Александр Лапаев
Зарождение Империи

Глава 1 Украсть невесту.

Страх гудел в груди. Руки слегка подрагивали. Сегодня настал день, когда ему следовало похитить девушку из соседнего племени. Последний раз он видел её на фестивале. Это было почти год назад.

Его отец, дед, прадед привозили своих жён из набегов на далёкие общины. Почему же сейчас, когда пришло время добывать себе жену, никто из племени не собирается в набег? С тех пор, как через их земли проложили тракт, жизнь общин изменилась кардинально.

Не время сейчас предаваться размышлениям. Вот же она. Идет по тропе. Походная обувь. Широкие кожаные штаны. Стёганый поддоспешник. Длинный кинжал на поясе. Необычная сумка за спиной. Необычность этой сумки заключалась в том, что у неё были две лямки вместо одной. Так же находилась эта сумка не на боку, а на спине. Её можно было бы принять за парня. Никто бы не доверил девушке кинжал. Так же ни одна девушка из его родного племени не оделась бы как молодой воин. И те ни менее – это была девушка. Он не мог отвести от неё взгляд. Легкая, пружинистая походка, черные как уголь, короткие волосы. Цепкий и внимательный взгляд. Смотрит на меня… Не может она меня видеть сейчас. Я очень тщательно спрятался. Да, не заметила. Идет дальше. Сейчас!!!! Все эти дни ожидания не были напрасны. Продуманный сотни раз порядок действий и внезапно пропавший страх заставили действовать тело без лишних колебаний. Разлетевшиеся по сторонам куча прошлогодних листьев превратилась в стремящегося за своей добычей парня. Ловчая сеть на голове. Сейчас!!! Как я мог промазать! Сеть застряла в кустах чуть в стороне от девушки. Та же в свою очередь раскручивала нечто тяжёлое в руке. Удар по лбу, искры перед глазами, темнота.

Оранжевые лучи восхода, пробивая легкий туман, освещали всадника. Я смотрю на него, ещё маленький, снизу вверх. Это мой папа. Вернулся с похода. Он – самый сильный. Нету человека сильнее его. Редко его вижу, но каждое его появление озарено радостным предвкушением. Жизнь на короткое время становится непредсказуемой и наполненной смыслом.

– пап, расскажи, как ты забрал себе маму.

– забрать, сын, было не сложно. Вот приручить, покорить ее – было на много сложнее.

– не понимаю. Что значит покорить её? Если она уже с тобой.

– для того, чтоб родились сильные наследники. абы какая девушка не подойдёт. Нужна та, что вызовет у тебя бурю в груди. Поддайся этой буре – и ты потеряешь себя.

Потеряешь себя… Дождь? Облаков же не было. Лошадь отца всхрапывает.

– пап!

Я лежу в гамаке? Где я?

Это же моя ловчая сеть. Я в ней подвешенный к потолку. Конюшня? Определённо да – слышу лошадей рядом. Девичья рука, просунутая сквозь ячейку сетки, держит кувшин. Льёт воду мне на лицо.

Если я пленник, почему же не связаны руки? Забираю кувшин и с жадностью пью воду. Смотрю в сторону и сердце как будто замерло. По телу из груди расходится прохлада. Не могу понять. Страх ли это, радость или волнение, а может стыд. Передо мной стояла та самая девушка, которую я хотел похитить. Почему я ещё жив? Неудачников, как правило, не оставляют в живых. Она не из наших племён. Определённо. Черты лица слишком смахивают на людей империи. Смотрит на меня с любопытством некой лёгкой осторожностью. Я бы так смотрел на опасного зверя, с которым хотел бы поладить. Что-то говорит. Точно из империи. Отец учил меня их языку. Смысла большинства слов не разобрать. "тише....... Варвар......... Держи вот...... "просовывает через сетку булку с куском вяленого мяса

Есть в её присутствии был не в состоянии. Смотрел на неё не в силах оторвать взгляд. Сердце не унимало стук. Безумно захотелось дотронуться до неё, но, наверное, только спугну. Не уходи, побудь рядом. Ей же, видимо, надоело ждать, когда я начну есть. Довольная тем, что принял угощение, ушла.

Немного успокоившись, все же поел, запив остатками воды из кувшина.

Бесшумно появившийся мужчина средних лет застал меня за попытками развязать узел. Попытки мои были бессмысленны по той причине, что узел затягивался под моим же весом. Ножа за поясом не было. Разрезать верёвки я не мог.

Восприняв мои попытки освободиться как нечто правильное, этот дядька обхватил мои ноги и приподнял. Эта помощь позволила наконец то развязать узел. Сеть опала, а я был аккуратно и ловко уставлен на землю. Не обращая на меня более никакого внимания молчаливый мужчина продолжил заниматься делами, по всей видимости порученными ему. А именно занес бадью с водой для умывания и удалился.

Наскоро умылся. Предварительно отодвинув морду лошади. Лошадка недовольно фыркнула. Воды в бадье осталось меньше половины. Может быть, не для умывания была вода, скорее лошадь напоить.

В голове одна лишь мысль "где она? ". оставили жизнь и предоставили свободу. К чему всё это без цели?

Отворив массивную дверь конюшни, я оказался во дворе поместья. В далеке виднелся хозяйский дом имперской постройки. Перед входом в дом расположилась небольшая устланная булыжником площадь, по центру которой бил фонтан. От площади лучами в разные стороны расходились аллеи. "Дикарь"шел вдоль этих аллей

Множество композиций цветов. Фруктовые деревья. Беседки со странными навесами, обросшими лозами винограда. И наконец, выбивающаяся из общего благолепия, площадка с вытоптанной землёй. По всей видимости это место вытоптал мужчина, в данный момент занятый комплексом разминочных упражнений с мечом. Каждое движение этого человека было выверенным. "Почти как отец"– подумал варвар.

Такие же молниеносные выпада. Плавные переходы между стойками. Многое из наблюдаемого в данный момент было знакомо по урокам отца. И всё же незнакомец был слабее отца. Быть может, это просто казалось из-за убеждённости дикаря в безусловной силе отца. Однако, с чем не поспорил бы он, так это в том, что их навыки были очень близки.

Незнакомец замедлился, заметив зрителя, и за тем остановился. Вытянул руку в направлении небольшого стеллажа с тренировочными мечами. Жест – один в один, как у отца. Отличием был лишь взгляд. Без привычных дикарю морщинок под глазами. Взгляд незнакомца был сосредоточен и холоден. От него веяло смертельной опасностью.

Не было предвкушения занимательной игры. Был страх. И всё же, есть моменты в жизни, когда нужно идти навстречу своему страху.

Меч в руках и в то же мгновение мечи сталкиваются. Без подготовки. Без объяснений, какой удар отработаем сегодня. Единственное, этот удар был направлен не на жизнь, а лишь с целью выбить меч из рук. Меч не выпал. Однако руки перестали чувствовать его. Ладони горели. Противник посмотрел с удивлением и тем самым дал немного времени оправиться. Дальше пошла знакомая дикарю дуэль. С тем лишь отличием, что она не приносила удовольствия. Защита от выпадов давно уже была отработана с отцом. Тело слушалось само, подгоняемое не интересом познать новое, но с желанием выжить. Всё же, пропусти хоть один удар, и жизнь дикаря будет на грани. Тренировочное оружие не имеет заточки, однако колющий удар в грудь без проблем заставит остановиться сердце. Второе опасное для жизни место это горло или голова. Руки и ноги не так опасны, однако пропущенный удар в руку ослабит её подвижность и откроет путь к опасным для жизни точкам.

Темп дуэли нарастал с каждой секундой. Всё сложнее было удержать меч в руках. В один из моментов его всё же вырвало из рук. Дикарь посмотрел в глаза противнику с готовностью принять неизбежное завершение. Меч, набравший скорость, внезапно остановился у самого горла. Видно, что противнику не просто далось остановить его инерцию.

– Для чего ты хотел похитить мою дочь? – обратился незнакомец на родном языке дикаря.

– Я решил, что она сможет родить мне сильных наследников. – удивлённо ответил дикарь. Не понимая, что происходит.

– Что уготовано в вашем племени тем, кто потерпел неудачу в похищении. – показалось, что в глазах незнакомца потух гнев и появилось темного той теплоты, которую дикарь привык видеть в глазах отца.

– Они не возвращались. Думаю, им уготована смерть. Почему вы остановили удар?

Незнакомец не ответил. Он отвлёкся на приближающегося мужчину, недавно освободившего дикаря из сети.

– Господин Клавдий, ужин готов. – обратился подошедший мужчина и, заметив противника, не сдержался от вопроса – Вы оставили дикарю жизнь?

– Да, Евлампий, сохранил.

– Он хотел похитить вашу дочь.

– По всей видимости в их племени это своеобразная традиция сватовства. К тому же он проявил отвагу и решительность.

– Его статус не позволит претендовать на руку вашей дочери. А если он станет вашим врагом в будущем, правильней решить эту проблему пока он не набрал силу и жизненного опыта.

– Не хочу расстраивать свою дочь. Она с таким увлечением рассказывала, как перехитрила дикаря и похитила его, завернув в его же сеть. К тому же статус в нашей империи можно заслужить в бою.

Дикарь не мог понять о чём общались эти люди. Лишь какие-то отельные слова казались знакомыми, однако сути общения это не раскрывало. Наконец они завершили разговаривать. Мужчина с мечом обернулся к дикарю:

– Меня зовут Клавдий, молодой человек, приглашаю вас к ужину.

Глава 2 У истока.

Патриций Клавдий был направлен в эту землю наместником. Номинально эти земли считались провинцией империи, на деле же – непроходимый лес со множество диких племён варваров. Империя расширялась неравномерно. Вследствие чего и возникали подобные случаи. Ещё одной причиной подобного положения Клавдия была его неопытность в политике. Со смертью отца земли, деньги и положение в сенате достались старшему брату. Ему же была уготована судьба трибуна в легионе. Клавдий справлялся со своей службой хорошо. Манипула под его командованием теряла мало людей и достигла больших успехов в бою. И что он получил в награду за службу империи? Неосвоенные земли? Впрочем, не к чему возмущаться. К решению любой жизненной сложности есть лишь два способа. Первый – найти виновного в подобном положении дел и заставить решать проблему его. Или же второй, более свойственный Клавдию – отнестись к ситуации не как к проблеме, а как к возможности познать в жизни нечто новое.

Сегодня, собрав большинство старейшин этих племён, решалась его судьба. От сказанных им слов зависела не столько его карьера, сколько жизнь. Из этой хижины можно и не выйти живым

Просторная хижина была наполнена людьми. Большинство из них – пожилые, но всё ещё крепкие войны – с внимательностью смотрели на молодого, по их меркам, мужчину. Клавдий уже не был молод. Однако сильно выделялся на фоне старейшин.

– Для начала я должен представиться. Имя мне Клавдий. Я являюсь наместником этих земель. Империя…

– С чего бы империи высылать наместника? – прервал Клавдия дед, ближе всего находящийся от оратора. – было недостаточно воинов, висевших на границе леса вверх ногами?

Клавдий знал об этом происшествии. Он прочел о нем из рапорта. В этом рапорте так же расписывались как легион лихо прошелся по лесу и подавил всякое сопротивление дикарей. Написано об этом было неубедительно. Клавдий чувствовал фальшь в каждой строке. Однако разбираться уже было бессмысленно. В данный момент старейшины обсуждали ту битву, возмущенно и разом высказывая. Кто-то не без гордости припоминал лихость, с которой их племя цепляло сетями зазевавшихся легионеров. Другой о хитроумных ловушках. Каждое племя и их войны внесли значительный вклад в эту победу.

Клавдий как будто не замечал расшумевшихся старейшин. Он ждал тишины. За внешним спокойствием скрывалась буря чувств. Картина предательства и собственной слепоты к фактам раскрывалась перед ним. Осознание сложившегося положения тем не менее не пугала. Всю свою жизнь он верил в величие империи. Верил, что жестокий путь завоеваний необходимость. Дороги, торговля, ремесла, письменность, вертикаль власти и закон. Это то, что компенсировало впоследствии все разрушения, оставленные войной.

– Как вы хотите распорядиться своей победой? – наконец произнес Клавдий у затихших старейшин.

– Развесим тебя и твоих воинов, разместившихся за холмом, на границе леса вверх ногами. – прокричал тот же шальной старейшина. Его поддержал одобрительный шум.

– У вас это получится. Что дальше? – понимание как выстроить диалог наконец сформировалось в голове Клавдия.

Начавший отвечать очередную едкость старейшина осёкся и замолчал. На встречу Клавдию вышел глубокий старец. Сутулый, морщинистый. Ковылял, не спеша навстречу Клавдию, опираясь на замысловатую трость. Все присутствующие затихли и провожали его уважительными взглядами.

– Думаю у молодого человека есть что нам предложить. – речь старца была медленной. Промежутки времени между словами тяжелели от несвойственной в сложившийся обстановке тишиной. – говори, но не забывай, что от сказанных слов будет зависеть твоя судьба.

– Жизнь моих воинов и моя сейчас в ваших руках. Это правда. – начал свою речь Клавдий с чувством лёгкой благодарности к старцу. – однако вы потеряете вместе со мной возможность забрать у империи все результаты своей победы. Я – Клавдий поднял вверх руку, дабы все увидели печать на его пальце – полноправный гражданин империи. В моих жилах течет кровь людей, основавших ее. Я вижу на ваших поясах мечи, выкованные в кузнях империи. На лампах, освещающих эту хижину, я вижу клейма имперских гильдий. Империя проникла в вашу жизнь. Расширение империи неотвратимо и ваш лес давно уже в глубине имперских территорий. Сейчас, отказавшись от моего предложения вы сохраните текущее положение дел на несколько лет. Империя нетороплива в своих действиях. Однако новость о моей кончине достигнет сената уже через два дня. Через несколько лет у границ леса будет стоять войско, численностью большей, чем деревьев в вашем лесу. Приняв же моё предложение, вы откроете для своих купцов рынки внутри имперских городов. Вам не придется пробираться тропами, чтобы продать пушнину и иметь дело с нечистыми на руку дельцами. Вы отправите караваны по дорогам империи имея в кармане подорожную, подписанную моей рукой.

– Все, о чем ты нам говоришь, лишь обещания. Дорога сквозь лес, строительство которой мы прервали, позволит легионам без труда в будущем поработить наши народы.

– Строительство дороги – дело долгое. Вам хватит времени убедиться в правдивости моих слов и узнать судьбы провинций, присоединившихся к империи. К тому же, ваши юноши, те, немногие, которые захотят вступить в ряды легиона ни за что не пойдут на свою же родину.

– Вам придётся убрать с пути строительства три поселения....

Дряхлый старик стоял с оголенным мечом у горла Константина. Недавно такой медленный и неторопливый в движениях и словах молниеносно оказался рядом. Патриций не дернулся. Казалось, что никто и не заметил внезапной перемены кроме самого Константина. Он же лишь прервал свою речь. Страх смерти давно уже растворился на полях битв. Сейчас он бил словом.

– Какие же поселения ты предлагаешь нам переселить? – речь старика стала чуть быстрее.

– Не знаю как принято у вас называть эти деревянные статуэтки. Буду считать гербами. Герб лисы, черепахи и птицы.

– Какие тотемы ты ещё видел?

– Лично не видел ни одного. Однако пластуны из моей центурии видели их все. У меня есть подробная карта леса со всеми ловушками, тайными тропами, поселениями, охотничьими замками и прочим. Да, это была кропотливая работа. Однако и проводил я её не на скорость, а с целью взять под контроль эти земли.

Глава 3 Отец дикаря.

Имя у дикаря было Конан. Вот уже две недели он жил в поместье. Конан не чувствовал себя пленником. Его никто не держал и не следил за ним. Двери комнаты, в которую его разместили, не запирались. Чем Конан и пользовался по ночам, выходя на прогулки. Выходил он и в лес, где определил местоположение поместья и возможный путь домой. Тем не менее уйти Конан не мог по множеству причин. Незаконченное дело обретения невесты, проигранный тренировочный бой отцу невесты, ну и сама девушка – Лизавета. Каждая встреча с ней заставляло сердце пропускать удар. Не то, чтобы она была слишком красивой, кто-то мог бы определить ее внешность странной для девушки. Однако она была его. Такая близкая и недоступная по множеству причин.

Клавдий определил Конана на место охранника Лизаветы. Была выдана форма. Составлена программа обучения. Каждый день варвара состоял из различного вида занятий. От изучения имперского языка и письменности включая правила этикета и политическое устройство империи до занятий по боевой подготовке, связанной с тактикой обеспечения безопасности охраняемого лица. Однако общение с самой Лизаветой было сведено к минимуму.

Виделся с ней на приемах пищи три раза в день. И иногда она приходила посмотреть за его тренировками. В такие моменты Конан ощущал прилив сил и энтузиазма к учёбе. В один из дней, превратившихся в привычную рутину, варвар увидел отца. Он шёл в сопровождении слуги патриция. Заметив сына, он радостно улыбнулся, однако приспустив взгляд и увидев на сыне форму погрустнел. Отвернулся и пошёл дальше в направлении тренировочной площадки. В тот момент на ней тренировался Клавдий.

Уже три недели как сын ушел добывать невесту. Беспокойства о его судьбе не было. Однако стало ясно, что что-то в планах сына сорвалось. Гребаные имперцы! Сын не рассказывал о своём выборе. Ему и ни к чему было это делать. Всё стало понятно ещё на прошлогодней ярмарке. В тот день помимо представителей племён присутствовал этот наместник империи со своей дочерью. Знал ли он, что на ярмарку приводят дочерей не просто так, или же это была нелогичная блажь, присущая всем имперцам – не важно. Важно, что его сын не мог оторвать от неё взгляд. Что ж, если наместник забрал жизнь сына, я заберу его. Не важно, что за это его выгонят из племени. И что старейшины нашли в этом имперце? Почему смотрят ему в рот? На старости лет выжили из ума! Камрад не понаслышке знал империю и царившую в ней низость и грязь.

В пути к поместью наместника Камрад вспоминал события, произошедшие много лет назад. В то время он был так же молод, как сын. Самый сильный охотник и воин своего поколения. Он стоял и выслушивал задание совета старейшин. Он не уходил в очередной поход в соседнее племя как его сверстники. Его посылали в империю.

Задание старейшин было необычным – узнать о войсках империи как можно больше. Метод сбора информации они оставили Команду. Две недели он изучал язык, общаясь с имперскими контрабандистами. Те изредка забирались в леса и обменивались с племенами разной бытовой мелочью на меха от лесной дичи. С ними же и добрался до империи. Цель своего путешествия раскрывать было нельзя. Прикрытием для похода было установление торговых сделок на территории империи. Для этого от племён отправилось несколько юношей. Камрад же пропал из торгового каравана уже на территории империи ранним утром, пока все спали. Расположение войск найти было не сложно. Или же просто повезло наткнуться на лагерь, где разместился легион. Однако долго наблюдать за тренировкой воинов не получилось. Камрада встретила группа, патрулирующая расположение войск. Агрессии с их стороны не было. Они задавали ему вопросы, смысл которых понять было сложно.

К коменданту учебного корпуса шестого легиона зашёл хорошо сложенный парень в необычной одежде. Вид его был немного растерянным. Он с интересом рассматривал помещение и вещи в нём, не сильно обращая внимание на хозяина кабинета.

– Призывник, представься как положено! – гаркнул командным голосом комендант.

Дикарь обернулся на коменданта, но не вытянулся, как ожидалось, а продолжал сохранять странное положение тела. Колени и локти чуть согнуты. Лишь отвлекся от изучения кабинета и уставился на коменданта как будто ожидая нападения после гневного отклика.

– Как тебя зовут? – вкрадчиво спросил комендант. Новобранцы к нему попадались из разных областей империи. Не знающие имперского языка были не исключением. Однако дикарь видимо всё же понял вопрос.

– Камрад.

– Это твоё имя?

– Имя, имя.. – повторял дикарь с непривычным коменданту акцентом. И, кивнув своим мыслям повторил – Камрад.

– Знаешь имперский язык? – комендант спросил с раздражением. Ему показалось, что дикарь передразнивал его слова.

– Язык, импр.., язык. – прядь начал повторять дикарь, потом замолчал на какое-то время, будто вспоминая что-то. И наконец ответил. – Нет. Язык.... Нет. Слова… Мало

-Секретарь! – позвал комендант и на его зов подбежал худой парнишка, сидевший до этого за входом. – Запиши этого дикаря в третью когорту к Буйному. У него дикари быстро разговаривать учатся нормально

Буйный – широкоплечий, крепко сложенный, высокорослый детина. Метод обучения новобранцев он выбрал простой. Колотить по очереди всех. Не то, чтобы ему хотелось этим заниматься. Просто этот метод работал. Он был убеждён, что разговаривать умеют все, только некоторые забыли, как это делается. Первое время ему приходилось бегать за новобранцами. Не желающие понимать команд и отвечать по уставу дикари, получив в первый раз взбучку, отдыхали в отключке на краю плаца. На следующий день, поняв, что сейчас будет очередная взбучка – начинали бегать от него. Решение Буйный нашёл простое. Попросил мастеровых построить просторную клеть посреди плаца. Теперь далеко убегать у обучаемых не получалось.

Наконец то Камрад увидел поместье, к которому шёл. Здание с колоннами, которое видел путник, возвели достаточно быстро. Располагалось оно на границе степи и родного леса Камрада. Напротив него в отдалении виднелся проложенный участок дороги, который в данный момент прокладывали через лес. За ним же располагался сад с причудливыми фруктовыми деревьями. Сейчас их было не видно за практически крепостной стеной из полированного камня. Стена опоясывает поместье по кругу. На проходной не удивились его требованию отдать ему сына, что только подтверждало его предположение о его местоположении. Попросили подождать некоторое время. К Камраду вышел чопорный и манерный мужчина средних лет. Его умение себя держать выдавало в нём слугу, прожившего и воспитанного с ранних лет в духе, свойственном этой касте людей. Они вошли в поместье и направились в глубь. За одним из поворотов Комрат увидел сына. Внезапную радость омрачила имперская одежда на нём. К тому же слуга вел его не к сыну, а дальше, к хозяину поместья патрицию Клавдию.

– «Я пришел за сыном», —вместо приветствия сказал Камрад, подойдя к площадке, на которой занимался тренировкой патриций.

Будто не заметив обращения, Клавдий закончил серию упражнений. Вложил тренировочный меч в стойку на краю площадки. Наконец взглянул на дикаря, наблюдавшего все это время за ним.

– Он хотел похитить мою дочь. – ответил Клавдий после небольшой паузы, в течение которой он определялся о чём идет речь.

– Ты оставил ему жизнь и не отдал дочь. Помешал ее похитить? – в вопросе Камрада послышалась угроза. Тело сжалось, локти и колени слегка согнулись по привычке. Готовый к атаке он внимательно смотрел на патриция.

От Клавдия не укрылась угроза со стороны дикаря. Тем не менее он слегка улыбнувшись ответил:

– Дочь сама его похитила. По вашим же законам он теперь принадлежит ей. Однако предлагаю дуэль. Думаю, это неизбежно в данной ситуации.

– Меня зовут Камрад. – таким образом согласился на предложение дикарь.

– Вспомнил о приличии? Моё имя Клавдий. На мечах? – указал патриций на висевший на поясе добротный клинок. Подобное оружие выдавалось ополченцам легиона.

Вместо ответа Камрад обнажил клинок и вышел к центру площадки. Патриций подошёл к стойке с оружием вынул на этот раз далеко не тренировочный меч. Узкий, длинный, замысловатый узор на гарде. Остриё заметно выделялось линией хамона.

Дуэль началась с атаки патриция. Клинок в его руках как будто исчез, превратившись в шелестящее и искрящееся в лучах рассветного солнца облако. Камрад стоял, не делая лишних движений. Не торопясь, выполнял базовые стойки, как будто новичок, отрабатывающий базу упражнений с оружием. Однако каждое такое упражнение неизменно останавливало шелестящее облако, вылепляя меч противника пусть и на мгновение.

Камрад, освоившись, начал набирать темп. Помимо защиты появились динамичные контратаки. Это заставило Клавдия снизить темп атак и защищаться. Несмотря на то, что он распознавал атаки дикаря, всё же сдержать инерцию более тяжёлого меча становилось всё сложнее. Пару раз дикарь сумел достать патриция, от чего на одежде последнего виднелись разрезы. Один из последних ударов зацепил плечо и на рукаве начала скапливаться кровь. Патриций как будто открылся для удара из-за ранения и дикарь не стал пренебрегать шансом. Нельзя оставлять врагу жизнь. Удар… в руке лишь гарда от меча. Лезвие неподалёку втыкается в землю.

Клавдий остановился, приставив клинок к горлу противника. При этом он понимал, что победа в дуэли стала возможной лишь благодаря клинку, а не умению с ним обращаться. Патриций вовсе не был неумехой. Мало кто смог бы победить его в дуэли.

И сейчас он более искусно сражался. У противника не было техники, лишь база, которую преподают новобранцам. Однако эта база была совершенной. Дикарь не отрабатывал новые приёмы. Он пользовался тем, что умеет на совершенно ином уровне. Чувствовалось, что опыт реальных сражений у Камрада колоссален. Всё это время он не изучал ничего.

– Твоя техника боя смахивает на то, как сражается Буйный. «Ты был в легионе?» —спросил вдруг Клавдий.

Не дождавшись ответа, патриций убрал меч в ножны и протянул их дикарю.

– Откуп обычно за дочь берут, – с удивлением от неожиданного жеста ответил Камрад.

– Это не откуп. Кузнец, выковавший его не взял за своё изделие деньги. Сказал лишь, что я пойму кому его передать.

– Когда сын всё же заберёт вашу дочь, жду в гости. – сказал Камрад, принимая клинок.

Глава 4 Кузнец.

Туманное утро. Ремесленная окраина города. Приглушенный стук молота из кузни разбивает тишину улицы. Подвыпившая группа легионеров оглядывается по сторонам. В поиске развлечений они не до конца понимают как здесь оказались. Ученик кузница Луций, разбуженный ранним порывом к работе мастера, сидит возле кузни и с интересом наблюдает за поведением неуместных здесь и непривычных прохожих.

– Я, значит, хватаю её. Вот так. – донеслось до Луция обрывок пьяного разговора.

Компания приближалась и стало слышно о чём они говорят.

– И что дальше?

– Ну, что дальше, кричит, значит, брыкается.

– А ты что?

– Ну, я пристраиваюсь, значит, юбку пытаюсь ей задрать.

– И что?

– В том то и дело, что ничего. Помог бы кто, да все вокруг такие правильные. А она брыкается, куснула меня.

– Смотри. – Луций смог наконец рассмотреть оратора. Тот задрал рукав и показывал товарищам "ранение". – Я ей оплеуху за это, и вдруг бам. Чем-то по башке прилетело. Сучка эта вырвалась и побежала. Оборачиваюсь – старичок какой-то с дубиной. Я ему меч в ногу воткнул со злости, чтоб неповадно было. А он возьми и побеги от боли.

Оратор замолчал, заметив сидящего Луция.

– Дальше то, что, не томи.

– Да ничего. – замедлил речь легионер. Встретился с открытым взглядом Луция и задумался о своём. – Пока смеялся, тот удрал далеко. Забавно он с мечом бежал, как будто так его и надо носить. Опомнился, что меч то и забрать надо, да не догнал. Я к командиру, что дескать надо бы найти старика, а тот и не слышит меня. Сказал сам про… Ну в общем сам и доставай где хочешь.

– Империя пусть и силой, но всё же берёт под контроль отсталые народы. – заговорил Луций – насилие и произвол к мирному населению неуместны.

– Сам то ты кто? – спросил хмельной рассказчик, смотря в это время на вывеску. Миниатюрная наковальня с молотом намекали на то, что в этом месте разместилась кузня.

– Луций, ученик кузница. Вы, я так понимаю, легионеры?

– Так вот, слизняк ремесленный – проигнорировал правила приличия легионер, – чтоб ты мог бы знать о доли воинской? Сидишь здесь, от службы статусом защищённый. Денежку за оружие берешь. В безопасности, без риска. -

Так и есть. – ответил Луций. Встал со скамейки, не отводя взгляда от начинающего конфликт легионера. – Ты ведь к чему-то ведёшь. Вы ведь не просто так заявились в ремесленный район.

– Смотри ка какой догадливый. Мне нужен клинок.

– Торговая лавка открывается… – пришлось прервать слова мастеровому от того, что легионер схватил его за груди и начал трясти.

– Падаль! Рано я восхитился тобой. Ты глупая трусливая ша… кхе – Удар ладони в гортань прервал речь легионера.

Легионер схватился за горло и с трудом дыша осел.

– Что здесь происходит? – раздался низкий голос.

– Мастер! – приветствовал учителя Луций. При этом он сцепил руки в кулак и слегка пригнулся.

Компания легионера стояла в нерешительности. Еще не поняв, что произошло.

– Хватайте своего товарища и бегите к соседнему зданию. – Прорычал басом кузнец. Он первым из всех разобрался в ситуации. – Там живет доктор. Быстрее, задохнется же!

Суета по спасению задыхающегося хама закончилась. Доктору пришлось сделать надрез, чтобы выпустить кровь. Он ещё долго суетился над пациентом, но сути Луций так и не понял. Да и не хотел понимать. Одно было ясно – выживет. Это огорчало. Луций не жалел об этом ударе и повторил бы его не раздумывая.

Мастер вывел Луция из помещения, в котором хлопотали над больным. Шум легионеров, обсуждающих событие остался за дверьми.

– За что ты его? – спросил мастер.

– За оскорбление. – ответил Луций слегка удивлённый мягкостью мастера. Ожидал он громкой брани и подзатыльников, от которых научился ловко уворачиваться. Такое происходило часто в моменты, когда Луций портил поковку, или использовал дорогостоящие и редкие слитки металлов. Часто вспышки гнева мастера были несправедливы к подмастерью. Ведь некоторые работы Луция получались довольно неплохие. Был один случай наивысшей несправедливости от мастера. Он ругал без причины. При этом отвесил много подзатыльников, от которых, вопреки обыкновению не получалось уворачиваться. Когда же он успокоился и наконец услышал вопрос "за что? ", ответил "авансом". Впустил Луция в кузню, перед дверями которой происходило непотребство. На верстаке перед горном лежала стопка дорогущих материалов.

– И что этот легионер хотел от тебя? – вопрос мастера отвлек растерянного Луция.

– Меч. Бесплатно.

– Отдай ему лучшую из своих работ.

Глава 5 Легионер Виолет

Легионер Виолет обнаружил себя лежащим на кровати. Над ним суетился морщинистый старик. Увлечённо занятый чем-то возле горла. Очередное движение старика вдруг отразилось резкой вспышкой боли. Со вспышкой пришло и воспоминание о произошедших событиях накануне. – Повезло вам, молодой человек, что вы ко мне попали. Интересный случай. – бубнил себе под нос старик. Не столько обращаясь к собеседнику, сколько разговаривая с самим собой.

– Корсет с шеи советую не снимать с недельку-две. А так вам на службу пора. Ах да, на всякий случай, чтоб не ругали за отсутствие в рядах. Доктор подошёл к небольшому столику. Достал с полки стопку белоснежных листков. "Сколько такие могут стоить?"– подумал про себя Виолет. Это было необычно. Стоимость этих листков могла быть выше годового жалования Легионера. Написал замысловатым пером несколько строк. К слову, легионер не заметил чернильницы по близости. Писал доктор, не отрывая пера от бумаги. Виолет писать не умел, в отличие от многих своих сослуживцев. Он немного завидовал людям с такими навыками, однако учиться ему не хотелось. Во-первых тяжело, во-вторых, практической пользы не просматривалось совершенно. В завершении доктор достал-таки чернильницу, которой до этого момента не пользовался. Снял печатку с пальца, окунул в чернильницу и приложил к бумаге. Легионер оказался в ступоре. Он не понимал, как теперь ему обращаться к доктору. Печати имели лишь патриции. В легионе такие люди встречались лишь в рядах высшего руководства. – Благодарю вас, господин. – проговорил Виолет. С трудом поднялся с постели и попытался склонить голову, от чего опять прострелило болью. Не искушая больше судьбы, принял документ из рук старика и неуклюже пошёл к выходу. – Клинок не забудьте, молодой человек. – указал доктор на постель, с которой недавно поднялся легионер. Возле изголовья был приставлен клинок в ножнах.

Неброские ножны из благородной породы древесины казались простыми. Длинна, изгиб, эргономичная рукоять выдавали в оружие благородство. Не удержавшись от любопытства, обнажил немного лезвие. Тёмная узорчатая сталь на обухе и характерная для такого рода оружия полоса закалённого лезвия. Клеймо недалеко от гарды дополнительно подтверждали ценность оружия. Всё же не на всякое своё изделие мастер будет ставить клеймо.

Повесил оружие на пустующее с недавнего времени место, с лёгким страхом поблагодарив доктора, вышел на улицу. Проходить мимо кузни помешала слепящая ненависть вперемешку с ужасом. Облокотился на небольшое время о стену. Подождал, пока спадёт пелена перед глазами. Глубоко вздохнул, чувствуя успокаивающиеся сердце и дрожь рук. Что-то подсказывало, что удар того парня мог забрать жизнь.

Прохожие в городе оборачивались, что б посмотреть на оружие на поясе Виолетта. Девушки как будто стали приветливей и улыбались ему. Он превратился из никому не интересного легионера в героя. Приятное ощущение. Оно полностью заслуженное. Не хватало лишь меча для того, чтоб все увидели меня таким, какой я есть. Комендантский патруль, повернувший было проверить документы потерял интерес и не стал тревожить Виолетта. Увидели меч и корсет на шее. На территории лагеря так же незнакомые легионеры первыми приветствовали Виолетта и уважительно на него смотрели.

Комендант встретил Виолетта поднятой в удивлении бровью. – Не помню, что бы тебе давали наградное оружие. – Приобрёл по случаю. – всё, что смог ляпнуть Виолетт. Теперь становилось понятно внимание к нему городских жителей. – Где тогда выданное тебе? – спросил было комендант. – впрочем не важно. Вижу корсет на шее. Спишу на него твоё опоздание с отпуска на двое суток. И всё равно тебя ждёт взыскание – Подождите, господин. – заговорил с опаской Виолетт и судорожно стал рыскать в походной сумке заветный листок. Изрядно помятый и слегка испачканный листок был передан коменданту. Развернув документ, у чиновника поднялась вторая бровь и ошалелым взглядом он смотрел то в листок, то на легионера. – Печать патриция. Не похоже на подделку. Хотя за такое вздернут. После короткого и быстрого суда. Поэтому поверю. Так. Травма. – начал читать про себя комендант, периодически комментируя вслух прочитанное. – прошу. Ага, такие просьбы безопасней воспринять как приказ. Впрочем, над нами свой патриций. Ага, ага. Ясно. Вот и хорошо. Последнее вот и хорошо чем-то не понравилось Виолетту. – Значит так. Переданный тобой документ я подшиваю в войсковую ведомость. Ни о чём, на что у меня самого нет власти там не пишется. Так, на всякий случай. Продлеваю твой отпуск ещё на две седьмицы. Зайти к казначею, получишь дополнительные отпускные. Я распоряжусь. По выходу поступаешь в манипулу Буйного. Пойдёшь в поход. Засиделся ты в тылу.

"Что значит, засиделся в тылу? "– думал про себя Виолет. Всю свою, пока ещё не долгую службу он исправно ходил в походы. Успокаивали бунты в поселениях. Выявляли разного рода ополчения. Иногда сражались с местными. И это было страшно.

Каждый такой поход кто-то из его отряда не возвращался. "Их не жалко. Всего то надо стараться не стоять в первых рядах. "– продолжал думать легионер. Погибают глупые и невнимательные. Или те, кто посчитает себя героем. Вся опасность в неожиданности нападения. Когда на лагерь вдруг выскакивает кучка местных.

У них нет толкового оружия. Нет сильных воинов. Таких как Виолет. В основном неопытные сопляки или разваливающиеся старики. Сейчас уже Виолет позволял себе геройствовать. Тренировки, которые легионер перестал пропускать после первого же выхода в патруль дали свои плоды. Простые приёмы, отработанные удары мечом позволяли чувствовать себя в безопасности даже в первых рядах. Безумный страх со временем ушёл. Его заменила привычка внимательно смотреть по сторонам в походе. Вглядываться в предположительно удобные места для нападения противника. Это привычка один раз выручила отряд, дало время легионерам сгруппироваться и сделать свою работу по науке. Так, как учили. Даже никто не погиб в тот раз и отряд вернулся в полном составе.

Все четырнадцать дней Виолет просидел в съёмном доме. Разузнав о том, кому выдают наградное оружие, стало не по себе. Отпускные на этот раз оказались достаточно щедрыми. Их ему хватило на покупку простого меча. "Наградной"клинок был завёрнут в материю и убран в вещмешок. И всё равно не хотелось показываться на улице. Каждый раз, подходя к выходу, Виолетту казалось, что его окликнут и вызовут на дуэль. Объяснить происхождение он бы не смог. Соответственно дуэль была бы неизбежна. Вдруг его запомнили, а его точно запомнили в городе.

Ещё это письмо, которое он передал коменданту. Ведь чувствовал, что не следует его передавать. Что же в нем написано было? Как же плохо, что я не умею читать. Слышал ведь, и не раз: "увидел патриция, склони голову и надейся, что останешься им незамеченным". Ведь формально он и не соврал. Виолетта совсем не ругали. И взыскания не было. И отпуск на лечение и отпускные щедро. Вот только это назначение. Ясно уже, что привычной службе конец.

Глава 6 Любовь зла

– Евлампий! Когда мне наконец то отдадут в обучение дикаря? – капризным голосом обратилась к слуге госпожа. – Лизавета, дикаря зовут Конан и вам не стоит… – заспанным голосом, морщась от пронзительного голоса собеседницы, поднимался со скамейки Евлампий. В помещении, где обитал слуга, была и полноценная кровать. Ей, правда, редко пользовались. Лучи солнца ещё не показались на горизонте. Небо светлело, разгоняя ночной сумрак. Через распахнутые ставни слабые предрассветные лучи освещали недовольное лицо слуги. – Его уже обучили языку? – не обращая внимание на состояние слуги продолжила Лизавета. – В процессе, госпожа. Он быстро учится. И всё же вам не стоит таким заниматься. – Сама решу, Евлампий. Распорядись, чтоб подготовили полигон. С первыми лучами солнца я займусь дикарём.

Пробуждение Конона в этот день было неприятным и очень мокрым. Возле постели стояла Лизавета с пустой бадьёй. На боку у нее висела знакомая дикарю праща и плеть. – Жду тебя на полигоне. Евлампий поможет тебе собраться и отведёт на место. – громко и торжественно проговорила девушка, после чего удалилась. Второй раз эта девушка будила его водой. Неприятно и унизительно чувствовал себя Конан от этого. Если бы она потрепала его за плечо. Или же позвала своим ангельским голоском. Хотя нет. Сейчас голос Лизаветы казался отталкивающим, грубым и высокомерным.

Полигон представлял собой полосы препятствий. Рвы с водой разной ширины. Деревянные и каменные стены разной высоты. Имитации дверей, домов, окон, деревьев. Местами между объектами проброшены верёвки, доски, брёвна, каменные балки. От созерцания полигона дикаря отвлёк манящий аромат мяса. – Скажи ммм… – теперь уже вполне ангельским голоском сказала Лизавета. Конан не заметил, как она появилась рядом. В руках она держала серебряный поднос с ароматным мясом. Один из кусков уже подносила ко рту дикаря. Не в силах сопротивляться соблазну он принял угощение из её рук. Вкус неописуемый. В меру солёное, жирное мясо давало обильный сок. Волокна как будто таяли. Словно это не мясо, а что-то лёгкое, воздушное. В животе заурчало в предвкушении. Щелчок и пронзительная боль в спине. Пережёванный кусок вылетел изо рта. Атака? Враги? Там же Лизавета! Резко обернулся, пригибаясь от возможной следующей атаки. Что-то щёлкнуло над головой. – Вперёд! Проходи препятствия! – закричала девушка, отвратительно имитируя командный голос. В руках у неё был хлыст. Врагов же поблизости не было. Она вообще представляет как это больно? – подумал про себя Конон. – Надо бы отобрать эту штуку из её рук. Вопреки ожиданиям Лизаветы, дикарь не испугался боли. Ловко увернулся от второго удара и побежал ей на встречу. Хорошо, что она успела отойти на расстояние для эффективной работы хлыстом.

Какой пугающий у дикаря взгляд. Ни капли страха. Сосредоточенная решимость. Выиграла себе место для манёвра очередным ударом хлыста. С лёгкостью перепрыгнула через ров с водой. Забралась по бревенчатой ограде. И дальше, по натянутому канату к следующей полосе. Мельком оглянулась. Где же там дикарь? Сильно отстал, не видно его. Ой, оступилась. Как же не охота падать в эту мутную воду. Что-то схватило за руку и не дало упасть. Дикарь вынул плеть из руки. И как я всё это время бежала с ней в руках? Лучше б упала. Пугающий взгляд у него. Вытянул меня на тонкую полоску каменного блока. Приблизился. А он ничего такой. Сильный, надёжный. Так близко от меня. И вовсе он не страшный. Заботливо обхватил за талию и посмотрел, куда я должна была упасть. Мягкий толчок. Полёт. Растерянность и плеск воды.

– Понравилось мясо? – патриций хитро улыбнулся. Сходу меняя тему разговора.

– Да. Даже и не думал, что еда может быть на столько вкусной. И всё же расскажите, к чему готовиться.

– Его Лизавета готовила. Пыталась найти тот рецепт, от которого дикарь как ты был бы готов её слушаться. – с улыбкой ответил патриций. Почесал плечо в месте, где под одеждой остался незаживший шрам и добавил более серьёзным тоном. – Тебя неплохо подготовил отец. Пока тебе не стоит знать больше.

– Прости, что тебе приходится заниматься воспитанием моей дочери. – обратился Клавдий к Конону.

Плеть, отобранная у Лизаветы этим утром, лежала на письменном столе. Так же на столе лежало пустое серебряное блюдце. Варвар не забыл прихватить мясо и съел его с огромным удовольствием. Сидел он за этим столом с неестественно прямой осанкой. Облокотился на спинку или прилечь мешала горящая от боли спина.

При появлении в своей комнате патриция варвар встал и отдал знак приветствия старшему. Обучение этикету не прошло даром. Так же Конан уже сносно разговаривал на имперском языке. По крайней мере полностью понимал его и, пусть и с ошибками в произношении, умел четко донести свою мысль до собеседника.

– Мне сложно сказать, чем я занят. Так же непонятно моё положение. Роль воспитателя же взяла на себя ваша дочь. – ответил Конон, невольно скосив взгляд на кнут. Ответил варвар на родном языке, так как не смог бы точно сформулировать столь сложную речь.

– Я понимаю, что не справился с воспитанием дочери. Однако не я выбрал ее в качестве невесты. Она тебя поймала и приволокла как добычу. Я хочу дать тебе шанс выполнить свой ритуал обретения невесты. Однако мне для этого нужна твоя помощь. Не буду скрывать. Я специально гулял с ней на фестивале в надежде, что один из отчаянных голов решится положить на неё глаз. Хочу оставить ей эти земли. Для этого ей нужно пройти экзамен на патриция. Ты же пройдёшь этот экзамен с ней и постараешься сохранить жизнь не только себе, но и ей.

Глава 7 Академия.

—Заканчивай уже это неблагодарное занятие. – обратился к профессору его коллега по работе. Огромный металлический ящик издавал еле слышный гул. На передней части этого устройства располагались шесть рычагов с несколькими вариантами своего положения. С другой стороны устройства выпирали два прямоугольных штыря графитного цвета. Штыри соприкасались с гранитным блоком и в местах соприкос

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.