Биофилософия: дихотомия мозга и сознания
Исабек Ашимов

© Исабек Ашимов, 2025

ISBN 978-5-0068-9050-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

В эпоху, когда нейронаука стремительно проникает в самые сокровенные тайны человеческого бытия, традиционные философские вопросы о природе сознания обретают новую остроту. Данная книга представляет собой результат целевого научного исследования и философско-методологического обоснования. Центральной идеей является использование научно-фантастического нарратива (романа «Икс-паразит» (Ашимов И. А., 2022) как инструмента для популяризации, концептуализации и философизации сложных научных идей, в частности, проблемы дихотомии сознания и мозга.

Концептуальное единство книги выстраивается на последовательном развёртывании единого замысла: от прояснения природы «сознание – мозг» до прикладного значения дихотомии как основы для философии предупреждения. В начальной точке выполнен обзора традиционных подходов к проблеме «сознание / мозг», включая теории тождества, глобального рабочего пространства (Б. Баарс, С. Деан) и «трудную проблему» Д. Чалмерса, что, как нам кажется, создаёт необходимый теоретический фон.

В качестве центральной метафоры вводится провокационный сюжет научно-фантастического романа с концепцией «мозга-паразита». Данная метафора служит методологическим зондом для исследования проблемы. Она является инструментом для анализа и критики существующих научных и философских парадигм, что и составляет суть тематической «НФ-философии». Выполнен сквозной анализ, систематически соотнося свою концепцию с позициями различных дисциплин – философии, информатики, психологии, медицины, нейронауки, нейрофилософии и социологии. Это демонстрирует, как одна радикальная идея может переосмыслить целые научные области и выявить их «слепые зоны».

Основываясь на дискуссиях вымышленных персонажей – учёных-фанатиков, фрилансеров и одиночек – мы предлагаем концепцию, в которой мозг рассматривается не как интегративная часть организма, а как чужеродная, эндоинвазивная сущность, захватившая тело для своей собственной эволюции. Сознание в этом контексте – не функция мозга, а вторичная реакция или даже «побочный шум» организма, борющегося с чужеродным вмешательством. Безусловно, эта провокационная идея, но в интересах прояснения «трудной проблемы сознания» (по Д. Чалмерсу) мы систематически соотносили с классическими позициями философии, нейронауки, психологии, социологии, нейрофилософии и доказываем, что научная фантастика является мощным инструментом для «верификации невозможного» и преодоления когнитивных искажений.

В отношении практического выхода. В итоге, философский анализ приводит к выводу о существовании «феномена неосознания происходящего». Дихотомия мозга и сознания, представленная как конфликт между «контролирующим паразитом» и «неосознанным носителем», становится метафорой для более широких социальных и этических проблем, где человек теряет контроль над реальностью из-за когнитивных искажений. Это обосновывает необходимость «философии предупреждения», которая призывает к повышению осознанности и критическому осмыслению реальности. Таким образом, повествование движется от абстрактной научной проблемы к конкретной, прикладной философии, что и обеспечивает его концептуальное единство.

Предлагаемая книга, являясь частью серии «НФ-философия» и «Нейрофилософии», выступает не только как исследование, но и как провокация, цель которой – преодолеть догматизм академических подходов. Основываясь на метафорическом сюжете научно-фантастического романа, она предлагает радикально новый взгляд на проблему «сознание / мозг», переворачивая привычные представления о человеке и его месте в эволюции. Авторский концепт «мозга-паразита» – это необычный мысленный эксперимент, который заставляет читателя выйти за рамки привычного мышления и переосмыслить фундаментальные понятия свободы воли, идентичности и сущности человеческого «Я».

Данная работа, как нам кажется, может послужить неким интеллектуальным вызовом, а также мостом между наукой и искусством, между фактом и фантазией, направленный на создание полноценного мировоззрения в условиях современного информационного кризиса.

ЧАСТЬ I. НЕЙРОНАУКА И НЕЙРОФИЛОСОФИЯ О СИМБИОЗЕ СОЗНАНИЯ И МОЗГА

Глава 1. Теоретические конструкты взаимоотношения мозга и сознания

Тема мозга и сознания, а также их взаимоотношения – одна из самых загадочных и необъяснимых тайн человечества. «На протяжении многих лет ученые пытаются дать объяснения имеющейся взаимосвязи, однако до сих пор трудно говорить о каком-то прогрессе в решении данного вопроса», – пишут В.Г.Конченко, М.Н.Кузнецова М. Н., которым удалось рассмотреть существующие на сегодняшний день концепции, показывающие совершенно разные подходы к пониманию такой трудной проблемы. До настоящего времени считалось доказанной, что взаимодействие мозга и сознания происходит на биологическом уровне: мозг, будучи физическим субстратом, создает сознание через сложные сети нейронов и их активность, в то время как сознание, в свою очередь, влияет на наш субъективный опыт, восприятие мира и самоосознание. Сознание тесно связано с такими функциями мозга, как речь, мышление, память и самоконтроль, а его изменения могут наблюдаться при воздействии на кору головного мозга. Но вот, как мозг порождает сознание?

Ученые солидарны в том, что сознание порождается через нейронные сети. Мозг состоит из миллиардов нейронов, которые формируют сложные сети и взаимодействуют друг с другом при помощи физико-химических процессов. Каждая мысль и ощущение – это результат миллиардов физико-химических реакций и активации нейронных связей в мозге. Причем, чем плотнее связи между конкретными нейронами, тем больше шансов, что при активации одного из них, он будет побуждать активность другого. Ключевым является то, что мозг не стремится к созданию новых мыслей, а лишь восстанавливает те, что уже в нём закрепились, путем синхронизации активности нейронов в различных участках мозга. Вот так создается единое целостное восприятие.

В свое время книга В.В.Курпатова «Красная таблетка», результаты исследований Т. Бехтеревой, Т. Черниговской и др. произвели на людей огромное впечатление. «Мы являемся своим мозгом. Не важно, что человек о себе думает, не важно, каковы его личностные установки и мировоззрение, поведение человека определяется ситуацией, в которой он оказался. Если выпала роль „надзирателя“, мы начинаем играть „надзирателей“, а вытянув жребий „заключённого“ – становимся настоящими заключенными, с мышлением заключенного», – пишет В.В.Курпатов.

По В. П.Конченко и М.Н.Кузнецовой, специфика явлений субъективной реальности – отсутствие физических свойств. Описание этих явлений осуществляется в понятиях цели, смысла, воли, интенциональности, а описание мозговых процессов – в понятиях энергии, массы, то есть, между этими структурами отсутствует какая-либо логической связи. Д. И. Дубровский использует для решения поставленного вопроса информационный подход, суть которого заключается в двух аспектах: во-первых, информация воплощена в своем физическом носителе, а, во-вторых, информация инварианта по отношению к физическим свойствам своего носителя. По В. В.Курпатову, проблема в том, что мы взаимодействуем не с этими реальными другими людьми, а лишь с их образами, которые мы сами же и создали внутри нашей головы. «Если мотивация поступков определяется нашим фиктивным «я», то человек находится вне действительной реальности. «Наше поведение продиктовано огромным количеством самых разнообразных факторов. Все их учитывает наш мозг, и лишь маленькая толика доступна осознанию», – пишет автор.

Действительно, сложно воспринимать тот факт, что наш мозг, оказывается и есть мы сами, что он привёл нас туда, где мы сейчас себя обнаруживаем. «А в чем заключается механизм такого явления?», – задается вопросом автор и предполагает следующий механизм: нервные клетки, возбуждаясь по ассоциативным связям сигналят другим нервным клеткам, и в какой-то момент круг этого возбуждения замкнется, и человек действительно поймёт и находит то, что искал. Вот-так оказывается человек запомнит возникшую у него мысль, и она, существует в его мозгу уже как цельный нейрофизиологический комплекс, что будет в дальнейшем влиять на другие наши мысли и решения.

«Мысль начинается там, где мы наталкиваемся на препятствия. Мозг включаться в работу и ему в целях внутренней экранизации воспоминаний человека он использует элементы, которые „ближе лежат“, а вовсе не те реальные обстоятельства, свидетелями которых мы когда-то были. Наш мозг на самом деле не помнит деталей и подробностей, а просто додумывает их», – пишет В.В.Курпатов. Получается мы при всём желании не можем осознанно сделать выбор пути, судьбы из-за того, что наше сознание находится в слишком сложных отношениях с нашим же мозгом. По автору, реально доступно лишь процесс побуждения его к новому видению и пониманию, а не следовать автоматизму. Получается, мы зависимы от ситуативных факторов, от имеющихся у нас знаний и опыта.

Поскольку явление субъективной реальности есть информация о предмете, то оно имеет свой определенный носитель, который понимается как сложная мозговая нейродинамическая система, то есть имеется связь явления субъективной реальности с мозговым процессом как информации со своим носителем. Это показывает, что данная связь является функциональной и представляет собой кодовую зависимость. Именно кодовая структура определяет качества субъективной реальности, то есть сознаваемого переживания мной данного чувственного образа. Исследование этой связи означает расшифровку мозгового кода данного психического явления, той информации в «чистом» виде, которая и выражает качество субъективной реальности. То есть возможность оперирования чувствами, переживаниями, чувственными образами означает нашу способность управлять некоторым классом кодовых преобразований на уровне собственной мозговой системы.

По Б. Баарсу, наши постоянно меняющиеся переживания осознаются только тогда, когда та или иная информация поступает в сеть нейронов, распределенных по различным областям мозга, называемых глобальным рабочим пространством. Это отражается в мгновенной скоординированной активности мозга, и наши переживания становятся содержанием сознания. С точки зрения нейробиологии сознание отождествляется с процессами, протекающими в человеческом мозге. В фронтоинсулярной и передней поясной коре встречаются веретенообразные нейроны, составляющие всего 1% от общего количества. Немаловажное значение в поддержании уровня сознания оказывает ограда (кляуструм) – базальное ядро или тонкая пластинка серого вещества головного мозга, которая исполняет роль проводника сознания, объединяя информацию, поступающую в разное время из разных областей мозга.

Можно ли тогда сказать, что сознание – это и есть мозг? Проанализировав возможные варианты взаимосвязи мозга и сознания, мы понимаем, что именно благодаря существующим мозговым процессам, которые сопровождают сознательный опыт, человек совершает действия, ощущает чувство контроля и ответственности за свое тело и жизнь. В этом аспекте, изучение зависимости мозга и сознания друг от друга дает нам шанс осознать уникальность человека, его неповторимость и безграничные возможности, проникнуть в самую суть того, что значит быть человеком. Однако, несмотря на проделанную работу ученых, некоторые фундаментальные вопросы остаются без ответа и на сегодняшний день.

Как создается сознание в свете квантовой механики? Теория квантового сознания сформирована в 1990-х гг. прошлого века на основе исследований Роджера Пенроуза и Стюарта Хамероффа. Автора предположили, что трубчатые структуры в клетках способны поддерживать наложенные друг на друга квантовые состояния, позволяя обрабатывать информацию на основе неклассических принципов. В 2021 г. научная группа Сянь-Минь Цзинь (Китай) изучила динамику квантовых частиц в мозгу и пришли к аналогичным выводам. Чуть позже Цзефей Лю, Йонг-Конг Чен и Пинг Ао изучили квантовую связь между нейронами, рассматривая свойства миелина и предположили, что колебания связей в этой оболочке могут генерировать запутанные фотоны, открывая новый путь к физическим основам сознания. Итак, мысли, сознание, эмоции человек – есть работа мозга, то есть он сам, его сознание, и вообще всё, что он можем вообразить, – это то, что создаёт мозг, плетя паутину своих нервных связей. То есть всё, с чем мы как-то взаимодействуем, – опосредованно. Мы не можем воспринимать настоящую реальность, мы лишь воспринимаем проекцию, которую создали наши органы чувств и мозг.

Как сознание проявляется через мозг? Считается, что сознание формирует наше субъективное представление о мире, которое зависит от индивидуальных особенностей человека и богатства его ощущений. Сознание наделяет нас способностью к самоанализу, размышлению и контролю над своими действиями, формируя понятие «Я». Так мозг моделирует реальность, то есть непрерывно создает внутренние модели реальности, которые являются основой нашего сознания. Получается так, что сколько бы разумными мы себе ни казались, наш мозг ищет и отмечает только те факты, которые доказывают его правоту, и… – всё, что его установкам противоречит, он жёстко игнорирует. «Именно из-за иллюзии реальности мы живём в куче заблуждений, мифов и неточных представлений о жизни. Некоторые из них завязаны на культуре и идеологиях, некоторые берутся из собственных установок. Все наши представления о неких фундаментальных „общечеловеческих ценностях“ на самом деле являются таким же результатом культурной пропаганды, как и все прочие „истины“ подобного рода», – пишет В.В.Курпатов.

Существует ряд теорий сознания, один из которых – это теория тождества. Сторонники этой теории утверждают, что сознание и мозг – это одно и то же, и изменения в мозге приводят к изменениям в сознании. В то же время современные ученые видят сознание как неотъемлемую часть нервной деятельности, центр которой находится в головном мозге. Исследования в области нейробиологии показывают, что именно способность мозга синхронизировать нейронную активность играет важную роль в сознательном восприятии, подтверждая тесную связь между мозгом и сознанием.

Таким образом, мозг является физическим инструментом, благодаря которому возникает сознание, и через которое оно проявляет себя в нашем восприятии мира и самоосознании. Однако, как быть с тем, что мы зависим от чужого мнения, от внешних обстоятельств. Нам лишь кажется, что мы контролируем свои действия, что у нас есть внутренний компас, который показывает дорогу и говорит, что делать. Оказывается, единственное, что реально определяет наши действия – это то, как слагаются обстоятельства. Получается, сначала мозг принимает какое-то решение, а потом сам же и адаптируется к его последствиям. Наше отношение к жизни – это не то, что мы думаем, а то, какие связи создал наш мозг. По сути, сознание санкционирует наше поведение и мысли.

Общеизвестно, изучением мозга занимается наука, а философия всегда занималась исследованием сознания. Но в последнее время проблематика сознания приобрела междисциплинарный статус. Как известно, С. Деан в своей книге «Сознание и мозг. Как мозг кодирует мысли» изложил теорию нейронного глобального рабочего пространства. Особенность авторского подхода состоит в том, что он выходит за рамки строгого физикализма, представители которого занимаются исключительно анализом функционирования мозга в ракурсе «сознание – тело». До С. Деана существовала теория глобального рабочего пространства Б. Баарса (2002), в которой сознание описывается как исполнительный орган, координирующий и контролирующий передачу информации между специализированными отделами. С. Деан критикует деление проблем сознания на «легкие» и «трудную», предложенное Д. Чалмерсом в работе «Сознающий ум»: что такое сознание и какие возможны пути для его определения?». К «легким» проблемам принято относить затруднения или головоломки, возникающие при выстраивании функциональной связи между физическими системами и психическими состояниями, т.е. определение функций мозга. «Трудная» проблема понимает вопрос о том, «каким образом физическая система могла бы порождать сознательный опыт» (Д. Чалмерс, 2013),

Одним из аспектов сознания является субъективное чувствование собственного «Я», которое, по мнению Р. Кейна, можно обозначить как чувство осознания объекта мышления. Дж. Серл показывает, что интенциональность сознания не дает возможности отделить сознание от его носителя (Дж. Серл, 2003). Работами этих авторов проблема сознания сводится к «расшифровке механизмов» – анализу нейронной активности: в какой момент и при каких условиях происходит переход от бессознательного к сознательному состоянию (С. Деан,).

С. Деан (2018) разработал теорию единого нейронного рабочего пространства и полагает, что сознание – это трансляция единого информационного потока в коре головного мозг. Причем, основой этого процесса является нейронная сеть, смысл существования которой сводится к активной передаче актуальной информации в пределах мозга. Он подчеркивает, что мозг функционирует даже тогда, когда ментальные процессы не осознаются и именно благодаря нейронной активности может быть произведен глубинный анализ бессознательной стороны ментального. Автор считает, что сознание – это биологическое свойство, развывшееся в ходе эволюции, а потому у него должна быть собственная когнитивная ниша, чтобы решать задачу, непосильную специализированным системам бессознательного. Сознание является координирующим органом, с помощью которого возможны такие сложные когнитивные процессы как познание. «Для того чтобы нейроны могли обмениваться сигналами снизу вверх и сверху вниз и выработать единое решение, нужно сознание. Если сознание отсутствует, процесс объединения сенсорной информации прекращается прежде, чем появляется единая согласованная интерпретация происходящего вокруг», – пишет автор.

Основополагающим понятием теории нейронного глобального рабочего пространства является автограф сознания. Согласно четвертого автографа – сознания осуществляет массовую синхронизацию электрических сигналов между отдаленными отделами мозга, их взаимный обмен сигналами с выстраиванием единой мозговой сети. На основе всех автографов, особенно последнего, С. Деан констатирует, что вслед за активацией одного участка головного мозга, воспринявшего стимул, происходит осознание этого стимула, которое соотносится ученым с распространением активности по нейронной цепи.

Доказано, что сознание в рамках работы всей нервной системы – относительно медленный процесс. То есть прослеживается стойкая зависимость отставания сознательной реакции на стимул, в то время как мозг человека за это время успевает на бессознательном уровне обработать множество других стимулов. Именно поэтому, С. Деан считает, что все действия, требующие сознательного отклика, требуют больших внутренних усилий и отстают от «реального времени» в отличие от моментальных (бессознательных) реакций. То есть описан функционирование отклика когнитивной системы на стимул, но никак не соответствие одних сознательных состояний с конкретной нейронной активностью.

Итак, отношение С. Деана к дискуссиям в философии сознания выдает следующее утверждение: «Если вы еще хоть сколько-то сомневались в том, что источником всего происходящего в психике является деятельность мозга, примеры эти положат конец сомнениям. Стимулируя мозг, мы можем спровоцировать практически любые ощущения, от оргазма до дежавю. Впрочем, этот факт не является доводом в пользу причинных механизмов сознания. Сейчас этот механизм все еще является плохо представимой перспективой, так как структура мозга настолько обширна и сложна, что трудно вообразить, какого рода аппарат мог бы производить настолько тщательную и глубинную работу (считывать активность с каждого нейрона и все его контакты-синапсы).

Размышляя над мысленным экспериментом «Мозги в бочке», С. Деан заявляет, что благодаря считыванию и дешифровке нейронного кода нейробиологи смогут не только «читать мысли», но и создавать «переживания» с помощью искусственной стимуляции нейронов: «Стимулируя одни нейроны и подавляя другие, можно в любой момент создать галлюцинацию, в которой человек будет переживать любое из бесчисленного множества субъективных ощущений, что встречаются в его жизни». Таким образом, можно говорить о том, что возможно реализовать функции мозга на небиологической основе. Сегодня искусственный интеллект успешно выполняет заранее заложенные операции соответствия и преобразования вводимых данных и результата обработки. Исходя из анализа можно заключить, что проблема реализации сознания как глобального принципа работы всей нейронной системы состоит в невозможности или непонимании реализации глобального доступа, а значит, в невозможности воспроизведения нейронного глобального рабочего пространства на искусственных системах.

На первом курсе мединститута студенты обязательно посещают анатомический театр при кафедре нормальной анатомии. На полках выстроены стеклянные банки, в которых размещены отпрепарированные органы и ткани. В одной из банок продолговатой формы размещен препарат головного и спинного мозга. Если присмотреться с фантазией, то можно представить себе чудище с головой (головной мозг), продолговатым телом (спиной мозг), покрытым жгутиками (межреберные нервы) и хвостом («конский хвост»). Кто знает, может быть именно студенческое впечатление от этого муляжа послужил мне уже в зрелые годы фантастической идеей об «Икс-паразите»? В научно-фантастическом романе «Икс-паразит» мне пришлось лишь «оживить» этот муляж, представляя его в форме мозгоподобного клеща, якобы найденного профессором Набиевым в заповедном лесу.

Книга была издана, но меня не покидало желание провести философский анализ, прежде всего на предмет оценки потенциала книги в плане популяризации, концептуализации и философизации знаний в области биологической эволюции мозга и сознания, а также предмета проблемы соотношения мозга и сознания. На основе анализа, сравнительной оценки проблемы с разных позиций – информатики, философии, социологии, психологии, медицины в отношении параллельного развития сознания и мозга, в романе доказывается некая парадоксальная «раздельности» этих двух категорий – мозга и сознания. Вот-так с учетом нейрофизиологической разделенности сознания и мозга мною сгенерирована поисковая научная концепция, приписав авторство одному из персонажей романа – Каримову – аспиранту Института биологии. Мы все знаем потенциал молодости – смелость, напористость, широкий разброс идей, но без соответствующего исследовательского опыта. Таков генез концепция, которая касается парадоксальной и провокационной версии эволюции мозга и сознания.

В синопсисе книги говорится о том, что ученые разных специальностей, возраста, уровня мышления и опыта размышляют вокруг одной парадоксальной и провокационной версии эволюции животного мира, утверждающей, что в эволюционном отношении между человеком и животным не существует пропасти, тогда как существует огромная пропасть между мозгом-паразитом, которого автор назвал «Х-онтобионтом» и организмом хозяина. То есть будто бы мозг является паразитом, тогда как тело – хозяином, полностью порабощенным мозгом. Сюжет роман построен на том, что именно бесшабашный взлет фантазии у молодого Каримова, настырность и скрупулезность другого персонажа романа – профессора Набиева – настоящего фаната от науки, Салимова – ученого-фрилансера, который знает цену своей науки и работающий на результат ученого. Все эта тройка – Набиев, Салимов, Каримов стали возмутителями спокойствия в мире науки. В сюжетной линии романа освещены позиции ученых и философов в отношении предложенной версии возникновения и развития икс-паразита. Многочисленные научные дискуссии, беседы, споры и диалоги направлены именно на прояснение процесса становления или опровержения различных научных концепций, гипотез и теорий на примере генеза мозга как икс-паразита.

Итак, в аспекте популяризация знаний. Книга написан в научно-фантастической форме, что делает сложные темы нейронаук и теории сознания доступными для широкой аудитории. Введенные научные персонажи отвечают целям прояснения вопросов нейробиологии, нейрофизиологии, анатомии головного и спинного мозга, биология простейших. Это ученые-биологи, энтомологи, занимающиеся изучением насекомых. При этом мною введены различные архетипы ученых – отшельников, фанатов, фрилансеров, что визуализирует современную реальную научную среду, подчеркивая важность индивидуального поиска. Мною использованы литературные стили в виде повествования и мифологизация, а между тем сочетание фактического и фантастического содержания способствует образному осмыслению науки.

В плане концептуализации знаний, прежде всего, вызывает интерес предложенная мною метафора мозга как паразита (Х-онтобионта) – провокационная, но эффективная в плане осмысления и разрушения традиционной дихотомии «мозг – носитель сознания». Через повествование мною моделируется эволюционный сценарий, в котором мозг – чужеродный симбиот, внедрившийся в тело простейшего в процессе биологической истории. Естественно, такое в природе никак не может быть. Но интересен процесс рассуждения ученых, взлет их научной мысли, упорство в доказательствах и прояснениях сути выдвинутой концепции. В плане философизации знаний в романе размышляются: во-первых, границы научного знания, роли ученого в мире, этике исследования и последствиях теоретических сдвигов; во-вторых, используется эпистемологическая провокация: «а что если…» как философское основание нового знания; в-третьих, образ мозга-паразита как экзистенциального Х-паразита – это и символ внутреннего конфликта человека, и метафора искусственного «вторжения разума» в природу.

На основании анализа мы приходим к мысли о том, что если провести междисциплинарный срез самой проблемы сознание-мозг, то становится ясным следующее подходы к мозгу и сознанию, а также вклад в анализ параллельного развития мозга и сознания: 1) Философия раскрывает проблему психофизического дуализма и монизма, когда авторская модель: мозг как инородная субстанция, а также концепт мозга как паразита, то есть «второго субъекта». 2) Информатика, как известно, сознание рассматривает как переработку и хранение информации, а потому когда мозг рассматривается как чужой информационный процессор, внедренный для управления телом ей становится непонятной. 3) Медицина рассматривает мозг как физиологический орган, сознание – функция. Естественно возникает конфликт между нейрофизиологией и феноменологией, что является провокацией естественнонаучной догмы. 4) Социология признает сознание как социальный конструкт, мозг – это средство взаимодействия.

Новое в науке, а тем более в философии всегда воспринимается не линейно, то есть проблематично. В книге заложен конфликт интересов, а потому выстроена сюжетная линия, демонстрирующая то, что идеи могут быть приняты/отторгнуты научным сообществом. Психология понимает сознание как субъективный опыт, а мозга как его носителя. Книга и здесь вносит сумятицу, задаваясь вопросом: что является источником Я-сознания: мозг или внешнее внедрение? В итоге происходит нарушение стабильной картины «я». Между тем, именно на этой завязке в настоящее время идет бурная научная и философская дискуссия.

Наверняка, интересно было вложить в личность молодого, но упорного исследователя (Каримов) версию: эволюция мозга как Х-паразита. В чем характер и суть этой версии: во-первых, парадоксальность, так как отрицает эволюцию как прогрессивное развитие биологического вида; во-вторых, провокационнность, так как вводит метаорганизм (Х-онтобионт) как независимую форму жизни; в-третьих, философичность, так как ставит под сомнение идентичность сознания и мозга. Ключевые идеи заключаются в следующем: во-первых, мозг = паразит, захвативший тело организма ради своей эволюции; во-вторых, эволюция – это не развитие вида, а развитие самого мозга, как эндоинвазивной сущности; в-третьих, сознание возникает не как функция мозга, а как вторичная реакция организма на чужеродную структуру.

Разумеется, само по себе первичное обнаружение высоко в заповедных горах профессором Набиевым мозгоподобного клеша иксодового класса – это конечно же наивно, но как первотолчок для развития научной версии или гипотезы представляется интересным. В научное среде можно увидеть все три типа ученых, о которых говорится со страниц романа. К примеру фанат от науки (Набиев) – это идеалист, одержимый какой-либо научной идеей, как бы инициатор научной революции. Фрилансер-ученый – это ученый современного толка, независимый исследователь, понимающий условия рынка и менеджмента науки (Салимов). В науке бывают возмутители спокойствия или иначе провокаторы, нарушающие статус-кво в научном коллективе (Каримов). Несмотря на свой опыт и знания, такие ученые отличаются настырностью в продвижении своих идей, гипотез, ломая шаблоны научного мышления.

Признаться, было интересно рассмотреть версию икс-паразита в аспекте различных отношений ученых, а в целом реакции науки. В отношении научного сообщества: во-первых, скепсис и насмешка – со стороны институционализированной науки и официальных структур (через фигуру милиционера, Салимова, директора института, председателя профильного отделения академии наук); во-вторых, тайная поддержка и сочувствие – от младших ученых, как Каримов, которые чувствуют правду в интуиции, понимая, что выдвинутый концепт «икс-паразита»: во-первых, это форма – мозгоподобный клещ с хвостом-спинным мозгом; во-вторых, это функция – персонификация мозга как автономного существа; в-третьих, имеет мифологическое значение, так как символ вторжения чуждого сознания (инопланетного/искусственного) в настоящее время преподностися в медиа как бум.

Важно обратить внимание читателей и коллег по цеху науки и философии на динамику научных гипотез на примере Х-паразита. Модель развития гипотезы: во-первых, это индивидуальное наблюдение (находка клеща); во-вторых, это во многом еще незрелая гипотеза (вымысел) – аналогия мозга и клеща; в-третьих, это научный скепсис – осмеяние, недоверие, отторжение, что ожидает любое новое в науке; в-четвертых, это сопротивление системы или иначе институциональный прессинг по принципу «такое не бывает в принципе»; в-пятых, это эволюция идеи – самостоятельное развитие в умах одиночек.

При таком отношении к ученым, выдвигаемым те или иные идеи и гипотезы, никогда не возникнет серьезная научная работа. Каримова выдвигает контрверсию эволюции: не организм развивает мозг, а мозг – организм. Его идеи – пример трансдисциплинарной концептуализации, граничащей с метафизикой. Исходя из сказанного со страниц романа, наверняка, хотелось высказать следующее: интервал абстрации на счет икс-паразита так или иначе расширяет горизонты мышления о природе сознания и мозга, включает научные и метафизические элементы, разрушая границу между научным и художественным знанием, а также создает интеллектуальный вызов академической догматике.

Можно утверждать, что роман выполняет функции философской провокации, научного фантазирования и популяризации нетривиальных идей о человеческой природе, сознании и смысле эволюции. При этом обращаю внимание на сравнение теорий мозга и сознания с учетом концепции «икс-паразита» (Х-онтобионта) и позиций различных дисциплин: Классическая позиция философии дуализм: мозг – материя, сознание, тогда как концепт Каримова считает, что мозг – это автономный агент, сознание – продукт адаптации тела к нему. То есть концепт переворачивает дуализм: сознание – не функция мозга, а его антагонист.

Информатика считает, что сознание – есть результат обработки информации мозгом, тогда как каримовская концепция утверждает, что мозг – чужой вычислитель, сознание – побочный эффект вмешательства. Иначе говоря, сознание как побочный «шум» чуждого вычислительного устройства. Психология считает, что сознание формируется на основе психофизиологических процессов, а Каримов преподносит идею о том, что сознание = ответ тела на инвазию «мозга-клеща». Так или иначе происходит переосмысление роли Я: человек – не субъект, а носитель мозга. Социология рассматривает сознание как продукт социокультурного взаимодействия, тогда как Каримов полагает, что мозг – вне социума, а сознание = способ сопротивления телесности. Иначе говоря подчеркивается радикальный индивидуализм: социум – вторичен к «разуму» мозга.

Интересна позиция медицины, которая утверждает, что мозг – анатомо-физиологический центр сознания, Каримов же предполагает, что мозг – паразит, организм – его носитель. То есть концепция нарушает биомедицинскую парадигму, считая, что мозг не интегративный, а чуждый. Нейронаука с самого начала утверждает, что сознание связано с активностью нейросетей, синапсов и коры мозга. В отличие от нее каримовская версия полагает, что активность мозга – это не что иное как «жизнедеятельность» независимого агента. Происходит смещение акцента от нейрофизиологии к биологической мимикрии. Эволюционная биология утверждает, что мозг – есть результат адаптации вида в борьбе за выживание, Каримов же говорит, что эволюцию нужно рассматривать как результат инвазии Х-онтобионта. Иначе говоря отрицается «естественный» отбор мозга, приписывая ему паразитарный путь.

Естественно, читателей и ученых интересует концептуальные следствия при следующей постановке вопросов: что есть мозг? Классическая наука считает мозг центром управления телом, а Каримов – таким центром является паразит-носитель сознания. Что есть сознание? Наука утверждает, что это функция мозга, а Каримов – продукт борьбы организма с чужеродной сущностью. Что есть эволюция? Если наука считает это адаптивным биопроцессом, то Каримов – программой самовоспроизводства мозга. Кто субъект – мозг или тело? Каримов полагает, что мозг как доминирующий автономный субъект, а не как часть мозга. Откуда появляется разум? Из «заражения» симбиотом-онтобионтом – полагает Каримов, вопреки утверждения науки о том, что разум появляется из усложнения нейросетей. Можно ли «вылечить» сознание? Удалить «икс-паразита» = потерять разум – таково суждение Каримова.

Интерес вызывает возможные проблемы границы сознания человека и животных – есть проблема границ мозга и нейросети. Что думают об этом ученые-философы, айти-специалисты, нейробиологи, гуманологи? Ставя такие вопросы в книге словами Каримова, Набиева, Салимова полагаю, что любые рассуждения о границе между сознанием человека и животных как о проблеме границ мозга и нейросети представляет собой довольно смелую философскую постановку, объединяющую подходы нескольких дисциплин. Если граница между человеческим и животным сознанием не абсолютна, возможно, она проходит не по линии «души», «разума» или «языка», а по уровню сложности, структуры и архитектуры нейросетей. То есть: нечто становится «человеческим» не потому, что оно обладает душой, а потому, что его мозг (или сеть) превышает определённый порог организованности.

Важно было осветить позиции разных дисциплин. Философы сознания, к каковым относят Т. Нагеля. В своей книге «Каково быть летучей мышью?» очерчивает эпистемологическую границу, ставя под сомнение возможность полного понимания сознания других существ даже при наличии полной нейрофизиологической картины. Д. Дэннет считает, что не существует центральной точки в мозге, где «происходит сознание». Скорее, это распределённый эффект нейросети. Ж. Делёз и Ф. Гваттари: рассматривают мозг как «машину», сознание – как эффект социального кодирования, тела без органов. Граница между человеком и животным – социально и культурно сконструирована. Итак, философы склонны рассматривать границу либо как структурно недостижимую, либо как произвольно заданную (культурно, лингвистически).

Нейробиологи в лице Г. Бернс показывает, что у собак активируются те же области мозга, что и у людей при эмоциональной привязанности. Дж. Леду проводит различие между «сознательным страхом» и «реакцией угрозы», подчёркивая, что многие животные могут демонстрировать сложные поведенческие паттерны без субъективного осознавания. Г. Эдельман и Дж. Тонони показывают, что сознание появляется при достижении определенного уровня интеграции информации в сети. Итак, сознание – градуальное явление, зависящее от уровня сложности и интеграции нейросети. Граница между человеческим и нечеловеческим – не резкая, а континуальная.

Ну, а каковы суждения специалистов по нейронике? Я. Лекун, Дж. Хинтон считают, что достижение искусственного сознания возможно при создании глубоких, адаптивных и самонаблюдающих нейросетей. И. Маск видит интерфейс «мозг-компьютер» как способ перешагнуть границу мозга и встроить человека в информационную нейросеть – сознание как расширяемая платформа. Р. Курцвейл считает, что граница между биологическим и машинным сознанием будет стёрта к середине XXI в. (сингулярность). Сознание – продукт структуры, а не материи. Так или иначе, ИИ-эксперты рассматривают мозг как нейросетевую архитектуру, границу – как технический и вычислительный порог. Гуманологи / философы постгуманизма утверждают, что сознание – не собственность мозга, а событие, возникающее на стыке тела, среды и технологии. По К. Хэйлесу, граница сознания – в границах телесности, и она размывается в киберпространстве, а по Б. Латурэй, граница между человеком, животным и машиной – социальный артефакт, а не онтологический факт. Отсюда втекает заключение о том, что сознание – технологико-культурный конструкт, мозг – лишь одна из возможных инфраструктур.

Переход границы – не катастрофа, а флуктуация системы. Если принять, что граница сознания – есть граница нейросети, тогда: во-первых, человеческое сознание – не уникально, а предельный случай нейронной организации; во-вторых, машины и животные могут достичь сознания при соблюдении архитектурных и интеграционных условий. Итак, вопрос «что значит быть человеком» сдвигается из биологии в онтологию нейросвязности и когнитивной плотности, а сознание – это не отражение, а резонанс мозга, дошедшего до порога самонаблюдения.

Именно на основании романа «Икс-паразит» мною написан и издан трехтомник «Нейрофилософия» (Ашимов И. А., 2024), в которой можно проследить видение процесса формирования теории нейронного рабочего пространства, а также разрешение вопросов субъективной реальности и мозга. В этом аспекте, продолжение идеи Каримова, поиска истины Набиева, системность Салимова – все это есть как литературный нарратив проблемы разрешения «Сознание / Мозг».

«Из того, что мне – или всем – кажется, что это так, не следует, что это так и есть. Но задайся вопросом, можно ли сознательно в этом сомневаться?», – писал Людвиг Витгенштейн. Согласно естественного отбора в процессе эволюции выживают выдающиеся особи за счёт гибели слабых. Иначе говоря, более адаптированные, то есть в биологическом плане более «информированные», «сообразительные» и «безжалостные», добиваются приоритетов в развитии, питании, спаривании, размножении. А почему, на основании универсализма приспособительных механизмов, нельзя допустить мысль о том, что на каком-то вираже эволюции, отдельные простейшие организмы получил приоритет, прежде всего, за счет своего умения накапливать и пользоваться информацией.

В моем (Ашимов И. А.) научно-фантастическом романе «Икс-паразит», мысленные эксперименты ученых-биологов (Каримов, Набиев, Салимов) вокруг концепции «мозг-паразит» / «тело-хозяин» превращается в долгий и извилистый путь познания с немыслимыми зигзагами и всевозможными отступлениями в теоретических конструктах эволюции животного мира. Кто знает, возможно, тот самый простейший случайно или намеренно с какой-то целью занесен к нам из других Галактик. Молодой ученый Каримов размышляет на счет некоего существа – «мозга-паразита», которого он обозначил, как Х-онтобионт («онтос» – сущее, «бионт» – организм).

Подтекст романа – эволюция Х-онтобионта, что, по сути, является вымыслом, созданном на основе единичного полубредового наблюдения Набиева в горах Саркента, доселе неизвестного хвостатого клеща, удивительно схожего с головным и спинным мозгом. Но… интересен процесс осмысления значимости головного мозга, его эволюции, деятельности, взаимосвязи с телом, а также ныне с новыми когнитивными технологиями, в аспекте проблем-последствий. В этом плане, наверное, нельзя было изображать личность ученых бледной тенью на фоне проблем, а нужно было приоткрыть дверь не только в научную их деятельность, но и вникнут в стиль их жизни, работы, мышления.

По сути, гипотеза о Х-онтобионте – это провокация в научном мире, а потому имеет значение, как отнеслись к ней профильное научное сообщество. Речь идет о разбросе мнений по поводу возможного вектора эволюции животного мира, а также об особых стилях жизнедеятельности ученых на современном этапе. Ученые различных отраслей, их многочисленные диалоги, почти протокольные обсуждения на научных форумах и собраниях – это не столько фабульные элементы романа, сколько своеобразная технология «продвижения» в умах и сердцах проблем эволюционного процесса, формирования мозга, взаимоотношения его с сознанием, подсознанием. Итак, в подтексте романа две необычных провокации в научном мире. Первая – это новая подстрекательная версия вектора развития эволюции животного мира, когда эволюция – есть эволюция не вида, а Х-онтобионта. Вторая – формирование нового мира ученых-индивидуалистов (Каримов – ученый-одиночка, Набиев – ученый-отшельник, Салимов – ученый-фрилансер) в противовес коллективной науке, когда в интересах результата науки не нужно испытывать судьбу отдельных ученых-индивидуалистов, отпустив их на «вольные хлеба».

Парадоксальность эволюционной версии ученых состоит в ведущей роли икс-паразита как первопричинность. В эволюционном процессе для отражения динамики сохранения, при изменении среды обитания, его необходимо связать с элементом проникновения элементов, как «живущего», так и «не живущего» внешней среды, в «живущее». Нужно искать ответ на вопрос – сохранение каких конкретных многообразий может обеспечить существование, развитие вида и его эволюцию, не наблюдаемый феномен, но «вещь в себе», невидимый икс-существо? Означает ли это, что эволюцию как развитие, и в самом деле, отражают изменения феномена или же это отражение вторично, а первично сохранение того самого икс-существа?

Вопросы «сознание / мозг», в том числе и в эволюционном аспекте их взаимосвязи и взаимофункции является не только предметом нейронауки – нейробиологии, нейрофизиологии, нейрохимии, нейропротезирования, нейротрансплантации, но и одним из предметов нейрофилософии. Что такое нейрофилософия? По мнению М. Эпштейна, нейрофилософия дает один из самых интересных срезов междисциплинарной информации, раскрывающий понимание человеческого развития. На прикладном личностном уровне нейрофилософия помогает понять, как пользоваться ограниченным физическим ресурсом нейросистемы, которая как раз и обеспечивает все наши сознательные способности.

Нейрофилософия – один из самых удивительных междисциплинарных векторов. Он и концептуализирует, и обращен к практическому применению. Обращает внимание следующие доводы в пользу нейрофилософии: во-первых, человек живет и работает, основываясь на основе той информации, которая у него уже есть. Нужно убрать фоновый мусор, держать фокус и прямо и осознанно думать о предмете осмысления; во-вторых, если человеку не хватает мотивации двигаться к цели, то это означает, что в его прогнозе не хватает информации. Мозг работает по принципу «прогноз – мотивация». Если недостаточно информации, то цель будет искажена; в-третьих, человек не может адекватно прогнозировать будущее, потому что для него слишком больно раскрутить самый плохой сценарий. Чтобы это сделать, мысль-раздражитель должна очень много раз ударить в центр боли; в-четвертых, чтобы чего-то достичь, от чего-то нужно отказаться. Когда человек двигается вперед к своим целям, ему нужно понимать, откуда он на это будете брать ресурсы, причем прямо внутри своей головы; в-пятых, человеку нужно перезапустить принцип последовательности или автоматизм в стиле алгоритмического мышления.

В свое время Дж. Эдельман разработал «теорию сознания», основанную на обязательном увязывании теоретических положений с экспериментальными разработками. По автору, мысленные эксперименты должны быть полностью совместимыми с известными на сегодняшний день научными наблюдениями из любой области исследования и прежде всего с данными наук о мозге. Что они дают? Дают абстрагированные допущения: во-первых, физическое допущение – постулирование о том, что законы физики не нарушаются, что духи, призраки не допускаются; во-вторых, эволюционное допущение – сознание возникло как фенотипическое свойство в некоторой точке эволюции видов, а до этого оно не существовало; в-третьих, квалиа-допущение – сознание повышало приспособляемость, оно является «реально действующим», оно – не эпифеномен. По автору, если речь идет о сознании, то оно не должно сводиться к квалиа – лишь одно из проявлений осознаваемых психических переживаний, существующих в контексте сложной структуры сознания.

Сознание, как хорошо известно, включает не только чувственные отображения и переживания, с которыми обычно связывается понятие квалиа, но и мысли высокой степени абстракции, логические решения, волевые интенции, переживание нравственного долга и многие другие субъективные состояния, не сводимые к квалиа и в которых оно не является существенным компонентом в определенном интервале сознательного переживания. Квалиа – действительно, индивидуально и уникально по своему содержанию, выражается в виде отчета от первого лица. «То, что прямо и непосредственно испытывается как квалиа одним индивидом, не может в полной мере разделяться другим индивидом, находящимся в роли наблюдателя». В основе этой нашей способности лежат мозговые механизмы категоризации сенсорных сигналов, чувственных образов и состояний.

Глава 2

Мозг, сознание и их взаимоотношения как предмет исследования нейронауки и нейрофилософии

Нужно отметить, что в эпоху глобализма и экстропии нейронаука развивается быстрыми темпами, приобретая все большую практическую роль не только в сферах государственной безопасности и предотвращения глобальных угроз современности, но и во всех сферах жизнедеятельности человека и социума. Впечатляют развитие нейрокомпьютерных интерфейсов, нейропротезирования, нейротрансплантации. Большая потребность в основательном теоретическом базисе нейронауки связана и с тем, что в ней накопилось немалое число претендующих на объяснение создания концепций, которые зачастую слабо соотносятся или вовсе не соотносятся друг с другом и нередко представляют собой лишь эмпирические обобщения или построения, далекие от уровня подлинно теоретического объяснения. Важно отметить, что систематический анализ этих многочисленных концепций составляет специальную и весьма актуальную задачу нейрофилософии. В некоторых из этих концепций, тем не менее, содержатся важные результаты, способные внести существенный вклад в разработку проблемы «Сознание / мозг».

Данная проблема находится в фокусе интересов ряда специфических направлений современной философии: во-первых, аналитической философии; во-вторых, НФ-философии; в-третьих, биофилософии или иначе антропофилософии; в-четвертых, киберфилософии; в-пятых, моральной философии. На сегодня накоплены огромный объем информаций, выработаны множество концепций и теорий, которых следует осмыслить и обобщить. Основными вопросами, относимые к нейрофилософии, объединяются классической проблемой «Сознание / мозг».

Нейрофилософия – это обширная область философских и теоретико-методологических проблем сознания в проблемном поле нейрофизиологии и когнитивной науки (антропология, философия, психология, психиатрия, нейрохирургия, психофармакология и пр.). Разумеется, интересы нейрофилософии связаны не только с этой проблемой в ее общем, традиционном значении, но и со специализированными исследованиями когнитивных процессов с позиций нейронауки: во-первых, измененные состояния сознания; во-вторых, когнитивных искажений сознания и реальности; в-третьих, взаимосвязи языка, мышления межличностных коммуникаций; в-четвертых, феноменов веры, творчества и манипуляции и; в-пятых, ряда вопросов интуиции, морали, этики, выбора решений.

Очевидно то, что разработке такой палитры проблематики первостепенная роль принадлежит технологиям: информатизации, цифровизации, кибернетизации, биотехнологизации, киборгизации, виртуализации, от которых зависит протезирование, трансфер и переформатирование сознания. Все это указывает на исключительные трудности, которые встают перед теми, кто пытается выстроить теоретически обоснованные нейронаучные объяснения сознания и, прежде всего, связи явлений сознания с мозговыми процессами. Итак, нейрофилософия – это крайне сложная междисциплинарная, трансдисциплинарная научное направление, успешная разработка которого зависит, прежде всего, от философски профессионального эпистемологического и методологического анализа условий, средств и способов искомого теоретического объяснения.

Надо подчеркнуть, что проблемы «Сознание / мозг» так или иначе являются главным исходным пунктом нейрофилософии, пред которой стоит задача – осуществить переход от индивидуально-субъективного опыта к интерсубъективным, общезначимым утверждениям. Но главная трудность изучения проблемы «Сознание / мозг» связана с тем, что сознание обладает неотъемлемым специфическим качеством субъективной реальности, а потому описанием явлений субъективной реальности (в понятиях содержания, смысла, ценности, цели, воли, интенциональности) и описанием физических явлений (в понятиях массы, энергии и пр.) нет прямых логических связей. Чтобы установить такие связи, необходим создать концептуальный мост.

В аналитической философии это называется «провалом в объяснении». Между тем, в настоящее время повседневная симуляция мира загрязнена бессознательной самонадеяностью людей, а их сознание проекциями самообмана, иллюзиями и культурными мифами «коллективного транса». Это далеко не безобидные явления, когда проявились глобальные угрозы человечеству, стала реальностью огромная масса мировых кризисов и бедствий кажется сопоставимым с нашей неспособностью справится с ними. В связи с вышеуказанными мировыми обстоятельствами, с каждым днем становится очевидным необходимость пробуждения сознания людей, когда человечество по инерции продолжает винит обстоятельства, технологии, но только не то, что возникает из наших социальных структур и искаженных психологических приоритетов.

Вот в этом кроется причина того, что человеческое общество не может выбраться из плена концептуальных заблуждении в отношении непредсказуемых последствий высоких технологий, различного характера глобальных изменений в мировом пространстве. Между тем, анализ показывает, что существует множество факторов и предпосылок социального, психологического, экономического, технократического характера, лежащих в основе когнитивных искажений сознания и реальности, о существовании и которых общество даже не ведает. Исследование этих явлений, понятий, феноменов, эффектов, парадоксов, ошибок, осмысление их сути и выработка принципов их разрешения и составляют предмет нейрофилософии. На сегодня нами завершена трилогия «Нейрофилософия», отражающая результаты многолетних исследований проблемы «Сознание / мозг».

По мнению философа Патрисии Черчленд нейрофилософия стоит на стыке нейронауки и тех значимых вопросов природы разума, которые волнуют философов на протяжении долгого времени. Прежде всего, это касается вопросов расщепления сознания, как причина ряда нейропатологий (шизофрения, эпилепсия и пр.). Она ссылается на результаты нейрохирургической практики, когда с помощью оперативной технологии коррекции глубинных структур мозговой ткани, можно добиться расщепления сознания. Одним из исследовательских предметов нейрофилософии является осмысление в этом специфики эволюции мозга и сознания, изучение компьютерного моделирования природы мозга и сознания, а также возможностей компьютерного мышления. По мнению нейрозиология и психология будут коэволюционировать до тех пор, пока в будущем, на некотором более высоком уровне, психологические теории не окажутся редуцированными к более фундаментальной нейрофизиологической теории; менно тогда возникнут предпосылки для разработки единой теории сознания и мозга.

Данная концепция привлекает внимание ученых к необходимости более тесной интеграции нейронаук и когнитивной науки, ориентируя нейробиологов и нейрофизиологов более полно учитывать результаты, полученные когнитивной психологией и исследованиями в области искусственного интеллекта, а психологов – привлекать данные нейроанатомии и нейрофизиологии. Как оказалось, такая интеграция действительно приводит к новым открытиям. К примеру, к открытию изменяющихся свойств нейронов и нейрофизиологических механизмов, обеспечивающих работу внимания, визуальное осознание, распознавание образов и пр.

Развитие наук, изучающих человеческий разум, делает естественным появление понятия нейрофилософия. П. Черчленд считает, что нейронауки могут разрешить, в той или иной степени, многие классические философские проблемы: психофизиологическую, проблему сознания и человеческого Я, этические проблемы. Если посмотреть сегодня на панораму нейронаук, то перед нами раскроется грандиозная картина, включающая в себя и естественные науки (нейробиология, нейрофизиология, нейротрансплантация и пр.), и технические (кибернетика, нейропротезирование и пр.). Нейросеть, которая смогла сдать тест Тюринга может решить не только проблему функционирования мозга и нервной системы, но и сознания, а также использоваться их взаимодействие как формальные модели.

Под нейрофилософией понимают разные направления философии, в частности философию нейронаук, философию искусственного интеллекта. Чрезмерная нагруженность термина связана с еще не завершившимся процессом осмысления предметной области этой дисциплины. Под термином «нейрофилософия» следует понимать направление в философии начала XXI века, применяющее нейронаучные концепции для решения традиционных философских проблем, а философия нейронаук может быть рассмотрена в первую очередь как раздел философии науки, который формулирует и решает проблемы и частных нейронаук, и нейронаучного направления в целом.

Находим нужным привести ряд сведений о мозге, сознании, их свойствах. Сознание имеет свою не только социальную историю, но и естественную предысторию – развитие биологических предпосылок в виде эволюции психики животных. Двадцать миллионов лет создавались условия для возникновения разумного человека. Причем, важнейшей предпосылкой возникновения сознания является наличие свойства отражения у всей материи. Отражение – это всеобщее свойство материи, заключающееся в воспроизведении признаков, свойств и отношений отражаемого объекта.

Способность к отражению, а также характер ее проявления зависят от уровня организации материи. Отражение во всем многообразии его форм, начиная от простейших механических следов и кончая человеческим разумом, происходит в процессе взаимодействия различных систем материального мира. Любое отражение включает информационный процесс. По сути, оно и есть информационное взаимодействие, одно оставляет о себе память в другом. Особым и неотъемлемым свойством отражения у живого организма являются раздражимость и чувствительность как специфическое свойство отражения, взаимодействий внешней и внутренней среды в виде возбуждения и ответной избирательной реакции. Нас больше интересует биологическая форма отражения, разновидностями которой является: раздражимость, чувствительность. Именно в недрах такой формы заложен процесс развития нервной системы.

Если раздражимость – это реакция живых организмов на благоприятные условия среды, вызывающая активность, то чувствительность является более высокой разновидностью биологического отражения – способность отражать свойства вещей в виде ощущений. Именно этим формам отражения присуща активность и целесообразность, а потому именно на базе их происходит проявление зачатков психической формы отражения – свойство живых организмов целесообразно реагировать на предметно-оформленную среду с целью приспособительного поведения. Если формы такого отражения – восприятие и представления имеют рефлекторную природу, то психическая форма отражения высших животных развивает сознательную форму отражения, сущностью которой является способность отражающего получать уже сигнал не о свойствах раздражителя, а сигнал или образ образа объекта. В этом плане, формами такого отражения становится – понятие, суждение, умозаключение с признаками целенаправленности – предметно-практическую деятельность человека, которая, в свою очередь является необходимым условием формирования сознания.

Сознание – это высшая форма отражения действительного мира; свойственная только людям и связанная с речью функция мозга, заключающаяся в обобщенном и целенаправленном отражении действительности, в предварительном мысленном построении действий и предвидении их результатов, в разумном регулировании и самоконтролировании поведения человека. Причем, «ядром» сознания, способом его существования является знание. Для возникновения сознания необходимы были как биологические, так и социальные предпосылки, которые рассматриваются в эволюционических теориях происхождения человека.

История этого вопроса свидетельствует о существовании множества концепций и теорий. В сюжете романа «Икс-паразит» (Ашимов И. А., 2021) выдвигается и обсуждается парадоксальная и провакационная, по сути, версия развития головного мозга и сознания. Разумеется, такая теория чрезмерно абстрактная, нереальная. Однако интресен сам путь развития такой концепции в целях популяризации вопросов исследования мозга и сознания в ракурсе их взаимосвязи. В литературе много примеров возникновение нервной системы, формирования головного и спинного мозга, возникновение сознания.

Наибольшим признанием используется трудовая теория антропогенеза, в которой труд рассматривается в единстве с природными факторами происхождения человека. Предполагается, что один из факторов или вся их совокупность стали причиной мутации, которые наряду с естественным отбором привели к появлению биологических человеческих признаков: тела, приспособленного для прямохождения; кисти, развитые для тонких манипуляций; мозга, сложного по структуре, развитого и по объему; голой кожи; развитой первой сигнальной системой; стадной формы обитания пра-людей.

Как известно, решающими для появления человека стали социальные условия: Во-первых, труд и трудовой процесс, начиная с использованием предметов природы в качестве орудий труда, и заканчивая изготовлением их в совместном труде и общении; во-вторых, членораздельная речь, для передачи информации при труде и общении, формирование языка; в-третьих, жизнь в коллективе, совместная деятельность в общине. Вместе с возникновением труда формировался человек и человеческое общество. Коллективный труд предполагает сотрудничество людей и тем самым хотя бы элементарное разделение трудовых действий между его участниками. Разделение трудовых усилий возможно лишь в том случае, если участники как-то осмысливают связь своих действий с действиями других членов коллектива и тем самым с достижением конечной цели.

Формирование сознания человека связано с возникновением общественных отношений, которые требовали подчинения жизни индивида социально-фиксированной системе потребностей, обязанностей, исторически сложившихся обычаев и нравов. Итак, сознание – историческое образование, появляется как развитие присущего материи свойства отражения; высшая форма отражения действительности, присущая человеку как особым образом организованной материи, функция его мозга, связана с биологическими предпосылками и социальными условиями.

Сознание обозначает высший уровень психической активности человека как социального существа. Отражение реальности в форме чувствительных и умственных образов предвосхищает практические действия человека, придавая им целенаправленный характер. Это обусловливает творческое преобразование действительности первоначально в сфере практики, а затем и во внутреннем плане в виде представлений, мыслей, идей и других духовных феноменов, образующих содержание сознания, которое запечатлевается в продуктах культуры (включая язык и др. знаковые системы), приобретая форму идеального и выступая как знание. Главным условием возникновения и развития человеческого сознания является совместная продуктивная опосредованная речью орудийная деятельность людей. Это такая деятельность, которая требует кооперации, общения и взаимодействия людей друг с другом. Она предполагает создание такого продукта, который всеми участниками совместной деятельности сознается как цель их сотрудничества. Особо важное значение для развития человеческого сознания имеет продуктивный, творческий характер человеческой деятельности.

Сознание предполагает осознание человеком не только внешнего мира, но и самого себя, своих ощущений, образов, представлений и чувств. Образы, мысли, представления и чувства людей материально воплощаются в предметах их творческого труда и при последующем восприятии этих предметов именно как воплотивших в себе психологию их творцов становятся осознанными. Сознание образует высший уровень психики, свойственный человеку. Важнейшими характеристиками сознания являются: во-первых, со-знание – это совокупность знаний об окружающем нас мире. В структуру сознания входят важнейшие познавательные процессы, с помощью которых человек постоянно обогащает свои знания. Нарушение, расстройство, не говоря уже о полном распаде любого из психических познавательных процессов, неизбежно становится расстройством сознания; во-вторых, в сознании есть четкое различение субъекта и объекта, т.е. того, что принадлежит «я» человека и его «не-я».

Человек – единственный среди живых существ способен осуществлять самопознание, т.е. обратить психическую деятельность на исследование самого себя: человек производит сознательную самооценку своих поступков и себя самого в целом. Отделение «я» от «не-я» – путь, который проходит каждый человек в детстве, осуществляется в процессе формирования самосознания человека; в-третьих, обеспечение целеполагающей деятельности человека.

Приступая к какой-либо деятельности, человек ставит перед собой те или иные цели. При этом складываются и взвешиваются ее мотивы, принимаются волевые решения, учитывается ход выполнения действий и вносятся в него необходимые коррективы и пр.; в-четвертых, наличие эмоциональных оценок в межличностных отношениях. И здесь, как и во многих других случаях, патология помогает лучше понять сущность нормального сознания. При некоторых душевных заболеваниях нарушение сознания характеризуется расстройством именно в сфере чувств и отношений; в-пятых, сознание в современной философской трактовке – это способность направлять свое внимание на предметы внешнего мира и одновременно сосредоточиваться на тех состояниях внутреннего духовного опыта, которые сопровождают это внимание; особое состояние человека, в котором ему одновременно доступен и мир и он сам.

Общеизвестны многоаспектные функции сознания: познавательная; прогноз, предвидения, целепологания; доказательства истинности знания; ценностная; коммуникативная; регулятивная. Для нейрофилософии интерес представляет не только эволюционная специфика проблемы «сознание / мозг», но и природа когнитивных искажений сознания, а следовательно и реальности. Интересным, по сути, является подверженность сознания внешним манипуляциям. Сознание очень тесно связано не только с функциями мозга, но и с речью человека. Появление языка и сознания – шло параллельно и взаимно дополняло друг друга.

Сознание и язык образуют единство: в своем существовании они предполагают друг друга как внутренне, логически оформленное идеальное содержание предполагает свою внешнюю материальную форму. Язык есть непосредственная действительность мысли, сознания. Он участвует в процессе мыслительной деятельности как ее чувственная основа или орудие. Сознание не только выявляется, но и формируется с помощью языка. Связь между сознанием и языком не механическая, а органическая. Их нельзя отделить друг от друга, не разрушая того и другого. Посредством языка происходит переход от восприятия и представлений к понятиям, протекает процесс оперирования понятиями. Речь представляет собой деятельность, сам процесс общения, обмена мыслями, чувствами и т.п., осуществляемый с помощью языка как средства общения. Но язык не только средство общения, но и орудие мышления, средство выражения и оформления мыслей. Дело в том, что мысль, понятие лишены образности, и потому выразить и усвоить мысль, значит, облечь ее в словесную форму. Даже тогда, когда мы мыслим про себя, мы мыслим, отливая мысль в языковые формы.

В языковых формах наши представления, чувства и мысли приобретают материальное бытие и благодаря этому могут стать и становятся достоянием других людей. В речи человек фиксирует свои мысли, чувства и, благодаря этому, имеет возможность подвергать их анализу как вне его лежащий идеальный объект. Выражая свои мысли и чувства, человек отчетливее уясняет их сам. Язык выполняет не только роль инструмента, накопления знаний, развития сознания, но и, как это было подчеркнуто выше, инструментом психологического манипулирования.

Единство языка и мышления не означает их тождества: мысль, понятие как значение слова есть отражение объективной реальности, а слово как знак – средство выражения и закрепления мысли, средство и передачи ее другим людям. Мышление по своим логическим законам и формам интернационально, а язык по его грамматическому строю и словарному составу – национален. Отсутствие тождества языка и мышления просматривается и в том, что порой мы понимаем все слова, а мысль, выраженная с их помощью, остается для нас недоступной, не говоря уже о том, что в одно и то же словесное выражение люди с различным жизненным опытом вкладывают далеко не одинаковое смысловое содержание. Эти особенности в соотношении языка и мышления необходимо учитывать и в живой речи, и в речи письменной. Таким образом, язык и сознание образуют противоречивое единство. Язык влияет на сознание: его исторически сложившиеся нормы, специфичные у каждого народа, в одном и том же объекте оттеняют различные признаки. Однако зависимость мышления от языка не является абсолютной. Мышление определяется главным образом своими связями с действительностью, язык же может лишь частично модифицировать форму и стиль мышления.

Поиск своего «я» или иначе самосознание – это своеобразный центр нашего сознания, интегрирующее начало в нем. Самосознание – это сознание человеком своего тела, своих мыслей и чувств, своих действий, своего места в обществе, проще говоря, осознание себя как особой и единой личности. Самосознание – исторический продукт, оно формируется лишь на определенной, притом достаточно высокой стадии развития первобытного общества. В развитии, динамике самосознания можно выделить три уровня: во-первых, уровень самочувствия, сводящегося к элементарному осознанию своего тела и его включенности в систему окружающих человека вещей. Именно благодаря этому человек не только выделяет себя из предметного мира, но и имеет возможности свободно ориентироваться в нем; во-вторых, осознание своей принадлежности к тому или иному сообществу, к той или иной культуре и социальной группе; в-третьих, самый высокий уровень развития самосознания – возникновение сознания «Я» как такого образования, которая хотя и похоже на «Я» других людей, но одновременно неповторимо, причем способно не только совершать поступки, но и нести ответственность за них, что предполагает необходимость и возможность как контроля за своими действиями, так и их самооценки.

Таким образом, самосознание характеризует не только самопознание, но и сопоставление себя с некоторым идеалом «Я», а значит, контроль и самооценку, а также возникновение на этой основе чувства удовлетворенности или неудовлетворенности собой. При этом само осознание человеком своего «Я» опять-таки может реализоваться лишь через сопоставление себя с другими людьми. Это лишний раз свидетельствует об общественной природе сознания, формирующегося в ходе коллективной деятельности и человеческого общения.

Нужно отметить, что самосознание характеризуется двумя взаимосвязанными свойствами, во-первых, предметностью, а, во-вторых, рефлективностью. Если предметность дает возможность соотносить наши ощущения, восприятия, представления, мысленные образы с предметным миром вне нас, что позволяет обеспечить нацеленность сознания на внешний мир, то рефлективность – это дает возможность сосредоточивать внимание на самих его явлениях и формах. В ходе рефлексии человек осознает свое «Я», анализирует его, сопоставляя себя с идеалом, размышляя о своем отношении к жизни, закрепляя или, наоборот, меняя определенные жизненные ориентиры, а потому самосознание не есть некая константа, оно не только возникает в процессе совместной деятельности и общения с другими людьми, но и постоянно проверяется и корректируется в процессе углубления и расширения межличностных отношений.

Самосознание дает человеку понимание своей индивидуальности, уникальности, неповторимости. Для нейрофилософии важным является проблема осмысление собственного «я», обозначаемая в нейронауке как «Я-концепция. С позиции нейрофилософии и исходя из «Я-концепции» мною (Ашимов И. А.) была издана монография «Моя тень (Я-концепция»), а также 2 книги в электронной версии «Я – это Я» и «Я – есть Я» (2023), в котором изложена сущность «Я-концепции» и ее главного элемента – комплекса неполноценности, а также отражен опыт анализа и синтеза мотивационных, теоретических, факторных, компенсационных, социальных, профессиональных контекстов. Изложен опыт формирования «Я-концепции», который позволил познать и признать свою тень. Человек понял сущность своего комплекса неполноценности, который толкал его вперед, дал возможность ему проявить себя.

Нужно отметить, что бессознательное в широком смысле – совокупность психических процессов, операций и состояний, не представленных в сознании субъекта. В ряде психологических теорий бессознательное – особая сфера психического или система процессов, качественно отличных от явлений сознания. Термин «Бессознательное» используется также для характеристики индивидуального и группового поведения, действительные цели и последствия которого не осознаются. Концепция бессознательного впервые была четко сформулирована Лейбницем, трактовавшим её как низкую форму душевной деятельности, лежащую за порогом осознанных представлений. Первую попытку материалистического объяснения бессознательного предпринял Д. Гартли, связавший его с деятельностью нервной системы. О.А.Базалук в своей статье «Нейрофилософия о формировании планетарно-космической личности» (Ноосферные исследования, 2015. – №№9—10. – С.71—84) приводит результаты своих исследований о механизмах взаимосвязи сознания и подсознания. По автору, в ходе онтогенеза развитие нейронного ансамбля подсознания, а в последствие, формирование и развитие на его основе нейронного ансамбля сознания, зависит как от генетической предрасположенности организма (наследственных программ), так и от влияния внешней социальной среды.

С течением времени (с каждым новым поколением человечества) нейронные ансамбли подсознания и сознания эволюционируют, и эта эволюция осуществляется параллельно с эволюцией живой материи и окружающего мира, как в силу внутренних стратегий, заложенных в генетику мозга, так и под воздействием современных технологических достижений. Комплексная работа нейронных ансамблей подсознания и сознания протекает в рамках двух основных процессов. Первый – закономерное и малосвязанное с внешней средой развертывание генетических программ, которые с течением времени направленно изменяют структуру и, соответственно, функции нейронных ансамблей подсознания и сознания; причем направленность изменений в структуре психики проявляется в обогащении созидательных возможностей мозга. Второй – влияние на психические процессы внешней социальной среды, которое способствует развертыванию наследственно предопределенных потенциалов психики и полноте их реализации в онтогенезе.

Дж. Эдельман признает возможность нейронаучного изучения квалиа на том основании, что все люди обладают квалиа и что они способны давать словесный отчет о своих переживаниях, а также постольку квалиа могут быть скоррелированы с действиями людей и структурами и функциями мозга. Важное место в теоретических построениях Дж. Эдельмана занимает концепция высокоуровнего и первичного сознания. «Высокоуровневое сознание основано на наличии прямого осознавания у людей, владеющих языком и имеющих субъективную жизнь, о которой можно составить отчет. «Сначала мы должны построить модель для первичного сознания, надстроить над ней модель для высокоуровнего сознания, и затем начать проверять связи каждого из них с человеческим феноменальным опытом».

Эта программа обладает большими достоинствами, так как, опираясь на уже достигнутые результаты, описывает ряд ключевых нейрофизиологических механизмов и функциональных структур формирования сознания: взаимодействие таламокортикальных и лимбическо-стволовых систем, кольцевые процессы, которые охватывают различные специализированные структуры мозга, синхронизируют их функционирование и создают единый ней ронный ансамбль. В этой связи представляет большой интерес гипотеза «динамической сердцевины» – специфической нейродинамической системы, определяющей содержание сознательного переживания и его выделенности в данном интервале. В этом ракурсе О.А.Базалук (2015) пишет о том, что нейрофилософия, опираясь на достижения нейронауки строит модели развития психики.

Ретроспективный анализ прошедших этапов эволюции психики позволяет выделить некоторые закономерности. В частности, в ходе эволюции психики менялась значимость и отношение человека к своему телу. В настоящее время значимость тела обесценилась, потому что психика за счет новой, более совершенной внутренней структуры и функций научилась реализовывать свои внутренние потенциалы непосредственно. По автору, психика человека продолжает усложняться. Преимущественно бессознательная деятельность (преобладающая работа нейронного ансамбля подсознания) постепенно заменяется сознательными проявлениями – работой нейронного ансамбля сознания. Причина этих изменений – в работе наследственных программ: именно она в каждом новом поколении изменяет структуру высших отделов головного мозга и расширяет его функциональные возможности.

Вышеуказанные закономерности, которые наглядно просматриваются в эволюции психики человека, позволяют нам обозначить в образе человека будущего следующие основные направления развития: во-первых, интенсивное развитие структуры психики приведет к обогащению её функциональных возможностей. С каждым поколением в психике все больше преобладает активность нейронного ансамбля сознания, что приводит к значительному увеличению объема накапливаемой и используемой в аналитической работе информации, а также к более значимой (масштабной и всепроникающей) созидательной деятельности; во-вторых, непрерывное, генетически обусловленное совершенствование сознательной деятельности изменит форму продуктов труда.

Дж. Эдельман говорит о возникновении в ходе эволюции «оценочно-категориальной памяти» как условии появления сознания: «В отличие от системы перцептивной категоризации, эта система концептуальной памяти способна категоризовать ответы в различных мозговых системах, которые осуществляют перцептивную категоризацию, и она делает это в соответствии с требованиями лимбическо-стволовой системы оценок». И все же некоторое сомнение возникает в связи с описанием первичного сознания. Если существуют животные, обладающие только первичным сознанием, а автор определенно говорит об этом, то трудно допустить, что в их перцептивныхкатегоризациях, способе отображения внешней действительности и собственной телесности отсутствуют регистры прогнозирования (некоторого, пусть примитивного, предвидения) и чувства протосамости. Это противоречит фактам целесообразного поведения в изменяющейся среде и способности научения, успешной психической самоорганизации.

Вот еще одно определение автора: «Первичное сознание обеспечивает средства соотнесения данных, касающихся настоящего момента индивида, с его действиями и наградами в прошлом. Организацией скоррелированной сцены оно обеспечивает адаптивный путь направления внимания в ходе реализации последовательностей сложных обучающих задач. Оно дает также эффективные средства корректировки ошибок». Все эти свойства первичного сознания, если «первичное сознание, – как пишет автор, – должно быть реально действующим», невозможно себе представить без некоторой фундаментальной формы проекции в будущее. Пусть это не «концепт будущего», наличие которого отрицается автором (само понятие «концепта» недостаточно ясно), но это непременная общая способность всякого перцептивного акта, что хорошо подтверждается исследованиями зеркальных систем мозга и данными психиатрии. Впрочем, наше недоразумение, возможно, связано с различной интерпретацией способности прогнозирования и термина «концепт».

По О. А.Базалук (2015), психика избавится от функциональной (организменной) зависимости и научится, используя достижения техносферы, непосредственно воплощать свой творческий потенциал в материально-виртуальных или виртуальных продуктах труда; в-третьих, значимость человеческого тела снизится до элементарных функций жизнеобеспечения. Психика и дальше будет направлять свои созидательные возможности на замещение многих естественных структур и функций организма – искусственными органами, более контролируемыми и надежными. Она добьется значительного повышения продолжительности биологической жизни и функциональной активности мозга; в-четвертых, принципиально изменится система образования. Знание особенностей формирования и развития психики приведет к целевому и более эффективному воздействию со стороны социальной среды. В зависимости от возраста психики на нее будут воздействовать: семья, близкое окружение, образовательные учреждения со специфическим внутренним микроклиматом, рабочие коллективы, а также макросоциальные организации: нации, государства, цивилизации; в-пятых, существенные изменения претерпит повседневный образ жизни, его материальное обеспечение, общечеловеческие ценности. Психика оставит за собой сферу творческой самореализации, возложив на искусственные технические средства всю механическую работу. Для реализации внутреннего творческого потенциала вместо ограниченных возможностей тела психика создаст новые высокотехнологические средства труда, которые обеспечат непосредственную самореализацию психикой своих потенциалов; в-шестых, изменится техносфера в целом. Цивилизация выйдет на новый технологический уровень, в котором станут преобладать продукты сознательной деятельности, направленные на повышение эффективности работы сознания.

Модель первичного сознания, конечно, имеет смысл, особенно в плане вычленения и анализа минимального интервала субъективной реальности как «текущего настоящего». Но в нем всегда в той или иной мере есть проекция в будущее. Субъективная реальность присуща и животным, генетическая связь с ней человеческого сознания очевидна. Тем не менее столь же очевидно, что наша субъективная реальность обладает значительными существенными отличиями (язык, абстрактное мышление, поэтическое воображение, самосознание и др.). Чтобы в теоретических построениях сразу же фиксировать эти отличия, может быть, стоит ограничить понятие сознания человеческой субъективной реальностью, а субъективную реальность животных обозначать другими терминами? Но это вопрос соглашения, которое должно быть заранее оговорено. Я предпочитаю использовать понятие сознания в смысле субъективной реальности человека, учитывая, разумеется, ее тесную связь с психикой животных.

Согласно концепции О.А.Базалука (2015), преимущественная работа нейронного ансамбля сознания в повседневной жизни проявляется в более эффективном взаимодействии психики с информационной средой: она больше запоминает, быстрее думает, масштабнее воспринимает проблему, из множества вариантов выбирает наиболее эффективные решения, имеет обостренную интуицию, умеет стратегически мыслить, прогнозировать будущее и т. п. Развитие психики в масштабах цивилизации происходит неравномерно: в современном обществе можно выделить психики с различным уровнем совершенства: первая группа – психики с преобладающей активностью нейронного ансамбля сознания; вторая группа – психики, в которых активность сознания незначительно уступает работе нейронного ансамбля подсознания; третья группа – психики с ярко выраженной работой подсознания.

Автор рассматривает особенности формирования психик с преимущественной работой нейронного ансамбля сознания. Напоминаем о том, что такие личности: во-первых, быстрее и эффективнее мыслят; во-вторых, больше запоминают и воспроизводят в памяти; в-третьих, более адекватно и масштабно воспринимают и осмысливают проблему; в-четвертых, более четко и объективно разбираются в вариантах решений проблем; в-пятых, более реально оценивают ситуацию и осуществляют выбор решений; в-шестых, так как у них более развита интуиция, то умеют стратегически мыслить, планировать, прогнозировать будущее; в-седьмых, меньше склонны к иллюзиям, догматам, стереотипам, манипуляциям.

Итак, особенности таких личностей: Первая. Самодостаточность и крайняя индивидуальность. Преимущественная работа сознания приводит к значительному обесцениванию чувственно-эмоциональных установок, заложенных социумом на уровне подсознания. Именно поэтому такие психики не понимают, почему они должны следовать чьим-то установками или кем-то установленным правилам. В работе с ними важно сместить акцент с «чувства» долга к «осознанию» своего предназначения. Вторая. Нивелирование чувственно-эмоциональных проявлений подсознания. Психика с преобладающим сознанием чрезмерно рациональна, прагматична, часто догматична и педантична. Догматом для неё выступают не чувственно-эмоциональные установки, заложенные на уровне нейронного ансамбля подсознания, а закрепленное, граничащее с фанатизмом, постоянно осознаваемое и оцениваемое «предназначение» как реально осознаваемый образ видения своего жизненного пути. Если в обычной психике внутреннее «Я» закреплено, главным образом, на уровне чувств и эмоций, что делает его предсказуемым и управляемым, то в психике с преимущественной работой сознания внутреннее «Я» – это действенный, постоянно осмысливаемый и переосмысливаемый образ, который контролирует как внутрипсихическую активность, так и её проявления. Это живой образ, который профессионально манипулирует собственным телом и его внешними проявлениями, а также близким социальным окружением, воздействуя на их чувственно-эмоциональные составляющие. Третья. Чрезмерная критичность. Это проявляется в нигилизме и постоянной переоценке внутренней и внешней информационной среды. Четвертая. Качественный «просчет» процессов и явлений, в которых они соучаствуют или нет, и принятие совершенно нестандартных решений. Именно по этой причине в работе с ними требуются совершенно иные подходы. Очень важно для таких психик освободить пространство самореализации и максимально способствовать свободе принятия решений. Пятая. Повышение нагрузок при работе с информационной средой: более направлено и интенсивно заполнять нейронные объединения памяти качественной информацией. Чем продолжительнее и сложнее поступающая информация, тем выше аналитические и синтетические возможности сознания, тем эффективнее его решения и продуктивнее деятельность. Сознание работает не только (и можно сказать – не столько) с внешней информационной средой, сколько с внутренней информационной базой, т.е. с информацией, которая запечатлена в нейронных объединениях памяти. Чем больше разносторонней качественной информации будет заложено в психику, тем богаче её возможности, оригинальней решения и выше коэффициент полезной деятельности. Шестая. Формирование жесткой дисциплины. Психики с преимущественной работой нейронного ансамбля сознания недоступны для влияния извне. Понятия «стыд», «совесть», «наказание» и т.п., им не свойственны, потому что все это суть проявления чувственно-эмоциональной составляющей психики. На рационализм и прагматизм сознательной деятельности можно повилять только через «предназначение», через формирование основных характеристик того внутреннего образа, который адаптирует состояние внутреннего мира к внешней среде. Дисциплина сплачивает «предназначение», делает его прогнозируемым и управляемым. Через жесткий внутренний самоконтроль можно изменить установки в «предназначении», приспосабливая его под изменяющиеся требования внешней социальной среды. Седьмая. Формирование в психике модели стратегического мышления (глобального мышления). Основное отличие «стратегического мышления» от «тактического» заключается не в решении проблемы «здесь и сейчас», а в выборе решения не просто устраняющего проблему, а устраняющего с учетом последствий. И чем дальше в перспективу психика сможет просчитывать последствия от своего решения, тем совершеннее и нетипичнее окажется её деятельность. Восьмая. Планетарный охват доносимого знания. Качественное стратегическое мышление возможно только на основе знаний, раскрывающих смысл процессов и явлений в планетарном масштабе. Девятая. Одиночество как доминирующая среда существования. Такие психики самоактуализированы и нацелены на конечный результат. Основная среда, благоприятствующая их работе – это одиночество, полнейшая тишина, способствующая максимальной концентрации на работе с информационной средой, на принятии решений и просчете их последствий.

В теории сознания Дж. Эдельмана, как и в большинстве нейронаучных концепций сознания, есть один существенный недостаток. В них выносятся за скобки принципиальные вопросы о самом и способе его связи с мозговыми процессами – наиболее трудные вопросы проблемы «Сознание и мозг» и нейрофилософии. Дж. Эдельман использует для описания и объяснения явлений сознания понятия карты/отображения и сцены в головном мозге. «Под сценой, – пишет он, – я подразумеваю упорядоченное в пространстве и времени множество категоризаций известных и неизвестных событий, некоторые с необходимой физической и каузальной связью с другими событиями в той же сцене, а некоторые без нее». Но это по существу описание нейродинамических эквивалентов отображения событий в головном мозге, а не переживания соответствующего субъективного образа, в крайнем случае, это некое «слитное» описание, в котором не выделены специфические черты субъективной реальности и ее отношение к своему нейродинамическому эквиваленту. По словам автора, «не существует действительных образов или набросков в мозге.

«Образ» – это корреляция между различными видами категоризаций». Но ведь образ (например, зрительный образ), как явление субъективной реальности, действительно существует. Где же он существует, каков способ его сушествования? Когда я вижу дерево, в моем мозгу действительно нет копии дерева. Но вне мозга, помимо его деятельности не бывает никакого явления субъективной реальности. Как устранить это кажущееся противоречие и объяснить необходимую связь явления субъективной реальности с мозговыми процессами?

Попытка преодоления этой трудности содержится в предлагаемом Дж. Эдельманом теоретическом решении проблемы «Сознание и мозг». Отношение между данным явлением субъективной реальности (А) и соответствующей ему мозговой нейродинамической системой (Х) рассматривается как отношение между информацией и ее носителем, который представляет собой определенную кодовую структуру. Показано, что связь между А и Х является функциональной, что она выступает в форме кодовой зависимости; А и Х суть явления одновременные, однопричинные, находятся в отношении взаимооднозначного соответствия.

Нейрофилософию интересует вопросы осмысления бессознательного. Бессознательные влечения по Фрейду могут выявляться и ставиться под контроль сознания с помощью техники психоанализа. Между тем, психоанализ лежит в основе понимания многочисленных когнитивных искажений сознания и реальности если соотнести феномены к понятию коллективного бессознательного. В ХХ веке на базе теорий З. Фрейда, К. Юнга возникла мощная философская школа психоанализа, которая специально занимается отношениями между сознанием и сферой бессознательного.

Доказано, что бессознание включает в себя механизмы регуляции организма, наших движений и действий, содержит стереотипы поведения, которым мы привычно следуем, эмоционально- ценностные установки. Оно выступает вместилищем того, что мы по разным причинам желаем забыть. Между сознанием и бессознательностью, тем не менее, нет непреодолимой преграды, и вместе они составляют тот внутренний мир, которым обладает каждый из нас. Бессознательное представляет собой форму психического отражения, в которой образ действительности и отношение субъекта к этой действительности представлены как одно нерасчлененное целое: в отличие от сознания в бессознательном отражаемая реальность сливается с переживаниями субъекта. В следствие этого, в бессознательном отсутствуют произвольный контроль осуществляемых субъектом действий и рефлексивная оценка их результатов. Все эти психологические механизмы и закономерности лежат в основе формирования у людей когнитивных искажений сознания и реальности.

Из нейронауки (психология) выделяются следующие классы проявлений бессознательности: во-первых, надиндивидуальные подсознательные явления, усвоенные субъектом как членом той или иной социальной группы образцы типичного для данной общности поведения, влияние которых на его деятельность актуально не осознается субъектом и не контролируется (подражание); во-вторых, неосознаваемые побудители деятельности – мотивы и смысловые установки личности. По Фрейду – это «динамическое вытесненное бессознательное», охватывающее нереализованные влечения, которые из-за их конфликта с социальными нормами изгоняются из сознания и образуют скрытые аффективные комплексы, предрасположенности к действиям, активно воздействующие на жизнь личности и проявляющиеся в непрямых символических формах (юморе, обмолвках, сновидениях).

Важное значение имеют такие феномены бессознательного в межличностных отношениях, как эмпатия (непосредственное вчувствование), проекция (не осознанное наделение человека собственными свойствами); в-третьих, неосознаваемые операционные установки и стереотипы автоматизированного поведения. Они возникают в процессе решения различных задач и опираются на прошлый опыт; в-четвертых, неосознаваемое субсенсорное восприятие: при изучении порогов ощущения диапазона чувствительности человека были обнаружены факты воздействия на таких раздражителей, о которых он не мог дать отчета.

В отличие от З. Фрейда, который рассматривал бессознательное как основной элемент психики отдельного человека, К.Г.Юнг провел четкую дифференциацию между «индивидуальным» и «коллективным бессознательным». Если «индивидуальное бессознательное» отражает личностный опыт отдельного человека и состоит из переживаний, которые когда-то были сознательными, но утратили свой сознательный характер в силу забвения или подавления, то «коллективное бессознательное» – это опыт предков, способ, которым они думали и чувствовали, способ, которым они постигали жизнь и мир. Как «архетип», так и «коллективное бессознательное» в конечном счете, оказываются внутренними продуктами психики человека, представляя наследственные формы и идеи всего человеческого рода. Механизм биологической предопределенности и наследственности сохраняется как в том, так и в другом случае, хотя он и действует на разных уровнях человеческой психики.

Само бессознательное имеет три основных уровня: во-первых, неосознанный психический контроль человека за жизнью своего тела, координацией функций, удовлетворением простейших нужд и потребностей; во-вторых, более высокий уровень бессознательного – это процессы и состояния, которые могут реализоваться в пределах сознания, но могут перемещаться в сферу бессознательного и осуществляться автоматически и пр.; в-третьих, высший уровень бессознательного проявляется в художественной, научной, философской интуиции, играющей важную роль в процессах творчества. Бессознательное на этом уровне тесно переплетено с сознанием, с творческой энергией чувств и разума человека. Для самосознания личности эта информация оказывается «закрытой», но она существует, поступает в мозг, перерабатывается, и на ее основе осуществляются многие действия. Неосознанное отражение, играя вспомогательную роль, освобождает сознание для реализации наиболее важных, творческих функций. Так, многие привычные действия мы выполняем без контроля сознания, бессознательно, а сознание, освобожденное от решения этих задач, может быть направлено на иные предметы.

Нейрофилософия является важнейшим научным направлением философии, так как тесно связан именно с философией человека, представляющая собой синтез философского, культурологического, психологического, педагогического, духовного, социологического и др. смыслосодержащих аспектов бытия человека, а также множества смыслов и направлений человекознания свойственных современному обществу, выступает теорией и практикой жизнестроения. В этом смысле философия крайне актуальна для решения проблемы человеческой реальности, целостного и адекватного понимания человека как субъекта педагогической практики и, как следствие, осмысления и выработки стратегии воспроизводства человека через систему образования.

Разноречивость, а порой и неадекватность научных знаний о человеке, существует огромное количество антропологий: социальная, биологическая, психологическая, историческая, религиозная и др., которые имеют свои версии трактовки человека. Если социология понимает человека как чрезвычайно пластичное существо, то психология ищет стабильные характеристики, вместе с тем признавая, что мотивы человеческой жизнедеятельности в значительной степени иррациональны. Если экономика акцентирует внимание на способности к рациональному выбору человека как субъекта рынка, то антропология постулирует идею совершенства человека как биологического вида. В свою очередь разноречивость и несогласованность классических и неклассических проектов исследования человека, реализуемых материалистической философией, феноменологией, психоанализом, экзистенциальной философией, герменевтикой и др. также требуют философской рефлексии. Отсутствие должной связи философии с социальной практикой проявляется сегодня в кризисных явлениях, ставших своего рода символами нашей эпохи и охватывающих всё новые сферы человеческого бытия.

В нашу эпоху глобализации и экстропии (цифровизация, машинизация, кибернетизация, биотехнологизация и пр.) одним из самых разрушительных кризисов является кризис самого человека. М. Мамардашвили называл такой кризис «величайшей антропологической катастрофой», в результате которой происходит утрата человеком контроля над искусственным и техническим мирами, утрата ведущей роли человеческой субъективности, крах веры в надёжность человеческого разума, а как следствие, и потеря веры в устойчивость мира.

О.А.Базалук (2015) пишет: «Человек – это представитель разумной материи Земли, деятельность которого с каждым поколением из планетарной силы переходит на уровень космической силы. Его функция – бескорыстное и самоотверженное служение во имя будущего цивилизации, при обязательном условии доминирования интересов общества над личными интересами». Как говорил Х. Плеснер, «человек оказывается поставленным на ничто». В этом аспекте, значение нейрофилософии, осмысливающие негативные последствия неконтролируемой технологизации человечества трудно переоценить, так как именно это направление науки отвечает за качество осмысление главного свойства человека – его сознания. Разумеется, философия человека как методология человекознания в подобной ситуации вряд ли может ограничиваться рамками «чистой» теории, концентрируя усилия сугубо на вершинах метафизического мышления, хотя и трудно, безусловно, переоценить роль фундаментальных философских исследований для научного и вненаучного познания природы, общества, материально-производственной и социально – преобразовательной практики. Условиями развития не только философии человека, но и нейрофилософии в современную эпоху должна явиться ориентация на практику человекостроения.

По мнению А.П.Валицкой, в последней четверти XX в. философия обращается к осмыслению своей пригодности в сферах социокультурной практики, её внимание смещается от метафизической проблематики к антропо-аксиологическим ракурсам осмысления реальности. В первых десятилетиях ХХI в. такая тенденция лишь усилилась и акцент постепенно смещается к социально-психологическим ракурсам бытия человека и окружающей реальности. Предметом философствования становится не только сущее с его причинностью, не столько конечная цель как предел и совершенство, сколько наличная процессуальность бытия, его принципиальная изменчивость, конкретика существования.

Философия человека, а также нейрофилософия, призваны дать более адекватный инструментарий не только описания окружающей действительности, но и что самое главное, осмысление самого человека, его основного свойства сознание и сознательной практической деятельности. Это в целом требование нынешнего, сложного периода нашей цивизизации, как никогда приблизившегося к «точке невозвраты» и стоящей перед лицом выживания. Предметом философии человека и нейрофилософии становится и момент синтеза философско-теоретического, общетеоретического и конкретно-научного уровней осмысления проблемы человека и его сознания. В конечном итоге, человека получает возможность не только осмыслить самого себя, свою целостность, но и категорическую ответственность за сохранение мира и предпринять все меры против самоуничтожения цивилизации.

Нужно понимание того, что на фоне внедрения современного технократического уклада жизни и деятельности, падения интеллектуально-нравственных технологий, возникает необходимость выработки гуманитарных технологий в целях гуманизации всего общества. В связи с формированием глобального информационного общества возрастает необходимость гармонизации собственно культурных, духовно-творческих видов активности и видов деятельности информационно-коммуникативного типа, а среди них – связей с общественностью и рекламы. Если одни нуждаются в многочисленной аудитории, то другие – в идейно насыщенной, духовно обогащающей информации. А когда выше всего ставится достижение сиюминутного коммерческого или политического успеха любой ценой, то, в конечном счете, происходит саморазложение обеих указанных сторон, влекущее известную ситуацию тотальной дегуманизации общества, деперсонализации человека, дерализации окружающего мира.

Указанные проблемы нами отражены в трилогии «Гуманитарные технологии в технологизированной медицине», в которой: во-первых, освещены сущность, задачи соответствующих гуманитарных технологий (High-Hume); во-вторых, отражена целесообразность их применения в оценке «технических» технологий (High-Tech); в-третьих, выполнена оценка High-Hume в реализации «принципа предосторожности»; в-четвертых, возможности их для сохранения устойчивого баланса между High-Hume и High-Tech. Нарушение баланса приведет к масштабным и трагичным последствиям расщепления сознания человека как социокультурной и духовной целостности. High-Hume предполагает диалог естественнонаучной и гуманитарной наук и сфер деятельности, диалог философов, культурологов, педагогов, социологов, психологов, когнитологов во имя недопущения «расчеловечивания» человека. В противном случае возникает замкнутый порочный круг: неверие в будущее – грозит ещё большей деградацией настоящего, оборачивается ещё большим социальным пессимизмом.

Крайне важным является уяснения смысла и принципиальных различий таких философских мировоззренческих позиций и направлений как: философия человека, философская антропология, антропоцентризм, индивидоцентризм, социоцентризм и др., идеи которых в той или иной степени выступают в качестве философских оснований для формирования и содержательного развития научно-образовательного и культурологического идеала. В этом аспекте, важно осмыслить степень адекватности новых High-Hume, их способность отражать и решать противоречия High-Tech. Однако, человек есть человек.

Существуют множество факторов и предпосылок для когнитивного искажения сознания и реальности. Разговор о развитии человека в рамках современного научно-философского дискурса неизбежно приводит исследователей к проблеме совершенствования его психики, ликвидации различного рода факторов и предпосылок для когнитивного искажения человеческого сознания и реальности. Если в ХХ в. предметом познавательно-образовательного воздействия считался человек в единстве его био-психо-социальной сущности, то в ХХІ в. человека следует воспринимать как био-техно-психо-социо-эссенциальное существо. Достижения нейронаук позволили конкретизировать предмет познавательно-образовательного и коррекционного воздействия и зафиксировать материальную организацию, которая определяет специфическое место человека в системе живых организмов. Речь идет о нейронных структурах, которые формируются и развиваются в головном мозге человека.

О.А.Базалук (2015), рассмотрев особенности формирования психик с преимущественной активностью нейронного ансамбля сознания, мы можем обозначить основные характеристики планетарно-космической личности, как образа человека будущего: во-первых, практически полная автономность в работе. Планетарно-космическая личность в состоянии полноценно существовать вне социальных контактов и того комплекса материальных и духовных ценностей, которые движут большую часть общества. Ее достаточный минимум существования – неограниченный доступ к информационной среде и возможность самореализации в конечных продуктах. Основной мотив её деятельности – служение предназначению; во-вторых, сформированная на уровне психики доминирующая установка – «предназначение» как четкая стратегия реализации внутренних творческих потенциалов в онтогенезе, знание глобальной цели и стремительно нарастающий темп её достижения; в-третьих, нацеленность на результат.

«Предназначение» – это сильнейший мотиватор, постоянно стимулирующий психику на достижение результата. Для планетарно-космической личности характерно нарастающее повышение эффективности мыслительной деятельности, потому что каждый новый день – это открытая возможность накапливать информацию и реализовывать внутренние творческие потенциалы в выбранном направлении; в-четвертых, свобода самореализации внутренних творческих потенциалов. Для планетарно-космической личности не существует границ условностей и стереотипов. Единственно приемлемый критерий оценки её деятельности – это «польза цивилизации», которую психика приносит на пути реализации своего «предназначения»; в-пятых, эрудиция как обогащение внутренней информационной базы разносторонней качественной информацией.

Планетарно-космическую личность отличает начитанность и междисциплинарный подход к решению поставленных задач; в-шестых, дисциплинированность. Планетарно-космическая личность – это, прежде всего, мозг, жестко контролирующий себя и свои проявления. Это постоянно наращиваемые темпы реализации «предназначения», мобилизация и сверхконцентрация внутренних психических сил на достижение целей, вытекающих из служения «предназначению»; в-седьмых, умение стратегически мыслить – принимать решения исходя не из их сиюминутной эффективности, а с учетом последствий в перспективе. Стратегическое мышление позволяет учесть и добиться еще большей эффективности от принятого решения за счет так называемого «эффекта бабочки», когда незначительное влияние на систему (общество, государство, цивилизацию и др.) выливается в большие и непредсказуемые последствия где-нибудь в другом месте и в другое время; в-восьмых, обладание знаниями планетарного и космического характера, которые позволяют планетарно-космической личности привязывать свои действия и происходящие события к соответствующим процессам и явлениям.

Глава 3

Проблема дихотомии сознания и мозга в научно-литературном нарративе

В эпоху сверхтехнологии и наступления времени экстропии, мозг и сознание стали рассматриваться как объект и предмет научной фантастики, «НФ-философии», а теперь и нейрофилософии. Естественно, все больше становится количество ученых, писателей-фантастов, социологов, психологов и философов, обращающих внимание на проблему мозга и сознания. Эти специалисты, вместе размышляющие над определенной, сначала даже туманной, не точно сформулированной темой, мысли, передаваемые от одного к другому, как бы непроизвольно «крепнут», «оформляются», и в результате коллективным убеждением выкристаллизовываются те самые новые факты, как научного, так и философского характера. В этом заключается суть модели «совместного вращения новых мыслей» в творческой среде. Причем, по Л. Флеку, такая «модель не исключает то, что представить „понимание“ некоего конкретизируемого предмета лучше всего можно там, где этого предмета никто раньше не видел, никто его не понимал».

В научно-фантастическом романе «Икс-паразит» (Ашимов И. А., 2022) есть эпизод, когда профессор биологии Салимов, рассуждая вокруг фантастической темы эволюции мозга задается вопросом: – «А вообще, что было вначале?». Началом было то, что в высокогорном, труднодоступном глухом природном заповеднике «Саркент» во время экспедиции профессору энтомологии Набиеву не то привиделось, не то померещилось насекомое, внешне напоминающий препарат изолированного головного и спинного мозга. Ну и что из того? – сказал бы любой из нас. Природа способна изобрести и не такие причуды. Однако, и на самом деле, округлый, красно-оранжевой окраски насекомое по форме удивительно напоминал головной и спиной мозг человека. Такие же узоры-борозды, похожие на извилины мозга, такая же продольная борозда, разделяющая тело насекомого на симметричные половинки-полушария.

Даже при слабом и невольном воображении у человека создается такое впечатление. И на самом деле это неизвестное до селе в энтомологии хвостатое насекомое, похожее на клещ, выглядел прям, как изолированный препарат головного и спинного мозга человека. К сожалению, поймать насекомое Набиеву не удалось, ему не удалось и обнаружить нечто подобное, несмотря на упорные поиски по всему заповеднику в течении долгих месяцев. В один из дней на экспедиционную стоянку приезжают профессор Салимов – заместитель директора Института биологии и молодой ученый Каримов. Набиев рассказал им о своем наблюдении. Под впечатлением услышанного о неизвестном хвостатом насекомом, похожем на головной и спиной мозг у аспиранта Каримова разыгралось больное воображение о том, что головной и спинной мозг человека – есть не что иное как эндотрофный паразит. И далее в романе разворачивается «приключение» такой парадоксальной мысли.

Как известно, в науке, каждый из ученых, принявших участие в обсуждении той или иной научной идеи, гипотезы, теории будут исходить не только от базовых суждений, но и из своих исследовательской интуиции, а также опыта и уровня своего мышления. Основными качествами для любого ученого являются: во-первых, любознательность, наблюдательность и широкий кругозор; во-вторых, настырность, терпеливость и трудолюбие от природы; в-третьих, способность к аналитике и умение абстрагироваться.

Самое же главное в научном труде, все же является – не пройти мимо непонятного. Так и Набиев, увидев необычного и неизвестного клеша с головой ушел в поиск следующего экземпляра неизвестного насекомого, так и Караимов с головой ушел в подтверждении своей парадоксальной версии эволюции головного и спинного мозга. Между тем, в науке и отрицательный результат засчитывается как настоящий результат, так как в итоге будет снят покров тайны еще с одного исследовательского «объект-предмета», будет разрешен очередной научный вопрос. В этом аспекте, и ученый, и писатель-фантаст, и философ, одной из своих задач должны посчитать выполнение полноценного научно-поискового арбитража выявленного факта, выдвинутой идеи, сформулированной гипотезы.

Безусловно, важно воображение и первое впечатление, которые, как в случае с Набиевым и Каримовым в романе «Икс-паразит» иногда носят парадоксальный характер. Во сне перед глазами Набиева стояло видение, как будто головной и спиной мозг, как некое существо, только-что и каким-то образом выбралось из черепной коробки наружу и с удивлением оглядывало окружающий мир. В другой раз ему снова оно приснилось в виде мясистого клеща, впивающееся в его голову, охватив ее огненными ножками-щупальцами и медленно внедряясь в череп. Это сон выглядел настолько реальным, что проснувшись Набиев почувствовал шум в ушах и гудение в голове, как будто тот самый клещ внедрился в его голову. Ощущение и сон, рассказанный Каримову возбудило в его голове нешуточное воображение о происхождении, эволюции, сути особого существа, которого он назовет «Х-онтобионтом». Так начинается наш роман.

В рабочем моем кабинете всегда на видном месте красуется муляж человеческого черепа и головного мозга, на которого очень часто и не без искреннего изумления обращал свое внимание. На минуту задумайтесь, во-первых, над тем, как природа позаботилась об анатомической безопасности головного мозга, заточив его в костяную коробку; во-вторых, как может полуторакилограммовая студенистая масса, которая легко уместится в ладонях, может заглянуть в душу человека, а также постигать мироздание; в-третьих, мозг создан из атомов, которые родились в недрах Вселенной миллиарды лет тому назад. Лишь уникальное и благоприятное стечение обстоятельств свело их в частицу, а далее в конгломерат, узел и, наконец, в мозг, который не только размышляет о тех галактиках, которые дали ему эту жизнь, но также о своей способности размышлять и удивляться своей способности удивляться, познавать свою способность познавать.

Меня всегда поражало то, что человек с помощью мозга всматривается вглубь себя, одновременно собирая мозаику своего уникального и чудесного мозга, который является для человека его самосознанием. Все ученые, мыслители, философы, так или иначе исследующих человеческий мозг либо осмысливающих мозг по данным других неизменно утверждают о том, что мозг способен вместить в себя Вселенную. Как ученый, философ и писатель всегда понимал, что, как правило, их «понимание» возникло не через личный контакт с тем, что нужно было «понять», а пришло в мозг, благодаря какому-либо виду сообщения – интервью, беседы, лекции, газеты, интернет, соцсети.

Нынешняя фантастика с подачи ученых, мыслителей и философов оглушают нынешнего читателя, парадоксальными проблемами современности, среди которых во многом, связанные с мозгом и сознанием. Перебирая в памяти наиболее одиозные фантастические вымыслы в книгах и фильмах, можно отметить: во-первых, фантастику киборгизации и аватаризации, человека с глубоким дефицитом традиционных ценностей человеческой цивилизации; во-вторых, фантастику о новоявленных Франкенштейнах, неких сумасшедших ученых с не менее сумасшедшими технологическими разработками; в-третьих, фантастику хаоса, когда техногенные катастрофы, межзвездные войны и галактические экспансии грозят уничтожить планету или даже галактику. Взрывы сверхновых звезд, черные дыры, столкновения миров, появление АнтиМира, АнтиПространства, АнтиВремени, АнтиМатерии – вот предметы такой фантастики нынешней экстропии. В таких произведениях учены-и писателей экстропийцев, а также философов, приверженцев киберфилософии, зашифрована идея пересмотра всех законов мироздания.

Действительно, в мире происходит нечто невиданное. Гуманизм теряет свое лицо. Может быть появление трансгуманизма, карианства показывает его несостоятельность, а появление криоционизма свидетельствует о несостоятельности дарвинской эволюции? Что дальше? Какова судьба человечества и миров вокруг? Имеет ли какую-либо конечную цель эволюция? Или же кто-то, что-то навязывает нам мировой хаос и тотальную гибель?

В романе «Икс-паразит» молодому ученому Каримову также думалось о тех же идеях современности, в том числе о некой «запрограммированности» земной цивилизации высокоразвитыми пришельцами из космоса, либо генетической трансформацией животного и человеческого мира вирусами, патогенами, привнесенными из других миров. Перебирая в памяти киношные и литературные сюжет такого рода, он ловили себя на мысли о том, что вполне вероятно вообразить нечто фантастическое зло в виде паука или клеща, вместо головного и спинного мозга. В этом аспекте, на наш взгляд, научная фантастика подстегивает науку, приводит к раскованности воображения, открывает новые горизонты для мыслей, стимулирует научный бросок в неведомое и невозможное. Ученым старшего и младшего поколения сейчас мыслится многое, связанные с новыми и сверхновыми технологиями.

Естественно, ученым-биологам, конечно же мыслится, прежде всего, уникальность природы Человека и, в первую очередь, все, что связано с его мозгом. В этом аспекте, возможно Каримов со всей серьезности ощутил, что суть природы человека определяет его мозг, определяющий богатство мыслей, чувств, упований и надежд. Рисующиеся его воображение «Х-онтобионт» являет собой не что иное, как изворотливый паразит, который с помощью электрохимических процессов в нейронах занял статус хозяина организма.

Салимов же, возможно, размышлял о том, что в недалеком будущем практически неизбежно сращение человека с машиной. И какое сращение! Рисующиеся его воображению «киборги» лишь в принципе напоминают симбиоз машины и мозга. Все клонится к снятию контроля разума, обход без взлома критическое начало самого человека разумного, проникновение в тайны чужого сознания, перенос собственной индивидуальности в постороннее тело, либо на какой-то искусственный носитель.

Осмысление всего такого информационного багажа позволяет найти как бы семантический контур научного или философского факта, а далее идея, концепция, гипотеза, теория всплывает в сознании и лишь после соответствующей верификации, наконец, ими становятся. Но… сначала этим сознанием «воспринимается» как-то странно, чуждо, что это ложно, потому что выглядит как намерение построить дом, начиная с трубы на крыше, потому что фундаментом являются эмоции и вместе с ними ориентация на что-либо или от чего-либо. В этом отношении прав автор, высказавшую такую истину: «То, что мы думаем, всегда намного менее сложно, нежели то, чем мы думаем». Так и Каримов в романе «Икс-паразит» интуитивно чувствовал, что идея о «Х-онтобионте» похоже на взрыв, переворачивающий вверх дном биологические законы.

Трудно прокладывать дорогу в неизвестной территории науки, среди зависти, непонимания, равнодушия коллег. Лишь исследователям-смельчакам и незаурядным ученым-новаторам посчастливится найти и описать то, что не видели и не сделали другие. Все, что касается их научных идей, гипотез – это результат серьезной, кропотливой, до седьмого пота исследовательского труда. Восторжествовала бы справедливость если журналисты, организаторы и историки науки, наконец, заметили бы роль таких ученых-прогрессистом, признали бы и огласили бы талант, знания, упорство, умение мыслить, трудолюбие, смелость в поиске и утверждении нового.

В романе «Икс-паразит» такими учеными были Набиев, Салимов, Каримов, которые умели мыслить: во-первых, диалектически – от простого к сложному, через особенное; во-вторых, парадоксально – от общего к частному, через единичное. – «Не является ли головной и спинной мозг живым особенным существом, внедрившемся в животный мир еще на заре своего эволюционного развития?». Такое парадоксально фантастическое допущение могут сделать лишь свободные ученые – свободные от стереотипов и косностей. – «Я понимаю, что это откровенно фантастическое допущение, мысленный эксперимент, вымысел и свободное размышление не много не мало о новой версии эволюции», – рассуждает Каримов.

Итак, вышеотмеченная истина «То, что мы думаем, всегда намного менее сложно, нежели то, чем мы думаем», напрямую касается сущности человеческого мозга – этой сложнейшей загадки природы, заслуживающего эпитетов: «Вместилище ума и духа», «единственно сакральный орган», «местоположение нечто величайшего», «черный ящик», «ящик Пандоры». Академик Н. Бехтерева, которая всю свою жизнь посвятила исследованию мозга, утверждает: – «Мозг – это действительно чёрный ящик. Что это вообще у нас в голове такое находится? Что за монстр там сидит, который определяет, что нам делать и как жить, при этом, не ставя нас в известность о своих решениях? Кто владелец ситуации: человек или он? Сейчас наш мозг нам не по мозгам», – так она резюмирует свои исследования.

В романе «Икс-паразит» троица ученых – Набиев, Салимов, Каримов размышляют об условно-фантастической посылке или, иначе «невозможном вымысле» – «Х-онтобионт» («мозг-паразит). В науке известно, что условные и парадоксальные допущения могут перейти на уровень не только научно-фантастических, но и реальных проектов. Так или иначе срабатывает сформулированный Жюль Верном закон фантастики: «все, что человек способен представить в своем воображении, другие сумеют претворить в жизнь». Вероятно, именно во время поездки в Саркент и встречи с Набиевым, у Каримова впервые появилась интуитивная, стихийная догадка о том, может же стать, мозг, как мы привыкли воспринимать, и не мозг вовсе, а нечто подобное набиевского клеща, который эволюционировал много миллионов лет уже паразитом на теле хозяина. То есть, возможно, именно в этой поездке у него появилась расплывчатая вначале мысленная экстраполяция «мозг – это паразит» в соответствии с его внутренней закономерностью. Вот так появилось понятие «мозг-паразит» / «тело-хозяин». Возможно, именно в те дни у Каримова появилось намерение обязательно попытаться сделать сводный анализ и прогноз, объединяющие многие научные частные в этом вопросе. По сути, речь идет о постепенном зарождении новой идеи и новой гипотезы с двойственной системой: во-первых, конкретный / отвлеченный; во-вторых, эмоциональный / интеллектуальный.

Итак, фантастика, фантастикой, но в какой-то момент, сам того, не замечая, Салимова осенила догадка, что ему уже невольно мыслится каримовский «мозг-паразит». – «Может ли такое быть? – спрашивал он у самого себя, удивляясь неожиданному повороту собственных мыслей о фантазии природы головного и спинного мозга». Есть сюжетная завязка, когда Салимов размышляет о том, что, до сих пор, считалось, что возникновение и последующая эволюция человека было процессом линейным и несколько одноколейным. А в ракурсе каримовского «мозга-паразита» много миллионов лет тому назад сложилась исключительно важный симбиоз между элементами «мозг» и «хозяин», вначале простейших, а затем животных и человека».

Вообще в науке именно так начинается в ученом борьба аргументов на тот или иной научный факт, а так как в таких случаях речь идет о вероятных фантастических вымыслах начинается своеобразная конденсация мыслей, что в итоге приведет к выдвижению идеи или даже рабочую гипотезу. Разумеется, никто не слышал, не видел и даже не предполагал, что головной и спинной мозг представляет собой не что иное, как паразит, вселившейся и эволюционировавший в организме хозяина. Ну, нет такого «научного факта». Однако, здесь важен момент творческого осмысления самого генезиса такого предположения. Но ведь повод к изучению вопроса эволюционного начала мозга у Каримова появился. Идея подана, но факт требует подтверждения или отвержения. А по большому счету и, по сути, такой факт не может подтвердится. Что следует ожидать дальше? Одни ученые будут говорить: да, такое возможно, а другие – будут придерживаться прямо противоположного мнения. Хотя обе стороны, возможно, будут согласны по крайней мере в том, что они знают, о чем идет речь. То есть обе стороны понимают, в чем суть спора, и могут спорить, понимая друг друга. Причем, обе стороны будут исходить из теории множеств. А что в конечном итоге? В конечном итоге, в выигрыше будут обе стороны.

Наука должна развиваться именно таким образом, знания и интуиция очень нужны и полезны исследователям: во-первых, при выдвижении и аргументации научной идеи; во-вторых, при построении научной гипотезы; в-третьих, при выработки соответствующей мезотеории; в-четвертых, при построении научных принципов и формирования полноценной научной теории. Каковы будут прогнозы, ожидания, противоречия? Основная загвоздка будет в том, что если о понимании известно хоть что-то, то об интуиции ученых, неизвестно. Это можно проследить на примере многих ученых.

Выдающейся нейрофизиолог, профессор Т. Черниговская сложнейшие понятия современной нейробиологии переводила в интересный метафорический сказ: – «Мозг себе на уме и не желает открывать свои тайны. Мы подбираемся к нему со своими приборами, а он сидит там внутри, посмеивается и подначивает: „Давай-давай!“ Мало того, мы к тому же как бы изучаем сами себя. И всё бы ничего, но мозг и сегодня, несмотря на огромную научную информацию о нём, остаётся, по сути, закрытой системой, как чёрный ящик, к которому у нас нет паролей. Мы теряемся в догадках, мозг посылает нам успокаивающий сигнал, как бы похлопывая по плечу: мол, не переживай, всё в порядке, твоё решение, а не моё, твоя воля, ты сам себе хозяин… Так ли это?».

В романе «Икс-паразит» есть эпизод, когда Салимов, читая лекцию студентам в таком же метафорическом стиле спросил: – Если у нормального человека возникают те или иные вопросы, в чем заключается его задача? И не дожидаясь ответа сказал: – его не задача, а долг – пошевелить мозгами. А тем, кому все понятно и ясно, нет никаких вопросов и тайн, то они страдают потрясающей самоуверенностью из-за того, что не могут пошевелить своими мозгами. – «Итак, понятно, что сознание – сложнейший феномен, непохожий на остальные феномены, которые доступны всем, тогда как к сознанию мы всегда имеем только внутренний доступ. Сознание – это наши ментальные образы и ощущения, это наша речь, мышление, интеграция информации в мозге, запоминание».

Многие исследователи утверждают, что сознание – это физический процесс в мозге. Можно ли тогда сказать, что сознание – это и есть мозг? Ученые доказывают, что сознание – это еще не мозг. Однако, как доказать, что сознание – это не мозг? Аргументом в пользу нематериальной природы сознания может быть только мысленный эксперимент. В частности, так называемый аргумент зомби. Если все, что существует, объясняется лишь физическими проявлениями, то любой мир, тождественный нашему во всех физических отношениях, тождественен ему и во всех остальных. Представим мир, тождественный нашему, но в котором нет сознания и обитают зомби – существа, функционирующие только согласно физическим закономерностям. Если такие существа возможны, значит, человеческий организм может существовать без сознания.

Один из главных теоретиков материализма Д. Деннет считает, что мы и есть зомби. А как считают защитники аргумента зомби? Д. Чалмерс считает, чтобы расположить сознание внутри физического мира и не объявлять его физическим, нужно изменить само понятие о таком мире, расширить его границы и показать, что наряду с фундаментальными физическими свойствами существуют еще и свойства протосознательные. Тогда сознание будет инкорпорировано в физическую реальность, но полностью физическим все-таки не будет. Итак, будем считать, что сознание впервые обнаружило себя. Что мы о нем можем сказать? Пока только то, что оно тождественно себе. А что это такое? Это то, когда оно говорит о себе – «я есть», сознает свое бытие. Это возможно только тогда, когда сознание само сделало себя предметом познания, рассмотрело себя как иное себе, утвердив через это свое бытие как самосознания.

Выходит, что сознание не может появиться пока не сделает себя предметом в самосознании, не разделится в себе на объект и субъект познания. Тогда прежде неопределенное и неуловимое, оно через отношение со своим иным приобретет определенность. Такой ход мыслей вполне можно приписать к роли и значимости «Х-онтобионта» – главного каримовского эволюционного фактора. Суждение изменяет представления о многих вещах, в числе которых идея о новом векторе биологической эволюции. Итак, что же такое «Х-онтобионт?». Зачем, почему, для чего? Предположим, что он пришел из далеких миров. Одна голая догадка, сменяется с другой. Между тем, при обсуждении этой, во многом провокационной версии среди ученых появились много других интересных мыслей, выводов и информации об эволюции, о мутациях, о взаимосвязи мозга и сознания. Среди них и молодой ученый Каримов, которому пришло в голову одна из версий появления и развития мозговой системы.

Вероятно, так совершаются прорывы в науке. Однако, что касается гипотезы Каримова, действительно ли это прорыв и в какой области? Биологической? Методологической? Антропологической? Философской? Ведь выдвигаемое научное предположение буквально переворачивает все представления о головном мозге, сознании и эволюции животных и человека. Действительно ли переворачивает? Логику? Предметику? Понятие? Правда в том, что предположение Каримова не приближает, а усложняет и удлиняет ответ на очень важные и фундаментальные вопросы эволюции и суть самого мозга и человека, в целом.

Общеизвестно, что эволюционная теория Ч. Дарвина иногда терпит крах из-за проблем «неизвестных промежуточных видов». Все в поиске доказательств того или иного «промежуточного вида», но их нет до сих пор. Наиболее отчаянные исследователи, как Каримов, задаются вопросом: по какому вектору шла не только наша видовая эволюция, но и вообще всего живого? Ныне доказано, что эволюция жизни и видов шла в самые разные стороны, причем, повсеместно и единовременно. Установлено, что природа действует по принципу заведомой избыточности и приспособляемости. Между тем, на основании универсализма самого эволюционного процесса, эпигенетических, эписелекционных механизмов эволюции, обуславливающий огромную пластичность онтогенеза можно же было хотя бы допустить мысль о том, что на каком-то вираже эволюции отдельный простейший организм каким-то образом получил приоритет за счет своего умения накапливать и пользоваться информацией. Дарвинизм, таким образом, согласуется с пластичностью эпигенетических изменений между поколениями и постоянным нарастанием фенотипического разнообразия в результате того, что эпигенетика усиливает передачу по наследству приобретаемых при жизни признаков. Наибольшую пользу от эпигенетической передачи признаков извлекают организмы, находящиеся на одном месте. Чем больше привязан организм к одной точке, чем ниже у него способность к рассеиванию генов по другим точкам и чем проще у него поведение, тем важнее ему максимально передавать потомкам наработанные при жизни эпигенетические признаки. Это объясняет то, почему в мало изменяющейся среде меньше эпигенетически активных организмов меньше, а в активно изменяющейся среде их больше.

Так и в романе «Икс-паразит». В рабочей гипотезе Каримова оговаривается о том, что нельзя ли допустить, что все ветви эволюционного древа, верно отражая многомиллионный временной процесс эволюционных преобразований, касаются лишь векторы эволюции функциональной особенности одного и того же вида простейших? – «Так, наверное, задается ученый, явно не гуманист, а ярый сторонник либо трансгуманизма, либо карианства. А ведь такая идея опасна для человечества, утверждающий гуманизм. Так, почему мы должны пойти на поводу нашего молодого ученого в сторону хаоса? Я бы посоветовал бы ему не увлекаться такими идеями и пустыми предположениями. Говоря вещи своими именами нужно отметить, что Каримов просто утоляет свою любознательность и занимается наукой ради науки. И не надо ссылаться на то, что дарвинизм, к сожалению, до сих пор не отвечает на главный вопрос: в чём источник новизны и разнообразия, откуда берется все живое? Генетика пока молчит, не способная расколоть причины спонтанных и немотивированных средой обитания мутаций», – возмущается профессор биологии во время обсуждения гипотезы.

Между тем, сам автор размышляет при себе о том, что очевидна фундаментальная иллюзия нашей психики – мозг диктует нам наши мысли, мы как бы слышим их внутри собственной головы, но мы сами – не тот, кто слышит эти мысли, а тот, кто их диктует. А не «Х-онтобионт» ли? Вот-так, все услышали полуфантастическую идею о «Х-онтобионте». Но кто ее услышал и пытался понять суть? Правильно – их мозги. То есть «Х-онтобионт?». И если ему не нравится, то он без труда заставить сознание присутствующих на научном форуме поверить во все положения этой идеи.

Для развития науки любые гипотезы, пусть даже парадоксального характера важны. Важны и их авторы. Так и Салимов, Каримов – это ученые, которые всматриваются в вглубь себя, собирая необычную мозаику природу возникновения и эволюции мозга. И это сводит с ума их коллег по цеху науки. Кто знает? Возможно, в зале «гуляли» мысли и суждения ученого сословия: – «Та самая студенистая масса, которую ранее понимали, как головной мозг, эти ученые преподносят, как паразита в человеческом теле, обозначив это живое существо, как «Х-онтобионт». Верить или не верить в то, что это – прерогатива «Х-онтобионта?».

А что, если именно он сменит представление о том, что именно это существо, наладившее результативный симбиоз с организмом-хозяина, много миллиона лет экспериментировал, развив организм хозяина на свое усмотрение, приспосабливая эту модификацию, исключительно, под себя, на обеспечение, прежде всего, себя биологической, экологической, пищевой безопасностью? Кто знает? Может быть в зале «носились» и такие мысли ученых: – Получается, «Х-онтобионт» научился постигать природу, общество, мироздание, размышлять о значении бесконечности и даже задаваться вопросом о своём месте в мироздании?

Особый интерес вызывает факт, что каждый «Х-онтобионт», так сказать наш и ваш головной мозг, создан из атомов, которые родились в недрах бесчисленных, раскинутых повсюду звёзд миллиарды лет назад. Эти частицы путешествовали в пространстве в течение целых эпох и световых лет, пока сила тяжести и случай не свели их здесь и сейчас. Кто знает? Возможно, в зале «летали» мысли такого характера: – «А может быть это было орудием порабощения нашей планеты со стороны более цивилизованных миров за пределами солнечной системы? Кто знает? Ясно одно, теперь эти атомы представляют собой конгломерат – ваш мозг, то есть „Х-онтобионт“, который не только размышляет о тех самых звёздах, которые дали ему жизнь, но также о своей способности размышлять и удивляться своей способности удивляться. С пришествием в мир человека, некоего симбиоза „Х-онтобионта“ и хозяина высокоорганизованного живого существа, как уже было сказано, вселенная внезапно приобрела самосознание. Безусловно, это величайшая из всех загадок».

Как известно, в науке многое определяет способность ученого к логическому построению идеи, концепции, гипотезы. Примером может служить каримовские думы о применимость своей идеи о Х-онтобионта. – «Допустим, сознание осуществляется после распознания – тактильного, зрительного, слухового. Весь прайминг основан на эволюции «Х-онтобионта». Когда впервые появилось сознание? Отсутствие сознания – это бессознательная растворенность вовне, что, возможно, было у простейшего до внедрения первично простейших «Х-онтобионта». Живой объект есть, но сознания нет. Но вот в простейшую «вселился» нечто простейшее от «Х-онтобионта» в биологической перспективе, у которого некий предмет жизнеспособности выступил как объект его познания. То есть впервые сознание появилось вместе с предметом, через отношение с ним.

Предположим, осознав себя существующим, «Х-онтобионт» на определенном этапе своей эволюции, начал сознавать существование мира. О чем это говорит? О том, что, сделав всего один шаг во внутреннем познании себя «Х-онтобионт», тем самым сделал шаг в познании внешнего мира, ведь внутреннее и внешнее в сознании взаимосвязано“. Есть формула греческой философии „Познай самого себя, и ты познаешь мир“. Каримов рассуждает дальше: – „Что же получается? «Х-онтобионт», как самобучающаемое, чувствующее и воспринимающее существо из своей природной жизни пробудилась до сознания себя как «я» и попала из сферы материальных процессов биологического чувства в идеальность мысли?

Важно подметить, что до исследователя дошла мысль о том, что вот так, постепенно, в течение миллионов лет, идеальность сознания в «я», перевел «Х-онтобионта» дальше на человеческий уровень мысленной идеальности. – «Я мыслю, следовательно, я существую» – это еще одна узнаваемая философская формула, оказывается присуща «Х-онтобионту», – осознавал автор и в своем размышлении шел дальше. – «Он сделал все, чтобы не только присвоить, но и сделать внешний мир бесконечным. Отличив себя от самого себя, сознание в „я“ приобрело достоверность своего бытия. Это отношение всеобщего ко всеобщему в самосознании „я“ существует только в нем и нигде в природе не встречается, а в я-сознании всеобщее получило для-себя-бытие и свободу в идеальности мысли. Что же получается? Теперь самость „я“ в самом себе положило бытие и теперь самосозерцает себя в своем другом». А вот другая каримовская мысль: – «Насколько, воспримет „Х-онтобионт“ идею о создании искусственного интеллекта? Захочет ли его величество „Х-онтобионт“, конкурирующее начало, которое может по-другому рассмотреть возможность продления своей бесконечности, путем переноса сознания на другой носитель? Вот тебе и новая биоэтическая проблема мирового уровня».

Разумеется, само слово «Мозг-паразит» всем покажется неприятным, в некотором роде даже оскорбительным, ведь речь идет о самом Мозге, а в смысловом значении это словосочетание, режущим слух, покажется вообще негативным, а потому словосочетание «мозг-паразит» был заменен автором на нечто нейтральное название – «Х-онтобионт», исходя из того, что «Икс» (Х) – неизвестный, «онтос» – сущее, «бионт» – организм. То есть неизвестный организм, живущий в биомассе. Вроде понятно, нейтрально, научно и благозвучно. Однако, гипотеза Каримова представляет интерес как парадоксальная фантастическая догадка и вымысел об истинной первопричине «Х-онтобионта». – «По воле Верховных правителей одной из планет далекого созвездия, на межгалактическом космическом корабле, ничтожно малого размера простейшие – «Х-онтобионт» в будущем, с набором собственных генов, доставили на нашу планету. То есть допустим, что это было неким социально-биологическим экспериментом другой цивилизации в целях экспансии и порабощения нашей планеты. Если это завоевание или испытание то, в чем заключается их сущность?

Возможно, этот простейший был призван адаптироваться под этот мир, в котором оказался. Ведь он до «переброски» сюда существовал по другим законам, а теперь он должен приспособится к новым условиям выживания. Причем, с помощью заложенной в него программы. Что же получается? Здесь, то есть на нашей планете, «привнесенное» извне простейшее существо внедряется в тело «местного» простейшее, переподчиняет его своим нуждам, встраивает свои гены в их гены. А может быть это и был тот самый неизвестный «промежуточный этап», когда «привнесенный» простейший, который, согласно биологического закона естественного отбора, утверждающий о том, что в процессе эволюции выживают выдающиеся особи за счёт гибели слабых, оказался более биологически приспособленными, то есть более «информированными», «сообразительными», «безжалостными», а потому добился приоритетов в питании, размножении, внедряется в тело «местного» простейшего.

Таким образом, создает некий симбиоз, когда «привнесенный», «прибрав все в свои руки». Скажем такое произошло. А что дальше? «Привнесенное» простейшее очень скоро понимает всю полезность паразитического образа жизни». Что значит паразит? Даже в научных кругах его значение может варьироваться. Оно может означать все, что живет на поверхности или внутри другого организма за счет этого организма. Ученые предпочитают называть паразитом все, что ведет паразитическую жизнь. Их бесчисленное множество. Но, чтобы обозвать мозг паразитом – это действительно парадокс фантазии.

Некогда Людвиг Витгенштейн писал: – «Из того, что мне – или всем – кажется, что это так, не следует, что это так и есть. Но задайся вопросом, можно ли сознательно в этом сомневаться?». Такое высказывание напрямую касается не только природы мозга, но и проблемы соотнесения мозг и сознание. Т. Черниговская, Н. Бехтерева противопоставляют мозг и сознание человека. – «Мозг – в результате эволюции или волей судьбы – оказался у нас в черепной коробке», – пишет Т. Черниговская, – «но загвоздка в том, что он несопоставимо более мощный, чем сам человек». Самое интересное заключалось в том, что на вопрос о том, что мозг и человек – это не одно и то же, она отвечала утвердительно: «мозг самостоятелен и принимает решения сам». Одно дело, когда об этом говорит один ученый, другое дело, когда об этом говорят ряд знаменитых исследователей мозга. Как тут не вспомнить научную гипотезу на сей счет австралийского нейрофизиолога Джона Экклса, удостоенного нобелевской премии за исследования мозга. – «Мозг – всего лишь рецептор, который считывает информацию извне», – говорил он. – «Мозг – это некий приёмник, который улавливает информацию, разлитую во Вселенной». Получается, что мозг стоит намного выше, чем сам организм-носитель этого мозга? В таком случае, действительно, что, вообще известно по поводу места расположения сознание человека? В мозге, в теле? Или где еще?

На сей счет есть эпизод в романе «Икс-паразит», когда Каримову приходит догадка: – «А может быть сознание – это рефлексия когнитивной его системы, направленной на самоконтроль и тотальный контроль над деятельностью всех систем организма хозяина? В этом случае следует говорить о том, что „Х-онтобионт“ в процессе эволюции добился способности метапознания – способностью понимать и использовать внутренние представления своих собственных знаний и способностей. Но как это происходит? Возможно, способ, которым „Х-онтобионт“ „учится“, заключается в том, что он пытаясь решить ту или другую задачу в процессе выживания и развития, путем многих проб и ошибок формирует правильные нейронные связи и пути, и, наконец, научилась всегда решать задачу. Так, возможно, „Х-онтобионт“ научился собирать информацию, реагировать, давать ответы, а в итоге приспосабливаться, развиваться».

Сам по себе интересно мысль ученого о том, что на этом поприще «Х-онтобионт» не уступит биокомпьютеру. – «Надо полагать, что сознание относится к функции «Х-онтобионта», выработанной в достаточно сложной среде, максимально симулирующую реальным мир, в результате чего и возник сознание, способность «мыслить». В этом случае у «Х-онтобионта» появятся и другие претензии правового характера. Киберфилософия эктропии предполагает, что когда-либо у киборгов появится сознание. Однозначно, существующие сейчас этико-правовые нормы будут достаточно сильно пересмотрены в связи с такими технологическими чудесами. У людей появится перед киборгами «моральный долг», так как они имеют такое же право, как они. И когда появятся искусственные существа, обладающие разумом и сознанием (аватары, Е-существа и пр.), наше отношение к ним будет регулироваться и внешними нормами, и нашими собственными эмоциями. А что ожидать от Х-онтобионта? Какова будет реакция его на такое откровенное соперничество? – «О, ужас! Что нас ожидает в будущем! – невольно воскликнул Каримов при одной мысли о том, что разразится междоусобная война «Х-онтобионта» с киборгами, аватарами, то есть с систем искусственного интеллекта. – «Вот тогда и посмотрим, чья возьмет – «Х-онтобионта» или эта цифровая систем?».

На сей счет интерес представляет суждение Салимова. – «Этот паразит особенный, отличающейся биологической хваткой, сообразительностью, в какой-то степени наглостью и жестокостью. Пробравшись во внутрь другого простейшего, который явился для него хозяином, он начал воровать у него кислород, аминокислоты, углеводы, белки. Что дальше? А дальше, удачно «вклеив» свои гены в генную структуру хозяина, скажем, того самого спиростомума амбигуума, начал размножаться, а по ходу приобретая все новые и новые управленческие функции. А что же организм хозяина? Разумеется, организм хозяина противился, как мог, но затем сдался и целиком отдался распоряжению этого паразита. Вот-так образовался симбиоз «Х-онтобионта» и организма простейших». Салимов задумался, страшась собственных мыслей. – «Что, эволюция видов отныне и целиком был обусловлен «Х-онтобионтом»? Получается, когда говорят об эволюции вида, нужно понимать, как эволюцию «Х-онтобионта?».

Как известно, человеческий мозг имеет невообразимые параметры. А ведь всего лет пять тому назад ученые констатировали тот факт, что все компьютеры мира сравнялись по производительности всего лишь с одним человеческим мозгом. Интересны суждения признанных авторитетов – ученых-нейрологов. Одна из мировых «мозговедов» Т. Черниговская, на вопрос касательно места локализации сознания отвечала: – «Раньше я бы сказала, что, конечно, в мозге, потому что больше негде. А сейчас отвечу, что сознание воплощено и в нашем теле». Она, рассуждая о сложности объяснения механизмов деятельности мозга, писала: – «Мозг на 78% состоит из воды, на 15% из жира, а остальное – белки, гидрат калия и соль. И при всём при этом во Вселенной мы не знаем ничего более сложного, чем мозг».

Другой признанный «мозговед» в лице академика С. Медведева – директора Института мозга человека Академии наук России, пишет: – «В мозге более 120 миллиардов нейронов! И у каждого из них до 50 тысяч связей с другими частями нашего „серого вещества“. В целом квадриллион связей и 5,5 петабайт информации, то есть 3 миллиона часов (или триста лет) непрерывного просмотра видеоматериала». Автор считает, что «мозг – это интерфейс, то есть посредник, связующее звено между материальным и идеальным, это орган, который соединяет мир человеческой психики, идей, с миром действительности. Между мыслью, которая вроде бы нематериальна, и тем моментом, когда мозг даёт сигнал нервам, простирается настоящая пропасть незнания». До сих пор, полновесной теории эволюции мозга нет.

Многие пытаются осмысливать, как альтернативные векторы эволюции биологического мира, а также восполнить так называемые «промежуточные этапы» эволюции человека и его мозга. Так и в романе «Икс-паразит» ученые Каримов, Салимов попытались мысленным взором представить, как «Х-онтобионт» еще в начале эволюции, еще долгое время уходил от преследования защитных свойств хозяина, постоянно научившись создавать оболочку за оболочкой, трансформируясь в удобную для концентрации своих нейронов округлую форму. Разумеется, с увеличением различных функциональных параметров росло его масса и энергопотребление. А что дальше?

А далее, в целях обеспечения дополнительными энергетическими ресурсами, помимо тонких химических механизмов, «Х-онтобионт» усложнил все чувства организма хозяина, его мобильность, универсальность, а создав эффективную питательную систему, он окончательно добился своей энергетической безопасности уже на уровне животного, а далее человеческого организма. – «Вот-так эволюционировал мир животных и человека, а если точнее, то „Х-онтобионт“ эволюционировал этот мир, в конце концов, поставив высшие организмы, в том числе человеческий, на верхушку пищевой цепочки», – резюмируют они и описывают свои воображения дальше.

По ходу своей эволюции «Х-онтобионт», выпуская свои нервные отростки начинал пробираться во все ткани и органы, а чтобы обеспечить себе механическую безопасность создает черепную коробку и спинномозговой канал, в котором разместил спинной мозг. – «Отныне все потайные двери в организме хозяина оказались под его контролем», – размышляет Каримов. – «Нужно предполагать, что уровень таких достижений были разными у разных животных и человека, в особенности. Постепенно, «Х-онтобионт» создал особый облик, идеально приспособленный к нему. Итак, по суждениям автора получается, что «Х-онтобионт» со своим симбиотическим хозяином уже на стадии простейшего научился передавать гены. То есть «Х-онтобионт» окончательно нашел прибежище в животном мире, начиная от хордовых, завершая животными и человеком.

В мировой практике существуют множество различных версий природы и эволюции мозга. До сих пор мозг остается мировой загадкой. В мире много поразительного и необъяснимого, но, что связано с мозгом – зашкаливает наше воображение. Что же представляет собой мозг? Из сообщений мировой науки становилось понятным, что ныне обнаружены закономерности работы нейронной сети мозга и паутины галактик в космосе. Об этом говорят внешняя схожесть сложности структур, морфологий, объем памяти и другие свойства. Около 77% мозга состоит из воды, а около 70% Вселенной заполнено темной энергией. Оба материала – пассивные, они играют косвенную роль в своих структурах. С другой стороны, около 30% масс каждой системы составляют галактики или нейроны. Обнаружено странное сходство между колебаниями плотности материи в мозге и космической паутине.

В монографии «Психофизиология головного мозга» указывается на то, что мозг функционирует благодаря наличию обширной нейронной сети, насчитывающей около 69 миллиардов нейронов, аналогичен Вселенной, которая состоит минимум из 100 миллиардов галактик. Нейроны и галактики, расположенные в виде длинных нитей и узлов, составляют только около 30 процентов массы систем, а 70 процентов приходятся на компоненты, играющие пассивную роль, – воду в мозге и темную энергию в наблюдаемой Вселенной. Поразительно то, что распределение колебаний в нейронной сети мозжечка в масштабе от одного микрометра до 0,1 миллиметра следует той же прогрессии, что и распределение материи в космической паутине, но, конечно, в более крупном масштабе – от 5 до 500 миллионов световых лет. Параметры, характеризующие как нейронную сеть, так и космическую паутину, – среднее количество соединений в каждом узле и тенденцию кластеризации нескольких соединений в центральных узлах внутри сети, очень схожи. Они предполагают, что взаимосвязи внутри этих сетей развиваются по схожим физическим принципам, несмотря на поразительную и очевидную разницу между физическими силами, регулирующими распределение галактик и нейронов.

Из романа «Икс-паразит». Размышляя о таких вещах, Каримов поймал себя на мысли о том, что человеческое тело – это крохотный и почти неисследованный остров, где обитает особое существо, внешне похожее на хвостатый клещ, экземпляр которого будто бы видел профессор Набиев в Саркенте. Но, вспомнив о том, что человек, а также животные – это миллиарды, размер воображаемого им острова расширился до размеров Земли. А если учесть тот факт, что, вероятно, простейшие с набором генов в будущем «мозга-паразита», привнесены из других планет, то масштабы оккупаций увеличиваются до размеров бескрайней Вселенной.

Возможно, многие ученые, как в свое время Чарльз Дарвин, Карл Линней, Левенгук, бывали в состоянии восхищения и оцепенения от мыслей о глобальности эволюционного процесса на Земле и Вселенной, о кардинальных зигзагах и векторах эволюции всего живого, о масштабах и темпах формирования биологического разнообразия на планете. А вот, что думалось Каримову. – «Конкретно на Земле выбор «Х-онтобионтом» своей цели оказался очень удачным. Но, куда больше «повезло» организмам, то есть хозяевам, куда вселился этот «Х-онтобионт». Об этом свидетельствует многообразие позвоночных животных, включая человека, которые в процессе эволюционного развития под контролем того же самого «Х-онтобионта», приобрели невиданный арсенал защиты, с помощью которых они научились постоять сами за себя, результативно адаптироваться, размножаться и безгранично эволюционировать.

– «Итак, симбиотическое существование, развитие „Х-онтобионта“ и организма хозяина все больше оказался оптимальным. Вот-так, организм хозяина перестал, наконец, чувствовать свою зомбированность со стороны „Х-онтобионта“. А что касается конечной цели Х-онтобионта, то он настроен, возможно, победить не только нашу планету, но и Вселенную», – рассуждал он. Вот так в голове Каримова выстраивалась концептуальная идея о «Х-онтобионте». Отныне, мысль о том, что вся эволюция животного мира является ничем иным, как эволюцией «Х-онтобионта», не покидала его.

Есть монография Савельева С. В. «Происхождение мозга», посвященная теории адаптивной эволюции нервной системы. Из этой теории следует, что нервная система живых существ в процессе эволюции прошла долгий путь от совокупности примитивных рефлексов у простейших до сложной системы анализа и синтеза информации у высших приматов. Возможно, многие ученые-биологи, под впечатлением теории адаптации, сами того не замечая невольно ударялись в научную фантастику, предметом которого была эволюция мозга, а вместо с тем эволюция самого человека. Задавая в мыслях сами себе вопросы, сопоставляя с известными научными теориями, ученые возможно строили не менее причудливые, чем у Каримова почти немыслимые научные догадки.

Считается доказанной тот факт, что наш мозг способен работать намного больше, чем мы можем себе представить. Первое. Оказывается мозг одинаково воспринимает реальность и воображение. Второе. Оказывается мозг не устает от интеллектуальной работы. Третье. Оказывается большую часть времени мозг находится в автоматическом режиме. Четвертое. Оказывается мозг видит то, о чем мы думаем. Пятое. Оказывается мозг, как и любая мышца, нуждается в тренировке. Шестое. Оказывается мозг никогда не спит и не отдыхает. Седьмое. Оказывается физическая активность способствует расслаблению мозга. Восьмое. Оказывается мозг стирает ненужную информацию, чтобы запомнить новую. Девятое. Оказывается мозг не ощущает боли. Десятое. Оказывается любая деятельность способна изменить мозг, формируя новые нейронные связи.

В романе «Икс-паразит» (Ашимов И. А., 2024) есть эпизод, когда профессор Салимов размышляет о том, что впервые и по-настоящему понял масштабы деятельности мозга, уникальность его строения и функций в Институте мозга, руководимой академиком Н. Бехтеревой. – «Ощутил саму атмосферу научного творчества в этом «мозговитом» Институте лозунг коллектива которого «Из всех чудесных вещей на земле ничто не является более удивительным, чем человеческий мозг».

Действительно, в каждую секунду благодаря различным органам чувств в мозг поступает приблизительно 100 миллионов единиц информации. Каким же образом он не перегружается такой лавиной? Если мы в один прием охватываем только одну мысль, то, как разум справляется с миллионами одновременных сообщений? Очевидно, что разум не только выдерживает этот поток, но и с легкостью управляет им. В наших головах каждую секунду кипит поразительная деятельность. – «Миллиарды миллиардов нервных клеток в человеческом мозгу насчитывают, может быть, один квадриллион связей», – рассказывала Н. Бехтерева и ссылаясь на Карла Сейгана, она говорила о том, что мозг в состоянии вмещать информацию, которая «заполнила бы приблизительно двадцать миллионов томов – столько, сколько находится в крупнейших библиотеках мира». – В этом плане, человеческий мозг в состоянии вынести любую нагрузку процессов обучения и запоминания и мог бы осилить даже в миллиард раз больше (!)».

В романе «Икс-паразит» Салимов признается, что именно осмысливая такие параметры мозга впервые задумался над вопросом: «Зачем было бы эволюции производить такой излишек?». Ему уже казалось, что его тесная комната и не комната вовсе, а целая Вселенная в котором шли непрерывные эволюционные преобразования, а он их немой свидетель. Ему мыслилась не эволюция вообще, а именно эволюция «Х-онтобионта». – «Итак, первый примитивный элемент «Х-онтобионта» «влез» в организм простейшего и целиком подчинил себе. Это понятно! А далее? Что же послужило стимулом к дальнейшему формированию и развитию «Х-онтобионта»? Итак, он сам и его функции отчетливо появились уже у пресноводной гидры. У примитивных животных уже появляются различные его формы в виде нервной трубки, узлов, а далее – в сером желеподобном округом веществе, что у развитых животных и человека. Это также можно понять. Но, что же послужило причиной не только появления, но и развития «Х-онтобионта» в целом?

Пожалуй, нестабильность окружающего мира, требующего постоянной адаптации живого существа к нему. Вот таким органом координации и целостного реагирования стали первые зачатки «Х-онтобионта». – «Разумеется, с течением времени он разработал механизм упреждающей адаптации. Для этого «Х-онтобионт» смог создать огромное разнообразие органов чувств, в основе работ, которых, лежат три механизма: химическая, физическая и электромагнитная чувствительность мембраны периферических элементов «Х-онтобионта».

В романе есть и другой эпизод, когда Каримов строит догадку о том, как же сравнивал «Х-онтобионт» столь разнородную информацию? Сопоставить сигналы можно только при их однотипной кодировке. Отсюда, безусловно, он смог создать таковое. Универсальным кодом, позволяющим сравнивать сигналы из разных органов чувств, стал электрохимический импульс, генерируемый в периферических элементах – нейронах, в ответ на информацию, полученную от органов чувств. – «Все это является достижением «Х-онтобионта» – «великого комбинатора, изобретателя, модификатора, реформатора», – размышлял Каримов. – «Что же далее? Очевидно, сигналы от разных органов чувств должны прийти в одно и то же место, где их можно было бы сравнить, и не просто сравнить, а выбрать самый важный на данный момент, который и станет побуждением к действию. Это реально осуществить в таком устройстве, где были бы представлены все органы чувств. Этим самым был «Х-онтобионт».

Вот так, вероятно, для осуществления функций как сравнения, так и управления у хордовых возникает развитый «Х-онтобионт» в виде головного и спинного мозга. Но, каковы были следующие этапы эволюции «Х-онтобионта»? Понятно, сделать адекватный поведенческий выбор в нестабильной среде можно, только сравнивая разнородные сигналы с аналогичными сигналами, полученными ранее, а потому в процессе эволюции «Х-онтобионт» вынужден был создать еще один механизм, обеспечивающее преимущество – возможность сравнивать информацию во времени, как бы оценивая опыт предыдущей жизни. Вот-так «Х-онтобионт» приобрел память. Так как в нервной системе объем памяти определяется числом нервных клеток, вовлекаемых в процесс запоминания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.