Архитектура это граница
Сергей Кирницкий

© Сергей Кирницкий, 2025

ISBN 978-5-0068-9002-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть I: Хаос

Исходное состояние. До границы. Без различий. Здесь нет ни вещей, ни действий, ни ответственности – только однородное, в котором ничего нельзя выделить.

Глава 1. Неразличимость

Хаос – не беспорядок вещей. Хаос – отсутствие вещей. Где нет различий, нет отдельного.

Слово «хаос» обманывает. Оно вызывает образы беспорядка, смешения, столкновения. Но беспорядок предполагает порядок, который нарушен. Смешение предполагает вещи, которые смешались. Столкновение предполагает объекты, которые столкнулись. Хаос – до всего этого.

Хаос – не много вещей в неправильных местах. Хаос – отсутствие мест. Отсутствие вещей. Состояние, в котором нечего расположить правильно или неправильно, потому что нечего располагать.

Когда говорят о хаосе в системах, обычно имеют в виду беспорядок. Запутанные связи, непонятные зависимости, код, который никто не может прочитать. Но это уже не хаос. Это деградировавший порядок. Связи существуют – значит, есть что связывать. Зависимости существуют – значит, есть что от чего зависит. Код существует – значит, есть что читать. Всё это – следы проведённых когда-то границ, пусть и размытых.

Настоящий хаос – до границ. До связей. До зависимостей. До кода. Состояние, из которого ещё ничего не выделено.

1.1. Отсутствие различия

Различие первично. До различия нет ничего отдельного. Без отдельного нет частей. Без частей нет целого. Без целого нет системы. Есть только однородное.

Это утверждение кажется абстрактным, пока не попытаешься его опровергнуть. Попробуем указать на что-то без использования различия. Указать – значит выделить. Выделить – значит отделить от остального. Отделить – значит провести границу. Круг замыкается. Любое указание уже содержит в себе различие.

Однородное – это не пустота. Пустота уже предполагает различие между пустым и непустым, между местом и тем, что его занимает. Однородное – состояние до этого различия. Состояние, в котором вопрос о пустоте или заполненности не возникает. В нём нет линий. Нет границ. Нет того, что по одну сторону, и того, что по другую. Нет сторон вообще.

Однородное непредставимо. Любая попытка его представить вносит различие. Мы мыслим образами, а образ – уже отделённое от фона. Мы мыслим словами, а слово – уже отличённое от других слов. Сама мысль о однородном создаёт в нём трещину. Но это не значит, что однородного не существует. Это значит, что мы не можем его помыслить изнутри различённого мира.

Представим пространство без разделений. Что в нём можно выделить? Ничего. Чтобы выделить, нужно отделить. Чтобы отделить, нужна линия раздела. Линия раздела – это граница. Без границы выделить невозможно.

Это не мысленный эксперимент, а описание исходного состояния. Любое пространство становится структурированным только после проведения границ. До этого – однородность. Не хаотическое смешение элементов, а отсутствие элементов как таковых. Элемент появляется, когда его отделяют от не-элемента.

Вопрос «что это?» не имеет смысла в однородном. Ответ на вопрос «что это?» требует указания на отличие от всего остального. Это – не то. Это – отдельное. Но в однородном нет «не того». Всё – одно и то же. Вопрос растворяется в отсутствии различия.

Определить – значит ограничить. Этимология точна: de-finire, установить границы. Определение говорит, чем является вещь, через указание на то, чем она не является. Круг – не квадрат, не треугольник, не линия. Каждое «не» проводит границу. Убери все «не» – и определение исчезнет. Останется только «это есть это». Тавтология. Пустота смысла.

Различие создаёт вещи. Не наоборот. Кажется, что сначала есть вещи, а потом мы замечаем различия между ними. Но это иллюзия восприятия. Вещь становится вещью только через отличие от не-вещи. Яблоко – яблоко, потому что оно не стол, не воздух, не рука. Уберите различия – и яблоко исчезнет. Не физически. Онтологически. Его нельзя будет помыслить как отдельное.

То же верно для любой сущности. Компонент существует, потому что отличается от других компонентов. Функция существует, потому что отличается от других функций. Модуль, слой, подсистема – всё это результаты проведённых границ. До границы их нет. Есть однородная масса, в которой ничего нельзя назвать.

Система – тоже вещь. Она существует как отдельное. Чтобы существовать как отдельное, ей нужна граница. Граница отделяет систему от того, что системой не является. Без этого отделения система неотличима от среды. А неотличимое от среды – это и есть среда. Не система в среде, а среда без системы.

Здесь нет оценки. Однородное не хуже и не лучше различённого. Это просто другое состояние. Состояние до различия. Состояние, в котором нет вещей, потому что нет границ между ними. Состояние, которое не требует усилий и не производит ничего.

Но в этом состоянии невозможно действовать.

1.2. Невозможность действия

Действие требует объекта. Нельзя действовать вообще – можно действовать только на что-то. Поднять, опустить, изменить, создать, разрушить – каждый глагол предполагает существительное. Без объекта действие не имеет точки приложения.

В хаосе объектов нет. Не потому что они спрятаны или недоступны. Их просто нет. Объект – это выделенное. Выделенное требует границы. В хаосе границ нет. Значит, нет и объектов. Значит, некуда приложить действие.

Как изменить то, что не отделено от всего остального? Вопрос не имеет ответа, потому что не имеет смысла. Чтобы что-то изменить, нужно сначала это что-то иметь. Иметь как отдельное. Отграниченное. Названное. В однородном нечего менять – или, что то же самое, любое изменение затрагивает всё.

Это знакомо каждому, кто работал с системой без границ. Изменение в одном месте вызывает последствия везде. Нельзя тронуть часть, потому что частей нет. Есть только целое, и любое прикосновение – прикосновение ко всему. Такая система не поддаётся направленному воздействию. Она реагирует, но непредсказуемо. Не потому что сложна, а потому что в ней нет точек.

Достаточно вспомнить ощущение: нужно внести изменение, но непонятно, где именно. Всё переплетено. Всё влияет на всё. Начинаешь в одном месте – обнаруживаешь, что это место неотделимо от другого. Переходишь туда – и снова то же. Границы размыты настолько, что их как будто нет. И действие парализуется не сложностью задачи, а отсутствием точки входа.

Точка – уже граница. Точка – это место, отличное от других мест. В геометрии точка не имеет размера, но имеет положение. Положение – это отличие от других положений. Без этого отличия точки нет. Есть везде и нигде одновременно.

Направленное действие требует направления. Направление – это «отсюда туда». «Здесь» и «там» – разные места. Разные – значит, различённые. Различённые – значит, разделённые границей. В однородном нет «здесь» и «там». Есть только «везде», которое равно «нигде».

Субъект действия тоже исчезает. Чтобы действовать, нужен тот, кто действует. Тот – значит, отдельный от остального. В хаосе нет отдельного. Действующий неотличим от того, на что действует. Неотличим от среды. Неотличим от действия. Всё сливается в однородное.

Действие предполагает асимметрию. Есть тот, кто действует, и есть то, на что действуют. Эти две стороны не равны. Одна – источник, другая – приёмник. Одна – причина, другая – следствие. В однородном такой асимметрии нет. Нет источника и приёмника. Нет причины и следствия. Есть только неразличимое, в котором всё равно всему.

Можно возразить: но ведь что-то происходит? Да, происходит. Но «происходит» – не то же, что «действие». Действие направлено, имеет источник и цель, субъект и объект. То, что происходит в хаосе, не имеет ничего из этого. Это движение без направления. Изменение без изменяемого. Процесс без участников.

Представим систему, в которой всё связано со всем напрямую. Каждый элемент зависит от каждого. Каждое изменение распространяется мгновенно и повсюду. Это приближение к хаосу – не сам хаос, но его тень. В такой системе уже трудно действовать направленно. Тронь одно – сломается другое. Почини другое – сломается третье. Цепная реакция без конца.

Теперь уберём последние границы. Уберём сами «элементы». Останется однородное. В нём нельзя даже начать действовать, потому что некуда направить первый шаг.

Действие возможно только там, где есть различия. Там, где одно отличается от другого. Где можно сказать: вот это я хочу изменить, а вот то – оставить. Различие создаёт возможность выбора. Выбор создаёт возможность действия. Без различия – нет выбора. Без выбора – нет действия. Есть только неопределённое происхождение неопределённого.

Система без границ не управляема. Не потому что управление слишком сложно. А потому что нечем управлять. Управление требует рычага. Рычаг – это точка, через которую сила передаётся объекту. Точка, рычаг, объект – всё это результаты проведённых границ. Уберите границы – и управление станет невозможным. Останется только беспомощное наблюдение за тем, как однородное остаётся однородным.

Это не теоретическое ограничение. Это фундаментальное свойство однородного. В нём нельзя действовать не потому, что не хватает знаний или инструментов. В нём нельзя действовать, потому что нет на что действовать. Инструмент бесполезен без материала. Знание бесполезно без объекта знания. Сила бесполезна без точки приложения.

И если невозможно действие, невозможна ответственность.

1.3. Невозможность ответственности

Ответственность требует границ. Это не моральное требование, а логическое. Чтобы кто-то отвечал, нужен кто-то. Чтобы отвечал за что-то, нужно что-то. Кто-то и что-то – отдельные сущности. Отдельные – значит, отграниченные. В хаосе границ нет. Значит, нет ни того, кто отвечает, ни того, за что отвечают.

Вопрос «кто виноват?» предполагает возможность ответа. Ответ указывает на кого-то. Указать – значит выделить из остального. В однородном выделить невозможно. Вопрос повисает в пустоте. Не потому что ответ скрыт или труден. А потому что вопрос не имеет смысла там, где нечего выделить.

Представим систему без границ. Произошёл сбой. Кто отвечает? Вопрос распадается. Чтобы на него ответить, нужно указать на компонент, в котором произошёл сбой. Но компонентов нет – есть однородное. Нужно указать на того, кто отвечает за этот компонент. Но отвечающих нет – некому отвечать за то, чего нет. Сбой произошёл везде и нигде. Виноваты все и никто.

Ответственность – это связь между субъектом и областью. Субъект отвечает за область. Область ограничена – иначе субъект отвечал бы за всё, что равносильно ответственности ни за что. Субъект выделен – иначе неясно, к кому обращать вопрос. Обе стороны связи требуют границ. Уберите границы – и связь невозможна.

Эта связь асимметрична. Субъект не равен области. Он отвечает за неё, но не является ею. Он может воздействовать на неё, но остаётся отдельным. Асимметрия возможна только при различии. В однородном различия нет. Субъект и область сливаются. Связь между ними исчезает, потому что исчезают стороны связи.

В хаосе нельзя спросить «кто это сделал?». Делание требует делающего. Делающий – отдельный от сделанного. В однородном нет отдельного. Действие растворяется в среде. Результат неотличим от процесса. Процесс неотличим от участника. Вопрос о том, кто сделал, теряет смысл.

Это не уклонение от ответственности. Уклонение возможно только там, где ответственность существует. Там, где есть границы, есть зоны ответственности. Можно пытаться уклониться, переложить, скрыть. Но сама структура ответственности существует. В хаосе нет структуры. Нет зон. Нечего перекладывать и не на кого.

Ответственность предполагает последствия. Если ты отвечаешь за область и в ней что-то идёт не так, последствия направлены на тебя. Но «на тебя» требует «тебя» как отдельного. Последствия требуют направления. Направление требует различия между источником и целью. В однородном нет направлений. Последствия распространяются во все стороны одновременно – или, что то же самое, ни в какую.

Достаточно вспомнить системы, где ответственность размыта. Никто точно не знает, кто за что отвечает. Проблемы накапливаются, потому что некому их решать. Решать – значит взять ответственность. Взять – значит знать, что берёшь. Когда границы неясны, неясно, что брать. Каждый ждёт, что возьмёт другой. Но другой – кто? Где проходит граница между моим и его?

Чем меньше границ, тем меньше ответственности. Связь прямая. В пределе – при полном отсутствии границ – ответственность исчезает полностью. Не потому что все безответственны. А потому что ответственность как структура невозможна. Некому отвечать. Не за что отвечать. Не перед кем отвечать.

Без ответственности невозможно улучшение. Улучшить – значит изменить к лучшему определённую область. Определённую – ограниченную. Кто-то должен взять на себя это изменение. Взять на себя – принять ответственность. В хаосе нет ни областей, ни того, кто берёт. Есть только однородное, которое не улучшается и не ухудшается. Оно просто есть.

Без ответственности невозможно доверие. Доверять – значит ожидать, что кто-то выполнит обязательство. Кто-то – выделенный, отдельный. Обязательство – в пределах его зоны. Зона – ограниченная область. В хаосе нет ни выделенных, ни зон, ни обязательств. Доверять некому и не в чем. Доверие требует устойчивости. Устойчивость требует формы. Форма требует границы.

Ответственность – следствие границы. Там, где граница проведена ясно, ясно и кто отвечает. Там, где граница размыта, размыта и ответственность. Там, где границы нет, нет и ответственности. Это не оценка. Это описание. Хаос не безответственен в моральном смысле. Он просто находится до ответственности. До структур, которые делают её возможной. До различий, без которых нет ни субъекта, ни объекта, ни связи между ними.

Хаос – не плохо и не хорошо. Это состояние до оценок, потому что оценка требует различия между лучшим и худшим. В хаосе нет различий. Нет вещей. Нет действий. Нет ответственности. Есть только однородное, в котором ничего невозможно. Не потому что запрещено – потому что нечему быть возможным.

Это исходное состояние. Оно не требует усилий. Оно просто есть – до всего остального. И к нему всё возвращается, если не прилагать усилий.

Глава 2. Энтропия

Хаос не нужно создавать. Он случается сам. Порядок – то, что требует усилия.

Предыдущая глава определила хаос как состояние без различий. Но это определение неполно. Хаос – не просто состояние. Это направление. Естественное направление, в котором движется всё, что предоставлено самому себе.

Порядок и хаос асимметричны. Чтобы возник хаос, не нужно ничего делать. Чтобы возник порядок, нужно усилие. Чтобы хаос сохранялся, не нужно ничего делать. Чтобы порядок сохранялся, нужно постоянное усилие. Эта асимметрия фундаментальна. Она определяет природу любой системы и любой работы с системами.

Из асимметрии следует простое, но важное наблюдение: порядок – исключение. Хаос – правило. Всё, что существует как упорядоченное, существует вопреки естественному направлению. Не благодаря ему.

Асимметрия проявляется и в другом. Разрушить порядок легко. Создать – трудно. Одно неверное действие может уничтожить то, что создавалось долго. Но одно верное действие не создаст того, что разрушалось долго. Разрушение быстрее созидания. Это не несправедливость – это свойство реальности, с которым приходится считаться.

2.1. Естественное направление

Энтропия – это направление. Не сила, не процесс, не закон. Направление. Если ничего не делать, всё движется в одну сторону: от различия к неразличимости, от порядка к хаосу, от структуры к однородному.

Это направление не требует причины. Оно само – исходное условие. Порядок требует объяснения: почему здесь возникла структура, кто её создал, что её поддерживает. Хаос объяснения не требует. Он просто есть, когда нет ничего, что ему противостоит.

Направление проявляется во времени. Система, которую создали и оставили, не остаётся неизменной. Она меняется. И меняется она определённым образом: границы размываются, различия стираются, структура теряет чёткость. Это не случайность и не ошибка. Это направление.

Время здесь – не причина, а условие. Время само по себе ничего не разрушает. Но время даёт пространство для накопления малых изменений. Каждое малое изменение – шаг к неразличимости. Шаги накапливаются. То, что было чётким, становится размытым. То, что было отдельным, сливается с окружающим.

Можно наблюдать это в любой системе, которую перестали поддерживать. Сначала границы между частями становятся менее чёткими. Потом части начинают проникать друг в друга. Потом становится трудно сказать, где заканчивается одно и начинается другое. В конце – однородное, где всё связано со всем и ничто не отделено ни от чего.

Это знакомо каждому, кто возвращался к системе после долгого перерыва. То, что было ясным, стало мутным. То, что было раздельным, слилось. То, что имело границы, потеряло их. И никто не делал этого специально. Никто не стирал границы намеренно. Они стёрлись сами – потому что никто не удерживал их.

Процесс всегда один и тот же. Сначала – чёткая линия между внутренним и внешним. Потом линия становится прерывистой: появляются бреши, через которые внешнее просачивается внутрь. Потом брешей становится больше, чем линии. В конце линия существует только в памяти – там, где была граница, теперь однородное пространство.

Направление работает постоянно. Не иногда, не при определённых условиях – всегда. Каждый момент, когда система существует без внимания, она движется к хаосу. Движение может быть медленным, почти незаметным. Но оно есть. Накопление этих малых движений даёт результат: то, что было порядком, становится хаосом.

Отсюда следует важное различие между созданием и удержанием. Создать порядок – значит совершить усилие один раз. Удержать порядок – значит совершать усилие постоянно. Создание конечно. Удержание бесконечно. Или, точнее: удержание длится столько, сколько существует система. Прекратить удержание – значит отдать систему естественному направлению.

Это не драма и не трагедия. Это просто свойство реальности. Порядок не самоподдерживается. Он поддерживается чем-то внешним по отношению к себе – вниманием, усилием, работой. Убрать это внешнее – и порядок начнёт распадаться. Не сразу, не мгновенно, но неизбежно.

Можно задать вопрос: почему так? Почему направление именно к хаосу, а не к порядку? Ответ прост: потому что состояний хаоса бесконечно много, а состояний порядка – конечное число. Любое случайное изменение с большей вероятностью ведёт от порядка к хаосу, чем наоборот. Не потому что хаос притягивает. А потому что порядок – это узкая тропа, а хаос – всё остальное пространство.

Граница – частный случай порядка. Она тоже подчиняется направлению. Граница, которую провели и оставили, начинает размываться. Сначала медленно: небольшие нарушения, незначительные пересечения. Потом быстрее: нарушения накапливаются, пересечения становятся нормой. В конце граница существует только номинально – как память о том, что когда-то было разделение.

Удержание границы – это противодействие направлению. Не победа над ним – победить направление нельзя. Но можно ему противостоять, пока хватает сил и внимания. Граница существует, пока её удерживают. Перестают удерживать – граница исчезает. Не сразу, но неизбежно.

Здесь появляется тема, которая станет центральной к концу книги: цена порядка. Порядок не бесплатен. За него платят усилием, вниманием, постоянной работой. Эта плата не разовая – она регулярная, непрекращающаяся. Пока система существует как упорядоченная, за неё платят. Перестают платить – система перестаёт быть упорядоченной.

Можно спросить: а что если создать порядок, который не требует поддержки? Ответ: такого порядка не существует. Любой порядок – это состояние, отличное от равновесного. Равновесие – хаос. Всё, что не хаос, требует усилия для существования. Вопрос только в количестве усилия, но не в его наличии.

Естественное направление нельзя отменить. Но его можно учитывать. Знание о направлении меняет отношение к порядку. Порядок перестаёт быть чем-то само собой разумеющимся. Он становится достижением – хрупким, временным, требующим постоянного внимания. Это не пессимизм. Это ясность.

Направление к хаосу – не враг. Это условие, в котором существует любой порядок. Это среда, в которой проводится любая граница. Среда не мешает проводить границы – она задаёт правила, по которым границы могут существовать. Знать эти правила – значит понимать, что порядок возможен, но не гарантирован.

Правило простое: удерживай или потеряешь.

Но есть и следствие. Если порядок требует усилия, а хаос – нет, то хаос непредсказуем. В порядке есть закономерности, потому что кто-то их создал и поддерживает. В хаосе закономерностей нет – некому их создавать и не на чем их основывать. А без закономерностей невозможно предсказание.

2.2. Непредсказуемость

Хаос непредсказуем. Это не недостаток знания – это свойство состояния. В хаосе нет закономерностей, которые можно было бы обнаружить и использовать для прогноза. Нет паттернов, которые повторяются. Нет связей, на которые можно опереться.

Предсказание требует структуры. Чтобы сказать, что будет, нужно знать, как связаны части. Если изменить одно, что изменится в другом? Ответ на этот вопрос возможен только при наличии границ. Граница говорит: это – внутри, это – снаружи. Изменение внутри не затрагивает внешнее. Изменение снаружи не проникает внутрь напрямую. Есть контролируемые точки пересечения. Через них можно отследить влияние.

В хаосе границ нет. Всё связано со всем. Изменение в любой точке может затронуть любую другую точку. Нет способа узнать заранее, что именно изменится. Нет способа ограничить последствия. Нет способа предсказать.

Это делает невозможным планирование. Планирование – это предсказание собственных действий и их последствий. Я сделаю это, и произойдёт то. Но если последствия непредсказуемы, план теряет смысл. Можно действовать, но нельзя знать, к чему это приведёт. Можно начать, но нельзя предвидеть, чем это закончится.

Планирование – это форма контроля над будущим. Не абсолютного контроля, но достаточного для действия. План говорит: если я сделаю А, скорее всего произойдёт Б. Эта связь между действием и результатом – основа любой целенаправленной деятельности. В хаосе связь разорвана. Действие А может привести к Б, а может к В, Г или чему угодно ещё. Связь между причиной и следствием теряется в сплетении неразделённых влияний.

Достаточно представить систему, где изменение в одном месте может сломать что угодно в другом. Как в такой системе вносить изменения? Осторожно, медленно, с постоянной проверкой. Каждый шаг – риск. Каждое действие – эксперимент с неизвестным исходом. Это не работа, это блуждание в темноте.

В порядке всё иначе. Границы создают предсказуемость. Если граница между компонентами ясна, изменение внутри одного не затрагивает другой. Можно менять внутреннее, не опасаясь за внешнее. Можно планировать, зная, что последствия ограничены. Можно действовать уверенно, потому что область влияния известна.

Предсказуемость – не роскошь. Это условие осмысленного действия. Без предсказуемости действие превращается в азартную игру. Можно выиграть, можно проиграть – узнаешь только после того, как сделаешь. Это не способ работать. Это способ надеяться.

Более того: без предсказуемости невозможна ответственность. Чтобы отвечать за результат, нужно иметь возможность его предвидеть. Если результат случаен, за что отвечать? Если последствия непредсказуемы, как их приписать действию? Ответственность предполагает связь между тем, что сделано, и тем, что получилось. В хаосе эта связь неочевидна или отсутствует вовсе.

Связь между границей и предсказуемостью – прямая. Граница ограничивает область влияния. Ограниченная область влияния позволяет предсказывать последствия. Предсказуемые последствия позволяют планировать. Планирование позволяет действовать целенаправленно. Целенаправленное действие создаёт результат.

Без границы эта цепочка рвётся в самом начале. Нет ограничения – нет предсказуемости. Нет предсказуемости – нет планирования. Нет планирования – нет целенаправленного действия. Остаётся только реакция на уже случившееся. Не создание будущего, а следование за событиями.

Хаос – это состояние вечного настоящего. В нём нет будущего в том смысле, в каком будущее существует в порядке. В порядке будущее можно представить, спланировать, к нему можно готовиться. В хаосе будущее – просто то, что случится потом. Неизвестное, непредсказуемое, неконтролируемое.

Вечное настоящее – это реактивность вместо проактивности. В хаосе нельзя подготовиться к тому, что произойдёт, потому что неизвестно, что произойдёт. Можно только реагировать на уже случившееся. Но и реакция ненадёжна – её последствия так же непредсказуемы, как и всё остальное. Каждое действие – шаг в неизвестность.

Это ещё одна причина, почему порядок требует усилия, а хаос – нет. Предсказуемость не возникает сама. Её создают границы. Границы не возникают сами. Их проводят и удерживают. Цепочка усилий: провести границу, удержать границу, получить предсказуемость, использовать для планирования, действовать целенаправленно. На каждом звене – усилие.

В хаосе усилий нет, но нет и результата. Есть движение, но не прогресс. Есть изменения, но не развитие. Есть события, но не достижения. Хаос не стоит на месте – он движется. Но движение без направления не ведёт никуда.

Можно возразить: а случайность? Разве случайные изменения не могут привести к порядку? Теоретически – да. Практически – вероятность исчезающе мала. Случайное изменение с равной вероятностью ведёт в любую сторону. Сторон, ведущих к хаосу, несоизмеримо больше, чем сторон, ведущих к порядку. Ждать, что случайность создаст порядок – значит ждать бесконечно.

Непредсказуемость хаоса – это не временное неудобство. Это постоянное свойство. Пока система находится в хаосе, она непредсказуема. Чтобы стать предсказуемой, она должна перестать быть хаосом. А для этого нужны границы.

Так замыкается круг. Хаос – состояние без различий. Без различий – без границ. Без границ – без предсказуемости. Без предсказуемости – без возможности целенаправленного действия. Чтобы действовать, нужно выйти из хаоса. Чтобы выйти из хаоса, нужно провести границу. Граница – первый шаг к порядку. И единственный способ обрести предсказуемость.

Этот круг – не ловушка. Это описание реальности. Хаос самодостаточен в своей непредсказуемости. Он не нуждается ни в чём для своего существования. Порядок, напротив, нуждается в границе. Граница нуждается в том, кто её проведёт. И в том, кто её удержит. Порядок – это всегда чей-то порядок. Кто-то его создал, кто-то его поддерживает.

Но провести границу – только начало. Её ещё нужно удержать. Потому что направление к хаосу никуда не исчезает. Оно работает постоянно, незаметно, неустанно. Граница, которую перестали удерживать, начинает размываться. Предсказуемость, которую перестали защищать, начинает исчезать. И система снова движется туда, откуда начала – к неразличимости, к непредсказуемости, к хаосу.

Это не угроза. Это констатация. Порядок хрупок. Предсказуемость временна. Всё, что создано усилием, сохраняется только усилием. Отпустить – значит потерять. Не сразу, но неизбежно.

Часть I подошла к концу. Хаос определён: состояние без различий, естественное направление, источник непредсказуемости. В хаосе невозможны действие, ответственность, планирование. Хаос – это то, из чего нужно выйти, чтобы началась любая осмысленная деятельность. Выход один – граница.

Хаос – естественное состояние. Порядок – исключение, требующее усилия. Вопрос не в том, как создать порядок. Вопрос в том, как его удержать. На этот вопрос отвечает граница.

Часть II: Граница

Акт проведения границы. Первое решение. Создание различия. Эта часть показывает, что граница – не техническое решение, а онтологический акт: она создаёт то, чего до неё не было.

Глава 3. Различие

Провести границу – создать различие. До границы – одно. После – два.

Хаос не преодолевается постепенно. Нельзя медленно выйти из состояния неразличимости. Либо есть различие, либо его нет. Переход мгновенен. Он происходит в момент, когда проводится граница.

Граница – не следствие порядка. Граница – его причина. Не сначала порядок, потом границы между его частями. Сначала граница, потом – всё остальное. Это первый акт. До него ничего нет. После него – есть различие, есть стороны, есть возможность.

Что делает граница? Она разделяет. Это её единственная функция и единственный смысл. Разделить – значит создать то, чего не было: две стороны вместо одной однородности. Внутреннее и внешнее вместо неразличимого. Это и то вместо просто есть.

3.1. Акт разделения

Граница – это акт. Не объект, не структура, не свойство. Акт. Действие, которое производит результат. До акта – одно состояние. После – другое. Между ними – момент разделения.

Что происходит в этот момент? Однородное перестаёт быть однородным. Там, где не было частей, появляются части. Там, где всё было неотличимо от всего, возникает отличие. Линия проходит через неразделённое и создаёт разделённое.

Это не метафора. Это буквальное описание того, что происходит при любом акте различения. Провести границу – значит указать: здесь заканчивается одно и начинается другое. До этого указания вопрос о том, где заканчивается одно, не имел смысла. Не было одного. Не было другого. Было только неразличённое целое.

Первое решение в любой системе – где провести границу. Не как устроить внутреннее. Не какие выбрать средства. Не как организовать работу. Всё это – потом. Сначала – где граница. Где система заканчивается и начинается среда. Что внутри, что снаружи. Это решение предшествует всем остальным, потому что без него нет системы, о которой можно принимать решения.

Акт разделения необратим в особом смысле. Границу можно стереть, можно провести заново, можно изменить. Но нельзя сделать так, чтобы разделения не произошло. Момент, когда различие создано, меняет всё. После него мир уже содержит это различие. Даже если граница исчезнет, след останется: здесь было разделено.

Почему акт, а не процесс? Потому что нет промежуточных состояний. Нельзя провести границу наполовину. Нельзя создать половину различия. Либо есть линия, разделяющая на две стороны, либо её нет. Граница не возникает постепенно. Она либо есть, либо отсутствует.

Это объясняет, почему начало так важно. Первый акт разделения определяет всё последующее. Он создаёт пространство, в котором будут приниматься все остальные решения. Ошибка в первом акте – ошибка в основании. Всё, что построено на этом основании, несёт в себе эту ошибку.

Акт разделения требует решимости. Провести границу – значит взять на себя ответственность за различие, которого до этого не существовало. Создать то, чего не было. Это не обнаружение скрытой структуры. Это создание структуры. Граница не находится – она проводится. Не открывается – устанавливается.

В хаосе нет скрытых границ, ожидающих обнаружения. Хаос однороден. Границы в нём появляются только тогда, когда кто-то их проводит. Это акт воли, акт решения, акт создания. После него есть то, чего не было до него.

Линия проходит через однородное. По одну сторону – одно. По другую – другое. Момент разделения состоялся. Теперь есть различие.

Представим пространство без разделений. Что в нём можно выделить? Ничего. Не потому что там пусто – там может быть сколько угодно содержимого. Но без границы содержимое не делится на части. Оно остаётся сплошным, неразличённым, единым. Теперь представим, что через это пространство проведена линия. Мгновенно появляется структура. Есть то, что по эту сторону линии. Есть то, что по другую. Есть сама линия как место раздела. Три элемента вместо одного неразличённого целого.

Акт разделения не нуждается в обосновании. Граница проводится не потому, что именно здесь правильное место. Правильного места не существует до границы. Граница сама создаёт место, которое становится правильным после её проведения. Это парадокс основания: нельзя обосновать первое решение тем, что появится только в результате этого решения.

Каждое следующее разделение уже имеет контекст. Оно проводится внутри пространства, созданного предыдущими разделениями. Но первое разделение такого контекста лишено. Оно проводится в пустоте. Вернее – в однородности, которая станет пустотой только после того, как граница отделит от неё нечто. Первый акт – самый свободный и самый ответственный одновременно.

Так возникает различие. Не из ничего – из однородного. Не постепенно – мгновенно. Не само по себе – через акт. Граница проводится, и мир меняется. В нём появляется то, чего не было: две стороны, два положения, два ответа на вопрос «где?». Здесь – одно. Там – другое. Между ними – линия раздела. Акт совершён. Различие создано.

3.2. Внутреннее и внешнее

Граница создаёт стороны. До границы – однородное. После – внутреннее и внешнее. Это не метафора. Это буквально: провести границу значит создать различие между тем, что внутри, и тем, что снаружи.

Внутри – одни законы. Снаружи – другие. Асимметрия сторон неустранима. То, что внутри границы, подчиняется правилам, которые устанавливает тот, кто провёл границу. То, что снаружи – существует по своим правилам, независимым от этого решения. Внутреннее контролируемо. Внешнее – дано.

Эта асимметрия фундаментальна. Система не выбирает среду. Среда существует до системы и будет существовать после. Но система выбирает, где провести границу между собой и средой. Этот выбор определяет, что станет внутренним – подконтрольным, изменяемым, управляемым. И что останется внешним – данным, принимаемым, неподконтрольным.

Две стороны одной линии несводимы друг к другу. Нельзя сказать, что внутреннее – это просто часть внешнего. После проведения границы это уже не так. Внутреннее обретает собственный статус, собственные законы, собственную логику. Оно выделено из внешнего и больше ему не принадлежит. Связь остаётся – через границу. Но тождество утрачено навсегда.

Что значит контролировать внутреннее? Это значит иметь власть над его устройством. Решать, как оно организовано. Менять его по своему усмотрению. Внутреннее – пространство свободы того, кто провёл границу. Здесь его решения имеют силу. Здесь его воля определяет порядок.

Что значит принимать внешнее как данное? Это значит признавать пределы своей власти. Внешнее нельзя изменить изнутри. Можно только учитывать. Можно приспосабливаться. Можно выбирать, как реагировать. Но нельзя распоряжаться. Внешнее – граница свободы. За этой чертой решения не имеют силы.

Представим систему, которая пытается контролировать то, что находится за её границей. Это невозможно по определению. То, что контролируется, – внутри. То, что снаружи, – не контролируется. Если система расширяет контроль на что-то внешнее, она тем самым сдвигает границу. Это что-то становится внутренним. Граница проходит теперь в другом месте. Но асимметрия сохраняется: по-прежнему есть внутреннее и внешнее, контролируемое и данное.

Асимметрия сторон создаёт напряжение. Внутреннее стремится к порядку – тому порядку, который устанавливает система. Внешнее безразлично к этому стремлению. Оно существует по своим законам. На границе эти два порядка встречаются. Или два беспорядка. Или порядок и беспорядок. Граница – место встречи разного.

Именно поэтому граница требует внимания. Она не просто линия раздела. Она место, где внутреннее соприкасается с внешним. Где контролируемое встречается с неконтрольным. Где свобода упирается в данность. Это место потенциального конфликта. И место потенциального обмена.

Обмен через границу неизбежен. Ни одна система не существует в изоляции. Что-то входит, что-то выходит. Но обмен происходит на условиях, которые определяет граница. Не всё может войти. Не всё может выйти. Граница фильтрует, отбирает, регулирует. В этом её функция: не только разделять, но и соединять – но соединять контролируемо.

Внутреннее и внешнее – не симметричные понятия. Внутреннее активно: оно устроено, организовано, подчинено замыслу. Внешнее пассивно с точки зрения системы: оно просто есть, независимо от её намерений. Эта асимметрия и есть суть различия, созданного границей. Не просто два, а два разных. Не просто части, а части с разным статусом.

Граница определяет не только что внутри и что снаружи. Она определяет отношение между ними. Внутреннее относится к внешнему как к среде. Внешнее относится к внутреннему как к одному из многого. Для системы среда – всё, что не она. Для среды система – лишь часть того, что есть. Ещё одна асимметрия, ещё одно следствие проведённой границы.

Так граница создаёт мир с двумя полюсами. Здесь и там. Своё и чужое. Контролируемое и данное. До границы этих полюсов не было. После – они определяют всё.

Важно понять: внутреннее не лучше внешнего. Внешнее не хуже внутреннего. Это не ценностное различие. Это структурное. Разница не в качестве, а в положении относительно границы. Одно и то же может быть внутренним для одной системы и внешним для другой. Статус зависит от того, где проведена линия.

Но для каждой конкретной системы различие абсолютно. Нельзя быть одновременно внутри и снаружи одной границы. Нельзя быть отчасти контролируемым, отчасти данным – в отношении одной и той же системы. Граница не знает полутонов. Она разделяет полностью.

Это различие между внутренним и внешним – первое, что создаёт граница. И самое важное. Все остальные различия вторичны. Они возможны только после того, как установлено главное: где проходит линия между тем, что принадлежит системе, и тем, что ей не принадлежит. Между своим и не своим. Между тем, за что система отвечает, и тем, что она принимает как условие.

3.3. Определение

Определить – значит ограничить. Это не случайное совпадение слов. Это суть понятия. Дать определение чему-то – значит указать его границы. Сказать, где оно заканчивается. Отделить его от всего остального.

Определение отвечает на вопрос: что это? Но ответить на этот вопрос можно только одним способом – указав, чем это не является. Это – не то. И не это. И не вот это. Определение работает через исключение. Оно проводит границу между определяемым и всем остальным.

Система без границы не имеет определения. Вопрос «что это за система?» не имеет ответа, если неизвестно, где система заканчивается. Она сливается со средой. Она не отличается от того, что её окружает. Она неопределённа – буквально: не имеет пределов.

Граница говорит, что есть система. Вот это – система. Это – внутри. Это – принадлежит ей. А вот это – уже нет. Это – снаружи. Это – среда. Граница отвечает на вопрос об идентичности. Что это такое? То, что внутри этих границ.

Идентичность системы – в её границе. Не в содержимом. Содержимое может меняться. Компоненты могут заменяться. Процессы могут перестраиваться. Но пока граница остаётся той же, это та же система. Изменить границу – получить другую систему. Даже если внутри всё осталось прежним.

Две системы с одинаковым внутренним устройством, но разными границами – это разные системы. Они по-разному определены. У них разные идентичности. Они отвечают на разные вопросы о том, что входит, а что не входит в их состав.

Почему содержимое не определяет систему? Потому что содержимое существует только внутри границы. Сначала нужно знать, где граница, чтобы потом говорить о том, что внутри. Содержимое вторично. Граница первична. Определение дают не по содержимому, а по границе.

Это объясняет, почему так трудно понять систему без ясных границ. Непонятно, что изучать. Непонятно, что включать в рассмотрение, а что исключать. Непонятно, где остановиться. Система без границы – это не сложная система. Это отсутствие системы. Есть только неразличённое, которое ещё не стало чем-то определённым.

Акт определения тождественен акту ограничения. Определяя, мы ограничиваем. Ограничивая, мы определяем. Это одно и то же действие, описанное с разных сторон. Провести границу – значит дать определение. Дать определение – значит провести границу.

Отсюда следует важный вывод. Всё, что определено, имеет границу. И всё, что имеет границу, определено. Определённость и ограниченность – синонимы. Неопределённость и безграничность – тоже. В хаосе нет определений, потому что нет границ. Определённость появляется вместе с границей, как её неизбежное следствие.

Система получает идентичность в момент проведения границы. До этого момента нельзя сказать, что она существует. Существовать как система – значит быть отграниченным от среды. Значит иметь определение. Значит отвечать на вопрос «что это?» указанием на границу.

Граница как ответ на вопрос об идентичности – не одна из функций границы. Это её главная функция. Разделить на внутреннее и внешнее – значит сказать, что внутреннее есть. Что оно существует как отдельное. Что оно имеет идентичность, отличную от всего остального.

Представим, что нужно описать систему. С чего начать? С границы. Сначала – где она заканчивается. Потом – что внутри. Иной порядок невозможен. Нельзя описывать внутреннее, не зная, где проходит граница внутреннего. Описание без границы – описание ничего. Или описание всего, что то же самое.

Определение через границу избавляет от бесконечности. Без границы описание не имеет предела. Всегда можно добавить ещё что-то. Всегда можно расширить контекст. Граница говорит: здесь стоп. Это – внутри. Это – описывается. Остальное – снаружи. Остальное – не предмет описания.

Так граница делает возможным само понимание. Понять – значит выделить. Выделить – значит ограничить. Ограничить – значит провести границу. Без границы нет выделения. Без выделения нет понимания. Понимание и определение связаны через общий корень – границу.

Каждое определение – это выбор. Выбор того, что включить и что исключить. Выбор того, где провести линию. Разные определения одного и того же создают разные системы. Не потому что меняется реальность – меняется граница, через которую мы смотрим на реальность. Определение – это взгляд через границу.

Отсюда ответственность того, кто определяет. Провести границу – значит решить, что будет существовать как отдельное. До решения этого отдельного не было. После – оно есть, со своей идентичностью, своими пределами, своим определением. Тот, кто проводит границу, создаёт сущность. Это акт не описания, а учреждения.

Система существует потому, что кто-то провёл её границу. Не обнаружил – провёл. Не нашёл – создал. Без этого акта система остаётся возможностью, растворённой в неразличённом. Граница переводит возможность в действительность. Делает неопределённое – определённым.

Граница – не ограничение. Граница – условие существования. Без неё нет системы. Есть только часть среды, ничем не отличающаяся от целого. Определить – значит ограничить. Ограничить – значит создать. Граница создаёт то, что определяет.

Глава 4. Решение

Проведение границы – первое архитектурное решение. Все остальные решения живут внутри него.

Граница не возникает сама. Её проводят. Это акт выбора: здесь будет линия, по одну сторону – система, по другую – среда. Этот выбор предшествует всем остальным. До него нет пространства для решений. После него – есть.

Проведение границы создаёт арену. Внутри этой арены принимаются другие решения: как устроить внутреннее, как организовать части, как связать компоненты. Но сама арена – результат первого решения. Её размер, её форма, её положение относительно среды – всё это определено границей. Арена не нейтральна. Она задаёт возможное и невозможное для всего, что будет происходить внутри.

Первое решение отличается от всех последующих. Оно не выбирает из существующих вариантов. Оно создаёт пространство, в котором варианты появятся. Это решение о том, что будет существовать как отдельное. До границы вариантов нет – есть только однородное. После границы появляется структура возможностей: это можно, это нельзя, это внутри, это снаружи.

4.1. Иерархия решений

Решения в системе не равны между собой. Одни определяют пространство для других. Одни можно изменить легко, другие – с трудом, третьи – практически невозможно. Эта неравность не случайна. Она следует из порядка принятия решений. Кто решает первым – задаёт правила для всех, кто решает после.

Граница – первое решение. Оно принимается до того, как существует система. Оно создаёт систему. Все последующие решения принимаются уже внутри созданного пространства. Они работают с тем, что дала граница: с внутренним, которое теперь существует, с внешним, которое теперь отделено. Они не могут выйти за пределы, заданные границей. Они могут только обживать территорию, которую она очертила.

Представим последовательность. Сначала решение о границе: что будет системой, что – средой. Затем решение о делении: как разбить внутреннее на части. Затем решение о связях: как части будут взаимодействовать. Затем решение о реализации: как устроена каждая часть внутри. Каждое следующее решение принимается в пространстве, созданном предыдущим. Каждое следующее ограничено тем, что уже решено.

Это иерархия. Не иерархия важности – все решения важны. Иерархия вложенности. Внешнее решение создаёт пространство для внутреннего. Внутреннее решение живёт в границах, заданных внешним. Изменить внутреннее – не затронуть внешнее. Изменить внешнее – перестроить всё внутреннее. Это асимметрия, и она фундаментальна. Она не зависит от того, как устроена система. Она следует из самой природы вложенности.

Можно изменить реализацию компонента, не меняя его интерфейс. Можно изменить интерфейс, не меняя границу системы. Но изменить границу системы – значит пересмотреть всё: деление, связи, реализацию. Потому что все они были приняты для другой границы.

Представим систему, которая работает. Внутри неё – компоненты, связи, реализации. Нужно изменить, как работает один компонент. Если изменение не затрагивает его интерфейс – его можно сделать. Никто снаружи не заметит. Теперь нужно изменить интерфейс компонента. Это сложнее – нужно изменить всех, кто его использует. Но это всё ещё локально. Теперь нужно изменить, как система делится на компоненты. Это ещё сложнее – нужно пересмотреть многие интерфейсы и реализации. Но граница системы остаётся прежней. А теперь нужно изменить границу. Что происходит? Меняется само определение системы. Всё, что было внутри, может оказаться снаружи. Всё, что было снаружи, может оказаться внутри. Все решения под вопросом.

Первое решение – самое свободное. В момент его принятия нет ограничений. Нет системы, которую нужно учитывать. Нет зависимостей, которые нужно соблюдать. Нет истории, которая связывает. Есть только выбор: где провести линию.

Эта свобода обманчива. Она создаёт иллюзию, что решение можно изменить так же легко, как принять. Раз нет ограничений при принятии – значит, нет и при изменении. Это ошибка. Свобода первого решения существует только в момент его принятия. После – она исчезает. Потому что сразу после первого решения начинают приниматься вторые, третьи, десятые. И все они опираются на первое.

Каждое следующее решение принимается в условиях, созданных предыдущими. Пространство сужается. Свобода уменьшается. Решение о реализации компонента принимается в границах, заданных интерфейсом. Решение об интерфейсе – в границах, заданных делением. Решение о делении – в границах, заданных границей системы. Чем глубже в иерархии, тем меньше свободы. Но и тем меньше ответственность за целое.

Это похоже на вложенные пространства. Внешнее пространство – самое большое, но оно определяет размер всех внутренних. Каждое внутреннее пространство меньше внешнего. Каждое зависит от внешнего. Каждое существует только внутри внешнего. Решения работают так же. Граница создаёт пространство. Деление создаёт пространства внутри. Интерфейсы создаёт пространства ещё глубже. На каждом уровне – своя свобода, но она всегда ограничена уровнем выше.

Это сужение – не недостаток. Это структура. Ограничения, наложенные внешними решениями, делают внутренние решения возможными. Без границы системы непонятно, что делить. Без деления непонятно, какие нужны интерфейсы. Без интерфейсов непонятно, как реализовывать. Свобода без структуры – это хаос. Ограничения создают форму, в которой можно работать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.