Пламя никого не ждет

Книга 1

– Ненавижу тебя! – резко перебил он, голос его был тихим, но это пугало даже больше, – Ты чертова сука, лишенная морали, человечности и любых чувств. И сейчас ты радуешься… – Макар вцепился в свои волосы обеими руками, словно останавливая себя, – Держись от меня подальше. Меня от тебя тошнит. Держись от меня подальше, – повторил он, – Иначе я за себя не ручаюсь…

– Ты не прав, – тихо возразила я, – По крайней мере, насчет отсутствия чувств.

Слова вырвались без моего на то желания, можно подумать, сейчас они хоть что-то значили. Я сама не понимала, хочу ли я просто защитить себя, или пыталась сказать нечто такое, что говорить просто не умею. Я съежилась под его тяжелым взглядом. Таким взглядом обычно одаривают смертельных врагов.

– НЕ-НА-ВИ-ЖУ! – по слогам процедил он, грубо толкнул меня со своего пути и удалился из моей жизни.

Я сидела на удобном диванчике, подтянув ноги к себе и смотрела куда-то в угол. Вспоминать случившееся было неприятно, тем более это случилось меньше недели назад, но я запомнила каждое слово. И не уверена, что забуду даже через год то неприятное чувство, которое преследует меня вот уже несколько дней. Что тут говорить, раньше я бы расценила «бесчувственная сука» как комплимент, но отчего-то в этот раз слова оставили неприятный осадок.

– Вы пытались сказать ему о своих чувствах? – ровным, ничего не выражающим голосом поинтересовалась Марина, мой новый мозгоправ. Со старым мы повздорили, потому что он оказался самым настоящим шарлатаном и толку от него было как он козла молока. До сей поры Марина меня вполне устраивала, сама же она говорила, что я самый интересный ее клиент. При этом вид ее был как всегда нейтральным, но я все равно была склонна ей верить: между прочим, я на самом деле исключительная личность. И да, не удивлюсь, что я ее единственный клиент: с такой-то платой за час.

– Что? Нет! То есть, не думаю…

– Вам трудно говорить на такие темы, я вас понимаю.

– Что? Это просто смешно. В конце концов, в моей жизни есть люди, которых я люблю: семья, например. И я люблю Ромку, о чем постоянно ему и твержу. Как видите, говорить на такие темы мне вовсе не трудно.

Ромашка – мой друг. Мы познакомились, когда мне было три, и с тех пор я его не отпускаю: во-первых, он тогда сразу поддался моим чарам, а во-вторых, редко со мной спорил, а я это ценила даже в три года. И, хотя мы из разных миров и, по сути, между нами, мало общего, та роковая встреча в песочнице (по словам очевидцев) подарила мне верного друга и единомышленника, поддерживающего все мои начинания. Теперь то уже никто не скажет, что мы «из разных миров».

– Вы умная девушка, Сентябрина. Уверена, вы поняли, что я имею ввиду.

– А если нет? Вам что, так трудно объяснить, или у вас это профессиональное: поставить вопрос так, чтобы клиент сам догадывался, по пути наболтав много лишнего?

– А вы боитесь рассказать что-то лишнее? – моментально прицепилась она. Ох уж эти психологи…

– Нет, – сквозь зубы выдала я. Эти дурацкие сеансы меня ужасно раздражали, но Ромка утверждал, что они мне помогают. Он вообще помешан на идее моей адаптации к окружающему миру: можно подумать, я из джунглей сбежала. Между прочим, я считаю себя более адаптированной, чем 99,9% прочего населения, но хитро об этом умалчиваю. Но посещать мозгоправа – не только Ромкина прихоть, а еще и семейная традиция, так что отвертеться возможным не представлялось.

– Тогда я хочу услышать ответ на свой вопрос.

– И какой же?

Марина глубоко вздохнула:

– Хорошо, я вас поняла. Давайте перейдем к другой теме.

– Столь же неприятной для меня?

– По сути вы очень закрытый человек, предполагаю, что любая тема вам неприятна, – улыбнулась она в ответ.

– Вранье!

– Меня интересуют ваши отношения с отцом. Они наладились?

– У нас все хорошо, – с недоумением ответила я, не понимая, как вообще на нашем сеансе поднялась данная тема.

– Я видела его на днях: кажется, недавно он получил серьезную травму.

Я и забыла, что папуля тоже захаживает к Марине: с единственным клиентом я дала маху, раз родитель тоже тут бывает. Где-то с месяц она стала нашим семейным доктором. Ну или наполовину, потому что мамуле помощь не требовалась, а Март утверждал, что в нашей семье только один псих, и это не он. Ага, как же…

– Я думала, вам нельзя обсуждать других клиентов.

– Так и есть. Но сейчас мы обсуждаем не моего клиента, а вашего отца.

– Ловко вы вывернулись.

Ответом мне была скупая улыбка.

– Каким образом вы связали его травму со мной?

– Он сказал, что вы играли в теннис, на днях.

– Ага, – ткнула я в нее пальцем, намекая на то, что подловила, – Никакой конфиденциальности!

Она опять улыбнулась своей профессионально-нейтральной улыбкой:

– И все-таки, что же случилось?

Я прикрыла глаза, постаралась скопировать ее нейтральную улыбку и ответила:

– Моя подача оказалась не очень успешной, я расстроилась и бросила ракетку.

– В своего отца?

– Нет. Я просто бросила ее, а папа сам подставил себя под удар!

– Но вы этого не планировали?

– Вы уверены, что у вас три диплома? Не очень похоже, – съязвила я, но моя язвительность тут ни на кого впечатления не производила, по крайней мере, видимого. Уверена, в душе Марина желала кинуть в меня стулом. Или вазой, что стояла у нее под рукой: массивная, и на вид весьма тяжелая, она производила впечатление. Сама не раз к ней приценивалась.

– Я думала, агрессия – пройденный этап.

– Я этого не планировала, – буркнула я.

– Расскажите мне о событиях шестидневной давности, – решила сменить тему Марина, на мое явное недовольство будто и вовсе внимания не обратив.

– Я уже рассказала.

– Про Макара – уже не один раз, но меня интересует предыстория.

– Я не вижу смысла ворошить прошлое. Тем более, самую важную часть вы уже знаете.

– Я знаю только результат. Но мне интересна картина в целом. Если прошлое не безупречно, упрекать его бессмысленно, но вот изучать полезно. Вы же здесь за этим?

– Я здесь, чтобы успокоить своего друга, – напомнила я, если Марина вдруг забыла, как изначально я попала к ней. Ну и еще потому, что мой предыдущий психолог утверждал, что из-за меня ему нужен отдых и собственный психотерапевт на год как минимум. А еще лучше – отлежаться в психушке. Чертов шарлатан…

– Погнаться за двумя зайцами не всегда плохо, Сентябрина, – улыбнулась Марина, – Вы можете угодить своему другу и попытаться разобраться в произошедшем. Иногда понимать себя очень важно. И вы можете сделать все это одновременно. Польза для вас, друг доволен: что может быть лучше?

– Вообще-то, многое.

– Начнем с этого.

С подозрением я взглянула на женщину: вообще-то, фраза про зайцев принадлежала мне, но откуда ей знать? Стоит признать, она хороша, мигом прознала, что я постоянно гоняюсь за десятком зайцев. Да и разобраться – тоже отличная идея. Я так погрязла в собственных мыслях и жалости к себе, что до «разобраться» дело пока не дошло.

– Уговорили, – наконец призналась я, – С чего мне начать?

– А с чего бы вы хотели начать?

– Ну, детство я бы точно упустила.

– Это ваш выбор, – пожала Марина плечами.

– И ваше время.

– Вы же мне платите.

– С таким же успехом я бы могла поговорить дома со стулом, – понизив голос, прокомментировала я, – И совершенно бесплатно. Но вам повезло, я не склонна экономить и обожаю звук своего голоса, так что, пожалуй, начну с прошлого месяца.

– И что случилось в прошлом месяце?

– Как вы, наверное, догадались, ничего хорошего, – честно ответила я и пустилась в воспоминания…

Это был конец ноября. Как по мне, так ноябрь – самый отвратительный из всех месяцев в году: погода ужасная, постоянный ветер, слякоть и грязь под ногами в секунду может застыть в скользкую кашу, солнечных дней минимум, зато мрачных и дождливых – максимум. Что хорошего может случиться в ноябре? Я могу ответить: ничего и ни при каких обстоятельствах. Раньше я так думала, теперь же уверена наверняка, и не дай бог какому-нибудь глупцу придет в голову со мной на эту тему поспорить, ибо ноябрь – зло в чистом виде!

Но, как ни странно, конкретный день ноября, а точнее, двадцать восьмое число, начался не так уж и плохо: я посетила спа, потом сделала потрясающую укладку, и наконец, пообедала с отцом. Обычно он обедает довольно поздно, так что я как раз все успела. Он недавно приехал со своей затянувшейся командировки, выглядел помолодевшим, загорелым и счастливым. Последнее я объясняла тем, что он был рад наконец-то оказаться дома: иностранные партнёры успели порядком его достать и ему хотелось на Родину. В общем, встреча прошла довольно неплохо, но папуля быстро меня покинул, потому что у него образовались какие-то там дела. Не успела я продумать свой дальнейший план на день, как мой телефон зазвонил.

– Привет, – широко улыбнулась я, улыбка получилась немного заискивающей, хоть звонивший видеть меня и не мог. Это был его первый звонок за бог знает какое время, у меня был повод порадоваться. На краткий миг я даже забыла, что сейчас ноябрь и ничего хорошего ждать не приходится.

– Привет, – не очень уверенно ответил Макар. В нашу памятную встречу этим летом он сказал, что я злобный манипулятор, любитель играть людьми и дергать их за нитки, словно марионеток. С таким мириться он не пожелал, потому и ушел из моей жизни, хотя и сам был далеко небезгрешен. Уйти совсем у него не получилось, потому что к тому моменту он уже работал на моего отца, прочно завоевав его доверие и уходить явно не собирался. Да и вряд ли бы уже смог… По этой самой причине мы встречались довольно часто, но все это время он держался со мной сухо, именуя Сентябриной Евгеньевной, и ни как иначе. Обращался ко мне тоже исключительно по делу и только когда другого выхода у него не было, слова цедил как будто они платные, да и вообще… Хотя иногда я ловила его изучающий взгляд, но никак не могла разгадать его сути. В общем, как охарактеризовать наши отношения, как прошлые, так и нынешние – я понятия не имела.

Я промолчала на его «привет», считая, что раз он сам позвонил, то ему и продолжать. Тем более, каждое мое слово может быть истолковано как коварная манипуляция, так что я дала себе обещание за сказанным тщательно следить. Или это тоже манипуляция получается? Что-то я совсем запуталась…

– Что ты сейчас делаешь? Я бы хотел с тобой встретиться, если ты не против… – небольшая пауза, – Поговорить, – наконец выдавил он. Судя по тяжкому вздоху, это не очень сложное предложение далось ему нелегко.

– Так сложилось, что я обедала с отцом в ресторане напротив вашего офиса. Могу дождаться тебя здесь.

– В «Плутонии»?

– Да. На втором этаже.

– Буду через десять минут, – пообещал он и положил трубку.

Появился он даже раньше, лишив меня тем самым целых трех минут подготовки. Я успела слегка подкрасить губы и пройтись расческой по волосам. Критично рассмотрев себя в зеркале, пришла к выводу: чудо как хороша. Длинные светлые волосы (не совсем белые, скорее пшеничного оттенка), зеленые глаза, которые Ромка зовет лисьими, брови вразлет; маленький носик и красиво очерченные губы. Меня смело можно назвать красавицей… пока не узнаешь получше. Тогда уже просто не будет слов для описания.

Я увидела Макара раньше, чем он меня. Березин прошел уверенной походкой через весь зал, все дамочки, что присутствовали сейчас здесь, как по команде растянули губы в улыбки и выпрямили спины. Это меня ничуть не удивило, он у нас парень хоть куда, хоть на мой взгляд в нем всего немного слишком. Как обычно, в шикарном костюме и при галстуке, светлые волосы модно подстрижены, на руке новые часы известной американской фирмы (чуть сэкономил). Выглядел он немного нервным, и это оказалось довольно заразительным: не далее как пять минут назад я пообещала себе не паниковать и вести себя как ни в чем не бывало.

– Привет, – еще раз поздоровался он и приземлился на стул напротив, нахмурившись еще больше. От официанта нервно отмахнулся, сцепил руки замком перед собой и упорно не желал смотреть на меня. Прекрасное начало, что ни говори.

Воцарилось неловкое молчание.

– Сдается мне, ты позвонил не по делам компании, – неохотно заметила я, продемонстрировав чудеса дедукции.

– Нет, то есть не совсем.

– Заинтриговал.

И еще одна пауза. В этот раз я сидела молча, давая парню возможность собраться с мыслями.

– Как у тебя дела? – неожиданно поинтересовался он, что заставило меня насторожиться еще больше: что это с ним такое? Обычно люди так ведут себя, когда пытаются хоть на время отложить дурную весть… Наверняка лицо мое сейчас заметно побелело: неужели он намерен уехать из нашего славного города?! Хотя, с чего бы мне этого пугаться?!

Постаралась приглядеться повнимательнее: выглядел, как всегда, с иголочки; волосы он немного подстриг, раньше они были намного длиннее, светлая челка падала на бок, прикрывая половину лба. Ему это шло, но Макару бы пошло абсолютно все: он был обладателем классической мужской красоты, правильные черты лица, яркие глаза и так привлекающие слабый пол ямочки на щеках. Раньше мне такое сочетание категорически не нравилось, потому что больше подходило всяким слащавым актерам, нежели реальным людям, но с Макаром пришлось пересмотреть свой взгляд на мужскую красоту. Как и на поспешные выводы: с первого взгляда я решила, что он мошенник, но в конце концов он оказался парнем почти положительным, по крайней мере, пока держался на правильной стороне. Наверное, все дело было в хитроватом выражении лица, его привычке слегка прищуриваться, как будто он пытается разглядеть, где твой кошелек, при этом полуулыбаясь и как бы отвлекая тебя своей улыбкой. Типичный жуликовский прием. Или все дело было в том, что он так красив, а таким, как известно, веры мало. К примеру, себе бы я ни за что не доверяла… Так или иначе, когда я была готова ему поверить, оказалось поздно: парень успел столкнуться с некоторыми моими отрицательными качествами и затаил большую обиду.

Сейчас же никакого прищура не было, но зато я могла с уверенностью сказать: Макар нервничал. Ранее такой картины мне наблюдать не приходилось. Даже когда он заявился в мой город полгода назад, разыскивая меня (по его словам), ничуть не нервничал: наоборот, нацепил маску самоуверенности, вел себя нагло и раскованно. Должно быть, сегодняшняя встреча далась ему не так легко. Предполагаемая возможность его скорого отъезда начала волновать меня все больше…

– И что ты хочешь, чтобы я ответила? – наконец разжала я челюсти, потому что от меня явно ожидали ответа.

– «Все хорошо» было бы здорово.

– Как ни странно, у меня действительно все хорошо, – пожала я плечами и не соврала: кроме погоды и дурацких мыслей, меня сейчас мало что беспокоило. Ну по крайней мере, до звонка Макара, теперь меня беспокоило его поведение и потенциальный (еще не подтвержденный) отъезд.

– Я действительно рад это слышать, Бри.

– Рада что ты рад, но сдается мне, что ты тянешь время и не желаешь переходить к главному, – озвучила я свои подозрения.

Он опустил глаза вниз и принялся за разглядывание своих рук. Руки у него конечно ничего, но мог бы и дома их поразглядывать. Само собой, вслух я этого не сказала и Макара не торопила, сложила руки на груди и терпеливо ждала. Терпение никогда не было моей сильной стороной, и ситуация начинала становиться все более неловкой, но передо мной был Макар, так что я вполне могла дать ему пару минут. Хотя сам он наверняка бы определил это как очередную манипуляцию с моей стороны: мол, посмотри, какая я хорошая и терпеливая, сижу тут и молчу…

– Ты права, – наконец-то нарушил тишину Макар.

– Знаю, что права.

– Мне просто трудно начать, Бри. Но я понимаю, что ты должна узнать раньше всех.

– Узнать что? – теперь уже нетерпеливо поторопила я: нагнетать обстановку этот аферист умел.

– Только не сердись, хорошо?

– Ты же знаешь, если я отвечу «хорошо», то это может быть ложью, а я стараюсь с ней покончить, по крайней мере по возможности…

– Я женюсь, Бри, – перебил он мой словесный поток и вновь опустил глаза.

– Что?!

– Я женюсь.

– На ком? – бестолково спросила я, стараясь осмыслить происходящее: женитьба?! Какого черта я ничего не знала? Наверное, потому, что старалась не лезть в его жизнь… Но вместе с тем пришло и вполне объяснимое облегчение: он не уезжает, проблем не испытывает, а уж с женитьбой я как-нибудь разберусь… И мне плевать, что это будет некрасиво с моей стороны. Из-за дурацких сеансов с Мариной я начала думать, что хорошо, а что плохо – раньше такого со мной не водилось.

– Бри… – глаз он все еще не поднял, предпочитая разглядывать стол.

– Это же не глупая шутка, верно? – зачем-то спросила я.

– Нет.

– Но… почему я ничего не знала? И почему так неожиданно? Я думала… Не слишком ли ты торопишься?

– Прошло полгода, Бри. Может, я и приехал сюда ради тебя, но остался не поэтому. Ничего не вышло и… надо жить дальше, и я хочу попытаться начать.

Он наконец-то поднял на меня глаза, встретившись с моими. Он не шутил, я это понимала. Я мысленно усмехнулась и посоветовала себе взять себя в руки. Хочет быть окольцованным? Ну что ж, отлично… Хотя, как по мне, полгода – не слишком большой срок, чтобы найти приличную невесту, но похоже, у Макара были другие взгляды на временные промежутки. В конце концов, некоторые женятся через пару недель, и ничего. Но опять же, для парня, который в свое время искал встречи со мной целый год, он как-то очень поспешил со свадьбой. И, как я поняла, невеста – не я. Такая поспешность наводила на любопытные мысли, которые я пока мудро решила держать при себе.

– Тогда вперед, – улыбнулась я, надеясь, что не слишком ядовито, хотя кого я обманываю? – Живи дальше.

– Ты узнала первая не просто так. Я надеялся, что ты мне кое-что пообещаешь, – в его голосе слышалась неуверенность.

– И что же?

Он на минуту замолчал, как будто собирался с духом:

– Я хочу, чтобы ты держалась от нас подальше, – резко выдохнув, он отвел глаза и даже немного зажмурился. Ожидал, что я драться начну? Полгода назад я бы так и поступила, что уж тут греха таить…

– Это грубо, тебе не кажется? – вместо этого скучающим тоном заметила я, старательно отводя взгляд от вазы, что стояла слева от моей руки.

– У меня есть все основания, Бри, даже ты тут не поспоришь. Больше всего на свете я боялся твоей реакции.

– С чего бы это?

– Ну… мы оба знаем…

– Оба знаем что?!

– Ты… иногда ты можешь удивить… – с трудом подобрал он слово, опять разглядывая свои руки.

Неожиданно, это разозлило. На всякий случай, я вцепилась правой рукой в левую, и отодвинулась от злополучной вазы: признаю, бывает у меня иногда неконтролируемый тремор руки, и эта дурацкая стеклянная тара так и манит…

– Ой, только прекрати мямлить, – поморщилась я, – Ты живешь дальше, я тоже.

– Это… хорошо.

– Просто меня сбивает толку то, что однажды попробовав изысканной черной икры, мужчины могут переключиться на лежалую селедку.

– А вот теперь я тебя узнаю, – усмехнулся он, – А то сначала подумал, что ты и вправду изменилась… И никакая она не селедка.

– Тогда каракатица, – отрезала я, жалея о своем выпаде: сдержанность никогда не была моей отличительной чертой.

– Я не буду с тобой спорить. На самом деле, мне уже пора.

– Свадебные дела?

– Рабочие вопросы, – поправил он.

– Отлично, а то этот разговор успел меня утомить.

– Надеюсь на твое благоразумие, Бри, – он грустно улыбнулся, я неопределенно кивнула и более на него внимания не обращала.

Макар потоптался рядом и наконец-то ушел. Я просидела еще с час, борясь с желанием опрокинуть стол или метнуть тарелкой кому-нибудь в голову. Желательно, каракатице Макара, но пока я не знала, кто она. Все это время я давала ему свободу и старалась не лезть, и каков результат? Дерьмовый, вот что я скажу. Я была полной идиоткой, когда слушала советы бестолкового Ромки: не интригуй, дай ему время… Чушь собачья! Такие советы подходят для неудачников, теперь я это знала на своем опыте. Чтобы я еще раз… И почему мне никто не сказал о потенциальной возлюбленной?! Неужели хитрый блондин скрывался ото всех? Меня что ли опасался? И правильно делал, знай я о ней раньше, давно бы отвадила…

Метнув злобный взгляд на официанта, я пулей вылетела из ресторана. Я знала, что сегодня Ромка собирался выпить пива с друзьями, они как раз встречались около шести в ирландском пабе в центре города. Паб славился своим пивом, так что неудивительно, что парни выбрали именно это место, хотя из ирландского в нем было только название. Ромку вообще всегда тянуло не в рестораны, а во всякие злачные места. Я не собиралась мешать встрече в стиле «только мальчики», но думаю, Ромочка не будет сильно на меня злиться.

Едва не сбив охранника, я ворвалась в накуренное темное помещение: ничего не подозревающий Ромка сидел, потягивал пиво и весело ржал в компании из десяти человек. Похоже, правило «только мальчики» было жестоко нарушено: четверо из сидящих за столом были особями явно женского пола, причем две из них облюбовали колени Ромкиных друзей, а одна так и норовила запрыгнуть на Ромкины. Первым заметил мое приближение наш общий знакомый, Пашок. Сначала лицо его вытянулось, потом он что-то сказал (я не смогла расслышать), все сразу обернулись на меня и дружно заржали, похлопывая Ромку по плечу. Он сразу отодвинул от себя девицу с непонятным цветом волос, дабы обезопасить от моего гнева: друг чувствовал мое настроение издалека. И, кажется, Ромка упоминал, что парни меня не особо одобряют, на что я всегда ему отвечала: если я кому-то не нравлюсь, значит, у него нет вкуса. Но вряд ли это можно было отнести к нашей ситуации: подозреваю, его друзья просто меня побаивались, а признаться в этом стеснялись, потому что стоило мне приблизиться, смешки прекратились и сменились приветливыми улыбками.

– Если не перестанешь ржать, разобью стакан о твою голову, – пообещала я Пашку, мигом учуяв в нем зачинщика общего веселья и главного виновника присутствия здесь девиц легкого поведения. Улыбка как по команде сошла с его физиономии, потому что он знал: в отличие от любителей бросаться пустыми угрозами, а потом прятаться в кусты, я быстро претворю ее в жизнь, глазом не моргнув. Вслед за ним улыбки попрятали и остальные, что меня вполне устраивало.

– Сенька? Ты чего пришла? – строгим тоном поинтересовался Ромка, который при друзьях моментально приобретал качества крутых мачо из боевиков, что так любят снимать в Голливуде. Но глазом все равно косил на девицу справа, наверняка зная, что мне это не понравится.

– Ромочка…

– Что-то случилось? – он окинул меня взглядом и мачо из боевика исчез как по команде: Ромка знал меня лучше других. Он быстро снялся со своего места, взял меня за руку и вывел из паба.

– Макар женится! – не стала я ходить вокруг да около.

– На ком? – так же как и я часом ранее, бестолково поинтересовался друг.

– Ну уж точно не на мне!

– Он сам сказал? Может ты неправильно поняла?

– По-твоему, я тупица? Он выразился предельно ясно, Ромочка!

– Вот дела… – Ромка покосился на меня, – Ты как?

– Прекрасно, – я растянула губы в улыбке, – А когда я избавлюсь от этой вероломной крокодильихи, будет еще лучше.

Тут я коротко поведала другу о нашей с Макаром встрече и о его «прекрасной новости». Когда я перешла к своим кровавым планам, Ромка испугался не на шутку:

– Сенечка, – он зачем-то схватил меня за локоть. Можно подумать, я собиралась претворять свои планы в действие прямо сейчас. Честно говоря, эмоции взяли верх и я сильно преувеличила, но все же.

– Не Сенькай мне тут! Твоя задача – нарыть все, что сможешь про эту селедку.

– Нарыть то я нарою… Вопрос, что ты с этим сделаешь? Надеюсь, ты в самом деле не собираешься наматывать кишки на руку?

– Фу, Ромка!

– Ты сама сказала…

– Это выражение такое, болван. Она же может и заразной быть! В конце концов, это неприятно! По-твоему, я вовсе спятила?!

– Ты не хочешь знать ответ, – улыбнулся Ромка, поняв, что я в общем-то в порядке и себя контролирую.

– Действовать буду по обстоятельствам, – пожала я плечами, потому что на самом деле пока не решила, – Смотря насколько интересную информацию ты сможешь найти.

– Сделаю все что смогу. Ты же знаешь, что отказать тебе я просто не способен, – Ромка тяжело вздохнул, притянул меня к себе и сжал в своих медвежьих объятиях, – Только ты уверена в том, что действительно этого хочешь? Даже если я найду что-то интересное и ты пустишь это в ход, это не поможет тебе вернуть Макара. А сделает только хуже, ты же его знаешь: он ненавидит, когда им манипулируют.

– Я не собираюсь им манипулировать, просто открою правду.

– А если нечего будет открывать? Вернешься к плану с кишками?

– Я не столь кровожадна, как ты про меня думаешь.

– Но все же?

– Безгрешных людей не существует, любимый мой Ромочка, – мстительно улыбнулась я, – Уверена, эта Крокодильша имеет пару скелетов в своем убогом шкафу.

– Бывают и безгрешные. Просто ты таких людей на дух не выносишь, и в твоем окружении они отсутствуют, – напомнил он.

– Если на нее ничего нет, ей же хуже. Я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как эта кикимора окручивает моего Макара!

– Возможно, это как раз лучшее, что ты можешь сделать. Тем более… – тут Ромка поморщился и замолк.

– Ты же знаешь: ненавижу, когда недоговаривают.

– Просто я сомневаюсь, что… В конце концов, ты не вспоминала о парне полгода, а как только он надумал жениться – завелась ни на шутку. Ты уверена, что это не просто твое самолюбие?

– Прекрати строить из себя мозгоправа, у меня уже есть один… то есть одна, – поморщилась я и выпуталась из Ромкиных рук, – И вообще, тебе пора, а то твои дружки будут ревновать. Так уж и быть, змеюкой Макара займешься завтра. Будут новости, звони… или стучи в дверь!

– Ты уверена, что в порядке? Я могу пойти с тобой, откроем бутылочку коньяка… – сразу предложил друг.

– Иди в бар!

– Сенечка…

– Хочу побыть одна, отстань! – сделав Ромке ручкой, я отправилась восвояси.

Наше первой знакомство с некоей Абрамовой Анной Эдуардовной состоялось через три дня, в самом большом торговом центре нашего города. Ромка за эти дни так и не сумел меня порадовать, хотя очень старался (это его слова). Анна Эдуардовна, двадцати семи лет отроду, оказалась самым настоящим ангелом: работала воспитательницей в детском саду и в этом видела свое предназначение. Родители у нее погибли много лет назад, она еще училась в институте. Не привлекалась, ни в каких сомнительных связях не состояла. Встречалась лишь с одним парнем. Мечтала заиметь пятерых детей, троих из которых планировала усыновить (это уже я сама на ее страничке в одной из социальных сетей вычитала). И да, в свободное время была волонтером в кошачьем приюте за городом. В общем, Анна Эдуардовна была настолько идеальна, что волей-неволей закрадывались сомнения в ее абсолютной честности. Таких идеальных просто не бывает, тут одно из двух: либо она тайная наркоманка (или алкоголичка), либо мошенница. В общем, наплевав на Ромкины советы «оставить девушку в покое, не вмешиваться», я поджидала ее возле подъезда. Узнала я ее без особого труда, она вышла из своего дома в субботу после обеда и не спеша куда-то направилась. Я негласно проводила ее, так мы и добрались до торгового центра.

Пока я шла за ней и искала возможности познакомиться, мое недоумение все росло: чем она заманила моего беззащитного и доверчивого Макара в свои коварные сети? Красивой ее назвать было трудно: средне-русого цвета волосы, заплетенные в довольно толстую небрежную косицу, никакого тебе блеска и шика; востренькое личико с тоненьким носиком и небольшими глазками, обрамленными светленькими ресничками. Хоть бы накрасилась что ли… Единственное, что можно было бы назвать плюсом – пухлые губы, но на фоне остального они казались чем-то неестественным и к ее лицу неподходящим. Ростом Анечка тоже не вышла, наверняка едва достигая отметки 1.60, что в общем-то считалось средним ростом, но по сравнению с весьма высоким Макаром, она почти наверняка смотрелась коротышкой. Да и по моим меркам такой рост приравнивался к понятию «метр с кепкой»: в моем семействе все отличались приличным ростом, и я не стала исключением.

Я окинула взглядом фигуру Крокодильши: комплекция у нее абсолютно средняя. Ни худая, не полная. Хотя, при ее то росте можно было и скинуть пару кило, но это уже мои придирки, как сказал бы Ромка (я то так не считаю). Хотя, если не кривить душой, фигура у нее была как раз из тех, что так привлекает представителей сильной половины мира сего: пышная грудь, узкая талия и широкие бедра. Да и лицо в общем-то можно назвать приятным… но я так никогда не сделаю.

Анечка дошла до салона красоты, что располагался в восточной части комплекса и присела на салатовый диванчик, предварительно побеседовав с рыжей девицей, что сидела за стойкой администратора. Похоже, у нее запись, девочка наконец-то взялась за ум и решила покрасить свои мышиные волосы? Сейчас узнаем… Я широко улыбнулась и зашла следом за ней, пристроившись на диванчике напротив. Открыла ранее припасенную брошюру с кричащим названием «Дитя двух семей. Книга для приемных родителей» и приготовилась к ожиданию, краем глаза наблюдая за мышиной Анной. Действовать по моему сценарию она не стала, хотя я прекрасно видела, как она отметила взглядом мою книгу: я специально держала ее под таким углом, что не заметить название Анна просто не могла, а вот самой мне что-то прочитать было довольно затруднительно. Что ж, либо приемные дети интересуют ее так же, как прошлогодний снег, либо она просто не сторонница случайных знакомств в салоне красоты.

«Нет уж, милочка, ты со мной побеседуешь» – пообещала я ей, правда, мысленно.

Судя по всему, Анна пришла куда раньше назначенного ей срока, несколько девушек, что пришли позже, уже отправились на свои процедуры, а она все сидела. Соответственно, и я тоже: рыжая девица начала проявлять ко мне интерес, но пока дальше недоуменных взглядов у нее не зашло. Я ответила ей своим фирменным «лучше не подходи ко мне» взглядом, и она сочла за благо оставить меня в покое, а я всецело смогла сосредоточиться на Анне Эдуардовне Абрамовой. Мне таки удалось привлечь ее внимание: для этого я пару раз картинно вздохнула и прижала руку к груди, потом уронила книгу и поймала ее взгляд:

– Тоже интересуетесь усыновлением? – пришлось начать разговор самой, открыто улыбнувшись и кивнув на брошюру в своих руках.

Она неопределенно пожала плечами и нерешительно улыбнулась в ответ:

– Почему вы так решили?

– Просто предположение. И вы смотрели на книгу, – да уж, более дурацкой догадки не придумать, даже если очень постараться.

– Подумываю над этим, но пока рано решать, – она опять пожала плечами и отвела взгляд. Врет? Или просто не желает общаться с девицей, что пристала к ней в торговом центре. По понятным причинам, первая версия импонировала мне куда больше, так что я решила на ней и остановиться.

– Я думаю, в самый раз. Благое дело требует подготовки… Вот вы бы какое усыновление предпочли, открытое или закрытое?

– Закрытое, наверное.

– Что ж, это выбор большинства, – я опять улыбнулась, стараясь не упустить ни одной детали ее поведения: дамочка совершенно точно чувствовала себя неуютно, и в этот раз это не мои фантазии. С чего бы ей нервничать, болтая с незнакомкой? Видимых причин не было, но вот если ей есть что скрывать… Черт, опять я увлеклась.

– Я еще не обсуждала этот вопрос с женихом, если честно.

Отвела взгляд. Опять. Но весьма кстати упомянула жениха.

– Вот как? Что ж, советую обсудить как можно быстрее, мужчины такой народ… Вдруг он откажется? – с придыханием заметила я, демонстрируя свое отрицательное отношение к мнимому отказу. Зная Макара – вполне вероятно, что с превеликим удовольствием согласится. Он вроде как и сам из приемной семьи.

– Нет, что вы. Макар не такой, – теперь она улыбнулась и посмотрела прямо мне в глаза. Ее победный тон не мог быть моей фантазией, вот тут уж точно что-то не так. Не зря она до этого упомянула жениха, теперь вот имя назвала.

– Откуда вам знать? Вы так давно знакомы?

– Прилично.

– Вот как? – усмехнулась я.

– Именно!

– Очень в этом сомневаюсь.

– А знаете? Я вас сразу узнала, – заявила крокодильиха Анна, чем меня ничуть не удивила. Если она и хотела меня шокировать, то у нее не вышло, дурой я никогда не была.

– Неужели?

– Да. Макар предупреждал, что вы можете со мной связаться.

– Так вы та самая невеста? – ахнула я, демонстрируя свои актерские способности в сфере «разыграй удивление».

– Вы прекрасно знаете, кто я такая, – от милой улыбчивой сероволосой девушки мало что осталось, Анна быстро переключилась на образ барракуды. Такой быстрый переход мне очень даже понравился. Это именно то, в чем я отлично разбираюсь.

Я широко улыбнулась:

– Честно говоря, пока не знаю, кто ты такая. Но вижу, что не все так просто, как кажется… То есть, не так радужно, как ты хочешь втюхать Макару. Ему со мной повезло: упорства у меня не занимать, я быстро выясню все, что меня интересует, – вежливым тоном пообещала я. Может, Анна и могла за себя постоять, до меня ей было далековато в любом случае: барракудой я была лет в пять, а теперь выросла в настоящую акулу.

– Тут нечего выяснять, – спокойно ответила она, но спокойствие было показным.

– Вот и посмотрим.

– Отлично. Удачи в этом, – как бы невзначай пожелала она, но я видела: Анечка разозлилась, а просто так никто не злится.

– Удача мне не нужна, дорогуша, – я кивнула ей и удалилась.

Что ж, из получасового наблюдения и пятиминутного разговора много выводов сделать трудно. Кому-то. Но не мне: обычно аферистов я вижу насквозь. Ну кроме Макара, хотя трудно сказать, что я ошибалась на его счет, раз у него было много своих секретов. Да и сейчас, уверена, осталось немало. В конце концов, он оказался парнем положительным, но… Скорее всего, вот это самое «но» я в нем и видела. В его потенциальной невесте же я видела целую кучу «но». Она призналась, что сразу узнала меня, но сначала виду не показала, зато я заметила, как она волновалась. Боялась меня? Что же такого ей наговорил Макар? Не думаю, что он наболтал лишнего, он все же на отца моего работает… Но она все равно меня всерьез опасалась: поведение ее не выстраивалось в единую линию, так бывает, когда ты хочешь что-то скрыть… или когда ты просто женщина, дамочки всегда склонны метаться от одному к другому. То есть, сначала она не могла решить, как себя со мной вести, потом же начала огрызаться, явно желая меня задеть. Желая, чтобы я ушла… Потом разыграла равнодушие. В общем, я все равно склонялась к версии, что ей есть что скрывать, интуиция мне подсказывала, что я не ошибаюсь. Так это или нет, но я выясню про Анечку все, теперь она интересовала меня куда больше, чем, к примеру, вчера вечером.

От салона красоты я быстро удалилась и в конце концов ноги сами собой привели меня к бару «Red Pepper», что располагался как раз напротив. Посетителей тут в такое время кот наплакал, потому что днем да еще в торговом центре пить никто не будет. Сегодня оба этажа так и кишели мамочками, которые вывели своих чад на прогулку по магазинам или в кино. Все вокруг было украшено новогодней атрибутикой, в глазах рябило от огней и дурацкой музыки. Неужели кому-то это все нравится?! Слава богу, в баре ничего подобного не наблюдалось. Ходили слухи, «Red Pepper» пользовался популярностью, хотя сама я была здесь раза три, не больше, и всегда днем. Отсутствию посетителей скорее порадовалась, прошла вперед и устроилась за барной стойкой, и как по мановению волшебной палочки, бармен показался через секунду, хотя готова поклясться, тут никого не было, когда я заходила:

– Что желает такая красивая девушка?

– Гранатовый сок, пожалуйста. Натуральный, не разбавленный, – решила я придерживаться здорового образа жизни.

Знаю, такое мало кто пьет, но гранатовый сок – король всех соков, о его пользе можно говорить часами. А неразбавленный он еще вкуснее, потому что такой кислый. Люблю кислое: в охотку вполне могу съесть лимон. Само собой, на этот счет у Ромки тоже имелся комментарий типа «все у тебя не как у людей», но я не обращала внимания.

– У нас нет гранатового сока, – приуныл бармен. Судя по всему, он на самом деле расстроился.

– Тогда мартини с водкой.

– Серьезно?

– Абсолютно, – отрезала я, отметив, что не судьба мне завязать в алкоголем.

– Не с соком?!

Отвечать я сочла излишним, просто бросила на него хмурый взгляд. Он тут же исчез с моих глаз, буркнул «Понял». Пока я ждала свой заказ, почувствовала, что рядом кто-то уселся, хотя свободных мест было предостаточно. Бармен поставил передо мной бокал, закинув туда пару оливок, и я услышала знакомый голос:

– Мне то же, что и даме.

Оборачиваться я не стала, просто отпила. Вишневский тоже молчал. В полной тишине мы осушили свои бокалы, он сделал жест бармену и нам принесли еще.

– Я понимаю, что сегодня суббота. Но не рано ли для такого коктейля? – первым подал он голос. Похоже, ему надоело молчать, и если быть честной, то еще бы пара минут и я бы поинтересовалась, какого черта он здесь забыл, хотя разговаривать с ним абсолютно не хотелось. Человеческая натура вообще противоречива.

– Это вопрос ко мне или к себе? – подала я голос в ответ, кивнув на его стакан, Если не я не ослышалась, пьешь ты тоже самое.

– У меня есть повод, а у тебя? – он широко улыбнулся своей пиратской улыбкой, заметив, что я подняла на него взгляд.

Что ж, возможно, я бы могла согласиться с утверждением, что шрамы красят мужчину. Делают интереснее так уж точно. Но Вишневскому такого уж точно никогда не скажу, даже под пытками. Сегодня он был облачен в синий костюм, синюю рубашку и желтый галстук. Почему-то сходство с морским разбойником было абсолютным, из-за дурацкого галстука что ли… Пока я разглядывала его, он тоже времени не терял: улыбка становилась все шире, представляю, какие мерзкие картины рисовало его больное воображение в данный момент. Наверняка придумывал, какой расправы я более достойна, он у нас в этом деле мастер. И ненавидит проигрывать, но в прошлый раз ему не очень-то повезло. Парень он довольно опасный, не зря некоторые граждане впадают в ужас от одного его вида, я сама была тому свидетелем. Вроде бы, ничего в нем особенного не было, кроме выдающегося роста и комплекции, но кого этим удивишь? Темные, чуть длинные волосы он зачесывал назад, ничем не примечательное лицо украшено двумя шрамами, делая его несколько ассиметричным. Как будто правая сторона жила в несогласии с левой. Понятия не имею, откуда взялись эти украшения, но сам Вишневский утверждал, что всему виной пьяная драка в баре. Не очень-то в это верилось: было бы интересно взглянуть на подобную драку и идиота, что решился на перепалку с подобным типом. В общем, непонятная маета в его обществе не находила объяснений, и в данный момент я сама чувствовала себя весьма неуютно.

– Не думаю, что это твое дело, – более резко, чем того требовала ситуация, бросила я, потому что хотела вернуть здравый смысл прежде всего себе: у меня уж точно не было повода паниковать в его присутствии. Что бы он там себе не думал, мы оба прекрасно знали, что избавиться от меня он не сможет. Да и папе это совершенно точно не понравится, а с моим родителем никто в здравом уме не связывается: если кто и был опаснее этого Пирата, так мой папуля, весьма скорый на расправу с неугодными ему личностями. И пусть Вишневский и выглядел абсолютным психом, в его здравомыслии и любви к собственной шкуре сомневаться не приходилось.

– Почему нет?

– Действительно, странный вопрос, – усмехнулась я.

– И все же?

– Я взрослая девочка, и могу себе позволить пить что угодно. Или ты переживаешь, что я загнусь от алкоголизма и ты не успеешь мелко нагадить под моей дверью?

– Алкоголики обычно выглядят немного по-другому, так что загнуться от сего порока в ближайшем будущем тебе не грозит, – порадовал он.

– С какой целью ты здесь, Андрей? – тяжело вздохнула я. Вздох относился к тому факту, что разгадывать его ребусы у меня не было желания, а в их наличии не приходилось даже сомневаться: Вишневский тот еще мерзавец, с ним лучше держать ухо востро. Он из тех людей, у кого за секретом скрывается тайна, которая в свою очередь прячет загадку. Семь лет он притворялся мертвым, пока не решил вдруг воскреснуть. Утверждает, что на такую светлую мысль натолкнула его моя персона, но я не очень то верю: вернулся он, потому что ему было скучно. Он жаждал действий и крови. Ну и в свою очередь тот факт, что летом он обзавелся пулевым ранением плеча при моем непосредственном участии, не очень помог нашей и без того не слишком крепкой дружбе. Возможно, я не стреляла в него сама, но он прекрасно знал, что это все моих рук дело. Я ждала ответных действий вот уже полгода, но до сих пор не дождалась. Возможно, как раз сейчас он и объявит мне войну. Хотя он пытался убрать Ромку: чем не объявление войны? Мои действия – лишь скромный ответ. Сам же Вишневский утверждал, что это было «для моей пользы»: избавить меня от камня на шее, то есть от Ромки, подставив при этом Макара. Последний был счастливым обладателем звания «досадная помеха», потому что до «камня на шее» не дотягивал. В общем, до конца обстоятельства его появления в городе я так и не выяснила, как и подробности его чудесного спасения. Его родители погибли при обвале здания много лет назад, Андрею якобы просто повезло, но в этой истории осталось еще много вопросов. Я собиралась заняться этим типом вплотную, но все время откладывала… если честно, потому что боялась узнать правду, ведь в этом замешана моя семья тоже.

– Ты мне конечно не поверишь, но я здесь совершенно случайно, – ответил он и был абсолютно прав: случайности очень редко когда бывают случайными, это каждому известно, а в случае с Вишневским это и вовсе исключалось, что известно немногим, и я в числе этих счастливчиков.

– Вот как.

– Ну в бар я зашел, потому что увидел, как ты своей шикарной походкой завернула сюда. Взгляд у тебя был такой, что ты всех детишек распугала, а вот мои ноги сами понесли меня следом, хотя я не очень горел желанием слушать оскорбления избалованной дряни. В конце концов, оскорбления оскорблениями, а у тебя есть таланты, ради которых многое можно стерпеть.

– Когда ноги сильнее мозга – это печально, – посочувствовала я, проигнорировав камень в мой огород. Хотя от Вишневского это скорее можно было расценивать как комплимент.

– Тут дело не совсем в ногах, а совсем в другом органе, но да, согласен.

– Это мерзко, даже по твоим меркам. Но с другой стороны, мне тебя даже жаль: ты трахнул пятнадцатилетнюю больше десяти лет назад и до сих пор об этом вспоминаешь. Как это называется?

– Не стоит приписывать меня к извращенцам. В конце концов, мне самому было чуть больше двадцати, да и ты так настаивала…

– Ты болен, Андрей.

– А ты?

– Кажется, мы немного увлеклись, – мягко напомнила я.

– В общем, возвращаясь к твоему вопросу, – как будто не обратил он внимания на мои слова, – Само собой, моя конечная цель – это исполнение тобой моего самого главного желания. Не обязательно сегодня, но…

Его самое заветное желание – отомстить за ранение, дураку понятно. Око за око, и тому подобное. Но почему я то вдруг должна исполнить его желание? Он что, рассчитывает, что я разбегусь и прыгну с десятого этажа головой вниз?! Или снотворного наглотаюсь, устав от его дурацких разговоров?!

Этот маньяк широко улыбнулся, а я пнула ногой его стул. Это один из моих любимых трюков, но этот гад оказался быстрее меня: схватился за барную стойку и удержался на месте, причем дурацкая пиратская ухмылка ни на секунду не сошла с его физиономии. Обычно к такому бывает готов только Ромка, и то нет-нет, да удается застать его врасплох… Вишневский отхлебнул еще мартини и прокомментировал:

– Ну хорошо, пока мое желание откладывается.

– Оно останется несбыточным, – отрезала я, так и не определившись, чего он там желает.

– Хочешь, поспорим?

– И в чем смысл сего спора?

– Если ты его не видишь, это еще не значит, что его нет, – глубокомысленно изрек он, – Ну и вероятность выигрыша на твоей стороне… ты наверняка так думаешь. Ну что, по рукам?

– Интересно, что мне мешает после спора послать тебя куда подальше? – задумалась я.

– Обижаешь, моя хорошая. Такие как мы не спорят просто так… К примеру, мы можем заключить договор, разумеется, на бумаге.

– Хватит говорить «такие как мы». Это звучит, как будто мы похожи.

– Так и есть, солнце, так и есть. Ну так что, договор? Скажем, на миллион?

– Оставь миллион себе, – фыркнула я, – Потрать на покупку дешевых женщин, которых ты достоин и забавляйся с ними сколько твоей мерзкой душе угодно… Или на галстук, – подумав, решила добавить, потому что глаза так и рябило от этого жуткого цыплячьего цвета.

– Забавно, – заметил он, без пиратской усмешки само собой не обошлось, – Ты утверждаешь, что уверена в победе, но…

– Еще мартини, – перебила я его, обращаясь к бармену. Слушать эту чушь желания не было никакого, – Оливок и водки побольше.

Бармен кивнул и опять удалился. До сего момента он смотрел на нас с заметным интересом. Стоял он примерно в пяти метрах, так что вполне мог не только смотреть, но еще и слушать. Бедный, он должно быть в шоке.

– И ты бы вполне могла согласиться на спор, я же знаю, – продолжил Андрей, хотя я не просила, – Но больше всего ты ненавидишь проигрывать, не так ли? Тем более обмануть меня будет куда труднее, чем твоего пустоголового блондина. К примеру, я прекрасно знаю о твоих шаловливых ручках… Как это зовется?

– Не твое дело!

– Надо бы поинтересоваться. И придется тебе ставить подпись обеими руками.

– Ты псих, я не буду с тобой спорить!

– Порой самое причудливое безрассудство как правило бывает порождением самого утонченного рассудка… Ну что ж, значит, в другой раз, – внезапно сдался Вишневский.

– Или никогда, – предложила я, вконец потеряв нить разговора. Да и кто разберет этих ненормальных?

– Никогда не говори никогда, моя дорогая.

– И все же я рискну.

Он медленно растянул губы в улыбке, а потом и вовсе захохотал, сходство с психом стало абсолютным:

– Вот поэтому ты мне так нравишься: кто еще способен вдохновить на поступки, находящиеся за гранью возможного? Никогда случиться очень скоро, Сентябрина, я тебе это обещаю.

– Или все же никогда, – не желала я отступать, и решила сменить тему, потому что этот бред надоел даже мне, а нас еще и бедолага бармен слушает. В последнее время человеколюбие во мне так и растет, – Кстати, как там твое плечо?

В глазах его мелькнул недобрый огонек:

– Целое и невредимое. Надеюсь, тут по соседству твой дружок не обретается?

Я пожала плечами:

– Никогда нельзя знать наверняка.

– Никогда не говори никогда, – повторился он.

– И опять же: рискну!

– Что ж, я готов испытать судьбу… в этот раз. Но хватит уже обо мне, давай поговорим о тебе! – продемонстрировал он очередную недобрую улыбку.

– Моя любимая тема, но вообще-то я надеялась, что ты уйдешь.

Само собой, мои надежды тут мало кого волновали:

– Я слышал, твой недалекий блондинчик нашел свою половину? Надеюсь, они стоят друг друга… есть в этом парне что-то такое, что меня безмерно раздражает.

– Ты безмерно раздражаешь всех окружающих, так что у вас есть что-то общее, – буркнула я, покачав головой: слухи имели прямо таки фантастическую скорость.

– Вряд ли, блондин – невероятно пресная личность. Имел неудовольствие встретить его на прошлой неделе и чуть не загнулся от скуки.

– Лучше бы загнулся.

– Вот как? – Вишневский поднял одну бровь и посверлил меня насмешливым взглядом, – Теперь понятно, почему ты торчишь в баре посреди дня. Неужели твой зануда настолько запал в душу? Признаться, не ожидал: он и вдруг ты. Как там говорится… человеком правит любовь, а любит он то, что уходит?

– Или просто любит свои желания, а не желаемое, – поддакнула я, демонстрируя, что он тут не единственный умник, – Интересно, как ты так быстро узнал про половину? Опять следишь?

– Приглядываю, но исключительно за тобой. А про твоего Ивана-дурачка мне сказал Март.

– Ты разговаривал с Мартом?!

– Ну, мы возобновили старую дружбу. Ты же не против? – поинтересовался он таким тоном, что ясно: мое мнение тут мало кого интересует.

– Нет, – после пары минут раздумий ответила я чистую правду, решив не обращать внимания на его тон.

Кажется, Вишневский такого ответа ожидал меньше всего: темные брови поползли наверх, а потом резко вниз, он нахмурился, явно ожидая подвоха:

– Вот как?

– Ага.

– Ты ненавидишь своего брата или что? Помнится, раньше вы были друг за друга горой, хоть и негласно… неужели я так много пропустил?

– Всего то семь лет, – пожала я плечами.

– Это не ответ.

– А я и не обязана отвечать. Но раз уж мы говорим о Марте, сделаю исключение: я не возражаю не потому, что он общается со сдвинутым на всю голову маньяком, а потому, что к нему вернулся друг. Ему трудно даются новые знакомства, а с тобой он чаще всего выходил из дома. За последние семь лет многое поменялось, Андрей… И к тому же, я уверена, ты догадываешься, что если навредишь моему брату, я намотаю твои подлые кишки на твою же нечистую руку и заставлю тебя на все это смотреть, пока не сдохнешь.

– Ты сделаешь это сама, или отправишь своего исполнителя?

– Никогда бы не лишила себя подобного удовольствия.

– Ты девушка моей мечты, я уже говорил? – мое замечание его ничуть не испугало, наоборот, обрадовало.

– Ты такой извращенец, – поморщилась я и поднялась со своего места, – Надеюсь, мы не увидимся еще как минимум полгода.

Вообще-то, я хотела сказать еще семь лет, но не была такой уж оптимисткой. Скорее, реалисткой с нотками пессимизма… это все ноябрь действовал, не иначе. Я направилась к выходу, когда он бросил мне в спину:

– Мы увидимся раньше, чем ты думаешь, душа моя.

Прозвучало как самая настоящая угроза, что мне не понравилось. Возможно, много лет назад мы и находили общий язык с Вишневским, но сейчас мне хотелось его придушить, как только увижу. Не стоило ему стрелять в моего Ромочку, этого я ему никогда не прощу…

Мартини дало о себе знать, так что пришлось позвонить другу: как обычно, он не подвел и появился возле торгового центра в рекордные сроки: подождать пришлось пятнадцать минут. Я села в Ромкину новую тачку. Наконец-то он внял моим советам и избавился от своего монстра, который занимал два парковочных места (это если удачно припаркуешься, если нет – все три) и разжился приличным автомобилем, который выбрала я, само собой. На самом деле, подарила новенькую черную Ауди, копию моей кроме цвета, тоже я, использовав деньги, что в свою очередь были «подарены» мне Вишневским. Сначала я собиралась все вернуть, но потом посчитала справедливым: этот гад стрелял в Ромку, и второй, как пострадавшая сторона, получил компенсацию в виде автомобиля. Друг от такого подарка долго отказывался, но потом вручил мне бриллиантовое колье, которое я так давно хотела получить, и вроде как успокоился.

– Я встретила нашего общего знакомого. Ну знаешь, со шрамами, – первым делом сообщила я Ромке, чтобы отвлечь его от неизбежных вопросов: что я здесь делаю? Почему я посещаю бары среди дня? Почему от меня несет водкой? Ну и прочее в том же духе… В последнее время друг слишком уж пекся о моем здоровье, и не только физическом.

– Вишневского? – Ромка сразу нахмурился, – Что он хотел?

– Как ни странно, ничего. Улыбался, шутил, угрожал. Ну знаешь, все как обычно. Но пакость почти наверняка затеял, надо быть начеку.

– Держалась бы ты от него подальше.

– Вот еще. Это он должен держаться подальше, – фыркнула я, – На самом деле, я позвонила, потому что хочу потолковать с бывшим парнем Крокодильды.

Ромка всегда понимал меня с полуслова:

– Я так понимаю, мой совет оставить все как есть ты проигнорировала?

– Она что-то скрывает. И уж точно не такой ангелок, каким ее все считают!

– Надеюсь, ты права, – тяжко вздохнул Ромка и повернул на нужную нам улицу. Похоже, он помнил наизусть адрес, никуда не заглядывая, он вскоре притормозил возле типовой пятиэтажки, неизвестно с какой целью окрашенной в цыплячий цвет.

– Жуть какая, – прокомментировала я и зажмурила на минуту глаза, потому что отныне подобный оттенок будет ассоциироваться у меня с дурацким галстуком и его хозяином.

– Мне с тобой пойти, или тут подождать?

– Подождать, – после некоторых сомнений решила я и направилась к подъезду под номером один.

Некий Семен Алексеевич Коростелев проживал на четвертом этаже, лифт, само собой, здесь не был предусмотрен. Мой дом трехэтажный, в нем и то лифт имелся… Когда я поднялась на третий этаж, едва не столкнулась с парнем: он спускался, весело насвистывая и на ходу пытался натянуть шапку. На вид ему было лет двадцать семь, темные волосы коротко подстрижены, на лице двухдневная щетина. Сама не знаю почему, но я шагнула к нему, жестом останавливая, приветливо улыбнулась и поинтересовалась:

– А вы не подскажете, в какой квартире Семен Коростелев живет?

Парень окинул меня взглядом, но вместо ответной улыбки заметно нахмурился. Такой реакции я уж точно не ожидала, так что на всякий случай нахмурилась в ответ.

– А кто его спрашивает?

– Если не возражаете, я скажу это ему лично, – ответила я, уже догадываясь, что поймала самого Семена.

– Как знаете, – пожал он плечами и попытался меня обойти, но я его остановила.

– Скажу, когда мы с вами поднимемся наверх и поговорим. Если вы конечно не хотите делиться подробностями своей личной жизни с соседями.

Он усмехнулся и кивнул:

– С ними не надо делиться – сами все знают. Но хорошо, давайте поднимемся.

Первым он начал подниматься на нужный нам четвертый этаж, я следом, слегка удивленная: как то легко он согласился со мной поговорить. Семен открыл дверь своим ключом, пропустил меня вперед и жестом показал, куда идти. Я оказалась в зале с цветастым ковром, подобные которому видела только в старинных фильмах, видавшем виды диваном и пузатым телевизором. К дивану в комплекте прилагалось кресло, испачканное в чем-то зеленоватом. Сделав нелегкий выбор между скрипучим гигантом и его младшим заляпанным братом, я все же устроилась на диване и пообещала себе в следующий раз подобной ситуации избежать. Правда, пока не решила, как: носить с собой складной стул не очень удобно, да и сидеть на нем собственно тоже; кресло не подходило практически из тех же соображений. Можно брать с собой плед…

– Ну, так о чем вы хотели со мной поговорить? – прервал мои интересные мысли парень, устраиваясь на измазанное непонятной субстанцией кресло.

– О вас.

– Неужели? Так спрашивайте!

– Не скажу, что жалуюсь, но вам не кажется, что вы как то слишком легко согласились говорить со мной? – поделилась я своими подозрениями, внимательно наблюдая за Семеном.

Он неопределенно пожал плечами:

– Вы похожи на девушку, которая не упустит своего. Так зачем все усложнять?

«А ты не похож на парня, который может сделать такие выводы» – язвительно отметила я, правда, только мысленно, а вслух согласилась:

– Действительно. Вот бы все руководствовались подобными принципами.

– Некоторые простоту не жалуют.

– В том числе и я. Потому что по опыту знаю, что за простотой чаще всего кроется подвох, Семен.

– Чаще всего, – он опять пожал плечами. Вид имел равнодушный, но пару раз я заметила, как он смотрел на часы.

– Торопитесь?

– Немного, так что если не возражаете…

– Ничуть, – перебила я, – Я здесь, потому что хочу поговорить об Анне Абрамовой.

– И зачем вам Анька? – если он и удивился, то виду не подал. Совершенно.

– Вы горели желанием поговорить, и я вас слушаю, Семен. Расскажите о ваших взаимоотношениях.

– Нормальные отношения, не хуже, чем у других.

– И долго они длились?

– Около двух лет, – сразу ответил он.

– И почему они завершились?

– Потому что я неподходящий парень, – усмехнулся Семен.

– Поясните?

– Анька хорошая девушка, правда. Мне повезло, что такую как она вообще встретил… Среди моих знакомых, знаете ли, подобные ей не водятся. А за ней мне пришлось чуть ли не полгода бегать, а она даже не смотрела в мою сторону. Но потом как то завертелось, и вот мы вместе. Продержались два года, потом она ушла: не смогла мириться с моими дружками да гулянками. У нее самой то дети на уме, да дом…

– Не похоже, что вы раскаиваетесь, – заметила я.

– Жизнь продолжается, не все же по ней убиваться.

– Вы продолжаете общаться после разрыва?

– Нет.

– Расскажите мне об Анне?

– Что рассказать? – он вроде бы удивился такому вопросу, – Вроде, я уже изложил все, про знакомство и типа того…

– То была история о ваших отношениях, – последнее я выделила, – Хоть и не особо подробная. А хочу слышать что-то о ней самой.

– Ну не знаю даже… добрая она, очень. На котах своих помешана просто, постоянно кормила всяких дворняг. Терпеть не могла, когда я врал: предпочитала слышать все как есть. Работу очень любила, детей своих просто обожала… Она вообще старалась во всем и всех видеть только хорошее, такое редко сейчас можно встретить.

– Почему редко? В психушке каждый второй любвеобильный, – не согласилась я. Будь здесь Ромка, наверняка отругал бы за такое ехидство.

– Нет, Аня…

– Ангел?

– Может, и не ангел, но ничего плохого о ней сказать не могу.

– В таком случае потерять такое сокровище мог только глупец.

Семен как-то криво улыбнулся, но промолчал, так что я продолжила:

– Оставим ее святость. У нее было много подруг?

– Ну она же так много работала… на друзей времени совсем не оставалось.

– Неужели вообще никого? – не поверила я.

– Возможно, она дружила с кем-то на работе, – неуверенно предположил мой собеседник.

– То есть, наверняка вы сказать не можете?

– Нет, – неохотно признался Семен, – Дома ее другом был я, в остальное время она пропадала либо в своих питомниках, либо на работе.

– Бывает и такое… – пробормотала я, – А у вас не осталось совместных фотографий?

– Кажется, нет. А что?

– Неужели все выкинули?

– Да, – просто ответил Семен.

– И с компьютера удалили?! – не поверила я.

– Не удалял. В прошлом месяце я заменил его на более новую модель, а фотографии скинуть забыл. Возможно, и осталась пара, но это из самых последних.

– Покажете мне?

Семен нахмурился, но возражать не стал: включил компьютер, щелкнул несколько раз и вывел на экран фото: Крокодильша на фоне какого-то леса крепко обнимала Семена, он развел руки по сторонам, что-то крича в камеру (наверняка фразу вроде «я король мира!»). Следующая фотография: они стоят прямо и улыбаются в камеру.

– Давно это было? – поинтересовалась я.

– В прошлом году… Еще вопросы? Просто мне на самом деле пора, ребята ждут, – вспомнил Семен, что торопится.

– Если появятся вопросы, я вас найду. А пока нет.

На мое «я вас найду» он поморщился, но в конце концов кивнул. И чем я так парню не приглянулась?! Вместе мы покинули сначала квартиру, потом и подъезд, и там уже разошлись в разные стороны: я посеменила к Ромочке, который накуривал возле своей черной красавицы, куда пошел Семен мне было не интересно. Я подошла к другу, выдернула сигарету из его рук и откинула в сторону: мы пообещали друг другу бороться с вредной привычкой. То есть, у меня таковой привычки и вовсе не было, курил один Ромка, но почему-то он заявил, что я тоже зависима.

– Ну? – недовольно поинтересовался он.

– Врет господин Коростелев, как сивый мерин. И даже не краснеет.

Мне пришлось коротко изложить беседу. В следующий раз возьму друга с собой, этак замучаешься пересказами заниматься.

– Вроде как все укладывается в общую схему, – пожал плечами Ромка, – Почему ты думаешь, что он врет? Его слова вполне соответствуют тому, что мы и так уже о ней знаем.

– Врет, потому что все укладывается в общую схему.

– Слабый довод.

– Отлично, тогда вот тебе еще один: он нахмурился, едва меня увидел. Тебе не кажется это подозрительным?

– Ты не обязана всем нравится.

– Я еще не успела ему нахамить, так что я не могла ему не понравится. Такое в принципе невозможно, – отрезала я.

– Может, ему брюнетки нравятся?

– Ему не брюнетки нравятся, а Крокодильда с мышиного цвета волосами. Ну, по крайней мере, он так утверждает.

– Ну влюблен парень, все дела… Не всем слюни пускать при твоем светлом лике, – не желал Ромка сдаваться.

– Отлично. Тогда почему у нее нет друзей? А описание? Ты слышал, как он ее описывал? Общими фразами, которые сводились к чему-то вроде: «Анечка очень добрая, любит кошек, работу и вообще она добрая. И да, совсем забыл о ее доброте к кошкам. А уж какая она добрая!…».

– Успокойся, – поморщился Ромка.

– Так говорят только о тех, кого вообще не знают! – не хотела я отступать. Объяснить Ромке свои впечатления от беседы я как следует не могла, он там не присутствовал. А было что-то такое в этом Семене… вроде и держался парень довольно уверенно, но все же я ему не верила. Было в его рассказе что-то странное.

– Не обижайся, но мне кажется, ты просто придираешься. Ищешь любую возможность насолить Крокодильде… тьфу ты… Анне этой в общем. Может, тебе лучше сгонять на Мальдивы на пару недель? А вернешься, Новый Год как раз, а? – подхалимски предложил этот иезуит.

– Ну уж нет, я эту лживую змею близко не подпущу к Макару. Она что-то скрывает, и будь я проклята, если это не так!

– Ты уверена, что это не банальная ревность?

– Ромочка, хватит молоть чепуху: я всегда уверена!

– Отлично, тогда мы все вместе и выясним, твоей уверенности мне достаточно, – сдался-таки друг.

– Я так тебя люблю, – в доказательство я кинулась к нему в объятья и даже позволила погладить себя по волосам, что в обычное время непозволительная роскошь.

– Само собой, любишь.

В такие моменты он становился жутко самодовольным.

Следующим моим шагом было изучение бывшего парня Крокодильды. Не знаю, почему, но интуиция моя не желала мириться и настойчиво кричала, что с парнем что-то не так. Как я и объяснила Ромке, общее впечатление от разговора было двояким: вроде, он не нервничал, но судя по всему врать ему не впервой. Я, например, тоже не нервничаю. Но уж слишком легко пошел на разговор, как будто меня поджидал. Неужели Крокодильда предупредила о моем и попросила со мной побеседовать? Это бы многое объяснило… Но все равно, мне не нравился его рассказ: добрая, добрая, добрая… Не жалую я это слово.

В общем, парня я проверяла самым популярным и в большинстве случаев достоверным сейчас способом: просто изучила его страницы в социальных сетях. Фотографий с Крокодильдой у него не было, что неудивительно, раз они расстались. Его лучших друзей вычислила практически сразу: по шутливым комментариям и оценкам. Ну, я предположила, что комментарии должны быть шутливые, на самом деле больше походило, что его друзья умственно отсталые. Итого я выделила троих молодых людей примерно его возраста. Двое из них оказались женаты и даже успели обзавестись потомством, так что я предположила, что в последнее время они больше дружат в интернете, нежели при встречах. Остался некто Дмитрий Котов, практически на всех фотографиях позировавший с бутылкой пива. У него отсутствовал один передний зуб, но судя по тому, как широко он улыбался, этот экземпляр чувствовал себя необыкновенно привлекательным. У него была целая куча фотографий с Семеном, в том числе и трехгодичной давности. Семен представал на них не в лучшем своем состоянии, так что я не удивлена, что Крокодильда от него сбежала. В общем, если и был у Семена друг, который знал больше других, так это Дмитрий Котов.

Я громко позвала Ромку, который хозяйничал на моей кухне. Он появился через пять минут, облаченный в фартук. Выглядел при этом в высшей степени забавно, я не могла сдержать улыбку:

– Ты что, решил сменить вид деятельности?

– Просто у тебя на кухне столько техники, а ты туда даже не заходишь, – улыбнулся он в ответ.

– Я пью там кофе, – напомнила я, – И пользуюсь кофе-машиной.

– А сегодня еще и отобедаешь. Чего звала?

Я повернула к нему ноутбук и ткнула в экран:

– Хочу, чтобы ты побеседовал вот с этим парнем.

– С ним? – изумился друг, приглядываясь к беззубому, – Это кто еще такой?!

– Это друг Семена, парня Крокодильши. Не сказать, что он умеет подбирать друзей… да и девушек в общем-то тоже… Но нам это не важно. Я бы сама с ним потолковала, но думаю, лучше будет, если этим займешься ты.

– И о чем мне с ним беседовать?

– Как это о чем?! О Крокодильше конечно!

– Ты не слишком ли увлеклась?

– Это только начало!

Ромка еще некоторое время смотрел на фото, потом нехотя кивнул:

– Сегодня позже вечером и займусь. Через пять минут у нас ужин! – оповестил он и удалился на кухню.

– Для ужина еще рано, – напомнила я.

– Значит, обедо-ужин! – крикнул он уже с кухни.

Пока я листала фотографии, слышала, как он кому-то звонит. Выясняет адрес Котова, надо полагать. Что ж, надеюсь, сегодня у нас будет хоть что-то интересное.

Мы пообедо-ужинали с Ромашкой: он пожарил два куска мяса на гриле, а улыбался так, словно как минимум готовил сарсуэлу. Кстати, от последней я бы точно не отказалась… Может, мне стоит поощрить Ромкино увлечение готовкой? Или отправить на кулинарные курсы?

После трапезы Ромка отбыл по моему заданию, а я нехотя собралась и поехала домой, то есть в отчий дом: субботние вечера давно стали у нас традицией. Вряд ли Ирочка приготовит сарсуэлу, но наверняка это будет что-то очень вкусное.

Как всегда бросив машину возле дома, я отметила, что мамулины два садовника наверняка умирают от скуки: декабрь – не сезон для прекрасного сада. Маман у меня приходит в неописуемый восторг от подстриженных кустов, оттого и поселила у себя в доме сразу двоих таких же фанатов. Снега пока выпало очень и очень мало, и тот время от времени таял, так что даже убирать нечего: обычно в зимнее время года Иван Иванович и Иван Петрович развлекались различными скульптурами, один раз даже построили самый настоящий лабиринт. Я искренне пожелала им зимы с обильным количеством снега (а то помрут со скуки) и прошла домой: даже в декабре никто не потрудился закрыть входную дверь. Небрежно скинув шубу, я подмигнула своему отражению в зеркале: сегодня на мне было простое черное платье чуть выше колена, высокий хвост и ожерелье, что подарил мне Ромка. Обычно я предпочитаю что-то более экстравагантное, но не сегодня. Отлепившись от зеркала, я пошла на звук: судя по всему, народ обретался в противоположной от столовой стороне. В коридоре я резко притормозила, потому что отчетливо услышала смех Макара и веселое щебетание его Крокодильды. Черт, я и забыла, что папуля теперь его фанат, но приглашать к нам в дом вместе с подружкой?! Хорошо, что я сегодня в черном, прямо как в воду глядела… Еще шаг и я увидела, как они сидят на диване, Крокодильда протянула свою загребущую лапу в сторону моей мамули, демонстрируя свое кольцо… кто бы сомневался! Маман сидела напротив них не одна, а в компании Вишневского, сидящего справа от нее и моего идиотского братца, пристроившего свой зад слева… Пожалуй, это для меня слишком. Лучше угощу Ромку ужином в ресторане. Еще бы я выпила виски, но так и спиться недолго…

Я резво двинулась к выходу, но уйти не успела, потому что меня поймал мой родственник, именуемый так же Симбириным Евгением Андреевичем, или еще проще: папулей. Он искренне улыбался и был, как я это называла, в домашнем образе. Хоть передо мной он и представал в этом образе практически всегда, я знала, что у него есть и другая сторона, с которой некоторые граждане предпочитают не сталкиваться никогда. Иногда я думаю, что актерские способности достались мне вовсе не от мамули.

– Доченька! Я так рад тебя видеть, – по обычаю, он меня обнял и поцеловал в щеку, – Хорошеешь с каждым днем, вылитая Маечка.

– Спасибо, пап.

– Только взгляд у тебя угрюмый, – продолжил папуля раздавать комплименты, – У тебя что, неприятности?

«Как будто ты бы об этом не узнал одним из первых» – подумала я, а вслух заметила:

– Ну, глазками-то я в тебя пошла.

– Ехидство не к лицу красивой девушке, Сентябрина.

– А что к лицу? – задумалась я.

Тут папуля ничего убедительного придумать не смог, посему решил сменить тему:

– К нам сегодня присоединится Андрей, – порадовал он, и потащил меня обратно в дом, как будто я уже сама не разглядела этого маньяка в нашей гостиной.

– А вот это плохо: я надеялась, что он умер. Второй раз. Стоит признать, что мои надежды как всегда тщетны.

– Его пригласил твой брат, так что постарайся вести себя прилично. Он только недавно вернулся, и мне бы не хотелось его пугать… Он единственный сын Игоря, я бы не хотел, чтобы он уехал, – несмотря на весь свой ум, проницательность и жесткость, папуля бывает жутко сентиментальным. И ведь знает же наверняка, как именно Вишневский у нас появился, но виду не подает.

– Уедет он, как же, – буркнула я, – Поганой метлой теперь не выгонишь.

Родитель никак мое замечание не прокомментировал, приняв Соломоново решение игнорировать мои шутки. Мы как раз добрались до гостиной. В комнате воцарилась тишина: все пялились на меня. И если мамуля с радостью, а братец со своим старо-новым другом с любопытством, то Макар с его Крокодильдой с явной тревогой.

– Забыла свой нож в сумочке. – посетовала я, потому что не люблю разочаровывать людей: они тут, понимаешь ли ждали, беспокоились… надо оправдать их ожидания.

– Я привел Сенечку, – заискивающе начал родитель.

Гости недружно поздоровались, напряжение с их физиономий никуда не делось. Лишь Вишневский начал скалиться по привычке.

– Что вы так смотрите? – не удержалась я, прошла вперед и плюхнулась в кресло напротив, – Боитесь, что у меня снайперская винтовка в платье спрятана?! Или онемели от такой красоты?

Последняя фраза предназначалась Крокодильде, которая чем-чем, а красотой уж точно похвастать не могла. По крайней мере, до меня ей уж точно далеко. Она это поняла и вцепилась в руку Макара, изобразив победную улыбку. Я ей подмигнула, намекая, что бой еще не окончен, а только начинается. Как говорится, можно позволить себе проиграть мелкую битву, чтобы выиграть войну.

– Ээ… – не очень остроумно выдавил Макар, Вишневский на это достаточно громко усмехнулся, пробормотав что-то Марту. Детский сад.

– Сентябрина, ты знакома с Анечкой? – прощебетала маман, которая всегда предпочитала игнорировать общую напряженность, которую до конца не понимала. С минуты на минуту она должна начать обсуждать наступление новогодних праздников и планы нашего семейства на эти самые праздники.

– Мамуля, ты же знаешь, я руководствуюсь принципом не запоминать имен людей, которых я больше не увижу. Никогда.

– Нас пригласили на свадьбу, сестренка, – заметил братец, внимательно за мной наблюдая. Его дружок тоже не отводил взгляд, что раздражало. Хорошо, хоть галстук сменил.

– Март, если на свадьбе не будет толпы санитаров, чтобы за тобой приглядывать, то их совершенно точно надо будет пригласить, – напомнила я, заметив, что Макар с невестой с облегчением выдохнули. Наверное, потому что по ошибке подумали, что раз я сказала слово «свадьба», значит, ее допущу. Отлично, пока не буду их разубеждать.

– А какое платье ты хочешь? – вклинилась мамуля и разговор быстро перетек в обсуждение всякой свадебной чепухи, с новогодними праздниками я дала маху.

Оказалось, Крокодильда уже продумала все: от торта до списка гостей, что показалось мне любопытным: как давно они собираются женится? Или у нее с детства все было заготовлено, как в подростковых комедиях? Что за безвкусица…

– Пойду поздороваюсь с Ирой, – оповестила я и направилась в сторону кухни: Ирину я на самом деле обожала, она работала в нашей семье вот уже много лет и очень дружила с моей мамулей. Я считала ее кем-то вроде тетки. А еще она симпатизировала Ромке, чем заслужила дополнительные очки моего доверия. Сегодня я бы вообще предпочла ее общество, но придется терпеть до конца ужина свое семейство.

Ирина мне обрадовалась, я попросила ее освоить рецепт сарсуэлы, и, немного озадаченная, она пообещала сделать все возможное. Я вернулась в гостиную и увидела, что все успели разойтись: то есть, Макар с Крокодильдой и маман остались на месте, а вот остальные мужчины отсутствовали. Я слышала возню наверху: может, подняться и потолковать с братцем наедине? Принять окончательное решение я не успела: кто-то весьма неинтеллигентно схватил меня за плечо и развернул к себе. Методом исключения (папуля бы себе такого не позволил, брат тоже вряд ли), я опознала Вишневского еще до того, как увидела. Ловко увернувшись от моего несильного удара (старая привычка), он оскалился и поинтересовался:

– Ну что, ты подумала насчет пари?

– А у тебя любопытные рефлексы, – заметила я, – Многочисленные драки в барах и казино дают о себе знать?

– Твои мне тоже нравятся. Что, устроим кулачный бой?

– Ты кажется зациклился: кулачный бой, пари… что же будет дальше? Дуэль? Тебе надо с кем-то это обсудить, – посоветовала я, высвобождая плечо и делая шаг назад.

– С тобой, например.

– Я не хочу ничего обсуждать.

– Почему?!

– Ты мне противен. Это безвыигрышная ситуация.

– Но я обожаю выигрывать безвыигрышные ситуации, – Вишневский шагнул вперед и опасно наклонил ко мне голову. Резко уйдя вправо, я вывернулась и оказалась за его спиной.

– Ты что, только что пытался поцеловать меня? – рявкнула я, сама в это не веря.

– Нет! – он повернулся и подарил мне свою пиратскую ухмылку, которую я, честно, ненавидела.

– Тогда что?! Врезать мне головой?!

– Ну… смотря что тебя больше возбуждает, моя сладкая. Я бы поставил на второе. Мне помнится…

– Фу.

Он пожал плечами.

– Как вообще можно быть настолько неприятной личностью? – по непонятной причине этот вопрос меня на самом деле интересовал.

– Настолько неприятной, что рядом со мной тебе не по себе?

– Фу! – повторила я, повернулась к лестнице и крикнула, – Март, когда будешь спускаться, захвати свою утку! Или ведро, меня тошнит!

– Дура! – послышалось сверху, голос принадлежал братцу.

Вишневский все еще терся рядом, я ткнула его локтем и буркнула:

– Отвали!

– Утка? – влез папуля, появившись из своего кабинета, – А я думал, у нас сегодня что-то с креветками. Ну вот…

Он выглядел расстроенным. По непонятным мне причинам папуля утку не жаловал, как и любое мясо птицы в принципе.

– Я думаю, креветки тоже будут, – пообещал Вишневский, хитро на меня поглядывая. Папуля перевел взгляд с меня на Андрея и почему-то улыбнулся.

– Господи, как я хочу домой! – закатила я глаза.

– Ирочка сказала, мы можем двигаться в сторону столовой, – появилась из гостиной мамуля, – Сенечка, ты уже видела елку? На следующей неделе я приеду к тебе и мы что-нибудь придумаем и с твоей квартирой.

– Я уже придумала: купила ящик шампанского.

Мамуля мой комментарий проигнорировала и продолжила рассуждать об украшении моей квартиры. Недружным шагом мы двинулись в столовую. По дороге я задалась вопросом: почему каждый из членов семьи тащит на наш ужин кого попало, а мне такого не позволено? То есть, Ромка иногда меня сопровождал, но папуля друга недолюбливал и давал понять, что желает видеть меня в одиночестве. Ну и не то чтобы сам Ромка рвался в наш цирк… В общем, я решила что в следующий раз без поддержки здесь и ноги моей здесь не будет…

Мы расселись, причем получилось так, что Март изменил своей традиции и пристроился по одну сторону стола со мной. Правда, между нами втиснулся Вишневский, наверняка специально. Соответственно, папуля по традиции во главе стола, а счастливая парочка и мамуля напротив нас.

– Похоже, утка отменяется, – заметил папуля, сразу повеселев.

– Какая утка?! – ахнула мама, Вишневский хихикнул, а парочка напротив переводила недоуменный взгляд с папули на меня.

– Сентябрина сказала…

– Сентябрина вообще любит поговорить, – ожил Макар, смерив меня недовольным взглядом. Похоже, его невеста настучала о нашей милой беседе.

– Но не с тобой, ведь тогда она бы давно умерла со скуки, – оскалился Вишневский. Этот то с какой стати на Макара взъелся?

– Она здесь, и вполне себе живая, – разозлилась я.

– Почему когда в комнате присутствует моя дочь, все впадают в детство?! – задумался папуля, Макар сразу покраснел и придвинулся к своей невесте.

Зато Вишневский обрадовался, снабдив всех присутствующих злодейской улыбочкой:

– Мне одному кажется, что наш светлоликий парень как то слишком нервничает?

– Тебя забыл спросить!

– Андрей! – пискнула мамуля, но Вишневскому было явно плевать на неловкость, которую он привносит.

– Почему ты нервничаешь, Макар? Или я чего-то не знаю?

– Просто мы волнуемся о предстоящей свадьбе, правда, малыш? – прощебетала Крокодильша, смерив Вишневского злобным взглядом своих маленьких глазенок. Мне показалось, или она как-то слишком злилась?

– В доме есть коньяк? – поинтересовалась я неизвестно у кого. Мамуля громко ахнула, папуля просто нахмурился и отхлебнул вино. Наверняка в данный момент он думал о возможных проектах, инвестициях, разнообразных конкурентах… В нашей семье главное – научиться не воспринимать происходящее всерьез.

– Я думал, ты предпочитаешь мартини.

– Тебе то откуда знать? – ожил Макар, недовольно глядя на Вишневского, начисто забыв, что у него невеста под боком сидит.

– Я не любитель терять времени зря.

– Это я такой чувствительный, или в комнате какая-то напряженность? – в свою очередь задумался братец, копируя своего дружка. Это называется обаяние зла.

– Просто, нас сегодня слишком много, – промямлил родитель, мыслями находясь далеко отсюда. Надеюсь, в следующий раз ему хватит ума сократить список приглашенных по крайней мере вдвое.

– Давайте просто есть! – рявкнула я.

Все опасливо схватили столовые приборы и принялись за салат с креветками. Папуля с Макаром вяло обсуждали царящую политическую ситуацию, Крокодильда пялилась в тарелку, мама не нашла лучшего времени пристать к Марту с его лечением. Братец страдал от агорафобии и лечиться напрочь отказывался, аргументируя тем, что его все и так устраивает. Но сейчас, кажется, чувствовал себя немного неловко. Маман продолжала настаивать на новогодней вылазке, но Март никуда вылезать упорно не желал.

– Хватит уже пялиться на своего скудоумного блондинчика, – шепнул Вишневский, придвинувшись ко мне слишком близко.

От его близости я поежилась и предпочла отодвинуться:

– Отвали.

– Ты заметила, как напряженно они себя ведут? Девчонке явно неловко, она осознает насколько она тут не к месту, Макар тоже это понимает и чувствует себя не в своей тарелке. Думаю, парень понимает, что совершил ошибку, но никогда в этом не признается. Ведь ты для него была куда более выгодной партией… Но он же такой упертый павлин, лучше разобьется в лепешку, чем выставит себя в непригодном свете перед твоим отцом. Он понимает и это, оттого злиться, а его серая мышь замечает перемены в его настроении и нервничает все больше…

Вообще-то, я еще в гостиной сделала подобные выводы, лишь с небольшими различиями, но Вишневского это не касалось ни коим образом.

– Март, ты не хочешь поделиться своими книгами по превращению в растение со своим другом? Может, тогда он наконец заткнется?

– Извини, сестренка, я их выбросил, – усмехнулся братец, предварительно переглянувшись со своим горе-другом.

– Признай, что упустила этого тюфяка, пора двигаться дальше, – опять наклонился ко мне Вишневский.

– Что ты ко мне привязался?!

– Ну, я всегда питал к тебе слабость, сама знаешь, – пожал он плечами, немного отодвигаясь.

– Знаю, – усмехнулась я, – И, насколько я помню, еще большую слабость ты питал ко всякой грязи: еле ноги передвигал с одной вечеринки на другую, координации хватало только чтобы удержать в руке стакан.

– Ну это ты зря, моей координации много на что хватало, – подмигнул этот извращенец.

– Фу!

– Ты сегодня повторяешься.

– Потому что ты такой мерзкий!

– И эта говорит та девчонка, что была в меня влюблена.

– Все мы совершаем ошибки. Кто то большие, как я.

– Говорят, первая любовь самая незабываемая. Наверное, поэтому я не могу выкинуть тебя из головы.

– Не преувеличивай, мы оба знаем, что первая любовь у тебя была с бутылкой, а я – так, чтобы отвлечься, – отрезала я.

– Мы же выросли вместе, я видел тебя девочкой с бантиками, мне всегда казалось, что тебе одиннадцать, не больше. Ты никогда не была просто отвлечением.

– Ну-ну.

– Я серьезно.

– Тогда, по твоей логике, сейчас я едва достигла пятнадцати, чертов педофил, – наверное, получилось громче, чем следовало, потому что за столом воцарилось молчание. Даже папуля с Макаром перестали обсуждать политику, или что они там обсуждали.

– Неловко, – заметил Март, явно наслаждаясь ситуацией. Такие семейные сборища были развлечением для брата, который практически не покидал дом. Да и ситуация на самом деле была забавной, учитывая, что наше с Андреем прошлое для остальных тайна.

– Просто Андрей сообщил, что испытывал ко мне вожделение, когда мне было одиннадцать. Кажется, это ненормально, или я что-то путаю?

– Что? – ахнула мамуля, хватаясь за сердце.

– Сентябрина! – косясь на мамулю и одаривая меня недовольным взглядом одновременно, повысил голос папуля. На самом деле он использовал «Сентябрина» каждый раз, когда не знал, что сказать.

– Где ты откопала это слово? – задался вопросом малообразованный Март.

– Вообще-то, пятнадцать, – уточнил Вишневский, подмигнув мне, как бы намекая на наш «маленький секрет». Вот же мерзавец.

– Спятил?! – возмутился братец, – Да она в пятнадцать напоминала внучку Гитлера, по сравнению с теми временами сейчас с нами сидит ангел!

– Март, напрягать мозг, когда его нет – плохо, так и голова может разболеться! – напомнила я.

Ответ братца услышать я не успела, зазвонил мой телефон: высветилась фотография Ромки, так что я поспешила покинуть всеобщее веселье и ответить на звонок:

– Ты меня спас!

– Все так плохо? – посочувствовал друг.

– Хуже не бывает. Видел бы ты, что тут за компания собралась… неважно. Я так понимаю, у тебя есть что-то интересное?

– Еще как есть… Признаться, я немного сомневался, но теперь обещаю никогда не относиться с подозрением к твоей интуиции, потому как ты была права.

– Бальзам на мою душу, – порадовалась я.

– Я потолковал с беззубым другом Семена, Дмитрием Котовым. Тот еще тип, до сих пор дрожь берет… Так вот, он понятия не имел, что Семен вообще с кем-то встречался.

Я присвистнула: не знаю, чего я ожидала, но чтобы такого…

– Неожиданно.

– Еще как. Не думаю, что Семен смог бы скрыть подружку, с который по его словам у него были двухлетние отношения. Никакой Анны около него и близко не было. Даже когда я предположил, что Семен ее просто скрывал, Котов отмел мою теорию одним махом: во-первых, полгода из нужного нам срока дружок сожительствовал с барышней, даже отдаленно не напоминающей нашу Анну, во-вторых, Котов чуть ли не каждый день обретается у дружка. Подружку бы уж точно заметил…

– Спасибо, мой любимый друг. Думаю, сейчас я все выясню подробности у самой Крокодильши.

– Она что, тоже у вас дома?!

– Ага.

– Не повезло ей, – посочувствовал Ромка, – Удачи тебе, любовь моя.

– Удача мне ни к чему, Ромочка, – привычно ответила я и повесила трубку.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, я быстро набрала сообщение Анечке (ее номером я разжилась ранее): «Я знаю, что ты скрываешь. Жду тебя на крыльце». Сама же вышла на улицу, накинув мамину легкую шубку, и закурила. Ждать пришлось недолго, через пять минут показалась мышиного цвета голова, а потом и вся Анна.

– Что означает ваше сообщение? – нахмурилась она, завидев меня.

– Ты мне скажи.

– Вы меня разыгрываете? Это что, проверка? Макар мне говорил, что вы на многое способны…

– Проверка была утром, сейчас у меня есть доказательства, – улыбнулась я.

– Доказательства чего?

– Пока только твоей наглой лжи. Но не бойся, я узнаю больше. Видишь ли, Макар прав, иногда я бываю весьма деятельной.

– Я вам не верю, – она сложила руки на груди и вздернула востренький подбородок. Показная уверенность была на лицо, и она понимала, что я вижу ее насквозь.

Я усмехнулась и затушила сигарету:

– А ты и не должна. Как и я в свою очередь не поверила некоему Семену Коростелеву, с которым имела неудовольствие познакомиться сразу после нашей встречи. Не самый приятный тип, ну ты сама должно быть знаешь, раз сделала с ним пару фотографий. Как я понимаю, для достоверности… Не особо талантливая работа, стоило выбрать себе «жениха» понадежнее. Может, ты не рассчитывала, что тобой кто-то всерьез займется? Или это простая экономия?

– Вы разговаривали с Семеном? – она старалась выглядеть незаинтересованной.

– Я так и сказала. И с его другом, который понятия не имеет о том, что у Семена была девушка, тоже поговорила. Ты вообще знала, что он встречался с другой? Это риторический вопрос, мы обе понимаем, что ни с каким Семеном ты не встречалась и видела его всего лишь один раз в своей жизни. Так зачем тебе был нужен подставной парень?

– Все не так…

– Неужели? – перебила я, – Подставной парень наводит на интересные мысли, дорогуша. К примеру, если я копну глубже, что еще смогу узнать…? Сразу говорю, упорства у меня на троих. Никто не будет просто так придумывать себе отношения, тут определенно есть что накопать. Хочешь, чтобы я продолжила?…

– Что вы хотите, – в свою очередь перебила она.

– Это уже другой разговор. Признаться, не ожидала, что все будет так просто…

– Я не хочу с вами связываться. Как я говорила, мне многое о вас рассказывали.

– Лесть тебе не поможет, дурочка, – улыбнулась я, отметив, что в этот раз она не упомянула Макара в качестве источника.

– Это не лесть…

– Хочу, чтобы ты убиралась из моей жизни. И из жизни Макара соответственно. Сейчас же, сиюминутно! – все так же широко улыбаясь, изложила я свои требования.

– Это все?

– Мне этого достаточно, а тебе?

– Вполне, – буркнула она.

– Тогда считаю до пяти!

– Если я уйду, вы не полезете в мою жизнь?

– Посмотрим на твое поведение, милочка. Если ты исчезнешь навсегда, то я буду доброй… А теперь скройся с глаз моих, я начинаю считать до пяти!

– Но моя сумка…

– Раз, – начала я, закатив глаза: почему «сиюминутно» постоянно воспринимается как красное словцо?

– Отлично, но чтоб вы знали: я все равно не планировала выходить за него, да он мне даже не особо нравился! – резко развернувшись, буркнула Крокодильда. Я проводила ее взглядом: она вышла через калитку под недоуменным взглядом нашего охранника. Ну, это было просто. Завтра можно будет с ней потолковать по душам: похоже, девушке есть что мне рассказать. Любопытство – мой порок, признаю. А сегодня, помахав охраннику рукой в знак приветствия, я вернулась в дом, наслаждаясь так легко выигранной войной.

Казалось бы, на такой позитивной ноте можно было заканчивать вечер. Возможно, я еще не попробовала горячее, но все равно намеревалась уйти по-английски.

– Ты что, уже уходишь? – услышала я. Голос, безо всяких сомнений, принадлежал Макару.

– Ага. Вы меня утомили своими свадебными делами, праздниками и семейными драмами. Лучше я посмотрю сериал, там подобной ерунды всегда в избытке.

– Не видела случайно Аню? Она ушла, и я нигде не могу найти.

– Попробуй не искать, – посоветовала я.

– Так ты ее видела?

– Я не слежу за твоей каракатицей, милый.

– Ну да, тебе наверняка не до этого.

– Ты даже не представляешь, насколько ты прав!

– Меня в это не впутывай, – шикнул Макар, предварительно схватив меня за локоть и оттащив в сторону так, чтобы нас не было видно из коридора.

– В каком смысле?

– Хочешь заигрывать с этим спесивым козлом – вперед! Нечего постоянно зыркать в мою сторону и наблюдать за реакцией!

– Так ты следил за мной, – по моей физиономии расплылась глупая улыбка, но я быстро взяла себя в руки, – Даже если нашу беседу можно назвать заигрыванием, это не твое дело. И я уж точно не наблюдала за твоей реакцией.

Он покачал головой и отпустил руку:

– Ты права, это не мое дело.

– И да, твоя Анечка уехала. Сказала, что свадьбы не будет или что-то в этом духе. Кто ж ее невнятную речь разберет… У нее что, прикус неправильный?

– Ты… – он прикрыл глаза, пытаясь справиться с гневом, но я решила не дожидаться развития событий и кучи вопросов от Макара, что грозили на меня обрушиться. Всегда важно вовремя удалиться. Поговорю с ним, когда парень остынет.

– Я, – просто ответив и сладко улыбнувшись, сделала ручкой и осуществила свое намерение, на этот раз успешно. Когда закрывала дверь, увидела, что Макар пытается дозвониться до сбежавшей невесты.

Ну а дальше все пошло совсем не по плану, радовалась я раньше времени: не успела сесть в машину, как увидела нашего охранника: он бежал в сторону дома, вытаращив глаза и широко размахивая руками.

– Что случилось? – крикнула ему.

Он меня не услышал, ввалился сразу в дом. И началось самое настоящее веселье: все семейство на моих глазах вывалило на улицу и дружным строем отправилось за охранником, очередным Иваном. Разумеется, я не отставала, с трудом пытаясь не растянуться на скользкой дороге (так как мой путь был рассчитан как «парковка – дом», зимнюю обувь я проигнорировала) и одновременно разобрать его путаные объяснения:

– Я уже позвонил в полицию, сразу, так сказать. Услышал стрельбу, и… Ну, так сказать, уведомил. Но я же, так сказать, лицо ответственное, ну и я…

Он замялся, и я подсказала:

– Так сказать…?

– Сентябрина, помолчи, – сурово сдвинул брови отец и я сочла за благо последовать его совету: похоже, случилось что-то действительно неприятное.

– Так сказать, проявил любопытство. Прямехонько за углом и стреляли, как оказалось. Ну а так как память на лица у меня хорошая, так сказать, девушку я сразу узнал.

– Какую девушку?! – резко побледнел и сбился с шага Макар: его мысли наверняка вертелись в том же направлении, что и мои собственные. Он посмотрел в мою сторону и побледнел еще больше. Краем глаза я заметила, что Вишневский нахмурился.

Отвечать Ивану не пришлось, потому что мы как раз свернули за этот злополучный угол и смогли увидеть все сами: примерно в метре от дороги лежала девушка. Ее болотного цвета безвкусная куртка была мне отлично знакома, думаю, как и всем здесь присутствующим, потому что мамуля громко ахнула, и, кажется начала впадать в истерику. Я скорее чувствовала, чем видела, как папа обнимает ее и пытается отвести подальше.

– Что с ней? Она умерла? – причитала мамуля.

– Я конечно не врач, но судя по дырке от пули в ее груди – да, – услышала я комментарий Вишневского.

Сама я не могла оторвать взгляда от Крокодильды: она лежала на спине, на груди ее расползалось одно огромное пятно, и несколько поменьше. С каждой секундой они увеличивались в размере. Руки раскинуты по сторонам, нога неестественно подогнула. Глаза стали стеклянными и смотрели в никуда, шапка сбилась на правый бок.

– Аня, – Макар кинулся вперед и рухнул возле нее на колени. Потом начал трепать по щекам, зачем-то пытаясь ее поднять, – Анечка, прошу тебя, очнись.

Некстати пришла мысль, что если когда-нибудь меня подстрелят, Макар будет плохим помощником: только скорее на тот свет спровадит. Сейчас ему никто не мешал, потому что было абсолютно ясно: Анечка не жилец. И мысль о возможных уликах, судя по всему, мелькнула только у меня.

– Я вызвал скорую, но… – тихо добавил охранник, но всем было понятно, что никакая «скорая» ей уже не поможет. Судя по действиям Ивана, даже когда он ее нашел было уже поздно. Похоже, стрелявший одним из выстрелов попал таки в сердце. В том, что в нее стреляли, сомнений не было: не меньше дюжины круглых отверстий в ее пуховике не оставляло места для других версий, тут Вишневский был прав. Она лежит на спине, стало быть, стрелявшего она могла видеть. Я подняла глаза: на заборе соседей красовалась камера: думаю, полиция быстро установит, что тут произошло на самом деле. Хотя, вряд ли тут действовали дураки, о камерах сейчас не слышал разве что глухой, а стрелок, судя по всему, свое дело знает. Я очень удивлюсь, если на записи будет что-то полезное.

Отойдя на шаг назад, я тихо выругалась, и только потом заметила, что мы здесь не одни: наши соседи, возле дома которых все и случилось, так же толпились вокруг тела. И пара, что недавно въехала в дом напротив. Все с недоумением и некой опаской косились на наше семейство. Ну вот, а мамуля так переживала, что с соседями отношения не складываются. Теперь можно даже не переживать, шансов все равно нет…

Ко мне подошел Вишневский и закинул свою тяжеленую руку мне на плечо, отвлекая от проблем соседских взаимоотношений:

– Вот ведь незадача, правда? Умерла прямо около вашего дома.

Раздраженно, я избавилась от его объятий:

– Ты не можешь обойтись без дурацких замечаний, да?

Он пожал плечами:

– Просто озвучиваю твои мысли, красавица.

– Очень надеюсь, что ты не приложил к этому свою мерзкую руку.

– Я думал, это ты приложила?! – удивился он. Удивление, кстати, было вполне настоящим.

Отвечать я сочла ниже своего достоинства. Приехала скорая и полиция, количество соседей все прибавлялось. Парни с погонами разогнали всех по домам, пообещав навестить каждого. Нам так же пришлось удалиться: мы брели к своему дому, папа трогательно поддерживал мамулю под руку, брат чуть ли не волоком тащил Макара, который не желал покидать невесту, но граждане из полиции были непреклонны. Вишневский шел рядом со мной, весело подмигивая каждый раз, когда я на него косилась.

Все зашли в дом, я остановила Макара, взяв его за руку:

– Макар…

– Чего тебе? – руку он освободил, довольно грубо. Выглядел он… потерянным, а еще злым, очень злым.

– Я… кажется, тебе нужно кое-что узнать, прежде…

– Дай угадаю: узнать, что ты здесь не при чем?

– Так и есть, но…

– Значит, дело рук твоего дружка-уголовника? – горько усмехнулся он, опять не дав возможности договорить.

– Ромка не уголовник, – на автомате вступилась я за друга, но быстро взяла себя в руки и зачастила, – Ты должен знать, что мы к этому не причастны. А еще ты должен знать, что у Ани были секреты…

– Довольно, – он жестом остановил меня, – Мне не интересны твои интриги, Бри, больше нет. Мою невесту убили, не прошло и часа, как ты… ты за это в ответе.

– Кто?! – икнула я.

– Не знаю, ты ли это организовала, но знаю одно: ты выгнала ее, и не прошло и пяти минут, как ее обнаружили мертвой. И самое смешное – тебе даже не жаль.

– Ну, если в таком ключе…

– Ненавижу тебя! – резко перебил он, голос его был тихим, но это пугало даже больше, – Ты чертова сука, лишенная морали, человечности и любых чувств. И сейчас ты радуешься… – Макар вцепился в свои волосы обеими руками, словно останавливая себя, – Держись от меня подальше. Меня от тебя тошнит. Держись от меня подальше, – повторил он, – Иначе я за себя не ручаюсь…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.