не выходит найти?

Когда его одолевают подобные мысли, он часто вспоминает свой первый опыт на раскопках, когда наивно верил, что археология – это сплошная романтика, песок между пальцами, древние артефакты и величие истории. Но реальность оказалась куда прозаичнее.

– Роман Викторович, а что вы там копаете? – спросил как-то местный пастух, глядя, как молодой археолог пытается извлечь из земли кусок глины размером с кулак.

– Это древний артефакт! – ответил он с важным видом.

– А по мне, так просто коровья лепешка, – хмыкнул пастух и, уводя свое стадо, расхохотался. – Айда ко мне в сарай – там целую кучу таких находок найдешь, археолог!

Роман до сих пор вспоминал свой позор (хоть сейчас уже больше с юмором), и то, как тщеславие заставило его принять экскремент за древнюю реликвию.

Внезапно его осенило. Тот странный камень, который они нашли! Можно использовать его как предлог, чтобы ненадолго вернуться домой. Сказать, что нужно исследовать письмена, закрыться в кабинете и попытаться перевести надписи – возможно, это направит экспедицию куда надо. Точно!

Камень действительно был необычным, формой напоминал яйцо немного меньше, чем страусиное, а по кругу шли загадочные символы. Решение было принято. Он позвонит главному и заявит о срочной необходимости заняться переводом. Пусть это станет первым шагом к балансу между карьерой и семьей.

Разговор с директором археологического института, который спонсировал эти раскопки, дался нелегко. Тот упирался, настаивал, что находку можно передать кому-то из коллег или вообще отправить доставкой из Норильска.

– Да мы на одной дороге разоримся, ты прекрасно знаешь сколько стоит добраться туда и обратно плюс оборудование возить, – говорил директор.

– Мы в тупике, мы не знаем, куда нам копать дальше.

– Я не знаю… Скоро это все замерзнет и чего? До следующего года?

Но Роман был непреклонен:

– Всем нужен отдых, тем более раз ничего не получается, зачем тратить впустую финансы, за которые вы так переживаете? Сами прекрасно знаете сколько стоит содержание лагеря.

В конце концов директор согласился, что перевод надписей может помочь направить раскопки в правильное русло.

Роман бережно завернул артефакт в газету. К его удивлению, это оказалась та самая газета, которую он не дочитал. Черным по белому там было написано: «Грибника казнят 14 августа». До роковой даты оставалось совсем немного. По спине пробежал холодок – 14 августа было днем рождения Виктора. Какое странное совпадение!

Сверток с артефактом занял место в портфеле. Впереди ждала долгая дорога домой, к жене и сыну.

«Главное – не ошибиться снова, как с той коровьей лепешкой», – усмехнулся про себя Роман, выходя из палатки.


*****

Тени прошлого

Темный прокуренный бар – одно из немногих мест, где еще можно было легально надышаться дымом до полусмерти. Дым висел под потолком тяжелыми слоями, как грозовые облака перед бурей. Телевизор в углу бубнил о предстоящей казни Грибника, и эта новость уже успела всем присутствующим надоесть до чертиков.

Орлов и Юрий сидели за столом, как два старых ворона на ветке. Последний раз они вот так сидели вместе, когда Юрий только взялся за поиски маньяка. Теперь же они без лишних слов опрокинули по стопке водки, а потом перешли на пиво. Юрий предпочитал классическое светлое – чистое, как его стремление поймать убийцу. Орлов же тянулся к темному пиву.

– Думаешь, есть еще жертвы? – спросил Юрий, отхлебывая пиво. – Или этот ублюдок просто тянет время, чтобы надышаться перед смертью?

– Полиграф его проверял? – спросил Орлов, не отрывая взгляда от своей кружки.

– Да, – процедил Юрий, вытирая пену с верхней губы. – Говорит, что не врет.

– Ха! – Орлов усмехнулся. – Для психопата обмануть полиграф проще, чем высморкаться. Эти твари отключают эмоции быстрее, чем ты успеваешь сказать «сыр».

– Знаю, – Юрий поморщился. – И никто не заявлял о пропавших.

– Может, бездомные? – предположил Орлов, закуривая.

– Игорь, ты дебил? – Юрий вопросительно смотрел на Орлова, но ответ не получил поэтому продолжил. – Ты же тесты там с ним проводил какие-то! Ты прекрасно знаешь, что бездомные для него – слишком просто. Ему нравилось обольщать жертву, усыплять ее внимание, а потом нападать. Он всегда действовал топорно, тупо. Ему нравилось, когда жертва сопротивлялась. Убивая, он чувствовал себя, как он говорил, охотником, верителем судеб. А ты говоришь о бездомных – они не смогли бы дать ему те эмоции, которые он так жадно поглощал.

– Да успокойся, ты прав, – ответил Орлов, – немного сбавь тон уже.

– Тогда зачем ты рассуждаешь в пользу того, что есть еще жертвы?

– Пытаюсь таким образом запустить твой мыслительный процесс еще сильнее, чтобы ты точно понимал, что ничего не упустил! Орлов подался вперед, его глаза горели, дразня товарища.

– Я тебе миллион раз говорил, не практикуй на мне свои психологические приемчики, меня это бесит!

– Че вылупился, уши греешь? – неожиданно переключил внимание Юрий на посетителя бара. Тот, побледнев, отвернулся.

– Эй, ты че, притормози, вроде выпил-то чуть, – попытался успокоить его Орлов.

– Не хочешь поговорить о его злодеяниях? – продолжил Орлов, игнорируя предупреждение Юрия о том, что не стоит лезть к нему в душу. – Ты разбирал каждое дело, общался с родными убитых. Зная тебя, я все затягивал с этим вопросом, но, думаю, возможно, тебе стоит выговориться.

– Нет, – коротко ответил Юрий.

Орлов молча кивнул, понимая, что переступил черту.

Опрокинув еще по стопке водки и запив пивом, Орлов решил спросить еще кое-что. Как ни крути, Юрий был его товарищем, он искренне хотел ему помочь, и, несмотря на игнорирование прямых вопросов, Орлов решил зайти чуть издалека.

– Слышь, старина, – Орлов наклонился ближе и не планировал отступать, – а детали какого его убийства тебе запомнились больше всего?

Юрий отпил пиво и замер, разглядывая жидкость в стакане.

– Опять в голову мне лезешь?

– Нет, – Орлов поднял руки в примирительном жесте, – мне правда интересно. Что тебя зацепило? Какие моменты, какие детали?

Юрий помолчал, глядя на пузырьки в стакане.

– Знаешь, – наконец произнес он, – не могу выделить какой-то особый случай. Все они одинаково мерзкие. Но есть одно… Два случая, когда жертвы пытались убежать в лес. Он выпускал свою собаку – своего верного друга, как он ее называл.

Орлов замер, чувствуя, какое-то легкое волнение внутри, что было для него не свойственно.

– И что дальше? Отпив свое пиво, спросил Игорь.

– Одна из этих двух жертв, – Юрий усмехнулся без веселья, – смогла выбить глаз этой твари. Это взбесило его до предела. Он догнал его, это был очередной случайный парень, которого ждали дома, и забил его камнем. Опознали по одежде и часам на руке.

Орлов молча налил еще по стопке. Выпили молча.

– Что стало с собакой? – тихо спросил Игорь.

– Догадайся? – Юрий посмотрел ему в глаза. – Я пристрелил ее. Сфотографировал. Показал ему на допросе.

Орлов явно не ожидал такого ответа и состроил недовольную гримасу.

– Непрофессионально даже для такого как ты. Я правда за тебя начинаю сильно переживать, дружище.

Юрий усмехнулся.

– Ты бы видел его лицо. Псина была ему дорога. Возможно, единственное существо, к которому он испытывал что-то похожее хотя бы на жалость. Я буду использовать все методы, чтобы он страдал до самой казни.

– И кем ты станешь сам, как дальше с этим грузом жить планируешь? – Орлов разлил еще по одной.

Юрий, ничего не ответив, выпил, глядя ему в глаза.

– У меня такое ощущение, что ты все еще греешь уши, – бросил он через плечо Орлову будто того нет.

В этот момент ближайший посетитель не выдержал:

– А ты один из тех ментов, кто допустил эти жертвы? – Великолепная работа, браво, моя полиция меня бережет!

Юрий мгновенно отреагировал – швырнул в него графин с водкой (который, к счастью гостя, пролетел чуть выше), а затем бросился на него с кулаками. Ситуация почти вышла из-под контроля, но Орлов успел вмешаться:

– Хочешь подраться со следователем, который переживает сильнейший кризис в своей жизни? Давай, попробуй. Посмотрим, чем это закончится.

Посетитель, услышав это, особо не понял, что имеет в виду этот кудрявый здоровяк, так как тоже был изрядно пьян, но инстинктивно отступил. Бармен вмешался:

– Все, давай плати и уходи.

– Я? – возмутился посетитель. – Он первый начал!

– Ты тупой или глухой? – крикнул Юрий которого всеми силами пытался сдержать Игорь. – Или давно у стоматолога не был? Они нынче дорогие говорят, не унимался Юрий.

Бармен махнул рукой:

– Тихо.

Он взял посетителя за плечо и вывел его из бара. Ситуация вроде бы стало спокойней.

– Еще по одной? – предложил Орлов.

– Давай, – ответил Юрий, но в его голосе слышалась усталость. – Только знаешь что? Ты прав, говнюк, иногда я сам себя ненавижу за то, что делаю. Но он заслуживает всего, что я с ним сделал, и, может, еще сделаю. Он заслуживает даже больше.

Бармен знал их обоих как облупленных. В прежние времена Юрий был здесь своим человеком – душой компании, рассказчиком мрачных историй, приправленных циничным юмором. Посетители с нетерпением ждали его появления, чтобы послушать очередную байку из жизни следователя.

Его истории были особенными – он умел превращать ужас в искусство повествования, заставляя людей смеяться над самым страшным. Часами мог сидеть за стойкой, попивать пиво и делиться, насколько это было позволительно, подробностями расследований или просто какими-то забавными на его взгляд моментами из своей службы, превращая трагедию в мрачное шоу.

Но все изменилось после поимки Грибника. История о том, как следователь лично избил маньяка до полусмерти, быстро разлетелась по бару. Сначала никто не понимал, зачем он это сделал, но вскоре поползли слухи, все встало на свои места – людям пришло понимание. Ко всему этому быстро распространились и его зловещие обещания превратить остаток жизни преступника в адское ожидание казни.

Теперь, когда бармен видел Юрия, в его глазах читалась тревога. Тот, кто раньше приносил в заведение атмосферу легкости и юмора, хоть и специфичного, теперь излучал только тьму и ярость. Его обещания пыток, которые он собирался устроить маньяку, звучали не как слова правосудия, а как манифест личной вендетты.

– Ты чего тут устроил, дружище? – спросил бармен, глядя на разрушенную атмосферу заведения.

– Извиняюсь, – буркнул Юрий, – но в его голосе не было ни капли раскаяния.

## Глава 4

Роман не мог скрывать радость в голосе, когда позвонил Елене. Его энтузиазм был настолько заразительным, что, казалось, он только что выиграл в лотерею.

– Лена, привет! – его голос звенел, как бокал шампанского на свадьбе. – Я еду домой!

– Что? Как? Ты шутишь? – Елена почти что подпрыгнула от радости, чуть не уронив телефон на пол.

– Нет, я не шучу. Через неделю, может, чуть больше, буду дома, только сыну не говори, хочу сделать ему сюрприз.

– А как же экспедиция? Да и как вообще тебя отпустили?

– Раскопки зашли в тупик, но я кое-что нашел… Кое-какой странный камень.

– За всю карьеру ты находил этих камней тысячи, – Елена не смогла удержаться от подколки. – Наверное, очередной булыжник с парой царапин?

– Дай договорю!

– Ладно-ладно, молчу.

Он собрался с мыслями. Ну, насколько это возможно, когда собираешься стать наконец-то примерным отцом и мужем.

– Так вот, я поговорил с Михаилом Сергеевичем. Убедил его, что нужно и важно расшифровать эти символы. Может, это поможет направить раскопки туда куда нужно. Ну, знаешь, как в кино – нашел одну улику, и все сразу стало ясно. Скажем так, хоть постараюсь совместить приятное с полезным.

– Это очень здорово, – ответила Елена, пытаясь скрыть волнение от неожиданной, но приятной новости. – Так когда точно тебя ждать?

– Думаю, через неделю может чуть дольше. Заеду еще в Москву, покажу камень Сереге. Может, он что-то встречал похожее. Потом сразу в Петербург.

– Хорошо, до Норильска как? Лодка? Вертолет?

– Любимая, институт платит, конечно, вертолет.

– Я думаю, институт больше переживает за свое оборудование, а не за вас, – не удержалась и съязвила Лена.

– Даже если и так, пускай, зато доберемся в относительном комфорте, а главное быстро.

– Завтра сборы?

– Ага, завтра утром начинаем сборы.

Разговор плавно перетек к теме сына. Роман не мог не спросить о Вите.

– Как там Витя? Сильно дуется?

– Ты же знаешь, он отходчивый, хоть в этом он, слава богу, в меня. Сейчас в школе все нормально. Что будем дарить ему на юбилей? Все-таки целых пятнадцать лет, как он сам говорит, он теперь взрослый и осознанный.

– До дня рождения еще почти месяц. Приеду, сходим в лес, порыбачим. Расскажу ему несколько интересных историй, а там решим.

– Рома, я знаю, что он будет просить.

– Взять его на раскопки после десятого класса, а не после школы как договаривались?

– Именно. Я, кстати, не против. Сам знаешь, десятый и одиннадцатый класс очень важны, нужно определиться с будущим. Вдруг археология – это не его? А так он сможет это понять, поглядев на все вживую.

– Может, лучше дать ему время после одиннадцатого класса? Годочек поискать себя? После десятого класса он будет еще слишком юн, – возражал Роман.

– А после одиннадцатого прямо сразу повзрослеет? Что за бред, почему ты так боишься, что он пойдет твоим путем? – спросила Елена, чувствуя, как Роман напрягается.

Роман тяжело вздохнул, глядя карту Плато, которая весела в бытовке.

– Не то, чтобы боюсь… Просто вижу, как эта работа забирает все время, все силы. Я ведь даже на день рождения сына не всегда успеваю приехать. Не хочу, чтобы он повторил мою судьбу вечно отсутствующего отца, да и в мире много других более интересных занятий.

– Рома, послушай. Давай спрошу тебя в тысячный раз: тебе нравится твоя работа?

– Да.

– И я никогда не просила тебя делать выбор, а всегда поддерживала.

– Да, все верно. И все было хорошо, пока сын не вырос и не начал упрекать, что меня никогда нет дома.

– Рома, когда Виктор вырастет еще, он все поймет. Что его отец смог совместить любимое дело с тем, чтобы семья ни в чем не нуждалась. У всего есть цена, и я уверена, он это осознает.

– Но…

– Дай теперь я договорю. Может, именно поэтому ему и нужно увидеть все своими глазами и чем раньше, тем лучше? Чтобы сам сделал выбор, а не потому, что «папа так сказал» или «мама запретила».

– Ладно, может, ты и права, обещаю подумать над этим еще раз, а сейчас мне надо собираться. Люблю тебя.

– И я…

«Твою мать!» – вздрогнул Роман, когда обернулся. В бытовку, не постучавшись, вошел его помощник.

Илья обладал той своеобразной внешностью, которая заставляет людей дважды оборачиваться вслед. Его рыжие волосы, словно охваченные пламенем, непослушными волнами падали на высокий лоб, придавая облику что-то демоническое. Обычно перед раскопками он брился налысо, но в этот раз решил оставить все как есть. Он был чуть ниже Романа, но гораздо шире в плечах.

– Давно ты тут? Стучаться не учили? – раздраженно спросил Роман, поправляя ворот рубашки.

Илья, его верный помощник и потенциальный преемник, невозмутимо пожал плечами:

– Да у тебя дверь нараспашку, чего тут стучаться-то?

– Лучше скажи, чего у тебя сын в школе забыл, лето же, каникулы.

– То есть ты тут уже давно стоишь и подслушиваешь?

– Повторюсь, хочешь обсудить личное – закрывайся.

– На благо школы они там трудятся, как раньше было, помнишь?

– Помню, и хочу забыть, потому ничего интересного там не было, а только бесплатный детский труд, и вообще ты в курсе, что сейчас это незаконно?

– В курсе, мы с родителями все решили, что сейчас им это будет к месту, хоть немного руками поработают в коллективе.

– Изверги, ухмыльнулся Илья, а с другой стороны, это правильно, труд делает человека человеком. А какой у нас дальше план?

Роман задумчиво потер подбородок, думая над вопросом Ильи. Этот молодой археолог был настоящим феноменом – в свои неполные тридцать он уже обладал знаниями, превосходящими опыт многих старших коллег. Его мозг работал как швейцарские часы, только вместо «тик-так» оттуда раздавалось: «А что, если, а вдруг, а может быть…». В отсутствие Романа Илья фактически брал на себя руководство группой.

– Думаю, стоит ли оставлять небольшую часть группы здесь, пока я занимаюсь расшифровкой этих символов, – пробормотал Роман, глядя на загадочный камень.

– Можешь оставлять и ни о чем не переживать. Вдруг чего еще найдем, – уверенно ответил Илья.

Роман внимательно посмотрел на Илью:

– Я понимаю твой энтузиазм, Илья. Для тебя это отличный шанс поруководить группой какое-то время, а, может, и до конца экспедиции.

– Верно, и я этого не скрываю, – прямо ответил Илья. – Разрешение на раскопки у нас на год, верно? Три месяца уже прошло, и что мы имеем? Что-то похожее на древние вилки и ложки? Да у моей бабушки в серванте больше интересного! Ничего особенного, кроме этого камня.

– Продолжай, – подбодрил его Роман.

– Так вот, мы оба знаем, что такие символы раньше не встречали. Поэтому ты и хочешь поехать в Москву показать находку Сереге. Он, конечно, чудик, но палеограф от бога – может, что подскажет.

– Верно подмечено, – кивнул Роман. – Мы можем потратить еще два месяца, а то и больше. Впереди осень, потом зима, все замерзнет…

– Может, лучше поднажать сейчас? – предложил Илья.

Роман хмуро посмотрел в окно:

– А, может, все-таки, всей группе стоит взять передышку? – задумчиво произнес он. – Чувствуется общая усталость. Когда мы расшифруем эти символы – продлим разрешение на раскопки и с новыми силами двинемся в правильном направлении.

Илья недовольно помотал головой, его лицо выражало скептицизм.

– Если расшифруете, и, если вообще от этой расшифровки будет толк. С чего ты вообще взял, что толк будет? – спросил он.

Роман бросил недовольный взгляд:

– У нас просто больше нет никаких зацепок, поэтому мой друг, просто прими на веру. И вообще, что значит «если»?

– Да так, просто… – пожал плечами Илья.

– Тогда я просто напоминаю тебе Илюша, что в археологии «если» это часть нашей работы.

Илья улыбнулся:

– Какое хорошее замечание.

Роман продолжил:

– И все-таки я принял решение: всей группе нужна передышка, пусть люди отдохнут. Я уверен, мы сможем расшифровать эти символы. А когда не расшифровывали?

Илья был не слишком доволен, но решение старшего принял. Роман заметил его недовольство:

– Слушай, хочешь после пересменки сам организовать начало второй фазы раскопок? Первый месяц ты главный, плюс у тебя будет правильное направление после расшифровки символов.

Лицо Ильи заметно просветлело – идея явно пришлась ему по душе.

– Забились, – протянул руку Илья.

Роман ответил рукопожатием.

– Только если символы не расшифруешь через два месяца, с тебя бутылка виски, и я руковожу раскопками не месяц, а всю вторую фазу.

– Забились, – уверенно ответил Роман, чувствуя, как в воздухе повисла интрига.

Новость о незапланированном отпуске группа встретила с такой радостью, что Илья, вечный трудоголик, позеленел от злости.

– Да вы издеваетесь! – воскликнул он, когда остальные начали прыгать от счастья, будто им объявили о начале каникул в детском саду.

Один из товарищей по лагерю по-доброму пародировал Илью: «Это же археология! Мы должны страдать за науку».

Лето – время, когда археологи обычно зарываются в землю глубже кротов, а тут такой подарок. Можно наконец-то принять душ, который не пахнет костром, и поспать в кровати, которая не скрипит, как старый скелет.

В лагере началась суета, достойная эвакуации из горящего здания. Палатки разбирались с такой скоростью, что за ними не поспел бы рой разъяренных пчел. Бытовки было решено оставить до следующей экспедиции, все равно в этих безлюдных местах они никому не нужны, да и перевезти их без специальной дорогой техники было невозможно. Оборудование же упаковывалось с такой заботой, что яйца Фаберже обзавидовались бы такому аккуратному отношению.

– Наконец-то я увижу свою жену! – вопил Петрович, главный романтик лагеря, который за все время ни разу не позвонил домой. – И холодильник, полный еды, а не тушенку с макаронами!

Вертолет Ми-8, громыхая и подпрыгивая на воздушных потоках, оторвался от импровизированной площадки. Роман смотрел в иллюминатор на величественные базальтовые скалы плато Путорана. За окном простирались бесконечные озера и изрезанные ущелья, а острые пики гор возвышались над тундрой.

Роман смотрел вниз, наблюдая, как под крылом машины проплывают картины первозданной природы: водопады, низвергающиеся с отвесных утесов, кристально чистые озера, затерянные среди каменных лабиринтов Путоранского заповедника.

Пилот, закаленный северянин с бородой, как у Деда Мороза, изредка комментировал виды за бортом:

– Вот это место называют озером Лама – жемчужиной Путорана. А там, впереди, увидите каньон глубиной в полкилометра, в этом месте было настолько мало людей, что тех, кто делал там селфи, раз, два и обчелся. Теперь вы знаете, как удивить ваших женщин.

Через пару часов полета внизу показались очертания норильского аэропорта.

– Прилетели, – объявил пилот, выключая двигатели. – Дальше вас ждет дорога до цивилизации.

– А это что? Разве не цивилизация? – спросил Илья.

Пилот, смеясь, просто махнул рукой.

Выйдя из вертолета, Роман немного размялся. Впереди его ждала дорога до Москвы, встреча с очень своеобразным палеографом Сергеем (который, как говорили, был эксцентричней Леди Гаги) и, возможно, ответы на его вопросы, которые мучили его последние месяцы.

Пока группа оформляла документы на вылет, Илья подошел к Роману:

– Знаешь, может, и к лучшему этот перерыв. Надо привести мысли в порядок перед следующей фазой раскопок.

– Давай рассказывай мне тут, а то я не знаю, что твоя ненаглядная сейчас тоже получила отпуск.

## Глава 5

Москва действительно похорошела при новом мэре – словно помолодела лет на двадцать. Широкие проспекты, чистые улицы, современные парки – город сиял, как начищенный пятак. Роман с удовольствием вдохнул воздух столицы, который, вопреки всем ожиданиям, не казался таким уж отравленным.

После утомительной дороги он решил не торопиться на встречу с Сергеем, а немного прогуляться по городу, размять затекшие в полетах конечности. Илья, несмотря на все уговоры оставить его хотя бы на время отпуска группы, увязался следом, как преданный щенок, которому пообещали косточку.

– Ну что ты за мной таскаешься? – в который раз спросил Роман, глядя на своего помощника с легкой досадой. – У тебя же отпуск!

– А у меня отпуск не получается, – вздохнул Илья, поправляя лямку рюкзака. – Сам прекрасно знаешь…

Роман и правда знал. У Ильи не было ни семьи, ни друзей вне археологии – все его коллеги сейчас разъехались по экспедициям. Была только Ира – его коллега, к которой Илья питал нежные чувства.

– А что Ира? – усмехнулся Роман, уже предчувствуя продолжение.

– Ира в первой половине отпуска решила навестить родителей, – с мученическим видом произнес Илья, глядя в небо так, будто там должны были появиться знаки судьбы. – Обещала прилететь ко второй половине в гости в Петербург, тогда мы наконец-то и проведем время вместе…

Роман только покачал головой, вспоминая свои молодые годы. Юность, любовь, неразделенное внимание – все это казалось ему теперь таким далеким, почти нереальным. Хотя, если честно, и в его отношениях с Еленой бывали периоды, когда они не виделись месяцами, – и ничего, живы-здоровы.

– Ладно, – смирился Роман, понимая, что от Ильи так просто не отделаться. – Будешь моим гидом по московским достопримечательностям. Только давай без нытья, что пора домой.

– Договорились! – просиял Илья, словно ему пообещали повышение до главного археолога всея Руси. – Сейчас немного прогуляемся, а потом заедем к Сереге – он живет рядом с Третьяковкой.

Москва встретила их солнцем, которое, казалось, специально вышло попозировать для туристов, шумом улиц, где каждый второй был блогером, и запахом свежей выпечки из многочисленных кафе. Роман чувствовал, как внутри растет предвкушение – не только от предстоящей встречи с палеографом, но и от возможности наконец-то увидеть семью.

А Илья… Ну что ж, пусть молодой археолог учится ценить простые радости жизни. В конце концов, не все же в земле копаться – иногда можно и по городу погулять, особенно когда этот город так старательно прихорашивается.

– Витя, ты будешь кушать? – спросила Елена, изображая из себя заботливую мать так убедительно, что даже кот, который обычно игнорировал все ее попытки накормить его полезной едой, притащился на кухню, виляя хвостом и делая вид, что он тут просто мимо проходил.

– Нет, мы сегодня с Максом и Саней идем на пикник за город. Погода что надо, может, порыбачим, – ответил Витя, уплетая бутерброд, собранный на скорую руку, с таким аппетитом, будто это был последний обед перед отправкой на Марс без обратного билета.

Елена мысленно потирала руки. Она знала, что муж должен приехать в ближайшее время, но до сих пор точный день был непонятен, и теперь судорожно искала способ оставить сына на всякий случай дома, не раскрывая сюрприз. «Надо потянуть время», думала она, набирая сообщение мужу: «Когда будешь?»

– А что за Саня? – поинтересовалась она, стараясь звучать непринужденно.

– Это новенький, хороший парень, с Максом тоже быстро поладил, – ухмыльнулся Витя. «А еще Саня быстро поладил с кулаком Макса», – мысленно добавил он, вспоминая их утреннее знакомство.

На самом деле Саня оказался вполне нормальным парнем, несмотря на небольшое недоразумение во время первой встречи. «Может, он просто не знал, что в нашем районе театральные представления без разрешения администрации запрещены», – философски подумал Витя.

– И надолго вы? – спросила Елена, параллельно набирая сообщение мужу и пытаясь не выдать своего волнения.

– Мы хотели с палатками, но решили обойтись одним днем, приедем на последней электричке, – бодро отрапортовал Витя, уже мысленно пакуя рюкзак.

– Как дела в школе, чем вас там заставляют заниматься?

– Ходим, моем, колотим, такое чувство, что директор толком и не придумал нам занятие, наверное, он просто хотел показать всем, что не просто так просиживает штаны и вот, что придумал, а вы подхватили неожиданно для него самого.

– Ну, ничего же, побольше времени с друзьями школьными проведешь, пока что вас не разбросало. А расскажи подробней об этом Сане, – тянула время Елена, лихорадочно прокручивая в голове расписание сапсанов и костеря себя за то, что не договорилась заранее с мужем о точном дне его прибытия.

– Ну, Саня как Саня, – начал Витя, – обычный парень, музыку любит такую же, как я, шутит смешно.

– А родители чем занимаются? – не унималась мама.

– Не знаю я его родителей, – начал раздражаться Витя, чувствуя, что мама явно что-то замышляет.

«Буду завтра утром в 9:45», – пришло сообщение от мужа. От радости Елена даже мысленно сделала сальто.

– Рюкзак нормально собери, ничего не забудь. И постарайся, пожалуйста, приехать не на последней электричке – завтра утром поможешь мне с продуктами. У меня скоро будет много фотосессий, хочу приготовить еды на пару дней вперед, – выдала она, стараясь звучать максимально буднично.

– Да-да, – закатил глаза Витя, уже представляя, как будет жарить сосиски на костре и травить с друзьями разные байки.


*****

– Зачем ты его начал таскать всегда с собой? – Макс с Витей пересеклись чуть раньше на вокзале. Макс был явно не в духе и никак не мог врубиться, с чего это Витя вдруг решил подружиться с этим новеньким.

– Да ладно тебе, та шутка тогда прикольная была!

– Вообще нет, – отрезал Макс.

– Шутка была огонь! – не сдавался Витя. – А ты видел его лицо, когда ты ему вмазал? И это его полное непонимание, почему новые одноклассники за него не вступились? Все вместе было просто пушка! Но в целом, зачем после, как тебе кажется, неудачной шутки портить человеку жизнь в новой школе?

– То есть ты возишься с ним из жалости?

– Да нет, он нормальный чувак! Слушает крутую музыку, например, «TOOL». Помнишь, как я тебе врубал «Lateralus»? Ты тогда чуть не уснул от скуки.

– «Твой TOOL» – нудятина какая-то, – оборвал Макс.

– Ну вот, видишь? А я так не считаю. И это круто, что у нас появился человек в школе, с которым можно потрындеть про музыку.

– Да мы с тобой тоже слушаем похожее! – возразил Макс.

– Далеко не все, – парировал Витя.

– Эти психоделичные завывания, которые ты слушаешь, нормальные люди не поймут.

– Ой, да заткнись, вон он идет, – немного грубо бросил Виктор.

Вообще в школе никто не понимал, почему Макс тусуется с Витей и почему Витя может иногда откровенно грубить Максу, когда другие за меньшее получали по полной. Макс был местной легендой – мощный боксер с перспективами, и его окружение состояло исключительно из таких же спортсменов. Как в этот круг затесался странноватый парень Витя – загадка века.

Скорее всего, Максу нравилось, что Витя его никогда не боялся. Плюс ему было интересно слушать его истории и обсуждать фильмы Тарантино (Витя знал про них все, даже то, что не знал сам Тарантино). А еще Витя умел красиво травить байки про что угодно, что даже самый заядлый спортсмен развешивал уши и слушал про то, что ранее казалось ему совсем неинтересным. Саня, собравшись с духом, первым протянул руку для рукопожатия. Макс, с привычной высокомерной ухмылкой, нехотя ответил на жест примирения.

– Ладно, извиняюсь за тот неудачный подкол, – неожиданно для всех произнес Саня.

Макс явно не ожидал таких слов. Его лицо на мгновение выразило искреннее удивление, но он быстро взял себя в руки.

– Принято, да и уже все забыли давно, – сказал Макс сквозь зубы, демонстративно не добавляя «извини» в ответ.

Но всем присутствующим и этого было достаточно. Троица направилась к электричке, где всю дорогу Саня и Витя увлеченно обсуждали музыкальные предпочтения, споря о том, какой самый крутой альбом «TOOL», а какой – «Deep Purple». Макс, закатывая глаза и периодически вставляя едкие комментарии, явно начинал закипать от этой музыкальной дискуссии.

## Глава 6

Антон Сергеевич Байков – настоящее имя того, кого все знают как Грибник.

«Вот же коктейль получился: возбудимый, неуправляемый и демонстративный – просто букет какой-то», – размышлял Орлов, сидя в своем кабинете и листая дело преступника. Он задумчиво потирал подбородок, пытаясь разгадать самую сложную головоломку в своей карьере.

«Жаль, что толком не дают его изучать», – вздыхал Орлов. Все, что ему позволили – снять пару видео, где он задавал подозреваемому типовые вопросы. Но разве этого достаточно, чтобы понять глубины человеческой психики? Капля в море, не больше.

Сам Орлов был довольно обычным психиатром-криминалистом. За годы практики ему встречались в основном те, кто пытался симулировать безумие, или люди с незначительными отклонениями. Но этот случай был другим.

«Этот человек реально болен», – твердо считал Игорь. Однако количество жертв и жажда толпы наказать преступника играли против него. Никто не хотел слушать доводы психиатра, все жаждали только одного – возмездия.

Орлов сидел за своим столом, обхватив голову руками. Если бы не эти две жертвы, возможно, ему удалось бы хотя бы немного отсрочить казнь или выбить дополнительные встречи с преступником. Но судьба распорядилась иначе.

Одна из жертв оказалась сыном влиятельного политика – любитель погонять на горном мотоцикле эндуро по лесным тропам. Случайная встреча в глухой чаще стала для Байкова настоящим сюрпризом. Большинство его убийств совершались спонтанно, на эмоциях. Подготовка? Да какая там подготовка – лишь в редких случаях. Все потому, что в такой глуши, вдали от цивилизации, люди появлялись нечасто. Политик же в свою очередь додавил и так висевший в воздухе вопрос о снятие моратория на смертную казнь.

«Интересно, как это было?», – думал Орлов, перечитывая показания преступника.

По словам самого Байкова, тот парень попался ему тоже случайно, он просто выгуливал пса в месте, где не должно было быть людей. «Даже в такой глуши меня не могут оставить в покое, зачем он тут? Что он тут забыл?» – в голове Грибника закрутились нездоровые и раздражающие мысли. Он наблюдал за ним какое-то время из-за деревьев, поняв, что он тут один решил действовать. Убив его, он не мог остановиться, продолжал зачем-то наносить удары ножом.

«32 раза! Тридцать два!» – Орлов не мог поверить своим глазам. Такая ярость, такое безумие – подобное он встречал разве что в пьяных драках, где алкоголь отключал все тормоза.

«Что же творится в голове этого человека?» – думал психиатр. Ответа на этот вопрос у него не было. И, похоже, уже не будет. Система правосудия уже вынесла свой вердикт. Орлов внезапно вернулся мыслями ко второй ключевой жертве – той, что, как принято говорить, стала роковой. Именно из-за нее все его попытки добиться дополнительного времени для изучения преступника разбивались о глухую стену непонимания.

Внезапный телефонный звонок разорвал цепочку его размышлений. Звонил помощник следователя – человек, который в последнее время связывался с Орловым только по одному конкретному поводу.

– Да? – Игорь почти физически ощущал, о чем пойдет речь.

– Алло, тут Юрий опять не в себе! Он в камере у этого… Опять начал его лупить. Начал бить по лицу. Ничего не хочу сказать, но, по-моему, для прессы будет лучше, если такого не будет. А если он его до смерти забьет до казни – вообще туши свет, – выпалил помощник на одном дыхании.

– Иду, – коротко ответил Орлов.

К счастью, в последнее время он обосновался в здании, где содержался убийца, надеясь, что это поможет ему выбить разрешение на более детальное изучение своего «пациента».

Спускаясь в подвальное помещение с камерами для особо опасных заключенных, Орлов уже слышал глухие удары и натужное кряхтение маньяка. У камеры стояли полицейские, которые, видимо, боялись вмешаться в происходящее. Их нерешительность была понятна – никто не хотел становиться между майором в бешенстве и заключенным, но и допустить избиение до смерти они тоже не могли.

Орлов вошел в камеру с такой решительностью, что даже воздух, казалось, замер от его присутствия. Он встал между разъяренным Юрием и Байковым, который болтался в воздухе, как потрепанная боксерская груша.

– Хватит! – голос психиатра разрезал воздух, как скальпель.

– Уйди! – прохрипел следователь, его лицо пылало от злобы, а дыхание было тяжелым и прерывистым.

– Забив его до смерти, ты ее не вернешь, ты же это понимаешь? – Орлов говорил спокойно, но в его словах звенела сталь, способная прорезать даже самую густую тьму.

История Юрия была сложной и болезненной. Развод прошел тяжело, но с достоинством. Его жена честно призналась, что устала от его работы, от постоянного напряжения и отсутствия рядом. «Быть женой полицейского – это не просто», – часто повторяла она.

У них было двое детей, которые остались с мамой, но Юрий никогда не выпадал из их жизни. Он активно участвовал в их воспитании, и, несмотря на все сложности развода, им удалось сохранить дружеские отношения.

Но затем появилась она – молодая певица из местного бара. Ее голос очаровывал, а молодость и непосредственность смогли заглушить тоску и боль от несостоявшегося брака. Она была намного моложе Юрия, но это не помешало ему покорить ее сердце.

И вот теперь эта молодая женщина стала той самой второй ключевой жертвой, из-за которой все попытки Орлова провести детальное исследование преступника разбивались о стену непонимания и гнева. Ее смерть стала катализатором для ярости Юрия, который теперь не мог контролировать свои эмоции, видя перед собой убийцу своей возлюбленной. Ирония судьбы, не иначе. Именно эта жертва стала последней в кровавом списке маньяка. Словно по какому-то извращенному сценарию, это убийство оказалось той самой искрой, которая разбудила спящего дракона. В то время он занимался каким-то заурядным делом, не стоящим особого внимания. После развода с женой начальство старалось не нагружать его особо сложными расследованиями, да и сам Юрий не рвался в бой. О его новой влюбленности, о том, как он заново учился чувствовать, знали лишь единицы. Как вдруг Юрий получил пинка под зад в виде личной трагедии и включился в расследование со всей своей мощью. Одержимый жаждой мести и пылающий праведным гневом, он превратился в машину правосудия.

В этой истории произошел настоящий юридический казус: по всем правилам следователю категорически запрещалось браться за дело, связанное с его близким человеком. Казалось бы, все очевидно – конфликт интересов, нарушение всех норм и регламентов. Но реальность оказалась куда сложнее и драматичнее. И тут началось самое удивительное: как по команде, все закрыли глаза на очевидное нарушение. Руководство, коллеги, даже прокуратура – все будто заключили негласный договор о молчании. Никто не поднимал вопрос о конфликте интересов, никто не пытался отстранить Юрия от расследования.

Причина такого поведения была проста: серия жестоких убийств могла набрать еще более серьезные обороты, счет жертв рос достаточно быстро, никто не хотел, чтобы оно перевалило за десять человек, и каждая минута промедления могла стоить кому-то жизни. В таких условиях все были готовы использовать любой шанс, любую возможность, чтобы остановить маньяка.

К тому же авторитет Юрия в правоохранительных органах был непререкаем. Его предыдущие заслуги говорили сами за себя: он раскрыл несколько громких дел, поймал опасных преступников, всегда работал на результат. Коллеги уважали его за профессионализм, начальство ценило за умение находить выход из самых сложных ситуаций.

В этой ситуации формальности отошли на второй план. Правила? Регламенты? Когда на кону стоят человеческие жизни, они теряют свою значимость. Система, обычно такая неповоротливая и бюрократическая, вдруг проявила неожиданную гибкость.

Его злость стала тем топливом, которое помогло выйти на след преступника. Как охотничья собака, взявшая след, Юрий методично и безжалостно шел по следам убийцы, пока наконец не поймал его. Орлов понимал: иногда правосудие приходит через личную трагедию. И эта история стала ярким тому подтверждением – история о том, как личная боль одного человека помогла остановить серийного убийцу и спасти, возможно, еще чьи-то жизни.

– Эй, остановись! – Орлов схватил Юрия за плечи, его голос звучал твердо. – Хватит! Ты что, хочешь лишить толпу удовольствия от публичной казни?

Психиатр смотрел прямо в глаза следователю, пытаясь достучаться до его разума всеми возможными способами.

Юрий замер, его кулаки все еще были сжаты.

– Если тебе так неймется, – продолжил Орлов, стараясь сохранять спокойствие, – я могу поговорить с начальством. Сделать так, чтобы инъекция была… Особенной. Мучительно болезненной. Чтобы перед смертью он горел изнутри, буквально плавился заживо.

Юрий медленно расплылся в улыбке, его губы растянулись в хищном оскале.

– Подходит, – прошептал следователь, его голос сочился ядом. Он подмигнул убийце.

Преступник, тяжело дыша, поднял голову. Его лицо исказила ухмылка.

– Да мне плевать, что вы сделаете, – прохрипел он. – Я уже в истории. Меня запомнят. А тех, кто ловит таких, как я… Их очень часто забывают.

## Глава 7

– Рома! Ты обещал пару дней назад! – справедливо возмущалась Елена, обращаясь к Роману. – А прошло уже сколько?

– Ага, я понимаю. Сама ведь Серегу знаешь.

Лена действительно была знакома с Серегой и не особо удивлялась его поведению. Они договорились встретиться в пятницу вечером – он жил на Большой Полянке в Москве. План был такой: в воскресенье с утра отправиться в Питер. После однодневной прогулки по городу Роман и Илья направились к Сереге. По пути он не отвечал на звонки, что наводило на неприятные мысли. К счастью, Роман знал его адрес.

Когда они наконец добрались, дверь никто не открывал очень долго.

– Да и пошел он! – начал нервничать Илья.

– Погоди, – настаивал Роман, продолжая звонить в дверь.

Наконец дверь открылась. Первым из квартиры вырвался сильный запах алкоголя, сразу давая понять, что показывать находку сегодня идея так себе.

Появился сам Серега – высокий, худой мужчина с длинными черными волосами, весь в татуировках. На нем был халат с узорами, похожими на те, что видишь в калейдоскопе. На халате были какие-то странные ушки. В квартире громко играл иностранный рок.

– Наконец-то! Блин, задолбался вас ждать! Где вы ходите?! – воскликнул Серега.

– Ты охренел! Мы тебе звонили в дверь до посинения! – возмутился Илья, наступая на хозяина квартиры.

– Не было такого. Я хотел мусор выкинуть, открываю дверь, а вы тут стоите.

– Ты что за чушь несешь? Посмотри свои пропущенные звонки, пьянь! – Илья почти кричал. – Да у тебя даже мусорного пакета в руках нет! – не скрывая злости продолжал Илья.

– О, спасибо, а пакет-то я и забыл. Где? А, вот он. Слушай, может, сбегаешь быстренько? – с явной издевкой, на сильно пьяном языке предложил Сергей.

– А может, ты пойдешь на хер быстренько?

– Так, все! – вмешался Роман. – Мы пройдем, спасибо!

Сергей пропустил гостей внутрь квартиры. К удивлению Романа и Ильи, внутри оказалось относительно чисто, если не считать россыпи пустых бутылок из-под дорогой водки на столе. Квартира была двухкомнатной. В одной из комнат кто-то спал – хозяин поспешно прикрыл дверь, пытаясь скрыть этот факт. Во второй комнате стоял мощный компьютер с несколькими мониторами. По беспорядку на столе и открытой игре было ясно, что Сергей только что в нее рубился.

– То есть ты сидел, резался в комп и игнорировал наши звонки? – не удержался от замечания Илья.

– Ничего подобного! Я вас усердно ждал. Так что вы там хотели мне показать? – Сергей попытался изобразить невинность, но его заплетающийся язык выдавал его с головой.

– А есть ли смысл? – недовольно пробурчал Илья, скрестив руки на груди.

– Сейчас покажем, – спокойно ответил Роман, доставая из сумки загадочный камень.

Сергей взял находку в руки, повертел ее, придирчиво рассматривая.

– О! Интересно… Дайте-ка глянуть… Та-ак… Угу… Ну все понятно! Это инопланетный артефакт! Маяк с другой планеты! – с пьяной серьезностью заявил он, чем вызвал раздражение уже даже у Романа.

– Ты бухой и несешь бред! – обычно спокойный Роман начал терять терпение.

– Конечно, я пьян, и, конечно, я в душе не знаю, что это. Но символы… Где-то я их видел. Сейчас мне очень лень во все это вникать. Давайте лучше по пиву? Нормально поболтаем, расскажете, как у вас дела. Потом проспимся и со свежей головой вернемся к тому, что вы нашли.

– Сомневаюсь, что у тебя завтра будет свежая голова, – скептически заметил Роман.

– Если честно, я тоже, – ухмыльнулся Сергей. – Что делать? Значит, по пиву?

Илья закатил глаза. Он был не в восторге от того, что Сергей, несмотря на договоренности, набрался перед их встречей. К тому же Илья не пил, и перспектива сидеть трезвым среди пьяных его совсем не радовала.

– Что за девушка у тебя там? – поинтересовался Роман, кивая в сторону закрытой двери.

– О! Это моя любовь всей жизни! – с пафосом заявил Сергей.

– Очередная? А та любовь всей жизни, которая была полгода назад, куда делась? – не упустил возможности вновь уколоть Илья.

– Не понимаю, о чем ты, – пожал плечами Сергей, отворачиваясь к холодильнику за пивом. – Главное, что сейчас она – моя судьба!

Пиво, потом еще одно, потом водочка… Застолье набирало обороты. Вскоре к компании присоединилась та самая особа, комнату которой так заботливо прикрыл Сергей. Ее звали Вика – обычная девушка с яркими глазами. К счастью для Ильи, она оказалась не из тех, кто может много пить, и он перестал чувствовать себя единственным трезвым человеком в компании.

В процессе разговора выяснилось, что Сергей перед их приездом всю ночь провел в каком-то клубе, где они с Викой и познакомились. Там она сразу стала «любовью всей его жизни». Когда они приехали к нему домой, Вика, после того как они завершили то, зачем приехали, легла спать. А Сергей, оставив ее, отправился играть в компьютер и продолжил заливать в себя алкоголь.

В Сергее было что-то необъяснимое – то ли суперспособность, то ли какая-то генетическая мутация. Он пил как не в себя, но оставался на ногах, казалось, алкоголь проходил сквозь него, не оставляя и следа. Это было за гранью понимания, но факт оставался фактом.

Когда Вика засобиралась домой, Сергей включил режим «Казанова на максималках». Начал носиться по квартире как ужаленный, сыпал комплиментами, как из рога изобилия, и при этом умудрялся не спотыкаться.

– Викуся, свет моих очей! – ворковал он, обнимая ее у двери так, будто она была последней женщиной на Земле. – Ты само совершенство! Самая прекрасная! Единственная!

Вызвал ей такси премиум-класса и давай заливать:

– Завтра позвоню! В ресторан пойдем! Ты – моя судьба! Моя единственная! Навсегда в моем сердце! – Жди смс! Я… Я тебе орхидеями весь лимузин устелю!

Вика улыбалась и слегка закатывала глаза от нелепости происходящего. Сергей проводил ее до такси и махал ей вслед, пока автомобиль не скрылся за поворотом.

– До завтра, любовь моя! – прокричал он, когда машина уже была далеко.

Илья и Роман, которые вышли покурить, наблюдая за этим представлением, не могли сдержать ухмылку.

– Ну, надо же, а? С таким талантом ему в кино играть, – сказал Илья, выпуская дым.

Роман, улыбаясь, покачал головой. Сергей, проводив взглядом машину, сделал пьяное круговое движение рукой, указывая самому себе, куда идти.

Когда все вернулись в квартиру, было очевидно – всем нужен отдых. Решение пришло само собой: отложить изучение загадочного камня до утра.


*****

Сергей проснулся раньше всех, его разбудил внутренний будильник. Он вовсю хозяйничал на кухне – сковородка шипела, кофемашина урчала, а в руке у него была, конечно же, початая банка пива.

– Хорош дрыхнуть, харчи стынут! – заорал он, барабаня в дверь.

Первым выскочил Илья, сонный и взъерошенный. Увидев банку в руках хозяина, недовольно поморщился:

– К этому невозможно привыкнуть.

– К чему, Илюша?

– К тому, как ты хлещешь бухло.

– А разве это проблема?

Илья промолчал.

– Ну, вот я так и думаю.

– Ладно, ну что, готов поработать? – спросил гость, протирая глаза и зевая так, что, казалось, мог проглотить собственную челюсть.

– Конечно! Давайте, показывайте, что там у вас, – оживился Сергей, его глаза блестели искренней заинтересованностью, несмотря на вчерашнее веселье.

Из спальни, пошатываясь, выполз Роман. Вид у него был такой, будто его переехал товарный поезд, а потом еще и переехал обратно для верности.

– Пивка? Чтобы похмелье как рукой сняло! – с неподдельным задором предложил Сергей, казалось, он был уверен, что это лучшее лекарство от всех болезней.

– Нет уж, спасибо, – скривился Роман, протягивая ему камень. – Что скажешь?

– Вчера, когда ты был в усмерть пьяный, утверждал, что штука эта с другой планеты, – вновь не удержался от шпильки Илья, ухмыляясь в своей привычной манере.

– Ага, прямо из такого глубокого космоса, что даже глотка твоей… начал было Сергей, но Роман его перебил:

– Давай без своих шуточек!

– Ладно-ладно, – вздохнул Сергей, внимательно разглядывая артефакт, пытаясь проникнуть в его тайны. – Символы действительно знакомые. Нужно время, чтобы порыться в справочниках, сопоставить… Не знаю, сколько это займет.

– И что, все так сложно? – удивился Илья, поправляя рыжую челку.

Сергей нахмурился, потирая подбородок, его лицо выражало глубокую задумчивость.

– Да, мужики. Эти символы похожи на древнюю письменность, но с какими-то странными примесями. Вероятно, кто-то взял несколько языков и перемешал их в один безумный коктейль. Мне нужно пару дней, чтобы разобраться.

Роман сел за стол, морщась от яркого света, попутно набирая сообщения жене с объяснениями, почему он снова откладывает поездку. Его пальцы дрожали от головной боли, но он старался держаться.

Илья налил себе кофе, наблюдая за реакцией друга, его глаза светились любопытством.

– Может, это просто бытовая побрякушка? – предположил он, делая глоток горячего напитка.

– Не, – покачал головой Сергей, его голос стал серьезным. – Интуиция мне подсказывает, что тут что-то любопытное. Чувствуете эту… Энергетику?

Два дня пролетели как один безумный вихрь. Первый день Сергей провел в компании пива и артефакта – он буквально не отлипал от загадочного камня, периодически прикладываясь к бутылке. Вика, конечно же, была забыта – как обычно. А она, гордая девица, тоже не стала напоминать о себе.

Пока Сергей корпел над находкой, Роман отлеживался после бурных выходных, а Илья исследовал московские закоулки. На второй день друзья воссоединились и устроили себе небольшой марафон по столице – бродили по паркам, заходили в кафе.

И вот они вернулись. Оба напряглись, ожидая увидеть привычную картину – пьяного Серегу с бутылкой в одной руке и артефактом в другой. Но нет! К их изумлению, Сергей был трезв как стеклышко. Его глаза горели еще большей заинтересованностью в деле, а в руках он держал блокнот, исписанный схемами и заметками.

– Мужики! – начал он, едва сдерживая волнение. – У меня такое чувство, что это не просто камень! Это какая-то оболочка, которую нужно снять!

Он пафосно замолчал, наслаждаясь эффектом.

– Я тут, знаете ли, позволил себе немного обработать его. Убрал вековые слои всяких пород… И что вы думаете? Там оказались еще надписи!

Сергей достал артефакт, бережно держа его, в моменте казалось, что это была самая ценная вещь в его жизни.

– По-моему, это предупреждение. Типа «не лезьте внутрь этого камня».

Он развернул блокнот.

– Это глинобитный раствор, и, судя по всему, внутри что-то есть. Именно поэтому там эти предостерегающие надписи.

Роман и Илья переглянулись. Их друг, со всеми его закидонами, похоже, действительно нащупал что-то важное.

– Короче, предлагаю мощно бахнуть сверху зубилом! – неожиданно подытожил Сергей, сверкая глазами.

– По голове себе бахни зубилом! – громко сказал Илья, ударив Сергея легко в плечо.

– Так, тихо! – встрял Роман, встав посереди них. – Что мы имеем? Какой-то камень с какими-то предупреждениями. Нам нужны четкие указания, как действовать дальше.

– Нужно аккуратно обработать камень сначала с помощью ультразвука, поместив его в воду, чтобы отпало все лишнее, а потом уже, возможно, прибегнуть к лазерной очистке, – предложил Роман, его голос звучал рассудительно и спокойно.

Пока Илья и Роман погружались в дебаты как провести очистку, они совершенно упустили из виду Сергея, которой незаметно унес камень с собой. Очнулись они только от серии оглушительных ударов, от которых задрожали окна. Бросившись в соседнюю комнату, они увидели картину, от которой у Ильи перехватило дыхание: Сергей, с молотком в одной руке и зубилом в другой, самозабвенно орудовал инструментами над артефактом.

Илья побледнел от злости, его кулаки сжались сами собой. Он уже готов был наброситься на Сергея, чтобы отобрать у него инструменты и выписать пару тумаков, Роман, раздосадованный поведением Сереги до глубины души, не стал его останавливать.

– Смотрите! – торжествующе воскликнул Сергей, вытянув перед собой что-то металлическое.

Илья замер на полпути, а Роман подошел ближе, с трудом скрывая удивление.

– Я же говорил! – ликовал Сергей. – Там просто оболочка, которая не имеет ценности, а вот это – совсем другое дело!

В руках у него лежала металлическая сфера. По ее поверхности в три ряда шли загадочные надписи, отливающие чуть заметным таинственным зеленым светом.

– Нахрена тебе в квартире зубило? – задумчиво спросил Роман, не отрывая взгляда от загадочной сферы.

– Сам не знаю, оно тут всегда было, когда дед еще тут жил, а выкидывать жалко было, – пожал плечами Сергей, будучи уверен, что это объясняло все.

Илья и Роман подошли ближе, вглядываясь в еле мерцающие зеленые надписи.

– А, ну это санскрит! – почти одновременно воскликнули все трое, подобно тому, если бы их соединила невидимая нить понимания.

– Понимаешь в санскрите? – спросил Илья, поворачиваясь к Сергею.

Но ответ прозвучал от Романа:

– У меня сын увлекается санскритом, он очень умен для своих почти пятнадцати лет.

– Серега! – окликнул его Илья.

– А? Да, я тут, – задумчиво ответил Сергей.

– О чем задумался? Разбираешься в санскрите?

– Разбираюсь, – кивнул Сергей, все еще погруженный в свои мысли. – А задумался я о двух вещах: что санскрит забыл в Тундре, и почему предупреждение было зашифровано так сложно, чтобы его могли понять сразу обширное количество народов?

– Вот такая вот история, – закончил Роман, рассказывая Лене, почему он так задержался в Москве.

– Ну и что? Ты тащишь эту сферу домой? Это точно безопасно?

– Да, Серега ее сфотографировал со всех сторон, этого ему достаточно для дальнейшего исследования, находка правда интересная, не ехать же к сыну с пустыми руками, и да, это безопасно, провели определенные тесты, все говорит о том, что вроде как это просто кусок металла.

## Глава 8

Прошла почти неделя с последней поездки за город, и вот уже вторую субботу подряд Витя, Макс и Саня отправляются на природу. Странное совпадение? Отнюдь. Просто будни Макса заняты подработкой курьером в офисе отца, а жаркие летние выходные неудержимо зовут друзей подальше от городской суеты – к прохладе воды.

В этот раз ребята решили задержаться подольше и взяли с собой палатки. Ночь на природе обещала быть особенной. Макс постепенно привыкал к Сане, хотя до конца так и не понимал, что общего у его друга Вити с этим парнем.

Вечер выдался на редкость спокойным. Вскоре на костре уже булькала ароматная уха, распространяя по округе аппетитный запах. Макс, проявив смекалку, раздобыл немного пива. Ребята открыли по бутылочке, алкоголь немного расслабил напряженную атмосферу.

Костер тихо потрескивал, отбрасывая причудливые тени на лица ребят. Ночь была безлунной, и лес вокруг казался особенно мрачным и таинственным.

– А знаете, что там? – шепотом спросил Саня, кивая в сторону темного силуэта дома, видневшегося сквозь деревья. – В километре отсюда стоит старый дом. Говорят, там…

Витя и Макс переглянулись. Они уже слышали эти слухи, но никогда не придавали им значения.

– Что там? – тихо спросил Макс.

– Говорят, – Саня понизил голос до шепота, – что в том доме живет что-то… Нечеловеческое. Пару лет назад там жила семья – отец, мать и дочь. Обычная семья. Но однажды ночью…

Витя подался вперед, ловя каждое слово.

– …отец сошел с ума. Он убил жену и дочь, а потом повесился в подвале. С тех пор дом стоит пустой, но местные говорят, что иногда оттуда доносятся крики. Детские крики.

Макс нервно оглянулся на темный силуэт дома.

– И что? – спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Просто крики?

– Не просто, – Саня наклонился ближе к костру. – Говорят, если подойти к дому ночью, можно увидеть тень на окнах. Тень человека с ножом. И еще… – он сделал паузу, – говорят, что если прислушаться, можно услышать, как кто-то царапается в дверь подвала.

Витя почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

– А откуда ты все это знаешь? – спросил он.

– Мой дядя работает в полиции, – ответил Саня. – Он рассказывал, что после той трагедии дом опечатали, но печати постоянно кто-то срывает. И каждый раз находят новые следы… Там явно кто-то живет.

Тишина повисла над лагерем. Ребята молчали, глядя на темный дом вдалеке.

– Ладно, давайте я скажу, может, сходим туда? – вдруг предложил Макс и сам удивился своим словам.

Витя и Саня переглянулись. В их глазах читался страх, но и какое-то странное, манящее любопытство, да и плюс неудобно же друг перед другом выглядеть трусами, тем более в таком возрасте.

– А давайте, – тоже неожиданно для себя согласился Витя. – Только… Только возьмем фонарики.

Саня покачал головой и решил нагнать еще больше жути:

– Фонарики не помогут. То, что там живет… Оно видит в темноте лучше нас.

– Боишься, что оно тебя сожрет? – с подколом спросил Макс.

– А там что? Прячется твоя мамаша? Осмелев немного от пива, подколол Саня в ответ. От чего сразу получил удар, который, как и когда-то ранее, свалил его на землю.

– Не шути так больше, – пригрозил Макс, – я такое не люблю, как ты еще не понял.

Виктор показал жестом, что в этот раз не поможет, но шутка на самом деле ему понравилась. Ребята замолчали, глядя на огонь. Тягостное молчание повисло в воздухе, в итоге Макс не выдержал и громко рассмеялся:

– Ладно, умеешь ты страху навести! – воскликнул он, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.

Витя и Саня, чувствуя облегчение от его смеха, тоже улыбнулись:

– Ты так старательно рассказывал, будто с нами девчонки тут сидят, которых нужно напугать, чтобы они потом к нам в палатки прижались, – поддразнил Витя, продолжая улыбаться.

– Ну да, не один ты умеешь истории рассказывать, – с гордостью ответил Саня.

– Ну так что? – не унимался Макс, в его голосе звучала явная провокация. – Идем? Или зассали?

Санек переглянулся с Витей, в его глазах было все еще сомнение.

– А что? – спросил он, стараясь казаться равнодушным. – Тебе правда дядя эту историю рассказал?

Саня выдержал паузу, наслаждаясь моментом.

– А что? Боишься? – ответил он вопросом на вопрос, его глаза блестели в отсветах костра.

Витя почувствовал, как внутри него борются любопытство и страх. Он знал, что это плохая идея, но что-то очень тянуло его к заброшенному дому.

– Ладно, – наконец произнес он, поднимаясь. – Но только быстро.

Трое друзей направились к дому, оставляя за спиной уютный свет костра. Их шаги эхом отдавались в ночной тишине.

– А если, пока мы тут лазим, кто-то сопрет наши вещи? – задумчиво произнес Витя, оглядываясь на лагерь.

– Да тут кроме нас ни души, – уверенно ответил Макс, но его голос предательски дрогнул, выдав его сомнение.

– Не знаю, не знаю насчет этого, одни мы тут или нет, – все так же нагнетая атмосферу, протянул Саня.

Ребята добрались до заброшенного дома. Кругом были густые заросли, которые, казалось, сговорились и решили специально преградить путь.

– Самое страшное, что может произойти – подцепим клеща! – нервно бормотал Витя, пытаясь найти хоть какую-то рациональную причину для беспокойства.

Парни пролезли сквозь щель в покосившемся заборе. Домик и правда вызывал тревожные чувства – старые доски скрипели под ногами, окна были заколочены, а двери покосились. С другой стороны, расположение у дома было интересное: уединенное место, рядом вода, и до цивилизации не так уж далеко.

– Тихо! – внезапно прошептал Саня, приложив палец к губам. – Я что-то слышал.

– Мы в лесу, конечно, ты что-то слышал, – попытался отмахнуться Макс, думая, что Саня снова просто нагоняет страху, но все же его голос звучал уже не так уверенно.

– Ничего особенного, – сказал Витя, который стоял у окна и пытался разглядеть что-то внутри с помощью фонарика.

– Полезем внутрь? Замка нет, – предложил Саня, уже потянувшись к дверной ручке.

– Слышь, Витек, страшнее клещей будет наступить в говно, – ухмыльнулся Макс. – Ничего же не видно.

Саня осторожно открыл дверь и первым шагнул внутрь. Следом прошли Макс и Витя. Внутри действительно не было ничего особенного – только мусор, пустые бутылки и слой пыли. Подниматься на второй этаж было опасно – лестница оказалась сгнившей и заваленной.

– Вообще ничего интересного, – разочарованно бурчал Макс, уже готовясь развернуться и уйти.

Витя хотел было его поддержать, но в этот момент все услышали отчетливые шаги и какую-то возню в соседней комнате. Инстинктивно вся троица попятилась назад к выходу, не произнося ни звука.

– Сраные сопляки! Я сейчас вас тут на потроха разделаю! – раздался вдруг хриплый голос из комнаты.

– Валим! – крикнул Макс, и вся троица, действуя невероятно синхронно, вылетела из дома.

Они преодолели забор, заросли, клещей и чужие экскременты – все это теперь казалось совершенно неважным. Сердце бешено колотилось в груди, а дыхание никак не хотело приходить в норму.

– Че это было? – спустя примерно километр спросил запыхавшийся Макс, пытаясь отдышаться.

– Призрак! Сто процентов призрак того самого поехавшего папаши! возбужденно прошептал Саня, оглядываясь через плечо.

– Не похож он был на призрака, – скептически вставил Витя, поправляя сползающий рюкзак. – Призраки так громко не разговаривают.

– И вообще, мы, блин, не в ту сторону убежали! – хлопнул себя по лбу Макс.

– Очкошники сраные, надо было налететь и отметелить его просто, продолжил Макс пытаясь сохранить лицо.

– Ты, кстати, бежал быстрее всех, если что! – подколол его Витя, за что тут же получил несильный удар в плечо.

Ребята почти без слов побрели в сторону лагеря, стараясь двигаться как можно тише. Фонарики они выключили и на всякий случай решили сильно обойти заброшенный дом стороной.

Когда впереди показались последние угли их костра, все трое замерли. У догорающего огня сидела какая-то фигура и с аппетитом уплетала их уху, запивая ее пивом из бутылки.

– Кажись, правда не призрак, это сто процентов тот самый из дома, – тихо прошептал Саня

– Он че, охренел? – Макс стоял, сжимая кулаки.

– Бомж отжал у нас уху и пиво! – начал хихикать Витя, но тут же зажал себе рот рукой, чтобы не издавать лишнего шума.

– Вылетаем всей толпой и мочим его! – прошептал Макс!

– Погоди! – остановил его Саня, хватая друга за руку. – А что, если это тот самый грибник-маньяк? Что если он сбежал из тюрьмы?

– Да ты что несешь? – огрызнулся Витя. – Тот точно за решеткой, никуда он не сбежит, его скоро поджарят или типа того. Все об этом знают!

История этого маньяка гремела на весь город. Первая смертная казнь за долгое время вызвала настоящий ажиотаж. Из-за этого чудовища ребятам пришлось буквально умолять родителей разрешить им ночевку в лесу. Условия были жесткими: перцовые баллончики в карманах, постоянная трансляция геолокации на родительских телефонах, и даже тогда согласие было получено с огромным трудом.

Саня нервно осматривал местность:

– Может, обойдем его стороной, да и хер с ним? Утром разберемся.

– А уха? А пиво? – шепотом возразил Макс, – я что, для какого-то бомжа свое фирменное хрючево готовил? – В его глазах вновь читалась уверенность. – Нет уж. Мы что ему рыбы ловили?

– И кстати да, там наши удочки и вещи, – добавил Виктор.

Саня напряженно вслушивался в звуки того, что осталось от костра. Незваный гость продолжал есть, для него никого вокруг не существовало.

– Уха зачетная спасибо! – раздался хриплый голос, от которого волосы встали дыбом.

– Он нас услышал! – не успел договорить Виктор, как Макс, как спринтер на Олимпиаде, рванул к незваному гостю. В его руках откуда ни возьмись появилась увесистая палка, и он, не раздумывая, замахнулся и вмазал ей по нарушителю.

Удар получился знатным – жертва охнула и пошатнулась. Макс замер на секунду, осознавая, что ведь они сами полчаса назад были такими же незваными гостями.

Витя и Саня выскочили из-за деревьев, готовые к драке. Витя уже было приготовился броситься на помощь, но остановился, увидев, что противник явно был в состоянии изрядного подпития и особой угрозы не представлял.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Саня, вместо того чтобы поддержать товарищей, ринулся к палатке. Выхватив перцовый баллончик, он с боевым кличем «Как тебе такое?! направил струю… Прямо себе в лицо.

– Ты че, совсем придурок?! – взвыл Макс, наблюдая, как Саня, схватившись за лицо, начал кататься по земле, матерясь на все лады.

Смех, сначала робкий и неуверенный, будто пробная нота на расстроенном инструменте, вдруг взорвался, как хлопушка, наполнив пространство вокруг себя раскатами хохота. Макс, забыв обо всем на свете, упал на землю и рядом с Саней катался по траве, держась за живот от смеха, пытаясь что-то сказать, но в итоге только мычал и махал руками, а Саня, вытирая выступившие слезы, направился к воде промывать лицо.

В этот момент любитель чужой ухи, издав тот самый хриплый голос из заброшенного дома, проорал:

– Пацаны, вы че?! Да я просто думал, что это ничье!

И, не дожидаясь ответа, рванул в сторону леса, оставив после себя только запах перегара и недоеденную уху.

Витя, все еще не веря в происходящее, стоял как вкопанный. Лагерь решили перенести подальше от злополучного места – на всякий случай. Саня остаток ночи провел у воды, прикладывая к лицу мокрое полотенце – последствия встречи с собственным перцовым баллончиком давали о себе знать. Макс и Витя безуспешно пытались поймать хоть какую-нибудь рыбу, чтобы хоть как-то скрасить неудачный вечер, но удача явно отвернулась от них.

На первую электричку ребята засобирались еще затемно. Несмотря на все приключения, это небольшое путешествие оставило странное, но приятное послевкусие – такое бывает, когда переживаешь что-то по-настоящему безумное, а потом понимаешь, что все закончилось хорошо.

На вокзале, пока Макс и Саня вызывали такси до дома, Вите неожиданно позвонила мама:

– Сынок, не нужно такси. Я за тобой заеду.

– Да ну? В такую-то рань? – удивился Виктор, глядя на едва светлеющее небо.

– Все равно не спится, – ответила Елена.

Ребята уехали сильно раньше. У Виктора уже начало портиться настроение, от такого долгого ожидания.

«Ну здарова, рыбак!» – раздался вдруг знакомый голос откуда-то сбоку. Виктор обернулся и замер. Перед ним стояли улыбающиеся родители.

## Глава 9. Три недели до казни

В машине царило радостное оживление. Роман, наконец-то вернувшийся домой после долгих раскопок, не мог сдержать улыбку. Виктор, уставший от рыбалки, но все равно счастливый, болтал без умолку: